WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

На правах рукописи

КУДАШИНА Валентина Львовна КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ 10.02.01 – Русский язык ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Научный руководитель – доктор филологических наук, профессор Леденёв Ю.И.

Ставрополь – 2003 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ……...……………………………………...……………………...…4 Глава 1. ПРОБЛЕМА ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ О РУССКОМ ЯЗЫКЕ………….…………………………………….………...13 1.1. Порядок следования синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса как предмет изучения………………………………………………..…………..13 1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе……………………………………….….……….23 1.3. Функции порядка слов как синтаксических сегментов……..……………………………..…………….53 1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении………………………………….…………58 Глава 2. ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СЕГМЕНТОВ В СЛОВОСОЧЕТАНИИ И ПРОСТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ…..……………..71 2.1. Проявление порядка сегментов на низших ярусах синтаксиса…………………………………….……….…….71 2.2. Порядок сегментации в словосочетании………………………………………………………..………. 2.3. Осложнение словосочетания с точки зрения его сегментирования…………………………………………………..………...85 2.4. Порядок слов в предикативном сочетании………………………..………89 2.5. Порядок слов на уровне простого предложения…………………………………………….………….…92 2.6. Осложнение предложения в аспекте его сегментации…..………..…….114 Глава 3. КОММУНИКАТИВНЫЕ ФУНКЦИИ СЛЕДОВАНИЯ СЕГМЕНТОВ В СЛОЖНОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ И ТЕКСТЕ…………..124 3.1. Порядок слов и предикативных частей в сложном предложении………………………………………………..……...124 3.2. Текстообразующая роль порядка слов в синтаксической сегментации……………………………..………………….136 3.3. Эмоциональные функции порядка следования синтаксических сегментов ………………………………………….…..……..150 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…..…………….…………………………………………..…161 СПИСОК ИСТОЧНИКОВ ЛИНГВИСТИЧЕСКОГО МАТЕРИАЛА…………………...………….….168 БИБЛИОГРАФИЯ……….…..………………………………………………. ВВЕДЕНИЕ В синтаксической науке одной из недостаточно разработанных проблем является изучение коммуникативных функций порядка следования синтаксических сегментов в современном русском языке. Интерес к проблемам словопорядка вызван тем, что аранжировка синтаксических сегментов является важным средством организации речи, она может обусловливать смысл высказывания, синтаксическую структуру предложения, стилистическую окраску и коммуникативную сторону предложения. Эта проблема вырастает из теории порядка слов, которая получила развитие в исследованиях И.П. Распопова, В.А. Белошапковой, П. Адамца, К.Г. Крушельницкой, О.Б. Сиротининой, И.И. Ковтуновой и др. В работах этих авторов намечаются пути изучения порядка слов и частей сложного предложения, и даже сложного синтаксического целого. Рассматривается словопорядок как современного, так и древнего состояния русского языка. Все слова и блоки слов организованы в предложениях в необходимой синтаксической последовательности. Грамматические формы и синтаксические структуры раскрывают семантические отношения между словами в предложениях и между предложениями в тексте. По словам Г.В. Колшанского, «высказывание не складывается как простая сумма из слов с их значениями, а скорее наоборот – слова с их значением получают свое реальное существование только как часть контекста в рамках высказывания» [Колшанский 1979: 52]. Несмотря на то, что большая часть информации в тексте передается лексическими элементами, мы не должны игнорировать семантическую роль грамматических форм и структур, поскольку они вносят важный вклад в формирование содержания текста. Исследуемый в данной работе порядок синтаксических сегментов необходимо рассматривать в рамках такой проблемы, как семантикосинтаксическая организация предложения. Исследователи считают перспективной задачей синтаксиса сложного предложения подготовку семантическо го описания, описания синтаксических отношений как особой системы: «На современном этапе развития синтаксических знаний уже есть возможность наметить типологию синтаксических смыслов, выражаемых сложными предложениями» [Черемисина 1987: 76], в частности одним из путей создания подобной типологии является теория синтаксической изофункциональности. Мы разделяем мнение В.А. Белошапковой о необходимости последовательного отделения грамматического от лексического и сосредоточении внимания на структуре сложного предложения, «с тем чтобы от языковой формы идти к собственно языковому, грамматическому содержанию – синтаксической семантике сложного предложения» [Белошапкова 1967: 6]. Сложному предложению свойственны специфические правила словопорядка и особенности актуального членения. Теоретической важностью и недостаточной научной разработанностью данной проблемы обусловлена актуальность нашей диссертации. Актуальность темы исследования определяется многоаспектностью проблемы в целом, поскольку порядок следования синтаксических сегментов относится к наиболее сложным и противоречивым явлениям, находящимся на стыке разных дисциплин. Интерес к исследуемой проблеме объясняется и тем, что она имеет самое непосредственное отношение к описанию языка с позиций теории системности, то есть, относясь к синтаксису, тесно связана с семантикой и стилистикой. А вопросы взаимоотношения данных сторон языка являются фундаментальными для современного этапа развития языкознания. Обращение лингвистов к порядку слов закономерно, поскольку он связан и с актуальным членением предложения (то есть с коммуникативным аспектом), и также может определять грамматическую и семантическую роль слов в предложении. Кроме того, словопорядок может выполнять и стилистическую функцию. Такая многоаспектность порядка слов как объекта лингвистического изучения обусловливает сложность его исследования, требующего комплексного подхода.

Исследователи интересующей нас проблемы ограничивались изучением порядка слов. Функции изменения более крупных синтаксических отрезков, чем слово оставались вне поля зрения. А между тем, изучение изменений порядка следования компонентов словосочетаний, частей предложения и отдельных предложений в тексте очень существенно, так как оно должно раскрывать коммуникативную структуру предложения и текста, помогать выделить то главное, во имя чего осуществляется высказывание. Актуальность диссертации определяется необходимостью всестороннего изучения порядка следования не только слов, но и любых других синтаксических сегментов, включая словосочетание, различные детерминанты, предикативные части предложения и отдельные предложения в составе высказывания и сложного синтаксического целого. Анализируя особенности порядка следования сегментов, мы не ограничиваемся рассмотрением вопросов того или иного синтаксического яруса. Такая установка работы, по нашему мнению, актуальна и нова. Поскольку проблемы словорасположения рассматривались разобщенно, оказалось целесообразным систематическое описание иерархической структуры вплоть до высшего яруса синтаксиса. Этим и вызвана актуальность работы и необходимость использования термина «синтаксический сегмент», под которым вслед за авторами лингвистического словаря мы понимаем «членимость той или иной единицы на основе различных лингвистических процедур, позволяющих доказать, что данная единица состоит из более мелких единиц» [Языкознание 1998: 437]. Таким образом, под порядком синтаксических сегментов мы понимаем не только порядок слов, но и порядок следования более крупных синтаксических отрезков, имеющих собственную синтаксическую организацию (полипредикативные и предикативные блоки) и участвующих в построении более сложных синтаксических образований вплоть до текста. Тем не менее, мы не отказываемся от употребления терминов «порядок слов» и «словорасположение» в тех случаях, когда речь идет о сегментах, соизмеримых со словом или синтаксемой. Изучение синтаксических связей на различных ярусах синтаксиса, как правило, проводилось в структурно-семантическом плане, в то время как они должны быть объектом многоаспектного, в частности, изофункционального анализа. В основе настоящей работы лежит теория синтаксической изофункциональности, основные положения которой нашли отражение в исследовниях Ю.Ю. Леденева. Целесообразным представляется проследить проявление некоторых общих процессов, тенденций, закономерностей на разных ярусах синтаксиса, начиная со словосочетания и выйдя за пределы сложного предложения. Необходимо отметить тот факт, что порядок синтаксических сегментов является неотъемлемым компонентом художественной формы любого литературного произведения. Данное положение обусловливает настоятельную необходимость изучения закономерностей словорасположения, смысловых и стилистических эффектов, создаваемых различными формами порядка следования сегментов. Научная новизна работы состоит в том, что мы не ограничиваемся изучением роли порядка слов, а рассматриваем также роль порядка синтаксических сегментов. Изучение данной проблемы осуществляется на различных ярусах синтаксиса с позиций теорий синтаксического изоморфизма и изофункциональности. Проблема порядка синтаксических сегментов анализируется с учетом взаимодействия языка и речи. Объектом диссертационного исследования является зависимость семантического, коммуникативного, прагматического содержания предложения, сложного синтаксического целого и вообще высказывания как фрагмента текста от порядка следования составляющих его элементов. Предметом исследования являются функции порядка следования синтаксических сегментов на всех ярусах синтаксической иерархии. Поскольку синтаксические ступени иерархии находятся в структурном и формальном отношении друг с другом, такое рассмотрение побуждает привлекать принцип синтаксического изоморфизма. С другой стороны, такой подход позволяет коснуться и способов выражения одних и тех же семантических отношений на различных ярусах синтаксиса с позиций теории синтаксической изофункциональности. Цель диссертационной работы состоит в системном исследовании сущности порядка синтаксических сегментов, выявлении его многофункциональной роли, описании роли порядка следования компонентов в формальной и коммуникативной структуре. В поле зрения нашего исследования находится не только норма словорасположения, но и причины отступления от нормы, то есть область речевой динамики. Комплексное изучение проблемы порядка синтаксических сегментов предполагает решение более частных задач: выявление иерархической типологии синтаксических сегментов различной организации;

определение общих исходных принципов анализа порядка слов и других синтаксических сегментов;

выявление связи актуального членения предложения с его структурой и порядком следования составляющих его сегментов1;

исследование иерархии актуального членения на различных синтаксических ярусах;

изучение степени коммуникативной значимости единиц порядка сегментов, составляющих компонент актуального членения;

исследование связи актуального членения с лексическим наполнением предложения. В ходе исследования применялись следующие методы:

Актуальное членение применимо только к предикативным единицам и лишь имплицитно касается словосочетаний метод системного лингвистического описания с учетом иерархии исследуемых явлений;

метод трансформационного анализа, позволивший установить различные семантические и стилистические оттенки, возникающие в предложении при перестановке слов и предикативных частей;

метод исследования по непосредственно составляющим;

метод изофункциональной трансформации;

метод вопросов с целью определения актуального членения предложений, который многими исследователями признан как наиболее объективный [Балли 1955;

Ковтунова 1973;

Адамец 1966].

В качестве основного материала исследования в работе использовались извлечения из наиболее известных художественных произведений, начиная со второй половины XX в. Обращение к языку писателей этого времени не случайно. Оно вызвано бурными в культурологическом и лингвистическом отношении процессами в нашем обществе, язык и культура которого еще не стали историей и проблемы которого актуальны и сейчас. При решении некоторых частных вопросов материал художественной литературы был дополнен примерами из публицистики, а также из живой разговорной речи. В настоящей работе мы ограничиваемся анализом примеров прозаических произведений, поскольку стихотворная речь обладает специфическими чертами. Мы разделяем мнение И.И.Ковтуновой о том, что «варианты словорасположения, стилистически противопоставленные в прозаической речи, в стихотворной речи не противопоставлены и стилистически нейтральны» [Ковтунова 1976: 44]. Эта особенность стихотворной речи определяется наличием в стихе повторяющейся метрической схемы, которая требует варьирования словопорядка. Стихотворный ритм в определенной степени подчиняет себе синтаксис, инверсии не играют здесь стилистической роли.

Достоверность результатов исследования обеспечивается большим объемом рассмотренного материала: проанализировано около 3000 примеров. Теоретическая ценность работы заключается в том, что она вносит определенный вклад в рассмотрение вопросов взаимодействия и взаимовлияния разных уровней языка. Материал диссертации может быть также использован в исследованиях по проблемам теории и практики перевода. Практическую значимость диссертации мы видим в том, что ее материалы и выводы могут быть использованы при рассмотрении проблемы синтеза и моделирования синтаксических структур в искусственных информационных средах, для развития теории машинного перевода, в процессе преподавания теоретических и практических курсов по грамматике и стилистике русского языка, при разработке спецкурсов и спецсеминаров. Основные положения, выносимые на защиту, могут быть сформулированы следующим образом: 1. Порядок следования синтаксических сегментов определяется как явление нормы. Однако вариации их порядка в литературном языке не во всех случаях являются отступлением от нормы. Существуют позиции, предпочтительные для той или иной языковой модели. Отступление от традиционного словорасположения иногда обусловлено выделением определенного слова или более пространного синтаксического сегмента, привлечением внимания адресата речи к той или иной части сообщения, то есть изменение порядка синтаксических сегментов нередко носит прагматический характер. 2. Нарушение нормативного словорасположения может быть обусловлено следующими причинами: изменением актуального членения, перенесением акцентов на другие моменты высказывания;

с точки зрения теории речевых актов наблюдается изменение порядка частей предложения по иллокутивным причинам, т.е. их порядок подчинен стратегии высказывания, намерению говорящего;

отклонениями в процессе образования высказывания на разных его этапах, в частности, на этапах смыслового планирования, грамматического конструирования и фонетического оформления (супрасегментного оформления).

3. Нормативный порядок расположения сегментов представляет собой прежде всего область действия законов языка, а различного рода отступления от норм порядка слов объясняются проявлением речевых факторов. Явление нормативного словопорядка – это расположение синтаксических сегментов, обусловленное языковыми нормами более или менее общими и усвоенными всеми носителями языка с целью организации коммуникативно значимого смысла сообщения. Явление нарушения нормативного словопорядка – это различные виды реализации порядка синтаксических сегментов как языкового явления с сохранением семантики и функциональных особенностей, порожденные различными задачами и условиями коммуникации. 4. Порядок синтаксических сегментов довольно часто вступает во взаимодействие с лексическими, грамматическими и семантическими средствами. Кроме того, текстообразующая функция словорасположения также взаимодействует с неязыковыми факторами, в частности, с пресуппозицией, пропозицией и иллокуцией. Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав и заключения. К исследованию прилагается библиографический список, состоящий из 237 наименований и список источников лингвистического материала. Во введении обосновывается актуальность исследования, формулируются цель и задачи работы, описываются методы и материал исследования, обосновывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость диссертации, излагаются основные положения, выносимые на защиту. Первая глава посвящена анализу основных направлений в исследовании проблем словопорядка с тем, чтобы на основе полученных результатов наметить отправные пункты исследования;

определяются принципы изучения порядка синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса. Во второй главе рассматриваются функции порядка синтаксических сегментов в словосочетании, предикативном сочетании, простом и осложненном предложении. В третьей главе производится анализ порядка синтаксических сегментов в сложном предложении, проводится исследование текстообразующей роли порядка слов, выявляется эмоциональное воздействие словорасположения на реципиента. В заключении формулируются результаты исследования, определяются пути дальнейшей работы. Апробация работы. Результаты исследования прошли апробацию в ходе обсуждения докладов на международных, всероссийских, региональных научных конференциях. Основные положения диссертации представлены в 10 работах, опубликованных в Воронеже, Ставрополе, Армавире, Невинномысске. Результаты исследования докладывались и обсуждались на ежегодных научно-практических конференциях Ставропольского государственного университета, научно-технических конференциях Северо-Кавказского государственного технического университета и научно-методологических семинарах кафедры гуманитарных дисциплин Невинномысского технологического института (филиала) СевКавГТУ. Материалы исследования нашли отражение в монографии.

Глава 1. ПРОБЛЕМА ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СИНТАКСИЧЕСКИХ СЕГМЕНТОВ В СОВРЕМЕННОЙ НАУКЕ О РУССКОМ ЯЗЫКЕ 1.1. Порядок следования синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса как предмет изучения Проблема организации предложения в русском языке всегда находилась под пристальным вниманием лингвистов. В частности, проблема порядка следования отдельных компонентов синтаксической структуры с ростом числа и качества наблюдений над синтаксическими конструкциями различных ярусов становится все более актуальной. Еще в недавнем прошлом эта проблема имела наименование «проблема порядка слов», однако на различных ярусах синтаксиса ее проявления настолько разнообразны, что удачнее использовать термин «проблема порядка синтаксических сегментов». Однако проблема порядка слов, как составляющая часть проблемы порядка синтаксических сегментов, лежит в ее основе и представляет собой инвариантную часть общей проблемы. Большинство ее положений в той или иной форме, как мы увидим далее, проявляются и в тех синтаксических зонах, где сегментными единицами являются уже не синтаксемы. Проблема порядка слов русского языка получила широкое развитие в разнообразных исследованиях. Рассматривается порядок слов как современного, так и древнего состояния русского языка. В работах, посвященных изучению древнего состояния порядка слов русского языка, отводится большая роль доказательству родства славянских языков [Данеш 1962;

Воробьев 1961] и приводится исторический обзор становления норм словопорядка современного состояния русского языка [Ковтунова 1969;

Жихарева 1980;

Остапенко 1960;

Маловицкий 1962]. При изучении современного словорасположения в русском языке рассматриваются разнообразные вопросы. Исследование А.Н. Печникова посвящено разработке прямого и обратного порядка слов;

Н.И. Васильковой, М.В. Всеволодовой, Нгуен Ту М., О.А. Крыловой и С.А. Хаврониной – определению функций порядка слов;

Т.А Мамедовой, Н.В. Изотовой, В.И. Забурдяевой – изучению словопорядка в произведениях классиков. В некоторых работах представлено описание различных типов конструкций, в которых инверсии подвергаются те или иные члены предложения. В этом ряду выделяются работы О.Б. Сиротининой – о порядке частей в составном именном и составном глагольном сказуемых, К.А. Роговой – о положении дополнения и обстоятельства места, Э.А. Клочковой и Л.И. Крючковой – о месте прямого дополнения, Б.З. Санникова – о месте распространенного определения по отношению к определяемому слову. В работах О.А. Лаптевой, З.Д. Поповой, Р.П. Андроновой, Л.А. Коробчинской, И.И. Ковтуновой, и других лингвистов анализируется расположение отдельных членов предложения в русском языке не современного, а более раннего периода, что дает возможность оценить нормы порядка слов и стилистические функции инверсии как явления исторически развивающиеся. Вопрос об изменении порядка слов под влиянием актуального членения предложения рассматривается в работах И.П. Распопова, О.Б. Сиротининой, Н.Н. Прокоповича, И.И. Ковтуновой и др. Словорасположение в словосочетаниях описывается также в исследованиях Г.Н. Акимовой, О.А. Крыловой, О.С. Ахмановой и Г.Б. Микаэлян, Е.С. Скобликовой. Сущность синтаксических вариантов следования компонентов предложения понимается неоднозначно разными исследователями: то как «вариации внутри одного и того же оттенка, создаваемые дополнительными грамматическими средствами» [Формановская 1978];

то как «несколько разных употреблений, функций, значений одной и той же грамматической формы»;

то как «несколько формально различающихся структур, выражающих одно и то же синтаксическое значение»;

то как «ряд различающихся формально синтаксических структур, которые выражают значения, не различающиеся ни одним семантическим множителем» [Попова 1968].

Изучение и описание в полном объеме закономерностей порядка слов в современном русском языке невозможно без выявления исчерпывающего определения термина «базовый», «нейтральный», «доминирующий» порядок слов. По справедливому замечанию Р.А. Будагова, «подобно тому как в языке вообще нельзя понять, что такое отклонение от языковой нормы, не зная, что такое сама норма, так и в более частной области порядка слов нельзя уяснить, что означают варианты порядка слов, не уяснив себе основных норм порядка слов в данном языке» [Будагов 1960: 392]. В исследованиях, посвященных рассмотрению проблемы порядка слов, не существует единого определения этого понятия. Некоторые языковеды категорически возражают против термина «инверсия» и тем самым отказываются от признания существования «нейтрального» и «инверсированного» порядка слов. Например, А.Н. Дмитриев утверждает: «Выход из создавшегося положения – в отказе от дальнейшего употребления термина «инверсия»… Слишком привыкли исследователи наполнять термин «инверсия» содержанием необычного, анормального. Этот термин мешает понять: то, что привыкли называть инверсией, является нормой, предписанной языком для бесконечного множества грамматически правильных высказываний, создающихся в речи» [Дмитриев 1976: 7]. В своей работе исследователь доказывает нормативность инвертированных словопорядков и описывает функции, присущие таким словопорядкам. Иной точки зрения придерживается Б.В.Томашевский. Он считает инверсией любое отступление от принятой нормы словорасположения, независимо от того, имеет оно стилистический эффект или не имеет [Томашевский 1983: 265]. И.И. Ковтунова же предлагает называть инверсией «только стилистически значимый порядок слов в противоположность стилистически нейтральному» [Ковтунова 1971: 170]. Большинство лингвистов разделяют эту точку зрения. В частности, О.А. Крылова и С.А. Хавронина указывают 3 слу чая возникновения инверсии: I) когда рема предшествует теме, 2) при изменении последовательности компонентов словосочетания в пределах темы и ремы и 3) при изменении последовательности членов предложения в нерасчлененных высказываниях с нулевой темой [Крылова 1986: 135]. М.И. Абабкова особо подчеркивает, что «фиксированность порядка слов не абсолютна: фиксированный базовый словопорядок может изменяться под воздействием тех же факторов, что и базовый словопорядок в языках со свободным линейным варьированием, а именно при отражении «нестандартного» актуального членения или эмфазы. Однако линейное варьирование в языках с фиксированным порядком слов имеет весьма ограниченный характер….Так, в русском языке реализуются все возможные способы расположения элементов предложения Он знает это: Он знает это;

Это он знает;

Он это знает;

Знает он это и т. п. В английском языке возможны лишь два линейных варианта данного предложения: Не knows this;

This he knows» [Абабкова 1993: 5-6]. Коммуникативно маркированным порядком слов М.И. Абабкова считает словопорядок, выступающий как некоторое контрправило актуального членения, которое «гасит» аналогичные функции членов предложения. Базовый порядок слов, напротив, не препятствует реализации первичных коммуникативных функций членов предложения и, таким образом, является коммуникативно нейтральным. Исследователь определяет «базовый порядок слов как немаркированный член привативной оппозиции словопорядков, участвующих в передаче таких видов информации, как актуальное членение, эмфаза, коммуникативный тип высказывания, принадлежность высказывания к определенному языковому стилю» [там же: 13]. При этом собственной функцией базового словопорядка может быть участие в синтаксическом кодировании. В тех языках, где данная функция реализуется, базовый порядок слов носит фиксированный характер.

Едва ли можно согласиться с утверждением А. В. Исаченко о независимости базового порядка слов от контекста. По мнению исследователя, «грамматический» (базовый) порядок слов представляет собой оптимальное для определенного языка расположение элементов предложения на временной оси и является контекстно независимым. Другие типы словопорядка, используемые в данном языке, представляют собой «контекстовые варианты» грамматического порядка слов [Исаченко 1966: 27]. В концепции И. Б. Даниловой представлены два ряда терминов – прямой/ обратный и нормальный / инвертированный порядок слов: «прямой порядок слов определяется как обычное, а обратный – как необычное для языка в целом расположение непосредственно связанных членов предложения, в чем и заключается их отличие от понятий нормы и инверсии, различаемых в зависимости от типа предложения»;

при этом «оказывается возможным считать нормальным не только прямой, но и обратный порядок слов и называть инверсией как обратный, так и прямой порядок слов» [Данилова 1969: 7]. В рамках данной концепции мы можем представить словорасположение следующим образом: Я знал эту остервеняющую логику – прямой порядок слов, норма. Эту остервеняющую логику я знал прекрасно (В.Семин. Нагрудный знак «OST») – обратный порядок слов, инверсия. Голос задрожал у него (И.Шмелев. Человек из ресторана) – прямой порядок слов, инверсия. У него задрожал голос – обратный порядок слов, норма. В.Г. Адмони различает исходную и измененную форму порядка слов. Под исходной формой он понимает расположение синтаксической единицы «в состоянии синтаксического покоя», находящейся вне воздействия контекста. Измененная форма порядка слов образуется под влиянием определенных факторов, «как модификация исходной формы». Согласно его исследованиям, изучение теории словорасположения может также проводиться с позиции такого признака, как контактный / дистантный порядок слов: находятся ли слова в непосредственной близости, либо «дистанцированы», разделены другими словами элементы, связанные друг с другом в смысловом и грамматическом отношении. Словорасположение в словосочетаниях вне предложения рассматривается как контактный порядок слов, тогда как в предложении слова могут быть связаны и контактно, и дистантно [Адмони 1973: 292-293]. В зависимости от позиции какого-либо компонента словосочетания или предложения по отношению к другим компонентам исследователь определяет препозитивный, постпозитивный и интерпозитивный типы порядка слов. Порядок слов играет важную роль в организации предложения, он способствует расположению слов и словосочетаний в определенной последовательности с целью создания предложения. Члены предложения распознаются в русском языке не по месту в предложении, а по грамматическим аффиксам и словоформам. Поэтому порядок слов в русском языке считается свободным. Приведем для иллюстрации следующие примеры: Он [Прозоров] вышел на знакомое место (В.Белов. Кануны). – Вышел он на знакомое место. – Вышел он на место знакомое. – На знакомое место вышел он. – На место знакомое он вышел. Из данных примеров может последовать вывод, что располагать слова можно произвольно. Однако подобное утверждение было бы неверным. Варианты расположения слов в предложении далеко не беспредельны. Несмотря на значительные маневренные возможности словопорядка, в русском предложении порядок слов возникает не произвольно, а с учетом определенных факторов, действующих и по отдельности, и в совокупности. Ряд грамматических явлений регламентирован. Как правило, предлоги, союзы, частицы имеют определенное место в предложении. Так, нельзя сказать: На вышел он знакомое место или Вышел он знакомое место на. Кроме того, словопорядок в русском языке прежде всего обусловлен задачами выражения актуального членения предложения. Члены предложе ния не являются показателями темы и ремы, для этой цели, в первую очередь, служат порядок слов и интонация. Например, именно предложение Он вышел на знакомое место может служить ответом на вопрос «Куда он вышел?». Другие же предложения передают иную информацию. Следует отметить, что вынесение ремы в начало предложения может быть обусловлено смысловой избыточностью, когда контекст обеспечивает самоочевидность темы, выносимой в конец предложения. В частности, В.Е. Шевякова приводит следующий пример: Вопрос хочу вам задать (А. Толстой). Она утверждает, что в этом предложении дополнение вопрос – рема предложения, распознанная путем вычитания из состава предложения самоочевидных тематических элементов хочу вам задать, ибо всем понятно, что вопросы обычно «задают» [Шевякова 1987: 44]. При помощи этой инверсированной конструкции говорящий стремится подчеркнуть важное и новое для собеседника. Кроме того, ответные реплики диалога очень часто представляют собой только рему, поскольку тема была выражена в вопросе. Другими словами, самоочевидные сегменты часто подвергаются опущению, элиминации в ответах на вопрос вследствие своей избыточности: – Ваша фамилия? – резко спросил Марков. – Подполковник Рощин…(А. Толстой. Хождение по мукам). – Куда же ты сейчас-то едешь? – В Москву за директивами (там же). Существуют и другие случаи фиксированного порядка слов, когда изменение этого порядка вызывает изменение синтаксических отношений и значения. Выделяют две основные причины этих ограничений: структурную связанность компонентов предложения и смысловую их значимость. Словопорядок может варьироваться с целью изменения смысла и акцентных качеств предложения, но в рамках сохранения общих структурных свойств предложения как синтаксической единицы.

Как совершенно правильно указали Якобсон и Хилл, языковое общение основано на том, чтобы воспринимающий сообщение непременно искал в нем какой-то смысл. Воспринимающий языковое сообщение непременно исходит из того, что всякое высказывание должно нести какую-либо информацию. И если передающий сообщение не сделал эту информацию вполне ясной, написав, например, Colourless green ideas sleep furiously (Бесцветные зеленые идеи спят яростно), - воспринимающий сообщение будет стремиться как-то истолковать, интерпретировать, «повернуть» воспринятое, чтобы привнести, вложить в него какое-то содержание [Хилл 1962;

Jakobson 1959]. Таким образом, мы непременно должны учитывать, с одной стороны, определенную совокупность элементов (парадигматический план), а с другой – правила соединения этих элементов в речевой цепи (синтагматический план). Вышеприведенные примеры разнообразны и противоречивы. Они убеждают нас в том, что для полноценного исследования проблемы следования синтаксических сегментов необходимо рассматривать не отдельные явления как таковые, но в их комплексной взаимосвязи. В. Матезиус считает, что нормальный, или нейтральный, порядок слов проявляется в том, что слово или словосочетание в зависимости от своей грамматической функции занимает в предложении определенное место до тех пор, пока какой-либо другой фактор порядка слов не вызовет изменения в его положении [Матезиус 1967: 263]. Наша дальнейшая работа будет посвящена установлению этих факторов. Под порядком слов в предложении мы понимаем порядок расположения его грамматических членов по отношению друг к другу не только с целью организации коммуникативно значимого смысла предложения, но и заданного фактором речевой стратегии высказывания. Словопорядок, сочетающий с определенным выражением определенное языковое содержание, постоянно воспроизводимое в речи, должен быть отнесен к числу единиц языка. Пользуясь терминологией А. И. Смирницкого, порядок слов следует отнести к числу строевых языковых единиц, т. е. таких единиц, внешней стороной строения которых является не «какая-либо конкретная материальная оболочка, но определенное объективно данное, доступное внешнему восприятию отношение между отдельными частями материальной оболочки того или иного образования» [Смирницкий 1959: 16]. Однако нами рассматривается не только порядок слов, но и порядок более пространных синтаксических отрезков речи – сегментов. Мы исходим из определения О.С. Ахмановой, согласно которому «сегмент – это отрезок речи, вычленяющийся из данной последовательности как воспроизводимый в других последовательностях без потери тождества» [Ахманова 1966: 399]. Таким образом, термин «сегмент» нами употребляется не только относительно слов, но и в расширительном значении применительно к синтаксически и семантически соотносимой группе слов, характеризующейся целостностью. При выделении сегмента ни в какой степени не отменяется определение языковых единиц (синтаксемы, словосочетания, предложения и т.д.). В практике лингвистического анализа явление сегментирования используется уже давно. Так, например, при анализе предложений усложненной структуры сначала определяется первый уровень членения, который позволяет определить характер синтаксической связи на первом и последующих уровнях. Затем производится анализ полученных таким образом сегментов второго порядка. Далее применяется морфологический анализ по частям речи, морфемный, фонемный, фонетический анализ. Такая процедура сегментирования проводится сверху вниз: от сложного к простому, от простого к простейшему. Мы, наоборот, идем от простого к сложному. В нашем случае сегменты являются материалом для конструирования всё более сложных синтаксических единиц в зависимости от коммуникативных потребностей языка и речи. Выявляются характерные для каждого синтаксического яруса особенности проявления коммуникативного аспекта языка. В этом и состоит один из элементов новизны нашей диссертации.

Второй элемент новизны заключается в том, что мы пытаемся осмыслить роль порядка следования синтаксических сегментов для выражения семантического содержания, экспрессивности, модального плана, потому что деление сегмента на тему и рему позволяет с учетом всего сказанного нетрадиционно подойти к выделению данного и нового на синтаксических ярусах от словосочетания до сложного синтаксического целого и текста. Естественно, что явлений фонетики и фонологии, морфемики и морфологии мы касаемся лишь в тех случаях, когда они участвуют в определении синтаксического статуса интересующих нас единиц. Мы разграничиваем явление сегментирования, как процедуру анализа, и явление сегментации, которая проявляется сейчас наиболее интенсивно в литературной и разговорной речи (расчленение предложения на отрезки: парцелляция, метасинтаксис и др.) Но по возможности пытаемся проанализировать также и эти явления на уровне сложного синтаксического целого и высказывания с учетом не только коммуникативных, но и психолингвистических, паралингвистических и иных факторов, диктуемых нередко экстралингвистическими обстоятельствами и обстоятельствами антропоцентрического плана, т.е. мы учитываем по возможности совокупность причин, влияющих на речь говорящего. Достаточно большое внимание в диссертации уделяется суперсегментным явлениям языка, прежде всего ударению, интонации и цезуре, поскольку они в живой речи активно участвуют в оформлении тема-рематического плана высказывания и в мотивировании порядка следования сегментов. Анализ взглядов по проблемам словопорядка приходится на следующий раздел.

1.2. Освещение проблемы порядка следования элементов словосочетания и предложения в синтаксической литературе Хронологически первым направлением исследования порядка слов была теория прямого (обычного) и обратного (инвертированного) словорасположения, когда порядок слов рассматривался как последовательность членов предложения, т.е. исследователи ограничивали изучение этой проблемы пределами синтаксической роли членов предложения [Греч 1840;

Буслаев 1959;

Грамматика 1954;

Сиротинина 1965]. Отправной точкой рассмотрения проблемы порядка слов являлось направление «от формы к функции». Некоторые исследователи даже признают, что до 1960-х годов преобладало мнение о свободном порядке слов в русском языке. Это мнение подтверждали наличием флективности в русском языке [Пешковский 1956: 52;

Грамматика 1960: 658;

Будагов 1971: 222]. Тем не менее, некоторые лингвисты разделяли мнение о твердом порядке словорасположения [Шахматов 1941: 34;

Орлова 1939: 31], они признавали грамматические функции словопорядка. Несмотря на то, что мнение о свободном порядке слов было довольно широко распространено, в русском языке активно исследовались нормы расположения слов. Очевидное противоречие между определением «свободный» и наличием всевозможных смысловых, стилистических и даже грамматических ограничителей этой «свободы» дало основание академику А.А. Шахматову, а вслед за ним И.И. Ковтуновой, Н.В.Текучевой, О.Б. Сиротининой назвать порядок слов в русском языке «далеко не свободным». Так, О.Б. Сиротинина справедливо полагает, что «арифметический подсчет теоретически возможных вариантов порядка слов одного и того же предложения (обычное доказательство свободы порядка слов русского языка) и фактическая возможность употребления этих вариантов – далеко не одно и то же. В русском языке есть нормы и закономерности размещения слов» [Сиротинина 1965: 167]. Поскольку спор о «свободном» и «твердом» порядке слов не был связан с основной функцией словоположения в русском языке – функцией акту ального членения предложения, мнения как о «твердом» порядке слов, так и о «свободном» были научно недоказанными и не имеющими достаточной перспективы. Однако со времени распространения идей В.Матезиуса исследователи применяют подход, основанный на актуальном членении. Опираясь на идеи французского лингвиста XIX века А. Вейля, В.Матезиус тесно связал новый аспект членения предложения с главным средством его выражения – словопорядком. Данный подход господствует и в современном языкознании. Грамматическое членение предложения на состав подлежащего и состав сказуемого определяется позиционной структурой самого предложения. Предложение имеет не только формальное, но и смысловое членение, поскольку коммуникативная нагрузка предложения между его членами может распределяться по-разному. Размещение коммуникативной нагрузки и определяет «актуальное членение предложения» (термин введен чешским лингвистом В. Матезиусом). Под актуальным членением предложения мы понимаем «особое соотношение между компонентами его состава, благодаря которому заключающееся в нем и преследующее известную цель сообщение развертывается в определенном направлении, в определенной коммуникативной перспективе» [Распопов 1970: 98]. По утверждению Т.П. Ломтева «в актуализованном предложении темой является та часть предложения, на которую не распространяется скрытый вопрос или скрытое отрицание, ремой является та часть его содержания, на которую направлен скрытый вопрос или скрытое отрицание, и она представляет собой ответ на скрытый вопрос» [Ломтев 1974: 210211]. Изучение роли порядка расположения слов и компонентов в оформлении актуального членения предложения имеет определенное значение в общетеоретическом плане для исследования особенностей синтаксического строя того или иного языка. По мнению Р.А. Вафеева, теория актуального членения особо значима для языков с подвижным порядком слов:

«…словорасположение как проблема лингвистическая, особенно для славянских языков, не могла быть разрешена до тех пор, пока главный фактор – актуальное членение – находился за пределами этой науки» [Вафеев 1983: 52]. Порядок слов относится к аналитическому способу выражения грамматического значения. Он является важным грамматическим средством в языках с фиксированным порядком слов, не имеющих развитой системы флексий, где место слова в предложении определяет его синтаксическую роль. В языках же с развитой системой флексий значительно ослаблена синтаксическая функция словопорядка. В них словорасположение является средством передачи актуального членения предложения и его стилистической принадлежности. Порядок слов является одним из главных выразителей актуального членения. В оформлении актуального членения коэффициент значимости порядка слов находится в прямой зависимости от структуры языка: в славянских языках значение порядка слов для выражения актуального членения весьма велико, в то время как романские и германские языки помимо порядка слов используют и другие приемы для выражения актуального членения [Граур 1986: 4-5]. Современная синтаксическая наука признает актуальное членение предложения в качестве основной функции русского порядка слов [Адамец 1966;

Распопов 1961;

Ковтунова 1976]. Поэтому изучение порядка слов и предикативных частей предложения происходит в тесной взаимосвязи с теорией актуального членения, согласно которой предложение содержит два компонента: основу и ядро высказывания. Основа высказывания – это исходный пункт высказывания, часто содержащий уже известную слушателю информацию, а ядро высказывания – это сообщение новой информации, ради чего и предпринимается высказывание. Ядро высказывания является главным коммуникативным компонентом предложения. В то же время, по условиям контекста, основа высказывания может быть опущена, так как она содержит уже известную информацию.

Выделяют и другие термины для обозначения двух компонентов предложения: тему и рему [Ковтунова 1969;

Boost 1965], данное и новое [Крушельницкая 1969], основа и предицируемая часть [Распопов 1970]. В. Матезиус связал деление предложения на основу и ядро высказывания с порядком слов. Поскольку слушателю предоставляется новая информация об уже известном ему, основа обычно следует за ядром высказывания. Такую последовательность В. Матезиус определяет как «объективный порядок», при котором «мы движемся от известного к неизвестному, что облегчает слушателю понимание произносимого». «Субъективный порядок» характеризуется тем, что ядро предшествует основе. Он свойствен эмфатическим высказываниям. «Такая последовательность, – утверждает В. Матезиус, – придает ядру высказывания особую значимость» [Матезиус 1967: 244-245]. В языкознании «объективный» и «субъективный» порядок слов иначе называют прямым и обратным (инверсированным). Однако не всегда одинаковое содержание вкладывается в понятие прямой и обратный, объективный и субъективный порядок слов. В частности, О.А. Крылова и С.А. Хавронина прямым порядком слов считают последовательность «тема – рема», а обратным – «рема – тема». По их мнению, объективный порядок – тот, который характерен для экспрессивно не окрашенной речи. При нарушении объективного порядка слов возникает порядок субъективный [Крылова 1986: 136]. Нам представляется более последовательной точкой зрения мнение большинства ученых, которые разграничивают прямой и обратный, объективный и субъективный порядок слов в зависимости от того, какое членение предложения при этом учитывается: актуальное или грамматическое. Обычным, или объективным, порядком слов при таком подходе называется порядок слов, при котором рема следует за темой, а эмфатическим, или субъективным, называется расположение «рема – тема». В основе же различения прямого и обратного порядка слов лежит взаимное расположение подлежащего и сказуемого. Последовательность «подлежащее – сказуемое» называ ется прямым порядком слов, «сказуемое – подлежащее» - обратным (независимо от взаимного расположения компонентов актуального членения предложения). В. Матезиус выделяет следующие факторы, влияющие на порядок слов: смысловой (главный) фактор;

грамматический фактор и момент ритмичности;

фактор ритма равновесия, который определяется сочетанием длинных предложений с короткими, сложных с простыми, трудных для произношения с легкими;

мелодический принцип, заключающийся в том, что необходимость определенной фонической линии для создания характерной окраски произносимого текста очень часто требует определенного порядка слов. Особый интерес вызывает замечание В.Матезиуса о различии характера актуального членения в различных функционально-речевых стилях. Согласно его утверждению, «в отрывистой повседневной речи картина актуального членения предложения гораздо богаче, чем в речи обработанной, особенно в письменной форме языка» [Матезиус 1967: 242]. Несмотря на то, что В.Матезиус не выделяет стилистическую функцию порядка слов, все его замечания, касающиеся субъективного порядка слов и ритмомелодики предложения свидетельствуют о понимании им стилистической значимости порядка слов. Теория порядка слов и актуального членения предложения получила дальнейшее развитие в трудах таких русских и зарубежных лингвистов, как Г.А. Золотовой, И.И. Ковтуновой, Л.М. Лосева, Г.П. Немец, О.Б. Сиротининой, П. Адамца, Ф. Данеша, И. Мистрика, Я. Фирбаса. Введение в отечественную лингвистику теории об актуальном членении предложения связано с именем К.Г. Крушельницкой, которая назвала его «смысловым членением» предложения. Она предложила ввести термины «данное» и «новое» вместо «основы» и «ядра». В ее работах проблема смыслового членения рассматривается как синтаксическая и поднимается вопрос о соотношении смыслового и грамматического членения. По мнению иссле дователя, между грамматическим значением члена предложения и его коммуникативным заданием существует определенная взаимосвязь: «Подлежащее преимущественно является данным в предложении. Дополнение почти одинаково выступает как данное и как новое;

то же можно сказать об обстоятельствах места, времени, причины, цели. Такие же члены предложения, как обстоятельства образа действия и сказуемое, несут преимущественно нагрузку нового. Нагрузка определения тесно связана с тем, какой смысловой вес имеет определяемое слово» [Крушельницкая 1969: 98]. Таким образом, при рассмотрении вопроса о порядке слов нельзя исходить лишь из таких категорий, как члены предложения. Порядок слов в предложении следует рассматривать в рамках такого явления, как актуальное членение, т.е. под понятием «прямой» и «обратный» порядок слов подразумевается не последовательность расположения грамматических членов предложения (подлежащего, сказуемого, определения, дополнения и обстоятельства), а последовательность расположения темы и ремы. В частности, И.И. Ковтунова определяет актуализацию как «приспособление синтаксической структуры предложения к конкретной коммуникативной цели данного высказывания» [Ковтунова 1967: 121]. Актуальное членение зависит от причин, внешних для данного предложения, от контекста, речевой ситуации. «Расположение слов в речи, – по словам автора, – опосредовано расположением других единиц, в состав которых они входят, – темы и ремы, а в состав и той и другой единицы могут входить слова любых категорий» [Ковтунова 1969: 11–12]. Порядок слов в предложении зависит от цели высказывания, его «сообщительного» смысла. Словопорядок предложения подчинен данному контексту, структуре и семантике предшествующих предложений;

его нельзя рассматривать только лишь как внутреннее качество структуры предложения. И.И. Ковтунова описывает иерархию синтаксического и актуального членения, рассматривает высказывание как единицу языковой системы, ва рианты порядка слов в предложении с разным синтаксическим составом, экспрессивные варианты словорасположения. И.П. Распопов впервые провел полноценное исследование теории актуального членения в связи с его формальными средствами – порядком слов и интонацией. Вместо терминов «основа» и «ядро» высказывания, воспринимаемых как синонимы, лингвист предложил ввести термины «основа» и «предицируемая часть» [Распопов 1961: 97-114]. При изучении структурной организации предложения исследователь различает «два уровня синтаксического описания и синтаксической системы языка»: конструктивносинтаксическую и коммуникативно-синтаксическую единицы. На первом уровне осуществляется синтаксическое членение, на втором – актуальное членение. Эта концепция позволила определить функции порядка слов на двух уровнях и установить иерархию этих функций в структуре предложения [Распопов 1973]. Основываясь на концепции И.П. Распопова, Е.С. Скобликова предлагает рассматривать вместо двух аспектов в содержательной структуре предложения все четыре аспекта, с которыми связаны основные грамматические категории предложения: «номинативный» аспект, отражающий совокупность грамматических категорий внутреннего членения предложения;

модально-временной;

аспект целевого назначения;

аспект коммуникативной перспективы [Скобликова 1985: 33]. В работе «Типология языка и речевое мышление» С. Д. Кацнельсон утверждает, что оформление синтаксических единиц, входящих в предложение в качестве определенных функциональных классов – предиката, субъекта и объекта – изначально ориентировано на актуальное членение. В концепции С. Д. Кацнельсона подлежащее (субъект) выполняет единственную функцию – является экспликандумом (уточняемым) при предикате-экспликанте, т.е. субъект является темой сообщения. Позиционная функция оформления субъекта является первичной функцией именительного падежа. Косвенным падежам в качестве первичных присущи различные семантические функции, од нако любому косвенному падежу присуща также вторичная позиционная функция оформления субъекта. В качестве примера С. Д. Кацнельсон приводит фразу Спортом он занимается с детства, где вторичную позиционную функцию оформления субъекта несет творительный падеж [Кацнельсон 1972: 184]. По справедливому замечанию О.А.Лаптевой, «уровень актуального членения лежит над уровнем синтаксиса, это следующая ступень языковой абстракции» [Лаптева 1976: 246]. Несмотря на то, что актуальное членение имеет семантическую природу, это не значит, что здесь нет точек соприкосновения с синтаксисом. Нам представляется, что анализ предложений с точки зрения актуального членения должен исходить из одновременного рассмотрения двух планов – семантического и синтаксического в их соотнесенности. Однако не все лингвисты признают возможность описания предложения в композиционно-синтаксическом аспекте с позиций актуального членения. Так, И.А. Мартьянова выделяет ряд трудностей [Мартьянова 1988: 142]. Прежде всего, по утверждению автора, нельзя рассматривать коммуникативно-синтаксические параметры предложения в отрыве от его конструктивносинтаксической природы. Вторая проблема состоит в том, что анализ на основе актуального членения часто препятствует исследованию строения предложения, функционирующего в художественном тексте, характерной чертой которого является тенденция к разрушению традиционного последовательного перехода от темы к реме, изменению «классической» фразы. И, наконец, «тема» предложения определяется не адресатом, а субъектом речи;

авторское членение текста не всегда совпадает с читательским, что может быть обусловлено индивидуально – психологическими особенностями воспринимающего. Такие предложения можно рассматривать со многих точек зрения. В.Б. Касевич также признает термин «актуальность» членения предложения не совсем удачным. По мнению исследователя, речь идет о таком членении предложения, которое актуально для данного контекста, т.е. предло жение можно расчленить разными способами, но в конкретном контексте реализуется один из них. Вопреки пониманию актуального членения предложения, связанность с контекстом учитывается не всегда. Представления о том, что предложения (высказывания) можно членить различным образом при сохранении их синтаксической структуры, по мнению В.Б. Касевича, нуждается в определенной корректировке. Прежде всего, при таком подходе не различаются аспекты речевой деятельности – речепроизводство и речевосприятие. Вычленение темы сообщения является одим из первых этапов семантического структурирования, т.е. семантика предложения (или высказывания) задается до выбора синтаксической структуры. Поэтому с этой точки зрения безосновательно утверждать, что «готовый» синтаксис модифицируется применительно к коммуникативно-семантическим задачам, определяемым контекстом. Во-вторых, при подходе к предложению с точки зрения актуального членения неправомерно говорить о «лабильности» структуры предложения. Такое утверждение отражает не аспекты речевой деятельности, а позицию лингвиста, анализирующего изолированное предложение. Поскольку такое предложение лишено просодических характеристик, оно может трактоваться по-разному, т. е. в нем по-разному могут выделяться тема и рема в зависимости от того, в рамках какого потенциального контекста его представляют. При этом синтаксическая структура предложения не изменяется, «что и создает впечатление об актуальном членении как о чем-то «надстраивающемся» над синтаксической структурой» [Касевич 1988: 84-86]. Однако в плане восприятия речи предложение не существует вне своего контекста, а в данном контексте предложение может члениться, как правило, одним-единственным образом. Исследование словорасположения простого предложения, основанное на принципе актуального членения, послужило необходимой основой для успешного решения проблемы порядка слов и предикативных частей сложного предложения [Сиротинина 1966;

Учитель 1980;

Щеулин 1977]. Аспект актуального членения простых предложений подвергался неоднократному описанию, этой проблеме посвящены многочисленные статьи, монографии и другие исследования. Что же касается рассмотрения актуального членения сложных предложений, то известно лишь несколько работ [Распопов 1964;

Шешукова 1972;

Белоусов 1986]. В современном языкознании порядок предикативных частей представлен характерным признаком сложных предложений. Актуальность изучения данной проблемы вызвана тем, что «не конструкция создается из слов, но слова подбираются к конструкции, вернее, идет процесс взаимной подгонки слов и конструкции» [Гак 1972: 367]. На современном этапе определение характерных признаков порядка синтаксических сегментов в сложном предложении ведется в двух направлениях: 1) исследование основных закономерностей расположения отдельных конструктивных элементов и предикативных частей сложноподчиненного предложения;

2) исследование закономерностей порядка слов в пределах частей сложного предложения как отдельных предикативных единиц. Изучение проблемы следования синтаксических сегментов связано с рассмотрением сложного предложения как коммуникативной единицы. В этом отношении прослеживаются две противоположные точки зрения. Представители первой точки зрения (Н.С. Поспелов, Г.Н. Рыбакова, Л.В. Шешукова) рассматривают сложное предложение как структурное и семантическое единство, которое функционирует в качестве одной коммуникативной единицы. В.А.Белошапкова подчеркивает, что «функциональная целостность является неотъемлемой и важной чертой сложного предложения, …которая объединяет его с простым предложением и противопоставляет сочетанию предложений в контексте» [Белошапкова 1967: 18].

Противоположной точки зрения придерживаются И.П. Распопов, О.Д. Боев, О.А. Крылова. Они полагают, что сложное предложение не всегда является одной коммуникативной единицей: «известная общность коммуникативного содержания, характеризующая сложное предложение, вопреки мнению некоторых лингвистов, отнюдь не означает, что любое сложное предложение предназначено для функционирования в качестве одной коммуникативной единицы» [Распопов 1973: 167]. Более глубокое проникновение в исследование сложного предложения потребует рассмотрения структурносинтаксических и семантических функций порядка слов и предикативных частей. Значительный вклад в изучение проблемы порядка частей в сложном предложении внесла В.А. Белошапкова. Наряду с большинством исследователей она отрицает мнение о том, что порядок слов простого предложения аналогичен порядку слов сложного предложения. Словорасположение в сложном предложении имеет характерные особенности. Порядок слов в частях сложного предложения иногда отличается от порядка слов в аналогичных по синтаксическому строению и смыслу простых предложениях. Автор объясняет это тем, что словопорядок оформляет предложение как единое коммуникативное целое, вследствие чего определенное словорасположение одной части требует определенного словорасположения в другой. Кроме того, в некоторых типах сложных предложений наблюдается жестко регламентированный порядок следования частей, другие же типы допускают свободу их расположения. Таким образом, одним из признаков анализа системы сложного предложения является «гибкость или негибкость структуры». Исследование проблемы порядка частей сложного предложения должно рассматриваться с двух точек зрения. Во-первых, порядок следования частей необходимо рассматривать «как элемент статической структуры сложного предложения», члены которой выполняют одну и ту же роль, независимо от актуального членения предложения, от конситуации речи, от интонации и т.д. Во-вторых, данное явление предлагается исследовать «как элемент динамической структуры», ориентированное на ситуацию речи и актуальное членение [Белошапкова 1967: 25-26]. Итак, разработка теории актуального членения простого предложения стала необходимой базой для изучения сложного предложения в плане его актуального членения. Основные принципы актуального членения применимы как к простому, так и к сложному предложению. Тем не менее, актуальное членение сложного предложения представляет собой особое явление, характеризующееся наличием ряда специфических черт. В противоположность коммуникативному заданию простого предложения, коммуникативное задание сложного предложения значительно усложнено. В нашей работе мы учитываем и результаты исследований ученых по проблеме словорасположения в других языках. Так, в молдавском языке, являющемся по своей структуре синтетико-аналитическим, порядок слов свободнее, чем, например, в английском и французском, но строже, чем в русском и латинском. Согласно исследованиям М.Ф. Граура, в молдавском языке сохранились некоторые падежные флексии, хотя и в меньшем количестве, чем в русском и латинском языках. Выделение темы и ремы осуществляется как при содействии порядка слов и интонации, так и при помощи других факторов, часто лексического порядка [Граур 1986: 4-5]. Во вьетнамском языке, по словам Т.В. Нго, порядок слов играет существенную роль в организации синтаксических отношений между членами предложения. Он является важным средством для выражения коммуникативной перспективы высказывания, поскольку словорасположение фиксировано не полностью. Выбор того или иного варианта среди возможных вариантов порядка слов носит значимый характер в процессе создания и понимания высказывания [Нго 1993: 4]. Вследствие более жесткого порядка слов во вьетнамском языке сфера применения факторов, связанных с актуальным членением, более узкая, чем в русском языке. Это способствует использованию во вьетнамском языке разных моделей там, где в русском языке изменяется только порядок слов: «То, что может выражаться в русском языке преобразованием следования коммуникативных элементов, во вьетнамском языке выражается либо преобразованием коммуникативных элементов, либо с помощью других синтаксических моделей, либо интонационно, либо лексическими средствами» [там же: 9]. При рассмотрении словорасположения в тюрских языках Д.С. Тикеев и Р.А. Вафеев приходят к выводу, что изучение порядка слов тюрских языков не получило такого развития, как исследование словорасположения русского языка [Тикеев 1997;

Вафеев 1983]. Авторы выделяют отдельные этапы в изучении данной проблемы. Развитие теории прямого и обратного порядка слов, основанной на формальном критерии наблюдается на всех этапах изучения. Лишь с появлением работ, посвященных актуальному членению предложения, говорят о новом этапе изучения словопорядка в тюркологии и русистике. Синтаксические компоненты в русском и киргизском языках имеют как общее, так и различное позиционное оформление. В сопоставляемых языках «подлежащее занимает препозитивную форму по отношению к сказуемому;

в русском языке объектное дополнение занимает постпозитивную форму, в киргизском – препозитивную;

в русском субъектное дополнение находится в постпозиции, а в киргизском – в препозиции;

в русском языке обстоятельства употребляются как в препозитивной, так и в постпозитивной форме, в киргизском – только в препозитивной. Детерминанты в сопоставляемых языках находятся в абсолютно препозитивной форме;

определения в русском занимают препозитивную и постпозитивную форму, в киргизском – только препозитивную» [Вафеев 1983: 191-192]. Порядок слов является единственным формальным средством различения субъектно-предикативных, субъектнообъектных, атрибутивно-предикативных отношений, согласованного определения и предикативного определителя, определений, относящихся к разным определителям в русском и киргизском языках.

При изучении коммуникативно-синтаксического уровня предложения сопоставляемых языков Р.А. Вафеев выделяет следующие положения. В стилистически нейтральной речи русского языка актуальная информация выражается в форме постпозитивной ремы по отношению к теме (Т – Р), а в киргизском языке – в форме интерпозитивной ремы (Т – Р – тематическое сказуемое). Стилистическая информация в рассматриваемых языках выражается либо в форме препозитивной ремы по отношению к теме (Р – Т), либо логическим выделением постпозитивной ремы (Т – Р). В кабардино-черкесском языке, по наблюдениям З.Г. Хутежева, словопорядок характеризуется меньшей свободой, чем в русском языке, где «порядок слов в любой момент может стать выразителем коммуникативной установки говорящего» [Хутежев 1999: 81]. Кабардино-черкесский язык находится на стыке языков, в которых порядок слов играет особо важную роль, и языков, где порядок слов служит всего лишь для реализации коммуникативной и стилистической функции. Словопорядок является важным средством выражения синтаксической связи между членами предложения, однако порядок слов фиксирован не во всех случаях. Порядок членов предложения «частично несвободен» [Таов 1998: 138]. Обычно некоторые члены предложения занимают определенные места, т.е. порядок слов выступает единственным средством передачи синтаксических отношений. В подобных случаях словопорядок жестко регламентирован, и его изменение может быть причиной нарушения семантики предложения: объект превращается в субъект и наоборот. Как и в русском языке, аранжировка слов в кабардино-черкесском языке служит одним из факторов стилистического оформления речи. Внесение оттенков эмоциональности, экспрессивности создается отступлениями от норм словопорядка. Как правило, в результате инверсированного порядка слов член предложения с экспрессивной окраской помещается в самом начале или конце предложения.

Для исследования расположения слов внутри синтаксических групп в латинском языке Ж.Марузо пользуется методом стилистического анализа, основанного на положении наличия базовой конструкции, по отношению к которой другие конструкции осуществляют сигнификативные вариации [Marouzeau 1939: 18]. Исследователь делает вывод о том, что стилистическая функция словопорядка наиболее важная, так как она способствует различению смысла. Такого же мнения о размещении слов в латинском предложении придерживается Й.Мир [M i г 1970]. При изучении словопорядка латинского языка шведский исследователь Т.Скёльд [Ska1d 1976] берет за основу теорию позиционной модели датского ученого П.Дидерихсена. Лингвист указывает на имеющиеся различия в порядке слов таких языков, как финский и латинский, несмотря на то, что оба языка относятся к языкам с так называемым свободным порядком слов. Однако, по мнению Л.С. Ивановой, существенным недостатком модели, использованной Т.Скёльдом является то, что она не охватывает действия факторов, вызывающих сдвиги, перемещения слов в предложении [Иванова 1987: 3-4]. В исследованиях словорасположения Ж.Перро поднимает вопрос о необходимости выявления факторов, от которых зависит размещение слов в высказывании. Исследователь утверждает, что анализ следует вести в двух направлениях: изучать синтаксические структуры и структуры информативные (к последним применяются термины topic – comment). Согласно его концепции, «распределение составляющих в высказывании должно быть интерпретировано как результирующее двух основных факторов, один из которых порядок синтаксиса (синтаксический порядок в обычном смысле) и имеет цель организовать высказывание как сеть синтаксических отношений, другим фактором является порядок сообщения..., этот фактор имеет цель организовать высказывание как единство сообщения» [Perrot 1978: 23]. Изучение взаимоотношения актуального членения и порядка слов в простом предложении латинского языка позволяет языковедам сделать вывод о том, что порядок слов принимает участие в оформлении актуального членения: в процессе приспособления высказывания к определенному коммуникативному заданию изменяется порядок следования членов предложения. Исследование стилистических возможностей порядка слов свидетельствует о разнообразии характера экспрессивных конструкций латинского языка, который в целях создания стилистического эффекта прибегает как к субъективному расположению компонентов актуального членения и частичной инверсии, так и к использованию внутри компонентов актуального членения таких риторических приемов словопорядка, как хиазм, дистантное (часто рамочное) размещение грамматически связанных слов [Иванова 1987: 36-37]. Г.В. Чернов рассматривает в сопоставительном плане средства актуализации компонентов высказывания в языках со свободным и связанным порядком слов. В изучаемой группе языков «по признаку порядка слов французский и английский языки находятся на одном полюсе, как языки со связанным порядком слов, а русский и испанский языки – на другом полюсе, как языки со свободным словопорядком» [Чернов 1987: 169]. Исследователь выделяет основные средства актуализации высказывания, к которым относятся средства рематизации и средства тематизации. Кроме того, средства тематизации рассматриваются как «отрицательные средства» рематизации. В группу средств входят: – просодические средства (интонация, логическое ударение, темп произнесения, пауза);

– выделительные конструкции (например, в испанском языке – конструкция lo que … es que) ;

– выделительные частицы и наречия (например, рус. только, а именно, даже, ведь, англ. really, actually) ;

– конечная позиция в высказывании. Как правило, в языках как со связанным, так и со свободным порядком слов коммуникативная нагрузка возрастает от начала к концу высказывания (исключением из этого правила яв ляется монорема в языках со связанным порядком слов, т.е. высказывание, в котором тема содержит «новое»). В английском и французском языках моноремы имеют обратный порядок слов – от ремы к теме;

– употребление неопределенного или нулевого артикля в артиклевых языках, а также неопределенного прилагательного в русском языке – какойто, один;

– наличие отрицания, притягивающего пик коммуникативной нагрузки;

– показателем рематичности является длинная группа слов, притягивающая логическое ударение в сопоставлении с более короткой группой;

– начальная позиция сказуемого (как правило, это возможно в языках со свободным словопорядком) ;

– наличие средств тематизации в противоположном от коммуникативного фокуса сегменте предложения (наличие предварительного упоминания в контексте;

употребление определенного артикля;

наличие личных, притяжательных, указательных местоимений;

низкая коммуникативная нагрузка данной смысловой группы;

лексические выделители темы). Автор подчеркивает, что средства актуализации обычно не действуют обособленно, а употребляются в сочетании друг с другом. Кроме того, они образуют определенную иерархию, в которой первое место занимают просодические средства. Г.В. Чернов приходит к выводу «о наличии общей тенденции средств актуализации смысловых компонентов высказывания действовать совместно, в одном и том же направлении» и рассматривает эту закономерность как речевую универсалию [там же: 174]. Рассматривая словопорядок в языках различных типов, Л.Теньер утверждает, что грамматическое согласование позволяет синтаксически связанным словам стоять далеко друг от друга без ущерба для понимания. Следовательно, чем больше в языке имеется возможностей согласования, тем больше в нем свобода словорасположения, и наоборот, чем меньше возможностей согласования, тем жестче порядок слов и тем сильнее синтаксически связанные слова тяготеют друг к другу в речевой цепочке. В некоторых языках (например, в латинском) настолько развиты согласовательные возможности, что допускается линейный разрыв между связанными словами. В таких случаях говорят о разорванном линейном порядке [Теньер 1988: 33]. Мы приходим к выводу о неправомерности утверждения о свободном порядке слов в русском языке. В то же время мы признаем меньшую обусловленность словопорядка в русском языке, чем в английском, немецком, тюрских языках с так называемым твердым порядком слов. Проблема порядка слов и более пространных синтаксических сегментов тесно связана с проблемой синтаксических аспектов. На современном этапе развития языкознания различают три подхода к изучению синтаксиса: традиционный (или потенциальный), коммуникативный (актуальный) и структурный [Ившин 2002: 8]. Однако некоторые исследователи выделяют больше аспектов описания синтаксической структуры. Так, Н.А. Слюсарева предпочитает говорить о многоаспектном подходе к синтаксису. В качестве основных она отмечает логико-ориентированный и актуальный аспекты. В структурном аспекте, по мнению автора, структура предложения может рассматриваться как с точки зрения традиционной модели членов предложения, так и с точки зрения разного рода структурных моделей. Наряду с этими тремя аспектами изучения синтаксиса Н.А. Слюсарева выделяет еще аналоговый синтаксис, который описывает единицы синтаксических структур в качестве аналогов единиц описываемой языком действительности, и, наконец, функциональный синтаксис, который изучает особенности языковой структуры в процессе речевой реализации [Слюсарева 1981: 3–4;

она же 1986: 12-13]. Проблема синтаксических аспектов не является в литературе новой. Она затрагивалась многими синтаксистами, но наиболее полно была рассмотрена в работах В.Г. Адмони, И. Эрбена, Л. Теньера, В.В. Богданова.

В монографии В.В. Богданова дано комплексное описание смысловой и синтаксической структуры предложения и его частей. Рассмотрение синтаксических явлений в значительной степени базируется на принципе транспозиции. При анализе использованы материалы русского и других языков самой различной типологии. Своеобразие рассматриваемой концепции заключается в том, что смысл любого предложения рассматривается как организованная совокупность предикатных выражений. Простейший вид предикатного выражения представляет собой комбинацию предикатного и непредикатных знаков. В более сложных случаях в состав такого выражения может входить несколько предикатных знаков. Связь между семантическими и синтаксическими структурами осуществляется посредством трансформаций. В монографии детально анализируется строение предикатных выражений различного типа, рассматриваются семиотические и семантические свойства образующих их компонентов и механизм взаимодействия предикатных выражений в составе многопредикатных структур. Кроме того, исследуется аппарат транспозиции, обеспечивающий преобразования предикатных выражений в синтаксические конструкции. При исследовании проблемы линейной организации предложения и его частей В.В. Богданов рассматривает особенности линейной позиции доминанты, являющейся фактическим структурным центром предложения. В некоторых языках решающая роль доминанты для предложения маркируется линейными средствами. В линейно развернутом предложении наибольшей значимостью обладают начальная и конечная позиции. Психологически они соответствуют «моментам наибольшего ожидания» [Богданов 1977: 175]. Например, в арабском языке, как правило, доминанта занимает начальную позицию. В японском языке, напротив, она занимает конечную позицию. В некоторых языках доминанта занимает не начальную или конечную позицию, а какое-нибудь другое фиксированное положение. В частности, в немецком языке за доминантой закреплено второе место. Другими словами, в линеаризованном повествовательном предложении перед доминантой может быть расположена только одна единица (узел) первого уровня иерархии вместе со своими зависимыми. В русском же языке за доминантой не закрепляется специальная линейная позиция. В данном случае, по утверждению В.В. Богданова, существует минимальная зависимость линейных характеристик предложения от структурных. В структурном отношении доминанта, занимающая нулевой уровень иерархии, находится в тесной связи с синтаксическими единицами, непосредственно зависящими от нее и расположенными на первом уровне иерархии. Эта связь обнаруживается и в линейном плане. Действительно, если доминанта находится в начальной позиции, то все придоминантные члены вместе со своими зависимыми будут расположены справа, если в конечной позиции, то слева, а если в срединной позиции, то единицы первого уровня иерархии разместятся по обе стороны от доминанты. Однако особенность линейного оформления придоминантных членов (актантов и сирконстантов) заключается не только в этом достаточно самоочевидном факте. Эта связь оказывается более глубокой. С точки зрения иерархического дерева каждый придоминантный узел (например, первый актант) вместе со своими зависимыми образует «куст». Своеобразие линейной организации предложения практически во всех языках мира состоит в том, что на линейной оси каждый куст образует целостную замкнутую и относительно автономную синтаксическую группу. Для получения правильной линейной организации предложения линеаризация его иерархического дерева должна вестись по кустам, висящим на придоминантных узлах, причем линеаризация следующего куста не должна начинаться до завершения линейной развертки предыдущего куста. Данное положение В.В. Богданов иллюстрирует предложением из произведения И.А. Бунина «Пыль»: «Высокие запыленные тополя шумели от знойного ветра возле большого белого вокзала».

Синтаксическое дерево этого предложения имеет следующий вид: 0 1 тополя шумели от ветра возле вокзала высокие запыленные знойного большого белого Согласно схеме данное предложение содержит три придоминантных узла: один актантный и два сирконстантных, причем каждый из этих узлов имеет свои зависимые. А это значит, что на доминанте «висят» три куста. Сопоставляя иерархическую структуру предложения с его линейной организацией В.В. Богданов отмечает, что доминанта на линейной оси занимает срединное положение, так что слева от нее расположена синтаксическая группа высокие запыленные тополя, соответствующая первоактантному кусту. Справа от нее линеаризована синтаксическая группа от знойного ветра, соответствующая сирконстантному кусту (сирконстант причины), и, наконец, группа возле большого белого вокзала, коррелирующая в структурном плане с другим сирконстантным кустом (сирконстант места). Таким образом, согласно концепции В.В. Богданова, кусты развертываются поочередно. Однако это не означает, что порядок следования кустов на линейной оси не может быть иным. Возможен и иной порядок, если он необходим по условиям актуального членения или по каким-либо другим причинам. Например: «Возле большого белого вокзала шумели от знойного ветра высокие запыленные тополя». «От знойного ветра шумели возле большого белого вокзала высокие запыленные тополя» и т.д. Однако во всех этих случаях целостность и непроницаемостъ самих синтаксических групп, соответствующих придоминантным узлам, сохраняется, т.е. внутрь синтак сической группы не может быть введена синтаксическая единица, принадлежащая другой группе. Отклонение от вышеизложенного правила линеаризации принято называть «непроективностью». Сущность непроективности В.В. Богданов демонстрирует следующим примером: «Вещуньина с похвал вскружилась голова» (И.А. Крылов. «Ворона и лисица»). Синтаксическое дерево этого предложения представлено следующим образом: вскружилась голова с похвал вещуньина Согласно правилу линеаризации дерева по кустам автор приводит «правильные» развертки этой структуры: «Вещуньина голова вскружилась с похвал»;

«С похвал вскружилась вещуньина голова»;

«Вскружилась вещуньина голова с похвал» и т.д., такие предложения были бы проективными. Однако в рассматриваемом примере содержится непроективность, обусловленная тем, что группа вещуньина голова разорвана доминантой вскружилась и сирконстантом с похвал. Непроективность вызвана самыми различными причинами, рассмотрение которых осталось вне поле изучения лингвиста. Выделяют несколько типов линейного развертывания синтаксических единиц, образующих куст. Возможна ситуация, когда зависимые слова регулярно располагаются слева от управляющих. Языки, в которых преобладает такой тип линейного развертывания называют центростремителъными [Tesniere 1959]. Центростремительная тенденция может проявляться не только между элементами группы, но и между группами в составе всего предложения. К языкам такого типа относят японский, венгерский, литовский и др. Конструкции с левосторонним ветвлением нередко называют регрессивными [Звегинцев 1973]. Кроме того, во многих языках мира широко распространена также правая линеаризация зависимых относительно управляющих в составе синтаксической группы, так и внутри предложения. Языки с преобладанием такой линейной тенденции иногда называют центробежными [Апресян 1963]. Конструкции с правосторонним ветвлением иногда именуют прогрессивными [Ингве 1965]. Центробежная тенденция широко представлена в арабском языке. Необходимо отметить, что языки только с каким-либо одним типом развертки практически не встречаются. Можно говорить только о преобладающей центростремительной или центробежной тенденции. К тому же, существуют языки с уравновешенными противоположными тенденциями. К языкам такого типа относят русский, английский, немецкий и другие. В.Г. Адмони принадлежит идея о «многолинейности речевой цепи», о «многомерности грамматических явлений» и о партитурном строении смысла предложения. При изучении предложения В.Г. Адмони выделяет семь аспектов: 1) логико-грамматический;

2) модальный;

3) полноты предложения;

4) места предложения в развернутой речи;

5) познавательной установки говорящего;

6) коммуникативной задачи предложения;

7) степени его эмоциональности [Адмони 1968]. Выделенные аспекты отражают важные особенности предложения. Несомненным преимуществом является то, что они характеризуют предложение с точки зрения его речевой реализации. Однако, линейный и категориальный аспекты остались вне поля зрения В.Г. Адмони. И. Эрбен также предложил систему синтаксических аспектов. Он выделяет в каждом предложении формальную, или внешнюю, структуру (die formale Struktur) и функциональную, или внутреннюю, структуру (die funk tionale Struktur) [Erben 1962: 519-520]. С точки зрения первой, предложение может быть охарактеризовано как построение, в котором выделяются главная и зависимая части, а также различные виды лексических групп. Согласно второй структуре, предложение характеризуется синтаксическими фикциями частей речи, лексических и придаточных предложений. Кроме того, здесь учитывается и функция предложения в составе более обширных речевых образований, а также функциональное взаимодействие на уровне частей речи и грамматических категорий. В системе И. Эрбена нашли отражение важнейшие аспекты предложения – формальный и функциональный, однако такой важный аспект предложения, как линейный, оказался неучтенным. Французский лингвист Л. Теньер предложил «универсальную» систему аспектов предложения, поскольку она независима от конкретных языков и от конкретных моделей предложения. Автор развивает теорию грамматики зависимостей, закладывает основы семантического синтаксиса, представляет наиболее полное описание системы аспектов предложения. Большой заслугой данной теории можно считать то, что исследователь разграничил семантический аспект от синтаксического. В рамках синтаксиса Л.Теньер выделяет четыре аспекта: 1) структурный, 2) линейный, 3) категориальный и 4) функциональный. Семантический план – область мысли как таковой, в отвлечении от ее лингвистического выражения. Смысл составляет конечную основу структуры фразы и поэтому косвенно должен интересовать также синтаксис, ведь цель существования структурного плана лишь в том, чтобы сделать возможным выражение мысли, т.е. семантического плана. Поэтому в основе структурных связей лежат семантические связи. Таким образом, Л.Теньер не только считает необходимым включить семантику в лингвистический анализ, но и рассматривает семантическое как фундамент синтаксической структуры. Синтаксис не смешивается с семантикой, но и не изучается в отрыве от нее.

Важная особенность концепции Л.Теньера – четкое разграничение категориального и структурного планов. Во фразе слова связываются друг с другом. Понятие связи, по мнению Л.Теньера, является базовым понятием структурального синтаксиса. В этом понятии проявляется отношение зависимости между двумя терминами: управляющим и подчиненным. Объектом изучения структурального синтаксиса, в отличие от синтаксиса категориального, является структура фразы, образуемая иерархией слов (или ядер) и их связей. Структурный план – это план лигвистического выражения связной мысли. Его можно охарактеризовать также, как структурный порядок, т.е. порядок, в соответствии с которым слова во фразе вступают в связи, образуют иерархию. В структуральном синтаксисе связи рассматриваются Л.Теньером уже не с точки зрения их конкретной семантики, а с точки зрения общего синтаксического содержания. Это связи слов не как семантических единиц, а как единиц категориального плана, как «частей речи». Под линейным планом понимается порядок, по которому слова выстраиваются в ряд на речевой цепи. В отличие от структурнофункционального порядка, имеющего, как правило, общие черты во всех языках, здесь, так же, как в сфере частных грамматических категорий и внешних форм, языки существенно отличаются друг от друга. На основе этого различия Теньер разработал оригинальную классификацию языков. В традиционной лингвистике языковые планы нередко изучались изолированно друг от друга, поэтому не постигались с достаточной адекватностью ни природа каждого из них, ни языковое целое. Теньер, напротив, стремится выявить конкретное многообразие языковых уровней, рассматривает последние в их реальной иерархии, в перспективе. Он противопоставляет структурный порядок категориальному с одной стороны, линейному – с другой, отграничивает его как от парадигматики, так и от синтагматики. Соглас но концепции Л. Теньера, структурный порядок является посредующим звеном между категориальным и линейным порядками. Теньер строит свое изложение в основном по синтетическому принципу. Оно направлено не извне во внутрь, а изнутри во вне, от сущности к явлению (смысл – категории – структура – линейный порядок – звуковая цепь). Структурный аспект отражает систему синтаксических связей предложения, которая может быть представлена в виде своеобразной сетки отношений, имеющей иерархическое строение;

линейный – линейную организацию предложения, т.е. «порядок слов». Структурный и линейный аспекты, по мнению Л.Теньера, занимают центральное место в синтаксисе: «Весь структурный синтаксис зиждется на отношениях, существующих между структурным и линейным порядками» [Tesniere 1959: 19]. Суть этих отношений заключается в том, что линейный аспект имеет одно измерение, а структурный – несколько измерений. Это приводит к антиномии между ними, которая разрешается использованием синтаксических разрывов, или неконтактных синтаксических связей. Категориальный аспект отражает категориальную (частеречную) природу синтаксических единиц, образующих предложение;

функциональный характеризует эти единицы с точки зрения выполняемых ими синтаксических функций. И тот и другой аспекты находятся в таком же тесном взаимодействии друг с другом, как структурный и линейный. Таким образом, Л.Теньеру удается отразить почти все фундаментальные аспекты, существенные для характеристики предложения. Тем не менее, автор не рассматривает коммуникативный аспект предложения, связанный с актуальным членением предложения. Большинство исследователей отмечают широкое стилистическое применение словорасположения. В частности, говоря о порядке слов и интонации как о средствах выражения коммуникативной нагрузки членов предложения, К.Г.Крушельницкая подчеркивает стилистическое использование словопорядка для эмфатического выделения, особого подчеркивания данного и нового. Степень такой экспрессивности, когда новое предшествует данному, может быть различной. Так, препозиция обстоятельств образа действия широко распространена в силу их значения и потому менее экспрессивна, чем препозиция нового, выраженного существительным без определений, явно экспрессивный характер имеют предложения с подлежащим-новым на первом месте, где оно несет на себе эмфатическое ударение. К.Г.Крушельницкая отмечает использование таких конструкций в эмоционально окрашенной разговорной речи [Крушельницкая 1956: 63-64]. В работе П.Адамца «Порядок слов в современном русском языке» проводится подробная классификация основных вариантов русского словорасположения. В основе этой классификации лежат так называемые «линейнодинамические структуры» (ЛДС), представляющие собой «обобщение целого ряда конкретных предложений с одинаковым составом синтаксических членов, с одинаковым порядком слов и местом фразового ударения». На базе каждой ЛДС возникают различные «актуально-синтаксические типы», являющиеся обобщением множества конкретных предложений с одинаковым составом синтаксических компонентов, с одинаковой линейно-динамической структурой, с одинаковым актуальным членением и одинаковой общей коммуникативной функцией [Адамец 1966: 48]. П.Адамец анализирует особенности использования разнообразных типов ЛДС в различных стилях речи. В частности, особенностями разговорной речи он считает постановку «ядра», выделенного фразовым ударением, в середину или в начало предложения, а не в конец;

постпозицию неударяемых определений, отрыв определения от своего существительного. Автор указывает на меньшее разнообразие линейно-динамических моделей в научном стиле по сравнению с разговорной речью или беллетристикой, подчеркивает широкое использование в художественной речи конструкций с частичной инверсией комплексного ядра.

Подобной точки зрения придерживается Г.Я. Солганик. Он утверждает, что для обычного, стилистически нейтрального порядка слов характерно слабое фразовое ударение, такой словопорядок лишен экспрессии. Напротив, инверсивные словоформы обязательно получают логическое ударение, имеющее первенствующее значение. Инверсия всегда связана с выделением, она придает речи эмоциональную напряженность, экспрессию [Солганик 1991: 4]. В диссертационном исследовании «Порядок слов как стилистическое средство: (На материале творчества Вс.Иванова)» Мамедова Т.А. приводит следующую характеристику стилистической функции порядка слов: 1) материальную предпосылку и условие ее проявления составляет инверсия, сопровождаемая изменением ритмомелодики предложения;

2) сущностная сторона стилистической функции порядка слов заключается, по мнению автора, в том, что, варьируя расположение слов (без изменения актуального членения предложения), говорящий а) выражает свое эмоциональное отношение к предмету сообщения, речевой ситуации, адресату и т.д.;

б) вызывает у адресата ассоциацию с определенным функциональным стилем речи, для которого характерны конструкции с данным порядком слов;

в) подчеркивает, усиливает коммуникативную значимость какого-либо члена или части предложения ;

3) стилистическая функция порядка слов неотделима от коммуникативной, она накладывается на нее и усиливает ее действие [Мамедова 1986: 46]. Таким образом, стилистические качества порядка слов определяют их использование в текстах разной функционально-стилевой принадлежности. Обычный порядок слов характерен для научной, официально-деловой речи, в которой размещение слов не служит для выражения экспрессии;

инверсия чаще встречается в произведениях художественной литературы и в разговорной речи. При изучении синтаксических вариантов словопорядка мы должны учитывать особенности сферы их употребления, т.е. функциональные стили речи, способ повествования, функционально-композиционные типы речи. Мы разделяем мнение А.Н. Кожина, О.А. Крыловой, В.В. Одинцова и многих других исследователей, которые определяют стилистическую окраску как синтез эмоционально-экспрессивной и функционально-стилевой окрасок. Следует отметить, что словорасположение находится в тесном взаимодействии с интонацией. Так, наряду с порядком слов О.С. Ахманова и Г.Б. Микаэлян рассматривают ритмико-интонационное членение предложения, т.е. членение предложения на группы слов, объединенных ритмически, акцентуационно и мелодически. Причиной такого взаимодействия является тот факт, что внешняя, материальная сторона в конечном итоге также конституируется отношением языковых единиц – слов в речи. «Если внешнее выражение порядка слов можно представить в виде формулы a+b+c+d.., где а, b, с и d обозначают различные классы слов – частей речи, то внешнее выражение ритмико-интонационного строения предложения можно представить с помощью формул abcd, ab|cd, a|bcd и т.п., где вертикальная черта обозначает границу между ритмико-интонационными группами, т. е. место тонального соединения» [Ахманова 1963: 127]. При этом О.С. Ахманова и Г.Б. Микаэлян отмечают, что ритмикоинтонационное членение предложения как определенную строевую синтаксическую единицу, оформляющую строение частей предложения, необходимо отличать от интонации предложения. Интонации предложения не имеет отношения к оформлению внутренней структуры предложения, а служит для оформления предложения в целом, как единицы языкового общения, выражающей отношение говорящего к действительности и воплощающей в себе относительно законченную мысль. Проведенное исследование Т.Е. Янко подтверждает, что ударения, сочетание которых обуславливает тип коммуникативной структуры, тяготеют к начальной и конечной позициям предложения [Янко 1988]. Этот факт опре деляет и общая закономерность человеческого мышления, заключающаяся в том, что начало и конец любой цепочки символов фиксируются в памяти человека намного прочнее, чем середина1, т.е. эти позиции акцентируются и лингвистически, и психологически. Приведенный обзор различных концепций в теории порядка слов и актуального членения предложения нами предпринят для того, чтобы учитывать различные взгляды языковедов при анализе конкретного лингвистического материала. При этом нельзя не отметить, что в подавляющем большинстве точек зрения преобладает лексико-семантический аспект, который проявляется в том, что различные авторы оперируют главным образом категорией слова. Они обычно не учитывают, что на синтаксическом уровне слово предстает в качестве синтаксемы с характерными для нее такими свойствами как синтаксическая валентность, грамматическая оформленность, категориальное значение и т.д., которые обусловливают возможность или невозможность синтаксической сочетаемости, изменения позиции в позиционной структуре предложения, а следовательно, предрасположенности к сохранению или изменению своего места в словорасположении в рамках синтаксической конструкции. Один из принципов анализа словопорядка определяет И.Ф. Вардуль: поскольку на порядок слов в предложении влияют различные, часто противоборствующие факторы, для изучения типологических закономерностей словопорядка необходимо четкое различие функций, которыми порядок слов наделен в языках, и исследование правил словопорядка отдельно по функциям [Вардуль 1989: 18]. Поэтому нам представляется необходимым рассмотрение функций порядка слов.

см.: Клацки Р. Память человека. Структуры и процессы. – М.: Мир, 1978. – 320 с. С. 17.

1.3. Функции порядка слов как синтаксических сегментов Всякая система строится из элементов, природа которых определяет ее специфику. «Как в капле воды отражается солнце, так в элементе должны быть представлены основные свойства данной системы;

система должна опознаваться по элементу». В этом состоит системообразующая, конститутивная функция элемента [Попова 1985: 25]. В разных языках порядку слов отводится разная роль. Нормативный синтаксис постулирует порядку слов ряд функций: синтаксических, структурных, семантических, стилистических. «Если учесть, что вопросы структуры входят в компетенцию синтаксиса, а стилистика опирается в основном на семантические различия, в большинстве случаев предопределенных самой синтаксической структурой предложения, то все многообразие функций порядка слов можно свести к двум основным функциям: синтаксической и смысловой. Эти функции релевантны как для предложения, так и для текста» [Малинович 1989: 115]. Ю.В. Рождественский полагает, что порядок слов является характерологическим признаком языковой семьи [Рождественский 1969: 260], поскольку роль грамматического значения порядка слов зависит от структуры языка. В синтетических языках роль словопорядка в выражении грамматических значений относительно невелика. В аналитических же языках именно место, на котором стоит слово в высказывании, оказывается прежде всего средством, выражающим грамматическое значение наряду с аффиксами и служебными словами. Грамматическую функцию порядка слов необходимо учитывать для правильного оформления синтаксических структур. При типологическом сопоставлении словопорядков И. Ф. Вардуль берет за основу следующую функцию: участие порядка слов в оформлении членов предложения как сущностей «формально-грамматического, не актуального членения» [Вардуль 1989: 18]. Он делит языки на восемь групп в зависимости от того, какие позиции занимают в них подлежащее, сказуемое и дополнение по правилам синтаксического кодирования. К девятой группе относятся языки, для которых характерна непричастность порядка слов к синтаксическому кодированию. Анализируя языки девятой группы, автор подчеркивает, что одни языки типа IX имеют в качестве доминирующего порядок, свойственный типу I, то есть ПДС (подлежащее – дополнение – сказуемое);

такой порядок характерен, например, разговорному турецкому языку;

другим языкам группы IX, например, русскому, свойственен порядок типа VII – ПСД (подлежащее – сказуемое – дополнение). Следовательно, И.Ф. Вардуль проводит две классификации: 1. Языки со свободным порядком слов (девятую группу) автор противопоставляет языкам с фиксированным порядком слов, независимо от того, к какой из восьми групп принадлежат последние. 2. Классификация первых восьми групп основана на принципе размещения сказуемого и основных присказуемных блоков на линейной оси. Такой доминирующий способ характерен для любого языка, независимо от того, участвует ли порядок слов в синтаксическом кодировании или нет. Таким образом, участие словопорядка в синтаксическом кодировании и степень его фиксированности не причастно к наличию базового порядка слов того или иного языка. В тех языках, где порядок слов используется для синтаксического кодирования, эту функцию выполняет базовый словопорядок. Например, базовый словопорядок «подлежащее – сказуемое – дополнение» свойственен как русскому, так и английскому языку. Наряду с этим, в английском языке, в отличие от русского, данный порядок слов участвует в синтаксическом кодировании и поэтому является фиксированным. А.А. Васильева выделяет четыре основные функции порядка слов: 1) логико-грамматическую функцию. Она служит для определения «грамматической сущности отдельного слова, словосочетания или предложения»;

2) структурно-грамматическую функцию. Она способствует строгой организации словосочетания или предложения.;

3) эмоциональную или стилистическую функцию, когда постановка слов на необычное для них место в предложении придает экспрессивный оттенок;

4) коммуникативно-психологическую функцию, когда посредством необычного порядка слов подчеркивается что-либо важное или «коммуникативно новое» [Васильева 1988: 120]. Кроме того, исследователь подчеркивает, что стилистическая функция и ее оттенки наслаиваются на структурно-грамматическую и коммуникативную функции, поскольку стилистическое употребление словопорядка основывается на определенной функции выражения коммуникативной нагрузки членов предложения, а стилистическое использование грамматической структуры служит средством языковой экспрессии. При рассмотрении словорасположения О.Б. Сиротинина различает три функции порядка слов: коммуникативную, грамматическую и стилистическую [Сиротинина 1965]. П. Адамец, В. Матезиус и И.П. Распопов главной функцией порядка слов считают построение и оформление высказываний (нейтральных и экспрессивно окрашенных). В качестве второстепенных, менее значимых функций словопорядка выступают синтаксические, стилистические и экспрессивные средства. В.Г. Адмони выделяет следующие факторы, влияющие на порядок слов: I) морфологический (влияние на порядок слов формы слова);

2) ритмико-интонационный (расположение слов в зависимости от их ударности);

3) познавательная установка говорящего (движение мысли от исходного пункта, смысловой вес компонентов);

4) логико-грамматический (связан с морфологическим – стремление выразить с помощью порядка слов синтаксическую функцию слова);

5) структурно-грамматический (использование порядка слов для организации синтаксических единств, их цементирования и члене ния);

6) эмоциональный (повышенная эмоциональность влияет на порядок слов);

7) стилистический (влияние функционального стиля или нормы речи);

8) стилизаторский (в художественной литературе для воссоздания эпохи, социального типажа) [Адмони 1974: 202-203]. Исследования И.И. Ковтуновой выявляют тесную взаимосвязь словорасположения и разных явлений языковой системы. На синтаксическом уровне порядок слов различает компоненты словосочетаний, т.е. «сохраняет иерархию синтаксического членения»;

на уровне актуального членения предложения словопорядок служит для различения темы и ремы в стилистически нейтральных синтагматически независимых высказываниях [Ковтунова 1973]. Е.И. Шендельс полагает, что «изменение порядка слов, меняющее только коммуникативное членение и стилистическую окраску, не создает новой модели, а вызывает лишь внутримодельные преобразования или варианты», кроме того «их смысловое различие не затрагивает системных грамматических значений» [Шендельс 1962: 8-18]. Порядок слов широко используется для выражения эмфазы (то есть различных аспектов отношения говорящего к сообщению). Основной функцией базового порядка слов М.И. Абабкова считает оформление эмфатически нейтральных предложений, однако в сочетании с определенной интонацией базовый словопорядок может отразить эмфазу: «ср.: Он пришел вовремя — Он пришел вовремя!» [Абабкова 1993: 7]. О.С. Ахманова и Г.Б. Микаэлян отмечают, что в каждом конкретном языке роль порядка слов в разграничении функций слов будет видоизменяться в соответствии со всей грамматической системой данного языка. В частности, для английского языка специфической является функция порядка слов для разграничения прямого и косвенного дополнений – косвенное дополнение предшествует прямому, например, I gave the boy an apple – Я дал мальчику яблоко;

I brought her the book – Я принес ей книгу и т.п. Для русского же языка характерной функцией порядка слов (в сочетании с различием в ритмико-интонационном членении) является разграничение определения и сказуемого, выраженного прилагательным в предложениях, состоящих из имени существительного в именительном падеже и согласованного с ним полного прилагательного. Таким образом, порядок слов является одним из средств установления связей между словами в предложении. По мнению исследователей, большое значение имеют различия в дистантном и контактном положении слов, с одной стороны, и различие в препозиции и постпозиции, с другой [Ахманова 1963: 124]. Так, связи между прилагательным и определяемым им существительным и роль прилагательного в предложении будут различны и будут зависеть от места прилагательного в предложении. В исследованном нами материале это положение находит подтверждение в следующих случаях: С шоссе вниз скользнула серая тень (А.Толстой. Хождение по мукам).– Председатель, довольный, засмеялся (В.Белов. Кануны). – Солнце стояло красновато-мутное (А.Толстой. Хождение по мукам). В первом предложении прилагательное вступает с существительным в наиболее тесную атрибутивную связь, образуя с ним словосочетание, выступающее в предложении как цельный комплекс;

во втором предложении, при постпозиции прилагательного, его связь с существительным оказывается ослабленной, приобретая оттенок установления отношения. В третьем из приведенных выше примеров связь прилагательного с существительным является уже полностью предикативной, прилагательное выполняет роль именного члена составного именного сказуемого. Следовательно, порядок слов выражает определенные синтаксические значения, служит для разграничения функций слов в предложении. Для сравнения приведем следующие примеры: Мать любит дочь. – Дочь любит мать. Бытие определяет сознание. – Сознание определяет бытие.

Порядок слов может выполнять и смыслоразличительную функцию, в частности, выражать значение приблизительности: Раза два за это время он встречал Андрея Ивановича (Н.Сухов. Казачка). – Ср.: Два раза за это время он встречал Андрея Ивановича.. К этому делу ребята готовились три дня (там же). – Ср.: К этому делу ребята готовились дня три. Месяца через три рота снялась (Е.Носов. Шумит луговая овсяница). – Ср.: Через три месяца рота снялась. Прежде чем приступить к более подробному рассмотрению функций порядка сегментов на различных ярусах синтаксиса, необходимо определить аспекты, с опорой на которые проводятся исследования в нашей работе.

1.4. Аспекты изучения порядка следования сегментов в простом и сложном предложении Общеизвестно, что синтаксис является высшим ярусом языковой системы. Вслед за М.Я. Дымарским мы считаем невозможным рассматривать «законы организации речи» без комплексного анализа явлений всех синтаксических уровней [Дымарский 1988: 132]. Исходя из этого, необходимо многостороннее исследование разных единиц синтаксиса в их органической взаимосвязи. Иерархия и функционирование словопорядка тесно взаимосвязаны с основными уровнями языковой структуры – морфологическим, синтаксическим и семантическим. Лишь интеграция аспектов синтаксических единиц может дать целостное представление о характере синтаксических единиц. По утверждению Н.И. Кондакова, структура и семантика взаимосвязаны и взаимообусловлены, как форма и содержание, образующие диалектическое единство: «Форма всегда находится в единстве с содержанием, т. е. с тем, что является основой предмета и явления. Форма зависит от содержания, но обладает относительной самостоятельностью и может оказывать влияние на содержание. Между содержанием и формой в ходе развития предмета, явления происходит постоянная борьба» [Кондаков 1975]. Именно структурный и семантический аспекты отражают наиболее существенные свойства предложения, проявляющиеся при его функционировании. Коммуникативный (функциональный) аспект освещает самый первый этап формирования мысли и сопровождает все этапы формирования предложения: он оказывает влияние на формирование структурных и особенно семантических свойств предложения. Среди исследователей нет единого мнения о том, структурные или семантические признаки синтаксических единиц должны быть на первом плане при их изучении, т.е. от чего исходить: от формы к содержанию (от структуры к семантике) или от содержания к форме (от семантики к структуре). В лингвистической литературе представлено три подхода. Некоторые ученые предлагают исходить «от формы к содержанию», другие «от содержания к форме», третьи – допускают оба варианта. И. П. Распопов пишет: «...синтаксис целиком «вращается» вокруг предложения, но при этом ставит перед собой две дифференцированно решаемые задачи: во-первых, выяснить, каким образом предложение складывается (конструируется) из словесных форм (или в некоторых случаях отдельно словесная форма), и, во-вторых, установить, каким образом тот или иной комплекс связанных друг с другом словесных форм приобретает качество особой лингвистической единицы – единицы сообщения» [Распопов 1981: 15-16]. Согласно этой концепции, исследователь выделяет два уровня в синтаксической системе: конструктивно-синтаксический и коммуникативно-синтаксический. Мы разделяем мнение И.П. Распопова о неразрывной связи семантической и грамматической организации предложения, о том, что костяк семантической структуры предложения образует совокупность выражаемых предложением грамматических значений. Семантическую структуру предложения лингвист понимает как организуемую, главным образом, грамматиче скими средствами. Исследователь считает недопустимым разобщенное рассмотрение семантической и грамматической структуры предложения: «Такой подход расходится с общепринятым пониманием грамматики и ее категорий, каждая их которых обладает, как известно, своей собственной семантикой. Если же придерживаться указанного понимания (несомненно адекватного, о чем свидетельствует весь предшествующий опыт научного языкознания), то нужно признать, что сама постановка вопроса о соотношении семантической и грамматической структур предложения является абсурдной» [Распопов 1970: 95]. Однако при рассмотрении грамматических единиц мы признаем «абсурдным» не столько вопрос о «соотношении», сколько вопрос о возможности раздельного самостоятельного существования «грамматической» и «семантической» структур. Той же точки зрения придерживается и Е.С. Скобликова. При этом она отмечает, что семантическая структура предложения не исчерпывается совокупностью передаваемых им грамматических значений. Однако «это и не «сумма» лексических и грамматических значений, а своеобразный их «сплав» [Скобликова 1985: 35]. Известно, что знак характеризуется двусторонней природой: планом выражения и планом содержания. Поскольку язык предназначен именно для коммуникации, значение, семантика пронизывают всю систему языка: все его единицы либо наделены значением, либо обслуживают значимые элементы. Соответственно, можно говорить о семантике морфемы, слова, предложения (высказывания). Когда мы трактуем семантику как особый уровень, имея при этом в виду содержательную сторону высказывания, предложения, то план выражения высказывания мы относим к синтаксису, а план содержания – к семантике, распределяя две стороны сложного знака между двумя самостоятельными уровнями. Некоторые лингвисты, в частности В.Б. Касевич, выделяют семантику в качестве особого уровня. Согласно его справедливому утверждению, при восхождении от морфемы к предложению растет мера формальной сложности языковых единиц. Лишь с достижением определенного уровня формальной организации, который соответствует предложению, «происходит «добавление» семантики к «готовому» формальному объекту – предложению (если учесть, что морфемы, слова все же не асемантичны, то можно говорить о «добавлении» не семантики вообще, а коммуницируемой семантики). Модель, основанная на такого рода посылках, окажется нейтральной по отношению к анализу и синтезу;

семантика в ней будет самостоятельным уровнем» [Касевич 1988: 45]. В своих работах автор допускает существование относительно автономного семантического уровня, «расположенного над» синтаксическим. Этот уровень располагает собственными чисто семантическими единицами («семантическим словарем») и правилами их сочетания, функционирования («семантическим синтаксисом»). Однако в языке не просто провести четкую линию границы, которая разделяла бы область синтаксиса и область семантики. Представители другой (традиционной) точки зрения не выделяют семантику в качестве особого уровня, разграничивая формальные и семантически нагруженные аспекты синтаксиса. В данном понимании синтаксис признается знаковым уровнем со своими планом выражения и планом содержания, которые обладают известной автономностью. План выражения синтаксиса может обладать собственными закономерностями, не имеющих семантических импликаций, а тому или иному фрагменту плана содержания не обязательно соответствует конкретный фрагмент плана выражения. Мы приходим к выводу, что все свойства предложения обусловлены семантикой, но при классификации синтаксических единиц исходным является структурный аспект, поскольку структурные показатели позволяют описать семантические особенности. Между структурными и семантическими свойствами нет четкой границы, она размывается в ступенях обобщения, абстрагирования семантических характеристик. Тем не менее, в исследователь ских целях необходимо разграничивать структурные и семантические свойства, учитывая их соотношение. При соответствии структуры (формы) и семантики (содержания) достаточно структурных признаков для квалификации и классификации синтаксических единиц и их семантики. В таких случаях синтаксические единицы обладают полным набором дифференциальных структурных и семантических признаков. Например, выделяются типичные простые и сложные предложения и их разновидности, типичные члены предложения и т. д. Однако во многих случаях наблюдается несоответствие структуры и семантики. По замечанию В.В. Бабайцевой, именно эти случаи несоответствия особенно интересны для анализа, так как «именно они отражают «жизнь» языка, являются движущей силой развития и совершенствования языковой системы» [Бабайцева 1986: 6]. Вслед за В.В. Бабайцевой, мы признаем совмещение двух подходов к описанию синтаксической науки: «от структуры к семантике» и «от семантики к структуре». Своеобразие совмещения сводится к тому, что в одних случаях необходимо больше внимания уделять структуре, в других – семантике. Для иллюстрации этого явления приведем следующий пример: Необыкновенный ведь он человек! (С.Залыгин. Соленая Падь). Он сильный, мужественный человек окончательных решений (А.Толстой. Хождение по мукам). При определении объема членов предложения преимущественное значение имеют структурные показатели. Однако даже в сфере несинкретичных членов предложения не всегда достаточно для информативной полноты члена предложения одной опорной словоформы. Так, совершенно очевидно, что структурные конституэнты подлежащего и сказуемого в этих предложениях (он человек) не обеспечивают семантической полноты главных членов. Слова, восполняющие информативно недостаточные слова, называются семантическими конкретизаторами. В первом примере семантическим конкретиза тором сказуемого является словоформа необыкновенный. Во втором предложении семантическими конкретизаторами сказуемого служат словоформы сильный, мужественный и цельное словосочетание окончательных решений, в составе которого опорный компонент решений, а окончательных – семантический конкретизатор. Предложения, имеющие в своем составе нечеткие по объему члены предложения, В.В. Бабайцева предлагает рассматривать в два этапа: на первом этапе выделять опорные, структурно обязательные словоформы;

на втором – давать семантические оценки объема членов предложения с учетом коммуникативного задания: Я стал человеком, который уже не владеет собой (М.Булгаков. Мастер и Маргарита). Надо заметить, что редактор был человеком начитанным…(там же). Начальник артиллерии был человек полнокровный и жизнерадостный (А.Толстой. Хождение по мукам). Рассмотрим последний пример. На первом этапе анализа выделяем Начальник был человек, на втором отмечаем, что в составе сказуемого человек – структурная словоформа, но ее недостаточно для семантической полноты сказуемого, поэтому в состав сказуемого дополнительно можно включить словоформы полнокровный и жизнерадостный. Таким образом, доминирующим признаком синтаксических единиц является структурный, так как внимание к форме является одновременно и вниманием к языковой семантике. Однако когда структурные показатели не ярки, решающую роль играет семантика. Системное исследование функций порядка синтаксических сегментов предполагает анализ составляющих компонентов системы. В частности, В.Б. Касевич выделяет три источника качественного своеобразия элемента: а) его компонентный состав, б) тип связи между данными компонентами, т. е. внутренние структурные связи элемента, в) тип связи (связей) элемента с другими элементами внутри системы, т. е. его внешние структурные связи. Согласно его утверждению, как внутренние, так и внешние связи «активно участвуют в формировании свойств элемента как целостной единицы на базе тех потенций, которые заключены в свойствах их компонентов» [Касевич 1988: 31]. К данному утверждению достаточно близка позиция Г.А. Смирнова: «Если этот объект рассматривается не как внешний по отношению к совокупности, а как внутренне связывающий совокупность, как связь внутри целого, если совокупность свойств рассматривается не как частичная, то образование целого сводится к такой процедуре сопряжения элементов связи и отдельных объектов, при которой отдельные объекты становятся свойствами элементов связи» [Смирнов 1977: 74-75]. Когда перед нами целостный элемент, то те факторы, которые внесли свой вклад в его становление присутствуют в нем не как самостоятельные сущности, а как свойства, признаки элемента. По мнению И. В. Блауберг, главным в характеристике целостного объекта является «свойство интегративности, т. е. возникновение на уровне целого в результате взаимодействия частей новых качеств и свойств, не присущих отдельным частям и их сумме» [Блауберг 1977: 18]. Мы разделяем эту точку зрения и соглашаемся с философской максимой «целое – больше суммы своих частей». Однако данное утверждение воспринимается неоднозначно представителями разных направлений. Так, Э.Нагель, анализируя мнение некоторых исследователей, согласно которому мелодия не есть сумма простых тонов, пишет: «Возможно, вполне справедливо, что эффект, производимый данным тоном, зависит от его положения в контексте других тонов... Но из этого предполагаемого факта не следует, что мы не имеем права рассматривать мелодию как связанный некоторыми отношениями комплекс (a relational complex), тоны-компоненты которого могут быть отождествлены независимо от их вхождения в этот комплекс. Ведь если бы это было не так, было бы невозможно описать, как мелодия слагается из отдельных тонов и, следовательно, невозможно передать, как ее исполнять» [Nagel 1963: 144]. Концепция Э.Нагеля сводится к тому, что необходимо учитывать не только составляющие сложный объект элементы, но и тип связей и отношений между ними. Вышеприведенные положения и определили один из основных принципов исследования функций порядка синтаксических сегментов – принцип системности. Кроме того, в качестве одного из основополагающих аспектов изучаемой проблемы нами рассматривается теория изофункциональности, охватывающая всю синтаксическую систему языка. Данная теория является относительно новой в современной синтаксической науке. Под изофункциональностью понимается «общеязыковое явление, регулирующее дискурсную реализацию того или иного инвариантного синтаксического образования в зависимости от языковой компетенции говорящего и коммуникативной ситуации в иных, функционально подобных инварианту, грамматических вариантах, несущих конгруэнтную инварианту семантику для адекватной, с точки зрения коммуниканта, передачи информации», другими словами, - это «проявление той или иной единой семантико-синтаксической функции не на одном, а на нескольких ярусах синтаксиса» [Леденев 2001: 7-9]. В основе явления изофункциональности лежит понятие синтаксической детерминации, которое может наблюдаться как в словосочетаниях, так и между целыми предложениями и их предикативными частями. Детерминантом или детерминирующим членом предложения называется «распространитель, относящийся ко всему составу предложения и не связанный ни с каким отдельным его членом» [там же]. С семантической точки зрения детерминант несет фоновую информацию и, следовательно, образует тему высказывания. Предложения с детерминантами характеризуются более сложным образованием по сравнению с обычными предложениями, поскольку тема рематическая организация таких предложений приобретает двухъярусную структуру. Для сравнения можно привести следующие примеры: Парусник бросало как щепку (О.Гончар. Берег любви). – Из-за шторма парусник бросало как щепку. В первом предложении актуальное членение на тему и рему осуществляется между словами парусник и бросало. При появлении причинного детерминанта из-за шторма прежняя тема-рематическая организация отступает на второй план, то есть тематическая часть выражена детерминантом, а предикативный центр составляет рему высказывания. Следовательно, под детерминантными конструкциями понимаются блоки, состоящие не менее чем из двух частей. Одна из частей является определяемой (детерминатом), а другая определяющей (детерминантом). Подобные конструкции можно встретить и на уровне словосочетаний, и на уровне простых предложений различной степени осложненности, и на уровне сложноподчиненных предложений. Детерминант эксплицитно или имплицитно репрезентирует дополнительную пропозицию по отношению к основной пропозиции, заключенной в самом предложении. Так, пропозицию, выраженную сегментом из-за шторма можно вербализовать как наличие факта шторма. Таким образом, с точки зрения прагматики, мы манипулируем синтаксическими сегментами в зависимости от речевой потребности. То или иное изофункциональное явление можно охарактеризовать посредством следующих понятий. Синтаксический инвариант изофункционального ряда, по определению Ю.Ю. Леденева это типовая синтаксическая конструкция, являющаяся фактом языка, более или менее общая для всех носителей языка, усвоенная носителем языка в процессе его применения и овладения им, или аналогичная, построенная коммуникантом по модели типовой;

это конструкция, которая может являться производной от других отличающихся по синтаксическому статусу инвариантов, которая существует в его фонде языковых знаний и представлений при наступлении и во время акта коммуникации [Леденев 2001: 7]. При этом инвариантная единица может обладать способностью сжатия, свертывания (зона ретроспективы), развертывания и распространения (зона перспективы). Соответственно, синтаксическим вариантом является практическая реализация инварианта изофункционального ряда с учетом языковых законов и особенностей коммуникативной ситуации. Это может быть свертывание или развертывание синтаксической конструкции, структурно-стилистическое изменение или иной трансформационный процесс. Явление изофункциональности охватывает всю синтаксическую систему языка, объединяя конструкции различных ярусов. Несомненным преимуществом данной теории является также и то, что она соединяет язык с речью, как инвариант с вариантом. Язык определяется как система возможностей, а речь осознается как практическая возможность их реализации в определенных условиях общения. Согласно Эрбену [Erben 1954: 48], предложение возникает в речи и поэтому является единицей речи. Однако, как подчеркивает автор, при исследовании речи, т.е. «языка» индивида, исследователь имеет дело и со всем языковым целым. Речь не представляет из себя ничего единого и всегда индивидуальна по своему творческому характеру. В речи единицы языка могут приобретать такие значения и осмысления, которые неизвестны в языке вообще. Речь – частное проявление языка, одна из многих форм общего языка как логического конструкта. Таким образом, комплексное изучение проблемы порядка синтаксических сегментов необходимо вести с точки зрения взаимодействия языка и речи. Важнейшей характеристикой высказывания является его иллокутивная функция, т.е. «тип речевого акта, в ходе которого возникло это высказывание» [Падучева 1982: 306]. Иллокутивная функция является решающим фактором, обусловливающим выбор уровневой принадлежности и степени синтаксической сложности элемента изофункционального ряда. Она заключает ся в том, что говорящий выбирает более полную или сжатую форму высказывания в зависимости от возникающего речевого задания. Для сравнения приведем следующие примеры: Пыль от ветра – наиболее сжатая форма;

Густые, колючие облака пыли порывами проносились вдоль улиц (А.Толстой. Хождение по мукам) – более развернутая форма;

и далее – Вследствие того, что дул сильный ветер, пыль тучей висела над городом. В приведенных примерах речевая задача одна и та же – сообщить собеседнику о причине появления пыли, форма же сообщения изменяется в зависимости от определенного адресата речи. Дальнейшая часть работы посвящена изучению функций порядка синтаксических сегментов на разных ярусах синтаксиса с учетом рассмотренных аспектов исследования.

Выводы: – Отечественные и зарубежные исследователи подвергли изучению проблему порядка слов в разных направлениях и на разных ярусах синтаксиса. Однако, несмотря на разнообразие исследований, данная проблема рассматривалась обособлено на том или ином ярусе синтаксиса. Поскольку порядок следования синтаксических сегментов проявляется на всех ярусах синтаксиса, нам представляется необходимым изучение данной проблемы с позиций системности, в частности с позиций теории изоморфизма и изофункциональности. Мы считаем, что проникновение в сущность интересующей нас проблемы будет более результативным при рассмотрении той или иной синтаксической модели на всех синтаксических ярусах с учетом всех аспектов теории в их комплексной взаимосвязи.

– Языковая система и любая подсистема в ее составе представляет собой целостное образование. Это обусловлено прежде всего функциональным фактором: лишь языковая система, взятая как глобальное образование, может выполнить свою функцию – функцию общения. Факторами целостности системы, как и ее подсистем, выступает наличие многообразных связей, вертикальных и горизонтальных, пронизывающих языковую систему. – Глубокое исследование особенностей словорасположения возможно лишь при непременном учете обеих сторон процесса общения – языка и речи. Система языка существует для того, чтобы сделать возможной речевую деятельность. Правила, по которым функционируют языковые единицы, принадлежат языку, но реализуются в речи. Языковая система предоставляет в распоряжение носителя того или иного языка некоторый набор правил, которыми он может воспользоваться. Однако право выбора того или иного речевого средства остается за носителем языка. Этот выбор обусловлен прежде всего типом речевого акта (речевой ситуации). Таким образом, высказывания уже не принадлежат языку как таковому, их правомерно относить к проявлениям речевой деятельности. Реальным аспектом исследования является единица речи, создаваемая конкретным индивидом. – Участие словопорядка в синтаксическом кодировании и степень его фиксированности коррелируют с наличием базового порядка слов в языке. Для русского языка базовый порядок слов не является существенным участником синтаксического кодирования, что делает организацию порядка синтаксических сегментов русского языка структурно независимой и коммуникативно обусловленной. Можно предположить, что богатство морфологической составляющей в организации валентных синтаксических связей делает порядок слов в русском языке еще более подвижным, и в то же время еще более коммуникативно значимым. – При рассмотрении наиболее целесообразно материал распределить по его соотнесенности к низшим и высшим ярусам синтаксиса. Низшие ярусы характеризуются тем, что синтаксические сегменты не обладают коммуникативностью или их коммуникативность находится в рамках предикативности простого предложения. Для высших же ярусов синтаксиса характерны трансформации, в которых принимают участие предикативные части, соизмеримые с предложениями.

Глава 2. ФУНКЦИИ ПОРЯДКА СЛЕДОВАНИЯ СЕГМЕНТОВ В СЛОВОСОЧЕТАНИИ И ПРОСТОМ ПРЕДЛОЖЕНИИ 2.1. Проявление порядка сегментов на низших ярусах синтаксиса Изменение порядка следования синтаксических сегментов проявляется на разных ярусах синтаксиса. Необходимо различать следующие понятия: порядок слов в предложении и порядок слов в словосочетании. Под порядком слов в предложении, вслед за П. Адамцем, мы понимаем «линейное расположение синтаксических членов предложения» в противоположность «линейному расположению слов внутри этих синтаксических членов», которое представляет собой порядок слов внутри словосочетаний [Адамец 1966: 5]. С целью изучения проблемы членимости предложения необходимо исследовать особенности их иерархической организации. По сравнению с простым предложением, словосочетание представляет собой уровень иерархически низшего порядка. Словосочетания – линейно соотнесенные компоненты. Семантика направленности от главного к зависимому компоненту выражается подчинительными связями и порядком слов. В частности, по словам О.А. Крыловой и С.А. Хаврониной, в словосочетаниях с согласованием зависимый компонент находится в препозиции по отношению к главному. Авторы приводят в пример ошибочное расположение слов в словосочетаниях с согласованием. Так, согласно их утверждению, ошибкой является помещение зависимого слова после главного: «Гости едут в место назначенное, где будет свадебный пир». (Правильный порядок слов «Гости едут в назначенное место…»). Кроме того, ошибкой считается помещение качественного прилагательного после относительного: «Роль Карла Маркса исполнял болгарский молодой актер», тогда как правильным расположением компонентов словосочетания является «Молодой болгарский актер…» [Крылова 1986: 37].

Мы не можем полностью согласиться с данной точкой зрения, поскольку считаем, что подобное «ошибочное» расположения слов в данных словосочетаниях обусловлено иллокутивной функцией высказывания. Следовательно, такой порядок элементов в словосочетаниях мы рассматриваем не как ошибочный, а скорее считаем его изменением нормативного словопорядка, обусловленного тем или иным фактором. Инверсированное расположение компонентов словосочетания может определяться как придание речи экспрессивной окраски. Предложения, содержащие инверсированные словосочетания, приобретают экспрессию разговорно-повествовательного или поэтического характера: [И вот уже ты бой подхватил и через него возвращаешь себя к жизни.] Это удача твоя (С.Залыгин. Соленая Падь). Лежал от слабости днями и вспоминал трудную жизнь свою (И.Шмелев. Неупиваемая Чаша). – Ивановна! – закричал он от порога. – Свататься еду. Где невеста твоя? (Л.Фролов. Сватовство) Ю.С. Долгов отмечает: «Только словосочетание устанавливает, сохраняет и формирует связи слов на основе имеющихся в языке типов». Исследователь относит словосочетание к самостоятельной, автономной единице, обладающей своей собственной формой и грамматическим значением [Долгов 1988: 73]. В границах словосочетания мы имеем дело с определенным значением слова, которое актуализируется именно в сочетании с той или иной лексемой. Так в словосочетаниях зеленая молодежь и зеленый карандаш актуализируются разные семы значения прилагательного зеленый, а другие значения, присущие слову зеленый, нейтрализуются и создают его пресуппозициональный фон. Вслед за Н.Д. Арутюновой мы признаем, что словосочетание организовано на принципе бинарности, где синтаксическое отношение не имеет статуса отдельного компонента, т.е. словосочетание не имеет логической и пре дикативной связки [Арутюнова 1980: 358]. Для сравнения можно привести следующие примеры: Ветер с реки – холодный (предложение) и Холодный ветер с реки…(словосочетание). Итак, словосочетание состоит не менее чем из двух полнозначных лексических форм;

характеризуется смысловой целостностью;

обладает синтаксической спаянностью, проявляющуюся в существовании подчинительных синтаксических связей между компонентами;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.