WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ на правах рукописи МАЛАХОВА ОЛЬГА ВАЛЕРЬЕВНА АГРЕССИЯ КАК ПРЕСТУПЛЕНИЕ ПО МЕЖДУНАРОДНОМУ И НАЦИОНАЛЬНОМУ ...»

-- [ Страница 2 ] --

б) Военные преступления (нарушение законов и обычаев войны и, в том числе, но не исключительно, убийства, дурное обращение или увод на рабский труд или для других целей гражданского населения оккупированной территории, убийства или дурное обращение с военнопленными или лицами, находящимися в море, убийства заложников или разграбление городов и деревень или разорение, не оправдываемое военной необходимостью);

в) Преступления против человечности (убийства, истребление, порабощение, высылка и другие бесчеловечные акты, совершаемые в отношении гражданского населения, или преследование по политическим, расовым или религи90 к осуществлению любого из вышеупомянутых озным мотивам, если такие действия совершаются или такие преследования имеют место при выполнении какоголибо военного преступления, или преступления против мира, или в связи с таковыми). Приведенный принцип международного права непосредственно зафиксирован в ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала. Таким образом, сразу после Второй Мировой войны в международном праве преступление агрессии стало рассматриваться в качестве составной части «международных преступлений». В дальнейшем понимание термина «международные преступления» претерпело существенную эволюцию. В настоящее время в науке предложено несколько классификаций международных преступлений. Так, И.И. Карпец считает, что существуют следующие группы преступлений международного характера: международные преступления (к которым относятся преступления против мира и безопасности человечества) и преступления международного характера.114 Аналогичная классификация выдвинута и В.П. Пановым.115 И.И. Лукашук и А.В. Наумов преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности объединили единым определением – «преступления по общему международному праву» (как они сформулированы в ст. 6 Устава Нюрнбергского трибунала), а остальные «международные» ми». Международное уголовное право. 2-е изд. / Под ред. В.Н. Кудрявцева. - М., 1999. - С. 121-125. 115 Панов В.П. Международное уголовное право. - М., 1997. С. 53, 67. 116 Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. - М., 1999. - С. 112.

преступления определили «конвенционны В зарубежной доктрине также традиционной на стало разделение народные международных преступлений (other преступления crimes):

против мира и безопасности человечества и «иные междупреступления» international при этом в первую группу включаются преступление геноцида, преступления против человечности, военные преступления и преступление агрессии.117 Таким образом, несмотря на некоторую терминологическую разницу, можно констатировать тот факт, что в современных доктринах международного и уголовного права проводится последовательное разделение международных преступлений на: 1) преступления против мира и безопасности человечества («преступления по общему международному праву»);

2) преступления конвенционного характера («иные международные преступления»). Действительно, объединение в одну группу преступлений против мира, преступлений против безопасности человечества (человечности) и военных преступлений вполне обоснованно – ведь именно они являются самыми серьезными преступлениями, вызывающими озабоченность всего международного сообщества. Что может находиться в основе выделения самостоятельной группы преступлений против мира и безопасности человечества? Если опереться на отечественное законодательное определение видов преступлений, то представляется наиболее приемлемым и обоснованным говорить о классифика См., например: Kittichaisaree K. International Criminal Law. – Oxford, 2001. – P. 67, 85, 129, 206, 226.

ции преступлений в зависимости акты от понимания не объекта этих преступлений. Международно-правовые обычно раскрывают понимания «мира и безопасности человечества», констатируя, что преступления против этих интересов «относятся к самым тяжелым» (преамбула к Конвенции о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 года).118 Большинство ограничиваются объектом этих отечественных авторов, того характеризуя факта, что преступления против мира и безопасности человечества, простой деяний констатацией являются названные общественные отношения и интересы. В то же время юридическое понимание «мира и безопасности человечества» можно определить, исходя из понимания противоположных состояний человеческого общества и предписаний национального законодательства России. Последнее тем более допустимо, так как действующее международное право признает возможность признания положений национального законодательства в качестве «применимого права» (п. «с» ч. 1 ст. 21 Римского Статута). Общеизвестно, что мир - это юридическое состояние, характеризующееся отсутствием войны. При этом неважно, объявлены военные действия де-юре или нет: в соответствии с Определением агрессии, состояние международного мира имеет место при отсутствии военных действий дефакто. Таким образом, мир как охраняемое международным правом благо представляет собой такое состояние, кото рое характеризуется А вот отсутствием фактических термина военных «безопас действий между государствами (группами государств). юридическое содержание ность» непосредственно определено в действующем федеральном законодательстве России. Так, ст. 1 Закона РФ «О безопасности» от 5 марта 1992 года119 указывает, что «безопасность» - это «состояние защищенности жизненно важных интересов … от внутренних и внешних угроз». Прямое указание как международного законодательства, так и многих национальных уголовных законов (в т.ч. и УК РФ) на «безопасность человечества» заставляет под этим определением понимать состояние защищенности неопределенного круга лиц от любых угроз, посягающих на их жизненно важные интересы. Понятно, что перечень «жизненно важных интересов» человечества очень широк и вряд ли может быть сформулирован в законодательстве. Но, исходя из целостного понимания преступлений против мира и безопасности, определенных в международном и национальном праве, видно, что эти «жизненно важные угрозы» ставят в опасность физическое существование всего человечества в целом. Очевидно, что развязывание и ведение агрессивной войны, да еще с использованием современного оружия массового поражения, угрожают существованию неопределенного круга лиц - то есть угрожают существованию человечества в целом, в не только физическому существованию Ведомости Верховного Совета СССР. - 1971. - № 2. - Ст. 18. 119 Российская газета. - 1992, 6 мая.

граждан государств (групп государств), участвующих в военном конфликте. Таким образом, безопасность человечества как охраняемый уголовным правом интерес (объект) представляет собой состояние защищенности человечества в целом от угроз их физическому существованию, исходящих от субъектов уголовного права. При этом надо еще раз подчеркнуть, что безопасность человечества вовсе не связана с фактом наличия либо отсутствия юридического состояния войны между государствами. Однако любое международное преступление (включая, естественно, преступления против мира и безопасности человечества) так или иначе посягает на интересы мирового правопорядка. При этом общий мировой правопорядок состоит из различных родовых групп юридических интересов и благ. В отечественной теории утверждается, что агрессия представляют собой преступление, непосредственным объектом которого являются «мир и мирное сосуществование государств»,120 «мир, т.е. мирное взаимодействие государств при решении любых проблем, исключающее какоелибо насилие»,121 «общественные отношения, обеспечивающие мир и мирное сосуществование государств»,122 «мирные условия существования человечества, предполагающие отСм.: Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 1005;

Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. – М., 1999. – С. 112. 121 См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 353. 122 Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М., 1999. – С. 488.

сутствие войны между государствами».123 Отметим, что некоторые терминологические несовпадения в определении непосредственного объекта агрессии124 не являются принципиальным препятствием к пониманию данного категории уголовного прав, ибо по смыслу все высказанные позиции близки друг другу. Мы полагаем, что причинение вреда или угроза такого причинения интересам мира и безопасности человечества является основным признаком любого акта агрессии, как и любого другого преступления по общему международному праву. При этом такое деяние может иметь место при наличии фактического состояния войны между государствами, либо без такового. Так, например, в ст. II Международной конвенции о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 года125 сформулировано понимание геноцида как совершения определенных «действий, совершаемых с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу как таковую». Некоторые преступления против мира и безопасности человечества («человечности») вовсе не обязательно могут носить формально международный характер, оставаясь при этом тягчайшими преступлениями по международному праву - так, например, геноцид вполне возможен, когда исполнители геноцида и его жертвы - граждане одного и Уголовное право России. Часть особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М., 1999. – С. 769. 124 См.: Международное уголовное право. 2-е изд. / Под ред. В.Н. Кудрявцева. – М., 1999. – С. 126-127. 125 Ведомости Верховного Совета СССР. – 1954. - № 12. – Ст. 244.

того же государства. Но наиболее яркий пример тому – выделение военных преступлений, которые изначально могут совершаться во время вооруженного конфликта немеждународного характера. Однако данное положение неприменимо к определению агрессии, так как акт любой агрессии подразумевает вооруженное столкновение между государствами. Также сговор или приготовление к акту агрессии ставит под угрозу само мирное сосуществование государств. Так как охранительной задачей международного уголовного права признается обеспечение мирового правопорядка (в широком в смысле), то в основу классификации праве должен преступлений международном уголовном быть положен родовой объект преступного посягательства как своего рода «интегрированный» знаменатель и степени тяжести совершенного деяния, и его отличия от других преступных посягательств. На наш взгляд, позволителен вывод о том, что мировой правопорядок является общим объектом всех преступлений международного характера. Понятно, что такая совокупность чрезвычайно обширна - в нее включаются самые разнообразные правовые интересы: и интересы обеспечения и охраны прав и свобод личности, и интересы поддержания мира, и интересы развития человечества в целом, и интересы мировой экономики и т.д. В силу разнообразия составных частей мирового правопорядка мы сталкиваемся с разнообразием преступлений по международному уголовному праву. Однако, представляется, что основание классификации международных преступлений есть. Если та или иная отрасль международного права берет под свою охрану тот или иной правовой интерес (например – международное гуманитарное право – интересы соблюдения правил ведения вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера), а международное уголовное право устанавливает преступность посягательства на такой интерес, то последний становится составной частью мирового правопорядка, защищаемого уголовно-правовыми способами. Таким образом, составные части мирового правопорядка - группы однородных юридических благ и интересов, взятых под охрану международным уголовным правом, можно расценивать как родовые объекты преступлений. Наконец, непосредственным объектом международного преступления будет тот юридический интерес, которому причиняется вред конкретным преступлением. Особенностью большинства международных преступлений является то, что они обычно являются многообъектными - то есть вред причиняется одновременно нескольким непосредственным объектам. Однообъектное преступление в данной отрасли скорее исключение, чем правило. Действительно, например, в преступлении агрессии, всегда и изначально вместе с интересами всеобщего мира и безопасности всего человечества причинения будет причиняться интересам вред (создаваться угроза вреда) жизни и здоровья людей, интересам собственности (которая становится или может стать объектом разрушений и т.п.) Мы против полагаем, мира и что выделение группы преступлений основано на безопасности человечества признании в качестве родового объекта этих преступлений интересы обеспечения мира и безопасности всего человечества как такового. Преступления против мира и безопасности человечества по своему определению довольно разнообразны. Любой акт агрессии посягает на установленные общепризнанными принципами международного права и международным правом правила мирного сосуществования государств и мирного решения споров – по этой причине можно утверждать, что интересы соблюдения таковых правил являются самостоятельной группой среди интересов мира и безопасности человечества. Следовательно, преступлений против теоретико-юридическим мира и безопасности основанием человечества для выделения категории преступлений против мира среди является то обстоятельство, что непосредственным объектом преступлений против мира признаются охраняемые общепризнанными принципами международного права и международным правом интересы соблюдения всеобщего мира и правил ров. При этом не следует забывать, что многие преступления могут одновременно посягать на несколько объектов уголовно-правовой охраны в международном праве, поэтому такие преступления необходимо относить к той группе, для которой непосредственный объект посягательства является изначальным, определяющим. Приведем пример. Геноцид как деяние, имеющее своей целью полное либо частичное уничтожение демографической группы населения может совершаться и в мирное, и в военное время. 99 мирного урегулирования межгосударственных спо К какой группе преступлений надо отнести состав геноцида в целом? Представляется правильной позиция, что любой акт геноцида изначально причиняет вред интересам безопасности человечества, хотя, будучи осуществлен в ходе ведения агрессивной войны, он также подпадает под признаки преступления против мира. Поэтому любое деяние, образующее преступление геноцида, следует определить как преступление против безопасности человечества («преступление против человечности»). В любом случае, не следует забывать, что любая классификация условна и не лишена определенных методологических недостатков.126 В связи с вопросом об определении места агрессии в системе преступлений против мира и безопасности человечества интересно замечание А.И. Полторака о том, что военные и иные преступления «перерастают в преступления против человечности, если они совершаются по заранее составленным приказам и носят поэтому государственноорганизованный характер, а также имеют своей целью массовое уничтожение людей».127 Таким образом, говоря о «перерастании» акта агрессии или военного преступления в преступление против человечности, А.И. Полторак основание этого юридического феномена видит в наличии «государственного плана» либо Иные виды классификации преступлений по международному уголовному праву см.: Бородин С.В., Ляхов Е.Г. международное сотрудничество государств в борьбе с преступностью. М., 1983;

Галенская Л.Н. Международная борьба с преступностью. - М., 1972;

Карпец И.И. Преступления международного характера. - М., 1979;

Панов В.П. Сотрудничество государств в борьбе с международными уголовными преступлениями. М.,1993.

целеполагании на «массовое уничтожение людей». А как быть собственно с юридической оценкой нарушений интереса обеспечения всеобщего мира – ведь преступление против человечности может быть организовано и совершено и в «мирное» время, без каких бы то ни было «перерастаний». Полагаем, что преступление против мира, сопряженное с преступлением против человечности либо военным преступлением должно получать самостоятельную правовую оценку – то есть данные деяния должны квалифицироваться по совокупности. Основанием для данного вывода является признание интересов соблюдения принципов мирного сосуществования государств и разрешения межгосударственных споров в качестве основного непосредственного объекта агрессии как преступления против мира. Подобная позиция находит поддержку у ряда ведущих западных авторов, хотя основание разграничения агрессии и иных преступлений против мира и человечности они видят в другом – а именно «в контексте совершения» данных преступлений. Так, по мнению Ш. Бассиони, термин «преступления против человечества» объединяют все зверства, совершенные в крупном масштабе. Это, однако, не является «техническим» термином, указанным в преамбуле Гаагских соглашений 1907 года, которые законодательно сформировали общепринятые нормы ведения вооруженного конфликта. Эта кодификация была основана на существующих государственных методах, которые происходили из понимания тех цен Полторак А.И. Нюрнбергский процесс (основные правовые проблемы). – М., 1966. – С. 218.

ностей и принципов необходимости составления «законов человечности (гуманности)». После Первой Мировой войны Союзники, в связи с Версальским Соглашением 1919 года, учредили комиссию, в полномочия которой входило расследование совершенных военных преступлений. В дополнение к военным преступлениям, совершенным немцами, комиссия также нашла что турецкие власти и войска совершили «преступления против законов гуманности», к которым были отнесены убийства лиц армянского происхождения в течение всего периода войны. В 1945 году Союзники заключили Соглашение о Судебном преследовании и наказания главных военных преступников Европейской Оси и выработали Устав Нюрнбергского трибунала, который содержал определение как преступлений против мира и человечности, так и военных преступлений. До некоторой степени, преступления против человечности «смешиваются» с преступлениями против мира и военными преступлениями. Но преступления против человечности юридически отличны от военных преступлений: «они применяются не только в контексте «война», «время войны и мира для совершения этих преступлений безразлично».128 Данное положение находит свое прямое подтверждение в решениях и деятельности современных международных военных трибуналов ad hoc (по бывшей Югославии и по Руанде). Приведем зидента выдержку из событий новейшего времени: Д. так, обвинительное заключение в отношении бывшего преЮгославии, утвержденное судьей трибунала Хантом 24 мая 1999 года и распространенное на четверых его близких соратников (М. Милутиновича, Н. Шаиновича, Д. Ойданича и В. Стойльковича) содержат обвинения в преступлениях против человечности (в том числе убийствах, депортации, преследованиях на политической, расовой и религиозной почве), а также отдельным пунктом обвинение в агрессии и нарушении законов и обычаев войны. Таким образом, в деятельности Международного трибунала по бывшей Югославии также формально разделяются понятия «преступление против мира», «преступление против человечности» и «военное преступление».129 На довым основе приведенных национальной рассуждений полагаем, что под интересами мира и безопасности человечества как рообъектом уголовно-правовой охраны надо признавать определенные в общепризнанных принципах и нормах международного права интересы обеспечения мирного сосуществования государств и мирного разрешения межгосударственных споров, а также интересы обеспечения физического существования неопределенного круга лиц от любых угроз, источником которых является человеческий фактор. В свою очередь, непосредственным объектом агрессии как преступления против мира по национальному уголовному праву являются охраняемые общепризнанными принципами международного права и международным правом интересы соблюдения всеобщего мира и правил мирного урегулирования межгосударственных споров.

Bassiouni Ch. Crimes Against Humanity in International Criminal Law. 2nd edition. – N.Y., 1999. – P. 23-25. 129 Сообщение ИТАР-ТАСС от 29 июня 2001 года.

С таким определением интересов мира и безопасности человечества как объекта уголовно-правовой охраны согласились почти 70% опрошенных в ходе анкетирования.

§ 3. Общие положения о преступности агрессии в российском уголовном праве Российское уголовное законодательство, описывая преступность актов агрессии, употребляет термин «агрессивная война». Однако, нет никаких сомнений в том, что термины «агрессия» и «агрессивная война» тождественны, что прямо следует из норм международного права. Следуя конституционному принципу приоритета норм международного права и положениям ч. 2 ст. 1 УК РФ («Настоящий кодекс основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных нормах и принципах международного права»), понимание «агрессивной войны» должно совпадать с пониманием «агрессии» («актов агрессии»), как последнее определено в международном уголовном праве. При этом необходимо учитывать то обстоятельство, что Определение агрессии 1974 года устанавливает то или иное проявление данного преступления в том случае, если акт агрессии осуществляется государством. Поэтому говоря об актах агрессии как уголовно-правовых деяниях, преследуемых по национальному законодательству, мы исходим из принципа личной (индивидуальной) ответственности лиц, провозглашенного как в источниках международного уголовного права (Римский Статут, Устав Нюрнбергского трибунала, Уставы Трибуналов по бывшей Югославии и Руанде, Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества), так и в статьях 5 и 20 УК России. Следовательно, под агрессивной войной (агрессией) как преступным деянием по национальному уголовному праву необходимо признавать альтернативное совершение любого из следующих деяний: а) вторжение или нападение вооруженных сил на территорию другого государства;

б) любую военную оккупацию, какой бы временный характер она ни носила, являющуюся результатом вторжения или нападения вооруженных сил на территорию другого государства, в) любую аннексию территории другого государства или части ее, совершенную с применением военной силы;

г) бомбардировку вооруженными силами территории другого государства или применение любого оружия против территории другого государства;

д) блокаду портов или берегов другого государства вооруженными силами;

е) нападение вооруженными силами на сухопутные, морские или воздушные силы или морские и воздушные флоты другого государства;

ж) применение вооруженных сил, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения;

з) предоставление территории для совершения акта агрессии против третьего государства;

и) засылку государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, равносильных перечисленным выше актам. При этом надо помнить о том, что в международном праве перечень актов агрессии не является исчерпывающим – не должен он быть таковым и в российском уголовном праве. Соответственно, если международно-правовой акт определит иное деяние, являющееся проявлением агрессии, это деяние должно автоматически расцениваться как акт агрессивной войны в национальном праве. Подобное понимание агрессивной войны (агрессии) как деяния по российскому уголовному праву разделили 72% опрошенных респондентов. Теперь попытаемся ответить на вопрос: сколько составов агрессии содержится в уголовном законодательстве России? На первый взгляд, преступность актов агрессии в УК РФ определена в ст.ст. 353, 354 – соответственно, сам собой напрашивается вывод о наличии в отечественном уголовном законодательстве двух составов агрессии. Однако, это не совсем так. Так, в ст. 353 УК РФ содержится новый для отечественного законодательства состав преступления против мира и безопасности человечества, озаглавленный как «планирование, подготовка, развязывание и ведение агрессивной войны». Большинство авторов полагает, что в ч. 2 ст. 353 (ведение агрессивной войны) содержится квалифицированный состав применительно к ч. 1 ст. 353. См., например: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 356;

Российское уголовное право. Особенная часть В действительности это утверждение не вполне верно: ведение агрессивной войны нельзя расценивать как квалифицирующий признак состава, предусмотренного ч. 1 ст. 353 УК РФ, по следующим соображениям. Квалифицирующее обстоятельство относимо к основному составу – то есть для его вменения необходимо, в нашем случае, установить наличие какого-либо из деяний, предусмотренных в ч. 1 ст. 353 УК РФ. И только после этого «ведение агрессивной войны» может повлиять этой на квалификацию содеянного. Если следовать логике, то, например, субъекты, ведущие агрессивную войну, могут подлежать ответственности, если они совершили хотя бы одно из деяний, указанных в ч.1 ст. 353 УК РФ, образующих конститутивные признаки этого преступления – ведь отягчающее обстоятельство может быть вменено только в случае установления основного состава преступления. Говоря иными словами, лица, непричастные к планированию, подготовке или развязыванию агрессивной войны, не могут нести уголовной ответственности за непосредственное осуществление акта агрессии в виде ведения агрессивной войны. Абсурдность этого вывода очевидна. Совершение деяния, предусмотренного ч. 2 ст. 353 УК РФ, наказуемо изначально, так же как и совершение любого из деяний, предусмотренных в ч. 1 ст. 353 УК РФ. Из этого можно полагать, что в ст. 353 УК РФ содержатся два самостоятельных состава преступления. Следовательно, совершение одним и тем же лицом деяний, предусмот / од ред. М.П. Журавлева, С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 465.

ренных в ч.ч. 1 и 2 ст. 353 УК РФ, требует квалификации содеянного по совокупности. Таким образом, буквальное понимание уголовного законодательства и общепринятых правил квалификации преступлений позволяют утверждать, что в частях 1 и 2 данной нормы содержатся два самостоятельных состава преступления, а именно: планирование, подготовка, развязывание агрессивной войны (ч. 1 ст. 353 УК РФ) и ведение агрессивной войны (ч. 2 ст. 353 УК РФ). Следовательно, преступление агрессии в российском уголовном праве образуют три самостоятельных состава преступления: планирование, подготовка или развязывание агрессивной войны (ч. 1 ст. 353 УК РФ);

ведение агрессивной войны (ч. 2 ст. 353 УК РФ);

публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354 УК РФ). С точки зрения законодательной конструкции составов этих преступлений, все они являются формальными – то есть для наступления уголовной ответственности достаточно установления деяний, описанных в диспозиции данных норм. При этом состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 353 УК РФ, характеризуется наличием альтернативных признаков (планирование, подготовка или развязывание агрессивной войны) – это означает, что уголовная ответственность должна наступать при совершении виновным любого из указанных деяний. Не вызывает сомнений, что все акты агрессивной войны в российском уголовном законодательстве представляют собой действия с точки зрения учения об объективной стороне преступления. В отечественной доктрине уголовного права указывается, что основными признаками преступного бездействия (как и действия) является его общественная опасность и обусловленная его противоправность, которые рассматриваются в конкретных обстоятельствах места, времени и обстановки совершения преступления. А само бездействие в уголовноправовом смысле представляет собой не совершение тех действий, которые лицо должно и могло совершить в силу существования какой-либо юридической обязанности, или не воспрепятствование наступлению таких последствий, которые лицо обязано было предотвратить опять-таки при наличии у субъекта таковой правовой обязанности.131 Исходя можности из приведенного актов понимания бездействия в уголовном праве, можно утверждать: для признания возсовершения агрессии путем бездействия надо установить определенные правовые обязанности субъектов по совершению подготовки, планирования агрессии и т.п. деяний – но это предположение само по себе «выбивает» почву из-под ног здравого смысла. Отметим, что особенность объективной стороны многих из актов агрессии является то, что деяния в виде планирования, подготовки, ведения агрессивной войны носят длящийся характер. В отечественной доктрине и судебной практике отмечено, что длящееся деяния характеризуются непрерывным осуществлением ния. состава определенного преступного деяСледовательно, длящееся преступление возложенных на действие виновного или бездействие, сопряженное с последующим длительным невыполнением обязанностей, См., например: Кудрявцев В.Н. Объективная сторона пре законом под угрозой уголовного преследования. Длящееся преступление начинается с момента совершения преступного действия (бездействия) и кончается вследствие: а) действия самого виновного, направленного к прекращению преступления;

б) наступления событий, препятствующих совершению преступления (например, пресечение преступления);

в) отпадением юридической обязанности совершать какие-либо действия.132 Один из самых спорных моментов в отечественной доктрине уголовного права связан с определением круга субъектов преступлений, предусмотренных в ч.ч. 1, 2 ст. 353 и ст. 354 УК РФ. Довольно распространенной является точка зрения о том, что субъектами планирования, подготовки и развязывания агрессивной войны являются - «только лица, занимающие в результате выборов или по назначению государственные должности государственной службы Российской Федерации, в компетенцию которых входит планирование и решение вопросов военного характера» (В.П. Малков);

133 - «лица, занимающие государственную должность Российской Федерации или субъекта Российской Федерации, ступления. – М., 1960. - С. 78 132 См., например: Постановление Пленума Верховного Суда СССР № 23 от 4 марта 1929 года «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» (в действующей редакции) // Сборник Постановлений Пленумов Верховного Суда СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1997. – С. 5-6.

дающую реальную возможность в силу предоставленных законом полномочий планировать агрессивную войну, принимать решения и осуществлять подготовку или развязывание войны» (Г.В. Матусевич).134 Таким образом, в отечественной литературе распространена позиция об ответственности по ч. 1 ст. 353 УК РФ специального субъекта. Эта точка зрения вызывает существенные возражения. Так, если признать субъектами планирования, подготовки и развязывания агрессивной войны только лиц. занимающих высшие государственные должности, то вне уголовно-правовой оценки останутся действия непосредственных исполнителей приказов о совершении данных деяний. Не вызывает сомнений, что совершение любого из перечисленных действий подразумевает соединение усилий большого количества людей, зачастую (если не всегда) действующих по прямому приказу, и при этом не являющихся руководителями государства. Как известно, ст. 8 Устава Нюрнбергского трибунала установила «тот факт, что подсудимый действовал по распоряжению правительства или по приказу начальника, не освобождает любой акт его от ответственности…». осуществленный получать Следовательно, правовую агрессии, должен непосредственными исполнителями, оценку.

надлежащую Напомним, что Нюрнбергский трибунал дал также категорический ответ о виновности отдельных лиц в вопросе Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. – М., 1996. – С. 560.

о том, «касается ли … право только акций суверенных государств и устанавливает ли оно наказания для физических лиц… в тех случаях, когда деяние, о котором идет речь, является актом государственной власти, те, кто его осуществляет, несут ли они за него личную ответственность или находятся под защитой доктрины суверенитета данного государства?»135 Таким образом, в решениях Нюрнбергского трибунала (и иных послевоенных трибуналов, созданных в оккупационных зонах на территории Германии) военными преступниками признавалось не только нацистское руководство, но и исполнители актов агрессии: тот, кто нарушает законы войны, «не может получить освобождения от ответственности на том основании, что он действовал в осуществлении власти государства, если это государство, уполномочивая его на совершение определенных действий, выходит за пределы своей компетенции по международному праву».136 А ряд авторов вообще посчитали необходимым признать в качестве отягчающего то обстоятельство, что осуществленные нацистами акты агрессии и военные преступления не были результатами эксцессов со стороны отдельных исполнителей, а явились следствием выполнения приказов и планов верховного командования.137 Приведем еще доводы в пользу признания субъектом ч. 1 ст. 353 УК РФ любого лица.

Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М., 1999. – С. 489. 135 Federal Rules Decisions. Vol. 6. – 1946. – P. 110. 136 Ibid. 137 См., например: Полторак А.И. Нюрнбергский процесс. – М., 1966. – С. 154.

В соответствии с доктриной отечественного уголовного права, в случае, когда в статье Особенной части оговорены иные признаки субъекта, он является специальным. Говоря иными словами, специальным субъектом преступления выступает лицо, которое, кроме необходимых признаков субъекта (вменяемость и достижение определенного возраста), должно обладать еще особыми дополнительными признаками, ограничивающими возможность привлечения других лиц к уголовной ответственности за совершение конкретного преступления.138 За ряд преступлений ответственность несут лишь лица, которые наряду с признаками общего субъекта наделены и другими юридическими признаками, указанными в диспозиции конкретных статей Особенной части УК. Эти признаки и характеризуют специальных субъектов преступления. Вменяемость и возраст уголовной ответственности обязательные признаки общего и специального субъектов преступления, они в равной мере им присущи, характеризуют их. Отсутствие одного из этих признаков исключает наличие субъекта преступления вообще как общего, так и специального. Специфика квалификации преступлений со специальным субъектом состоит в том, что она, как правило, начинается с установления признаков специального субъекта преступления. При установлении специального субъекта важное значение имеют положения, содержащиеся в законодательстве и иных нормативных актах: уставах, инструкциях и прика Устименко В.В. Специальный субъект преступления. - Харь зах, которые определяют служебные полномочия тех или иных работников учреждений, организаций, предприятий. Таким образом, специальный субъект преступления: а) кроме вменяемости и возраста уголовной ответственности, обладает и иными дополнительными юридическими признаками;

б) наделен одним или более такими признаками;

в) эти признаки указаны в диспозициях статей Особенной части УК или прямо вытекают из них;

г) их наличие ограничивает круг лиц, которые могут нести ответственность по данному закону. Названные признаки должны быть установлены при квалификации преступления, что обеспечивает правильное применение закона по субъекту преступления. Однако, в ч. 1 ст. 353 УК РФ отсутствует какоелибо указание на то, что ответственности за совершение планирования, подготовки или развязывания агрессивной войны подлежит лицо, обладающее дополнительными юридическими признаками – то есть специальный субъект. Конечно, в реальной жизни планирование, подготовку, развязывание агрессивной войны могут совершить (и как показала история, совершили), в первую очередь, лица, занимающие высшие государственные должности, руководители государства. Однако сей факт не означает, что не могут быть исполнителями данных преступлений и другие люди, не стоящие «у руля власти» например, обычные исполнители служащие приказов: работники штабов, промышленники, различных уровней и рангов, просто рядовые люди. Еще ков, 1989.- С. 8.

раз подчеркнем – именно о таком признании субъектного круга преступлений против мира и безопасности человечества (в т.ч. агрессии) говорят документы современного международного права.139 Следовательно, субъект планирования, подготовки и развязывания агрессивной войны по отечественному уголовному праву является общим, т.е. ответственности по ч. 1 ст. 353 УК РФ может подлежать любое вменяемое физическое лицо, достигшее на момент совершения деяния возраста 16 лет. Аналогичным образом обстоит дело с признанием круга субъектов ведения агрессивной войны (ч. 2 ст. 353 УК РФ) и основного состава публичных призывов к развязыванию агрессивной войны (ч. 1 ст. 354 УК РФ). На наличие специального субъекта указывает только квалифицированный состав публичных призывов к развязыванию агрессивной войны (ч. 2 ст. 354 УК РФ), где альтернативным отягчающим обстоятельством признается совершение данного преступления лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации либо государственную должность субъекта Российской Федерации. В соответствии с п.п. 2, 3 примечания к ст. 285 УК РФ, под лицами, занимающими государственные должности Российской Федерации, понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами и федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий государственных органов.

Prosecutor v. Alfred Musema. Case № ITCR-96-13-T. – 27 January 2000. § 264.

Так, согласно ст. 10 Конституции РФ, государственная власть в РФ осуществляется Президентом, Федеральным Собранием, Правительством, судами. Полный перечень государственных должностей РФ определен в Реестре государственных должностей федеральных государственных служащих, утвержденном Указом Президента РФ № 32 от 11 января 1995 года.140 В свою очередь, под лицами, занимающими государственные должности субъектов Российской Федерации, понимаются лица, занимающие должности, устанавливаемые конституциями или уставами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов. Обычно к их числу относятся главы и депутаты представительных органов и главы исполнительной власти субъектов Российской Федерации (губернаторы и главы администраций краев и областей, президенты республик в составе России, мэры городов федерального значения и т.п.) Таким образом, для составов агрессии по российскому уголовному праву характерно признание субъектами этих преступлений (части 1 и 2 ст. 353, ч. 1 т. 354 УК РФ) общих субъектов – т.е. любых вменяемых лиц, достигших на момент совершения любого из деяний возраста 16ти лет. Данное утверждение нашло поддержку почти у 70% наших респондентов.

Собрание Законодательства РФ. – 1995. - № 3. – Ст. 173.

Наконец, необходимо остановиться на вопросе понимания субъективной стороны составов преступлений, предусмотренных в ч.ч. 1, 2 ст. 353 и ст. 354 УК РФ. В указанных статьях прямо не говорится о форме вины при совершении планирования, подготовки, развязывания, ведения агрессивной войны или публичных призывов к развязыванию агрессивной войны. Однако, в силу указания ч. 2 ст. 24 УК РФ («Деяние, совершенное только по неосторожности, признается преступлением лишь в случае, когда это специально предусмотрено соответствующей статьей Особенной части настоящего Кодекса»),141 необходимо считать, что рассматриваемые умышленно. В силу ст. 25 УК РФ, при совершении преступления с прямым умыслом лицо сознает общественно опасный характер своего деяния, предвидит неизбежность или реальную возможность наступления общественно опасных последствий и желает их наступления. Интеллектуальный момент прямого умысла характеризуется, прежде всего, сознанием общественно опасного характера совершаемого виновным деяния. Интеллектуальный момент прямого умысла характеризуется предвидением лицом неизбежности, или реальной возможности (вероятности) наступления общественно опасных последствий. Волевой момент прямого умысла характеризуется желанием лица наступления тех последствий, которые охватывались его предвидением. преступления возможно совершить лишь В редакции Федерального Закона РФ ФЗ-92 от 25 июня 1998 года.

При косвенном умысле лицо, совершая преступление, осознает общественно опасный характер совершенного деяния, предвидит возможность (вероятность) наступления его общественно опасных последствий и, хотя и не желает, но сознательно допускает их наступления. Косвенный умысел отличается от прямого умысла как по интеллектуальному, так и по волевому моменту. Интеллектуальный момент косвенного умысла, в части сознания общественно опасного характера деяния аналогичен прямому умыслу. Отличия имеются в характере предвидения общественно опасных последствий: интеллектуальный момент прямого умысла включает предвидение неизбежности наступления общественно опасных последствий, что исключено в косвенном умысле. Основное отличие между прямым и косвенным умыслом заключается в волевом моменте, характеризующим направленность воли человека. Волевой момент косвенного умысла, характеризуется сознательным допущением виновным общественно опасных последствий совершенного деяния. Но в ст. 25 УК РФ определены виды умысла применительно к преступлениям с материальными составами, ведь интеллектуальный и волевой моменты законодательно определенных видов умысла устанавливаются в зависимости от наличия предполагаемых или наступивших последствий. Все составы актов агрессии по национальному уголовному законодательству по конструкции являются исключительно формальным - их объективная сторона предполагает совершение виновным определенных действий, вне зависимости от наступления или ненаступления ка ких-либо последствий. В преступлениях с формальными составами допускается только прямой умысел, причем его интеллектуальный момент заключается в осознании лицом фактического характера своего общественно опасного деяния, а волевой - в желании его совершения.142 Сам факт допущения косвенного умысла по отношению к деянию противоречит презумпции вменяемости - ибо невозможно допущение виновным собственного действия, возможно только желание совершения такового. Итак, субъективная сторона рассматриваемых преступлений выражена только в прямом умысле, который формулируется следующим образом: виновный осознает фактический характер и общественную опасность любого из совершаемых им действий и желает их совершения. Мотивы и цели совершения любого акта агрессивной войны, а также публичных призывов к развязыванию агрессивной войны, юридического значения для квалификации не имеют.

См., например: Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. - 1996. - С. 209-218;

Уголовное право России. Часть Общая / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. - М., 1999. - С. 195-202 и др.

§ 4. Виды преступления агрессии в российском уголовном праве Рассмотреть виды преступления агрессии в российском уголовном праве мы попытаемся в соответствии с предложенным выше пониманием наличия в УК РФ трех самостоятельных составов: планирования, подготовки и развязывания агрессивной войны (ч. 1 ст. 353);

ведения агрессивной войны (ч. 2 ст. 353) и публичных призывов к развязыванию агрессивной войны (ст. 354). Планирование, подготовка и развязывание агрессивной войны В отечественной доктрине планирование агрессивной войны обычно и понимается военной как разработка ее идейнопланов политической концепции, составление стратегии и тактики военных действий, мобилизационных планов, разработка предложений по структуре, составу, дислокации и задачам вооруженных сил, организация разведывательной деятельности, информационная деятельность и «другие первоначальные этапы развязывания агрессии».143 Данная позиция не вызывает принципиальных возражений по своему существу, за исключением признания за планированием агрессивной войны «первоначальных этапов развязывания» последней – ведь в этом случае планирование агрессивной войны как деяние является частным слу Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 354355.

чаем другого деяния (развязывания такой войны), что вряд ли соответствует буквальному пониманию ч. 1 ст. 353 УК РФ. С точки зрения филологии, «план», «планирование» это «предприятие, намерение, обдуманное предположение … для достижения чего-либо».144 Таким образом, планировать означает прежде всего совершать какие-нибудь интеллектуальные усилия для достижения будущего результата. Следовательно, под планированием агрессивной войны необходимо понимать совершение любого действия интеллектуального характера, ставящего своей целью достижение целей такой войны. А частными проявлениями планирования как раз могут расцениваться разработка стратегии и тактики ведения военных действий, военной концепции в целом, идеологического обоснования агрессии, мобилизационных планов и т.п. Для иллюстрации юридического понимания планирования агрессивной войны Обратимся к истории Второй мировой войны. Нападение на СССР венчало длительный курс политики германского нацизма, в основе которой лежали традиционные экспансионистские устремления на Восток, принявшие в условиях фашистской диктатуры самые жестокие и бесчеловечные формы. С приходом к власти фашизма завоевательная война стала высшей идеей всей внутренней и внешней политики правящих кругов Германии. Уже 3 февраля 1933 года, т.е. через четыре дня после факельного шествия штурмовиков в честь вступления Гитлера на пост рейхсканцлера, он произнес речь перед генералами рейхсвера на квартире начальника управления сухопутных сил Гаммерштейн-Экоуорда. «Главной задачей будущей армии, — заявил фюрер, — явится завоевание нового жизненного пространства на Востоке и его беспощадная германизация».145 Политика, усилия дипломатии и всей пропаганды третьего рейха в течение всего шестилетия — от прихода к власти фашистов и до начала Второй мировой войны — имели главным направлением оправдание своей агрессивной политики. Главный смысл фашистского внешнего курса заключался прежде всего в захвате сырьевых, промышленных, продовольственных ресурсов завоеванных стран;

в захвате чужих территорий как наиболее верном пути решения задач, выдвигаемых программой завоевания мирового господства. Уже в 1936 г. Гитлер в кругу приближенных расписывал блага, которые получит Германия «после захвата Украины и Урала». Он говорил о необходимости «стереть с лица земли Москву». Планируя беспримерную по варварству и зверству войну, нацисты использовали антикоммунизм, под лозунгами которого предполагали реализовать свои планы завоеваний и массовых убийств. Военная каста целиком разделяла программу фашизма и готовилась выполнить задачу создания колониальной империи третьего рейха. Военные штабы вместе с представителями монополий См.: Даль В.И. Толковый словарь Живого Великорусского языка. Т. 3. – М., 1998. – с. 120. 145 Liddel Hart B.H. The Russo-German Campaign. - New York, 1956. - Р. 100.

планировали ограбление оккупируемых территорий СССР и других государств. Германский фашизм планировал, которая должна была представлять собой самый тяжелый по мировому правопорядку, выработал доктрину «абсолютной» или «тотальной» войны, которая исходила из принципа достижения победы любой ценой, с нарушением всех норм международного права. Данная доктрина включала как обязательные слагаемые не только концепцию «молниеносной войны», но и массовый террор, всеобщее порабощение, экономическое ограбление, причем варварские методы ведения войны возводились в ранг «юридически обоснованной» акции. Ведущие военные деятели Германии разрабатывали программу завоевательного похода на Восток с начала 30х годов. Они готовили вермахт прежде всего как ударную силу против как на Советского ведущий Восток» Союза. Верховное командование будущего его в выдвинуло идею «истребительной войны» путем массового террора «похода стратегический и подготовило принцип проведение жизнь. Объединенное командование Вермахта (ОКВ) совместно с органами СС и тайной полиции разработало планы уничтожения ческой значительной части населения разграбления Советского экономики Союза, а также программу ликвидации советской экономисистемы, всеобъемлющего Советского Союза. Наконец, ОКВ спланировало и подготовило военные операции, основанные на вероломном и внезапном ударе, с помощью которых и должна была проводиться в жизнь программа завоевания Советского Союза. В ноябре 1940 г. Геринг сообщил начальнику управления вооружений и военной экономики Томасу о заплани рованной «восточной подробную операции».

Управлению поручалось совет подготовить характеристику состояния ской промышленности, исследовать производительность отдельных крупных промышленных центров, изучить сырьевые и нефтяные месторождения Советского Союза и т.д.146 Эти «Рабочему задачи штабу и предстояло решать так в называемому января Россия», созданному начале 1941 г. «Путем такой интенсивной подготовки был собран обширный конкретный материал, который должен был иметь первостепенную ценность для управления страной».147 12 февраля 1941 г. под председательством Геринга состоялось совещание по «восточному вопросу». Рейхсмаршал давал установку: «Высшей целью всех мероприятий, проводимых на Востоке, должно быть укрепление военного потенциала рейха. Задача состоит в том, чтобы изъять из новых восточных районов самое большое количество сельскохозяйственных продуктов, сырья, рабочей силы».148 20 апреля 1941 г. Гитлер назначил Розенберга ответственным за «центральную разработку вопросов восточноевропейского пространства». Еще раньше, 2 апреля 1941 года, Розенберг в специальной секретной записке определял цели и методы будущей немецкой оккупации Советского Союза. Он составил план расчленения страны, причем Великороссия «после ее ослабления» должна будет превратиться в «районы эвакуации для нежелательных элементов Подробнее см.: История Великой Отечественной войны Советского Союза. 1941-1945. Т. 1. - М., 1960. - С. 15-26. 147 Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. Vol. III. – Nurenberg, 1949. - P. 388-389. 148 Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. Vol. XXVI. – Nurenberg, 1949. P. 300-301.

населения в большом масштабе». Каждой «области» (их намечалось 7) будущей завоеванной и расчлененной страны предназначалась своя жестокая судьба. За короткий срок ведомство Розенберга издало множество директив, приказов, инструкций и т.п., положивших «основу организации восточного пространства». 29 апреля 1941 г. вышла в свет памятная записка «О структуре и задачах служебных инстанций для единой разработки вопросов восточноевропейского пространства». 7 мая — «Инструкция для рейхскомиссара на Украине». 8 мая — «Инструкция для рейхскомиссара в Остланде» и «Общая инструкция для всех рейхскомиссаров в восточных оккупированных областях». На заседании нацистского руководства 2 мая 1941 г. все пришли к выводу: «Советские области предоставят все необходимое» для снабжения вермахта, «даже если последствием этого будет голодная смерть многих миллионов людей».149 Венцом планирования агрессивных войн германского нацизма стала разработка широко известного плана «Барбаросса» (директива Гитлера № 21 от 18 декабря 1940 года). Стратегической основой плана «Барбаросса» являлась теория «блицкрига» – молниеносной войны. Планом предусматривался разгром Советского Союза в ходе быстротечной кампании максимум в течение пяти месяцев, еще до того как будет закончена война против Великобритании. Главными стратегическими объектами были признаны Ленинград, Москва, Центральный промышленный район и Донецкий бассейн. Особое место отводилось захвату Москвы.

Ibid. – P. 548.

Предполагалось, что с достижением этой цели война будет выиграна. Для ведения войны против СССР была создана агрессивная военная коалиция, основой которой стал тройственный пакт, заключенный в 1940 году между Германией, Италией и Японией. К активному участию в агрессии были привлечены Румыния, Финляндия, Венгрия. Гитлеровцам оказывали помощь правящие круги Болгарии, а также сателлитных государств Словакии и Хорватии. С фашистской Германией сотрудничали Испания, вишистская Франция, Португалия, Турция, Япония. Для реализации плана «Барбаросса» агрессоры мобилизовали экономические и людские ресурсы захваченных и оккупированных стран, их интересам во многом была подчинена экономиста и нейтральных государств Европы. Гитлеровское руководство было настолько уверено в успехе плана «Барбаросса», что с начала весны 1941 года Приступило к детальной разработке дальнейших замыслов завоевания мирового господства. В специальных штабных поездах, носивших название «Азия» и «Америка», вычерчивались направления ударов фашистских армий, опоясавшие весь земной шар. В служебном дневнике Верховного главнокомандования вермахта за 17 февраля 1941 г. изложено требование Гитлера о том, что «после окончания восточной кампании необходимо предусмотреть захват Афганистана и организацию наступления на Индию».150 Исходя из этих указаний, штаб ОКВ начал планирование операций вермахта на будущее. Эти операции намеча лось провести поздней осенью 1941 года и зимой 19411942 гг. Замысел их был изложен в проекте директивы № 32 от 11 июня 1941 года «Подготовка к периоду после осуществления плана «Барбаросса», разосланном командованию сухопутных войск, военно-воздушных и военноморских сил. Проект предусматривал, что после разгрома Советских Вооруженных Сил вермахт захватит английские колониальные владения и некоторые независимые страны в бассейне Средиземного моря, в Африке, на Ближнем и Среднем Востоке, вторгнется на Британские острова, развернет военные действия против Америки. Гитлеровские стратеги планировали уже к осени 1941 года приступить к завоеванию Ирана, Ирака, Египта, района Суэцкого канала, а затем и Индии, где намечалось соединиться с японскими войсками. Немецко-фашистское руководство рассчитывало, используя Испанию и Португалию, быстро захватить Гибралтар, отрезать Великобританию от ее сырьевых источников и предпринять осаду Британских островов. Разработка директивы № 32 и других документов свидетельствует о том, что после разгрома СССР и решения «английской проблемы» гитлеровцы намеревались в союзе с Японией захватить Американский континент. Вторжение в Канаду и США предполагалось осуществить, произведя высадку морских десантов с баз Гренландии, Исландии, на Азорских островах и в Бразилии – на восточное побережье Северной Америки и с Алеутских и Гавайских островов – на западное. Ключевые позиции для порабощения мира, как См.: История Второй Мировой войны В 12-ти томах. Т 5. М., 1980.

представлялось агрессорам, давал «молниеносный» поход против Советской России. В отличие от планирования, подготовка агрессивной войны подразумевает совершение любых конкретных действий, направленных на реализацию выработанных планов агрессии, «реальное осуществление комплекса мер и мероприятий организационно-военного и материально-технического характера в целях обеспечения готовности к началу ведения агрессивной войны».151 Рассмотрим пример подготовки германской агрессии против Польши. Гитлеровская пропаганда получила указание до крайности обострять германо-польские отношения. 27 августа 1939 года на очередной пресс-конференции в министерстве пропаганды представителям фашистской прессы был сделан упрек за то, что в газетах помещается мало сообщений о военных приготовлениях Польши, о паническом настроении в стране, о внутренних беспорядках, об экономическом хаосе и т.д. После этой пресс-конференции все немецкие газеты были заполнены антипольскими статьями. Газета «Франкфуртер цайтунг» в статье «Военные приготовления» писала: «Сообщения из пограничных областей и показания польских дезертиров свидетельствуют о том, что Польша готовит нападение на Германию». 29 августа в газетах «Фелькпшер беобахтер» и «Дейче альгемайне цайтунг» появились статьи о «польском Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова, В.М. Лебедева. – М., 1996. – С. 353.

терроре» Под против немецкого национального газеты писали меньшинства. о том, что кричащими заголовками польское правительство больше не в состоянии контролировать положение в собственной стране.152 Военные приготовления в самой Германии уже нельзя было скрыть. К 25 августа 1939 года было завершено стратегическое сосредоточение и развертывание германских вооруженных сил на польско-германской границе, начатое еще в июне под видом проведения маневров. Гитлеровское командование намеревалось разбить польскую армию путем «молниеносной войны», в ходе одной кампании, посредством массированного применения мотомеханизированных войск и авиации. чтобы Наступление предполагалось начать с севера (Восточная Пруссия) и юга (Силезия, Словакия) с тем, использовать благоприятное начертание польских границ, расчленить, окружить и уничтожить польские войска, расположенные на западе, а затем запять столицу Польши Варшаву и остальную территорию. Итогом подготовки агрессии против Польши стал тот факт, что для нападения на Польшу Германия сосредоточила кроме войск ландвера, пограничных частей и словацкого корпуса 57 дивизий и 2 бригады (в том числе 6 танковых и 8 моторизованных дивизий), насчитывающих более 1,5 млн. человек, более 2500 танков и до 2000 боевых самолетов.153 Для того чтобы создать пропагандистский повод для нападения на Польшу, гитлеровцы осуществили еще одну Цит. по: Великая Отечественная война 1941-1945 гг. в вопросах и ответах. – М., 1985. – С. 17-19. 153 Там же. – С. 20.

кровавую провокацию, условно названную ими «Операция Гиммлер». На совещании в ставке 22 августа 1939 года Гитлер говорил своим генералам: «Я дам пропагандистский повод для начала войны. Неважно, будет ли он правдоподобным или нет. Победителя потом не будут спрашивать, говорил ли он правду». Еще в середине августа 1939 г. по личному приказу Гитлера начальник германской контрразведки адмирал Канарис изъял из концентрационных лагерей группу заключенных, знавших польский язык. В ночь с 31 августа на 1 сентября группа эсэсовцев, среди которых находились эти политзаключенные, одетые в польскую военную форму и снабженные польскими воинскими документами и оружием, инсценировала «нападение» на радиостанцию в Глейвице (Верхняя Силезия). В помещении радиостанции перед включенным микрофоном было произведено несколько револьверных выстрелов и сделаны выкрики на польском языке. Затем эсэсовцы убили политзаключенных (позже гитлеровцы расстреляли эсэсовцев, принимавших участие в этой провокации). 1 сентября во всех германских газетах было опубликовано сенсационное сообщение германского информационного бюро. «Сегодня, говорилось в нем,— около 8 часов вечера поляки напали и захватили радиостанцию в Глейвице…». В дополнительном сообщении говорилось, что «пограничные войска вступили в бои с польскими захватчиками».154 Это и был тот пропагандистский повод для начала войны, который искал Гитлер и о котором он говорил своим генералам на совещании в ставке 22 августа 1939 г.

Там же. – С. 22-23.

Гитлеровская пропаганда изображала военные действия против Польши в качестве «ответной» меры германского правительства на «польские провокации». В действительности нападение фашистской Германии на Польшу было произведено согласно тщательно разработанному плану. 31 августа, в то время когда правительство Германии давало заверения о стремлении мирно разрешить конфликт с Польшей, войска имели уже приказ о начале наступления. В этот день начальник генерального штаба немецкой армии генерал Гальдер записал в своем дневнике: приказ «31.VIII.39. 1.IX… 6-й день — мобилизации. выступления 6.30 — Хаузер привез весть о том, что из рейхсканцелярии дан выступить 11.30 западных держав, по-видимому, избежать нельзя, несмотря на это, фюрер принял решение наступать… 16.00 – Канарис сообщил, что Липский делал попытку установить связь с Гитлером… фюрер не хочет его принимать… В Данциге вся полнота власти передана военным властям».155 В это время войска уже имели приказ о наступлении. 31 августа 1939 г. Гитлер издал «Директиву №1 о ведении войны». В ней говорилось: «Нападение на Польшу должно быть проведено в соответствии с приготовлениями, сделанными по «Белому плану», учитывая изменения, которые произошли дение на в результате почти полностью совершить завершенного 1 сентября стратегического развёртывания сухопутных сил».156 НапаПольшу предполагалось 1939 г. в 4 час. 45 мин.

Цит. по: Пилиховский Ч. Давности не подлежит. – Варшава, 1980. – С. 6-7. 156 Там же. – С. 9.

Подготовка к агрессивной войне нацистской Германии против СССР начала облекаться в форму конкретных организационных действий сразу после оккупации Польши (по признанию немецких авторов, в июне 1940 года). 16 июня 1940 г. Браухич и Гальдер обсуждали вопрос о переброске на Восток 15 дивизий. С середины и до конца июня 1940 года на Восток, ближе к границам СССР, были срочно переброшены 24 дивизии, в том числе шесть танковых и три моторизованные.157 30 июня в ходе длительной беседы генерала Гальдера с статс-секретарем министерства иностранных дел Вейцзекером, состоявшейся в Берлине, затрагивались различные политические вопросы. Итог беседы Гальдер зафиксировал на страницах своего служебного дневника многозначительной фразой: «Взоры обращены на Восток». 3 июля начальник генерального штаба сформулировал своим подчиненным «сущность восточной проблемы»: «Нанести решительный удар России, чтобы принудить ее признать господствующую роль Германии в Европе».158 На следующий день Гальдер дал в этом духе практический инструктаж командующему и начальнику штаба 18-й армии генералам Кюхлеру и Марксу;

первый из них направлялся на Восток для руководства сил, стратегическим для развертыванием нападения на вооруженных предназначавшихся СССР. Начальник отдела иностранных армий Востока Кинцель сообщил им последние данные разведки о Красной Армии. Начали составляться первые планы железнодорожных перевозок для развертывания сил против Советского Союза Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 2. - М., 1969. - С. 61.

с таким расчетом, чтобы 18 июля приступить к переброске танков. 13 июля 1940 года Гитлер заявил Браухичу и Гальдеру, что цель состоит в уничтожении Красной Армии и занятии такой территории Советского Союза, которая позволила бы германской авиации разрушить советскую индустрию за Уралом и вместе с тем обезопасить рейх от налетов советских бомбардировщиков. В начале июля находившиеся на германской восточной границе слабые части были заменены укомплектованными боевыми дивизиями. С 21 июля командование 18-й армией, имевшее теперь в подчинении шесть армейских корпусов, стало называться «Главным командованием вермахта на Востоке». Штаб сухопутных сил в июле почти целиком переключился на подготовку «восточного похода». 4 июля 1940 года Гальдер отдал распоряжение об усилении железнодорожной сети на востоке. Он потребовал дальнейшей активизации разведывательной деятельности против Советского Союза и приказал обеим авиационным разведывательным эскадрам, подчиненным ему, готовиться к полетам над советской территорией. Одновременно германский военный атташе в Москве получил от Гальдера специальное задание по разведке. 18 июля 1940 года начальник генерального штаба констатирует: «Кестринг выполнил свое задание против России». Итог этой интенсивной деятельности генерального штаба подвел Браухич 21 июля на совещании у Гитлера. Он доложил фюреру первые расчеты операции на Востоке. Развертывание продлится 4-6 недель. Россия имеет 50-75 хо Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 2. - М., 1969. - С. 78.

роших дивизий, для разгрома которых Германия должна выставить 80-100 дивизий. Необходимо «разбить русскую сухопутную армию или по крайней мере занять такую территорию, чтобы можно было обеспечить Берлин и Силезский промышленный район от налетов русской авиации» и чтобы немецкая полагались авиация могла разгромить важнейшие не центры исключал СССР.159 В качестве главных направлений вторжения предУкраина, Прибалтика. Браухич возможности нападения на СССР еще осенью 1940 года. Начальная стадия выработки нового решения завершилась 31 июля совещанием у Гитлера в Бергхофе. На нем присутствовали все высшие военные руководители. Гитлер обратился к ним с речью о войне против Советского Союза. Фюрер считал, что лучше всего было бы напасть на СССР еще в 1940 году, но нужно хорошо подготовиться. Кроме того, «остановка зимой опасна». В качестве срока нападения на СССР Гитлер называл май 1941 года. Далее он изложил основы оперативного плана войны против Советского Союза, подготовленные к этому времени ОКВ. Война против СССР должна продлиться пять месяцев. Ее цель — «уничтожение жизненной силы России». Необходимо нанести два удара: первый — на Киев с выходом к Днепру, второй — на Прибалтику и Белоруссию с развитием наступления на Москву;

затем двухсторонний удар с севера и юга и широкий охват всей территории европейской части СССР. Необходимо дополнительно сформировать 40 дивизий, чтобы общее число их достигало 180. Развертывание сил на Востоке продолжалось. 27 августа 1940 года ОКВ приказало перебросить в «генерал Гальдер Ф. Военный дневник. Т. 2. - М., 1969. - С. 82.

губернаторство» еще 10 пехотных и 2 танковые дивизии «для возможной быстрой акции с целью охраны румынского нефтяного района». В итоге, с середины июня и до начала сентября 1940 года в восточные районы, ближе к советским границам было переброшено 36 дивизий. Итак, к непосредственной подготовке нападения на Советский Союз германское командование приступило в летом 1940 года. Конечную цель агрессии Гитлер определил следующим образом: «Уничтожить жизненную силу России. Не должно остаться никаких политических образований, способных к возрождению». По мнению историков, такая уверенность гитлеровского командования объяснялась предшествовавшими успехами в Западной Европе. Фашистская Германия оккупировала Норвегию за 63 дня, Францию - за 44 дня, Польшу - за 35 дней, Бельгию - за 19 дней, Голландию - за 5 дней, Данию - за 1 день. Еще до развязывания войны в Европе Германия обладала высокоразвитой промышленностью. А полностью подчинив экономику захваченных стран и поставив под контроль экономику своих европейских союзников, Германия значительно увеличила свой военно-экономический потенциал. Были накоплены большие запасы меди, цинка, свинца, нефти. Резко увеличилось производство вооружений, различной боевой техники. Укрепились вооруженные силы, общая численность которых к июню 1941 года составляла 7254 тысяч человек. Причем ставка делалась не на количественное, а на качественное превосходство.

Немецкие дивизии, полностью укомплектованные и оснащенные современным вооружением, получили опыт боев в Европе. Офицерский корпус вермахта, воспитанный на вековых традициях, отличался состав хорошей армии профессиональной мощной подготовкой. Личный подвергался пропагандистской обработке. Немцам постоянно внушалась мысль, что они «высшая раса», которой «сам бог повелел господствовать» над другими народами. Восхвалялись «непревзойденное могуществ» германских вооруженных сил и их «непобедимость». Итогом стало до подготовки агрессии на и Германии против СССР сосредоточение млн. и солдат советско-германской офицеров 190 дивизий четыре Германии, границе странна большей части своих сил, вооружения и боевой техники 5,5 сателлитов были союзников. с развернулись из пяти всем протяжении от Баренцева до Черного моря. Их должны поддерживать Согласно войска, воздуха немецких воздушных флотов. плану «Барбаросса» к немецко-фашистские составляли три готовившиеся наступлению, группы армий: «Север», «Центр» и «Юг» - перед каждой из которых стояли свои особые задачи. Группа армий «Север» наступала из Восточной Пруссии в направлении на Даугавпилс, Псков, Ленинград с целью уничтожить советские войска в Прибалтике, захватить порты на Балтийском море. Группа армий «Центр», наиболее оснащенная из всех трех, должна была нанести мощные удары на флангах советских войск (сконцентрированных в районе Белостока), соединиться в районе Минска и продолжить наступление через Смоленск на Москву. Группа армий «Юг», уничтожив силы Красной Армии в Западной Украине и к западу от Днепра, должна была захватить Киев и продолжать наступление на Харьков, Донбасс и Крым. Справедливости ради надо отметить, что в историографии высказывается мысль о «вынужденном» («превентивном»), нападении Гитлера на Советский Союз. Ряд авторов рассуждает примерно так: да, Германия напала на Советский Союз, но СССР сам в значительной степени виновен в нападении третьего рейха, так как стал развертывать Красную Армию у западных границ и, «может быть», готовился атаковать Германию первым. Иными словами, Гитлер будто бы вынужден был «отразить угрозу» путем наступления. В течение всей войны нацистская пропаганда постоянно повторяла такую аргументацию причин войны. На основе тезиса «превентивной» войны против СССР строили защиту нацистского генерального штаба на Нюрнбергском процессе адвокаты: Советский Союз начиная с лета 1940 года проводил в Европе «агрессивную политику», а Гитлер и его единомышленники готовили и развертывали вооруженные силы для вторжения в Советский Союз якобы «в ответ на советскую угрозу». Военноорганизационные меры СССР перед лицом угрозы регулярно трактовались как «наступательные» и даже «агрессивные», неизбежная в сложнейшей международной обстановке дипло матическая борьба и стремление избежать войны — как «холодный расчет» и т.п.160 Однако, мнение о том, что решение напасть на СССР было принято Гитлером лишь глубокой осенью 1940 года, когда после визита Молотова в Берлин нацистскому правительству стала ясной «невозможность сотрудничать с Советским Союзом»,161 опровергается вышеприведенными фактами.162 История не знает сослагательного наклонения, и в решениях Нюрнбергского трибунала указанные действия нацистского руководства были признаны именно подготовкой агрессивной войны против Польши, СССР и еще десяти государств. Развязывание агрессивной войны представляет собой начало конкретных действий по ее ведению, как с объявлением начала войны так и без такового. Обычно в литературе утверждается, что развязывание агрессии является «вероломным» актом, совершаемым вопреки наличию двух- и многосторонних мирных договоров (так, например, расценивается нападение Германии на СССР 22 июня 1941 года, совершенное в нарушение советско-германского Пакта о ненападении 1939 года).

Smith B. Reaching Judgment at Nurenberg. - New York, 1981. – P. 147-148. 161 См., например: Nazi-Soviet Relations. 1939—1941. Washington, 1948. 162 Так, Иодль заявил на Нюрнбергском процессе: «Даже во время кампании на Западе, т.е. в мае—июне 1940 года, Гитлер сказал ему, что он решил принять меры против Советского Союза, как только наше военное положение сделает это возможным». См.: Нюрнбергский процесс. Т. 5. – М., 1959. – С. 74.

Так, по утверждению Н.Ф. Кузнецовой, развязывание агрессивной войны представляет собой факты агрессии, «предшествующие целями, разведка полномасштабному боем, захват ведению и агрессивной подобные войны», как то: дипломатические демарши с агрессивными судов тому «акты агрессивного поведения».163 К сказанному можно добавить небольшое уточнение – любой акт развязывания агрессивной войны должен ставить целью ее дальнейшее ведение, а не быть просто актом спорадического агрессивного применения военной силы против другого государства (государств). Действительно, вряд ли можно привести исчерпывающий список способов развязывания агрессивных войн. Как развязывание агрессивной войны квалифицированы в решениях Нюрнбергского трибунала аншлюс Австрии и вторжение в Чехословакию. Вторжение в Австрию началось 12 марта 1938 года. 13 марта Гитлер провозгласил себя главой австрийского государства и взял на себя командование вооруженными силами Австрии. Законом от того же числа Австрия была присоединена к Германии. Одновременно с аннексией Австрии нацистские заговорщики дали лживые заверения Чехословацкому изменились. 21 апреля 1938 года они собрались и решили начать нападение на Чехословакию не позднее 1 октября 1938 года. С 21 апреля 1938 года и позднее нацистские заговор Правительству, что они не нападут на эту страну. Но в свете захвата Австрии, планы заговорщиков Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 357358.

щики подготовили подробные и точные военные в планы, любой предназначенные осуществить такое нападение возможный момент и рассчитанные на преодоление чехословацкого сопротивления в течение четырех дней, чтобы таким образом поставить мир перед совершившимся фактом и тем самым избежать сопротивления извне. В течение мая, июня, июля, августа, сентября эти планы подвергались более точной и детальной разработке, и к 3 сентября 1938 года было решено, что все войска должны быть готовы для выступления 28 сентября 1938 года. В течение этого же периода немецкая верхушка использовала в своих целях вопросы национальных меньшинств Чехословакии, особенно в Судетской области, вызвав дипломатический кризис в августе и сентябре 1938 года. После того как Германия угрожала войной, Соединенное Королевство и Франция 29 сентября 1938 года в Мюнхене заключили соглашение уступку с Германией и Италией, Германии. предусматривающее Судетской области От Чехословакии потребовали согласиться с этим. 1 октября 1938 года немецкие войска оккупировали Судетскую область. 15 марта 1939 года немецкое правительство выполнило свой план, захватив и завладев этой частью Чехословакии, которая не была уступлена Германии по Мюнхенскому соглашению. Также в приговоре Нюрнбергского трибунала как развязывание агрессивных войн против «всего мира» квалифицированы следующие действия руководства фашистской Германии: приказом от 1 сентября 1939 года немецкие войска вторглись в Польшу (в нарушение условий пакта Бриана Келлога 1928 года). После полного поражения Польши немецкими вооруженными силами было приказано вторгнуться 9 апреля 1940 года в Данию и Норвегию,164 6 апреля 1941 года - в Югославию и Грецию. Все эти вторжения были заранее детально спланированы. Наконец, 22 июня 1941 года гитлеровские войска, вероломно нарушив пакт о ненападении между Германией и СССР, без объявления войны напали на советскую территорию, начав тем самым агрессивную войну против СССР. Фашистская Германия и ее союзники обрушили на нашу страну удар невиданной в истории армии вторжения: 190 дивизий, свыше 4 тысяч танков, более 47 тысяч орудий и минометов, около 5 тысяч самолетов, до 200 кораблей. На решающих направлениях своего наступления агрессор имел многократное превосходство в силах. В новейшей истории также нередки ситуации развязывания агрессивных войн. Не давая политическую оценку событиям 1992-1999 гг. в Югославии, заметим только, что не политики, а Своеобразной юридической проблемой стала оценка нападения Германии на нейтральную Норвегию – по той причине, что в эту страну весной 1940 года англичане сами собирались высадить десант. Этот вопрос был поставлен защитой на Нюрнбергском процессе. Обвинение парировало этот довод тем, что из захваченных немецких документов видно, что нацисты панировали свое нападение вне всякой зависимости от возможной переброски союзных войск в Норвегию, и совершенное Германией нападение не может быть расценено как самооборона. В приговоре Нюрнбергского трибунала делался вывод, что высадка германских войск в Норвегии не носила оборонительного характера, не была произведена в порядке репрессалий и по нормам международного права не могла быть оправдана ссылкой на то, что она была актом самообороны – то есть Суд констатировал акт развязывания агрессивной войны. См.: Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Под ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашука. – М., 1995. – С. 136.

многие известные юристы считают действия войны войск НАТО против Югославии в 1999 году именно развязыванием и последующим ведением агрессивной альянса против этого государства.165 Ведение агрессивной войны Ведение агрессивной войны, по справедливому замечанию А.В. Наумова, представляет собой продолжение агрессивной войны после факта ее развязывания.166 Это преступление может выражаться в полно- и широкомасштабной агрессии против другого государства в виде наступления, нападения, вторжения на его территорию с целью захвата или иными агрессивными целями. Полагаем, что ведением агрессивной войны может быть необъявленное ведение военных действий против другого государства de facto – ведь юридически акт агресСм.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 356-357. в любом случае, многочисленные средства массовой информации единодушно отмечают, что НАТО выставило против Югославии до 1200 самолетов и вертолетов, включая стратегические бомбардировщики, в том числе ультрасовременный В-2 Spirit. В зоне конфликта в разное время находились 7 авианесущих кораблей (CVN-65 Enterprise, CVN-71 Т. Roosevelt, R-99 Foch, R-05 Invincible, А-135 Argus, LHD-3 Kearsarge, LHA-4 Nassau, имевшие на борту от 42 до 82 самолетов и вертолетов), 4 крейсера, 9 подводных лодок, 11 эсминцев, 16 фрегатов и еще более 40 кораблей. По югославским данным силы НАТО выпустили свыше 1000 крылатых ракет, совершили 25 тысяч самолето-вылетов, нанесли 2300 ударов по 995 объектам. В среднем в каждом налете по объектам удара участвовало не менее 10 самолетов и вертолетов. Очевидно, что преимущество альянса было подавляющим не только «количественно», но и «качественно». Это и позволило ВВС НАТО при полном господстве в воздухе 79 дней практически безнаказанно бомбардировать объекты на территории Югославии по выбору. 166 Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 1006.

сии констатируется вне зависимости от объявления состояния войны. В обвинительном заключении Нюрнбергского трибунала говорилось, что «все обвиняемые и различные другие лица» в течение ряда лет до 8 мая 1945 года участвовали в планировании, подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн, которые также являлись войнами в нарушение международных договоров, соглашений и обязательств. Войны, упоминаемые в формуле обвинения в разделе втором настоящего обвинительного заключения, и дата их возникновения следующие: против Польши 1 сентября 1939 года, против Соединенного Королевства и Франции 3 сентября 1939 года, против Дании и Норвегии - 9 апреля 1940 года, против Бельгии, Нидерландов, Люксембурга - 10 мая 1940 года, против Югославии и Греции - 6 апреля1941 года, против СССР - 22 июня 1941 года, против США - 11 декабря 1941 года. По всей видимости, нет смысла описывать все ужасы ведения агрессивных войн – они и так хорошо известны. остановимся на немаловажном моменте: как квалифицировать ведение агрессивной войны, если оно сопровождается совершением иных военных преступлений, т.е. совершением преступных нарушений законов и обычаев ведения военных действий. Полагаем, что совершение военных преступлений в ходе ведения агрессивной войны всегда должно получать самостоятельную правовую оценку – т.е. содеянное должно квалифицироваться по совокупности преступлений. Исходя из положений международного права (в частности, Женевских конвенций о защите жертв войны 1949 года, Дополнительных Протоколов 1977 года к ним, ст.ст. 5, 8, 17, 20 и 21 Римского Статута) все преступления, определенные в международном праве как «военные», объединяются следующими юридическими критериями: 1. Они посягают на установленный в международном гуманитарном праве порядок ведения вооруженных конфликтов международного и немеждународного характера. Данный регламентированный порядок ведения военных действий в вооруженных конфликтах является составной частью интересов мира и безопасности человечества и, в итоге, мирового правопорядка. 2. Соответственно перечень военных преступлений как преступлений против мира и безопасности всего человечества, установлен в актах международного уголовного права (международных актах уголовно-правового характера), – и именно в этом видится разграничение предметов международного гуманитарного и международного уголовного права. При этом один и тот же документ может быть источником как международного уголовного, так и международного гуманитарного права. 3. Общеуголовные деяния, совершаемые в рамках вооруженного конфликта, и прямо указанные в актах международного права, приоритетно расцениваются как «военные преступления» в тех случаях, когда ответственность за их совершение вне вооруженного конфликта также установлена в международном праве. Так, например, обстоит дело с пытками, «бесчеловечным обращением, захватом заложников, сексуальным насилием и пр. См.: Берко А.В., Кибальник А.Г. Применение запрещенных средств и методов ведения войны. – Ставрополь, 2002. – С. 23.

Совершение в ходе агрессивной войны любого из военных преступлений, обладающих вышеописанными характеристиками, является основанием для привлечения лица к ответственности как за преступление агрессии, так и за соответствующее военное преступление, что нашло отражение в решениях Нюрнбергского трибунала. Публичные призывы к развязыванию агрессивной войны Данное преступление, предусмотренное ст. 354 УК РФ, в первую очередь необходимо отграничивать от подстрекательства к развязыванию агрессивной войны, которое является соучастие в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 353 УК РФ. По общему правилу, внешняя сторона деятельности подстрекателя заключается в склонении того или иного лица к совершению преступления, в возбуждении у него решимости совершить преступление. Действующее щью которых законодательство, давая определение однако подстрекательства, содержит указание на способы с помоподстрекательство осуществляется, данный перечень не носит исчерпывающего характера. Это и понятно: в законе немыслимо предусмотреть все средства, которыми подстрекатель может воспользоваться для создания мотивов, обусловливающих поведение подстрекаемого. Нельзя также провести исчерпывающую классификацию способов подстрекательства, поскольку способ, который в одних условиях и по отношению к одному лицу может оказаться вполне достаточным для склонения его к преступлению, в иных условиях и по отношению к другому лицу окажется безрезультатным.

«Для того, чтобы принудить человека помимо его воли к совершению каких-либо нежелательных действий, порой употребляются весьма жестокие средства, но они разбиваются, натыкаясь на стойкость и несокрушимую волю человека. Однако иногда бывает и так, что незначительный жест, едва заметное движение глаз, вскользь брошенное слово являются достаточными, чтобы человек согласился на самый серьезный по своим последствиям поступок».168 Объективно подстрекательство характеризуется лишь как активное действие, направленное на возбуждение у исполнителя ние. решимости совершить конкретное преступлеОбъективная зависимость между подстрекательскими действиями и поступками вовлекаемого в преступление лица находит отражение в умысле подстрекателя. Его умысел включает: а) сознание общественной опасности своего влияния на другое лицо;

б) сознание характера преступления, к совершению которого он склоняет подстрекаемого;

в) предвидение совместного преступного результата;

г) желание наступления этого результата. От общих призывов к преступной деятельности подстрекательство своей конкретностью склонением определенного лица к совершению индивидуально определенного преступления. «В случае обращения к неопределенным лицам с призывами к неконкретизированной преступной деятельности нет присущего подстрекательству воздействия на сознание и волю определенного лица, нет сознания ха Ковалев М.И. Соучастие в преступлении. - М., 1962. - С.

69.

рактера преступления, которое может быть совершено неопределенными лицами».169 Именно в этом видится главное различие между подстрекательством как соучастием в развязывании агрессивной войны и призывами к развязыванию агрессивной войны как самостоятельным преступлением. Необходимо остановиться на вопросе об отграничении данного преступления от приказа о развязывании агрессивной войны. Говоря о приказе следует отметить, что это средство может быть использовано только в отношении лиц, подчиненных по службе, а также то, что приказ приказу рознь. Есть приказы строго обязательные, то есть такие, от исполнения которых подчиненный не может уклониться, и приказы, отдавая которые начальник использует свой авторитет старшего по службе. В исполнении второго вида приказов подчиненный волен выбирать желаемую линию поведения. В тех случаях, когда приказ носит строго обязательный характер, подчиненный, выступающий в роли исполнителя, как правило от ответственности освобождается (за исключением случаев, предусмотренных частью 2 статьи 42 УК РФ). Лицо же отдавшее преступный приказ, подлежит ответственности как посредственный причинитель. Если приказ не носит строго обязательного характера, лицо, исполнившее этот приказ отвечает как исполнитель, а отдавшее как подстрекатель. В нашем случае эти лица также являются соучастниками, но в совершении факта развязывания агрессивной войны.

Тельнов П.Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. - М., 1974. - С. 94.

Итак, в ст. 354 УК РФ речь идет о «публичных призывах» к развязыванию агрессивной войны, не являющихся подстрекательством либо приказом к совершению самого акта агрессивной войны. Под призывом обычно понимается устное или письменное обращение к той или иной аудитории слушателей, читателей, зрителей с целью убедить их в целесообразности и необходимости начала агрессивной войны. Имманентный признак таких призывов - неопределенный (неперсонифицированный) круг лиц, к которым они обращены, а также «публичность» таких призывов. Полагаем, что признак публичности имеет место, если призыв производится в отношении двух и более лиц. Конечно, как правило аудитория слушателей или зрителей гораздо больше, нежели два человека (достаточно вспомнить эффекты геббельсовской пропаганды, одурманившей практически всю германскую нацию) – но, с точки зрения формального уголовного права, достаточно, чтобы такой призыв услышали (увидели, прочитали) минимум два человека. Кроме того, в ст. 354 УК РФ речь идет не о «призыве», а о «призывах», то есть о двух и более обращениях к аудитории с целью возбудить в ней убеждение необходимости развязывания агрессивной войны против другого государства. На основании изложенных рассуждений полагаем, что публичные призывы к развязыванию агрессивной войны можно определить как совершение виновным в любой форме двух и более обращений к неопределенному кругу лиц с целью сформировать у последних убеждение в необходимо сти развязывания (инициирования) агрессивной войны в отношении другого государства (государств). Как и при совершении преступлений, предусмотренных в частях 1 и 2 ст. 353 УК РФ, мотивы или цели публичных призывов к развязыванию агрессивной войны могут быть самыми разными и юридического значения для квалификации не имеют. В ч. 2 ст. 354 УК РФ содержатся два отягчающих обстоятельства – совершение данного преступления лицом, занимающим государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации (об этом обстоятельстве речь шла выше), либо совершение данных деяний в средствах массовой информации. Повышенная опасность распространения призывов к развязыванию агрессивной войны, совершаемых посредством использования средств массовой информации, очевидна – тем более в наше время, когда общество, по мнению ведущих социологов, В само с становится во все большей мере «информационным». соответствии федеральным законодательством, под массовой информацией понимаются предназначенные для неограниченного круга лиц печатные, аудио-, теле-, видеопрограммы, аудиовизуальные и иные сообщения и материалы. Соответственно само средство массовой информации – это любое периодическое печатное издание, радио-, теле, видеопрограмма, кинохроникальная программа, иная фор ма периодического Периодичность распространения распространения массовой всех информауказанных ции.170 средств массовой информации – не реже одного раза в год. Квалифицирующее данное преступление обстоятельство имеет место при использовании для распространения призывов к развязыванию агрессивной войны любого из указанных средств массовой информации. Представляется, что признак публичности должен вменяться при распространении указанных призывов по телекоммуникационным сетям (как «иной формы» периодического распространения информации), в частности, по сети Интернет.

Ст. 2 Закона РФ «О средствах массовой информации» от 27 декабря 1991 года // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РФ. – 1992. - № 7. – Ст. 300 (в действующей редакции).

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В заключении необходимо кратко изложить основные выводы и результаты исследования. 1. Представление о противоправности агрессивной войны было присуще международному праву со времени его зарождения. Но только по итогам I Мировой войны был принят ряд документов, в которых юридически запрещалась агрессивная война либо предлагалось такое запрещение. 2. Наиболее серьезное влияние на развитие концепции преступности агрессивной войны оказало создание и функционирование Нюрнбергского Международного военного трибунала. В его Уставе были сформулированы нормы о планировании, подготовке, развязывании или ведении агрессивной войны, а также об участии «в общем плане или заговоре, направленных к осуществлению любого из вышеизложенных действий». 3. Основные разногласия в понимании преступления агрессии по международному уголовному праву заключаются в следующем: 1) как должно быть определено преступление агрессии должен по международному уголовную уголовному праву;

за 2) кто нести ответственность совершение преступления агрессии. 4. Агрессию как преступление против всеобщего мира по международному уголовному праву предложено определить как любое деяние, выраженное в прямом или косвенном вооруженном нарушении государственного суверенитета, территориальной целостности или политической независимости другого государства (группы государств) во преки положениям Устава ООН, создающее de facto и (или) de jure состояние войны между государствами (группами государств), и влекущее индивидуальную ответственность виновных. 5. Международное уголовное право оказывает весьма существенную роль на определение во внутреннем законодательстве преступности деяний, считающихся проявлениями агрессии. Нормы российского уголовного права, определяющие ванными преступление из агрессии являются имплементиромеждународного соответствующих положений уголовного права. 6. На основе сопоставительного анализа конституционного и уголовного законодательства ряда стран сделан вывод о том, что международное уголовное право способствует унификации определения преступности агрессии в национальном уголовном законодательстве стран различных правовых систем. 7. Предложено понимание интересов мира и безопасности человечества как охраны мирного родового как объекта национальной в общеприи уголовно-правовой сов обеспечения определенных знанных принципах и нормах международного права интересосуществования государств мирного разрешения межгосударственных споров, а также интересов обеспечения физического существования неопределенного круга лиц от любых угроз, источником которых является человеческий фактор. 8. Российское уголовное законодательство, описывая преступность актов агрессии, употребляет термин «агрессивная война». Однако, нет сомнений в том, что термины «агрессия» и «агрессивная война» тождественны, что пря мо следует из норм международного права. Следуя конституционному принципу приоритета норм международного права и положениям ч. 2 ст. 1 УК РФ, понимание «агрессивной войны» должно совпадать с пониманием «агрессии» («актов агрессии»), как последнее определено в международном уголовном праве. 9. Под агрессивной войной (агрессией) как преступным деянием по национальному уголовному праву необходимо признавать альтернативное совершение любого из следующих деяний: а) вторжение или нападение вооруженных сил на территорию другого государства;

б) любую военную оккупацию, какой бы временный характер она ни носила, являющуюся результатом вторжения или нападения вооруженных сил на территорию другого государства, в) любую аннексию территории другого государства или части ее, совершенную с применением военной силы;

г) бомбардировку вооруженными силами территории другого государства или применение любого оружия против территории другого государства;

д) блокаду портов или берегов другого государства вооруженными силами;

е) нападение вооруженными силами на сухопутные, морские или воздушные силы или морские и воздушные флоты другого государства;

ж) применение вооруженных сил, находящихся на территории другого государства по соглашению с принимающим государством, в нарушение условий, предусмотренных в соглашении, или любое продолжение их пребывания на такой территории по прекращении действия соглашения;

з) предоставление территории для совершения акта агрессии против третьего государства;

и) засылку государством или от имени государства вооруженных банд, групп и регулярных сил или наемников, которые осуществляют акты применения вооруженной силы против другого государства, равносильных перечисленным выше актам. 10. Преступление агрессии в российском уголовном праве образуют три самостоятельных состава преступления: планирование, подготовка или развязывание агрессивной войны (ч. 1 ст. 353 УК РФ);

ведение агрессивной войны (ч. 2 ст. 353 УК РФ);

публичные призывы к развязыванию агрессивной войны (ст. 354 УК РФ). 11. На основе анализа норм международного права, доктрины специального субъекта в отечественном уголовном праве утверждается, что субъект планирования, подготовки и развязывания агрессивной войны, ведения агрессивной войны, и основного состава публичных призывов к развязыванию агрессивной войны по отечественному уголовному праву является общим На наличие специального субъекта указывает только квалифицированный состав публичных призывов к развязыванию агрессивной войны (ч. 2 ст. 354 УК РФ). 12. Предложено следующее определение видов агрессии в российском уголовном праве: а) планирование агрессивной войны – совершение любого действия интеллектуального характера, ставящего своей целью достижение целей такой войны;

б) подготовка агрессивной войны - совершение любых конкретных действий, направленных на реализацию выработанных планов агрессии, реальное осуществление комплекса мер и мероприятий организационно-военного и материально-технического характера в целях обеспечения готовности к началу ведения агрессивной войны;

в) развязывание агрессивной войны - начало конкретных действий по ее ведению, как с объявлением начала войны так и без такового;

г) ведение агрессивной войны - продолжение агрессивной войны после факта ее развязывания;

д) публичные призывы к развязыванию агрессивной войны - совершение виновным в любой форме двух и более обращений к неопределенному кругу лиц с целью сформировать у последних убеждение в необходимости развязывания (инициирования) агрессивной войны в отношении другого государства (государств).

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ Нормативные акты и официальные документы 1. Устав Организации Объединенных наций и Статут Международного 1968. 2. Римский Статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года. A/CONF. 183/9. Russian. 3. Определение агрессии от 14 декабря 1974 года // Резолюции, принятые Генеральной Ассамблеей на 29-й сессии 17 сентября – 18 декабря 1974 года. Т. 1. – Нью-Йорк, 1975. 4. Устав Международного военного трибунала (Нюрнбергского) от 8 августа 1945 года // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. – М., 1955. – Вып. 11. 5. Конвенция о мирном решении международных столкновений 1907 года // Международное право в документах / Сост. Н.Т. Блатова, Г.М. Мелков. – М., 1997. 6. Парижский пакт об отказе от войны как орудия национальной политики 1928 года // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 5. – М., 1930. 7. Московский протокол 1929 года // Документы внешней политики СССР. Т. 12. – М., 1967. 8. Женевский протокол о мирном разрешении международных споров 1924 года // Гарантии безопасности по Статуту Лиги Наций. – М., 1937. 9. Декларация Лиги Наций об агрессивных войнах 1927 года // Гарантии безопасности по Статуту Лиги Наций. – М., 1937. 10. Устав Международного трибунала (по Югославии) // Международное публичное право. Сборник документов. Т. 2. – М., 1996. суда: Официальное издание ООН. – Нью-Йорк, 11. Устав Международного трибунала по Руанде // Международное публичное право. Сборник документов. Т. 2. – М., 1996. 12. Женевская Конвенция об обращении с военнопленными от 12 августа 1949 года // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 16. - М., 1957. 13. Женевская Конвенция о защите гражданского населения во время войны от 12 августа 1949 года // Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 16. - М., 1957. 14. Дополнительный Протокол I от 8 июня 1977 года к Женевским Конвенциям 1949 года // Документ ООН/А/32/114. Приложение I. 15. Декларация о принципах международного права 1970 года // Международное право в документах. – М., 1982. 16. Венская Конвенция о праве международных договоров от 23 мая 1969 года // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1986. - № 37. – Ст. 772. 17. Конвенция о предупреждении преступления геноцида и наказании за него от 9 декабря 1948 года // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1954. - № 12. – Ст. 244. 18. Конвенция о неприменимости срока давности к военным преступлениям и преступлениям против человечества от 26 ноября 1968 года // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1971. - № 2. – Ст. 18. 19. Конвенция о запрещении разработки, производства и накопления запасов бактериологического оружия и токсинного оружия и об их уничтожении // Сборник действующих договоров, соглашений, и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 31. – М., 1977.

20. Конвенция о запрещении разработки, производства, накопления и применения химического оружия и о его уничтожении от 3 января 1993 года // www.un.org/russian. 21. Конвенция о запрещении вербовки, использования, финансирования и обучения наемников 1989 года // Действующее международное право. Т. 2. - М., 1997. 22. Проект Кодекса преступлений против мира и безопасности человечества // Российская юстиция. – 1995. - № 12. 23. In re Weizsaecker v. and Others and Case. US Military Case № Tribunal in Nuremberg. 14 April 1949. 24. Prosecutor Kayishema Ruzindana. ICTR-95-1. 21 May 1999. 25. Prosecutor v. Alfred Musema. Case № ITCR-96-13-T. – 27 January 2000. 26. Устав Совета Европы от 5 сентября 1949 г. // Собрание Законодательства РФ. – 1997. - № 12. – Ст. 1390. 27. Заключительный Акт Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе 1975 года // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1975. - № 33. Приложение. 28. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. 29. Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 года // Собрание Законодательства РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2954 (в действующей редакции). 30. Федеральный Закон РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 года // Собрание Законодательства РФ. – 1995. - № 29. – Ст. 2757. 31. Федеральный Закон РФ «О порядке опубликования и вступления в силу Федеральных Конституционных законов, Федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 14 июня 1994 года // Собрание законодательства РФ. – 1994. - № 8. – Ст. 801.

32. Закон РФ «О безопасности» от 5 марта 1992 года // Российская газета. – 1992, 6 мая. 33. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 4 марта 1965 года «О наказании лиц, виновных в преступлениях против мира и человечности и военных преступлениях, независимо от времени совершения преступления» // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1965. - № 10. – Ст. 123. 34. Уголовное законодательство зарубежных стран (Англии, США, Франции, Германии, Японии). Сборник законодательных материалов / Под ред. И.Д. Козочкина. – М., 1998. 35. Уголовный кодекс ФРГ. 2-е изд. – М., 2000. 36. Новый Уголовный кодекс Франции. – М., 1993. 37. Уголовный кодекс Голландии. – СПб., 2000. 38. Уголовный кодекс Швеции. – М., 2000. 39. Уголовный кодекс Республики Польша. – Минск, 1998. Книги 40. Анцилотти Д. Курс международного права. Т.1 – М., 1961. 41. Арцибасов И.Н., Егоров С.А. Вооруженный конфликт: право, политика, дипломатия. - М., 1989. 42. Блищенко И.П. Международное и внутригосударственное право. – М., 1960. 43. Блищенко И.П., Фисенко И.В. Международный уголовный суд. - М., 1998. 44. Богатырев А.Г. Международное сотрудничество государств по борьбе с преступностью. - М., 1989. 45. Броунли Я. Международное право. Т.1. – М., 1977. 46. Василенко В.А. Ответственность государств за международные правонарушения. - Киев, 1976. 47. Галенская Л.Н. Международная борьба с преступностью. - М., 1972. 48. Гроций Гуго. О праве войны и мира. – М., 1956.

49. Карпец 1988. 50. Карпец тера. – М., 1979.

И.И. И.И. А.Г.

Международная Преступления Преступление преступность. международного и М., харакв 51. Кибальник ответственность международном уголовном праве. – Ставрополь, 2002. 52. Кибальник А.Г. Введение в международное уголовное право. – Ставрополь, 2001. 53. Костенко Н.И. Международный уголовный суд. – М., 2002. 54. Курис П.М. Международные правонарушения и ответственность государства. - Вильнюс, 1973. 55. Курс международного права в семи томах. Т. 1 / Отв. ред. Р.А. Мюллерсон, Г.И. Тункин. – М., 1989. 56. Курс международного права в семи томах. Т. 2 / Отв. ред. И.И. Лукашук. – М., 1989. 57. Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. 58. Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. 59. Курс советского уголовного права. В шести томах. Т. II. Преступление / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. - М., 1970. 60. Левин Д.Б. Актуальные проблемы теории международного права. – М., 1974. 61. Лукашук И.И. Нормы международного права в правовой системе России. – М., 1997. 62. Лукашук И.И., Наумов А.В. Международное уголовное право. - М., 1999. 63. Мазов В.А. Ответственность в международном праве. - М., 1979. 64. Международное уголовное право / Под ред. В.Н. Кудрявцева. 2-е изд. - М., 1999.

65. Мюллерсон 66. Наумов Р.А.

Соотношение международного право.

и на ционального права. – М., 1982. А.В. Российское уголовное Общая часть. Курс лекций. – М., 1996. 67. Николаева Ю.В. Преступления против мира и безопасности человечества. – М., 1999. 68. Нюрнбергский процесс: право против войны и фашизма / Под ред. И.А. Ледях, И.И. Лукашука. – М., 1995. 69. Оппенгейм Л. Международное право. Т. 2. Полутом 1. – М., 1949. 70. Панов В.П. Международное уголовное право. - М., 1997. 71. Петровский Ю.В. Международно-правовая ответственность. - Л., 1968. 72. Полторак А.И. Нюрнбергский процесс (основные правовые проблемы). – М., 1966. 73. Полторак А.И., Савинский Л.И. Вооруженные конфликты и международное право. – М., 1976. 74. Полянский Н.Н. Международное правосудие и преступники войны. - М., 1945. 75. Полянский Н.Н. Международный военный трибунал. М., 1946. 76. Рагинский М.Ю. Милитаристы на скамье подсудимых. М., 1985. 77. Рагинский М.Ю. Нюрнберг: перед судом истории. М., 1986. 78. Решетов Ю.А. Борьба с преступлениями против мира и безопасности. - М., 1983. 79. Ромашкин П.С. Преступления против мира и человечества. - М., 1967. 80. Рыбаков Ю.М. Вооруженная агрессия - тягчайшее международное преступление. - М., 1980.

81. Соломоненко И.Г.

Исполнение приказа и его уго ловно-правовое значение. – Ставрополь, 2000. 82. Талалаев А.Н. Право международных договоров: действие и применение договоров. - М., 1985. 83. Трайнин А.Н. Защита мира и уголовный закон. – М., 1969. 84. Трайнин А.Н. Защита мира и борьба с преступлениями против человечества. – М., 1956. 85. Трайнин цев. - М., 1944. 86. Тункин 1970. 87. Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М., 1999. 88. Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, В.С. Максимова. – М., 1999. 89. Фердросс А. Международное право. – М., 1959. 90. Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. – М., 1998. 91. Цепелев В.Ф. Международное сотрудничество государств в борьбе с преступностью. – М., 2001. 92. Bassiouni Ch. Crimes Against Humanity in International Criminal Law. 2nd edition. – N.Y., 1999. 93. Bassiouni Ch. A Draft International Criminal Code and Draft Statute for an International Criminal Court. Dordrecht, 1987. 94. Ferenz B. Enforcing International Law – A Way to World Peace. Vol. 1. – London-New York, 1983. 95. Greig D.W. International Law. - London, 1976. 96. Green L.C. The Contemporary Law of Armed Conflict. – Manchester, 1993. 97. Henkin L. Essays on the Development of International Legal Order. – Leyden, 1980. Г.И. Теория международного права. – М., А.Н. Уголовная ответственность гитлеров 98. Kittichaisaree Oxford, 2001.

K.

International Criminal Law.

– 99. Liddel Hart B.H. The Russo-German Campaign. - New York, 1956. 100. Neier A. War Crimes: Brutality, Genocide, Terror and the Struggle for Justice. - L., 1998. 101. Robinson M. Genocide, War Crimes, and Crimes Against Humanity. – L., 1999. 102. Sunga L.S. The Emerging System of International Criminal Law: Development in Codification and Implementation. – Kluwer, 1997. 103. Trial of the Major War Criminals before the International Military Tribunal. – Nurenberg, 1949. Статьи 104. Беляев С.С. Конституция Российской Федерации и международное уголовное право // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. - 1995. - № 3. 105. Верещетин В.С. Международный уголовный суд: новые перспективы (к рассмотрению вопросов в Комиссии международного права ООН) // Московский журнал международного права. - 1993. - № 2. 106. Волчков А.Ф. Нюрнбергский приговор // Советское государство и право. - 1976. - № 10. 107. Галенская Л.Н. О понятии международного уголовного права // Советский ежегодник международного права. 1969. - М., 1970. 108. Игнатенко Г.В. Международное и советское право: проблемы взаимодействия правовых систем // Советское государство и право. – 1985. - № 1. 109. Кибальник А. Порядок применения международного уголовного права в национальной юрисдикции // Российская юстиция. – 2002. - № 10.

110. Костенко Н.И.

Развитие концепции международного уголовного права в отечественной литературе // Государство и право. – 2001. - № 12. 111. Костенко Н.И. Международный уголовный суд (юрисдикционные аспекты) // Государство и право. - 2000. - № 3. 112. Кузьменков С.Ю. О принятии Статута Международного уголовного суда // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. – 1999. - № 4. 113. Латернзер Г. Вторая мировая война и право // Итоги Второй Мировой войны. Выводы побежденных. – СПб., 1998. 114. Лобанов С.А. Международно-правовые аспекты уголовного судопроизводства по делам о военных преступлениях // Государство и право. - 1998. - № 5. 115. Лукашук И.И. Сфера действия международного права // Советский ежегодник международного права. 1985. – М., 1986. 116. Наумов А.В. Влияние норм и принципов международного права на сближение уголовного права различных систем // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. 117. Наумов А.В. Сближение правовых систем как итог развития уголовного права ХХ в. и его перспектива в XXI в. // Государство и право. - 1998. - № 6. 118. Наумов А.В. Преступления против мира и безопасности человечества и преступления международного характера // Государство и право. – 1995. - № 6. 119. Наумов А. О соотношении норм международного и уголовного права // Советская юстиция. – 1993. - № 19. 120. Пушмин Э.А. О понятии основных принципов современного общего международного права // Советский ежегодник международного права. 1978. – М., 1980. 121. Ратнер С.Р. Категории военных преступлений // Военные преступления. Это надо знать всем / Под ред. Ю.М. Колосова. – М., 2001.

122. Степаненко В.И. О понятии международного уголовного права // Правоведение. - СПб., 1992. - № 3. 123. Тиунов О.И. Конституционный Суд Российской Федерации и международное право // Российский ежегодник международного права. 1995. – СПб., 1996. 124. Усенко Е.Т. Соотношение и взаимодействие международного и национального права и Российская Конституция // Московский журнал международного права. - 1995. – № 2. 125. Фисенко И.В. Ответственность государств за международные преступления // Белорусский журнал международного права и международных отношений. – Минск, 1998. - № 3. 126. Bassiouni M.Ch. Characteristics of International Criminal Law Conventions // International Criminal Law. N.Y., 1986. - Vol. 1. 127. Falk R.A. Nuclear Weapons, International Law and the World Court: A Historic Encounter // American Journal of International Law. Vol. 91. – 1997. 128. Ferenz B. Can Agression be Deterred by Law // Pace International Law Review. – 1999. 129. Mullerson R. Book Reviews and Notes: Humanitarian Intervention: The United Nations in an Envolving World Order. By Sean D. Murphy // American Journal of International Law. – 1998. 130. Nagy K. Problems of relationships between international and domestic law // Questions of international law. – Leyden, 1977. 131. Roling B.V.A., Ruter C.F. The Tokyo Judgment // The International Military Tribunal for the Far East. – Amsterdam, 1977. Диссертации и авторефераты 132. Иванова - М., 1959.

И.М.

Международная уголовная юстиция и преступления против человечества. Дисс. … канд. юрид. наук. 133. Костенко Н.И. Теоретические проблемы становления и развития международной уголовной юстиции.

Автореферат дисс. … д-ра юрид. наук. – М., 2002. 134. Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источник российского уголовного права. Автореферат дисс. … канд. юрид. наук. – Рязань, 1995.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.