WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

АКАДЕМИЯ НАРОДНОГО ХОЗЯЙСТВА ПРИ ПРАВИТЕЛЬСТВЕ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ _ МАРТЫНОВ Аркадий Владленович СТАНОВЛЕНИЕ И РЕГУЛИРОВАНИЕ СТРУКТУРЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ РОССИИ: КОНЦЕПТУАЛЬНЫЙ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЙ

АСПЕКТЫ Cпециальность: 08.00.05. “Экономика и управление народным хозяйством” (народное хозяйство) ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени доктора экономических наук Москва - 2000 2 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ................................................................................................. 4 РАЗДЕЛ I. СТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ И КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОСНОВА ЕЕ РЕГУЛИРОВАНИЯ................................................................................... 14 Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЭКОНОМИКИ: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ.................................................... 14 1.1. Об исходных причинах структурных деформаций внерыночной отечественной экономики.........................................................................................................................14 1.2. Структурные сдвиги в ходе эволюции внерыночной отечественной экономики20 1.3. Структурные перемены в период рыночного развития........................................37 1.4. Почему сохраняются структурные деформации в условиях рыночной либерализации?................................................................................................................ Глава 2. КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ СТРАТЕГИИ АКТИВНЫХ СТРУКТУРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ РЕАЛЬНОЙ СФЕРЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЭКОНОМИКИ.................................................................... 2.1. О состоянии государственной политики в области структурных преобразований................................................................................................................75 2.2. Исходные концептуальные положения стратегии активных структурных преобразований................................................................................................................80 2.3. Основные направления и инструменты структурного регулирования.......................................................................................... Глава 3. АНТИЦИПАЦИОННЫЙ МАНЕВР РЕСУРСАМИ НАКОПЛЕНИЯ...................................................................................................... 3.1. О сущности антиципации......................................................................................113 3.2. Механизм антиципационного маневра................................................................. РАЗДЕЛ II. РЕГУЛИРОВАНИЕ СТРУКТУРНЫХ ПРЕОБРАЗОВАНИЙ: МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ПОДХОДЫ..................................................... Глава 4. РЕГУЛИРОВАНИЕ ОСНОВНЫХ РЫНОЧНЫХ СЕКТОРОВ РЕАЛЬНОЙ СФЕРЫ............................................................................................. 4.1. Секторное структурное регулирование: общеметодологический подход...................................................................................133 4.2. Cекторная специфика структурного регулирования..........................................143 4.2.1. Либерализированный сектор........................................................................ 3 4.2.2. Сектор первичных отраслей и магистральной инфраструктуры (СПМИ).149 4.2.3. Аграрный сектор............................................................................................155 4.2.4. Потенциально - конкурентоспособный сектор (ПКС)..............................160 4.2.5. Депрессивный сектор....................................................................................167 4.2.6. Сектор малого бизнеса.................................................................................. Глава 5. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УЧАСТИЕ В ДОЛГОСРОЧНЫХ ИНВЕСТИЦИЯХ........................................................... 5.1. Организационный механизм государственной поддержки инвестиционного процесса..........................................................................................................................179 5.2. Селекция инвестиционных проектов с государственным участием................193 5.3. Оценка эффективности и макроэкономическая координация секторных инвестиционных программ........................................................................................... Глава 6. ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ СТРУКТУРНОГО РЕГУЛИРОВАНИЯ, МАКРОЭКОНОМИЧЕСКОЙ И СОЦИАЛЬНОЙ ПОЛИТИК.................... 6.1. Принципы согласования решений в области структурного регулирования, макроэкономического регулирования и социальной политики................................221 6.2. Координирующая роль общенационального государственного программирования.........................................................................................................236 6.3. Модельный аппарат для согласования инструментов структурного, макроэкономического и социального регулирования...............................................247 6.3.1. О методологии моделирования....................................................................247 6.3.2. Согласование политических решений в процессе моделирования...................................................................................... ЗАКЛЮЧЕНИЕ....................................................................................... 271 СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ................................... ВВЕДЕНИЕ Трудный опыт проведения рыночной реформы в России, сопряженной с большими материальными и социальными издержками, воочию убеждает в необходимости разрешения назревших структурных проблем, имеющих народнохозяйственное значение. Достаточно назвать проблемы недостаточной конкурентоспособности отечественных производителей вследствие неприемлемо низких уровней эффективности потребления материальных ресурсов и ресурсной эффективности аграрного сектора, депрессивных отраслей (подотраслей) и регионов, окончательной рыночной адаптации предприятий ВПК, межотраслевого перелива производственного капитала в рамках складывающихся хозяйственных отношений, становления малого бизнеса в реальной сфере. Именно от разрешения этих проблем зависит ближайшее будущее экономики страны. Только по мере преодоления структурных деформаций и, соответственно, снятия спросовых ограничений по большинству нефинансовых рынков будут возникать новые каналы для эффективного и прибыльного вложения капитала в потенциально конкурентоспособные виды производственной деятельности, а, следовательно, и для повышения экономической активности. В результате долгожданный длительный экономический подъем станет реальным. В свою очередь на этой основе, как свидетельствует зарубежный опыт структурной рыночной трансформации, возникнут широкие возможности для повышения социальных стандартов и качества жизни. В данной связи уместно подчеркнуть неприемлемость противопоставления структурного реформирования реальной рыночной сферы и институциональных реформ в их широком понимании. Осуществление позитивных структурных преобразований в реальной сфере создает необходимый плацдарм для дальнейшего формирования самих зрелых рыночных институтов, в частности направлении демократизации административного управления и расширения прерогатив общественного самоуправления. Не вызывает сомнений крайняя актуальность и регионального аспекта проблем структурных преобразований отечественной экономики. Сохранение целостного рыночного пространства в рамках Российского государства прямо зависит от правильности решений в области структурного реформирования отечественной экономики. Все более неот 5 ложным становится нахождение устойчивого консенсуса между решениями в этой области, принимаемых на федеральном и региональных уровнях управления. Наряду со сказанным, исследование проблематики структурных преобразований очень важно и для определения стратегии развития страны на долгосрочную перспективу. В соответствии с результатами прогностических исследований, постепенная трансформация существующей структуры российской экономики в постиндустриальную является безальтернативным условием достижения общенационального успеха. Только посредством ускоренного воспроизводства высоких технологий, удельный вес которых в промышленной структуре должен стать преобладающим, и высокоинтеллектуального человеческого капитала станет возможной успешная интеграция отечественной экономики в мировое хозяйство в начале нового века. При этом полноценный переход к постиндустриальной стадии развития станет решающей предпосылкой к достижению социальных ориентиров экономического развития, то есть обеспечения высокого по мировым стандартам уровня личного благосостояния, приумножения социокультурных ценностей, улучшения среды человеческого обитания и всей ноосферы в соответствии с экологическими императивами. Тем самым в настоящий момент первостепенную значимость приобретают решения, направленные на трансформацию существующей производственной структуры в постиндустриальную. Необходима обоснованная на долгосрочную перспективу сильная государственная политика. Она призвана быть направлена на стимулирование долгосрочных инвестиций в создание высокотехнологичного конкурентоспособного сектора, на преобразование инфраструктурных отраслей на базе новых систем информатизации, на создание новых синтетических материалов и т.д. Дальнейшее промедление в этой области сопряжено с усилением отставания от ведущих зарубежных стран и увеличением безвозвратных потерь технологического и кадрового потенциала. Разносторонние, различающиеся по степени сочетания теоретического и практического аспектов, исследования проблем регулирования структурных процессов должны занять важное место в работе по обоснованию современной стратегии общенационального развития. В конечном счете, это является одним из условий практической реализации в рамках предстоящей перспективы модели постиндустриального и социально ориентированного рыночного хозяйства, отвечающей национальным интересам России. Макроэкономический аспект структурной политики закономерно представляет постоянный интерес для работников государственных органов управления, особенно для тех, кто занимается разработкой государственной политики. Также в силу актуальности вопро 6 сы регулирования народнохозяйственной структуры не могут не быть предметом научных исследований. Проблемы анализа структурных процессов и структурной политики закономерно нашли достаточно полное отражение в отечественной экономической мысли. Достаточно назвать имена таких экономистов, как А.Г. Аганбегян, М.М. Албегов, А.И. Анчишкин, Э.Ф. Баранов, А.М. Волков, А.Г. Гранберг, Е.А. Иванов, В.Н. Кириченко, Ф.Н. Клоцвог, В.В. Коссов, Я.А.Кронрод, В.П. Логинов, Б.П. Плышевский, М.Н. Сидоров, В.К. Фальцман, С.С. Шаталин, Ю.В. Яременко. В их работах раскрыта содержательная сторона структурных процессов, имеющих народнохозяйственное значение, и обоснована методология их планирования и прогнозирования. Однако эти ценные достижения, которые необходимо учитывать современным исследователям, прямо не приложимы к структурным проблемам, актуальным в период рыночной трансформации бывшей социалистической экономики. В условиях зрелой рыночной экономики западного типа основной круг структурных проблем, сильно различающихся в зависимости от специфических страновых условий, касается отдельных отраслей или более узких сегментов рынка. Соответственно, задачей экономической политики выступают преодоление структурных ограничений рыночного развития, обусловленных в основном действием факторов текущей рыночной конъюнктуры. Существенно более масштабны основные структурные проблемы в странах “Третьего мира”, относя к ним и так называемые новые индустриальные страны. Общенациональная значимость ряда из них диктует необходимость дополнения макроэкономического регулирования весомым структурным регулированием, выходящим за рамки отдельных секторов и отраслей и тем более регионов. За рубежом накоплен весьма обширный опыт исследований структурной политики, особенно в части структурного регулирования, в рамках рыночной экономики. В их числе можно выделить работы А.Амсден, М.Бруно, Л.Вестфаля, М.Датта, Дж.Линча, М.Окимото, К.Оппенлендера, Л.Столерю, Л.Тэйлора, М.Требилкока, Х.Ченери и др. Однако в полном объеме опыт структурной политики в индустриальных западных странах и в новых индустриальных странах, а также результаты исследовательских работ в данной области не применимы к отечественной практике. Объективно в постсоциалистических странах с реформируемой рыночной экономикой область регулирования структурных процессов гораздо более широка. В большинстве этих стран состояние их экономик до сих пор характеризуется глубокими структурными деформациями, сложившимися в период внерыночного развития. Они могут быть преодо 7 лены только с помощью средств целенаправленного экономического регулирования далеко за границами отдельных отраслевых и региональных направлений. В научном плане проблемы становления и регулирования структуры отечественной экономики национальной экономики в условиях рыночного развития пока находятся на начальной стадии изучения, хотя определенный вклад в их осмысление внесли работы ряда исследователей - В.Д.Андрианова, А.Р.Белоусова, Л.С.Бляхмана, Д.Н.Кузина, В.И.Кушлина, А.А.Нещадина, А.И.Татаркина, М.Г.Филатовой, Ю.В.Яковца. До сих пор в исследованиях экономической структуры преобладают, с одной стороны, сугубо отраслевые аспекты, с другой стороны, формальный макроэкономический аспект, не учитывающий реалий постсоциалистической экономики. Разрабатываемые на основе таких исследований рекомендации в области как отраслевого, так и макроэкономического регулирования не могут служить надежной базой для принятия решений. Цель диссертационного исследования заключалась в повышении научной обоснованности ряда концептуальных положений, касающихся стратегии активных структурных преобразований российской экономики в ходе дальнейших институциональных реформ, и методологических подходов к реализации этой стратегии. В соответствии с поставленной целью работа была ориентирована на решение следующих основных, логически связанных задач: 1) сопоставление доминирующих тенденций изменения структуры национальной экономики России в периоды внерыночного развития и рыночного реформирования;

2) уточнение концептуальных основ стратегии активных структурных преобразований;

3) определение основных направлений регулирования структуры реальной сферы отечественной экономики;

4) раскрытие механизма государственного участия в долгосрочных инвестициях;

5) выявление способов согласования структурного регулирования, макроэкономического регулирования и социальной политики. Цель и задачи исследования обусловили логику изложения материала. Первый раздел диссертации, состоящий из трех глав, посвящен концептуальному аспекту проблемы регулирования структуры отечественной экономики. В первой главе анализируются, с учетом проведенных исследований, значимые структурные изменения, произошедшие за период внерыночного развития и происходящие в период рыночного развития. Исходя из этого, во второй главе сформулированы концептуальные основы стратегии 8 активных преобразований структуры национальной экономики на перспективный период. Далее, в третьей главе отдельно обосновывается механизм упреждающего, антиципационного маневра ресурсами накопления в силу критической важности этого вопроса. Во втором разделе диссертации, также состоящим из трех глав, раскрываются методологические подходы к разрешению проблем, связанных с реализацией стратегии активных структурных преобразований. Так, в четвертой главе обосновывается обоснование методологического подхода к осуществлению специфических политик регулирования по реальным секторам рыночной сферы, различающихся прежде всего с точки зрения близости к либерализированному экономическому порядку. На базе этого подхода и ранее рассмотренной стратегии активных структурных преобразований в последующей, пятой главе раскрывается механизм прямого участия государства в процессе капиталообразования, связанного с реализацией инвестиционных программ по основным реальным рыночным секторам. В завершающей, шестой главе исследуется проблема координации структурного регулирования, макроэкономической и социальной политик в первую очередь на базе общенационального государственного программирования. Особое внимание уделяется освещению методологии моделирования сложного процесса согласования разнонаправленных инструментов регулирования. Предметом исследования в работе выступают экономические отношения, связанные с процессами становления и регулирования структуры национальной экономики. Следует подчеркнуть, что исследовался главным образом макроэкономический аспект структурных проблем в условиях институционального рыночного реформирования. Объектом исследования является структура экономики России в ходе ее трансформации к постиндустриальному и социально-ориентированному рыночным укладам. Научная новизна диссертационной работы заключается в методологическом обосновании целостной совокупности решений в области структурного регулирования национальной экономики России. На этой основе в диссертации обосновываются новые концептуальный и методологические подходы, выдвигаемые на защиту. Они могут быть сформулированы таким образом: 1. На базе анализа трансформационных рыночных процессов и состояния государственной политики уточнено ключевое концептуальное положение, касающееся стратегии активного преобразования структуры отечественной экономики в ходе ее дальнейшего становления. Оно заключается в необходимости спрессованного во времени преодоления существующих структурных деформаций и активного вмешательства в процессы даль 9 нейшего структурного реформирования в период перехода к постиндустриальной и социально-ориентированной модели рыночного развития. 2. Предложено активизировать как стабилизационное регулирование отдельных, значимых в макро масштабе рынков, так и само реформирование структуры национальной экономики. Последнее в условиях продолжающегося становления рыночных институтов сводится к регулированию процессов конкуренции на определенных рынках, инвестиционного и инновационного процессов, динамики занятости и ценностных пропорций, внешнеэкономической деятельности, приватизации, финансовой несостоятельности, изменения организационных форм деятельности и правовых условий. 3. По-новому представлено экономическое содержание антиципационного маневра ресурсами накопления, инициирующего рост инвестиционного спроса и в целом экономической активности в будущем. Раскрывается механизм реализации антиципационного маневра, в связи с чем показывается возможность скоординированного решения во времени трех основных задач: во-первых, широкомасштабного аккумулирования ресурсов для финансирования задельных инвестиций с государственным участием;

во-вторых, обеспечения необходимой финансовой эффективности долгосрочного вложения капитала с государственным участием;

в-третьих, достижения максимально возможного эффекта вливания инвестиций с государственным участием, в конечном счете проявляющегося в притоке частнопредпринимательских инвестиций. 4. Сформулирована и обоснована позиция в отношении специфики секторного структурного регулирования в рамках реальной рыночной сферы. Она состоит в том, что выбор набора средств структурного регулирования в привязке к конкретным временным срокам целесообразно осуществлять на уровне крупных рыночных секторов, включающих в себя совокупности сходных по своему состоянию отраслевых рынков, исходя из степени их целесообразной экономической либерализации. Раскрыта специфика основных направлений структурного регулирования применительно к указанным секторам. 5. Впервые выявлены методологические принципы формирования и финансирования секторных инвестиционных программ с государственным участием. При этом: — предложены критерии селекции конкретных проектов, которым предпочтительно оказывать государственную поддержку в рамках секторных инвестиционных программ;

— обоснована методология оценки полного экономического эффекта (сумма прямого и косвенного эффектов) таких инвестиционных проектов, выступающего главным критериальным показателем в процессе их селекции;

10 — разработан подход к оценке эффективности секторных инвестиционных программ с государственным участием;

он основан на определении в целом по секторам реальной сферы полного эффекта “вливания” инвестиций с государственным участием, выражающегося в инициировании роста спроса на нефинансовые активы и частнопредпринимательских инвестиций. 6. Предложен механизм согласования инструментов структурного регулирования и инструментов макроэкономического регулирования и социальной политики. В связи с этим раскрыты методологические подходы к координации структурного регулирования, макроэкономического регулирования и социальной политики главным образом путем применения специфических рыночных инструментов и общенационального государственного программирования. Для повышения обоснованности координации такого рода предложена многосекторная материально-финансовая модель, базирующаяся на полном использовании информационных источников и разработанном автором аналитическом инструментарии. Практическая значимость работы заключается в том, что полученные в ее итоге результаты могут быть использованы для дальнейшего повышения уровня научной обоснованности долгосрочной стратегии развития России, для определения целей и инструментов экономической политики, для подготовки среднесрочных прогнозов динамики инвестиций и структурных сдвигов, оценки потенциала и прогнозирования развития национальной экономики в целом. Эти результаты могут быть также востребованы в ходе совершенствования как механизмов регулирования основных рыночных секторов, в частности, механизма государственной поддержки депрессивных отраслей, механизма государственной поддержки малого бизнеса, механизма государственного регулирования естественной монополии, так и инвестиционной политики, в частности, механизма государственного участия в инвестициях через специализированные банки и селекции конкретных инвестиционных проектов с государственным участием. Ряд разработок диссертанта были использованы на предварительной стадии подготовки в Министерстве экономики Программы Правительства РФ “Структурная перестройка и экономический рост на 1997-2000 гг.”, принятой в 1997 г. Кроме того, результаты диссертационного исследования использовались для выполнения проекта “Государственное программирование: согласование социальной и экономической политики”, руководителем которого являлся диссертант, по гранту РГНФ (№ 99-02-00165а).

11 Содержащиеся в работе результаты могут быть также использованы для разработок в области среднесрочной экономической политики и среднесрочного государственного программирования. Методологическую основу исследования составляют современная экономическая теория в нашей стране и за рубежом, а также действующие законы Российской Федерации, программы правительства РФ, федеральные целевые программы и другие официальные документы, главным образом в аспекте развития принципов и методов рыночного регулирования. Концептуальные положения и выводы, содержащиеся в работе, базируются на научном методе познания, предполагающем системность, единство логического и исторического подходов, количественного и качественного анализа, функционального и сравнительного анализа. В качестве информационной базы были использованы данные статистической отчетности, в частности данные существующей системы национальных счетов, финансовой и банковской статистики, результаты конкретных проектных и других разработок, в которых автор принимал участие. *** Безусловно, следует привести аргументы в обоснование выбора основного объекта исследования – структуры реальной сферы экономики, охватывающей многообразные рынки товаров и услуг. Он предопределен объективной дихотомией в рамках недостаточно зрелой, формирующейся национальной рыночной системы сферы реального оборота и сферы финансов, включающей в себя различные финансовые рынки. Такого рода “раздвоение” экономической структуры, как показывают исследования по многим странам с формирующимся рыночным хозяйством, вызвано двумя основными группами причин. С одной стороны, низкая мобильность внутреннего рынка капитала, низкий уровень рентабельности необходимых первоначальных инвестиций;

с другой стороны, обособленное развитие ряда финансовых рынков, результаты функционирования которых оказываются фактически независимыми или мало зависимыми от состояния конъюнктуры товарных рынков. Длительное относительно автономное сосуществование сферы реального бизнеса и сферы финансов также является одной из характерных черт российской экономической жизни. Принципиально важно следующее положение, вытекающее из известной парадигмы эволюционного экономического развития: положение в реальной сфере, в ее конкретных 12 рыночных координатах, объективно отражает состояние национального экономического потенциала в целом. Более того, многообразные внеэкономические перемены социального и институционального характера также с достаточной степенью полноты проявляются через изменение состояния реальной сферы и ее структурные составляющие. В противоположность этому состояние финансовых переменных может в сильной степени не соответствовать общеэкономическим тенденциям применительно к недостаточно зрелым рыночным системам. Такое несоответствие, как известно, связано с накоплением фиктивного капитала. перераспределением инфляционных или рентных доходов в пользу субъектов финансового рынка и их партнеров, неравноправием кредиторов и предпринимателей в реальной сфере и др. Из сказанного ни в коей мере не следует, что исследование структурных процессов в реальной сфере правомерно вне рассмотрения важнейших процессов в финансовой сфере. В рамках всех известных рыночных систем финансовая деятельность оказывает самостоятельное и притом существенное влияние на процесс распределения ресурсов (доходов), а соответственно потоков товаров и услуг. По существу финансовые структурные переменные выступают как бы “внешними” относительно структурных изменений в реальной сфере. Тем самым не вызывает сомнений целесообразность углубленных исследований закономерностей функционирования всей финансовой сферы именно в структурном аспекте, с учетом взаимосвязей различных финансовых рынков (рынка краткосрочного кредитования, рынков корпоративных и государственных ценных бумаг и др.) и действий основных финансовых субъектов (включая и Центральный Банк). Таким образом, главным объектом анализа в работе выступают взаимозависимые относительно друг друга основные структуры, характеризующие состояние реальной сферы экономики. К их числу следует отнести структуру производственного (товарного) выпуска, структуру капитала, структуру занятости, а также внешнеэкономическую и пространственную (территориальную) и другие экономические структуры. При этом, конечно, следует иметь в виду, что все они неразрывно связаны с многообразными социальными структурами и структурой социальных институтов в широком ее понимании. Возможны различные подходы к исследованию структурных взаимосвязей. На наш взгляд, с прагматических позиций, принимая во внимание сложившуюся информационноаналитическую базу, правомерен достаточно традиционный подход, заключающийся в выборе в качестве исходной структурообразующей функциональной взаимосвязи между результатом экономической производственной деятельности и его основными факторами – 13 капиталом, трудом и технологическим (научно-техническим) фактором. Соответственно, в качестве “отражающих” выступают структура выпуска, структура производственного капитала или производственных инвестиций, технологическая структура и структура занятости. Иными словами предполагается, что указанные структуры отражают с достаточной полнотой значимые сдвиги в других экономических структурах, прежде всего в пространственной и организационной структурах. Впрочем, при исследовании становления структуры национальной экономики нельзя не принимать в расчет «внешние», социальные и институциональные изменения. В связи со сказанным было бы, наверное, неправильным игнорировать достаточно распространенную критическую позицию в отношении целесообразности специального исследования структурных процессов в реальной сфере. Суть этой позиции состоит в том, что сдвиги в экономической структуре (структурах) правомерно исследовать исключительно через призму институциональных изменений, прежде всего с точки зрения соотношения форм собственности. По сути дела заранее постулируется, что увеличение доли приватизированной собственности и, соответственно, уменьшение доли государственной собственности являются главными факторами сдвигов в структуре национальной экономики. Разумеется, значимость собственно институциональных изменений, особенно института собственности, не вызывает сомнений. В то же время, на наш взгляд, было бы неправомерно впадать в крайность институциональной «феноменологизации» экономической жизни. Сам ход рыночных преобразований в нашей стране свидетельствует о том, что произошедшие кардинальные перемены в плане увеличения занятых в частнопредпринимательском секторе и сокращения занятых в государственном секторе не повлияли позитивно на результаты экономической деятельности в большинстве сегментов реальной сферы. Результаты приватизации в них оказались очень далекими от желаемых во многом вследствие отсутствия необходимых рыночных условий, возникновение которых возможно только в итоге целенаправленных структурных преобразований. Как показывает успешный зарубежный опыт структурной трансформации национальных экономик, формируемые в их рамках рыночные механизмы призваны быть ориентированы на жесткий отбор экономически эффективных решений при максимально возможном использовании наивысших технологических производственных укладов. Именно экономическая эффективность выступает в конечном счете основой благоприятных социальных изменений и институциональных реформ.

Раздел I. СТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ И КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ОСНОВА ЕЕ РЕГУЛИРОВАНИЯ Глава 1. СТАНОВЛЕНИЕ СТРУКТУРЫ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ЭКОНОМИКИ: ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ 1.1. Об исходных причинах структурных деформаций внерыночной отечественной экономики.

В аналитическом плане исходная проблема исследований в рассматриваемой области заключается в выявлении самих источников глубокой структурной «болезни», которая возникла в результате всей эволюции советской командной системы и сохранила себя в период рыночного реформирования. Таким путем, следуя историко-эволюционному подходу, представляется возможным адекватно определить цели и средства регулирующего вмешательства, необходимого для преодоления долговременных структурных деформаций осуществления потребных структурных преобразований. Развиваемая в работе позиция опирается на результаты ряда работ отечественных исследователей1. Суть ее сводится к тому, что исходные генетические черты структуры прежней внерыночной советской и, соответственно, российской экономик сложились в период 1930-х годов, ознаменованного достижением мощного военно-промышленного потенциала на базе ускоренной индустриализации тяжелой промышленности, сплошной коллективизации сельского хозяйства и резкого расширения сырьевого сектора. Итак, начнем с рассмотрения генезиса структурных деформаций в рамках бывшей советской экономики. Главные императивы экономического развития того времени рельефно обозначены в существующих официальных документах. Они заключались в дости В их числе следует выделить: История ценообразования в СССР. М.:т.1 и т.2, 1972;

Лященко П.И. Ис тория народного хозяйства СССР. М.: т.3, 1956.

15 жении гарантированной экономической независимости государства в условиях “империалистического” окружения и создания экономической базы для последующего строительства социализма. Претворение в жизнь указанных целей потребовало экстраординарных, беспрецедентных в истории решений: • достижения мощного военно-промышленного потенциала и создания военно-экономической системы на базе ускоренной индустриализации тяжелой промышленности и резкого расширения сырьевого сектора;

• коллективизации сельского хозяйства, а точнее его социализации;

• создания самих институтов командной системы. В то же время хотелось бы подчеркнуть следующий тезис: коренные структурные преобразования в 1930 гг. были объективно связаны с глобальными тенденциями техникоэкономического развития, а именно наступлением завершающей фазы индустриальной цивилизации. Тем самым индустриализацию 1930 гг. следует оценивать и как один из возможных путей структурной трансформации народного хозяйства. Оглядываясь на всю пройденную историю советского времени, нет смысла отрицать успешность выполнения основных поставленных целей индустриализации 1930 гг. За очень короткий период была создана мощная промышленная база, обеспечившая возможность самостоятельного экономического развития на длительную перспективу. Безусловно, модель экономического роста на базе ускоренной индустриализации имела под собой объективную основу применительно к конкретным условиям начала 1930х годов. Наличие практически безграничных с позиций того времени запасов первичных ресурсов и дешевой рабочей силы создавало потенциальные возможности для эффективной ускоренной аккумуляции капитала в тяжелой промышленности и сопряженных отраслях. Главное средство для этого - реализация традиционного эффекта экономии на масштабах. Максимальная концентрация капитала в индустриальной сфере на базе новых технологий при прочих равных условиях приносит, как известно, наивысший производственный выпуск. Разумеется, такого рода экономическая политика могла быть эффективной только в рамках весьма непродолжительного временного периода. В отношении достаточно длительной перспективы неумолимо, как и произошло впоследствии, должна проявляться классическая тенденция убывающей производительности капитала. Также очевидно, что затраты первичных ресурсов и рабочей силы при неизменных в основном технологиях их использования не могут вечно компенсировать потребности в других ресурсах. Именно на максимальное использование ресурсного изобилия страны была ориентирована индустриализация отечественной экономики. По существу подавляющая часть новых инвестиций, составляющих ежегодно порядка 40% от национального дохода, произ 16 водилось в максимальной близости к источникам сырья. В первую очередь это выразилось в создании огромного числа заводов тяжелой промышленности в районах, крайне богатых сырьевыми ресурсами. В результате, вовлечение в производство новых материальных и новой рабочей силы давало возможность получить высокий результат в плане повышения экономического роста даже от инвестиций, явно неприемлемых в странах с рыночной экономикой. Следует подчеркнуть - супериндустриализация, неразрывно связанная с созданием военно-экономической машины, была невозможна при сохранении существенных товарноденежных отношений. Потребовалась принципиально иная система ценностных координат, позволяющая строго ранжировать результативность тех или иных экономических решений на макро-, мезо- и микроуровнях. Претворение в жизнь планов индустриализации и в первую очередь наискорейшего развития отраслей “ведущего звена” очевидно становилось возможным путем резкого усиления централизованной экономической власти. Это и было сделано. Государственный аппарат практически полностью распоряжался распределением ресурсов всех видов независимо от результатов деятельности непосредственных производителей. Жесткая система централизованного планирования и колоссальный маховик централизованного перераспределения заработали на полную мощь сразу с начала становления командной системы. Сказанное, с учетом результатов многих других исследований, позволяет в первом приближении обозначить основные генетические черты советской внерыночной модели: • супериндустриализация в решающей мере за счет максимального использования дешевых, фактически неоплачиваемых, первичных ресурсов и рабочей силы;

• доминирующее положение военно-промышленного комплекса, на который работали основные отрасли тяжелой промышленности и сырьевого сектора, над всеми остальными секторами экономики;

• сверхцентрализованная система командного управления, функционирование которой сопряжено с фактически неограниченным перераспределением ресурсов экономических субъектов и их внеэкономическим принуждением к эффективной деятельности при отсутствии механизма конкуренции и нормального оборота фондов производителей;

• принципиально внерыночная ценностная система, органически связанная с военно-промышленной и ресурсно-затратной доминантами экономического развития;

17 • фактическая автаркия экономики страны от мирового хозяйства, ограничение внешнеэкономической деятельности в основном экспортом первичных ресурсов. Закономерным следствием уникального супермонополизма и неразрывно сопряженного с ним сегментации инвестиционной сферы стала консервация ограничений заменяемости ресурсов и, соответственно, неблагоприятных структурных пропорций. Реально утвердившиеся в период индустриализации ведомственные монополии стали непосредственно заинтересованными в упрочении своих позиций в первичных отраслях, тяжелой промышленности и в ВПК, а также естественно в сохранении сложившихся в их пользу инвестиционных приоритетов. В этом проявилась основная черта отраслевой монополии монополии на определенные дефицитные ресурсы, не замещаемые никакими другими в рамках данного временного периода. Уже непосредственно в период существования военно-экономической системы отрасли стали превращаться в автарктичные анклавы, где действовали сугубо обособленные меры экономической ценности. Это нашло непосредственное проявление в сегментации или так называемой мультиликвидности денежной сферы - дифференциации материальновещественного наполнения рубля по ее различным составляющим, исходя из реально действующих цен. Заметим, что известная дихотомия между безналичным и наличноденежным оборотами, обычно выделяемая западными исследователями, представляла собой только частный случай денежной мультиликвидности. В данной связи уместно сделать важное замечание. Проводившаяся инвестиционная политика, в полной мере отвечала идеологии максимизации темпов экономического роста на базе отраслей “ведущего звена”. Это способствовало еще большему упрочению сложившихся структурных доминант экономического развития - в первую очередь превалирующего положения ВПК, крайне высокого удельного веса тяжелой промышленности и сырьевых отраслей. Здесь очень важную роль играли собственные интересы бюрократии;

действительно, правительственные чиновники оказывались кровно заинтересованными именно в крупных инвестициях в ВПК и связанных с ним отраслей. Таков был наиболее общепринятый путь и повышения своего общественного статуса, и получения прямых материальных выгод. Сама модель ценообразования на период зарождения командной системы также характеризовалась глубокой неоднородностью. Так, в ряде отраслей тяжелой промышленности, включая ВПК, фактически устанавливались монопольные цены посредством накидки достаточно высокого уровня рентабельности (в основном на уровне 30%) на затраты. В то же время цены на первичные ресурсы отражали в себе только текущие затраты, в которых 18 не учитывалось объективное исчерпание этих ресурсов, ущерб окружающей среде и т.д., и минимальный уровень чистого дохода. Наконец, в соответствии с целями социальной политики, реально не квантифицируемыми, регулировались цены на потребительские товары. Цены на некоторые из них, главным образом на продукты повседневного спроса, просто не покрывали производственных затрат и устанавливались ради обеспечения минимальных социальных гарантий. Цены на другие предметы потребления, наоборот, многократно превышали затраты, а извлекаемые в результате доходы перераспределялись через систему налога с оборота для финансирования государственных расходов. Таким образом, основу сложившейся экономической системы составили сугубо затратная модель и полностью централизованная модель аккумуляции и перераспределения прибавочного продукта. Решающим условием жизнеспособности такой системы являлась возможность поддержания низких цен на первичные ресурсы и рабочую силу. Правомерно выделить две главные черты действовавшего в тот период уникального распределительного механизма. Первая - не связанность конечной доходности производственных факторов с их действительной эффективностью. Большинству производителей возмещались только текущие издержки, соответственно, и все производственные факторы вознаграждались на минимальном уровне, необходимом для возмещения издержек, а практически весь прибавочный продукт присваивался государством. Вторая - само распределение прибавочного продукта было почти полностью сопряжено с внеэкономическим перераспределением ресурсов между производителями. Именно через систему прямого и косвенного налогообложения производителей осуществлялось перераспределение ресурсов в пользу отраслей “ведущего звена”. Последнее заключение в полной мере подтверждает сопоставление встречных финансовых потоков поступлений налога с оборота и отчислений от прибыли в бюджет по агрегированным отраслям, с одной стороны, и получаемых ими бюджетными ассигнованиями, с другой. Проведенные нами расчеты за 1932 г. дали следующие результаты: в пользу тяжелой промышленности, основных добывающих отраслей и отраслей ВКП за счет доходов других отраслей было перераспределено 9852 млн. рублей, в пользу отраслей транспорта и связи -1863 млн. рублей, в то же время из отраслей легкой промышленности было изъято 3577 млн. рублей, а из группы отраслей “снабжение, сбыт, заготовки”, где и происходила реализация налога с оборота на большинство товаров, - 7054 млн. рублей. Кроме того, скрытым каналом перераспределения ресурсов для финансирования отраслей “ведущего звена” являлось явное завышение цен на оборудование, производимое в тяжелой промышленности для текстильной, швейной и других отраслей потребительского сектора.

19 Можно подытожить: в период 1930-х гг. в СССР сложился ярко выраженный тип капиталоемкой экономической структуры. В решающей степени он характеризовался максимальным наращиванием производственных мощностей и их сверхконцентрацией (в плане величины единичной мощности) при крайне экстенсивном использовании первичных ресурсов и рабочей силы, цены на которые сознательно минимизировались. Наибольший вклад в валовой общественный продукт экономической рост давали обрабатывающие отрасли, входившие в состав тяжелой промышленности. Также очень высокую долю в производственной структуре занимал сырьевой сектор, несмотря на ценовые диспропорции. Существенную роль в повышении темпов экономического роста играл и непродовольственный сектор, хотя она могла бы быть гораздо выше пи нормальных условиях воспроизводства. Большинство остальных отраслей находились в состоянии стагнации. В первую очередь это касается аграрного сектора. Совсем мизерную долю в валовом продукте занимала и сфера нематериального производства, в том числе потребительские услуги. Какое же влияние возникшие глубокие структурные деформации оказывали в целом на состояние народного хозяйства в рассматриваемый период 1930-х годов? Следует признать со всей определенностью - глобальная стабильность в течение большей части периода становления командной советской экономики определенно наблюдалась. Это достигалось путем применения мощных административных рычагов управления предложением (производством) экономических ресурсов и спроса на них. Потребные масштабы предложения любых видов ресурсов поддерживались за счет максимального наращивания инвестиций и практически неограниченных затрат первичных ресурсов. По существу официальная экономическая политика и была направлена на всемерное экстенсивное развитие отраслей “ведущего звена”. Данный механизм поддержания экономической стабильности мог функционировать успешно, конечно, только ограниченный период времени. Воспроизводство очень высокого уровня производственной активности, требуемой для макроэкономической стабилизации при сохранении сложившихся нерациональных структурных пропорций, могло достигаться только за счет колоссальных инвестиций и столь же колоссальных затрат первичных ресурсов. В дальнейшем, по мере естественного исчерпания материального и людского ресурсного потенциала поддержание высоких темпов роста по большинству отраслей становилось все более проблематичным в условиях советской экономики, а затем и просто неразрешимым. Также с течением времени постепенно происходило ослабление рычагов жесткого ограничения спроса. Это было непосредственно связано с некоторой дезактива 20 цией ВПК в послевоенный период и определяемый децентрализацией управления, с необходимостью усиления материальных стимулов занятого населения и др.

1.2. Структурные сдвиги в ходе эволюции внерыночной отечественной экономики Претерпели ли в дальнейшем существенные изменения указанные основные черты воспроизводственного механизма советского командной экономики, предопределяющие структурные пропорции? Попробуем ответить на поставленный вопрос, учитывая результаты целого ряда исследований структурных изменений бывшей советской экономики2. Как известно, основная эволюционная тенденция, характеризующая экономическое развитие в советский период, заключалась в закономерной дезактивации военно-экономической системы и в целом в процессе десталинизации, проявившегося в известном ослаблении централизации планового руководства народного хозяйства (при усилении отраслевых ведомств) и внеэкономического воздействия на предприятия. Объективным дополнением чисто административных методов управления стали экономические методы, связанные с материальным стимулированием в рамках хозрасчетной системы (с учетом великого множества ее конкретных вариантов). Таким путем достигался определенный консенсус между целями государства, оставшегося вплоть до краха социализма в СССР единственным полноценным экономическим субъектом, отдельными предприятиями и их работниками. Вместе с тем, несмотря на указанные изменения экономических отношений, основные детерминанты развития народного хозяйства, обусловливающие ее глубокое структурное несовершенство, оставались прежними3. Как и в 1930 годы, функционирование мощного советского ВПК предопределяло в решающей мере структуру конечного спроса и, соответственно, основные межотраслевые связи. Некоторые атрибуты современных экономических отношений в виде отдельных систем материального стимулирования, введения договорных цен и расширения внешнеэкономических связей не переменили серьезно роли данного сектора в народном хозяйст Следует сослаться на обстоятельные работы, выполненные в Научно-исследовательском экономичеПодходы к преодолению накопившихся деформаций народнохозяйственной структуры предлагались ском институте при Госплане СССР и Институте народнохозяйственного прогнозирования Академии Наук.

отечественными экономистами. Однако позитивные рекомендации в этой области экономической политики не были доведены до стадии реализации конкретных решений.

21 ве. Он продолжал работать сам на себя в практически полной изоляции от гражданских секторов, потребляя наиболее качественные ресурсы по заниженным ценам и тем самым сдерживая общеэкономический рост. Несмотря на значительное сокращение вооружение в соответствии с заключенными соглашениями, в 1989 г. официальный (по оценкам ряда экспертов, сильно заниженный) объем расходов на военные цели оценивался в 77,3 млрд. рублей, а по оценкам из авторитетных источников число занятых в ВПК составляло 14,4 млн. человек, то есть около 10 % от всего трудоспособного населения страны4. Предпринятые попытки в рамках безрыночной среды конверсии ВПК, как известно, не дали положительных результатов. Конверсия проводилась исключительно в прежних границах оборонных ведомств. Надежд на хозяйственную самостоятельность и тем более финансовую деятельность конверсионные производства были изначально лишены, что делало даже ограниченные хозрасчетные рычаги неработоспособными. По сути дела, централизованно устанавливаемые задания по конверсии предусматривали без учета реальных хозяйственных условий резкое увеличение производства товаров народного потребления (ТНП) за счет уменьшения продукции военного назначения. Такого рода принудительные изменения производственной программы в сторону повышения выпуска ТНП заведомо было связаны с изготовлением нерентабельной продукции, не соответствующей потенциалу предприятий ВПК5. Проводимые конверсионные программы не были обоснованы и с точки зрения потребительского спроса. По справедливому заключению специалистов6, фактически конверсионные программы были оторваны от реального спроса на легковые автомобили, на компоненты жилищного строительства, мебели, бытовой химии и других предметов потребления в рамках существовавшей в основном “закрытой” экономики. В то же время, наверно нет смысла ставить под сомнение уже принадлежащее истории заключение о том, что по качественному уровню образцов вооружений советский ВПК успешно выдерживал конкуренцию со стороны западных конкурентов. Об этом свидетельствовал постоянный рост экспорта военной техники и ее высокое реноме на мировом рынке. Оборонная промышленность служила генератором высоких технологий на базе самых новейших достижений научно-технической мысли. Однако распространения этих технологий за рамками производства вооружений практически не происходило в силу отсутствия 4 Огонек, 1991, № 24, c. 8. Автор имел возможность в течение длительного времени наблюдать за выполнением конверсионной В подтверждение сказанного можно сослаться на целый ряд исследований (в частности см.: О стратегии программы на одном из крупных машиностроительных предприятий.

перестройки экономики страны. Проблемы прогнозирования, 1990, № 2).

22 адекватного организационного механизма и, главное, отсутствия действенной конкуренции в гражданских отраслях, принуждающей к внедрению научно-технических достижений7. Вторым по значимости сектором советской экономики оставался сырьевой. Максимальное наращивание производственного выпуска за счет дешевых (естественно при существовавших деформированных ценах) природных ресурсов являлось решающим условием воспроизводства общественного продукта в рамках советской командной системы. Такое сугубо экстенсивное развитие первичного сектора находило прямое выражение в постоянной разработке и производственном освоении новых источников природных ресурсов. При этом сама динамика структурных сдвигов в рамках энергетического баланса была обусловлена внутренними потребностями этого сектора. Так, увеличение добычи нефти в отдаленных районах с середины 1960-х годов потребовало очень значительного повышения затрат на электроэнергию, а в дальнейшем замедление добычи нефти компенсировалось увеличением производства крайне дорогостоящего (по мировым ценам) угля8. Иными словами, и этот ключевой сектор бывшей советской экономики фактически работал сам на себя. В данной связи надо иметь в виду, что сырьевая сфера практически так и не оказалась вовлеченной в орбиту товарно-денежных отношений. Со стороны государства всемерно поддерживались низкие цены на сырье и проводилось прямое финансовое регулирование деятельности предприятий (путем предоставления дотаций и др.). Таким путем достигался двоякий результат: с одной стороны, поддерживались на плаву заведомо убыточные предприятия сырьевого сектора, с другой, искусственно обеспечивались благоприятные финансовые условия для функционирования малоэффективных предприятий перерабатывающей промышленности, прежде всего связанных с ВПК. Иными словами, государственная политика в области использования природных ресурсов не претерпела существенных изменений со сталинского времени, целые регионы специализировались исключительно на добыче первичных ресурсов, будучи лишенными нормальной социальной инфраструктуры. В результате сохранялся феномен расточительного ресурсопотребления. Как показывает анализ ежегодных межотраслевых балансов экономики СССР за 1962-1989 гг., разработанных в центральных статистических органах, доля внутреннего оборота по всем сырьевым отраслям на порядок превышала величину, характерную для развитых капиталистических стран. О кардинальном технологическом отставании нашей страны в области использования сырьевых ресурсов свидетельствуют международные сопоставления: по 7 См.: Военная экономика: адаптация к новым условиям. М., 1994. См.: Ю.В.Яременко. Структурные изменения в социалистической экономике. М.:“Мысль”,1981.

23 данным ЮНИДО, в 1985 г. уровень удельного энергопотребления в 2 раза превышал уровень в странах, входящих в Организацию Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР). Как известно, длительный период, по крайней мере с конца 1960-х годов, наблюдалась тенденция удорожания добычи большинства сырьевых ресурсов (в частности нефти, цветных металлов, золота) в силу естественного истощения их запасов или их добычей в отдаленных районах. Тем не менее в отличие от западных стран никакого заметного сдвига в сторону рационального использования материальных ресурсов не произошло. Удорожание первичных ресурсов было просто компенсировано повышением цен в перерабатывающей промышленности. В этом в полной мере проявился присущий советской экономике ведомственный монополизм, когда отраслевые цены формировались исключительно на затратной основе. Также следует акцентировать внимание на том, что еще в 1980-е гг. ситуация в некоторых сырьевых отраслях, особенно угольной, была близка к кризисной. Однако принимаемые на правительственном уровне решения в основном преследовали цель социальной поддержки занятых и не были направлены на принципиальную реструктуризацию депрессивной части сырьевой сферы. Тем самым здесь происходила аккумуляция избыточных ресурсов в постоянно увеличивающемся масштабе. Узким местом экономического развития нашей страны, как хорошо известно, являлся и аграрный сектор. Крайне медленные темпы повышения производительности труда в сельском хозяйстве на протяжении всей эволюции советской экономики выступали наиболее весомым лимитирующим фактором роста потребительского спроса и тем самым повышения материальных мотиваций к труду. Именно продовольственная проблема, так и оставшаяся неразрешенной в бывшем СССР и тем более в Российской Федерации, в первую очередь обусловила кризис социалистических отношений. Со времени коллективизации вплоть до конца 1950 годов сельское хозяйство служило источником ресурсов для ВПК и других секторов народного хозяйства. Так называемая аграрная политика партии, фактически базировавшаяся на феодальнобюрократических методах управления, сопровождалась подавлением личных интересов крестьянства. В результате ресурсная база аграрного сектора, учитывая и отток населения наиболее благоприятного трудового возраста из сельских районов, была окончательно подорвана. Вполне закономерно, что по всем основным технико-экономическим показателям (уровню урожайности зерновых, среднему надою и др.) наша страна на порядок отставала не только от капиталистических стран, но и от ряда стран ”Третьего мира”(как Аргентина) 24 и некоторых социалистических стран (Венгрия, Чехословакия). Такая низкая эффективность хозяйствования вкупе с неблагоприятными погодными условиями в отдельные годы, от которых до сих пор не выработана удовлетворительная система защиты, угрожала глобальным экономическим коллапсом и вызывала необходимость осуществления экстраординарных мер по поддержке сельского хозяйства, связанных с огромными издержками и с нарушениями даже ограниченных отношений товарно-денежной эквивалентности. Существенно не изменилась ситуация в аграрном секторе и в итоге осуществления здесь широкомасштабных капиталовложений в 1980 гг. в ходе выполнения Продовольственной программы и реализации механизмов хозрасчетного стимулирования труда, прежде всего арендного подряда. По-прежнему имел место недостаток продуктов питания, особенно овощей, фруктов, мяса, при их невысоком качестве на фоне низкой эффективности сельскохозяйственного производства, особенно на стадии транспортировки, хранения и переработки. Достаточно сказать, что потери собственной продукции в 2-3 раза превышали ее импорт9. Главной причиной такого положения вещей оставалось сохранение огосударствленной системы аграрного производства, воспроизводимой путем крайне экстенсивного ресурсо-затратного хозяйствования и беспрецедентно неэффективных капиталовложений (к концу 1980 годов уровень фондоотдачи сельского хозяйства упал до уровня менее 50% (!)). Непродовольственный потребительский сектор бывшей советской экономики также следует отнести к числу постоянно отстающих, тем более по мировым стандартам. Ни для кого теперь не секрет, что в течение длительного времени отечественная легкая промышленность служила донором все того же ВПК. Примерно с начала 1950 годов до 1970 годов в отрасли, хотя и бывшей рентабельной при существовавшей системе цен, нового оборудования вводилось крайне мало. Подрыв материальной базы легкой промышленности не удалось компенсировать в дальнейшем. Несмотря на значительные инвестиции в эту отрасль, по своему уровню эффективности и качеству она оказалась сильно отставшей от мировых стандартов. Главная причина, конечно, коренилась в отсутствии подходящей экономической среды для эффективного использования капитала. Существовавшие хозрасчетные системы стимулирования не заинтересовывали производителей в отрасли в повышении эффективности результатов своей деятельности, о чем свидетельствует бурное развитие здесь “теневого” рынка. Кроме того, надо принимать во внимание, что как никакая другая отрасль, легкая промышленность подвергалась жесткому административному прессингу, А.А.Никонов. Спираль многовековой драмы: аграрная наука и политика России. М.,1995, с. 362.

25 особенно в отношении использования оборотных средств, со стороны центральных ведомств. Впрочем, в легкой и пищевой промышленности, других подотраслях непродовольственного комплекса определенные изменения к лучшему произошли в связи с переходом на так называемое самофинансирование и особенно развитием кооперативных отношений уже в период “перестройки”. Как отмечалось экспертами, качество продукции стало в несравненно большей степени удовлетворять запросам потребителей, реальные доходы которых в тот период неуклонно возрастали. Определенная часть продукции легкой и пищевой промышленности даже экспортировалась, хотя в основном в порядке бартерного обмена со странами с неконвертируемой валютой. Однако полноценный рыночный механизм оптимизации затрат и результатов, несовместимый с сохранением ведомственных административных рычагов, не был материализован и в этих отраслях. В результате положительные изменения оказались быстро сведены на нет в ходе общего системного кризиса на рубеже 1990 годов, особенно проявившегося в удорожании первичных ресурсов. Заметные структурные изменения в потребительской сфере проявилось в развитии жилищного строительства и гражданского автомобилестроения. Однако и они заняли достаточно ограниченный промежуток времени. Так, бум роста жилищного строительства пришелся на вторую половину 1950 годов, когда темпы его роста составляли в среднем 17,5 % за год (!). В дальнейшем, однако, динамика жилищного строительства существенно замедлилась и проблема жилищной обеспеченности населения на приемлемом уровне так и осталась неразрешенной. Также после первоначального очень быстрого подъема во второй половине 1960 г. гражданская автомобильная промышленность развивалась затем весьма медленно. Доля расходов на автомобили в среднем бюджете городской советской семьи (примерно 1,5%) на порядок отставала от европейского уровня. Существенному улучшению положения в потребительской сфере могло бы способствовать ускоренное распространение малых предприятий, которые стали возникать в связи с демократизацией экономических отношений в период “перестройки”. Однако несмотря на постоянное общественное внимание к вопросу развития малого предпринимательства (об этом свидетельствуют и многочисленные правительственные постановления на рубеже 80-90 гг.) на деле серьезных стимулов для его широкого распространения на легальной основе не было создано. Доля малых предприятий в производственном выпуске оставалась 26 неприемлемо незначительной, что было прямо сопряжено с развитием теневого, нередко полностью криминального бизнеса. Он занимал, как показывают результаты многих конкретных исследований, господствующее положение на многих “нишах” потребительского сектора. В целом, несмотря на провозглашенные цели повышения материального благосостояния и социального благополучия, потребительский сектор так и остался на вторых позициях, по своему уровню развития будучи близок к стандартам так называемой традиционной сферы экономики, существующей в странах “Третьего мира”. Более чем уместно, на наш взгляд, привести сопоставительные данные по структуре использования валового национального продукта (см. табл.1). Получается, что к концу существования СССР доля личного потребления в ВНП определенно уменьшилась по сравнению с 1937 г. (даже если принять поправку на недооценку государственного потребления в тот период). Неудовлетворительное состояние потребительского сектора на протяжении всей эволюции советской экономики рельефно отражалось через отношение фактически принудительной заменяемости ресурсов накопления ресурсами потребления10, невозможной в рамках рыночных отношений. Как показывает весь опыт командного управления, государство сознательно ограничивало размеры личного потребления даже относительно невысокого уровня платежеспособного спроса населения, принимая во внимание низкую по международным стандартам заработную плату трудящихся. В результате имело место как вынужденное удовлетворение платежеспособного спроса на некачественные товары и услуги, так и вынужденное формирование денежных сбережений. В свою очередь параллельно процессу вынужденного увеличения сберегаемой части личных доходов и происходило дополнительное замещение продуктов личного потребления остальными продуктами общественного труда, в основном ресурсами накопления. Этот процесс замещения, будучи сопряженным с лимитированием материальных мотиваций к повышению производительности труда со стороны работников, в конечном счете объективно способствовал и в целом ограничению экономического роста. Таблица 1. Структура (в %) использования ВНП СССР (в фактических ценах)*) 27 1937 г. Конечное потребление населения Конечное потребление государственных учреждений Валовое накопление *) 1985 г. 54.8 12.2 32. 1990 г. 56.9 13.0 30. 70.0 8.8 21. Рассчитано по: A. Bergson. The real national income of Soviet Russia since 1928. N.Y.,1962, pp.130;

Народное хозяйство СССР в 1990 г. М.,.1991, с.9.

Переходя далее к рассмотрению сектора перерабатывающей промышленности, не входившей в ВПК, вероятно нельзя оценить однозначно его количественную и качественную трансформации в рамках советской командной системы. Весьма значимая по своей роли, хотя и достаточно ограниченная по своему удельному весу в валовом промышленном выпуске (менее 15%), группа отраслей (к ним однозначно следует отнести химическую и нефтехимическую промышленность, а также промышленность стройматериалов) развивалась относительно успешно. Здесь отечественные производители по своим основным технико-технологическим показателям, а тем более научно-техническому и кадровому потенциалу не уступали или мало уступали зарубежным конкурентам. Платежеспособный спрос на продукцию этих отраслей в основном удовлетворялся, во всяком случае, большинство ее видов не подпадало под категорию абсолютно дефицитных или невзаимозаменяемых. Более того, значительная часть продукции химической и нефтехимической промышленности поставлялась на экспорт и признавалась зарубежными экспертами экспортабельной. Достаточно высокие темпы роста химической и нефтехимической промышленности, а также промышленности стройматериалов отражали такое относительно благоприятное положение дел (см. табл. 2). Тем не менее и в рассматриваемых отраслях наблюдались трудности, обусловленные недостаточностью существовавших квазирыночных отношений. Как показывает дальнейший ход радикальной рыночной реформы, производители на этих сегментах народнохозяйственного оборота были недостаточно самостоятельны и не располагали удовлетворительной маркетинговой стратегией. Явно чрезмерными и здесь был уровень удельного потребления первичных ресурсов, неудовлетворительно выполнялись экологические требования и требования стандартизации, действующие на мировом рынке. Несравненно больший удельный вес в промышленном обороте (порядка 25%) занимали гражданские перерабатывающие подотрасли машиностроения, лесоперерабатываю Этой проблеме посвящена значительная часть монографии автора (А.В.Мартынов. Планомерное регу 28 щей и целлюлёзно-бумажной промышленности, по своим характеристикам, прежде всего качественным, существенно отстающим от соответствующих отраслей в ведущих западных странах. Большинство производителей не были ориентированы на реальный спрос, например, продукция химического машиностроения и сельскохозяйственного машиностроения в большей своей части просто принудительно навязывалась потребителям. А такая отрасль, как гражданское судостроение, находилось уже в тот период внерыночного развития в полной мере в кризисном состоянии. Только по некоторым, немногочисленным позициям продукция гражданского машиностроения (как, например, оборудование для бурильных установок) была конкурентоспособной и оставалась рентабельной в случае ее экспорта (заметим, что, в частности, экспорт основной массы лесопереработки, целлюлёзы и бумаги оставался нерентабельным по мировым ценам). Такой результат вполне объясним - приоритет в политике государства, распоряжавшегося практически всеми промышленными инвестициями, отдавался ВПК в прямой ущерб гражданской перерабатывающей промышленности. По оценке разработчиков Комплексной программы научно-технического прогресса, потенциал гражданских перерабатывающих подотраслей в 2-3 раза уступал потенциалу соответствующих подотраслей ВПК. Большинство производителей не были ориентированы на реальный спрос, например, продукция химического машиностроения и сельскохозяйственного машиностроения в большей своей части просто принудительно навязывалась потребителям. В целом вследствие отсутствия эффективных инвестиций, застойного состояния НТП и ведомственной автаркии интенсивность структурных сдвигов в течение всего периода 1970-1990 гг. была мизерной на фоне широкомасштабных структурных сдвигов в индустриальных западных странах, где в полной мере нашел проявление новейший этап научно-технической революции. Она фактически упала до нулевой отметки в 1986-1990 гг., что вполне закономерно связывать с дезактивацией ВПК в ходе проводившейся конверсии (см. табл. 3). Нет нужды долго распространяться о неблагополучном состоянии нематериального производства, очень долгое время рассматривавшегося как вынужденный придаток к промышленным отраслям. По экспертной оценке11, величина народнохозяйственных потерь от недостаточного развития нематериальных услуг составляла не менее 60-90 млрд. рублей (в ценах 1987 г.) или 4,5-8 % годового объема валовой продукции. В противоположность увеличению доли нематериальных услуг в валовом национальном продукте западных лирование оборота денежных доходов населения, М.: “Наука”, 1990.).

См.: Качество и цена экономического роста. М.,1988, с.147.

29 стран в бывшей Советской экономике ничего подобного не происходило вплоть до последнего десятилетия ее существования. По общепризнанному мнению, сильное отставание в развитии инфраструктуры была напрямую связано с недостатком внутренних источников финансирования для осуществления потребных широкомасштабных капиталовложений в рассматриваемой области. В 1980-1990 гг. на развитие инфраструктуры направлялось примерно 20% совокупных капиталовложений, что существенно ниже уровня в индустриальных западных странах (где эта доля подчас достигает 50%). Но все-таки главная причина инфраструктурных деформаций заключалась в отсутствии должных условий для эффективных инвестиций. Жесткая система централизованного управления в этих отраслях, в том числе финансовыми потоками, просто не предусматривала самостоятельного, за рамками отраслевых ведомств, участия производителей из других отраслей, в том числе поставщиков оборудования, в инфраструктурных проектах. Впрочем, и сами инфраструктурные предприятия не располагали достаточной хозяйственной самостоятельностью, чтобы быть финансово заинтересованными в долгосрочных инвестициях. Показательно, что даже тиражирование хорошо известных прогрессивных технологий (как, например, дизелизации некоторых видов транспорта, строительства зернохранилищ по типовым проектам, использования бытовых отходов и др.) происходило крайне медленно, притом за счет централизованного силового нажима. Сложившееся неблагоприятное состояние сектора нематериального производства, конечно, не могло исправить осуществление ряда глобальных инфраструктурных проектов (строительства БАМ, канала Волга-Чограй, мелиорации земель и др.). Они реально не были нацелены на эффективное использование достижений НТП в области новой техники и прогрессивных технологий и оказались разорительными. Только в период 1980-1990 гг. произошел существенный сдвиг в пользу сферы услуг - по официальным оценкам их доля сразу увеличилась почти на 10 пунктов в ВНП. Однако материально-технической базы для качественного развития современной инфраструктуры, отвечающей мировым стандартам, так и не было создано. Исключение представляли подотрасли коммуникационной сферы, которые фактически обслуживали ВПК и систему национальной безопасности, и в определенной степени магистральный транспорт. При этом развитие последнего в основном происходило под воздействием экстенсивного 30 наращивания добычи сырьевых ресурсов, особенно в отдаленных районах, и их переработки12. Таблица 2. Темпы роста основных отраслей промышленности РСФСР и СССР*) 1969 (1950=100) Вся промышленность электроэнергетика топливная промышленность металлургия машиностроение химическая и нефтехим. пр-ть лесная, дерево-обрабатывающая и целлюлёзно-бумаж. пром-сть. пр-ть строительных матер. легкая пр-ть пищевая пр-ть *) 1970 (1950=100) 609 881 499 515 1197 1166 349 1135 325 392 694 963 181 525 1302 1378 350 1268 420 485 303 363 137 270 420 399 215 553 233 235 174 177 163 150 250 208 132 154 134 1980 (1970=100) 178 180 154 144 256 218 139 156 148 140 135 137 109 122 161 142 128 134 111 1990 (1980=100) 135,5 135,5 108 119 166 145 134 133 118 134, 283 345 267 256 403 680 214 536 222 1 - РСФСР, 2 - СССР. Источники: Народное хозяйство РСФСР в 1970г., М., 1971, с.45,70,73,77,82,91,107,118,140. Народное хозяйство РСФСР в 1990г. М., с.346;

Народное хозяйство СССР в 1979г. М.,1980, с.139. Народное хозяйство СССР 1990 г. М.,1991, с. 355.

Таблица 3. Структура выпуска промышленной продукции (в %) по CCCР (в сопоставимых ценах 1982г.)*) 1970 Вся промышленность топливно-энергетический к-кс металлургический комплекс машиностроение химико-лесной комплекс пром. Строительных материалов легкая промышленность 100 12,9 11,3 16,3 11,6 4,3 18,8 1980 100 12,1 10,4 24,3 10,7 3,9 16,2 1986 100 11,1 9,6 28,3 11,3 3,8 14,3 1990 100 10,3 9,0 29,6 11,1 3,8 14, См.: Ю.В.Яременко. Структурные изменения в социалистической экономике. М.: “Мысль”, 1981, с.38.

пищевая пр-ть 18,9 15,4 14,4 14, Источники: Народное хозяйство СССР в 1985 г. М.,1986, с. 101;

Народное хозяйство СССР в 1990 г. М.,1991, с. 356.

Нельзя не отметить, что, согласно результатам проведенных исследований, на фоне усилившейся производственной стагнации не происходило значимых сдвигов и в структуре занятости в реальной сфере народного хозяйства. По существу они полностью соответствовали сдвигам в структуре выпуска. Чрезмерная доля занятых в ВПК и традиционных машиностроительных отраслях, избыточная численность технического (инженерного) персонала, недостаточная занятость в сфере услуг и в малом предпринимательстве - эти характерные черты структуры занятости советской экономики оставались неизменными до конца ее существования. Уместно акцентировать внимание на том, что рассмотренные тенденции структурных изменений были тесно взаимосвязаны с неблагоприятной тенденцией развития инвестиционного процесса, прежде всего проявлявшейся в постоянном падении фондоотдачи по всем без исключения крупным промышленным отраслям народного хозяйства (см. табл. 4) и крайне длительных сроках реализации инвестиций. По существу капиталоемкий тип воспроизводства, возникший в период индустриализации, в дальнейшем не претерпел существенных изменений. Ориентация на выполнение количественных плановых показателей роста валовой продукции обусловила наращивание производственного потенциала безотносительно к их качественному уровню. Недостаточная отдача производственных инвестиций компенсировалась за счет их количественного увеличения, о чем зримо свидетельствовали высокие нормы капиталообразования по отраслям13. Ориентация производителей на использование капиталоемкого оборудования и материалоемких технологий однозначно приводили к воспроизводству пресловутой “утяжеленной” производственной структуры народного хозяйства. Замедление промышленного роста оказалось сопряжено с резким усилением дефицита инвестиций, что в свою очередь послужило причиной дальнейшего беспрецедентного, продолжающегося до настоящего дня производственного спада. В данной связи принципиально важна констатация того факта, что полноценные по международным стандартам инновации материализовались практически только в рамках Убедительная критика инвестиционного механизма бывшей советской экономики дана в работе:

В.К.Фальцман. Макроэкономика плановой и предпринимательской систем. М.,1991.

32 ВПК. Децентрализованный механизм стимулирования инноваций в гражданской экономике так и не был создан, что зримо проявилось в научно-техническом отставании от западных стран. Достаточно напомнить, что если в среднем в 1971-1975 гг. число созданных новых образцов техники составляло 4 тысячи, то в 1990 г. этот показатель сократился до 2165 - тенденция прямо противоположная, существующей в развитых экономиках 14. Основной причиной, обусловившей отсутствие весомых инноваций в большинстве сфер экономики, послужила объективная невосприимчивость существовавших отраслевых органов управления и самих предприятии к постоянному внедрению научно-технических достижений. Как известно, в основном весомый эффект от инноваций достигается путем реорганизации производственных систем в целом и в меньшей степени путем ввода в действие самой новой техники. Но в такого рода реорганизации, влекущие за собой серьезные изменения в организационной структуре и в частности в кадровом составе, сами экономические субъекты не были заинтересованы в условиях отсутствия полновесных рычагов конкуренции. Стимулирующее действие последних явно не компенсировала незначительная финансовая выгода от инновационной деятельности (в основном в виде так называемых надбавок к ценам). В итоге, НТП реализовывался исключительно экзогенно в рамках бывшей экономической советской системы. Только с помощью сугубо централизованных рычагов проводились технические и технологические нововведения, отличавшиеся прежде всего чрезмерным сроком реализации. Отсутствие нормального механизма инвестирования было связано и с неудовлетворительным состоянием строительной сферы, отличавшейся низкой эффективностью, особенно в плане неимоверной продолжительности (в период 1975-1990гг. объем незавершенного строительства достигал 60% от совокупного объема капиталовложений) и низким качеством. Сугубо затратный характер хозяйствования и ориентация на валовые показатели большинства отраслей народного хозяйства приводили к избыточно высокому спросу на новые мощности, ввод которых предполагал значительные строительно-монтажные работы. Так называемое распыление средств и в строительстве и, соответственно, затягивание его сроков являлись едва ли не главным отличительным признаком советской командной системы в период ее заката. В то же время прогрессивные строительные технологии с Эта тема обстоятельно рассмотрена в работе: В.П.Логинов. Резервы экономического роста. М.:”Наука”, 1989.

33 применением новых строительных материалов, в том числе создаваемых и в отечественных проектных организациях, внедрялись крайне медленно по причине низкой материальной заинтересованности их разработчиков и подчас полной финансовой не заинтересованности их непосредственных пользователей - подрядных строительных организаций. Нельзя не отметить, что определенные позитивные изменения в плане либерализации экономических отношений, в частности в строительстве, принес переход в конце 1980 г. на режим самофинансирования. Однако он не привел к кардинальным изменениям в инвестиционной и инновационной деятельности, поскольку целый ряд значимых факторов продолжал препятствовать децентрализованному финансированию долгосрочных инвестиций. В числе этих факторов следует выделить неравноправные отношения заказчиков и подрядчиков в пользу последних, постоянное и значительное удорожание оборудования по сравнению с периодом заключения договоров, некомплектность поставок оборудования и в большинстве случаев отсутствие их сервисного обслуживания, наконец, сохранившееся “сверхсметное” удорожание стоимости строительно-монтажных работ. Кроме того, переход предприятий на самофинансирование не был подкреплен достижением макросбалансированности. Многие первичные и другие ресурсы, оставшиеся абсолютно дефицитными, распределялись в порядке фондирования, что резко ограничивало возможности предприятий увеличивать оборотные средства (в том числе заемные) и в целом осуществлять эффективное самофинансирование. Не полностью удовлетворялся платежеспособный спрос и на многие виды оборудования, особенно вспомогательного, при одновременном перенасыщении производственного аппарата другими видами оборудования. В связи со сказанным взаимосвязь между структурными изменениями и инвестиционным процессом в очень существенной мере отражали ограничения взаимозаменяемости ресурсов накопления между различными секторами и отраслями народного хозяйства. Структурные приоритеты инвестиционных решений в пользу отраслей “ведущего звена” однозначно ограничивали возможность замещения ресурсов накопления в других сегментах народного хозяйства. В практическом плане это выражалось в заведомо низком предложении инвестиционных ресурсов в потребительский сектор и другие не сырьевые гражданские отрасли, не связанные с ВПК15. Между тем, согласно многочисленным исследова Достаточно сказать, что отношение объемов капиталовложений в отрасли, производящие предметы потребления, к капиталовложениям в отрасли, производящие средства производства, на протяжении всех советских пятилеток ( за исключением 8-й) не превышало 15 %.

34 ниям, в тот период инвестиции в потребительский сектор были несомненно более высоко окупаемыми по сравнению с инвестициями в тяжелую промышленность. Тем самым по сути дела критерии эффективности инвестиционных решений применялись только внутри отдельных отраслей. Впрочем, внутриотраслевые, точнее внутриведомственные приоритеты сводили, как правило, на нет ту незначительную целесообразность, которую давало применение показателей эффективности в процессе командного управления. Сохранявшиеся внеэкономические приоритеты инвестиционных решений фактически делали невозможным развитие отношений нормального товарно-денежного обмена в инвестиционной сфере. Об этом свидетельствовал так называемый феномен мультиликвидности инвестиционного рубля. Так, по оценкам разработчиков Комплексной программы научно-технического прогресса, покупательная способность рубля в сельском хозяйстве и топливной промышленности была более чем в 2 раза ниже чем по производственной сфере в целом и более чем в 3 раза ниже чем по машиностроению - настолько низко было качество капиталовложений в указанные отрасли, в частности технический уровень оборудования. Длительное существование воспроизводственного механизма, характеризуемого изначально глубокими препятствиями для межотраслевого перелива эффективного капитала, было сопряжено с долговременными ограничениями заменяемости продуктов одних отраслей относительно других. При этом в дальнейшем по мере ухудшения инвестиционного потенциала государства, вызванного замедлением экономического развития, ограничения заменяемости ресурсов еще более усилились, особенно в рамках первичных отраслей. Итак, можно сделать заключение. При медленном развитии потребительского сектора и всей инфраструктуры, заглавную роль в советской экономике, как и в период 1930 гг., играли ВПК, крайне неэффективные сырьевой и аграрный секторы, подавляющая часть продукции которых была незаменяемой. Указанные сектора, по-прежнему предопределяли всю совокупность межотраслевых связей, хотя и их доля в валовом национальном продукте определенно уменьшилась по сравнению с периодом 1930 годов16. Произошедшие значимые структурные сдвиги, в частности связанные с развитием жилищного строительства, автомобильной, химической и нефтехимической промышленности, а также промышленно Прямое сопоставление невозможно в силу отсутствия надежных данных об отраслевых потоках (офи циальными являлись только плановые показатели) в тот период.

35 сти строительных материалов, не привели к изменению доминирующей роли военнопромышленной и сырьевой составляющих народнохозяйственного комплекса. Более того, число узких “мест” в экономической структуре, увеличилось в виде таких отраслей, как сельскохозяйственное машиностроение и химическое машиностроение, угольной промышленности и гражданского судостроения. Структурные процессы, ознаменовавшие период “перестройки” - конверсия, существенное расширение сельскохозяйственного производства и непродовольственного потребительского комплекса - также не привели к кардинальным сдвигам. Макроэкономические структурные деформации, связанные с функционированием ВПК, сырьевого сектора, сельского хозяйства, ряда традиционных гражданских отраслей (подотраслей) и малого производственного предпринимательства, лимитировали эффективный экономический рост. До желаемого равновесия в распределении общественного капитала между различными сегментами народнохозяйственного оборота, необходимого для успешного перехода на рыночные правила функционирования, было почти так же далеко, как и в период становления командной советской экономики. С учетом всего сказанного, представляется правомерным сформулировать само понятие структурных деформаций в рамках безрыночной системы советского типа. Начнем с макроуровня. Здесь секторные или отраслевые деформации проявляют себя как лимитирующие факторы роста других секторов или отраслей. Иными словами, размеры производственно выпуска по “деформированным” отраслям (секторам), обусловливаемые реальными потребностями роста остальных отраслей (секторов), значительно расходятся (в любую сторону) с фактическими.

Таблица 4. Индексы фондоотдачи (в %) по основным отраслям промышленности РСФСР и СССР (выпуск продукции на среднегодовую стоимость промышленнопроизводственных основных фондов - в сопоставимых ценах) 1980г. 1 Вся промышленность Электроэнергетика топливная пром. Металлургия Машиностроение химическая и нефте-химическая пром. лесная, дерево-обрабатывающая и целлюлёзно-бумажная пром. пром. строительных материалов легкая пром. пищевая пром.

*) 1985г. * 1990г. * * * * 2* 74.1 83.8 47.6 72.3 88.2 85.4 85.0 84.9 67.4 82. 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 100 84.1 91.8 64.5 82.8 92.8 89.5 86.3 89.0 78.5 89. 84.2 90.1 69.0 81.2 92.9 89.0 87.6 88.4 78.4 89. 72.6 81.6 40.9 72.2 84.2 83.8 83.8 85.0 66.5 82. 1 - РСФСР;

2 - СССР Источники: Промышленность РФ. М., 1992, с.103,104. Народное хозяйство СССР в 1990 г. М., 1991, с. 382,383.

Таблица 5. Отраслевая структура (в %) ВОП по РСФСР и СССР*).

1960 1 Валовый общий продукт промышленность сельское хозяйство строительство транспорт и связь торговля, заготовки и другие отрасли *) 1970 2 1 100 67.5 12.5 9.8 4.2 6.0 2 100 63.6 16.1 10.5 4.0 5.8 1 100 65.9 11.1 9.9 4.8 8. 1980 2 100 63.6 14.1 9.6 4.4 8.3 1 100 67.5 13.0 9.4 4.5 6. 1990 2 100 62.4 16.2 10.4 5.1 8. 100 65.6 16.5 10.2 4.6 6. 100 62.4 16.5 10.5 4.2 6. 1 - РСФСР, 2 - СССР Источники: Народное хозяйство РСФСР в 1990г,с.98;

Народное хозяйство РСФСР в 1970г, с.37;

На родное хозяйство СССР в 1979 г., с.592;

Народное хозяйство СССР в 1990 г. М., 1991,с. 10.

37 Соответственно, на микроуровне структурные деформации проявляют себя в заведомом ограничении или, наоборот, избытке предложения материально-вещественных и нематериальных ресурсов даже при гипотетических условиях общей товарно-денежной сбалансированности, в частности, отсутствия инфляции спроса. В практическом плане речь идет прежде всего о так называемых “узких” или “широких” местах производственных программ предприятий, означающих наличие постоянного, в течение многих производственных циклов, дефицита или избытка отдельных видов ресурсов. И хотя на определенный момент времени в условиях тотальной избыточности платежеспособного спроса нередко было невозможно выделить заведомо дефицитные избыточные ресурсы, в рамках длительной перспективы на практике это оказывалось возможным. Даже в период “перестройки” предприятия в большинстве отраслей продолжали испытывать постоянный недостаток сырьевых ресурсов и особенно энергетических, относимых к так называемым фондируемым. Одновременно очень широкая номенклатура продукции фактически навязывалась потребителям;

достаточно сказать о многих видах явно неэффективной сельскохозяйственной техники, вычислительной технике и средств связи, заведомо уступающих по качественным и ценовым параметрам даже поступавшим на отечественный рынок зарубежным аналогам, многих видах вооружений и т.д. Не вызывает сомнения, что российская экономика унаследовала к началу рыночной трансформации все рассмотренные глубокие структурные деформации. Динамика структурных сдвигов по бывшей РСФСР фактически полностью повторяет общесоюзные тенденции (исключение составляют только некоторые промышленные подотрасли). Об этом свидетельствует хотя бы сопоставление динамики промышленного выпуска по основным отраслям и структуры использования ВОП по РСФСР и СССР (см. табл. 2 и 5).

1.3. Структурные перемены в период рыночного развития.

Следствием радикальной рыночной либерализации и беспрецедентно быстрого перехода к смешанной экономике не могли не стать кардинальные структурные изменения. Отправляясь от представленного ретроспективного анализа, целесообразно сфокусировать внимание на наиболее значимых структурных тенденциях за период рыночного развития. На наш взгляд, при рассмотрении этих тенденций следует избежать двух крайностей. С одной стороны, было бы опрометчиво абсолютизировать те перемены, которые произошли после августовского финансового кризиса 1998 г. С другой стороны, неправомерно экстраполировать на будущее динамику рыночного развития исходя из сопоставления текущего экономического состояния с состоянием отечественной экономики в послед 38 нюю фазу внерыночного развития и не принимать в расчет позитивные факторы последнего времени. Поэтому сначала остановимся на наиболее существенных сдвигах в структуре отечественного народного хозяйства за период с 1992 г. до второй половины 1998 г., завершившегося финансовым коллапсом. Первый из них заключается в ухудшении, а точнее в примитивизации производственной структуры российской экономики, прежде всего проявившейся в кардинальном усилении его экспортно-сырьевой ориентации при падении значимости индустриальных отраслей, высокотехнологичных в их числе (см. таблицы 6,7,8,9,10). Отмеченный структурный сдвиг отражает увеличение в совокупном промышленном выпуске (в ценах конечного потребления) более чем в 2 раза за 1990- 1998 гг. доли основных первичных отраслей - электроэнергетики, топливной промышленности, черной и цветной металлургии (табл. 8). Во многом это произошло благодаря усилению их экспортной ориентации: за 1990-1995 гг. доля экспорта в продукции ТЭК увеличилась с 21,2% до 28,2%, черной металлургии - соответственно с 22,4% до 35,6%, цветной металлургии - с 16,7% до 55,1% (!). Несмотря на некоторое уменьшение экспорта первичных ресурсов в дальнейшем существенного перелома в данной тенденции, как следует из приводимых данных (см. табл. 7), не произошло. Конечно, такой результат был достигнут во многом вследствие повышения цен на первичные ресурсы, главным образом в топливно-энергетическом комплексе - за период 1992-1998 гг. сводный индекс цен здесь превысил индекс цен по промышленности в целом более чем на 150%. Вместе с тем и вызванное неценовыми факторами кардинальное увеличение значимости в воспроизводственной структуре указанных отраслей оказалось весьма существенным. Как следует из приведенных данных (см. табл. 8), и при расчете в рыночных ценах 1995 г. доля основных первичных отраслей в промышленном выпуске за период 1990-1998 гг. возросла почти в 1,4 раза. В то же время доля обрабатывающей промышленности в ВВП снизилась до уровня ниже 15%. Произошел кардинальный сдвиг в структуре национальной экономики не в пользу инвестиционных отраслей (машиностроения и строительства). Так, показатели, характеризующие удельный вес машиностроения в численности занятых и в величине совокупного промышленного выпуска (в ценах конечного потребления), за период 1990-1998 гг. сократились очень существенно - соответственно более чем в 1,2 раза и в 1,6 раза. Бес 39 прецедентно упала (почти в 4 раза) за этот же период и доля отечественного машиностроения в экспорте (см. табл. 7). Нельзя не констатировать, что, как и в начальный период рыночной реформы, отдельные промышленные рынки продолжали оставаться в состоянии депрессии. Процесс вымывания производителей охватил целые отрасли. К ним относятся угольная промышленность, лесная и деревообрабатывающие отрасли (фактически они пребывают в состоянии полной депрессии), судостроение, ряд подотраслей ВПК, гражданского машиностроения и легкой промышленности. Второй сдвиг в структуре производственного выпуска также хорошо известен. В противовес снижению удельного веса материального производства за период 1992-1998 гг. резко повысилась доля нематериального производства в валовом национальном продукте увеличилась более чем в 1,5 раза по сравнению с 1990 г. (см. табл. 6). Данный кардинальный структурный сдвиг неправомерно оценивать однозначно. Надо иметь в виду, что многие виды услуг ранее находились в зачаточном состоянии, а теперь приобрели широкий размах, особенно в крупных городах России. Потенциал рыночного развития отражает заметный рост на фоне общего произошедшего спада зрелищных услуг, повышение качества ряда бытовых, транспортных, туристических и других рыночных услуг. Впрочем, повышение удельного веса в структуре экономики производственной инфраструктуры оказалось в основном обусловлено ценовым фактором. Сводный индекс тарифов на грузовые перевозки и индекс цен на услуги связи за период 1992-1998 гг. превысил индекс цен по промышленности в целом на 60%. В большинстве подотраслей производственный инфраструктуры не происходило серьезных подвижек в росте эффективности. Исключение представляет только область телекоммуникаций. Она успешно развивалась в крупных индустриальных центрах на высокой технологической базе, достигнутой еще до начала рыночной трансформации. Приток капиталовложений на этот рынок был весьма ощутим, даже в 1996 г. составив (без учета иностранных источников) более 6,5 триллиона рублей. В то же время до последнего времени рост сферы обращения был связан с неблагоприятными перераспределительными процессами и извлечением непроизводительных, рентных по своей природе доходов (см. табл. 13 - заметим, что значительная часть доходов, аккумулируемых в этой сфере, не фиксируется официальной статистикой). По суще 40 ству общество платило “дань” этой сфере вследствие ее преимущественного положения перед непосредственными производителями. Данный неблагоприятный структурный сдвиг в нематериальной сфере отражал и падение значимости социальных услуг. Оно проявилось прежде всего в критическом состоянии многих объектов отечественной культуры, в том числе имеющих общенациональное достояние, бедственном положении здравоохранения, образования, науки, системы социального обеспечения, судебной и пенициарной систем. Отсутствовало и должное финансирование капиталовложений в непроизводственную сферу. В частности, бюджетные ассигнования на науку в течение многих лет не превышали критически низкий 1 % уровень, а ассигнования на культуру составляли только порядка 0,3% расходной части бюджета. Третья наиболее значимая структурная тенденция, характеризующая изменение производственного выпуска, состоит, как следует из приводимых данных (табл. 6), в очень существенном ослаблении роли отечественного потребительского комплекса. Вследствие либерализации и произошедшей экспансии импортных потребительских товаров продукция отечественного сельского хозяйства перестала быть дефицитной. Однако никакого позитивного сдвига в ресурсной эффективности производства и уровне качества большинства продуктов питания не произошло. По сравнению с дореформенным периодом (1990 г.) здесь наблюдалось серьезное ухудшение практически по всем показателям хозяйственной эффективности в прямую противоположность существующим мирохозяйственным тенденциям. Согласно данным Центра экономической конъюнктуры, за период 1990-1998 гг. существенно понизились средняя урожайность сельскохозяйственных культур, за исключением картофеля (зерновых и зернобобовых на 49%, сахарной свеклы на 39%, овощей на 13%), а также средний надой молока (на 20%)17. Крайне низким оставался и уровень эффективности использования ресурсов в сельском хозяйстве: по сравнению с США размеры потерь ресурсов в 10-20 раз выше, в 5 раз выше энергоемкость и в 4 раза выше металлоемкость, чем в передовых зарубежных странах 18. В сильной степени снизился и потенциал отечественной пищевой промышленности, производственный выпуск в которой уменьшился почти на 30 %. Правда, в период 1995 17 Россия. Экономическая конъюнктура. М,, 1999, вып.1, сс. 153,159. См.: В.Д.Андрианов. Россия: экономический и инвестиционный потенциал. М.: Экономика, 1999, с.87.

41 1998 гг. доля пищевой промышленности в совокупном промышленном выпуске заметно увеличилась. Здесь наметились признаки позитивного роста, что в частности проявляется в формирования рынков ряда качественных пищевых продуктов в крупных промышленных городах. Другие отрасли отечественного потребительского комплекса, прежде всего относящиеся к легкой промышленности, за период рыночной реформы также подверглись резкому замещению импортными товарами. Последнее, тем не менее, охватило далеко не все сегменты потребительского рынка, в числе которых прежде всего следует выделить большинство рынков непродовольственных продуктов и услуг традиционного, не элитарного назначения. Как следствие, деформированной оказалась структура потребления значительной части населения, что представляет собой серьезной препятствие для дальнейшего развития многих регионов. В значительной степени развитие потребительского рынка, судя по опыту европейских постсоциалистических стран, может быть обеспечено за счет расширения малого производственного предпринимательства при параллельном сжатии теневого бизнеса. Однако в существенной мере этого не произошло. Более того, за период 1995-1998 гг. наблюдалась отчетливая тенденция сокращения числа малых промышленных предприятий (см. табл. 9). Особенно резкое сокращение масштабов промышленной деятельности в малом бизнесе произошло в 1998 году. Как и следовало ожидать, малые предприятия оказались наиболее незащищенными перед лицом финансового кризиса, когда возникла необходимость возврата долгов крупным предприятиям и коммерческим банкам. Сложившиеся относительные (в рамках внутреннего рынка) цены на сырье, на энергоносители, транспортные тарифы и арендная плата за использование помещений явились труднопреодолимыми препятствиями для рыночно эффективной деятельности малых предприятий в большинстве отраслей. Кроме того, негативное тормозящее влияние на развитие малого бизнеса, особенно в части потребительских услуг, оказывают многочисленные внерыночные барьеры на региональном уровне. Произвол бюрократии наряду с криминализацией экономической жизни и слабой действенностью существующих законодательных регламентаций нередко вынуждают предпринимателей, даже достигших хороших рыночных результатов, прекращать свою деятельность. Во многом вследствие такого положения дел экономическая роль теневого бизнеса, прежде всего с точки зрения масштабов аккумулируемого капитала и размеров валовой выручки, определенно не ослабла за рассматриваемый период (1992-1998 гг.).

42 Рассмотренные сдвиги в структуре производственного выпуска прежде всего правомерно сопоставить с наиболее значимыми технологическими сдвигами. Главным образом они проявляются в градации отраслей материального или нематериального производства по степени технологичности. Следует констатировать, что высокотехнологичные производства (в энергомашиностроении, станкостроении, приборостроении, электротехнике) занимали относительно незначительный удельный вес (менее 18%) в составе машиностроения. Следовательно, они претерпели столь же резкое падение, как и традиционные промышленные отрасли. По существующим экспертным оценкам, удельный вес наиболее современного, V технологического уклада в машиностроении за первые пять лет радикальной рыночной реформы сократился примерно вдвое при уменьшении более чем на 60% расходов на НИОКР (по сравнению с 1991 г.). Данный явно негативный результат прямо связан со спадом в ВПК, где сконцентрированы высокотехнологичные производства. В частности, такие в принципе высотехнологичные подотрасли, как электронная промышленность и промышленность средств связи, фактически стали депрессивными - в 1998 г. относительно 1992 г. уровень выпуска в них составил менее 20 % (см. табл. 10), а доля убыточных предприятий постоянно превышала 50%.

43 Таблица 6. Структура валового внутреннего продукта (в %) по РФ*).

1990 Производство товаров, в том числе: Промышленность Сельское хозяйство Строительство Производство услуг Рыночные услуги, в том числе: Транспорт Связь Торговля, общепит, снабжение, сбыт Финансы, кредит, страхование, управлен. Жилищно-ком. х-во Бытовое обслуживание Здравоохр., физ. к-ра, соцобеспеч. Наука и научное обслуживание Образование, культура, искусство Нерыночные услуги, в том числе: здравоохранение, соцобеспечение наука и научное обслуживание образование, культура, искусство Чистые налоги (за вычетом субсидий) на продукты и импорт комстата. Источники: Российский статистический ежегодник. М., 1995, с. 250,251;

М.,1996, с. 291-294;

Система национальных счетов М., 1999, с. 38,39;

М., 2000, с. 41.

1991 59,8 37,6 11,5 9.3 36.5 24.9 6.3 0.6 10.7 1.1 0.9 0.25 0.1 0.7 0.2 11.6 2.6 1.3 3.6 3, 1992 46,2 32,2 6,7 6.6 52.0 43.9 6.6 0.7 29.3 4.7 1.1 0.1 0.1 0.4 0.1 8.2 1.6 0.5 2.8 1, 1993 45,4 30.5 7.0 7.1 45.5 34.1 6.75 1.0 17.3 5.3 0.7 0.15 0.3 0.35 0.15 11.4 2.1 0.6 3.3 9, 1995 46,3 30.2 8,3 6.4 45.7 33.9 8.9 1.3 16.5 4.1 2.0 0.2 0.5 0.3 0.2 11.8 2.8 0.4 3.5 8, 1996 42,8 27.3 6,2 8.2 48.3 37.0 9.6 1.6 16.5 3.5 3.7 0.1 0.5 0.3 0.4 12.6 2.3 0.4 3.4 8. 1997 39,4 26,0 5,7 7.2 52.1 38.6 9.8 1.8 16.1 1.2 4.2 0.1 0.8 0.3 0.5 13.3 2.3 0.5 3.4 8. 1998 39,3 26,8 5,2 6.6 52.7 40,8 8.6 1.9 18,5 0,9 3.4 0.2 1.0 0.3 0,5 11.8 2.2 0.3 2.8 8. 1999 40,9 29,0 6,0 5,4 50,1 39,6 7,6 1,65 20,0 1,4 2.9 0.1 0,9 0,45 0,65 10,6 1,8 0,25 2,6 9, 60,5 35,2 15,3 8.8 32.6 21.3 8.2 1.1 5,6 0.8 3.0 0.5 0.4 0.5 0.3 12.0 2.2 2.0 4,7 6, Косвенно измеряемые услуги финансового посредничества распределены по отраслям по методологии Гос 44 Таблица 7. Товарная структура (в %) внешнеэкономического оборота РФ*.

Товарные позиции Машины, оборудование и транспортные ср-ва Минеральные продукты Металлы, драгоценные камни и изделия из них Продукция химической промышленности Древесина и целлюлезнобумажные изделия Текстиль, текстильные изделия и обувь Кожевен. Сырье, пушнина и изделия из них Продовольственные товары и с/х сырье Прочие 1990 17,6 45,4 12,9 4,6 4,4 1,0 0,2 2,1 11,8 Экспорт 1995 1997 1998 9,9 10,3 10,9 42,0 26,1 9,9 5,6 1,5 0,4 3,3 1,3 47,8 26,1 8,3 4,3 1,1 0,5 2,8 0,9 42,7 27,5 8,4 5,0 1,1 0,5 3,0 0,7 1999 10,5 44,3 25,5 8,6 5,0 1,1 0,3 2,7 1,9 1990 44,3 2,9 5,4 10,9 1,1 9,3 1,0 20,3 4,8 Импорт 1995 1997 1998 33,7 35,4 35,6 6,4 8,4 10,9 2,4 5,5 0,4 28,2 4,1 5,7 7,1 14,4 4,5 4,5 0,3 25,1 3,9 5,7 7,2 15,4 3,9 3,9 0,0 24,5 3,8 1999 33,5 3,8 7,3 1,7 3,5 5,1 0,0 25,9 3. *) Без учета официально не регистрируемого экспорта и импорта. Источники: Российский статистический ежегодник, 1998, с. 747,749;

Россия в цифрах,1999, сс. 176179;

2000, с. 364-367.

Таблица 8. Отраслевая структура (в % к итогу) промышленности РФ*).

1990г. Отрасли 1 2**) Электроэнергетика 2,6 8.3 Топливная промышленность 3,8 14.0 Черная металлургия 3,75 6.6 Цветная металлургия 2,3 5.2 Машиностроение и металлообр. 46,0 24.3 Химич./нефтехим. пр-ть 5,4 7.9 Лесная, деревообрабат., цел.-бум. 8,55 5.3 пр-ть Промышленность стройматер. 5,2 4.5 Пищевая промышленность 7,4 14.4 Легкая промышленность 10,9 5.4 Итого: 100 **) Расчет автора. Источники: Российский статистический ежегодник. М., 1998, с. 182;

Россия. Экономическая конъюнктура. М., 1998, №3, с. 198;

1999, №1, с. 211;

2000, c. 175.

1995г. 1 2 4.7 12.5 5.3 16.6 4.55 9.3 3.4 6.5 38.7 18.1 6.05 7.5 8.6 5.2 6.1 9.4 8.3 100 4.9 12.2 2.5 1997 1998. 1 2 1 2 5.8 12.6 5.9 12.9 5.9 17.2 5.7 17.6 4.9 9.6 5.0 9.3 3.6 7.0 3.6 7.0 37.5 18.7 37.1 18.2 6.35 7.5 6.4 7.3 8.1 4.5 7.9 4.3 5.0 10.3 7.2 100 4.1 5.2 12.0 10.7 2.0 7.0 100 1999. 1 2 5,8 11,8 5,9 16,4 4,9 9,7 3,6 6,9 37,5 19,1 6,35 8,8 8,1 5,1 3,9 12,2 2,0 4.0 5,0 12.4 10,3 1.8 7,2 100 *) 1 - доля в численности ППП;

2 - доля в промышленном выпуске (в ценах 1995 г.).

45 Таблица 9. Отраслевая структура (в %) сектора малого бизнеса Количество предприятий Отрасли (на 1 января соответствующего года) 1993 Промышленность Сельское х-во Строительство Транспорт и связь Торговля, общ. питание, заготовки, снабж.,сбыт Общекоммерческая деятельность ЖКХ и быт. Обслуживание Наука и научное обслуживание Другие отрасли 3.7 1.9 8.4 6.9 4.8 1.8 5.6 10.5 4.0 1.6 4,5 8.3 4,1 1,6 4,2 8,3 4,2 1,2 3,2 3,5 3,6 1,2 2,6 5,1 3,1 1,4 2,4 7,6 2,6 1,6 1,9 7,4 10.7 1.2 13.0 2.5 51,7 1996 14.6 1.1 16.6 2.3 42.7 1999 15.7 1.6 15.8 2.5 46.0 2000 15,3 1,5 15,3 2,9 46,8 1993 33,1 1,2 32.1 1,4 20,1 1996 29,0 1,0 29,3 2,1 26,1 1998 21.9 2,2 21,1 3,3 37,0 1999 22,2 2,3 22,1 3,7 36,2 Численность работающих (среднесписочная) Источники: Российский статистический ежегодник. М., 1996, с. 688,689;

Россия в цифрах. М., 1999, с. 158;

2000, с. 158-160.

Уменьшению значимости высоких технологий способствовала фактически неощутимая отдача от конверсии в гражданской перерабатывающей промышленности (в определенной мере исключение представляет телекоммуникационное оборудование). Результатом конверсионных проектов стал во многих случаях выпуск потребительских товаров, очень быстро потерявших конкурентоспособность даже на внутреннем рынке. Только за 1994-1996 гг. удельный вес ВПК в производстве этих товаров упал с 21% до 7%. Также резкому падению оказалось подвергнуто гражданское машиностроение. Фактически упал до нулевой отметки ввод в действие отдельных важнейших мощностей, в том числе по производству стали, турбин, кузнечно-прессовых машин. Размеры производственных капиталовложений в машиностроение (в 1998 г. на уровне только 3,0% от совокупных капиталовложений (против 8,3% в 1990 г.) были очень далеки от потребных даже для текущих нужд, не говоря уже о целях долгосрочной модернизации. Крайне мизерными оказались и иностранные инвестиции в отечественное машиностроение19. Впрочем, нельзя не выделить, как следует из приводимых данных (в табл.10), произошедшие позитивные процессы в ВПК, в весомой части представляющего собой потен За 1995г. составили всего 165 млн. долларов, в 1996г. 176 млн. долларов, а в 1997 г. и в 1998 г. - менее 100 млн. долларов ежегодно.

46 циально-конкурентоспособный сектор. В период 1994-1998 гг. в атомной промышленности, ракетно-космической отрасли, авиационной промышленности, радиопромышленности и ряде производств военной техники вследствие проведенных организационноструктурных изменений наметились определенные признаки стабилизации. Существенно вырос (более чем в 2,5 раза в 1997 г. по сравнению с 1994 г.) и экспорт вооружений. Кроме того, и в других отраслях ВПК стали происходить некоторые позитивные изменения с точки зрения адаптации производственных программ к рыночным требованиям. Крайне медленное приближение технологической структуры к доминирующим постиндустриальным стандартам однозначно сопряжено с неблагоприятной динамикой ресурсопотребления. По официальным данным, удельные уровни потребления топлива, тепловой и электрической энергии по большинству видов промышленной деятельности не снизились, а по ряду из них увеличились. Так, за 1991 -1998 гг. удельные расходы энергии увеличились в 1,12 раза в производстве электросталей, в 1,13 раза в добыче нефти и в 1,38 в нефтепереработке20. Тем самым так называемый технологический разрыв относительно ведущих западных стран определенно усилился. Малосущественно изменился технологический облик таких традиционных отраслей, как химическая и нефтехимическая промышленности, лесная промышленность, деревообрабатывающая промышленность, целлюлозно-бумажная промышленность и промышленность стройматериалов. Нельзя не отметить, что в указанных отраслях ряд производителей, обладавших достаточно высококвалифицированным персоналом, достигли весомых результатов, особенно в плане освоения передовых технологий и тем самым повышения конкурентоспособности своей продукции, в том числе и привлекая иностранных инвесторов. Однако наличие большой доли незагруженных мощностей, согласно проводимым Центром экономической конъюнктуры при Правительстве РФ опросам деловой активности, свидетельствовало о низком внутреннем спросе, в свою очередь обусловленным недостаточной платежеспособностью промышленных потребителей и населения. Тем самым масштабная технологическая перестройка в данном «кусте» отраслей стала очень проблематичной. Следовательно, можно сделать вывод о сопряженности сдвигов в технологической структуре с неблагоприятной динамикой производственной эффективности на многих сегментах реальной сферы.

Промышленность РФ, с. 60 М., 1999.

47 Рассмотренные сдвиги в производственной структуре отечественной экономики также тесно взаимосвязаны с произошедшими существенными переменами в структуре производственного капитала за период 1992-1998 гг. В наибольшей мере потоки производственных инвестиций направлялись в сырьевую сферу - электроэнергетику, топливную промышленность и отчасти металлургию - в 1998 г. на уровне 28 % от совокупных вложений в основной капитал, тогда как в 1990 г. этот показатель составлял 16,9% (см. табл. 11). Такая же картина наблюдается и в отношении иностранных промышленных инвестиций - в сырьевой сфере их доля в совокупном объеме превышала 50%. По большинству остальных производственных отраслей сохранялся явный инвестиционный голод. Достаточно сказать, что в машиностроении объем капиталовложений уменьшился более чем в 4 раза по сравнению с капиталовложениями в сырьевые отрасли. Беспрецедентно упала доля сельского хозяйства и в капиталовложениях- почти в 5 раз по сравнению с 1990 г., причем в 1995 г. падение инвестиций в отрасль был катастрофическим - 60 % от предшествующего года. Исключение представляют только отрасль связи в области телекоммуникаций, инвестиции в которые финансировались в очень значительной степени (порядка 30%) за счет иностранных кредитов под эгидой правительства, некоторые подотрасли транспорта и пищевая промышленность. В последнюю отрасль существенно усилился приток иностранных инвестиций - она находилась в 1996-1997 гг. на первом месте по объему привлеченных прямых иностранных инвестиций. В то же время нельзя обойти вниманием очень существенное повышение удельного веса реальных инвестиций в их совокупном объеме, направляемых в жилищное строительство, сферу управления и финансово-кредитную сферу. Это прямо обусловлено благоприятным распределением доходов (см. табл. 13) в пользу указанных отраслей. Однобокий сдвиг инвестиций в сторону сырьевых и некоторых непроизводственных отраслей бесспорно связан с отсутствием эффективного перелива капитала на внутреннем рынке. По существу практически во всех производственных отраслях преобладал механизм самофинансирования21. Экстраординарная иммобильность российского рынка капитала прежде всего объяснялась тем, что в условиях длительной производственной депрессии механизм выравнивания норм прибыли по разным сегментам рынка не действовал. В частности, у приватизированных предприятий в первичных отраслях, ставших высо В 1998 г. только 9% от объема финансовых инвестиционных ресурсов составляли внешние источники (область телекоммуникаций является явным исключением).

48 корентабельными вследствие проведенной на льготных условиях приватизации, не было весомых финансовых стимулов для отвлечения своего капитала на цели развития других отраслей. Наряду с этим нельзя не констатировать крайне медленное вымывание избыточного капитала вследствие отсутствия активной промышленной политики и частности слабом применении процедур финансовой несостоятельности, усугубляемой социальными ограничениями, в основном регионального характера. Кроме того, очень весомая причина заключалась в господствующем положении среди всех рыночных субъектов крупных коммерческих банков, ориентированных на осуществление текущих финансовых операций. В целом указанные изменения структуры производственных инвестиций определенно способствовали сохранению их низкой рыночной эффективности. Вполне закономерно, что спрос на долгосрочные производственные инвестиции оставался незначительным. На протяжении всей рыночной реформы в РФ рынок капитала оказался явно не самодостаточным для потребной реструктуризации реальной сферы. Наконец, рассмотрим произошедшие изменения структуры занятости (см. табл. 12) с учетом их взаимосвязи с другими значимыми структурными переменами в реальной сфере. Ухудшение производственной и технологической структур не могло не отразиться на отраслевой структуре промышленно-производственного персонала (ППП). Так, за анализируемый период (1992 - 1998 гг.) доля ППП в основных первичных отраслях увеличилась в 1,6 раза, превысив 20% уровень. При этом длительное время - в 1992-1994 гг. - во многих первичных отраслях занятость росла в абсолютном выражении, несмотря на весомый производственный спад. В частности, даже в угольной промышленности, значительная часть которой экономически нежизнеспособна, только в 1995 г. занятость уменьшилась по сравнению с 1990 г. в абсолютном выражении. В такой же до недавнего времени финансово благополучной отрасли, как электроэнергетика, численность ППП увеличивалась (в 1997-1998 гг. на 2% ежегодно) при неблагоприятной динамике производственного выпуска. В то же время существенно уменьшилась занятость в перерабатывающих отраслях и особенно в ВПК. Тем не менее, разрыв между темпами сокращения производственного выпуска и уменьшения занятого персонала оказался очень велик (достаточно сопоставить данные, приведенные в табл. 8, 10 и 12). Существенен сдвиг в структуре занятости, касающийся сельского и лесного хозяйства. Несмотря на кризисное падение сельскохозяйственного производства до 1995 г. в 49 абсолютном выражении численность занятых здесь длительное время увеличивалась. Только в 1996 г. и в 1998 г. наблюдалось ее снижение соответственно на 11% и 7,3 %. Длительное сохранение такой тенденции очевидно объясняется бурным развитием личного подсобного хозяйства как необходимого способа нормальной выживаемости населения во многих регионах. Таблица 10. Динамика (1992г=100) промышленного производства в ВПК*) 1993 ВПК в целом Гражд. пр-во Авиапром. Судостроите-льная пр-ть Радиопром. Пр-ть средств связи Электронная пром. Пр-ть боепр. и спецхимии Пр-ть ракетно-космической техники Атомная пр-ть *) Расчет автора. Источник: Россия. Экономическая конъюнктура. М.: 1995, вып.1, с. 107;

М.: 1997, вып.1, с. 117;

М.: 1998, вып. 4, с. 119;

М.: 1999, вып 1, с. 143;

М.:2000, №1, с. 64.

1994 57 60 43 65 59 52 36 53 68 1995 46 52 37 62 40 34 30 42 62 1996 38 43 27 46 32 25 21 30 42 1997 36 41 19 23 44 23 19 26 47 1998 35 38 21 24 51 19 19 24 51,5 н/д 1999 47 49 27 33 53 27 27 34 70 н/д 84 89 81 88 93 78 66 82 95 Таблица 11. Структура инвестиций (в %) в основной капитал по РФ. 1990 1995 1996 1997 1998 1999*) Капиталовл. в целом Промышленность, в том числе: Электроэнергетика Топливная пр-ть Металлургия Химическая и нефтехим пром.

100 35, 100 34. 100 37. 100 36. 100 39. 100 41, 2,4 11,6 2,9 1, 5.2 14,4 3,9 1, 7.2 15,9 3,9 1, 7.8 15,7 3,5 1, 7.6 16,1 4,3 1, 5,2 16,2 5,1 1, 50 Машиностроение Лесная, д/о, ц/б пр-ти Производство с/м Легкая пр-ть Пищевая пр-ть Сельское хозяйство Строительство Транспорт Связь Жилищное хозяйство Торговля, снабжение, загот., сбыт, общ. пит. Наука, коммун. х-во, культура, здравоохр. и другие отрасли *) По крупным и средним предприятиям. Источники: Российский статистический ежегодник. М.:1996, с.451;

М.: 1998, с. 697;

Россия в цифрах. М.:2000, с. 324,325.

8,3 1,7 0,9 1,2 2,9 15,9 4,5 10,8 0,9 16,6 2, 3,1 1,2 1,0 0,3 2,7 3,5 2,5 11,9 1,4 22,8 2, 3,1 0,9 0,7 0,2 2,7 3,2 2,5 15,8 1,9 20,3 2. 2,9 0,8 0,7 0,2 2,5 2,5 4,0 15,8 2,2 16,7 2. 3,1 1,0 0,5 0,1 4,5 3,3 3,4 15,5 2,6 16,2 2, 3,8 1,7 0,7 0,2 6,6 3,2 2,3 18,6 3,5 10,1 2, 12, 20, 20, 19, 22, 18, 51 Таблица 12. Структура занятости (в %) в народном хозяйстве РФ. Промышленность Строительство Сельское и лесное хозяйство Транспорт Связь Торговля, снабжение, загот., сбыт, общ. пит. ЖКХ, бытовое обслуживание Здравоохр., физ. к-ра, соцобеспеч. Наука и научное обслуживание Образование, культура, искусство Финансы, кредит, стр-ие Управление 2000,.с. 79.

1990 1994 1995 1997 1998 1999 30.3 27.1 25.9 23.0 22.2 22,2 12.0 9.9 9.6 8.7 8.5 13,7 13.2 15.4 15.7 13.4 13.0 7,7 6.6 6.5 6.5 6.5 6.5 6,3 1.1 1.3 1.3 1.4 1.4 1,3 7.8 9.5 10.1 13.5 14,5 14,9 4.3 5.6 3.7 9.6 0.5 2.4 4.4 6.4 2.7 10.8 1.1 2.4 4.5 6.6 2.5 11.0 1.2 2.9 5.2 6.8 2.2 11.1 1.2 4.0 5.8 7.1 2,0 11.3 1.2 4.0 5,3 7,1 2,0 11,1 1,1 4, Источники: Российский статистический ежегодник. М.,1996, с. 144;

Россия в цифрах. М., 1999, с. 82;

Таблица 13. Структура (в %) основных первичных доходов по отраслям в 1991/1999 гг.

Валовая добавленная стоимость Оплата труда наемных работников Валовая прибыль и валовые смешанные доходы Валовая добавленная стоимость Оплата труда наемных работников Валовая прибыль и валовые смешанные доходы Промышленность Строительство Сельское хозяйство Транспорт Связь Торговля, снабжение, загот., сбыт, об. пит. ЖКХ и бытовое обслуживание Здравоохр., физ. к-ра, соцобеспеч. Образование, культура, искусство Финансы, кредит, страхование Управление Итого по отраслям 39,0 9,65 14,2 6,6 0,75 12,26 2,6 2,8 3,9 2,3 1,1 33,3 14,9 9,8 7,2 1,15 6,25 3,45 4,4 6,9 1,2 2,1 43,3 5,25 18,0 6,2 0,4 17,3 1,8 1,5 1,4 3,2 0,3 31,9 5,9 6,6 8,3 1,8 22,0 4,5 3,0 3,5 1,1 3,2 30,6 8,0 3,3 9,4 2,0 7,15 5,1 5,1 7,6 2,9 6,6 30,6 4,4 9,2 7,0 1,6 31,95 4,5 4,5 1,4 0,6 1,45 Источник: Система национальных счетов РФ. М., 1999, сс. 43,50;

2000, c. 52.

В противоположность сельскому хозяйству обратным оказалось соотношение между темпами уменьшения удельного веса в ВВП (снижение на 2,2 пункта за 1990-1998гг.) и 52 доли занятых (уменьшение сразу на 3,5 пункта за тот же период) в строительстве. Такая тенденция распространения небольших строительных предприятий позволяет говорить о позитивных признаках реструктуризации в этой отрасли. Кардинально увеличилась доля занятых в сфере торгово-посреднических услуг (в 1,8 раза) и в сфере управления (в 1,65 раза). Основным фактором, обусловившим такой структурный сдвиг, выступает, конечно, достаточно высокий уровень заработков в указанных отраслях, в значительной части не фиксируемых официальной статистикой. Также существенно проявилась тенденция увеличения, особенно начиная с 1996 г., доли занятых в отрасли связи, в ЖКХ и бытовом обслуживании, здравоохранении, физической культуре, просвещении, просвещении, образовании, культуре. В принципе она соответствует позитивной глобальной тенденции, связанной с кардинальным повышением роли сферы услуг и, соответственно, увеличением их удельного веса в ВВП. Вместе с тем прирост занятости в ЖКХ, бытовом обслуживании и некоторых других видах платных услуг в значительной степени был обусловлен их существенным удорожанием (в 1996-1998 гг. индекс цен на платные услуги превысил индекс потребительских цен в 1,3 раза). Достаточно парадоксальным явилось и увеличение доли занятых в сферах образования, культуры, спорта и здравоохранения, в целом состояние которых оставалось кризисным (в 1996 г. здесь произошло даже абсолютное увеличение численности занятых). Как показывают результаты конкретных социологических обследований, очень значительная часть работников в отраслях нематериальных услуг, предпочитая сохранять стабильное и привычное место работы, фактически занято в других сферах деятельности, в том числе сугубо теневой. Из сказанного можно сделать однозначный вывод: наиболее значимые сдвиги в структуре занятости были сопряжены с неблагоприятной динамикой производительности труда на большей части рынков реальной сферы, в свою очередь отражавшей их слабую реструктуризацию. Принципиально важно, что рассмотренные структурные перемены в основном отражают сдвиги в других экономических структурах22. Так, важнейшие перемены в структуре внешнеэкономического оборота (см. табл. 7) прямо связаны с кардинальным усилением роли экспорта первичных ресурсов и некоторых других товаров, импортной экспансией на потребительских рынках, оттоком капитала за рубеж при слабом притоке прямых иностранных инвестиций. Все эти структурные переме Их анализ выходит за рамки данной, ограниченной по объему работы.

53 ны говорят в пользу того, что безоглядное «открытие» российской экономики не способствовало повышению конкурентоспособности отечественных производителей на большинстве товарных рынков и тем более общеэкономическому позитивному росту. Также сдвиги в производственной и технологической структурах, структуре производственного капитала и структуре занятости тесно коррелируют с усилением региональных различий в экономическом развитии23. Как известно, наиболее благоприятная экономическая и социальная ситуация сложилась в регионах с экспортно-ориентированными, главным образом сырьевыми отраслями, с относительно высоким уровнем инфраструктурного обеспечения, достигнутого в основном до рыночного реформирования. В наиболее же трудном положении до сих пор находятся регионы с значительным удельным весом аграрного сектора, легкой, угольной и других депрессивных отраслей (подотраслей). Как свидетельствуют официальные данные24, за период 1992-1998 гг. удельные веса подавляющего большинства российских регионов в валовом региональном продукте (ВРП) не изменились или незначительно уменьшились. Весомо повысилась значимость только двух регионов – Москвы как доминирующего финансово-коммерческого центра и Тюменской области с ее уникальной топливно-сырьевой базой - наряду с резким уменьшением экономической значимости Северных районов и Уральского региона, где ранее наблюдалась сверхконцентрация мощностей отечественных перерабатывающих отраслей. Итак, можно сделать вывод. Общий итог структурных перемен в реальной сфере российской экономики за период рыночной реформы в 1992-1998 гг. следует оценивать как неблагоприятный. Произошедшие структурные сдвиги в основном сопутствовали усилению неэффективных видов деятельности (в частности в сырьевой и торговой сферах) с точки зрения критериев конкурентоспособности национальной экономики. Тем самым в целом на российском рынке сложилось явно неэффективное структурное равновесие. Становление структуры российской экономики происходило далеко не в соответствии с желаемыми императивами успешного национального развития на рубеже двух тысячелетий. Отправляясь от сделанного вывода, правомерно теперь рассмотреть наиболее актуальный вопрос: как произошедшие политико-экономические изменения после августовско Так, в 1998 г. уровень покупательной способности населения в первых по этому показателю 10% ре гионов и худших 10% отличался в 2,5 раза, доходы – соответственно в 4.4 раза, объем инвестиций в основной капитал – в 8,4 раза, объем промышленного производства – в 17 раз (Обзор экономической политики в 1998 г. М., 1999).

Система национальных счетов. М., 1999, с.108-111;

2000, с. 135-137.

54 го кризиса 1998 г. отразились на основных структурных тенденциях, характеризующих состояние экономического потенциала страны? Как известно, во многом благодаря принятым стабилизационным мерам, производственный спад и явно кризисные процессы на финансовом рынке оказались преодолены. Статистические цифры однозначно фиксируют качественно новые сдвиги в макроэкономической динамике, имеющие место после прошлогоднего финансового кризиса. Произошло существенное импортозамещение (в 1999 г. объем импорта составил только 80 % от прошлогоднего уровня), наблюдается весомый рост отечественного производства, в основном в перерабатывающей промышленности и сфере услуг, и загрузки производственных мощностей при достижении относительной финансовой стабилизации и улучшении финансовой конъюнктуры, в частности на кредитных рынках (о чем свидетельствует резкое снижение реальных процентных ставок). Относительно нормализовалась структура цен, прежде всего в плане соотношения внутренних и мировых цен на энергоносители, параллельно существенно снизился относительный (по отношению к ВВП и другим макроэкономическим показателям) уровень неплатежей за поставляемые ресурсы и приобретаемые товарно-материальные ценности. При этом следует констатировать отсутствие в послекризисный период и явных дестабилизационных процессов в финансовой сфере: размеры бюджетного дефицита, так же как и уровень обменного курса рубля находились в приемлемых границах, основные параметры кредитного и фондового рынков изменялись достаточно благоприятно, существенно повысилась надежность многих банков. В результате позитивно изменилась структура производственного выпуска. Наиболее явственно это изменение проявилось в росте перерабатывающих промышленных отраслей, особенно машиностроения, целлюлёзно-бумажной промышленности и пищевой промышленности, и отраслей производственных услуг по сравнению с сырьевыми отраслями. Крайне важно и то, что на фоне определенного общеэкономического роста заметно увеличились совокупные внутренние инвестиции в основной капитал в целом (на 4,5% в 1999 г.) и по большинству отраслей реальной сферы при определенном улучшении технологической структуры капиталовложений. В решающей мере приращение производственных капиталовложений в металлургии, легкой и пищевой промышленности, лесозаготовительной отрасли, ряде машиностроительных отраслей, в том числе в большинстве отраслей ВПК, и отраслях транспорта было достигнуто за счет направления на цели производственного развития собственных средств предприятий и хозяйственных организаций в виде 55 амортизационных отчислений и капитализируемой прибыли. Значение последней как источника самофинансирования в промышленности серьезно усилилось, что позволяет сделать вывод о, по крайней мере, частичном формировании механизма самофинансирования в условиях реформируемой рыночной среды. Позитивные сдвиги наблюдаются и структуре занятости и структуре распределения доходов, отражая улучшение состояния реальной сферы. Нельзя не отметить, что в последний период произошло заметное сокращение доли торгово-посреднических услуг в ВВП. Однако было бы опрометчиво пролонгировать на будущее произошедшие в 1999 г. структурные перемены в реальной сфере экономики. Нельзя не принимать во внимание, что рост производственной активности на большинстве сегментов реальной сферы носит в значительной мере компенсационный характер, будучи сопряженным с сокращением огромных объемов незагруженных производственных мощностей (притом, что они остаются очень значительными в перерабатывающих промышленных отраслях). Бесспорна и экстраординарная роль в этом процессе играет такого сугубо “внешнего” и временного фактора, как высокий уровень мировых цен на нефтепродукты и другие энергоресурсы. В большинстве отраслей рост выпуска конкурентоспособной, по крайней мере, на внутреннем рынке продукции близок к своему насыщению: в последний период в текущем, 2000 году наблюдаются признаки рецессии, прежде всего в виде формирования избыточных запасов. Есть все основания ожидать, что при сохранении такого положения дел процесс импортозамещения достигнет своего насыщения по мере исчерпания эффекта стабилизационных мер и вероятного роста реальных (в долларовом эквиваленте) доходов в предпринимательской и финансовой сферах и самого населения. Кроме того, крайне осложняющими обстоятельствами, способствующими возврату к экономической стагнации при отсутствии позитивных в макро масштабе структурных сдвигов, выступают выплаты по колоссальному внешнему долгу государства и частных финансовых институтов и производственных предприятий, ожидаемая в перспективе стабилизация мировых цен на нефть и в дальнейшем их снижение (на 20-25%), «регионализация» финансового пространства в плане наличия большого числа территориальных образований – реципиентов государственного бюджета, существенный рост цен производителей и нарастание трудностей с реализацией продукции на многих товарных рынках, грозящий вылиться в локальные финансовые кризисы (в частности в легкой промышленности и потребительском секторе машиностроения).

56 Тем самым представляется правомерным сделать далеко не оптимистичный вывод, оценивая происходящее становление структуры отечественной экономики с учетом послекризисного периода: ухудшение структурных пропорций с точки зрения их влияния на состояние общеэкономического потенциала при сохранении складывающихся тенденций является достаточно вероятным. Это может проявится прежде всего в возобновлении стагнации большинства перерабатывающих промышленных отраслей, новом усилении замещения импортом отечественных потребительских товаров, восстановлении доминирующей роли торгово-банковского капитала при одновременно хронически несостоятельном финансовом состояния государства – то есть всех тех явлений, которые в совокупности правомерно называть «депрессивной стабилизацией».

1.4. Почему сохраняются структурные деформации в условиях рыночной либерализации?

Как следует из рассмотренных фактических тенденций структурных изменений, попрежнему, как и в период внерыночного развития, сильное негативное влияние на состояние всей национальной экономики оказывают структурные деформации, унаследованные от периода внерыночного развития. Так, сохраняющееся практически во всех сырьевых отраслях (подотраслях) неэффективное ресурсопотребление, в том числе в так называемом внутреннем обороте25, заведомо ограничивает выпуск в потребляющих, главным образом перерабатывающих промышленных отраслях. Согласно располагаемой информации, упоминавшийся глубокий технологический разрыв относительно ведущих зарубежных стран с точки зрения эффективности использования первичных ресурсов практически не изменился и за последний период (1999-2000 гг.). Низкая эффективность ресурсопотребления выступает весомым ограничением конкурентоспособности отечественных производителей, в том числе обладающих выигрышными финишными технологиями.

С наибольшей полнотой неблагоприятную динамику удельного потребления первичных ресурсов де монстрируют расчеты соответствующих коэффициентов материальных затрат межотраслевого баланса. (См.: Проблемы прогнозирования, 1998, № 1, сс. 35-36.).

57 За период рыночного развития рост цен на большинство видов первичных ресурсов значительно опередил динамику цен в среднем по промышленности26. Кроме того, в рассматриваемых отраслях гораздо более быстрыми темпами, чем в большинстве других отраслей возрастает и заработная плата27. Несмотря на определенное государственное регулирование в первичных отраслях, здесь между динамикой цен и изменением затрат имеет место явно корреляционная связь, что позволяет говорить о проявлении процесса инфляции издержек. Впрочем, вплоть до настоящего периода проблема высоких, затратно ориентированных цен, в первую очередь в первичных отраслях, разрешается через действие механизмов неплатежей и бартерного обмена, в том числе в сфере государственного предпринимательства. В результате фактические цены на приобретаемые материальные ресурсы оказываются существенно ниже установленных. Однако даже в случае установления состояния квази-равновесия, предполагающего по крайней мере устойчивый компромисс между финансовыми интересами предприятий-поставщиков, предприятий потребителей и государственными органами всех уровней, никаких мотиваций для повышения ресурсной эффективности на рассматриваемых сегментах рынка, представленных существующими производителями, не возникает. Для этого обязательно необходимо как кардинальное усиление механизма конкуренции, так и, что самое главное, преодоление финансовых барьеров для производственных инвестиций в виде ожидаемых первоначально низких уровней их рентабельности. Фактически предложение первичных ресурсов отстает от спроса, обусловленного необходимостью нормальной загрузки мощностей в потребляющих отраслях (такой вывод подтверждают и проведенные расчеты на базе межотраслевых балансов в Приложении 1). Главная причина такого расхождения, по сути секторного неравновесия, объясняется неизбежно весомым влиянием на рыночные процессы, прежде всего ценообразования, известного «внеэкономического» эффекта, сопряженного со значительным перераспределением Так, за 1990-1998 гг. это опережение составило в электроэнергетике -1,55 раза, в нефтепереработке -1, раза, нефтедобыче -1,35 раза, черной металлургии - 1,45 раза, в цветной металлургии - 1,15 раза, и даже в депрессивной угольной отрасли - 1,1 раза.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.