WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Е. Н. ПРОСКУРИНА «В ТАКОМ ЗНАЧЕНИИ ВОЙНЫ ВООБЩЕ ЛЕЖИТ ЗАЛОГ ПРОГРЕССА» ФРАНКО-ПРУССКАЯ ВОЙНА НА СТРАНИЦАХ ЖУРНАЛА «ВЕСТНИК ЕВРОПЫ» «Вы не забыли еще, конечно, того вечера, —

это было так не давно — когда мы, сидя в вашем кабинете, толковали о политических делах нашей “старой наставницы” Европы. Тихая беседа не замедли ла перейти в оживленный спор, как только речь зашла о той крова вой, возмутительной трагедии, разыгравшейся на Западе, свирепые сцены которой одна за другой проходили перед нашими глазами. […] Вы, по обыкновению, горячо отстаивали Германию, я также горячо и также по обыкновению отстаивал Францию»1. Думается, что в этом споре между главным редактором журнала «Вестник Европы» Ми хаилом Матвеевичем Стасюлевичем и его корреспондентом Евгени ем Исааковичем Утиным выражена вся суть той бурной полемики, которую вызвала в российском обществе франко-прусская война.

Полемика действительно была бурной. При этом вектор рос сийских общественных настроений был направлен в сторону Фран ции, что не совпадало с официальным внешнеполитическим курсом, строившимся на благожелательном отношении к Пруссии. «Никогда еще, — писал потом в своих воспоминаниях чиновник и известный литератор Е. М. Феоктистов, — правительство не находилось в та ком разъединении с общественным мнением, как во время разгрома Франции немецкими полчищами»2. Объяснить подобные настроения можно, вероятнее всего, актуализацией в России в начале 60-х годов XIX в. болезненного «немецкого вопроса», что привело к разраста нию германофобских настроений3. Все это нашло свое отражение на Утин Е. Франция и французы после войны: Из путешествия // Вестник Европы. 1871. Кн. 4. С. 864.

Феоктистов Е. М. За кулисами политики и литературы: 1848–1896.

Л., 1929. С. 112.

См. об этом подробнее: Оболенская С. В. Германия и немцы глазами русских (XIX век). М., 2000. С. 106–113.

Е. Н. Проскурина. «В таком значении войны…» страницах российской периодической печати, во время франко прусской войны пестревшей рассуждениями о причинах этой «ко лоссальной борьбы», ее возможном исходе и последствиях.

«Вестник Европы», как один из наиболее популярных толстых журналов своего времени, разумеется, не мог остаться в стороне от обсуждения конфликта, чему способствовал сам характер издания.

«Вестник Европы» был либеральным журналом западнического на правления. Россия воспринималась им как европейская страна, тесно связанная с европейскими политическими и культурными традиция ми, и война 1870–1871 гг., оказавшая значительное воздействие на интеллектуальную и духовную жизнь Европы, просто не могла рас сматриваться как сугубо «внешнее» событие. Несмотря на то, что «Россия не принимала участия в самой войне, нравственное ее давле ние распространилось и на нас. […] война повлияла на наши эконо мические и финансовые дела и отодвинула совершенно на задний план весь интерес общества к внутренним вопросам»4.

С августа 1870 г., то есть с момента начала военных действий, и на протяжении всего 1871 г. на страницах «Вестника Европы» было опубликовано более двадцати статей, не считая регулярных ежеме сячных хроник, которые были посвящены различным аспектам этого военного конфликта. Позиция журнала в его оценке не была столь однозначной, как это может показаться на первый взгляд. Более то го, односторонняя профранцузская ориентация некоторых публика ций российской прессы вызывала резкую критику журнала.

При внимательном прочтении становится очевидным, что в ма териалах «Вестника Европы», посвященных франко-прусской войне, нашли выражение и итоги многолетних раздумий, и сложившиеся убеждения, и запросы текущего момента, и целенаправленная про паганда, и просто полемическая страсть авторов. Однако для пони мания и усвоения этих многочисленных, довольно разнообразных и неоднозначных интерпретаций, а также для более взвешенного по нимания позиции журнала недостаточно, что называется, буквально го прочтения текста. Историко-культурная информация текстов «Вестника Европы» имеет свою совокупность понятий, единую зна ковую систему, расшифровать которую возможно только через вос Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1871. Кн. 1. С. 404.

68 Война и интеллектуальные практики произведение содержания фундаментальных концептов, употреб лявшихся либералами-западниками для передачи своих идей.

Первый концепт был связан с утверждением в России еще в первой половине XIX в. нового понимания темпоральности, усвоен ного под влиянием идей Просвещения и Французской революции, при котором важным фактором восприятия прошлого, настоящего и будущего была идея прогресса5. К ней, как к основной категории исторического развития, «Вестник Европы» постоянно обращался в своих публикациях, понимая прогресс как «беспрепятственное раз витие всех существенных и материальных сил народа»6. Движение вперед является существенным свойством цивилизации, «человече ство не может остановиться в своем росте, в своем стремлении к бо лее обширному пользованию всеми дарами цивилизации»7.

Вместе с тем, «прогресс вовсе не двигается вперед спокойным, ровным путем, он идет зигзагами, часто сворачивает с прямой доро ги, отодвигая общество назад»8, иными словами, на пути прогресса все же встречаются препятствия, и одно из них — война, «которая, в сущности, никогда и нигде не была рычагом цивилизации»9. В по нимании «Вестника Европы» «война — это покушение самое вар варское и на личность, и на собственность, на эти столбы современ ной цивилизации, это “проповедь анархии”», то есть прямая угроза исповедуемым журналом либеральным ценностям. Война в трактов ках «Вестника Европы» не дает полезных результатов, она, «будучи абсолютным злом, — не может дать торжества никакой идее»: «В сущности, войною ничего и никогда не решается: ею не достигается свобода, точно так же как, с другой стороны, ею даже не получается власть. […] Нет, дело цивилизации должно быть чисто и оно не по купается международною войною»10.

Сабурова Т. А. «Горизонты ожиданий» русских интеллектуалов первой половины XIX века // Диалог со временем. 2008. Вып. 25/2. С. 24.

И. Н. Война и цивилизация: Великие принципы и идеологи Второй им перии. I–V // Вестник Европы. 1870. Кн. 10. С. 838.

Он же. Франция и Европа при воцарении Наполеона III: 1848–1851 // Вестник Европы. 1870. Кн. 12. С. 847.

Утин Е. Франция и французы после войны... С. 865.

И. Н. Война и цивилизация. Великие принципы и идеологи Второй им перии. VI–IX // Вестник Европы. 1870. Кн. 11. С. 254–276.

Там же. С. 835, 839, 858.

Е. Н. Проскурина. «В таком значении войны…» С этих же позиций «Вестник Европы» подходил и к вопросу о возможностях российской политики. Россия, по мнению редакции, должна удержаться от «всякого вооруженного вмешательства и не поддаваться никаким завоевательным мечтам, которые в случае не успеха страшно и надолго расстроили бы наши дела, а в случае ус пеха поставили бы препятствия, быть может, непреодолимые, для внутреннего развития нашей, ныне существующей России»11.

Однако если сама война трактовалась сотрудниками журнала как событие регрессивного порядка, то развернувшаяся вокруг нее на страницах российской периодической печати полемика рассмат ривалась как явный индикатор прогресса российского общества.

Ведь идея активной общественной позиции напрямую вытекала из идеи прогресса: «Нынешний интерес к судьбам Европы может слу жить новым признаком, что умственные интересы в нашем обществе укрепились, что политические идеи принимаются им ближе к сердцу и стали понятнее массе общества, чем было двадцать лет тому на зад»12. Кроме того, журнал был убежден, что «умам развитым и бес пристрастным удастся вывести из настоящих событий уроки, не бес полезные для нас самих»13.

В подобном подходе очень ярко проявилась еще одна черта присущего российской интеллигенции мышления, а именно четко выраженный утилитаризм, то есть превращение любой идеи, мысли, события, любого элемента культуры, нравственного принципа в средство для достижения заранее поставленной цели14. В данном случае речь шла об общественном прогрессе. Рассуждения на эту тему привели к выводу, что истинный прогресс не заключается в прогрессе промышленном и полицейском, и в прогрессе вооруже ний. Все это окажется несостоятельным, если на протяжении долго го времени «подавляется всякая самостоятельность общества», «от сутствует свобода слова и собраний». Такая система «приучает массу народа к апатии, а просвещенное меньшинство к недоверию и Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 9. С. 367.

Там же. С. 362.

Там же.

Ахиезер А. С. Российский либерализм перед лицом кризиса // Общест венные науки и современность. 1993. Кн. 1. С. 12–21.

70 Война и интеллектуальные практики недовольству», и в результате приводит к «принижению умственно го уровня в стране, отсутствию истинно-способных людей в рядах ее официальных деятелей и самообольщению насчет своих сил, незна нию своих недостатков»15. Таким образом, главный урок франко прусской войны, который должна была усвоить Россия, состоял в том, что «сама материальная сила народа не может преуспевать не зависимо от его нравственного положения»16.

Одной из наиболее актуальных тем в связи с осмыслением фран ко-прусской войны в категориях будущего прогресса стала тема пре емственности и разрывов. Она хорошо прослеживается на примере того, как «Вестник Европы» анализировал причины поражения Фран ции в войне. Этот факт не представлялся журналу «делом случая, ре зультатом каких-либо неудачных стратегических распоряжений, точ но так же как и наше поражение под Севастополем не было делом одного случая или частных ошибок военачальников»17. Возможные параллели с недавней российской историей и сходство стоящих перед обеими странами задач на будущее делали французский опыт особен но интересным для либерального журнала. Не случайно настойчивое стремление редакции не просто осмыслить положение Франции в пе риод франко-прусской войны, но задать более обширную историче скую перспективу, начиная с Французской революции. С этой точки зрения интересен цикл статей, посвященный правлению Наполеона III18. По мнению автора публикаций, искать причины во енной неудачи Франции следует в существовании Второй империи, которая признается наследницей «традиции войны и разорений Пер вой»19: «Племянник черпал все вдохновения своей авантюристской политики в подвигах и замыслах дяди […] В этом отношении история Наполеона I чрезвычайно поучительна и многостороння;

настоящие же события придают ей весьма современный интерес, так как пред Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 9. С. 362–363.

Там же.

Внутреннее обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 10. С. 899.

И. Н. Война и цивилизация... I–V. С. 830–864;

Там же. VI–IX. С. 254– 276;

Он же. Франция и Европа... С. 847–885;

Он же. Старая и новая Франция:

Централизация и общественная инициатива // Вестник Европы. 1871. Кн. 3.

С. 12–56.

И. Н. Франция и Европа... С. 847.

Е. Н. Проскурина. «В таком значении войны…» нами двадцать лет развертывалось не что иное, как жалкая копия с того колоссального оригинала»20.

При этом особое внимание автор уделяет «идеологической» со ставляющей обеих империй. Как и его предшественник, Наполеон III указывал, что опирается в своем правлении на «великие принципы 1789 года», «которым империя будто бы служит»21. Но этот факт преемственности корреспондентом «Вестника Европы» отрицается, как и попытки провести параллели между франко прусской войной и войнами революционной Франции и Наполеона I.

Для того чтобы показать несостоятельность подобного утвер ждения, в статьях конструируется некий идеальный образ «Франции 1789 года». Война 1792 г. – это война «нации, которая любила сво боду, стремилась к свободе и готова была отдать жизнь свою за нее и за ту страну, на которой свобода расцвела впервые»22: «…чувство привязанности к своей стране слилось с чувством привязанности к приобретенной свободе. […] В то время Франция отстаивала свобо ду не вышедшую из войны, а напротив осажденную войною;

она отстаивала в то время известные, определенные идеи, она отстаивала уничтожение феодального грабежа и политического произвола;

и она знала, что она отстаивает»23. Наполеон I, учитывая «веру фран цузов в могущество революции, счел нужным явиться перед нацией ее продолжателем, наследником». Но «революционная Франция не стремилась и не хотела территориального увеличения», а Бонапарт повел французские армии за Рейн и своей политикой в германских землях, по мнению автора, заложил первый камень будущего фран ко-прусского конфликта24.

Императорский манифест об объявлении войны с Пруссией также сопровождался обращением к «великим принципам» 1789 года. Следуя примеру дяди, Наполеон III также хотел видеть Францию в «ее естественных границах», утвердить, наконец, свою династию, и, кроме того, решить при помощи войны проблемы тяже Он же. Война и цивилизация... VI-IX. С. 255.

Там же. С. 254.

Там же. С. 256.

Там же. I–V. С. 861.

Там же. VI–IX. С. 255, 258–259.

72 Война и интеллектуальные практики лого внутреннего положения страны25. Но истинные причины его действий оценивались иначе: «…сравнение с прошлым представля ется еще более невыгодно для настоящего, если мы укажем, что даже среди отчаянного положения никогда не шла речь о естественных границах, никогда никто не мечтал о воинской славе и доблести»26.

Однако автор статей не отрицает преемственности революци онных принципов. Обращение к идейному наследию Французской революции в контексте франко-прусской войны представляется ему особенно актуальным. Во-первых, потому, что «все, что бы ни дела лось во Франции с начала XIX века и до наших дней, все невольно обращается к эпохе революции, как к великому трибуналу — или за одобрительной санкцией, или за руководящим советом». Во-вторых, потому, что «никакая нация не представляла в своей истории такого полного разрыва между своим прошлым и настоящим»27, что и яви лось главной причиной поражения и бедствий Франции.

Стоит отметить и еще один важный момент: в интерпретациях обеих войн, как франко-прусской, так и той, которую вела революци онная Франция, центральное место занимал идейный компонент.

Война осмысливалась с точки зрения наличия у противоборствующих сторон некой высшей цели, за которую они сражались (свободы, на ционального единства и т. п.), понималась не только и не столько как противоборство, вызванное объективно сложившимися политически ми противоречиями, а как конфликт идей и принципов.

С очевидностью просматривается влияние на интерпретации журналом франко-прусской войны и другого, не менее важного кон цепта, опирающегося на идею прогресса, — концепта нации. В рос сийском обществе пореформенного десятилетия споры о националь ной идентичности приобрели особенную актуальность. С одной стороны, реформы 60-х годов способствовали изменению социаль ных качеств того, что мыслилось как русская нация. С другой сторо ны, события, происходившие за пределами российского государства (в частности, завершение процесса формирования европейских на ций), также стимулировали дискуссии на национальную тему. Их результатом стало распространение представлений о мире как «сово Там же. С. 265.

Там же. I–V. С. 861.

И. Н. Старая и новая Франция... С. 18.

Е. Н. Проскурина. «В таком значении войны…» купности естественным образом существующих народов-наций, ко торые стремятся к образованию собственных государств»28.

С самого начала и до Седанского сражения франко-прусская война понималась «Вестником Европы» как война за национальное объединение Германии. И с этой точки зрения она представлялась вполне справедливой, поскольку «только прочное национальное единство и уверенность в своей безопасности дают каждой нации возможность серьезно заняться разбором своей внутренней жизни и изысканием способов к установлению политической свободы и гра жданского равенства и к развитию материального благосостояния».

Поэтому нет ничего удивительно, что «немцы сами увлечены в вой ну, сами влекут свои правительства, ибо видят в войне за Рейн войну за целостность немецкой земли — войну за национальное единство, без которого невозможно развитие свободы. […] это война за нацио нальное существование»29. Стоит заметить, что в данной публикации одной из противоборствующих сторон является не Пруссия или Се верогерманский союз, которые вели войну, а именно Германия, ко торой еще не существовало на карте, и которая, в случае победы, должна была «приобрести в первый раз национальное единство».

Другая сторона конфликта — Франция, которая отождествлялась с Империей Наполеона III, и чья победа означала бы «раздробление Германии в прежние куски». Поэтому, говоря о возможном исходе войны, журнал отмечал победу Германии как желательную.

В этом же номере «Вестника Европы», с пометкой редакции о несогласии со всеми мнениями автора, была опубликована статья под названием «Франция и Пруссия»30, представившая противоположную точку зрения. Единственное, в чем мысли автора статьи созвучны идеям автора «Иностранного обозрения», так это в том, что «свобода и единство Германии дело весьма почтенное». Здесь указывается, что речь идет не об объединении Германии, а об увеличении Пруссии, то есть это завоевательная война, и поэтому она не может быть оправда Малинова О. Национальная самобытность и прогресс: интерпретации «идеи нации» в пореформенной России // Космополис. 2005/2006. № 4 (14).

С. 63–64.

Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 8. С. 804, 806.

Утин Е. Франция и Пруссия // Там же. С. 810–843.

74 Война и интеллектуальные практики на. Победа же Пруссии «будет торжеством реакции, которая тяжело отзовется на жизни всех народов континентальной Европы»31.

Однако уже после поражения Франции под Седаном и последо вавшего вслед за ним падения Второй империи отношение к воюю щим сторонам в «Вестнике Европы» меняется. Война более не вос принималась его авторами как «война между Императором Наполеоном и немецкой нацией»: «…теперь обстоятельства придают войне характер совершенно противоположный. Императора Наполе она нет вовсе, и мы видим перед собой лишь французскую нацию, сбросившую с себя иго гнусного деспотизма и сражающуюся за це лость своей территории, на которую заявляют притязание хищники из немцев вроде Наполеона III»32. Иными словами, военный кон фликт мыслился теперь как противостояние двух наций, что предпо лагало вопрос о превосходстве одной из них над другой. По большо му же счету это был вопрос о том, какая нация более предрасположена к прогрессу. В попытках «Вестника Европы» отве тить на него ярко просматривается присущее журналу неоднознач ное представление о Германии и Франции как о частях европейского пространства, обладавшего в сознании русской интеллигенции мно жественностью культурных, политических, социальных смыслов33.

Одновременно здесь явно присутствует наложение двух отмеченных выше концептов, в значительной мере объясняющее противоречи вость оценок «Вестника Европы». С одной стороны, в журнале была представлена «Франция 1789 года», наследница идей Французской революции: «Она дала миру те новые начала государственной жиз ни, без которых народ — не народ, а только густая масса рабов. Она научила Европу равенству всех перед законом, провозгласила начало верховной власти народа»34. Ей противополагалась «Империя Напо леона», оказавшаяся «несостоятельной не только в оценке нацио нального духа немцев и относительно миролюбия своей собственной нации, но даже в искусстве вести войну»35: «Разбита и пала только Там же. С. 822, 843.

Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 9. С. 398–399.

Сабурова Т. А. Модель мира русской интеллигенции XIX столетия // Диалог со временем. 2007. Вып. 18. С. 302.

Утин Е. Франция и Пруссия. С. 823.

Иностранное обозрение // Вестник Европы. 1870. Кн. 9. С. 385.

Е. Н. Проскурина. «В таком значении войны…» наполеоновская Франция. […] Все эти поражения и неудачи весьма мало касаются достоинства самой французской нации: ее стойкости, мужества и нравственности…»36.

Германия, в свою очередь, представлялась «Вестнику Европы» наследницей трех поколений гениев, «вековой труд которых объе динил Германию несравненно солиднее, нежели это могут сделать победы и трактаты». Философия Канта «наложила на немецкую ци вилизацию печать идеализма», поэзия Шиллера и Гете сумела выра зить «смутно осознаваемые обществом новые идеалы жизни». За поэтами следовало поколение ученых, которые принесли с собой стремление «привести в соответствие прогресс в идеях и практику жизни»37. Но ведь была еще и Германия Бисмарка — «военный ла герь», чье правительство и «высшая сфера» упорно держались ста рых традиций. Какая же из двух Германий на самом деле одержала победу, должно было показать ближайшее будущее38.

Из приведенных примеров видно, что «Вестник Европы» ото ждествлял Германию и Францию, в политическом и географическом смыслах, с той внутренней обстановкой, которая существовала в этих странах на момент конфликта. Нации же, преимущественно, отождествлялись с их идеальными образами, выступая носителями великих идей и принципов, будь то наследие Французской револю ции или немецких философов. Другими словами, вслед за западни ками первой половины XIX в. «Вестник Европы» считал, что нация является носителем особого «национального духа, который вопло щает некий аспект общей идеи, выражаемой всем человечеством»39:

«Великие идеи — достояние всего человечества, и каждая нация вно сит свое приданое в сокровищницу будущих поколений»40.

Соединение двух концептов постепенно способствовало рас смотрению войны с такой точки зрения, которая как бы вбирала в себя обе позиции, но одновременно преодолевала их односторон Там же. Кн. 10. С. 930.

Детство и юность Шлейермахера // Вестник Европы. 1871. Кн. 1.

С. 228–230.

Полонский Л. Провозглашение Германской Империи // Там же. 1871.

Кн. 3. С. 216.

Малинова О. Образы «Запада» и модели русской идентичности в дис куссиях середины XIX века // Космополис. 2005. № 2 (12). С. 42.

И. Н. Война и цивилизация. I–V. С. 837.

76 Война и интеллектуальные практики ность — с позиции общечеловеческого прогресса: «Общечеловече ское отношение к вещам требует, чтобы люди понимали, что нет особой единой нации, предназначенной Провидением для выполне ния прогресса». В этом смысле сам вопрос о превосходстве одной нации над другой представлялся журналу не вполне корректным.

Тем более неправильным становилось утверждение, будто бы война сможет дать на него ответ, поскольку в таком случае «война была бы наилучшею пропагандой человеческого блага»41.

Именно необходимостью коррелята между национальным и прогрессивным можно, на мой взгляд, объяснить отсутствие в публи кациях «Вестника Европы» резкого крена в одну или другую сторо ну, в пользу Германии или Франции. Но не только этим. На страни цах журнала явно присутствует еще один мотив, без которого любые рассуждения о войне могли бы превратиться в чистую абстракцию.

По известнейшим словам К. фон Клаузевица, «война есть продолже ние политики другими средствами». А стало быть, как любая поли тика, она руководствуется прежде всего конкретными интересами. В данном случае речь идет о внутри- и внешнеполитических интересах России последней трети XIX в., связанных как с проблемами модер низации страны, так и с поисками новых подходов к проблеме союз ников на европейском континенте. По словам одного из корреспон дентов, «гораздо полезнее отнестись просто, трезво к вопросам, поднимаемым нынешней войной, отнестись к ним с точки зрения нашего внутреннего благосостояния и общечеловеческого прогресса (курсив мой. — Е. П.)»42. Именно в таком понимании и виделся ре дакции «Вестника Европы» залог прогресса.

Там же. С. 837, 842.

Там же. С. 834.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.