WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

А. И. ЧЕПЕЛЬ ДИАЛОГ ЧЕРЕЗ ГРАНИЦУ РУССКО-ШВЕДСКАЯ БОРЬБА ЗА ПОДДАННЫХ ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ СТОЛБОВСКОГО МИРА Согласно условиям Столбовского мирного договора, заключен ного

между Россией и Швецией 27 февраля 1617 г., к шведскому ко ролевству отошли русские земли вместе с проживающим на них на селением. Новая русско–шведская граница разделила издавна живших в едином культурном пространстве людей на две правовые категории: одни остались царскими подданными, другие стали под данными шведской короны. Подписание мира, а затем и установле ние пограничной черты, сопряженное с немалыми сложностями1, не означали прекращения соперничества, теперь без оружия в руках. С этих пор большую остроту приобрела проблема незаконного перехо да населения через границу в соседнее государство — проблема пе ребежчиков, во многом усложнявшаяся тем обстоятельством, что ох рана новой границы с обеих сторон не была организована должным образом2. Разрешение вопроса об уходе подданных за границу стало одной из главных «болевых точек» в отношениях Швеции и России, по крайней мере, до заключения 21 июня 1661 г. Кардисского мирно го договора, одним из условий которого было согласие шведской стороны не требовать возврата перебежчиков, перешедших со швед ской на русскую сторону в период после Столбовского мира. Но о том, что вопрос и тогда не был окончательно решен, говорит согла сие обеих договаривающихся сторон и впредь взаимно возвращать См.: Жуков А. Ю. Проблема границы в русско-шведских дипломатиче ских отношениях 1617–1621 гг. // Гуманитарные исследования в Карелии:

Сборник статей к 70-летию Института языка, литературы и истории. Петроза водск, 2000. С. 31–36.

Аграрная история Северо-Запада России XVII века (население, земле владение, землепользование). Л., 1989. С. 189;

Селин А. А. Ладога при Москов ских царях. СПб., 2008. С. 93;

Чернякова И. А. Карелия на переломе эпох: Очер ки социальной и аграрной истории XVII века. Петрозаводск, 1998. С. 166;

Архив Санкт-Петербургского института истории РАН (далее: СПб ИИ РАН) Ф. 109 («Порубежные акты»). Оп. 1. Д. 319. Л. 1.

148 Между войной и миром… перебежчиков, дерзнувших уже после Кардисского мира нелегально пересечь границу3. Половина столетия, разделявшая два «вечных ми ра», наполнена особенно острой борьбой России и Швеции за под данных. При этом противоборствующим сторонам, взаимно заинте ресованным в сохранении мирных отношений для налаживания торговых связей и сотрудничества на международной арене, пред стояло находить верную тональность в общении друг с другом. Кро ме того, близость слабо охраняемой границы в какой–то мере выну ждала и землевладельцев, и государство выбирать лояльные формы отношений с подвластными и подданными: угроза уйти с земли — в том числе и за рубеж — была действенным средством борьбы за свои интересы для пашенных крестьян по обе стороны границы4.

Одним из первых интерес к проблеме перебежчиков и к вы званному этой проблемой русско-шведскому диалогу проявил К. И. Якубов, в конце XIX в. опубликовавший с комментариями фрагменты документов, относящихся к данному сюжету5. Лишь че рез 60 лет увидело свет исследование А. С. Жербина6, остающееся, насколько нам известно, последним по времени специальным тру дом, непосредственно касающимся этой проблемы. Следует отме тить, что упомянутые исследователи уделяли основное внимание уходу населения со шведской территории в русские земли, посколь ку переходы русских подданных в шведские пределы «были, конеч но, сравнительно очень редки»7. При сохраняющемся единодушном мнении о массовости исхода населения именно из Швеции в Россию, современные авторы более внимательны и к обратной миграции8.

Полное собрание законов Российской империи (далее: ПСЗ). Собр. I. Т. I.

СПб., 1830. № 301. С. 545.

Голицын Н. В. К истории русско-шведских отношений и населения по граничных с Швецией областей (1634–1648 гг.). М., 1903. С. 13;

История Каре лии с древнейших времен до середины XVIII века / Под ред. А. Я. Брюсова.

Петрозаводск, 1952. С. 262.

Якубов К. Россия и Швеция в первой половине XVII века: Сб. материа лов... М., 1897.

Жербин А. С. Переселение карел в Россию в XVII в. Петрозаводск, 1956.

Якубов К. Указ. соч. С. V.

Некрасов Г. А. Тысяча лет русско-шведско-финских культурных связей IX–XVIII вв. М., 1993;

Селин А. А. Порубежное духовенство в 1-й половине XVII в. // Староладожский сборник. Вып. 3. СПб.;

Старая Ладога, 2000. С. 29–36.

А. И. Чепель. Диалог через границу… Вводятся в оборот новые материалы, которые заставляют также об ратить внимание на вероятные причины, препятствовавшие потен циальным перебежчикам безоглядно уходить в русские земли9.

Шведское правительство отдавало себе отчет в тех сложностях, с которыми предстоит столкнуться в связи с приобретением земель, где проживает православное население. Еще до Столбовского мира Густав II Адольф приказал своим придворным проповедникам побе седовать в захваченном Ивангороде с русскими священниками и создать труд о богослужении шведской церкви и о сравнительных особенностях лютеранского и православного вероисповеданий об особенностях лютеранского и православного вероисповеданий в сравнении их между собой. В написанном в 1614 г. и изданном на русском и шведском языках сочинении были «изложены кратко и опровергнуты грубейшие заблуждения, какие есть в религии рус ских»10. Православные признавались христианами, которые только по недопониманию оказались в некоторых вопросах введены в за блуждение: следовало лишь помочь им вернуться на правильный путь. В то же время монополия лютеранского вероисповедания на всей территории государства была основополагающим принципом шведской политики в области религии, и наличие православного населения, имевшего собственные церкви, с точки зрения шведских властей означало изъян в государственном теле 11. Поэтому в состав ленном по поручению короля труде оправдывалось стремление об ратить в лютеранство новых подданных шведской короны. Отмеча лось, что к вере нужно приводить не силой, а убеждением, но при этом король, как христианский государь, обязан использовать свою власть для того, чтобы истинное вероучение без помех проповедова лось среди его подданных12.

Чернякова И. А. К вопросу о судьбах «корельских выходцев» в XVII веке (опыт анализа нового источника): Препринт доклада на заседании учёного сове та института языка, литературы и истории 24 мая 1989 г. Петрозаводск, 1989.

Цветаев Д. Протестантство и протестанты в России до эпохи преобра зований. М., 1890. С. 591.

Толстиков А. В. Русское православие в политике и политической рито рике Швеции (первая половина XVII в.).: Автореф. дисс. … к. и. н. М., 2002.

С. 38–39, 44.

Толстиков А. В. Русское православие в свете шведской лютеранской теологии (первая половина XVII в.) // Мозаика: Фрагменты истории шведской культуры. М., 2006. С. 210.

150 Между войной и миром… Однако на деле правящие круги Швеции были вынуждены за щищать религиозные права своих православных подданных, тяго тевших к единоверной России, не желая их ухода в русские земли.

Шведские послы еще в 1617 г., во время переговоров, предшество вавших заключению мира, уверяли русских: оставшихся в шведских землях православных «от веры отводити не станем, а хто де от веры людей отводит неволею, а тому де Бог не терпит»13.

Согласно условиям Столбовского мирного договора, монахам, дворянам, детям боярским и посадским людям, которые проживали на уступленных Швеции русских землях, предоставлялось право в течение двух недель с момента заключения договора перейти в рус ские пределы14. При этом еще в ходе мирных переговоров шведы на отрез отказались отпускать с этих земель православных священни ков, опасаясь ухода вместе с ними и их прихожан15. Действенность этой меры, направленной на удержание в Швеции православного на селения, подтверждает рассказ жителя Ивангорода, оказавшегося вскоре после заключения Столбовского мира в числе перебежчиков со шведской стороны. Он поведал задержавшим его русским властям о судьбе своего отца, которого шведы не отпустили в русские преде лы «для того, что отец ево поп, и многие русские люди были у нево дети духовные, и для тово осталися многие русские люди»16.

В свою очередь и царь возлагал большие надежды на право славное духовенство, которое должно «крепко и мужественно» сдерживать попытки населения переметнуться к «иноверцам» в те две недели, которые были выделены для свободного выхода: ведь оставшиеся на шведской стороне «душами своими от Бога во веки погибнут». Вместе с тем частые упоминания о «царской милости», «царском милосердии» и о ненадежности благ, обещанных шведами, могут свидетельствовать о неуверенности в том, что одна лишь вера сама по себе способна предотвратить подобные проявления17.

Якубов К. Указ. соч. С. 13.

Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 152.

Якубов К. Указ. соч. С. 8.

Дела Тайного приказа. Т. 4. Л., 1926. Стб. 479.

Акты исторические, собранные и изданные археографической комисси ей. Т. 3. СПб., 1841. № 284. С. 450–451.

А. И. Чепель. Диалог через границу… После окончания срока выхода ситуация изменилась, и тесная духовная связь прихожан со священниками начала использоваться для прямого переманивания в русские земли шведских подданных, исповедовавших православие. Теперь, в частности, новгородский митрополит Макарий создает невыносимый психологический кли мат для православных священников, приезжавших в Великий Нов город из Швеции за благословением. Владыка «их проклинает и на зывает отметчики и говорит: только бы они оттуда поехали на царскую сторону — смотря на них и крестьяне бы перешли, а коли они там остались, и на них смотря, и крестьяне там же остались»18.

Позиция митрополита в корне противоречила условиям Столбовско го мира относительно новых шведских земель, предписывавшим «русским уездным попам и пашенным людям […] никоторыми обы чаи оттоле не выходить, и с своими женами и с детьми, и с домочад цы остатись тут, и жить под Свейскою короною»19.

В то же время тесное и фактически бесконтрольное общение православных священнослужителей, оставшихся в Швеции, со сво им духовным главой в России закономерно приводило к недоверию шведских властей к этой категории новых подданных. Об этом не доверии мы узнаем, в частности, из обращения царя к митрополиту Макарию в августе 1619 г. Владыке велено послать грамоты в рус ские города, отошедшие под власть Швеции — Корелу, Ям, Орешек, Копорье, Ивангород — и те грамоты православным священникам «отдати явно, чтоб на них от немец мненья не навести»20. Из митро поличьего послания, отправленного во исполнение царской воли, можно заключить, что владыка был предупрежден о недопустимости призыва к действиям, которые противоречили бы мирному поста новлению: православные священники из шведских владений полу чили уверение, что впредь по приезде за благословением в Великий Новгород им «от митрополита и от попов и от руских людей укориз ненных слов» не будет21.

Якубов К. Указ. соч. С. 82.

Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 152–153.

Акты, собранные в библиотеках и архивах Российской империи Архео графической экспедицией Императорской академии наук. Т. 3. СПб., 1836.

№ 107. С. 147.

Там же. № 108. С. 147.

152 Между войной и миром… Недовольство властей лютеранской Швеции тем обстоятельст вом, что новгородский митрополит напрямую, посредством посла ний, общается с православным духовенством, принявшим шведское подданство, заставило царя издать в 1620 г. следующее распоряже ние в адрес владыки: «чтоб он вперед больше того в Ям и Копорье и в Ижеру, к попам не писал, а будет ему надобно писати, и он бы пи сал к державцам, а не к попам». Русские власти, избегая междуна родных осложнений, решили совсем пресечь общение владыки даже с «державцами» — комендантами шведских приграничных городов, поручив эту миссию новгородскому воеводе под благовидным пред логом: митрополит «человек духовной и чину великого и ему с ино земцы ссылаться непригоже»22. Вполне вероятно, эти изменения бы ли связаны с позицией вернувшегося из плена Филарета, отца царя Михаила Федоровича23.

Совершенно прервать контакты с соседней страной, где господ ствовало лютеранство, все же было невозможно: зарубежное право славное духовенство нуждалось в общении с митрополитом — в его благословении, разрешении на освящение храмов — и священники по-прежнему стекались в Великий Новгород. Местные шведские власти, очевидно, не могли уследить за этим потоком, и в царском послании к новгородскому воеводе, ответственному за пригранич ные дела, в ноябре 1622 г. появляется вопрос: «с повеленья ль ко рельских и иных городов державцов руские люди из–за рубежа к митрополиту приходят и о церковном строеньи и антимисех бьют челом, или тайно?»24. Прибывшим же с ведома шведов обещано, что «приезд и отъезд им будет вольный, и обид и задержанья и укориз ненных слов ни от кого ни в чем им не будет, и сумненье б о том ни кому не имети»25. Шведские власти, обладая правом выдавать «про езжие грамоты» за рубеж, могли с его помощью регулировать поток православных священнослужителей, направлявшихся к русским свя тыням. Однако те на пути к своей цели не останавливались и перед незаконным пересечением границы.

Там же. № 111. С. 154–155.

Селин А. А. Новгородское общество в эпоху Смуты. СПб., 2008. С. 624.

Акты, собранные в библиотеках и архивах… Т. 3. № 127. С. 180.

Там же. № 128. С. 182.

А. И. Чепель. Диалог через границу… Учение Лютера предполагало отказ от насильственного обра щения в истинную веру26, но царская грамота от июня 1624 г. пове ствует об ином положении дел в бывших русских землях:

«…чернецам и попам и мирским людям в православной вере утесне нье, новых церквей ставить не вольно, многие церкви заперты и за пустели;

попам и чернецам к Новгородскому митрополиту ездить не велят и от веры руских людей отводят в свою веру»27.

Разумеется, эта политика стимулировала бегство православных в Россию, а русское правительство старалось не выдавать перебе жавших в русские земли священников и монахов. Шведам сообща лось, что беглецов «пока в сыске не объявилось», а самим «попам и чернецам», которые уже перебежали и в России живут, и тем, кото рые перебегут из Швеции впредь, русские власти «в порубежных местах жити не велели» — чтобы шведы о них не узнали. С этой це лью царь поучает своего приграничного воеводу: «а ся б наша гра мота была у вас тайно и опричь бы вас никто не ведал, чтоб о том в немцех ведома не было»28.

Учитывая то обстоятельство, что в представлениях людей той эпохи понятия подданства и конфессии практически совпадали, и православие «автоматически» обозначало для них русское подданст во29, действенным способом удержать на русской территории оказав шихся здесь неправославных подданных шведского короля было их крещение в православную веру. К подобным ситуациям, конечно, приходилось относиться с особой щепетильностью. В 1628 г. перед русскими приграничными властями предстали «четыре человека свейских порубежных немец, а сказали, что они братья родные, а вы шли они из своей земли годы з два и жили в Кольском уезде на Топо зере, у крестьян, а ныне хотят креститца». Тональность царской реак ции на это событие примечательна. Крестьяне, укрывавшие выходцев, конечно, «то учинили мимо царского указа, не делом […] в нашей земле два года», а приграничные воеводы «того ничего не остерега Толстиков А. В. Русское православие… С. 39.

Якубов К. Указ. соч. С. 275.

Акты, собранные в библиотеках и архивах… Т. 3. № 155. С. 221.

Страхова О. Б. Несколько замечаний по поводу обращения в правосла вие в XVII веке // Palaeoslavica. Т. 7. 1999. С. 343;

Селин А. А. Порубежное духо венство... С. 34.

154 Между войной и миром… ли». Перебежчики «сами здуровали;

за тое их плутню взять штраф», с топозерских мужиков тоже взять штраф за укрывательство. А «свей ских порубежных немец» — «выслать за рубеж тотчас», чтобы они «шли за рубеж куды хотят, а в нашей бы земле нигде не жили»30.

О том, что относительная мягкость наказания за укрывательст во шведских подданных напрямую связана с поиском русским пра вительством путей перевода беглецов в разряд подданных царя, со общает другой документ. В декабре 1627 г., в ответ на жалобы шведских приграничных властей, которые «пишут безпрестанно, что бегают в царскую сторону с их стороны многие перебежчики», рус ское правительство велело беглецов сыскать, затем их следовало «беречь тем людям, у кого их изъедут, не шумко, чтоб про то за ру бежом не сведали»31. Протянув время, можно было подготовить пе ребежчиков к принятию крещения по православному обряду.

О целях массового крещения перебежчиков со шведской сторо ны, организованного русским порубежным духовенством, были хо рошо осведомлены шведы, заявившие на переговорах 1649 г.:

«…которые Финцы и иные шведские подданные одной их, свейские, веры перебегали в царскую сторону и в царской стороне архиманд риты и игумены, хотя их укрепить за собою во крестьянах, перекре щивали их в рускую веру»32. Подобным же образом поступали и с беглыми солдатами «из Финской земли» — и отправляли новокре щенцев служить подальше от русско-шведской границы. В наказе русским послам, отправленным в 1658 г. на переговоры в Валиесари, царское правительство, предвидя претензии шведской стороны, веле ло отвечать: «пашенным крестьянам на обе стороны размены учини ти никоими меры невозможно», потому что они «развезены в даль ние городы и места... крестились... и поженились на русских жонках и девках, а иные дочерей своих за русских замуж повыдавали»33.

Якубов К. Указ. соч. С. 282–283.

Дела Тайного приказа. Т. 4. Стб. 336, 340.

Якубов К. Указ. соч. С. 163.

Цит. по: Курсков Ю. В. Русско-шведские дипломатические контакты и развитие общественной мысли России в середине XVII в. // Десятая всесоюзная конференция по изучению истории, экономики, литературы и языка Сканди навских стран и Финляндии: Тезисы докладов. М., 1986. Ч. 1. С. 75.

А. И. Чепель. Диалог через границу… Иные условия складывались при возобновлении военного кон фликта между Россией и Швецией. Так, к воеводе Енаклычу Чели щеву, отправленному царским указом во главе 200 стрельцов «про мысел чинить» над шведами, в июне 1656 г. шведские подданные сами обращались с просьбами поспособствовать их переходу в пра вославие. Во время войны 1656–1658 гг. Челищев объявил чуть ли не личный «крестовый поход» — с крещением в православие и при сягой царю шведов, в том числе и пленных. Следует учитывать, что только после этой процедуры «иноверцы», готовые перейти на цар скую службу, уравнивались в правах с русскими подданными, полу чая также и возможность владеть православными крестьянами. В этой связи понятны действия русских властей, передавших пленен ному и принявшему православие шведскому управленцу и разведчи ку Василию Бланкангену в услужение другого пленника– «новокрещенца»34: оба фактически признавались русскими поддан ными, и их правовое положение теперь практически ничем не отли чалось от прав и обязанностей русских людей «того же чину»35. От метим все же, что само по себе крещение в православную веру и женитьба на православных не гарантировали привязанности неофи тов к русской земле. Так, в 1622 г. группа «новокрещенцев», отправ ленная на работы в лес, забыв об оставленных в поместье женах, устремилась в шведские пределы36.

Несмотря на декларирование шведским правительством своих усилий, направленных на создание в Швеции условий для отправле ния религиозных обрядов по православному обычаю, сказывались последствия политики постепенной, но настойчивой лютераниза ции37. Это обстоятельство нашло отражение в отписке воеводы Че лищева — оказалось, что в шведских землях «крестить … некому и не по чему: один поп, и тот стар и увечен, и книг у него нет»38.

Пользуясь тем, что граница охранялась не очень тщательно, при Жуков А. Ю. Управление и самоуправление в Карелии в XVII в. Вели кий Новгород, 2003. С. 215, 222.

Орленко С. П. Выходцы из Западной Европы в России XVII века: Пра вовой статус и реальное положение. М., 2004. С. 5.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109 («Порубежные акты»). Оп. 1. Д. 801. Л. 1.

Цветаев Д. Указ. соч. С. 590.

Акты Московского государства. Т. 2. СПб., 1894. № 846. С. 515.

156 Между войной и миром… званные прихожанами из России священники совершали богослуже ния в потаенных местах и возвращались обратно39. На определенную регулярность подобных переходов указывают высказанные шведами во время переговоров 1649 г. претензии к деятельности этих неле гальных миссионеров, которые шведских подданных «крестят в рус кую веру тайно» и вывозят с собой в Россию. Возмущение шведской стороны в тот момент достигло предела. Пойманных священников грозятся повесить на рубеже40, но угроза не достигает цели. В 1661 г.

шведские пограничные власти вновь негодуют: «каким обычаем» русский поп и пономарь были «за рубежом у немецких людей» и проводили церковную службу на шведской территории? Священно служители были отосланы обратно в русские земли с наказом: чтобы «таким обычаем опять не приехали». Но поп и пономарь «ныне опять внове своим церковным строем в ризах и во всей службе объя вились» и у шведских подданных «дети крестили и людей венчали […] и мертвых похоронили и обедню служили»41.

Дополнительные сложности в русско-шведских отношениях соз давались благодаря развитому в порубежье конокрадству: отправка православного священника, у которого увели лошадей, для опозна ния животных в шведские земли42 могла способствовать исполнению им православных религиозных обрядов среди шведских подданных.

Как отмечалось выше, появление у православных шведских поддан ных духовных отцов за границей, на русской территории, вызывало обоснованные опасения шведского правительства: возможный уход населения вслед за священником в Россию, безусловно, не входил в планы шведской администрации. Недостаточное для православных число священнослужителей в шведских землях стимулировало также уход духовенства из России с целью остаться в Швеции надолго и сделать там карьеру. Так, в 1620 г. «убегом» покинул русскую терри торию дьячок Иван Гаврилов, а в шведских владениях «стал тот дья чок […] в попы»43. Интерес к Швеции, как к территории с православ История Карелии... С. 214–215.

Якубов К. Указ. соч. C. 209.

Архив СПб ИИ РАН. Колл. 2 (Коллекция актовых книг). Оп. 1. Д. 28.

Л. 5 об.

Там же. Л. 93 об.

Цит по: Селин А. А. Порубежное духовенство... С. 33.

А. И. Чепель. Диалог через границу… ными приходами, не контролируемыми русскими властями, законо мерно проявился у противников реформ патриарха Никона44;

побеги сюда старообрядцев продолжались весь XVII век 45.

Однако мерами религиозного воздействия далеко не исчерпы вается арсенал методов, использовавшихся в борьбе за подданных.

Новая русско-шведская граница, установленная согласно условиям Столбовского мирного договора, разделила многие семьи;

по разные стороны рубежа оказались люди, поддерживающие приятельские отношения, имевшие общее дело. Эти обстоятельства, несомненно, оказывали не менее важное влияние. Уже в ходе переговоров в Столбово шведы высказали опасение, что русские станут перемани вать на свою сторону население с тех территорий, которые царь ус тупит королю Швеции46, и в тексте мирного договора нашел отра жение запрет как русским, так и шведским подданным «подзывати и подговаривати» людей к переходу на свою сторону 47. Обращает на себя внимание то обстоятельство, что этот же запрет был повторен в Валиесарском (1658 г.) и Кардисском (1661 г.) договорах48. Таким образом, проблема переманивания подданных в русско-шведских отношениях не теряла своей остроты длительное время.

Вскоре по истечении двухнедельного срока, определенного Столбовским миром для добровольного перехода, русские обвинили шведскую сторону в давлении на жителей уступленных Швеции русских территорий с целью не допустить их ухода на царскую сто рону. Людей прельщали королевским жалованьем, земельными вла дениями, деньгами49. Проще было убедить остаться в зоне шведской юрисдикции тех, кто находился на землях, оккупированных Швеци ей в период Смуты, и уже наладил контакты со шведами. Особенно это касалось так называемых «русских бояр», которые в Смутное время служили иноземной власти и не желали потерять полученные от нее земельные пожалования. В деле борьбы за подданных швед Некрасов Г. А. Указ. соч. С. 83.

Румянцева В. С. Народное антицерковное движение в России в XVII ве ке. М., 1986. С. 193.

Якубов К. Указ. соч. С. 7.

Лыжин Н. П. Указ. соч. С. 162–163.

ПСЗ. Т. 1. С. 470, 538.

Якубов К. Указ. соч. С. 41.

158 Между войной и миром… ские власти возлагали на эту категорию людей большие надежды..

За службу шведскому королю русским помещикам жаловались об ширные поместья. Шведские правящие круги осознавали, что даро вание земель, населенных православными, помещикам с чужой для местных крестьян верой, чужим языком и чужими обычаями будет способствовать уходу населения50.

В свою очередь, и русские власти предвидели опасность для се бя такой политики. В грамоте с сообщением о заключении Столбов ского мира, направленной в Великий Новгород, царь прощает всех, служивших шведам: «кто что ни делал, то от боязни немецких лю дей, боясь смертного убивства и грабежу и разоренья: были в их ру ках, как было их воли не творити и им не служити?». Цель воззвания ясна — чтобы люди в шведские города «жити не ходили» и к шве дам «никого не перезывали». Кроме «царского милосердия», земле владельцам, откликнувшимся на призыв русского правительства, обещано было пожаловать поместья и вотчины по другую сторону границы, взамен дарованных шведами. Царь стремился смутить умы переметнувшихся, напоминая о прежних злодеяниях шведов, кото рые могут вновь повториться, и намекая, что, когда это случится, русские власти уже ничем не смогут помочь51.

В ходе русско-шведских переговоров, результатом которых стал Стокгольмский договор 1649 г., русская сторона высказала шведам свое недовольство тем, что царские подданные, «которые жили из стари в царской стороне близко шведского рубежа, перебежали в шведскую сторону по подговору со шведской стороны […] своих знакомцов и родимцов»;

однако подобные же претензии в адрес рус ских высказали на этих переговорах и шведы52. Документы, относя щиеся к предшествующим Стокгольмскому договору годам, под тверждают обоснованность претензий обеих сторон. Так, в 1627 г. в шведские земли ушел Степанко Васильев, осевший у старосты Гришки Еремеева, в Ореховском уезде. По заданию старосты Сте панко тайно вернулся к прежнему хозяину и подговорил к бегству в Пересветов-Мурат А. И. Из Ростова в Ингерманландию: М. А. Пересве тов и другие русские baijor’ы // Новгородский исторический сборник. Вып. (17). СПб., 1999. С. 369–371.

Акты исторические, собранные и изданные… Т. 3. № 284. С. 450.

Якубов К. Указ. соч. С. 164, 209.

А. И. Чепель. Диалог через границу… Швецию целую семью. Претензия русского воеводы в адрес швед ского пограничного чиновника относительно этого случая заверша ется угрозой: «А будет ты тех […] беглых людей сыскати не велишь […], а тем ворам, хто их принимал, наказанья на рубеже не учинишь, и с царского величества стороны против того ж будут чинити»53.

Обе стороны прекрасно осведомлены, что и шведы, и русские всегда готовы переманить на свою землю подданных соседнего госу дарства, и как–либо разрядить обстановку в вопросе о перебежчиках возможно только совместными усилиями двух сторон. Но ни на той, ни на другой стороне искреннего желания препятствовать пополне нию рядов собственных подданных за счет перебежчиков не наблю далось. Потому и русские — «многие люди» — жалуются царю, что со шведской стороны часто приходят и «людей подговаривают», а имена свои скрывают «для того, чтоб то им свое воровство скрыть но учинить»54;

и шведские пограничные власти «пишут безпрестанно, что бегают в царскую сторону с их стороны многие перебежчики»55.

Случалось, что с целью пополнить ряды собственных поддан ных представители власти применяли насилие к подданным соседне го государства, оказавшимся на их территории. В 1620 г. в поисках средств к существованию царский подданный некий Иван был «по дозван» дьячком Иваном Борисовым — подданным шведского коро ля — дабы обучать детей этого дьячка грамоте. Когда же в тех краях оказался комендант шведской крепости Орешек, Иван Борисов, веро ятно, стремясь выслужиться перед «Ореховским державцем», попы тался наставника своих детей «неволею привести к крестному цело ванию на королевское имя», а за отказ грозил убийством. Тому, однако, удалось сбежать и пробраться на русскую сторону: на этот раз шведская корона не получила нового подданного56.

Больший ущерб от перехода населения, безусловно, несла ма лолюдная Швеция. В ходе стокгольмских переговоров русские узна ли, что шведские дворяне с приграничных земель «с большим шу мом» жаловались королеве Христине: крестьяне их все перебежали Дела Тайного приказа. Т. 4. Стб. 315.

Архив СПб ИИ РАН. Колл. 2. Оп. 1. Д. 28. Л. 128, 131 об.

Дела Тайного приказа. Т. 4. Стб. 336.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 58. Л. 2–3;

Селин А. А. Порубеж ное духовенство... С. 33.

160 Между войной и миром… на русскую сторону. В ответ королева лишь «прослезилась и сказа ла: что же делать, потерпите». Шведские представители, подчерки вая всю остроту ситуации, сравнили ущерб от исхода населения с тяготами военного времени: «хотя бы с царской стороны войною впали, ино б де столко шкоды и убытков не учинили»57. Бессильные изменить ситуацию путем переговоров, шведы периодически угро жали началом военных действий: «и шоб нам пяту на рускую землю поставить и нам помочников много будет»58.

Очевидно, под давлением шведских властей, обеспокоенных слишком тесными взаимными связями приграничных жителей, рус ские власти препятствовали контактам выданных уже перебежчиков со своими «знакомцами и родимцами» на русской стороне: «для чего без дела ходить, только от них ссора живет»59. Выданных перебеж чиков не пускали даже к женам и детям, оставшимся по болезни в русской земле: «присылали б перебещики в царскую сторону по жен своих и по детей своих иных зарубежных людей не перебещиков»60.

Заключая договор 1649 г., царское правительство явно не желало обострять отношения с соседней державой. Бегству способствовало и то обстоятельство, что шведские власти, постоянно нуждавшиеся в средствах для ведения активной международной политики, повыша ли налоги: перебежчики, пробравшиеся на русскую территорию, мо тивировали свой переход тем, что шведы берут «тягла не по мере»61.

Само шведское правительство также отдавало себе отчет в том, что всякий бежит туда, где ему «в податях и в работе легче»62.

Другой важной причиной бегства за рубеж было стремление избежать набора на военную службу. Убегали от воинских тягот как шведские подданные — на русскую сторону63, так и русские солда ты, укрывавшиеся в шведских порубежных селениях64.

Якубов К. Указ. соч. С. 178, 192–193.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 728. Л. 4.

Акты, собранные в библиотеках и архивах.... Т. 3. № 263. С. 400.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 634. Л. 1.

Акты Московского государства. Т. 1. № 311. С. 331.

Якубов К. Указ. соч. С. 204.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 801. Л. 1;

Акты Московского го сударства. Т. 1. № 207. С. 233.

Архив СПб ИИ РАН. Колл. 2. Оп. 1. Д. 28. Л. 144 об.

А. И. Чепель. Диалог через границу… Помимо добровольного пересечения границы, людей выводили насильно или обманом. Так, сразу после заключения Столбовского мира шведский переводчик зазвал к себе новгородского кузнеца Ор тюшку «лошадей поднавливать и держал его у себя за приставом недели с полтере и сослал в Финскую землю»65. А после подписания Кардисского мира русский боярин без ведома шведских властей пришел за рубеж, шведских крестьян «поимал» и хотел с ними уе хать в русские земли66. В декабре 1622 г. русский помещик Кондра тий Овцын справлял поминки по своим родителям, на которые съе хались соседние помещики и крестьяне, в том числе со шведской территории. Дело повернулось так, что шведский помещик попытал ся насильно вывезти за границу русского крестьянина, но помещики из числа царских подданных сумели этому помешать67.

Подчас хозяин снаряжал погоню за перебежчиками, и «погон щики» нередко нарушали границу. Царь, запрещая «насильством» вывозить людей, в то же время указывает, чтобы за перебежчиками «гоняли до рубежа, а за рубежом за беглецами не ходили»68: подоб ное самовольство приводило к дипломатическим осложнениям. Яв но в ответ на претензии шведов русские власти, поймав на своей территории шведских перебежчиков, выпытывали: «собою ли вы шли, или кто вас подговаривал или из зарубежа вас вывозили»? В диалоге по поводу ухода подданных в русские пределы шве ды старались опираться на прагматические доводы: «перебежчик [отрицает] Богом и природой над собой [поставленную] верховную власть, чем не только нарушает долг и покорность, которыми он ей обязан, но и также расхищает тем самым [деньги], которые он обя зан своей власти предоставлять и выплачивать, совершает достаточ ное злодейство и мошенничество»70. В процитированном «листе» шведского генерала к русскому воеводе по поводу выданного шве Саблер Г. Собрание русских памятников, извлеченных из семейного ар хива графов Делагарди. Юрьев, 1896. № 12. С. 48.

Архив СПб ИИ РАН. Колл. 2. Оп. 1. Д. 28. Л. 113 об.

Селин А. А. Ладога при Московских царях. С. 96.

Архив СПб ИИ РАН. Ф. 109. Оп. 1. Д. 251. Л. 3, 4.

Там же. Д. 3. Л. 2.

Разъяснение шведских послов о статьях, которые 27 октября были пере даны русским участникам переговоров // Экономические связи между Россией и Швецией в XVII веке. М., 1981. С. 176.

162 Между войной и миром… дам перебежчика звучат нотки гордости за тех подданных, которые верны присяге шведской короне. Шведский подданный крестьянин Федор Андреев вскоре после Кардисского мира без проезжей грамо ты пришел на русскую территорию, был задержан как перебежчик и выдан шведам. Оказалось, что крестьянин этот, вместе с семьей вы везенный со шведской территории во время минувшей войны, те перь, после заключения мира, «хотел своих детей навестить»:

«…мочно было их давно отдать. А коли то по се время не учинено, а он отец помянутой Федор попомнил свою присягу его королевскому величеству и короне свейской и в прошлом годе, как мир учинен и он один с женою своею на свое старое житье пришел»71.

Следует признать, что с завершением вооруженного противо стояния России и Швеции в 1617 г., наряду с налаживанием тесных торговых и политических связей, прерванных лишь непродолжи тельными военными действиями в 1656–1658 гг., между странами шла необъявленная война за население, за человеческий ресурс, с использованием всех доступных средств. Учитывая достаточную прозрачность границ и тесные контакты приграничных жителей, са мостоятельно вступавших в отношения друг с другом72, правитель ства обеих стран не имели возможности окончательно разрешить проблему перехода населения через границу, противоречившего межгосударственным соглашениям — а подчас и не желали препят ствовать таким передвижениям. Местные власти зачастую способст вовали укрыванию перебежчиков на территории своего государст ва73. В любом случае, фактически решение проблемы перебежчиков во многом зависело от позиции порубежных властей и самих жите лей, так как центральные правительства соседних стран–соперников были крайне заинтересованы в лояльности населения приграничья.

Архив СПб ИИ РАН. Колл. 2. Оп. 1. Д. 28. Л. 67–68.

Беспятых Ю. Н. «Крестьянское перемирье» и пограничная торговля между северными районами России и Шведской Финляндии в начале XVIII в. // Скандинавский сборник. Вып. 25. Таллин, 1980. С. 50–57;

Кокконен Ю. Безо пасность, обеспеченная «снизу»: Соглашения о мире на границе в период швед ского правления в Финляндии с XIV века по 1809 год // Восточная Финляндия и Российская Карелия: Традиция и закон в жизни карел. Петрозаводск, 2005.

С. 48–52.

Жуков А. Ю. Управление и самоуправление в Карелии в XVII в. С. 218.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.