WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

ИССЛЕДОВАНИЯ ЭТНИЧНОСТИ Л.В. Клименко ИДЕНТИЧНОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ:

СООТНОШЕНИЕ ОБЩЕРОССИЙСКОГО, РЕГИОНАЛЬНОГО И ЭТНИЧЕСКОГО КОМПОНЕНТОВ В статье рассматриваются этнокультурные особенности форми рования многоуровневой идентичности населения Республики Адыгея. На основании результатов прикладного социологического исследования про водится сравнительный анализ структуры социальных идентичностей адыгейского и русского населения по осям личностной и групповой иденти фикаций. Исследуется выраженность уровневых компонентов в регио нальной идентификации местных жителей.

Ключевые слова: титульный этнос, общероссийская, региональная, этническая идентичность, «я-идентификация», групповая идентифика ция, этнокультурная специфика.

Keywords: titular ethnos, regional, ethnic identity, personal and group identity, ethnocultural specific features.

Юг России обладает сложным многосоставным содержанием, вклю чающим ярковыраженный этнический, конфессиональный, лингви стический и этнохозяйственный компоненты. Его отличает противо речивая история межкультурного взаимодействия, миграционная активность, неоднородность локальных и субрегиональных единиц по выделенным параметрам и по длительности вхождения в состав нового административного образования — Южного федерального округа. Все это затрудняет формирование единого социокультурного пространства региона, которое бы нивелировало этническую напряженность или даже конфликтность в различных территориях ЮФО.

В настоящее время задача управления межэтническими отношения ми нацелена на достижение культурного плюрализма. Эта модель под Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

разумевает одновременное сосуществование гражданского, этно культурного (включая конфессиональный элемент) и регионального компонентов. Поддержание такой многоуровневой конструкции требу ет адресной политики, цель которой — формирование гражданской (об щероссийской) идентичности как доминанты общественного сознания населения в целом и каждой из его этнических групп. Такое ценностное основание выступает гарантом утверждения правовых способов регули рования бытовых конфликтов, что препятствует их переводу в плоскость локальных межэтнических конфликтов.

Вместе с тем, политический процесс на Юге России в кризисные 1990-е гг. свидетельствует о том, что в сложных трансформационных условиях сложилась этнополитическая идентичность, базовым осно ванием которой выступило национальное (этническое) самосознание, которое было закреплено в политических институтах (Хоперская: 252–265). Стабилизация политического процесса в последние годы не вызвала ожидаемого укрепления общероссийской идентичности в этом регионе. Напротив, начался этап реполитизации этничности с одновре менным активным включением в этнополитические процессы конфес сионального фактора, «… который будет постепенно замещать этниче ский в определении вектора регионального политического развития» (Авксентьев, Бабкин, Хоц 2006: 41). Видимо, поэтому утверждение на дэтнической и надконфессиональной российской идентичности невоз можно без формирования устойчивой региональной идентичности, основанием которой должны являться общегражданские ценности.

Изучение идентичности показывает ее сложную природу. Можно выделить семь наиболее распространенных позиций, по которым про исходит самоотождествление индивида: 1) положение в аскриптивных группах (половозрастных, семейных, расовой);

2) принадлежность к различным формам культурных групп (цивилизационной, этнокуль турной, конфессиональной);

3) принадлежность к государственному образованию (нация);

4) территориально-региональная принадлеж ность (поселенческие общности разного уровня — село, город, феде ральная единица — регион страны);

5) профессионально-экономиче ская группа;

6) политико-мировоззренческая принадлежность (партия, группа интересов, идеологическое течение);

7) круг социального обще ния (приятельская компания, друзья, коллеги и пр.) (Денисова, Дмит риев, Клименко 2010: 10–11).

Операциональными подходами для задач настоящего исследования явились социологическая схема формирования идентичности индиви да, описанная З. Бауманом, и типология идентичности, предложенная М.Н. Губогло.

Исследования этничности С точки зрения З. Баумана, на основании эмпатийной близости и интенсивности контактов формируются первичные группы, которые обеспечивают психологическую безопасность и комфорт и воспри нимаются как изначально и объективно заданные (примордиальные).

К таким группам можно отнести семью, близкий круг общения. В свою очередь, отдаленность людей и редкость (или отсутствие) контактов дает основание для определения других типов групп — «Они» и «Чужие».

Не контактные и большие по численности группы представляют собой воображаемые сообщества, вторичные группы. К ним относятся такие группы, как класс, поколение, этническая общность, гражданствен ность (Бауман 1996). М.Н. Губогло, в свою очередь, выделяет 4 вида идентичности: примордиально-инструментальную (гендерная, семей ная);

этнокультурную (этническую и религиозную);

социально-кон структивистскую (профессиональную, социальную, собственническую);

территориально-гражданственную (региональную и гражданственную) (Губогло 2003).

Таким образом, в качестве концептуальных рамок изучения иден тичности населения полиэтничного региона выступило понимание гражданской идентичности как комплекса представлений, норм и моде лей поведения, основой которых выступает чувство принадлежности к российскому государству. Гражданские идентификации связаны с взаимодействием людей с государственными институтами. Основой эт нической идентичности выступает чувство принадлежности к конкрет ной этнокультурной общности. Эта принадлежность к группе формиру ется с раннего детства на базе родственных связей, мифов, исторических легенд о происхождении своего народа. Поэтому широко распростране но представление о некой «врожденности» этнической идентичности.

В свою очередь региональная идентичность представляет собой осо бый вид социально-общностной идентичности, характеризующейся процессом самоотнесения индивида к определенному территориально ограниченному сообществу (региону). Данный тип идентичности конс труируется ее субъектом в течение жизни и при изменении окружающей среды (в результате миграции, смены социально-экономических усло вий жизни, политического статуса территории и т. д.) может трансфор мироваться. В регионах, отличающихся сложной этнической и конфес сиональной структурой, региональная идентичность выполняет функцию усиления гражданственной идентичности по отношению к эт ноконфессиональной и локально-территориальной (Денисова, Дмит риев, Клименко 2010: 92).

Описанная постановка проблемы определила содержание конкрет но-прикладного социологического исследования, реализованного Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

в 2010 г. в Республике Адыгея. Методом стандартизированного интер вью было опрошено 398 жителей Республики. Из них 41,6 % мужчин и 53,9 % женщин. Возрастные группы опрошенных распределились следующим образом: 18–24 года — 13,4 %, 25–34 года — 28,0 %, 35– 44 года — 24,9 %, 45–54 года — 17,8 %, 55–60 лет — 6,8 %, старше 60 лет — 9,2 %.

Для эмпирического изучения структуры социальной идентичности в комбинированном виде применялись социально-психологические методики анализа множественных идентичностей: 1) «я-идентифика ция», как индикатор распространенности, приоритетности и структуры личностной самоидентификации;

2) «мы-идентификация», как показа тель включенности людей в определенный тип общностей.

Методика фиксирования «я-идентификаций» была предложена поль скими учеными К. Косэлой, М. Грабовской, Т. Шавелем, Е. Колбовской (Данилова 2006: 75–76). В нашем случае эта методика использовалась в адаптированном варианте. Респондентам задавался вопрос: «Что вы думаете о себе? Из характеристик, предложенных в карточках, отберите те, которые вы относите к себе, и отложите их в сторону. А затем разло жите эти карточки по степени важности для вас». Опрашиваемый полу чал набор карточек с различными характеристиками, из которых он вы бирал 10 наиболее ему подходящих. Далее респондента просили ранжировать отобранные характеристики по степени важности, соот ветственно, по десятибалльной шкале (где 1 — наиболее, а 10 — наиме нее важная характеристика). Таким образом, для каждого участника опроса получался определенный набор релевантных ему социальных ха рактеристик, дифференцированных по степени их значимости.

Другой применяемый в исследовании подход к фиксированию «мы идентификации» представляет собой модифицированный вариант мето дики, используемой в работах В.А. Ядова и его коллег (Ядов 1993: 167– 174;

Данилова 2000: 76–86). В нашем опросе респонденту нужно было отобрать не более 5 вариантов ответов на вопрос: «Мы часто встречаем различных людей. С одними мы быстро находим взаимопонимание, другие нам представляются скорее чужими. О каких группах вы можете сказать: “это мы”? К каким группам людей вы чаще всего себя относи те?». Различия методик в том, что они акцентируют внимание на раз личных механизмах идентификации. Психологический механизм отбо ра я- и мы-идентификаций во многом аналогичен — в обоих случаях задействуются когнитивные структуры психики человека. Однако, в от личие от отбора карточек (я-идентификаций), где респондент фокуси рует внимание на своей собственной принадлежности к социальным общностям, в вопросе о мы-идентификациях акцент смещается на бо Исследования этничности лее эмоциональное отношение респондента к другим окружающим его людям, группам или воображаемым сообществам, соотнося себя с кото рыми, он чувствует их близость или отторжение (Данилова 2006: 77).

Данные подходы исследования гражданских и этнических идентич ностей уже были апробированы в российских и международных иссле дованиях и хорошо себя зарекомендовали.

В свою очередь, региональная идентичность операционализирова лась в инструментарии опроса через три составляющих ее уровня: 1) мак рорегиональная идентичность — макроуровень (отождествление с насе лением Юга России и / или Северного Кавказа);

2) субрегиональная идентичность — мезоуровень (близость с населением Республики Ады гея);

3) локальная региональная идентичность — микроуровень (иденти фикация с жителями своего населенного пункта).

Эмпирические результаты исследования «я-идентификаций» титуль ного населения республики (45,6 % от всего массива) показывают, что на двух первых позициях в этой группе размещаются примордиальные иден тичности, которые по степени значимости собирают наибольшее число ответов (семейные статусы — 75,3 % и 55,6 %, гендерные статусы — 71,3 %). В третью очередь адегейцы отождествляют себя с представите лями своей этнической группы (60,1 %). На четвертом месте в рейтинге распространенности располагается гражданская идентификация (57,3 %), которая занимает первое место по степени значимости (40,2 %).

(см. табл. 1).

В первую пятерку идентификаций титульного этноса Адыгеи попа дает субрегиональная идентичность как определение себя жителем рес публики (56,2 %). В первую десятку рейтинга распространенности во шел также и локальный уровень региональной идентичности: близость с жителями своего населенного пункта отметили 36,5 % респондентов, тогда как макроуровень регионального отождествления «адыгейского» сегмента не поднимается выше 14 места (см. табл. 1).

Изучение характера личностной идентификации «русского» сегмен та населения РА (25,4 % от всего массива) демонстрирует, что здесь доля гражданских идентификаций гораздо выше, чем в «адыгейской» группе, и занимает 2 позицию в рейтинге распространенности (70,1 %) и 1 место по степени значимости (33,3 %). Кроме того, на втором месте располагается и близость со своей национальной группой (70,1 %), ко торая на лидирующие по важности позиции выносится уже меньшим числом респондентов (9,3 %). Немного более важными для русских жи телей РА оказываются идентификации с реальными группами повсед невного общения (гендер, семья собирают от 73,8 % до 57 %, что со ответствует 1, 4 и 5 местам в рейтинге). Вместе с тем, по степени Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

Таблица Рейтинг «я-идентификаций» адыгейского населения РА* (в %) Ранг Распростра Идентификация ненность 1 2 3 4 1. мать/отец/сын/дочь 18,7 23,1 14,9 21,6 3, 75, 2. мужчина/ женщина 37,8 30,7 4,7 3,1 7, 71, 3. представитель своего народа 10,3 23,4 27,1 7,5 6, 60, (русский, армянин, турок и пр.) 4. гражданин России 12,7 6,9 8,8 3, 57,3 40, 5. житель Адыгеи 56,2 4,0 3,0 7,0 8,0 10, 6. жена/муж 55,6 8,1 13,1 24,2 17,2 10, 7. мусульманин 11,0 9,8 8,5 9,8 13, 46, 8. молодой / пожилой/ 43,3 2,6 2,6 9,1 7,8 18, средних лет 9. человек с будущим 40,4 1,4 9,7 6,9 5,6 9, 10. житель своего 36,5 1,5 4,6 15,4 16,9 16, города / села 11. человек, добившийся всего 36,5 9,2 7,7 6,2 12,3 10, сам 12. представитель своей 34,3 3,3 4,9 4,9 14,8 13, профессии 13. успешный человек 32,0 3,5 3,5 8,8 15,8 7, 14. житель Северного 24,7 - - 4,5 11,4 4, Кавказа 15. человек с достатком 23,6 4,8 2,4 11,9 11,9 11, 16. глава семьи 21,9 5,1 2,6 5,1 7,7 10, 17. усталый человек 18,5 - - 3,0 6,1 18, 18. хозяин 16,3 3,4 6,9 13,8 6,9 13, 19. пенсионер 14,0 8,0 16,0 16,0 4,0 8, 20. фермер, 14,0 4,0 - - 12,0 12, предприниматель 21. житель Юга России 11,8 - 4,8 9,5 4,8 19, 22. подчиненный 11,2 - - - 5,0 15, 23. безработный 10,1 - 5,6 16,7 11,1 11, * Здесь и далее в таблицах «я-идентификаций» представлены те характе ристики, которые по уровню распространенности превышают 10 % порог.

Исследования этничности значимости «вес» примордиальных идентификаций все же выше, чем этнических (см. табл. 2).

Чувство тождественности с населением региона фиксируется пре имущественно на локальном уровне — позицию «житель своего города / села» выбрало 40,2 % опрошенных русских, что составляет 6 место по степени представленности. А лидирующей в региональной идентифика ции у половины респондентов «адыгейской» группы оказалась близость с населением республики — ее выбрали 39,3 % опрошенных «русского» сегмента, и это 5 место в рейтинге (а в первом случае 8 место). Обращает на себя внимание также и то, что с жителями Северного Кавказа себя чаще отождествляют адыгейцы, нежели респонденты русской националь ности (24,7 % и 14 позиция в рейтинге в первой группе против 17,8 % и 17 позиции — во второй). И, наоборот, среди русского населения Ады геи более выражена идентификация с Югом России (11,8 % и 21 место против 19,6 % и 14 места соответственно) (см. табл. 1–2).

Таблица Рейтинг «я-идентификаций» русского населения РА (в %) Ранг Распростра Идентификация ненность 1 2 3 4 1. мужчина/ женщина 27,8 27,8 7,6 8,9 3, 73, 2. гражданин России 18,7 6,7 17,3 5, 70,1 33, 3. представитель своего народа 9,3 16,0 29,3 5,3 10, 70, (русский, армянин, турок и пр.) 4. мать/отец/сын/дочь 64,5 24,6 14,5 13,0 18,8 8, 5. жена/муж 57,0 6,6 24,6 13,1 18,0 8, 6. житель своего города 40,2 2,3 9,3 14,0 7,0 18, / села 7. православный 4,7 11,6 11,6 11,6 9, 40, 8. житель Адыгеи 39,3 9,5 2,4 7,1 4,8 11, 9. молодой / пожилой/ 38,3 - 2,4 14,6 4,9 17, средних лет 10. человек, добившийся всего 33,6 2,8 11,1 19,4 16,7 11, сам 11. представитель своей 31,8 5,9 8,8 8,8 20,6 5, профессии 12. человек с будущим 31,8 2,9 11,8 5,9 8,8 14, 13. успешный человек 22,4 4,2 - - 8,3 8, Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

14. житель Юга России 19,6 4,8 4,8 4,8 9,5 14, 15. глава семьи 18,7 10,0 10,0 - - 16. человек с достатком 17,8 5,3 - 5,3 10,5 10, 17. житель Северного 17,8 - - - 5,3 Кавказа 18. усталый человек 16,8 5,6 - 5,6 11,1 5, 19. пенсионер 14,0 6,7 13,3 6,7 20,0 6, 20. безработный 13,1 7,1 7,1 7,1 - 14, Эмпирические результаты социологического опроса также показа ли, что и для титульного этноса республики, и для «русского» сегмента в равной степени важной является конфессиональная идентификация (распространена у 46,1 % опрошенных первой группы и у 40,2 % — вто рой, что соответствует 7 месту в общем рейтинге) (см. табл. 1–2).

Что касается групповых идентификаций, то они в первую очередь со пряжены не с широкими воображаемыми общностями, а с реальными группами повседневного общения. Большинство представителей рас сматриваемых этнических групп чаще всего выбирают общность с людь ми своего поколения (от 65,7 % у адыгейцев и 61,3 % у русских). Во вто рую очередь, более склонны отождествлять себя с гражданами России русские жители РА (37,7 %), тогда как представители титульного этноса делают это в пятую очередь (20 %). Для респондентов первой группы более характерно идентифицировать себя с жителями своей республики (49,7 % и 2 место в рейтинге против 33 % и 4 места). Также для адыгей цев важнее близость к своему этническому сообществу (36,6 % против 21,7 % соответственно). Субрегиональные уровни идентификации не собрали более десятой доли опрошенных (см. табл. 3).

Таблица Распределение ответов групп респондентов на вопрос:

«О каких группах вы можете сказать: “это мы”?

К каким группам людей вы чаще всего себя относите?» (в %) Адыгейское Русское население Варианты ответов население РА РА 1. К людям своего поколения 65,7 61, 2. К людям своей профессии, рода 43,4 35, занятий 3. К людям такого же достатка 20,0 18, 4. К гражданам России 20,0 37, 5. К жителям Адыгеи 49,7 33, Исследования этничности 6. К жителям Краснодарского края 4,6 4, 7. К жителям Юга России 5,7 12, 8. К жителям Северного Кавказа 7,4 8, 9. К людям одной веры 14,3 15, 10. К людям своей национальности 21, 36, 11. К людям определенных 9,1 6, политических взглядов 12. К группе успешных людей 15,4 10, 13. Я сам по себе и ни к кому себя не 2,9 3, отношу 14. Другое 1,1 0, Всего 296,0 270, При ответе на вопрос «Какая характеристика в наибольшей степени от ражает свойства Республики Адыгея как особого социально-территориаль ного комплекса?» половина опрошенных двух этнических сегментов указа ла, что республика является неотъемлемой частью макрорегиона Юга России. Еще 37,5 % адыгейцев и 43,3 % русских отметили территориаль ную включенность их республики в состав Северного Кавказа. По мне нию респондентов обеих групп, Адыгею в единое пространство южно российского макрорегиона интегрирует множество факторов:

полиэтничное население (58,4 % — в первой группе и 57,4 % — во вто рой), тесные экономические связи (37 % и 34 %), общая история (29,4 % и 34 %), а также близкие традиции и обычаи (27,2 % и 20,8 % соответ ственно).

В то же время результаты опроса показывают этническую специфику в восприятии качеств, объединяющих респондентов с другими людьми, которые живут на общей с ними территории. Для адыгейцев на первое место по числу ответов выходит параметр единства обычаев и традиций (57,1 % против 16,8 % в русской группе) и языка (54,9 % против 24,3 %).

Для русского населения Адыгеи более значимыми оказываются общая территория проживания (38,9 % в первой группе против 52,3 % — во вто рой) и образ жизни (29,1 % против 35,5 %). Кроме того, для титульного населения республики в два раза важнее единство в конфессиональной принадлежности (22,9 % против 10,3 %) (см. рис. 1).

Мнения опрошенных относительно выделения всех республик Се верного Кавказа, кроме Адыгеи, в отдельный федеральный округ разде лились. Около трети адыгейцев и уже две пятых русских воспринимают данный шаг скорее позитивно (32,1 % и 42,1 %). Соответственно, от рицательное отношение высказывает уже вдвое больше представителей титульного этноса (20,8 %), чем русских жителей республики (11,2 %).

Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

Рис 1. Восприятие населением Адыгеи качеств и особенностей, которые объединяют людей, проживающих в их местности (в %) Индифферентную позицию по этому вопросу демонстрируют 16,3 % респондентов первой группы и 19,6 % — второй.

Результаты ответов на вопрос об ожидаемых последствиях образова ния СКФО показывают, что та часть титульного этноса, которая нега тивно оценивает образование данного федерального округа, связывает эту оценку с исключением из состава СКФО Республики Адыгея. Ведь, с их точки зрения, формирование нового округа скорее будет способ ствовать стабилизации этнополитической ситуации в регионе (31,6 %) и экономическому росту (18,4 %). Несколько меньше опрошенных пер вой группы полагают, что, наоборот, в этнополитической и экономи ческой сферах произойдет ухудшение (17,2 % и 10,3 %). В «русском» сег менте и позитивных, и негативных оценок по этому вопросу несколько меньше, хотя, как и в первой группе, преобладает скорее положительное восприятие последствий образований СКФО. И около трети опрошен ных двух сегментов полагают, что особых изменений не произойдет (см. рис. 2).

Итак, проведенный анализ специфики региональной идентичности этнических групп населения Республики Адыгея позволяет заключить следующее:

1) в рейтинге «я-идентификаций» в двух рассматриваемых группах лидируют примордиальные комплексы идентификации, однако среди Исследования этничности Рис. 2. Оценка жителями РА последствий образования Северо-Кавказского федерального округа (в %) адыгейцев на третье место в рейтинге распространенности выходит этническая идентичность, а общероссийская — на четвертое, тогда как для русских жителей этнический и общегражданский наднациональный компоненты в одинаковой степени актуальны и собирают вторые места по общему числу указаний;

2) и для титульного этноса республики, и для «русского» сегмента в равной степени важной является конфессиональная идентификация (7 место в общем рейтинге);

3) этнические особенности региональной идентификации проявля ются в том, что среди адыгейцев более всего выражен субрегиональный уровень (отождествление с населением республики), а у русских — ло кальный (житель своего города / села);

4) обращает на себя внимание также и то, что с жителями Северно го Кавказа себя чаще отождествляют адыгейцы, а среди русского насе ления РА более выражена идентификация с Югом России;

5) в структуре «мы-идентификаций» доминируют реальные группы повседневного общения;

во вторую очередь склонны отождествлять себя с гражданами России русские жители республики, тогда как пред ставители титульного этноса делают это в пятую очередь, а на второе место выносят свою республиканскую принадлежность;

6) около половины респондентов обеих групп оценивают перспек тивы образования СКФО в позитивном с точки зрения экономики и эт нополитики ключе, однако титульное население РА более недовольно Клименко Л.В. Идентичность населения Республики Адыгея...

таким разделением ЮФО (видимо, в силу того, что республика не вошла в состав СКФО), тогда как русское население чаще удовлетворено та ким положением дел.

Литература Авксентьев В.А., Бабкин И.О., Хоц А.Ю. Конфессиональная идентичность в конфликтном регионе: Ставрополье // Социологические исследования. 2006.

№ 10.

Бауман З. Мыслить социологически: Учеб. пособие / Пер. с англ. под ред.

А.Ф. Филиппова;

Ин-т «Открытое общество». М.: Аспект-Пресс, 1996.

Губогло М.Н. Идентификация идентичности: Этносоциологические очерки.

М.: Наука, 2003.

Данилова Е.Н. Изменения в социальных идентификациях россиян // Соци ологический журнал. 2000. № 3/4.

Данилова Е.Н. Гражданские и этнические идентификации в России и Поль ше // Гражданские, этнические и религиозные идентичности в современной России. М.: ИС РАН, 2006.

Денисова Г.С., Дмитриев А.В., Клименко Л.В. Южнороссийская идентич ность: факторы и ресурсы. Москва: Альфа-М, 2010.

Социальная идентификация личности / Под. ред. В.А. Ядова. М.: ИС РАН, 1994.

Хоперская Л.Л. Этнополитическая идентичность на Северном Кавказе // Идентичность и интеграция: опыт России и Германии: Юг России — Северный Кавказ. Сб. материалов международной научно-практической конференции.

Пятигорск. 15–17 июня 2009. Ростов-н/Д: Изд-во СКАГС, 2009.

Ядов В.А. Социальные и социально-психологические механизмы формиро вания социальной идентичности личности // Мир России. 1993. № 3–4.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.