WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

МЕЖДУ ВОЙНОЙ И МИРОМ МЕНТАЛЬНАЯ СИТУАЦИЯ ПОГРАНИЧЬЯ В. В. НОСКОВ КОГДА КОНЧАЮТСЯ ВОЙНЫ?* В исторической литературе достаточно хорошо изучены

вопро сы, связанные с происхождением различных войн и их началом.

Труднее бывает ответить на вопрос, а когда та или иная война за кончилась? Главная проблема — найти критерий, помогающий оп ределить, что данная война действительно завершилась. Существует красивая фраза, что война заканчивается, когда похоронен ее по следний солдат, однако возникают большие сомнения, что все войны завершались именно таким образом. Недавний юбилей Победы в Великой Отечественной войне показал, что историки до сих пор не могут определить количество людей, погибших в 1941–1945 гг., и признают, что точную цифру потерь «установить невозможно»1.

Разница в цифрах, рассчитанных по различным методикам, исчисля ется миллионами, что делает вопрос о последнем захоронении про сто бессмысленным. «Мы помогаем закончить войну», — убежден начальник Военно-мемориального центра Вооруженных сил Россий ской Федерации. Однако не случайно то, что выставка, посвященная памяти павших на Ленинградском фронте, получила символическое название «Неоконченная война»2. Как свидетельствует история, окончание одних войн датировалось перемириями, других — мир * Статья подготовлена по итогам доклада на Вторых чтениях «Мир и вой на: культурные контексты социальной агрессии» (осень 2005 г.) и отражает ме ждународную и внутриполитическую ситуацию того времени Нехамкин С., Архангельский Т. Когда считать мы стали раны … Можно ли установить наши потери в годы войны?;

Поляков Ю. «Точную цифру потерь мы не узнаем никогда» // Известия. 6 мая 2005.

Викторова М. Министр Иванов отдал долг памяти героям // КП — Санкт-Петербург. 22 сент. 2006;

Васильева З. Неоконченная война // С.-Петер бургские ведомости. 8 сент. 2006.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? ными договорами. Известны также случаи, когда мирные соглаше ния заключались через несколько лет после фактического прекраще ния военных действий или когда войны завершались вообще без подписания каких-либо формальных актов. Таким образом, фор мально-юридический подход тоже не дает надежного критерия. Во всяком случае ясно, что войны не кончаются победами, особенно Пирровыми. Тем более, не завершаются они поражениями, которые нередко становились лишь стимулом для последующего реванша.

Обильную пищу для размышлений на тему «Когда кончаются войны?» дает история Первой мировой войны, которой принадлежит исключительная роль в формировании основ современного мира.

Формально она завершилась 11 ноября 1918 г., но последний мирный договор между ее участниками был подписан только в 1923 г. Неред ко Великую войну рассматривают лишь как первую фазу общемиро вого конфликта, который завершился только в 1945 г. («Тридцатилет няя война ХХ века»). Учитывая неопределенность с датировкой окончания и Второй мировой войны тоже, мы оказываемся перед пер спективой погружения в «дурную бесконечность». Ведь даже День Победы над Германией в разных странах празднуется по-разному. А после капитуляции Германии продолжалась война с Японией, процесс подписания формальных мирных договоров между участниками ко торой не завершен до сих пор. При этом во всех странах, проигравших во Второй мировой войне, сохраняется стремление хотя бы к частич ной ревизии ее итогов и к переоценке многих событий. Последнее обстоятельство побуждает нас обратиться к ментальной сфере, к ис торической памяти народов, чтобы найти ответ на поставленный во прос. И первые же шаги в этом направлении приводят нас к заключе нию, что Первая мировая война не завершилась до сих пор.

Достаточно вспомнить только некоторые из конфликтов, кото рые связаны с Первой мировой войной, и становится очевидным, что они продолжают подспудно тлеть и сегодня, периодически прорыва ясь на поверхность вспышками открытого насилия. Наиболее на глядным примером может служить судьба Югославской федерации, где наследие Первой мировой войны актуализируется вновь и вновь при каждом новом историческом повороте. Очередным свидетельст вом этого стал референдум в Черногории по вопросу о сохранении государственного союза с Сербией, в ходе подготовки которого сто 106 Между войной и миром… ронники отделения выступали под лозунгом восстановления незави симости, потерянной в 1918 г. А впереди еще неминуемое отделение Косово от Сербии3 и последующая борьба сербских анклавов за вос соединение с исторической родиной;

решение вопроса о будущем Боснии и Герцеговины, в составе которой насильственно объедине ны Республика Сербская и эфемерная «мусульмано-хорватская фе дерация»;

активизация албанских сепаратистов в Македонии. Далее на очереди — мусульманский Санджак и венгерская Воеводина.

Да и вопрос о бывшей сербской Крайне в Хорватии, как и проблему взаимоотношений между Сербией и Хорватией в целом, вряд ли можно считать окончательно решенными. Л. И. Сараскина писала по поводу возобновления национальных конфликтов в Югославии:

«Сегодня, когда эта земля снова взорвана войной, нельзя не заду маться над вопросом: новая бойня — это что? Заключительная фаза векового конфликта? Или грозное предупреждение будущему?»4.

Как представляется, это и «фаза» — только не заключительная, и более чем «грозное предупреждение». В связи с событиями в Юго славии можно сформулировать своеобразный «закон воспроизводст ва исторических ситуаций», который гласит: если в определенной точке столкновения конфликтных интересов в определенный момент складывается ситуация, благоприятная для возникновения военных действий, война действительно начинается, даже после десятилетий внешне мирного сосуществования. Классическим примером являет ся та же Босния, которая уже четырежды становилась эпицентром острейших международных кризисов — в 1875, 1908, 1914 и годах, три из которых завершились войнами, при этом и Боснийский кризис 1908–1909 гг. был лишь преддверием Первой мировой вой ны, своего рода репетицией Сараевского кризиса 1914 г. И никто не может гарантировать, что этот ряд завершен.

К эпохе Первой мировой войны восходят корни многих других проблем современного мира. Часть из них была снята Второй миро вой войной, но некоторые сохраняют свою актуальность до сих пор.

Лишь недавно прекратило свое существование такое порождение Версальской системы, как Чехословакия. Это был редкий случай, См. прим. *.

Сараскина Л. «Ни слава, купленная кровью …» // Московские новости.

13–20 марта 1994.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? когда государство, рожденное Первой мировой войной, завершило свою историю без новых военных конфликтов. Более напряженная обстановка складывается практически по всему периметру границ Венгрии. Вся Хорватия и Словакия, сербская Воеводина, румынская Трансильвания и другие территории до Первой мировой войны на ходились под властью Венгрии, и венгры не забыли об этом, что еще раз показали сентябрьские беспорядки 2006 г. в Будапеште. «Призы вы восстановления территориальной целостности, прозвучавшие тогда, прямо угрожают европейской стабильности», — предупреди ла эксперт Института Европы РАН5. Балканы, как и прежде, остают ся «пороховым погребом» Европы.

Целый букет острых проблем породил также распад Османской империи. От времен Первой мировой войны унаследованы пробле мы во взаимоотношениях Турции почти со всеми ее соседями — с Арменией, Грецией, Кипром, Сирией, Ираком. В наследство от Ве ликой войны остались и нерешенная проблема Курдистана, и вопрос о жизнеспособности Ирака, искусственно скроенного из трех разно родных частей — шиитского вилайета Басра, суннитского Багдада и курдского Мосула;

а также не определенная окончательно судьба Палестины. Не случайно мэр Лондона заявил после взрывов в лон донском метро в июле 2005 г.: «Я нисколько не сомневаюсь, что ес ли бы в конце первой мировой войны мы вспомнили свои обещания арабам … у нас не было бы этих проблем»6.

Самое страшное наследие Первой мировой войны в современном мире — память о геноциде армян в Османской империи. Все признаки определенно свидетельствуют, что эта война далека от завершения.

Манифестанты, отмечавшие 90-ю годовщину кровавых событий 1915–1916 гг., несли лозунги: «Геноцид не забывается никогда», «Мы не забудем и вам не дадим»7. Несмотря на отчаянное сопротивление Турции, одна страна за другой принимают решения об осуждении ге ноцида. Об остроте этой проблемы свидетельствует, например, та яростная борьба, которая развернулась вокруг законопроекта об осу ждении геноцида армян, внесенного в Национальное собрание Фран Попова С. Венгры не терпят государственной лжи // Дело. 25 сент. 2006.

Асадова Н. Красный Кен пошел против ближневосточной линии // Ком мерсант. 22 июля 2005.

См.: Известия. 25 апр. 2005.

108 Между войной и миром… ции8. Редакция ведущей итальянской газеты сочла необходимым по святить целую полосу новой книге об армянском геноциде. Важно, подчеркивает автор, что в изучение этого вопроса вовлекаются совсем молодые исследователи, не подверженные «шантажу памяти»9. А это означает, что эстафету борьбы от непосредственных жертв злодеяния принимают новые поколения.

Не случайно наследие Первой мировой войны сохраняет столь высокую актуальность как в исторической памяти народов, так в профессиональной историографии. И вызвано это, подчеркивает латвийский историк, «не столько интересом к истории, сколько ак туальной необходимостью снять эти вопросы с повестки дня»10. Во Франции память о Великой войне представлена гораздо шире, чем о Второй мировой. П. Нора замечал по этому поводу: «Память первой мировой войны была мощной объединительной». «Вторая мировая война была разъединяющей»11. И если празднование Дня Победы во Второй мировой войне французское правительство пыталось отме нить, то День Перемирия остается одной из главных опор нацио нальной памяти, на которую никто даже не пытается покушаться. В Англии, по свидетельству А. Дж. Тойнби, воспоминания об августе 1914 г. переживаются намного сильнее, чем о сентябре 1939 г. «Парадокс австралийской памяти о Первой мировой войне» заклю чается в том, что она намного сильнее, чем память о Второй мировой войне, несмотря на то, что в последнем случае возникла реальная угроза для Австралии, отсутствовавшая в первом13. Историки видят объяснение этого парадокса в том, что именно Первая мировая вой на породила в Австралии фундаментальный «миф о рождении на См.: Портякова Н. Франция уравняла армян с евреями // Коммерсант.

13 окт. 2006;

Еременко А. Закон Пандоры // Известия. 22 нояб. 2006.

Fiori S. Il grande male // La Repubblica. 20 maggio 2006.

Крейтусе И. Проблемы Первой мировой войны в политической жизни Латвии // Последняя война Российской империи. М., 2006. С. 149.

Нора П. Эра коммемораций // Франция-память. СПб., 1999. С. 108.

Тойнби А. Дж. Пережитое // Он же. Цивилизация перед судом истории.

СПб., 1995. С. 227.

Beaumont J. The Strange of Second World War in Australian National Mem ory // Proceedings. Actes. Raports, abstracts, and round table introductions. 19th Inter national Congress of Historical Sciences. Oslo, 2000. P. 134. См. также: Тош Дж.

Стремление к истине. М., 2000. С. 272.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? ции»14. И даже американский политик, обеспокоенный судьбами своей страны, пишет: «Начало революции, потрясшей самые основы американской демократии, следует искать не в 1960-х годах, а ско рее в августе 1914 года, когда разразилась Первая мировая война»15.

Изучение проблем, связанных с представлениями о Первой ми ровой войне, ее репрезентацией, памятью о ней и с тем, как эта па мять отмечается в современном обществе («la guerre imagine, la guerre reprsente, et la guerre remmore et commmore»16), офор милось в последние десятилетия в особое историографическое на правление. При этом собственно история и военная память посте пенно сближаются между собой, породив целую «индустрию чествования памятных дат», развитие которой все более и более оп ределяет восприятие войны новыми поколениями17. Происходит также «брутализация» Великой войны, вследствие чего подчеркива ется прямая связь между Верденом и Аушвицем. «“Современная па мять”, порожденная таким образом Великой войной, образует син таксис и грамматику нашего восприятия мира насилия, в котором мы живем», — заключают авторы исследования по историографии истории Великой войны18. Вполне понятно поэтому, что проблемы истории Первой мировой войны и памяти о ней заняли особое место в работе последних Международных конгрессов исторических наук в Осло (2000 г.) и Сиднее (2005 г.).

В последние годы предпринимаются новые попытки пересмот реть роль России в Первой мировой войне. Например, директор гер манского Института современной истории, возвращаясь к вопросу об ответственности за возникновение войны, реанимировал архаич ный тезис о фатальном значении «русской мобилизации». Степень вины определяется им строго по хронологическому принципу, по датам вступления основных держав в войну, в результате чего ответ ственность распределяется следующим образом: Австро-Венгрия, Prost A., Winter J. Penser la Grande Guerre: Un essai d’historiographie. P., 2004. P. 83–84.

Бьюкенен П. Дж. Смерть Запада. М.;

СПб., 2004. С. 107.

Prost A., Winter J. Op. cit. P. 220.

Ibid. P. 244–245.

Ibid. P. 248–249. Свою лепту в «брутализацию» войны вносят и отечест венные изыскатели. См., в частности: Карпущенко С. Германский пленник // С. Петербургские ведомости. 18 мая 2002;

Филиппов А. Репетиция Освенцима // Известия. 19 авг. 2003.

110 Между войной и миром… Германия, Россия, Франция, Англия19. Таким образом, державы, подвергнувшиеся нападению, ставятся в один ряд с теми, которые проявили инициативу в развязывании войны. Еще более курьезный случай представляет собой латвийский учебник истории, в котором повествуется, как в годы Первой мировой войны латышские стрелки чуть было не освободили свой край от немцев, но их подвели рус ские: «Это удалось бы сделать, если бы стрелки действительно по лучили обещанное подкрепление. Однако русские полки не пришли на помощь латышам»20.

Для самой России вопрос о Первой мировой войне стоит по особому, поскольку война завершилась для нее совершенно иначе, чем для остального мира21. А саму войну почти затмила Русская рево люция, последовавшая за ней Гражданская война и интервенция не давних союзников. Казалось бы, для России Великая война заверши лась раньше других, поскольку память о ней была перекрыта воспоминаниями о еще более грандиозной национальной катастрофе.

Но как только советский период российской истории остался в про шлом, память о Первой мировой войне начала быстро возвращаться в национальное сознание. Это уникальный случай, когда воспоминания о полузабытой войне ожили вновь по прошествии нескольких поко лений, одно из которых пережило еще более страшную войну. Реани мация памяти о Первой мировой войне стала особенно заметной в связи с 80-летними годовщинами ее начала и формального окончания.

В Санкт-Петербурге был даже создан «комитет памяти первой миро вой войны»22. Регулярно отмечаются годовщины различных событий, в частности, гибель госпитального судна «Португалия»23. В 2000 г.

Петербург обогатился «памятником, скорее всего, уникальным по своей идеологии, в появлении которого хочется видеть пробуждение памяти по отношению к тем, чьи подвиги оказались несправедливо забытыми», как сообщалось в прессе. В связи с этим выражалась на Mller H. Allemagne: la mmoire dispute de la Grande Guerre // L’Histoire.

№ 303 (novembre 2005). P. 28–29.

Цит. по: Маркарян К. «Volga, Volga, mate Volga»! // Комсомольская правда. 3 дек. 1997.

Подробнее см.: Орловски Д. Великая война и российская память // Рос сия и Первая мировая война. СПб., 1999. С. 49–57.

См.: В ту войну и богатые, и бедные воевали вместе // Час пик. 4 мая 1994.

Гендзехадзе Т. Венок памяти // С.-Петербургские ведомости. 2 апр. 1996.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? дежда, что памятник у Военно-медицинской академии станет первым шагом к созданию «именно в Петербурге общенационального мемо риала»24. Поддержание памяти о Первой мировой войне стало важ ным направлением в деятельности военно-исторических клубов, ко торые ежегодно проводят реконструкции батальных сцен из ее истории. Возросший в последние годы интерес к Первой мировой войне свидетельствует о стремлении создать новый ее образ, сформи ровать новое представление о ней в национальной памяти. Таким об разом, даже в России Первая мировая война так до конца и не завер шилась. Налицо желание завершить ее хотя бы в памяти несколько по-иному, чем на полях сражений или за столом переговоров.

Особенность России в том, что здесь память о Первой мировой войне была почти полностью перекрыта гораздо более болезненной памятью о Гражданской войне, незавершенность которой представля ет значительно более актуальную проблему для национального созна ния. Постоянной актуализации этой темы способствуют многочис ленные мемориальные события, получившие ярко выраженную идеологическую окраску. Разница лишь в том, что раньше побеждали «белых», теперь — «красных», но «победить» и тех, и других не уда ется никак. Очень показательно в этом смысле перезахоронение в 2005 г. останков генерала А. И. Деникина, задуманное как «акция примирения и согласия», которая положит «начало окончанию граж данской войны»25. Обозреватель «Известий» писал по этому поводу:

«Примиряться со своим собственным прошлым необходимо: граж данская война должна наконец завершиться». Но тут же следовало предупреждение: «политика примирения, лишенная осмысленности и глубины, ведет к нарастанию вражды и напряженности»26. Как будто в подтверждение этих слов церковный иерарх из Санкт-Петербурга заявил: «…гражданская война в России еще не закончилась. Демоны, вызванные красным террором, все еще витают над Россией»27.

Прохоров С. Забытая война: О ней напоминает только мемориал меди кам // Известия. 11 нояб. 2000.

Таратута Ю. Захоронение с извинениями: Генерал Деникин заставил политиков пересмотреть историю // Коммерсант. 4 октября 2005;

Похоронить гражданскую войну // Известия. 4 окт. Архангельский А. Два обретения и две победы // Известия. 10 окт. 2005.

Игумен Вениамин (Новик). Возможно ли примирение палачей с жертва ми? // Известия. 6 окт. 2005.

112 Между войной и миром… Подобная нетерпимость свидетельствует не столько о стремле нии к примирению, сколько о попытках «белого реванша» в про должающейся войне памятей. «Красные», кстати, так остро вопрос давно уже не ставят. Очевидно, что пока «белая» и «красная» мифо логии будут функционировать в национальной памяти раздельно, никакое национальное единение невозможно. Тем более, что раскол российского общества с каждым днем углубляется, в результате чего тема гражданской войны как таковой занимает все более заметное место в современном политическом дискурсе.

Гражданская война — далеко не единственная, воспоминания о которой разделяют современное российское общество. Свидетельст вом тому могут служить, например, отпразднованные с небывалой помпой «юбилеи» основания Казани, с одной стороны, и Куликов ской битвы, с другой. Эти празднества наглядно показали, что даже война Руси против ордынского ига все еще продолжается в истори ческой памяти народов и конца ей не видно. При этом «татаро монголы» отнюдь не сдаются и даже пытаются перейти в контрна ступление. Некоторые татарские историки выразили сомнения в том, что Куликовская битва вообще была, и потребовали отменить празд нование ее годовщины. «По существу, мы завоеванный народ», — утверждал один из знатоков татарской истории, считая, что русские должны покаяться за свои победы28. Новую актуальность приобрел также вопрос о взятия Казани войсками Ивана Грозного, были пред приняты попытки пересмотреть значение этого и последующих со бытий. В связи с этим в Татарии создаются «мифологемные фанто мы воистину колоссальной мощи». Татарский публицист писал по этому поводу: в республике возрождаются «реваншистские настрое ния, тесно связанные с нарочитым муссированием давно канувших в Лету фактов дискриминации татарского народа»29. С особой силой эти настроения проявилось в дни помпезного празднования «юбилея Казани», дату которого «вычислили» не в результате исторических изысканий, а по указанию руководства Татарской республики30.

Колесников А. Татарское эго. Россия может проиграть Куликовскую битву // Коммерсант. 19 марта 2001.

Ибятов Ф. В поисках татарских корней // Известия. 24 авг. 2005.

Филимонов Д. Казанская Европа // Известия. 26 авг. 2005.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? Не менее сомнительной представляется ответная затея с про славлением Куликовской битвы, память о которой все более утрачи вает реальное содержание и превращается в опасный миф, способст вующий милитаризации национального сознания. Если в Казани позаботились хотя бы о том, чтобы изобрести круглую дату, то для Куликовской битвы юбилеем назначили ее 625-летие. Отметив, что «эту дату впервые празднуют столь масштабно и пафосно», редак ция «Известий» задавала резонный вопрос: почему именно сейчас Москве понадобилось акцентировать внимание общества на этой битве? «Чем хуже Бородинское сражение, 190-летний юбилей кото рого отмечали с куда меньшим размахом три года назад?»31. Кстати, как очевидец Бородинского юбилея могу засвидетельствовать, что там французов изображали не как злых ворогов, а как товарищей по одинаково славному для обеих сторон деянию.

В том же номере «Известий» помещена статья А. Н. Сахарова, столь активно выступающего за популяризацию исторических зна ний. «Куликовская битва — это не дискуссионная проблема», — ка тегорически заявил директор академического института. Но любой исследователь знает, что таких проблем в истории в принципе не существует. Автор попытался доказать, что на Куликовом поле было остановлено ни что иное, как «наступление Востока на Европу», и начался «переход инициативы в руки европейских государств», к числу которых причислена и Москва32. Тут же приводится перечень «Главных битв русской истории»: «1111 — Русский Крестовый по ход Владимира Мономаха в Половецкую степь»;

«1580-е (!) — Обо рона Пскова в Русско-Ливонской войне (sic!), позволившая заклю чить мир на нулевых (!) условиях»;

«1612 — Битва за Москву:

ополчение Минина и Пожарского подошло к Москве». Но особенно:

«1914 — Героическое поражение русских на Мазурских озерах».

Комментарии излишни.

На страницах «Известий» развернулась целая дискуссия на тему «Должны ли мы отмечать юбилей Куликовской битвы?». Футболист Священный список // Известия. 16 сент. 2005.

Сахаров А. «Куликовская битва — не дискуссионная проблема» // Там же. См. также не менее замечательные ответы на статью: Баймухаметов С.

Друг Руси — Золотая Орда // Известия. 22 сент. 2005;

Лукин А. И Тверь победи ла // Известия. 28 сент. 2005.

114 Между войной и миром… Р. Дасаев философически заметил: «история эта уже давняя, к тому же никто ведь не знает, что там было на самом деле». Артистка Л. Милявская и вовсе заявила: «я бы вообще сократила количество праздников по таким поводам», поскольку эти празднества и «откры тие памятников — это патология». Писатель Л. Зорин справедливо рассудил: «очень зацикливаться на военных победах вообще не нуж но». Тут же приводятся данные социологов, свидетельствующие о том, что подавляющее большинство россиян (82%) не знает, когда произошла Куликовская битва. А историческое значение этого собы тия осознает еще меньшее число жителей России33. Автор опублико ванного в том же номере послания высказался по поводу «столь же легендарной Невской битвы». По его мнению, все «подобные меро приятия — это административный раж, речи тупых начальников … открытия бездарных памятников, халявные застолья … концерты жирной попсы, псевдоисторические бредни и песни про то, как мы своих врагов “били, бьем и будем бить”»34. И вправду, картина очень знакомая. В связи с юбилеем Куликовской битвы встает вполне зако номерный вопрос: «А хорошо ли в многонациональном государстве поминать победу одного народа этого государства над другим наро дом того же государства (на памятнике Дмитрию Донскому до сих пор красуется неполиткорректная надпись “Победителю татар”)»35?

По-своему отметили годовщину битвы новоявленные «евра зийцы», которые на митинге в Москве выступали под лозунгом «Империя зла, империя очень зла!». Заодно отметились и на злобу дня: «Раздавим оранжевую гадину!» Посланец братской Украины предсказывал: «Война, которая сейчас идет на Украине, будет в Рос сии обязательно»36. Празднованием 2005 года «Куликовское дело» не закончилось. На следующий год поступило предложение сделать годовщину Куликовской битвы национальным праздником37. При этом инициаторы идеи, подобно авторам закона «О днях воинской славы и памятных датах России», так и не научились пересчитывать Ильичев Г. Неизвестная война // Известия. 16 сент. 2005.

Николаев Ю. Били, бьем и будем бить // Там же.

Новиков Л. Ветераны Куликовской битвы // Коммерсант. 22 сент. 2005.

Героева А. Куликовская битва довела до майдана // Там же.

Ждакаев С. Победа на Куликовом поле принесет нам еще один выход ной? // Известия. 22 авг. 2006.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? даты XIV века по новому стилю. Сама же идея как была, так и оста ется сомнительной: «Куликовская битва? С точки зрения казанских историков, это разборки между двумя ханами — Тохтамышем и Мамаем, — отмечал современный публицист. — Собственно, что это за праздник? Я не говорю, что это плохо или хорошо. Вопрос в том, что не сплачивает он»38.

Сообщения из других национальных республик все чаще напо минают фронтовые сводки с театров боевых действий в войнах памя тей. Адыгские организации начали «войну памятников» в Красно дарском крае, протестуя против завоевания своих земель войсками царской России. Бывший президент Адыгеи заявил по поводу мону мента в честь адмирала М. П. Лазарева: «Нельзя ставить памятник царскому флотоводцу, чье имя связано с неоправданной жестоко стью, проявленной в борьбе против адыгов». А «организация “Адыгэ Хасэ” в пылу страстей потребовала снести памятники русском пол ководцам … переименовать населенные пункты, названные в их честь, запретить празднование юбилеев казачьих станиц, городов Майкоп и Сочи, построенных “на завоеванных царской Россией зем лях”»39. Предложение, как видим, очень своевременное в свете над вигающейся на Сочи Олимпиады. Почти два десятка адыгских орга низаций обратились в Европарламент с просьбой «о признании геноцида адыгского народа в годы и после русско-кавказской войны XVIII–XIX столетий». В обращении говорится о «военной экспансии Российской империи во второй половине XVIII века, ставшей для народа национальной трагедией»40, и утверждается, что Россия ста вила целью не только захват территории, но и полное уничтожение либо выселение коренного народа со своих исторических земель. А если вспомнить, что сейчас происходит в других северокавказских республиках, становится очевидным, что Кавказская война продол жается в полную силу, и не только в исторической памяти народов.

Дианов М. «На ближайшее десятилетие ситуация не изменится» // Из вестия. 3 нояб. 2006.

Николаев Ю., Турьялай С. Национальные республики начали «войну памятников» // Известия. 5 авг. 2005.

Дадашева Д. Адыги добиваются признания своего геноцида // Коммер сант. 13 окт. 2006.

116 Между войной и миром… Так или иначе в сознании современного российского общества постоянно актуализируется память чуть ли не обо всех войнах, кото рые когда-либо вели Русь / Россия / СССР. Например, Крымская война завершилась совсем не так, как считали раньше, полагает профессор из Симферополя. Поэтому имеется «повод для того, что бы снова начать разговор об истинных результатах Крымской вой ны», поскольку, по его мнению, «Россия, конечно же, не проиграла Крымскую войну»41. Проигранная на грешной земле война трактует ся им как, по сути своей, религиозная и предстает лишь как звено в «столкновении цивилизаций», продолжающемся до сих пор. Русско турецкие войны вроде бы не создают особых проблем для россий ской исторической памяти, тем неожиданнее может показаться взгляд на них со стороны. В Болгарии, к примеру, было высказано мнение, что русско-турецкая война 1877–1878 гг. «не позволила бол гарскому народу использовать другие возможности восстановления своей государственности» и потому «прервала естественную линию развития болгарского народа»42. Особый характер носит память о русско-японской войне 1904–1905 гг., что объясняется, очевидно, тем, что Россия взяла реванш за поражение в ней, и теперь не рус ским, а японцам приходиться переживать о своих потерях. «Память и слава» — ключевые понятия, выражающие сдержанный характер ее восприятия в современном обществе43.

Практически завершенной — по крайней мере, со стороны Рос сии — может считаться, пожалуй, «Зимняя война» 1939–1940 гг. В данном случае память о неудачах была перекрыта сознанием конеч ной двойной победы, а последующее развитие двусторонних отно шений создало в целом положительный образ финнов в российском сознании, оттеснив воспоминания о первоначальных неудачах в глу бины подсознания. Но зато память о поражении по-прежнему сохра няется в Финляндии, не позволяя окончательно подвести черту под историей даже этой войны. Выборг и Карельский перешеек продол Казарин В. «Битва за Ясли Господни»: Чем на самом деле закончилась Крымская война // Литературная газета. 2–8 фев. 2005.

Димитров Б. Правда и мифы об Освободительной войне 1877–1878 г. в средствах массовой информации Болгарии // Русский рубеж. 1991. № 10. С. 14.

См., в частности: Петров С. Память и слава // С.-Петербургские ведо мости. 13 фев. 2004.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? жают будить воспоминания по обе стороны границы. Особый вопрос представляет память о самых недавних войнах, прежде всего, об Аф ганской, поскольку в данном случае речь идет о ныне живущих поко лениях, хранящих непосредственные воспоминания об этих событи ях. Слишком короткая историческая дистанция не позволяет ставить эти войны в один ряд с другими. Очевидно только одно — ни одна из них до сих пор не завершилась в сознании носителей живой памяти.

Различные годовщины, школьные учебники, телевизионные инсценировки, художественные произведения и другие формы сти мулирования исторической памяти постоянно актуализируют в соз нании каждого нового поколения войны со шведами («Ура, мы ло мим …»), французами («Скажи-ка, дядя, ведь недаром …»), японцами («В тот же день решили самураи …»). Снова и снова «на ши» побеждают германских «псов-рыцарей», поляков, турок и дру гих бесчисленных врагов России — раз за разом, год за годом — и так до бесконечности, с фатальной регулярностью воскрешая все прошедшие войны в современной действительности. С Польшей во обще, похоже, ни одна война не закончена: чего стоит решение от мечать годовщину победы над поляками в период Смутного време ни! «Если праздником — символом единения нации выбран, как в случае с 4 ноября, военный эпизод, будьте готовы, что праздник обя зательно будет направлен против кого-то», — предупреждают экс перты44. Российская историческая память до предела наполнена сражениями и вечной борьбой, и это содержание воспроизводится в сознании идущих на смену друг другу поколений, заставляя каждое из них снова и снова «перевоевывать» все прошедшие войны. Меж ду тем, воспитание нации на культуре военных побед, как давно уже известно, не проходит бесследно. Тем более опасно воспитание, ос нованное на не прощеных обидах и на идеях реванша.

Понятно, что проблема эта не только российская и носит гло бальный характер. Например, в Латинской Америке стремительно возрождается память о завоевательных походах конкистадоров, осо бенно там, где в древности существовали высокоразвитые индейские цивилизации. В Венесуэле День Колумба переименован в День сопро тивления индейцев. В Мексике не умирает память о войнах с США, в См.: Козенко А. Общественная палата идет на «Правый марш» // Ком мерсант. 25 нояб. 2006.

118 Между войной и миром… результате которых она потеряла половину своей территории. Про цесс вторичного заселения утерянных территорий мексиканскими иммигрантами откровенно называют «реконкистой». «Настал срок забрать то, что принадлежит нам по праву», — провозглашают лиде ры иммигрантов45. В Испании память о битвах с маврами в период Реконкисты настолько остра и устойчива, что власти пытаются сни зить антимавританский накал посвященных этим событиям празд неств46. Население Сицилии до сих пор хранит память о восстании 1282 г. против анжуйцев. Сербы каждый год поминают годовщину своего поражения на Косовом поле в 1389 г.47 Но если «анжуйцы» давно канули в Лету, то Косовская проблема и по сей день остается источником военного напряжения. Американский историк замечал в связи с этим: «Кровопролитие на Балканах и на Кавказе, устроенное от имени конфликтов пятисотлетней давности, которые с тех пор пе риодически возобновлялись и оживали в ритуалах невероятной жес токости, интерпретируется как “война с памятью” или, возможно, как кровавая борьба двух конкурирующих вариантов памяти»48.

И таких примеров можно привести бесчисленное множество.

В свое время У. Черчилль писал о завоевании Ирландии «пла менным революционером» О. Кромвелем: «Последствия кромвелев ского правления в Ирландии до сих пор негативно влияют на отно шения между двумя народами и доставляют немало проблем сегодняшним английским политикам. Раны, нанесенные ирландцам, так и не удалось залечить до конца, несмотря на усилия не одного поколения. В отдельные моменты память о событиях в Ирландии сильно препятствовала гармоничным отношениям англоязычных на родов во всем мире. На них до сих пор лежит “проклятие Кромве ля”»49. Да и после Кромвеля ирландцам и англичанам было что вспомнить друг о друге. Война памятей на англо-ирландском фронте Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентич ности. М., 2004. С. 347, 386;

Бьюкенен П. Дж. Указ. соч. С. 181–186.

Волкова Н. Испанцы больше не будут шутить с пророком // Известия.

24 окт. 2006.

Тош Дж. Указ. соч. С. 13, 23–24.

Гири П. История в роли памяти? // Диалог со временем. Вып. 14.

М., 2005. С. 111.

Черчилль У. Британия в новое время: XVI–XVII века. Смоленск, 2005.

С. 290.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? продолжается и поныне, периодически переходя в форму реального военного конфликта.

Другой показательный пример — постоянная актуализация па мяти о Гражданской войне в США, превратившая саму проблему исторической памяти в серьезный теоретический вызов, вставший перед американской историографией50. Получившая заметный об щественный резонанс книга Д. У. Блайта «Раса и воссоединение:

Гражданская война в американской памяти» (2001), «делает сопер ничество скорее, чем консенсус, темой памяти о Гражданской вой не». Война на этих фронтах продолжается в форме «битв между па мятями» представителей разных рас, составляющих американское общество51. Память о Гражданской войне по-прежнему разделяет также Юг и Север США. «Юг проиграл гражданскую войну, но вы играл решающее сражение в борьбе за историческую память на ции», — замечал по этому поводу известный петербургский исто рик52. Другой классический для Америки пример — память о Вьетнамской войне. В стране не утихают дебаты по поводу того, «надо ли и как надо помнить Вьетнам»53. Примечательно, что здесь речь идет о войнах, память о которых скорее разделяет саму нацию, чем противопоставляет ее другим.

Колоссальное наследие оставила в памяти всех участвовавших в ней народов Вторая мировая война. В 1975 г. президент В. Жискар д’Эстен попытался «закрыть» тему этой войны для Франции, отме нив празднование Дня Победы, однако воспоминания о режиме Ви ши не дают французам покоя. Героический «миф Сопротивления» постепенно переосмысливается и вытесняется в национальном соз нании «синдромом Виши». И теперь французы тоже воюют в своей памяти не столько с внешним врагом, сколько с самими собой. По замечанию французского историка, «Франция — это гражданская война, иногда скрытая, иногда явная, но постоянная»54. Иная карти McConnell S. The Civil War and Historical Memory: A Historiographical Survey // Magazine of History. Vol. 8. № 1 (Fall 1993). P. 5.

Vorenberg M. Recovered Memory of the Civil War // Reviews in American History. Vol. 29. № 4 (December 2001). P. 550, 553.

Колоницкий Б. И. Юг, который они потеряли // Дело. 21 нояб. 2005.

Thelen D. Memory and American History // Journal of American History.

Vol. 75. № 4 (March 1989). P. 1128.

Винок Ж. Жанна д’Арк // Франция-память. С. 291.

120 Между войной и миром… на в Великобритании — в связи со Второй мировой войной вспоми наются исключительно героическое сопротивление и конечная по беда. Даже эвакуацию своих войск из Дюнкерка в 1940 г. англичане вспоминают как «блестящую операцию, заложившую основу побе ды»55. Поэтому коллективная память сохраняет здесь образ только внешнего врага. Как заметил посол Германии в Лондоне, «британ ские учебники истории сфокусированы на преступлениях нацист ского режима в годы Второй мировой войны». Неудивительно, что в Великобритании до сих пор «коллективное восприятие сегодняшней Германии базируется главным образом на впечатлениях Второй ми ровой войны»56. В самой Германии центральное место в памяти о войне занимает тема холокоста, превратившаяся в важнейший фак тор формирования национальной идентичности57. В последние годы там набирают силу дебаты о том, каким образом представлять па мять о холокосте, в каком объеме и как долго сохранять эту память в ряду приоритетов национального сознания. На берегах Рейна уже звучат голоса в пользу того, что ради здорового самочувствия Гер мании следует «изгладить травму холокоста из памяти и истории»58.

Свои особенности имеет память о Второй мировой войне в Польше. Как указывается в брошюре, подготовленной польским МИД к 60-летию Победы, «Польша была единственным государст вом, которое на европейской сцене театра военных действий сража лось с первого до последнего дня в крупнейшем вооруженном кон фликте в истории человечества». «Польша выставила четвертую по численности союзную армию», а поляки «создали мощнейшее кон спиративное войско в оккупированной Европе». При этом напоми нается, что война началась с «нападения на Польшу: сначала (1 сен тября) фашистской Германии, а потом (17 сентября) Советского Союза». Поэтому наряду с потерями вермахта в сентябрьских боях 1939 г. приводятся потери Красной Армии59. Надпись на мемори Тош Дж. Указ. соч. С. 14.

Степанов Г. «Мы вам устроим газовую камеру»: У британских школьни ков Германия по-прежнему ассоциируется с нацизмом // Известия. 11 янв. 2003.

Rusen J. Holocaust-Memory and German Identity — Three forms of genera tions practices // Proceedings. … 19th International Congress of Historical Sciences.

P. 134.

Southgate B. Why Bother with History? Harlow (UK), 2000. P. 50, 75.

Вклад Польши и поляков в победу союзников во II мировой войне (1939– 1945) / Сост. А. Пачковски, П. Совински, Д. Стола. Варшава, 2005. С. 1–3.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? альной доске, установленной соотечественниками при входе на тер риторию бывшего лагеря в Ниловой пустыни, заканчивается слова ми: «Почтим память всех казненных и замученных поляков, содер жащихся здесь в заключении»60. На обложке и на титуле путеводителя по Катынскому музею в Варшаве помещен девиз:

«Память не дала себя уничтожить». Задачи музея формулируются, прежде всего, как мемориальные: «напоминание общественности о мученической гибели от рук НКВД тысяч офицеров командного со става Войска Польского и полиции»;

в экспозиции «представлено взаимодействие Германского Рейха и Советского Союза в преступ ной ликвидации Польского государства и разделе его территории»61.

Спустя 65 лет после Катынской трагедии Генеральный консул Польши в Санкт-Петербурге заявил: «Вы понимаете, расстрел цвета польской нации не может остаться забытым …»62. В полной мере сохраняются и претензии к Германии. Согласно подготовленному в Польше докладу, сумма ущерба, причиненного разрушением Вар шавы нацистами, возросла с 45 до 54,6 млрд. долл. На Украине противостояние сторонников УПА и наследников победителей фашизма отличается абсолютной непримиримостью сторон. «Не может быть никакого примирения между нашими вете ранами и ветеранами СССР», — заявил один из почитателей Бенде ры64. При этом ветеран УПА с гордостью напомнил: «Мы и против поляков воевали, и против немцев, против всех». Его последовали рвались к киевскому костелу с криками: «Мы давно не били ля хов»65. По всему бывшему соцлагерю, вне зависимости от того, на чьей стороне воевали солдаты той или иной страны, полыхает «вой на памятников». При этом в Германии и странах-союзницах Третье го Рейха памяти победителей нередко противопоставляется носталь гия о временах нацизма. Яркий пример представляет Эстония, где Фотография из архива автора.

Катынский музей. Отдел Музея Войска Польского в Варшаве: Путево дитель. Варшава, 2004. С. 8–9.

Дрозд Я. Мы всегда были соседями // С.-Петербургские ведомости.

24 дек. 2005.

Вырос размер ущерба от разрушения Варшавы нацистами // Коммер сант. 19 окт. 2005.

Скоропадский А. Воины-националисты // Коммерсант. 16 окт. 2006.

Соколовская Я. Ющенко оправдал бендеровцев // Известия. 16 окт. 2006.

122 Между войной и миром… осквернение памятников советским солдатам сопровождается вос хвалением эсэсовцев66.

В канун 50-летия формального окончания Второй мировой вой ны усиленно пропагандировалась мысль о том, что она наконец-то завершилась. Однако накануне 60-й годовщины Победы «старые оби ды внезапно вспыхнули с новой силой». Пытаясь объяснить причины возобновления этих «битв памятей», американский обозреватель пи сал, что для многих народов «Вторая мировая война сыграла ключе вую роль в формировании их национальных идентичностей». С кру шением советского коммунизма многие страны внезапно обрели свободу для того, чтобы высвободить свои описания войны. Другие же были вынуждены заново пересмотреть свои нарративы. Нацио нальные памяти, заключал он, зависят в первую очередь от того, ка ким тот или иной народ хочет видеть себя в данный момент истории67.

На Дальнем Востоке память о событиях Второй мировой войны до сих пор остается непреодолимым препятствием к сближению Японией с Китаем и, особенно, Кореей. Обе страны использовали 60-летие Победы, чтобы напомнить об ответственности Токио за военные преступления, совершенные японскими войсками во время оккупации. Память об этих преступлениях отсутствует в экспозиции японского военного музея, а их отрицание в японских учебниках истории неоднократно вызывало протесты Пекина и Сеула. Острый конфликт по этому поводу разразился в самый канун юбилея Побе ды. Новые японские учебники, в которых «искажаются и замалчи ваются факты, касающиеся японской агрессии», стали поводом для небывалых антияпонских демонстраций в Китае68. Эти «массовые демонстрации против искажения истории японской агрессии в Азии» привели к тому, что отношения между Японией и КНР дос тигли «наихудшей точки с момента взаимного дипломатического признания в 1972 году». Особое негодование в Китае вызывает за Шестернина Е. «Фронтовые сто грамм» попали под запрет // Там же;

Олькина М. В эстонских выборах примут участие памятники // Коммерсант.

24 нояб. 2006.

[Шмеман С.] Война давно закончилась, но сражения продолжаются [перевод статьи S. Schmemann «Still Fighting, 60 Years Later» из «New York Times»] // С.-Петербургские ведомости. 16 апр. 2005.

Плахотников Г. Погром по заявке // Коммерсант. 11 апр. 2005.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? малчивание резни 1937 г. в Нанкине, поскольку для китайцев это такое же «святотатство, как для евреев — сомнение в правдивости данных о холокосте»69. На демонстрации поднялась вся «китайская общественность, возмущенная выходом в свет в Японии учебника истории, в котором не признается вина Токио за агрессию против Китая»70. Пекинские власти заявили, что «утверждение учебников, обеляющих агрессию, ранит чувства китайского народа»71. Поэтому китайцы считали, что не Китай должен извиняться за погромы, а «Япония, до сих пор не раскаявшаяся в преступлениях, совершен ных в годы второй мировой». В конечном итоге китайцы добились того, что премьер-министр Японии вынужден был публично при знать: «В годы колониального правления и агрессии Япония нанесла ужасающий ущерб и причинила неимоверные страдания народам многих государств … и теперь ясно и с раскаянием осознает эти факты истории»72. Но до сих пор даже в смягченных китайских учебниках истории «агрессия Токио против Китая в 1930-х гг. осуж дается все в тех же шаблонных резких выражения», что «вряд ли ослабит возникающее в Токио беспокойство о том, что китайцам с детства внушают ненависть к Японии»73. Для китайской историче ской памяти характерно, что даже опиумные войны до сих воспри нимаются так, как если бы они происходили лишь год назад74.

Трактовка трагических событий Второй мировой войны в япон ских учебниках стала поводом для конфликта и в отношениях Япо нии с Южной Кореей, где в апреле 2005 г. тоже происходили демон страции с осуждением попыток пересмотреть историю. Погасить этот конфликт оказалось значительно труднее, чем японо-китайский.

Корейские демонстранты даже потребовали отставки главы япон ского правительства во время его визита в Сеул. Японо Иванов А. Истина в войне: Китай и Япония пытаются выбраться из но вейшей истории // Коммерсант. 15 апр. 2005.

Андреев И. КНР не хочет извиняться перед Японией за погромы // Ком мерсант. 18 апр. 2005.

Отношения Японии и Китая не улучшаются // Коммерсант. 19 апр. 2005.

Строкань С. Япония восстановила историческую несправедливость // Коммерсант. 25 апр. 2005.

Кан Дж. В Китае переписывают историю // С.-Петербургские ведомо сти. 13 сент. 2006.

Southgate B. Why Bother with History? P. 74.

124 Между войной и миром… южнокорейские отношения оказались в «глубоком кризисе»: «Ко рейцев раздражают частые посещения господином Коидзуми храма Ясукуни, где захоронен прах военных преступников, они недоволь ны тем, что в одном из японских учебников… оправдываются воен ные преступления Японии»75. Президент Республики Корея после завершения переговоров констатировал: «Мы предпринимали уси лия, чтобы понять друг друга, но не достигли согласия»76. Не про шло и года, как южнокорейский МИД резко осудил «намерение японского правительства прославить военное прошлое страны и преподавать ученикам извращенную историю». Сеул и Пекин снова заявили протесты Японии по поводу новых учебников для средних школ77. Последние сообщения с места событий однозначно свиде тельствуют, что «народы Юго-Восточной Азии, в особенности ки тайцы и корейцы, до сих пор с подозрением относятся к любым ша гам Японии, так или иначе связанным с исторической памятью периода японской оккупации и второй мировой войны»78.

Еще более взрывоопасная ситуация сложилась в другом регионе, к которому обращены сейчас взоры всего мира. И здесь, на Ближнем Востоке, военная память играет колоссальную роль, при том, что она имеет еще более глубокие корни. В Иране расшалившихся детей до сих пор пугают именем Александра Великого79. На протяжении сто летий иранских детей воспитывают в антиарабской традиции80. Дол гое время иранская историческая память воспитывала враждебность также к Англии и России;

теперь, естественно, старательно пестуется антиамериканизм. «В Ираке, как и в Египте, и во всем исламском ми ре главное место в коллективном сознании занимает память о борьбе против завоевателей», — писал известный французский историк. Там воспитывается убеждение, что, как это происходило в прошлом, «из матывая и постепенно уничтожая крестоносцев, арабы отвоевывали Иванов А. Токио и Сеул не устранили противоречий // Коммерсант. июня 2005.

Там же.

Иванов А. Япония вызвала учебную тревогу у Китая и Южной Кореи // Коммерсант. 31 марта 2006.

Мирзаян Г. Токийский тупик // Коммерсант. 30 октября 2006.

Southgate B. Why Bother with History? P. 105–106.

Ферро М. Как рассказывают историю детям в разных странах мира. М., 1992. С. 113–129.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? свою территорию, так и в будущем арабы одержат верх, прогонят “империалистов”, уничтожат Израиль»81. Многолетнее арабо израильское противостояние, начавшееся с соперничества за пале стинские земли, теперь во многом подпитывается именно памятью о минувших войнах, и каждый новый военный конфликт снова и снова вызывает из глубин сознания накопившиеся за долгие годы воспоми нания, способствуя дальнейшему ожесточению сторон.

В США осуществляется целая программа по сохранению памяти о событиях 11 сентября 2001 г.82 Идея совершенно понятна, вопрос только в том, каковы будут содержание и качество этой памяти? Дат чане собираются увековечить в учебниках истории «карикатурный скандал» как показательный пример «противостояния цивилиза ций»83. В ведущих российских газетах публикуется постер на всю полосу с вопросом: «Когда тела всех погибших в Дарфуре будут пре даны земле, как будет судить о нас история?» Очевидно, что не оста нутся без следа в исторической памяти народов и другие события подобного рода, происходившие в последние годы. И в будущем во енная память, разделяющая народы и цивилизации, будет в изобилии наполнена соответствующими воспоминаниями. Память грядущих поколений будет по-прежнему и во все более возрастающих масшта бах насыщаться горючим материалом, который, однажды вспыхнув, окажется способным испепелить весь мир. Ведь тогда речь пойдет уже не о политических или чисто военных расчетах («маленькая по бедоносная война», «локальная операция», «гуманитарная интервен ция» etc.), подразумевающих сохранение контроля за ходом военных действий. На волю может вырваться джинн накопленной ненависти, а глобализация подготовит для него такой театр военных действий, который превратит войну во вселенскую катастрофу. И тогда Апока липсис вполне может стать реальностью, только без предусмотрен ного в Откровении счастливого конца.

Пока все свидетельствует о том, что очень многие войны не за канчиваются по прошествии десятилетий и даже столетий. Коллек Там же. С. 97, 103–104/ Clark M. M. The September 11, 2001, Oral History Narrative and Memory Project: A First Report // Journal of American History. Vol. 89. № 2 (September 2002). P. 569–580.

Попова Н. Карикатуры на пророка войдут в датские учебники // Извес тия. 14 февраля 2006.

126 Между войной и миром… тивная память народов остается важнейшим источником многих во енных конфликтов в современном мире. Поэтому прекращение преж них войн в исторической памяти становится насущной задачей. Ведь пока войны продолжают бушевать в памяти, всегда сохраняется воз можность их актуализации в реальной жизни. В связи с этим стано вится понятным резкий рост актуальности всей проблематики, свя занной с исторической памятью, в современной историографии. В США, по признанию редактора ведущего исторического журнала, «память превратилась в узловой пункт многих событий американской истории»84. При этом, как отмечал известный политический деятель, «“мистические аккорды” памяти скорее разъединяют, чем объединя ют людей»85. Между тем, как предупреждал С. Хантингтон, «люди, теряющие коллективную память, превращаются в нечто менее гран диозное, нежели нация»86. В ходе многолетних дебатов о содержании исторической памяти американские историки пришли к осознанию того факта, что «Память может разрушать, но может и исцелять»87.

Усилия современной американской историографии во многом на правлены именно на преодоление ее разрушительного потенциала.

В связи с этим особое значение приобретает выдвинутая еще Р. Дж. Коллингвудом «идея живого прошлого». Английский мысли тель подчеркивал: «…прошлое, которое изучает историк, является не мертвым прошлым, а прошлым, в некотором смысле все еще живу щим в настоящем»88. Наше «прошлое живет в настоящем. Непосред ственной формой этого является память, где прошлое живет как прошлое в сознании, образуя элемент, без которого современное соз нание не было бы тем, что оно есть»89. Крупнейший специалист по современной историографии М. Бентли, вслед за Коллингвудом, вы ступает против смешения истории с памятью, которая, благодаря празднованию многочисленных мемориальных событий, преврати лась в «поражающую воображение историческую индустрию». Вой ны и социальные конфликты, указывал он, особенно привлекательны Thelen D. Op. cit. P. 1117.

Бьюкенен П. Дж. Указ. соч. С. 362.

Хантингтон С. Кто мы? С. 277.

Vorenberg M. Op. cit. P. 557.

Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 378–379.

Collingwood R. G. The Principles of History, and other Writings in Philoso phy of History. Oxford, 2001. P. 130.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? в качестве моделей, вокруг которых организуется память90. Эти сооб ражения помогают понять, какое место военная память занимает в самосознании современного общества. Как писал другой известный историк, социальная память «играет центральную роль в народном сознании во всех его формах», а «ее ценность и перспективы выжи вания полностью зависят от ее функциональной эффективности: со держание этой памяти меняется в соответствии с контекстом и при оритетами»91. Социальным группам, полагает Дж. Тош, «требуется такая картина прошлого, которая служит объяснению или оправда нию настоящего, часто за счет исторической достоверности»92. По этому «социальная память выстраивается в соответствии с политиче скими потребностями, порой сильно расходясь с версией происходившего, доказанной историками»93. Социальная память все гда создавала «интерпретации, удовлетворяющие новые формы по литических и социальных потребностей». Но сама память «не являет ся чем-то устоявшимся и безупречным: мы что-то забываем, последующий опыт налагается на более ранние воспоминания, ме няются акценты, “вспоминается” то, чего не было и т. д.». И для «коллективной памяти характерны те же искажения, ведь наши сию минутные приоритеты побуждают нас высвечивать в прошлом одно и не видеть другого. В политической жизни именно память чрезвы чайно избирательна, а порой совершенно ошибочна», — подчеркивал он. «Социальная память по-прежнему остается важнейшим инстру ментом поддержания политически активной идентичности». При этом она «может служить и поддержанию ощущения угнетенности, исключительности или враждебности, и именно с этими элементами связаны ее некоторые наиболее мощные проявления»94.

Британский историк Б. Саутгейт обратил внимание на феномен «нежелательной памяти». В нашей памяти, пишет он, стойко сохра няются самые разные воспоминания, вне зависимости от того, хотим мы этого или нет, и это не позволяет нам четко отделить настоящее от прошлого. Но при этом память не является только тем, что мы Bentley M. Modern Historiography: An Introduction. L.;

N. Y., 1999.

P. 155–157.

Тош Дж. Указ. соч. С. 31.

Там же. С. 13.

Там же. С. 272.

Там же. С. 12– 128 Между войной и миром… пассивно воспринимаем. До известной степени мы сами выбираем, что надо хранить в памяти, а что — нет. Воспоминания не являются устойчивыми и постоянными сущностями, подчеркивал он95. В про цессе функционирования памяти происходит постоянное «исправле ние или производство “ложных” воспоминаний»96. В последнее вре мя, в частности, особенно активно оживляется память тех социальных общностей, которые прежде пострадали от других.

«Наши воспоминания о прошлом проверяются, фильтруются, изби раются и исключаются для наших сегодняшних потребностей», — указывал Б. Саутгейт97. В его конструкционистской концепции па мяти подчеркивается, что любое самосознание зависит не только от того, что мы помним, но и того, что мы забываем98. И историки, по лагает он, «могут внести вклад в очистительный процесс забыва ния». Историки, «во зло или во благо, манипулируют прошлым (на шими воспоминаниями и забываниями) и, таким образом, нашими личными и национальными идентичностями. А такое манипулиро вание, в свою очередь, может вызвать необходимость какого-то при способления наших идентичностей к другим, поскольку мы самооп ределяемся относительно этих других»99. Таким образом, Б. Саутгейт обосновал возможность целенаправленного профессио нального воздействия на историческую память народов, имеющего целью ее очищение от «нежелательных» воспоминаний.

Несколько по-иному к проблемам исторической памяти подхо дит современная французская мысль. Франция примерно с середины 1970-х гг. вступила в «новый мемориальный цикл», в ходе которого понятие «наследие» получило чрезвычайно расширительное толко вание, различия между историей и памятью начали быстро стирать ся, а «частичной памяти» все чаще отдавался приоритет перед обще национальной. Эти изменения были тотчас уловлены историками, которые заговорили о новом «ощущении прошлого»100. Некоторыми Southgate B. Why Bother with History? P. 40–42.

Ibid. P. 54.

Ibid. P. 80–81.

Ibid. P. 39.

Ibid. P. 50–51.

Garcia P., Leduc J. L’enseignement de l’histoire en France de l’Ancien R gime nos jours. P., 2004. P. 236–238. См. также: Артог Ф. Время и история: «Как писать историю Франции?» // Анналы на рубеже веков. М., 2002. С. 155–157.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? «новыми историками» история фактически низводилась до положе ния носителя памяти. В ходе «великих дебатов» 1980 г. о содержа нии исторического образования «забвение национального прошлого и его хронологии» стало центральной темой дискуссий101. Новые стандарты исторического образования были направлены на преодо ление «мемориального» подхода к истории, чреватого опасностями для национального единства. П. Нора, крупнейший представитель «мемориального» направления во французской историографии, ис ходит из того, что во Франции произошла «метаморфоза националь ной истории в национальную память»102. Отмечая резко возросшее значение и изменившуюся роль различных мемориальных празд неств, он заключал, что их организаторы «превратили ремесло ком мемораций в индустрию»: «Мемориальная модель возобладала над исторической, что сделало новым — непредсказуемым и каприз ным — обращение с прошлым. […] Имеет значение не то, что про шлое накладывает на нас, а лишь то, что в него вкладывают», и те перь настоящее «трансформирует значение событий»103.

Например, в ходе празднования 200-летия Французской рево люции из нее сделали «событие, каковым оно не было на самом де ле». Стало даже возможным «превращение в событие отсутствие со бытия». В итоге французское прошлое «стало простым в обращении и удобным для продажи…»104. И теперь «именно память выступает объектом всех… манипуляций властей, партий, средств массовой информации, убежищем коллективных мифологий…»105. Выдаю щийся французский мыслитель П. Рикёр с тревогой писал, что про исходит «мобилизация памяти» на службу национальной идентично сти и вызванные этим манипулирование памятью и ее идеологизация106. С другой стороны, по его мнению, происходит «ис торизация памяти». Однако с тем же основанием можно говорить и о Garcia P., Leduc J. Op. cit. P. 226–227.

Нора П. Предисловие к русскому изданию // Франция-память. С. 13.

Он же. Эра коммемораций. С. 110, 112–113.

Там же. С. 102, 114, 124.

Нора П. Память, история // 50/50: Опыт словаря нового мышления.

М., 1989. С. 439. См. также: Трубникова Н. В. История и память в бесконечном диалоге: дискуссии французских историков // Диалог со временем. Вып. 14. М., 2005. С. 121–124.

Ricoeur P. La mmoire, l’histoire, l’oubli. Paris, 2000. P. 98–103.

130 Между войной и миром… меморизации истории. Касаясь вопроса о границе между историей и коллективной памятью, Рикёр указывал на претензии истории свести память до уровня объекта своего изучения. Но не менее очевидно и стремление коллективной памяти подчинить себе историю посредст вом использования мемориальных событий, празднование которых организуется политической властью или группами давления107.

В связи с длительным сохранением в исторической памяти об разов прошлого особый смысл обретает концепция «долгого време ни», предложенная Ф. Броделем. Выдающийся французский историк призывал: «Мы не должны мыслить исключительно категориями краткосрочной перспективы»108. Показательный пример использова ния этой концепции представляют исследования Ф. Фюре по исто рии Французской революции. Революция, писал он, «знает свое ро ждение, но не имеет конца». По мнению Фюре, необходима «история Революции бесконечно долгая, уходящая далеко вниз по течению времени и заканчивающаяся не ранее конца XIX или даже начала XX века». Только в ХХ в., полагает он, «Французская Рево люция наконец “завершилась”, став своего рода национальным ин ститутом»109. Концепция «долгого времени» уже применяется и при исследовании причин Первой мировой войны110. Не меньшее значе ние имеет и изучение долговременных последствий войны, прежде всего, в сфере национального самосознания, менталитета и коллек тивной памяти народов. К настоящему времени опубликован уже целый ряд серьезных исследований по этой проблематике.

Понятно, что структура коллективной памяти принципиально отличается от структуры профессионального исторического знания.

И если историки способны прекратить любую войну на страницах своих сочинений, то народы делают это с гораздо бльшим трудом.

Но сам факт осознания незавершенности многих войн помогает по нять очень многое в современной жизни, позволяет выявить причи Ibid. P. 511.

Бродель Ф. История и общественные науки. Историческая длитель ность // Философия и методология истории. М., 1977. С. 134.

Фюре Ф. Постижение Французской революции. СПб., 1998. С. 13–16.

См., в частности: Виджецци Б. Причины первой мировой войны как проблема соотношения «короткого» и «длительного» периодов // Первая миро вая война: пролог ХХ века. М., 1998. С. 78–91.

В. В. Носков. Когда кончаются войны? ны происходящих в настоящее время событий, новых войн и кон фликтов, определить их характер и перспективы дальнейшего разви тия. Известные примеры национального примирения (после револю ций в Англии и Франции;

после Гражданских войн в США и Испании), а также восстановления прочного мира между народами порождают некоторую надежду. В связи с этим серьезные проблемы встают не только перед исследователями исторического прошлого, но и, прежде всего, перед системой исторического образования.

Со всей остротой встает, в частности, вопрос о содержании общего (не профессионального) исторического образования. Важнейшей проблемой остается также так называемое «патриотическое воспи тание». Очень сложно определить, где кончается истинный патрио тизм — любовь к своей Родине — и начинается нечто совсем дру гое — нелюбовь к другим отечествам и фатерландам. Процессы преодоления военной памяти нельзя искусственно форсировать, их можно только осторожно, очень деликатно и грамотно стимулиро вать. В этом заключается важнейшая миссия историков: искать пути для примирения в историческом сознании наций, а через него — и в их реальной действительности. Но для начала историкам надо при мириться хотя бы между собой.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.