WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |

«OCR, корректура и создание e-book 2006 Alex Fritzler aldan ВНИМАНИЕ! ...»

-- [ Страница 8 ] --

Во всякой болезни тяжелы три вещи: страх смерти, боль в теле и отказ от наслаждений. Страх смерти не перед болезнью, а перед при родой. Многим болезнь отсрочила смерть, а то, что они оказались уми рающими, служило их спасению. Умрешь ты не потому, что хвораешь, а потому, что живешь. Та же участь ждет и выздоровевшего: исцелив шись, ты ушел не от смерти, а от нездоровья. Боли тоже терпимы, по тому что перемежаются. Никто не может страдать сильно и долго: лю бящая природа устроила все так, что сделала боль либо переносимой, либо краткой. Боль... став слишком резкой;

переходит в умопомраче ние и беспамятство. Тем и можно утешаться при нестерпимой боли, что ты непременно перестанешь ее чувствовать, если сначала почувству ешь слишком сильно. А невеждам телесная мука так тягостна, потому что они не привыкли довольствоваться своей душой и чересчур были заняты телом. Поэтому разумный человек отделяет душу от тела и об ращает помыслы к лучшей, божественной, части своего существа, а другой, плаксивой и хилой, занимается только в меру необходимости.

«Но ведь тяжело лишиться привычных наслаждений, отказываться от пищи, терпеть голод и жажду». — Воздержанность тяжела на первых порах. Потом желания гаснут, по мере того как устает и слабеет то, посредством чего мы желаем. Со временем мы смотреть не можем на то, до чего прежде были жадны, и сама потребность умирает. А обхо диться без того, чего не хочется, ничуть не горько.

Болезнь не так трудно терпеть, коль скоро ты презрел самую страш ную ее угрозу. Так не утяжеляй свои несчастья и не отягощай себя жа лобами. Боль легка, если к ней ничего не прибавит мнение. Все зави сит от мнения: на него оглядываются не только честолюбие, но и жажда роскоши, и скупость: наша боль сообразуется с мнением. Каждый не счастен настолько, насколько полагает себя несчастным. По-моему, надобно отбросить все жалобы на миновавшую боль... Пусть это прав да, но ведь все прошло! Какая радость опять переживать прошлую муку и быть несчастным от прежних переживаний?» Интересный вопрос ставит Сенека. Современная психотерапия на него отвечает: «Человек болеет потому, что не имеет смысла жиз ни. Сама болезнь нередко становится единственным его творческим актом. Как же можно от нее отказаться?» Сенека тонко подмечает:

«О том, что было горько, рассказывать сладко... «Никому не было хуже! Какие муки и страданья я перенес! Никто уж и не думал, что я встану. Сколько раз домашние оплакивали меня, сколько раз врачи от Принцип сперматозоида меня отступались... Сколько больных живут своей болезнью, и как им от нее отказаться, когда они сразу становятся никем!» «...Нужно поубавить и страх перед будущим, и память о прошлых невзгодах: ведь прошлые уже кончились, а будущие еще не имеют ко мне касательства».

А вот еще одно указание, как следует вести себя во время болез ни: «Как мне больно!» — «А разве от того, что ты ведешь себя как баба, тебе не больно?» — «Но ведь тяжело!» — «Так разве мы только на то и храбры, чтобы сносить легкое? Какую болезнь ты предпочел бы — дол гую или короткую, но более тяжелую? Если она долгая, в ней бывают промежутки, она дает срок оправиться и дарит много времени, потому что непременно должна развиться, а потом пройти. Короткая и стре мительная болезнь сделает одно из двух: либо сама кончится, либо тебя прикончит. Но какая разница, ее ли не будет или тебя? В обоих случа ях боль прекратится».

Сенека дает совет, как вести себя во время болезни. Мы эти со веты используем как памятки для больного: «Полезно также напра вить мысли к другим предметам, отвлечь их от боли. Думай о том, как поступил ты честно и храбро, повторяй про себя, что во всем есть хо рошая сторона. Тогда придет тебе на помощь любой храбрец, победив ший боль: и тот, кто продолжал читать, когда ему вырезали вздутые жилы, и тот, кто не переставал смеяться, когда палачи, разозленные этим смехом, пробовали на нем одно за другим орудия жестокости.

Неужели разуму не победить боли, если ее победил смех?» Конечно, и смех, и разум побеждают боль. Не знал тогда Сенека, что когда человек размышляет, в кровь выбрасываются морфиноподобные вещества, а когда смеется — алкоголь. Они и побеждают боль. О том же пишет и Ф. Ницше, который одной из причин своей мудрости считал головную боль. Он творил, делал свое дело, а с головной бо лью обращался как с лающей собакой, т. е. не обращал на нее вни мания. И она, как собака, постепенно затихала. И Ницше не знал, что во время размышлений в кровь выбрасывались морфиноподоб ные вещества, но как мудрый человек догадался, что боль проходила от разума. «Так не хочешь ли ты после этого посмеяться над болью?» — спрашивает Сенека.

«Но болезнь не дает ничего делать и уводит от всех обязаннос тей». — «Нездоровье сковывает тело, но не душу. Пусть оно опутает ноги бегуну, окостенит руки портному или кузнецу. А ты, если привык к тому, что ум твой деятелен, будешь учить, убеждать, слушать, учить ся, исследовать, вспоминать... ты докажешь, что болезнь можно одо леть или хотя бы вынести. И в постели больного, поверь мне, есть ме сто для добродетели... И под одеялом видно, что человек мужествен.

У тебя есть дело — храбро бороться с болезнью, а если она тебя не покорила и ничего от тебя не добилась, ты подал славный пример». — «Поистине есть чем прославиться, если все будут глядеть, как мы хвора Часть IV. У первоистоков ем!» — «Сам на себя гляди, сам себя хвали!» А это уже один к одному положение экзистенциального анализа о том, что жизнь и в страда нии не лишена смысла.

И еще специально для больных:

«Есть два рода наслаждений. Телесные наслаждения болезнь огра ничивает, но не отнимает и даже, если рассудить правильно, делает их острее. Приятнее пить, когда чувствуешь жажду, есть — когда голоден;

после поста все поглощается с жадностью. А в наслаждениях душев ных, которые и больше, и вернее, ни один врач больному не откажет.

Кто предан им и понимает в них толк, тот презирает всякое ублажение чувств. «О несчастный больной!» — «Почему? — «Да потому, что он...

не охлаждает льдом свое питье... не хлопочут вокруг... повара, подтас кивая блюда вместе с жаровнями. Вот до чего додумалась страсть к роскоши... кухню волокут вместе с кушаньями. О несчастный больной!

Он ест, сколько может переварить;

не положат перед ним на стол ка бана, чтобы полюбоваться им, а потом отослать обратно: ведь это мясо слишком дешевое! Не навалят для него на поднос птичьих грудок. Что тебе сделали плохого? Ты будешь есть, как больной, вернее, как здо ровый».

Метко и тонко. И сейчас, к сожалению, только во время болез ни человек ведет здоровый образ жизни. Сенека ратует за послед нюю. Особый гнев вызывают у него люди, ведущие ночной образ жизни: «Неужели знают, как надо жить, люди, не знающие, когда жить? И они еще боятся смерти, когда сами погребли себя заживо.

Пусть проводят ночи за вином. Ведь они не пируют, а сами себе отда ют последний долг. Впрочем, и мертвых поминают днем. Для занятого делом день никогда не бывает длинным. Все пороки сражаются про тив природы... Они для меня все равно что мертвецы: разве жизнь при факелах — не те же похороны, вдобавок преждевременные? Нечистой совести свет в тягость. Прямой путь один, окольных много. То же самое и нравы людей: кто следует природе, у тех нрав почти одинаков — по кладистый и свободный;

а нравы у извращенных несхожи между собой».

«...Все это мы вытерпим: и отвары, и теплую воду. Только бы пере стать бояться смерти! Чтобы этого достичь, надо познать пределы доб ра и зла — тогда и жизнь не будет нам тягостна, и смерть не страшна».

А смерть не страшна, по мнению Сенеки, тем, «кто странствует по всей широте природы». «Тем всякий век покажется коротким, кто мерит его пустыми и потому бесконечными наслаждениями».

В своих высказываниях о счастье Сенека подчеркивает роль лич ности: «Хочешь знать, что весишь, — отставь в сторону деньги, дом, сан... У тех, кто слывут счастливыми, веселье притворно, а печаль мучительна, как скрытый нарыв, — мучительна тем более, что нельзя быть откровенно несчастным и надо среди горестей, разъедающих сер дце, играть счастливца... Никогда не считай счастливцем того, кто за висит от счастья! Если он радуется пришедшему извне, он выбирает Принцип сперматозоида хрупкую опору: пришлая радость уйдет. Только рожденное из самого себя надежно и прочно, оно растет и развивается с нами до конца, а прочее, чем восхищается толпа, — это благо на день. Все причастное фортуне и плодотворно, и приятно, если владеющий им владеет и со бою... От нее только поводы ко благу и ко злу... Дурная душа оборачи вает все к худшему, даже то, что приходит под видом наилучшего... Ле чить надо душу: ведь от Нее у нас и мысли, и слова, от нее осанка, выражение лица, походка. Когда душа здорова и сильна, тогда и речь могуча, мужественна и бесстрашна;

если душа рухнула, она все увле кает в своем падении... Наш царь — душа;

пока она невредима, все прочие исполняют свои обязанности и послушно повинуются;

но сто ит ей немного пошатнуться — и все приходит в колебание. Наша душа — то царь, то тиран: царь, когда стремится к честному, заботит ся о здоровье порученного ему тела, не требует от него ничего грязно го, ничего постыдного;

а когда она не властна над собою, жадна, из балована, тогда получает ненавистное имя тирана».

Далее Сенека четко описывает механизм развития заболевания:

«Тут-то ею [душою] овладевают безудержные страсти, одолевают ее и сперва ликуют, наподобие черни, которой мало насытиться вредонос ной раздачей и которая старается перещупать все, чего не может про глотить. Но по мере того, как болезнь все больше подтачивает силы, а удовольствия входят в плоть и кровь, одержимый недугом доволен ви дом того, на что чрезмерная жадность сделала его негодным, и возме щает собственное наслаждение зрелищем чужих. <...> Не так отрадно ему обилие услаждающих вещей, как горько то, что не всю эту роскошь он может пропустить сквозь свою утробу, что не со всеми распутными бабами и юнцами может переспать».

Сенека дает и рецепт лечения души: борьба с пороками. Но он подчеркивает, что бороться с пороками трудно, ибо «нет порока без оправдания... Мы защищаем наши пороки, так как любим их и предпо читаем извинять их, а не изгонять. «Не хотим» — вот причина;

«не мо жем» — только предлог».

Сенека подчеркивает, что лучше заниматься профилактикой, чем лечением: «Всякая страсть сама себя разжигает и набирает силы, раз растаясь (порочный круг. — М. Л.), легче не пустить, чем выгнать. На слаждение природа подмешала к вещам необходимым не затем, чтобы мы его домогались, но чтобы благодаря этой прибавке стало приятнее то, без чего мы не можем жить;

а появится самозаконное наслаждение — начинается сластолюбие. Так будем же при входе сопротивляться стра стям... Лучше и не пытаться идти вперед, если вернуться так трудно».

В следующем отрывке легко угадываются высказанные значи тельно позже идеи гештальттерапии об интроектах («непереварен ных» идеях) и способах их «переваривания» (в работах Ф. Перлса используется та же аналогия): «Мы должны подражать пчелам: вы читанное из разных книг разделять, потому что порознь сохраняется Часть IV. У первоистоков лучше, а потом слить разные пробы и добиться единства вкуса так, что даже если будет видно, откуда что взято, оно должно выглядеть иным, нежели там, откуда было взято. Ведь то же самое делает в нашем теле без нашего старанья природа. Съеденная пища лишь обременяет же лудок, покуда остается такой, какой была;

только изменившись, она превращается в силу и кровь. <...> Пусть будет так же со всем, что питает наш ум: нельзя, чтобы почерпнутое оставалось нетронутым. Его нужно переварить, иначе эта пища будет для памяти, а не для ума.

Пусть наша душа сделает так: все, что помогло, пусть она скроет и показывает лишь то, чего добилась сама в итоге... Как в хоре, все дол жно слиться в единый звук. Пусть душа вместит много искусств, мно го наставлений, много примеров из разных веков, но пусть все это при ведет в согласие. Достичь этого можно постоянным вниманием, — не делая ничего иначе, как по совету разума... И если ты захочешь его послушаться, он тебе скажет: «Немедля оставь все, за чем гоняются (почести, богатства, наслаждения. — М. Л.). Лучше направь шаг к мудрости. Неровной дорогой взбираются к вершине почестей. Если тебе хочется подняться на высоту мудрости, ты увидишь все почитаемое самым высоким у своих ног, хотя подъем твой будет пологим».

4. Идеи принципа сперматозоида у Шопенгауэра Артур Шопенгауэр (1788—1860) родился в семье данцигского бан кира. Родители Артура находились в конфликтных отношениях, что тяжело сказывалось на душевном состоянии ребенка. Вскоре по следовал развод. Его мать была известной писательницей. В ее доме бывали такие знаменитости, как Гёте, братья Гримм, Рейнгольд.

В 1809 г. А. Шопенгауэр поступил в Геттингенский, а затем пере велся в Берлинский университет. В 1813 г. он защитил диссертацию.

Шопенгауэр долгое время оставался в тени. Объявленный им курс философии в Берлинском университете успехом не пользовался.

Честолюбие его не было удовлетворено. В 1833 г. Шопенгауэр бро сил преподавательскую деятельность, поселился во Франкфурте-на Майне и стал вести жизнь одинокого холостяка, жизнь одинокую, но обеспеченную рентой после ликвидации дела отца. Его идеи опе режали время, и только в последние десятилетия его жизни почва для них стала благоприятной, особенно после выхода в свет «Афо ризмов житейской мудрости».

Именно эта работа имеет наибольшее значение для психотера певтической практики и широко используется мною при проведе нии лечебных мероприятий и в педагогическом процессе. Часто обращаюсь я и к его «Метафизике половой любви». Не буду давать Принцип сперматозоида оценку его философии, так как не являюсь специалистом в данной области, да и пишу пособие по психотерапии, а не философский трактат. Лишь приведу те положения, которые использую в своей работе.

А. Шопенгауэр утверждает, что на судьбу человека влияют три категории:

1. Что такое человек, т. е. личность его в самом широком смыс ле слова. Сюда следует отнести здоровье, силу, красоту, темперамент, нравственность, ум и степень его развития.

2. Что человек имеет, т. е. имущество, находящееся в его соб ственности или владении.

3. Что представляет собой человек — это мнение остальных о нем, выражающееся вовне в почете, положении и славе.

Перечисленные в первом понятии элементы вложены в челове ка самой природой;

из этого Шопенгауэр заключает, что влияние их на счастье или несчастье значительно сильнее и глубже, чем влия ние элементов двух других категорий. По сравнению с истинными личностными достоинствами все преимущества, доставляемые по ложением, богатством, происхождением, оказываются тем же, чем оказывается театральный король по сравнению с настоящим. Для блага индивида самым существенным является то, что в нем самом заключается или происходит. Поэтому одни и те же внешние собы тия влияют на каждого совершенно различно;

находясь в одинако вых обстоятельствах, люди все же живут в разных мирах. Все зависит от свойств личности: в соответствии с ними мир оказывается то бед ным, то скучным, то пошлым, то, наоборот, богатым, полным инте реса и величия. Меланхолик примет за трагедию то, в чем сангвиник увидит интересный инцидент, а флегматик — нечто, не заслуживаю щее внимания. При скверной структуре личности превосходные объективные данные создадут очень плохую действительность, ко торая будет выглядеть, как красивая местность в дурную погоду или сквозь скверное стекло. Человек не может вылезти из своей лично сти, как из своей шкуры, и непосредственно живет только в ней;

вот почему так трудно помочь ему извне.

Эта мысль стратегическая для всех личностно ориентированных методов современной психотерапии, высказанная образно и понят но. Когда пациенты осознают, что им необходимо переделывать себя, а не мир, они становятся значительно спокойнее.

Индивидуальность, с точки зрения Шопенгауэра, определяет меру возможного человеческого счастья, а духовные силы опреде ляют способность к высшим наслаждениям. Он предупреждает, что если эти силы ограничены, на долю человека останутся чувствен ные удовольствия, тихая семейная жизнь, скверное общество и вуль гарные развлечения.

Часть IV. У первоистоков Среди всех личностных элементов, по мнению философа, здоро вье перевешивает все блага настолько, что здоровый нищий счастли вей больного короля. Спокойный веселый темперамент, являющийся следствием хорошего здоровья, ясный ум, сдержанная воля и чистая совесть — вот блага, которые не смогут заменить никакие чины и сокровища («Жалок тот, в ком совесть нечиста», — писал А. С. Пуш кин). Умный человек и в одиночестве найдет себе развлечение в своих мыслях и в своем воображении, тогда как беспрерывная сме на собеседников, спектаклей, поездок не оградит тупицу от терза ющей его скуки. Для того, кто одарен выдающимся умом и возвы шенным характером, большинство излюбленных удовольствий — излишни, даже более того — обременительны.

И Шопенгауэр подводит итог: «Для нашего счастья то, что мы такое, — наша личность — является первым и важнейшим условием уже потому, что сохраняется всегда и при всех обстоятельствах;

к тому же она, в противоположность благам двух других категорий, не зави сит от превратностей судьбы и не может быть отнята у нас... Одно лишь всемогущее время властвует и здесь».

Шопенгауэр рекомендует развивать свои «индивидуальные свой ства с наибольшей выгодой». То есть заботиться лишь о таком раз витии, которое соответствует способностям, и в соответствии с ними выбирать занятие, должность и образ жизни. Он предупреждает, что, если человек геркулесовского сложения всю жизнь будет занимать ся только умственным трудом и оставлять неиспользованными те силы, которыми он щедро наделен от природы, он будет несчастен;

еще несчастнее будет тот, в ком преобладают интеллектуальные силы, и кто, оставляя их неразвитыми и неиспользованными, вынужден бу дет заниматься каким-либо простым, вовсе не требующим ума делом.

Шопенгауэр считает, что благоразумнее заботиться о сохранении здоровья и о развитии способностей, чем о приумножении богатств.

Но он предупреждает, что нельзя пренебрегать приобретением все го привычного нам, и в то же время подчеркивает, что большой из быток средств немного способствует нашему счастью;

если многие богачи чувствуют себя несчастными, то это оттого, что они не при частны к истинной культуре духа, не имеют знаний и объективных интересов, которые могли бы подвигнуть их к умственному труду.

То, что может дать богатство, мало влияет на наше внутреннее до вольство: последнее скорее теряет от множества забот, неизбежно связанных с сохранением большого состояния.

Вспомним, что Шопенгауэр жил в начале XIX в., когда богатых людей было мало. Поэтому его мысли, опережая время, не получи ли практического распространения. Ведь все современные личност но ориентированные методы психоаналитического, гуманистичес кого, экзистенциального направлений фактически выполняют возникший социальный заказ сытого общества развитого капитализ Принцип сперматозоида ма. Сытых стало много, а счастливых не прибавилось: «Сколько людей в постоянных хлопотах, неутомимо, как муравьи, с утра до ве чера заняты увеличением уже существующего богатства;

их пустая душа невосприимчива ни к чему иному. Высшие наслаждения — духов ные — недоступны для них;

тщетно стараются они заменить их отры вочными, мимолетными и чувственными удовольствиями, требующи ми мало времени и много денег. Результаты счастливой, сопутствуемой удачею жизни такого человека выразятся на склоне лет в порядочной куче золота, увеличить или промотать которую предстоит наследни кам».

О двух других категориях Шопенгауэр говорит меньше, ибо о богатстве сказать особенно нечего. Но о добром имени заботиться должен каждый, о чине — тот, кто служит государству, о славе — немногие. Философ предлагает заботиться о развитии и сохранении личностных свойств более всего. Э. Фромм в последующем назвал базовой любовью любовь к себе, а святой обязанностью любого че ловека — обязанность развивать свои способности.

Шопенгауэр верно подметил, что «зависть к личностным досто инствам — самая непримиримая и скрывается особенно тщательно». И действительно, если наша личность плоха, то испытываемые нами наслаждения уподобляются ценному вину, вкушаемому человеком, у которого остался привкус горечи во рту. Наша личность является единственным и непосредственным фактором нашего счастья и до вольства. Поэтому он призывает заботиться больше всего о разви тии и сохранении личностных качеств.

Из этих качеств более всего способствует счастью веселый нрав.

Кто весел, тот всегда находит причину быть таковым. Если он ве сел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден, — он счастлив. Поэтому Шопенгауэр предлагает всякий раз, когда в нас появляется веселость, идти ей навстречу. Что нам могут дать серьезные занятия — это еще вопрос, тогда как веселость при носит непосредственную выгоду. Только она является наличной монетой счастья;

все другое — кредитные билеты. «Непосредствен но давая нам счастье в настоящем (выделено мною. — М. Л.), она яв ляется высшим благом для существ, действительность коих осуществ ляется в неделимом настоящем между двумя бесконечностями времени». Здесь угадываются идеи гештальттерапии — призыв жить «здесь и теперь».

Шопенгауэр считает, что ничто не вредит так веселости, как бо гатство, и ничто не способствует ей больше, чем здоровье, которое составляет девять десятых счастья. Он рекомендует уделять доста точное внимание своему здоровью и указывает, что здоровьем не следует жертвовать ни ради богатства, ни ради карьеры, ни ради славы. При хорошем здоровье все становится источником наслаж дений, тогда как без него никакое внешнее благо не может доста Часть IV. У первоистоков вить удовольствия;

даже качества ума, души, темперамента замира ют при нездоровье. Может способствовать счастью и красота, ко торую Шопенгауэр рассматривает как открытое рекомендательное письмо. Возможно, это и так, но в человеческом обществе, как по казывает моя практика, красота чаще является фактором, приводя щим к несчастью.

Врагами человеческого счастья Шопенгауэр считает горе и ску ку. Как только человек удаляется от одного, то он сразу приближа ется к другому. С внешней стороны нужда порождает горе, а изоби лие и обеспеченность — скуку. Сообразно с этим класс бедных борется с нуждой, а класс богатых — со скукой. Внутренний анта гонизм этих зол связан с тем, что тупость ума делает человека ме нее восприимчивым к страданиям, но, с другой стороны, она порож дает внутреннюю пустоту, которая требует внешних возбуждений.

Отсюда низкопробное времяпрепровождение, погоня за обществом, развлечениями, удовольствиями, роскошью, толкающей к расточи тельности, а затем в нищету.

По мнению Шопенгауэра, «ничто не спасает от этих бед так, как внутреннее богатство — богатство ума, богатство духа: чем выше дух, тем меньше места остается для скуки. Нескончаемый поток мысли, их вечно новая игра по поводу разнообразных явлений внутреннего и внеш него мира, способность и стремление к все новым и новым комбина циям их — все это делает одаренного умом человека неподдающимся скуке.

Умный человек стремится избежать горя, добыть спокойствие и досуг;

он будет искать тихой и скромной жизни. Ведь чем больше че ловек имеет в себе, тем меньше ему требуется извне. Если бы качество общества можно было бы заменить количеством, тогда даже стоило бы жить в большом свете, но, к несчастью, сто дураков вместе взятых не составят и одного здравомыслящего».

Шопенгауэр считает, что духовно пустой человек часто боится одиночества, ибо «в одиночестве он видит свое внутреннее содержа ние».

Шопенгауэр терпеть не мог духовно пустых людей. Следующий отрывок я приведу полностью:

«Глупца в роскошной мантии подавляет его жалкая пустота, тогда как высокий ум оживляет и населяет своими мыслями самую невзрач ную обстановку. Сенека правильно заметил: «Всякая глупость страда ет от своей скуки»;

не менее прав и Иисус, сын Сираха: «Жизнь глуп ца хуже смерти». Можно сказать, что человек общителен в той мере, в какой он несостоятелен.

Способ использования досуга показывает, до какой степени досуг иной раз обесценивается. Средний человек озабочен тем, как бы ему убить время;

человек же талантливый стремится его использовать.

Принцип сперматозоида Ограниченные люди потому так сильно подвержены скуке, что их разум является не более как посредником в передаче мотивов воле. Если в данный момент нет внешних мотивов, то воля спокойна и ум в празд ном состоянии: ведь ум, как и воля, не могут действовать по собствен ному импульсу. В результате — ужасный застой всех сил человека — скука. С целью ее прогнать воле подсовывают мелкие, случайные, на угад выхваченные мотивы, желая ими возбудить волю и тем привести в действие воспринимающий их разум. Такие мотивы относятся к реаль ным, естественным мотивам так же, как бумажные деньги к звонкой монете: ценность их произвольна, условна. Таким мотивом является игра в карты, изобретенные именно с этой целью. Вот почему во всем свете карточная игра сделалась главным занятием любого общества;

она — мерило его ценности, явное обнаружение умственного банкрот ства. Не будучи в состоянии обмениваться мыслями, люди перебрасы ваются картами, стараясь отнять у партнера несколько золотых. По истине жалкий род!» Шопенгауэр предлагает судить о человеке по тому, как он про водит свой досуг. Досуг является венцом человеческого существо вания, так как в нем человек становится обладателем своего «Я».

Счастливы те, кто в период досуга находят в себе что-то ценное.

Большинство же в эти часы обнаруживают ни на что не способный субъект, отчаянно скучающий и тяготящийся самим собой.

Наблюдательный читатель уже увидел в высказываниях Шопен гауэра будущий экзистенциальный анализ, одним из основных по ложений которого является следующее: многие неврозы — резуль тат отсутствия смысла жизни. Философ не дает рекомендаций — это дело будущих исследователей, но он разоблачает пустоту бессмыс ленной жизни и не устает повторять, что «самым ценным для каждо го должна быть его личность».

«Как счастлива страна, которая нуждается в малом ввозе или со всем в нем не нуждается, так и из людей счастливым будет тот, в ком много внутренних сокровищ, и кто для развлечений требует извне лишь немного или ничего... Ведь все внешние источники счастья и наслаж дений ненадежны, сомнительны, преходящи, подчинены случаю и мо гут иссякнуть... Наши личные свойства сохраняются дольше всего...

Кто имеет много в себе, подобен светлой, веселой, теплой комнате, окруженной тьмой и снегом декабрьской ночи».

В своих работах Шопенгауэр призывает к личностному росту. Все современные психотерапевтические системы устраняют препятствия на его пути. Философ подчеркивает, что только «человек с избытком духовных сил живет богатой мыслями жизнью, сплошь оживленной и полной значения... Импульс извне дают ему явления природы и зрели ще человеческой жизни, а также разнообразнейшие творения выдаю щихся людей всех эпох и стран. Собственно, только он и может на слаждаться ими, лишь для него понятны эти творения и их ценность.

Часть IV. У первоистоков Именно для него живут великие люди, к нему лишь они обращаются, тогда как остальные в качестве случайных слушателей способны усво ить разве какие-нибудь клочки их мыслей. Правда, этим у интеллигент ного человека создается лишняя потребность, потребность учиться, ви деть, образовываться, размышлять... Благодаря им [потребностям] интеллигентному человеку доступны такие наслаждения, которых не существует для других... Богато одаренный человек живет наряду со своей личной жизнью еще второю, а именно духовною, постепенно пре вращающейся в настоящую цель, причем личная жизнь становится средством к этой цели, тогда как остальные люди именно это пошлое, пустое, скучное существование считают целью».

Шопенгауэр предлагает исходить из законов природы. Тогда по нятно, что нужно делать. «Исконное назначение сил, коими природа наделила человека, заключается в борьбе с нуждою, теснящей его со всех сторон. Раз эта борьба прерывается, неиспользованные силы ста новятся бременем, и человеку приходится играть ими, т. е. бесцельно тратить их, ибо иначе он подвергнет себя действию другого источника человеческого страдания — скуки. Она терзает прежде всего богатых и знатных людей. У таких людей в юности большую роль играет физи ческая сила и производительная способность. Но позже остаются одни душевные силы;

если их мало, если они плохо развиты... то получает ся серьезное бедствие».

Выход Шопенгауэр видит в развитии высокой интеллигентнос ти. «Понимаемая в узком, строгом смысле слова, она является труд нейшим и высшим творением природы и вместе с тем самым редким и ценным, что есть на свете». Что касается «самым ценным», то здесь можно смело согласиться с философом. Что же касается «самым редким», то тут следует сделать некую оговорку и сказать, что «в раз витом виде встречается редко». К сожалению, весь воспитательный и образовательный процесс направлен на то, чтобы заглушить твор ческое мышление и развитие интеллигентности. Способных же к творческому мышлению у нас вполне достаточно. Да посмотрите на детей! Ведь они все умные! Это потом мы их делаем дураками, за ставляя жить так же глупо, как живем сами. Главное не в количе стве ума, а в его направлении.

Но вернемся к Шопенгауэру:

«При такой интеллигентности появляется вполне ясное сознание, а следовательно — отчетливое и полное представление о мире. Одарен ный ею человек обладает величайшим земным сокровищем — тем ис точником наслаждений, по сравнению с которым все другие — ничтож ны. Извне ему не требуется ничего, кроме возможности без помех наслаждаться этим даром, хранить этот алмаз. Ведь все другие — не духовные — наслаждения суть низшего рода;

все они сводятся к дви жениям воли, т. е. к желаниям, надеждам, опасениям, усилиям, направ ленным на другой объект. Без страданий при этом не обойтись;

в част Принцип сперматозоида ности, достижение цели обычно вызывает в нас разочарование. На слаждения духовные приводят лишь к уяснению истины. В царстве разума нет страданий, есть лишь познание. Духовные наслаждения до ступны, однако, человеку лишь через посредство, а следовательно, и в границах собственного разума: «весь имеющийся в мире разум беспо лезен для того, у кого его нет».

Можно понять пессимизм Шопенгауэра. Ведь он считал разум редко встречающейся вещью, данной от природы. Мой оптимизм основан на том, что задатки есть у всех. И страдают люди не от от сутствия ума, а от того, что он не получил или должного развития, или правильного направления. Разработанная мною техника интел лектуального транса позволяет развить ум и придать ему соответ ствующий вектор.

Сейчас мы уже знаем биохимию счастливой жизни — выброс в кровь эндорфинов в процессе творческого мышления, а это возмож но при правильном использовании своего ума, но уже Шопенгауэр писал: «Тот, кого природа щедро наградила в умственном отношении, является счастливее всех... Обладателю внутреннего богатства не надо извне ничего, кроме одного обязательного условия — досуга, чтобы быть в состоянии развивать свои умственные силы и наслаждаться внутренним сокровищем, другими словами — ничего, кроме возможно сти всю жизнь, каждый день и каждый час быть самим собою» (вы делено мною. — М. Л.).

Он приводит высказывание Аристотеля: «Счастье в том, чтобы без помех упражнять свои способности, каковы бы они ни были».

Но ведь и основной задачей современной психотерапии является возвращение человека к самому себе и такой организации жизни, при которой он упражнял бы свои способности и имел бы от этого доход. Тогда исчезает ощущение, что ты работаешь, а есть чувство, что ты живешь. Если я пишу книгу и мне это нравится и одновре менно дает доход, то я чувствую себя счастливым. Если я делаю это только ради денег, то писательский труд становится каторгой. Луч ше заняться чем-нибудь другим.

Но часто заняться тем, что тебе нравится, не удается, тогда следу ет попытаться найти интерес в том, чем ты вынужден заниматься.

Шопенгауэр прав, когда утверждает, что без духовных потребно стей не может быть истинного счастья. А когда человеку без духов ных потребностей (философ называет его филистером) навязывают духовную жизнь, то он воспринимает ее как каторгу и старается «от быть» как можно скорее. Действительными наслаждениями для него становятся только чувственные: «Устрицы и шампанское — вот апо феоз его бытия;

цель его жизни — добыть все, способствующее телес ному благоденствию. Он счастлив, если эта цель доставляет ему много хлопот. Ибо если ему эти блага заранее подарены, то он неизбежно становится жертвой скуки, с которой начинает бороться чем попало:

Часть IV. У первоистоков балами, театром, обществом, картами, азартными играми, лошадьми, женщинами, вином и т.д. Но и этого недостаточно, чтобы справиться со скукой, раз отсутствие духовных потребностей делает для него не доступными духовные наслаждения. Поэтому тупая, сухая серьезность, приближающаяся к серьезности животных, свойственная филистеру, и характеризует его. Ничто не радует, не возбуждает его участия. Чув ственные наслаждения скоро иссякают;

общество, состоящее сплошь из таких же филистеров, скоро становится скучным».

Не имея духовных потребностей, филистер ищет только тех лю дей, которые могут удовлетворить его физические потребности.

Духовные способности «возбудят в нем антипатию, пожалуй, даже ненависть: они вызовут в нем тяжелое чувство своей ничтожности и глухую тайную зависть;

он станет тщательно скрывать ее даже от самого себя, благодаря чему она, однако, может разрастись в глу хую злобу». Здесь описан один из видов психологической защиты и ее механизмы.

Шопенгауэр не видел выхода из этого положения. Современная психотерапия не только видит его, но и может помочь людям без развитых духовных потребностей. Рано или поздно такие люди за болевают. Из тех, кто заболевает, некоторые попадают к психотера певту и получают излечение по мере развития личности и его духов ных потребностей.

Хорошим подспорьем в психотерапевтической работе служат мысли Шопенгауэра о значении для счастья того, что человек име ет. Он указывает, ссылаясь на Эпикура, хороший способ разбога теть — сократить свои потребности до естественных, удовлетворить которые не так уж сложно. Он предупреждает тех, кто разбогател при помощи таланта, что талант может иссякнуть — и заработок прекра тится. Поэтому более надежно ремесло.

Шопенгауэр тонко подметил, что люди, испытавшие нужду, бо ятся ее меньше, чем те, кто воспитывался в достатке. Поэтому, раз богатев, они довольно легко тратят нажитые деньги и вновь впада ют в нищету: «Я советую тому, кто женится на бесприданнице, завещать в ее распоряжение не капитал, а лишь доходы с него, а осо бенно следить, чтобы состояние детей не попало в ее руки». Уже мно го позже Э. Берн указывал, что бедняк останется бедняком: даже если ему повезет, он просто будет бедняком, которому выпала уда ча;

а богатый останется богатым: даже если потеряет капитал, он просто будет богатым, испытывающим финансовые трудности.

Бедность духа приводит и к реальной бедноте. Скука приводит «его [филистера] к излишествам, которые уничтожат в конце концов то преимущество, коего он оказался недостойным, — богатства».

Мнение других о нашей жизни Шопенгауэр считает самым не существенным для нашего счастья: «Мудрено постичь, почему чело век испытывает такую сильную радость, когда он замечает благосклон Принцип сперматозоида ность других или когда польстят его тщеславию. Как кошка мурлычет, когда ее гладят, так же стоит похвалить человека, чтобы лицо его не пременно засияло истинным блаженством;

похвала может быть заве домо ложной, надо лишь, чтобы она отвечала его претензиям... <...> С другой стороны, достойно изумления, какую обиду, какую серьезную боль причиняет ему всякое серьезное оскорбление его честолюбия...

всякое неуважение, «осаживание» или высокомерное обращение».

Он предлагает поставить этому известные границы. Иначе мы станем рабами чужих мнений и настроений. А сердцевиной нашего счастья станут головы других людей: «Многое нам даст для счастья, если мы вовремя усвоим ту нехитрую истину, что каждый, прежде все го и в действительности, живет в собственной шкуре, а не во мнении других, и что поэтому наше личное реальное самочувствие, обусловлен ное здоровьем, способностями, доходом, женой, детьми, друзьями, местом пребывания — во сто раз важнее для счастья, чем то, что дру гим угодно сделать из нас. Думать иначе — безумие, ведущее к несча стью». Еще раз прочитай эти строки, а можно и два.

А теперь пойдем дальше.

«Восклицать с энтузиазмом: «Честь выше жизни!» — значит в сущ ности утверждать: «Наша жизнь и довольство — ничто;

суть в том, что думают о нас другие». Блестящая мысль! Фактически невротичные люди работают на дураков. Умные люди, что бы ты ни делал, пой мут так, как оно есть, а дурак, что бы ты ни сделал, поймет по-сво ему, т. е. по-дурацки. Так не лучше ли стараться понравиться само му себе и быть скромным в потребностях?

«Придавать чрезмерную ценность мнению других — это всеобщий предрассудок... он оказывает на всю нашу деятельность чрезмерное и гибельное для нашего счастья влияние... Предрассудок — это чрезвы чайно удобное орудие для того, кто призван повелевать или управлять людьми;

поэтому во всех отраслях дрессировки людей первое место отведено наставлению о необходимости поддерживать и развивать в себе чувство чести. Но, с точки зрения... личного счастья, дело обсто ит иначе: следует, наоборот, отговаривать людей от чрезмерного ува жения к мнению других».

Этим и занимаемся мы, психотерапевты. Мы предлагаем НЕ СЧИТАТЬСЯ С ЧУЖИМ МНЕНИЕМ, А УЧИТЫВАТЬ ЕГО. Считать ся необходимо только с истиной, но надо учитывать обстоятельства, т.е. мнение других, и не торопиться высказывать свое, а выждать необходимое время, в течение которого создать соответствующие ус ловия, чтобы мнение других и их действия не мешали получить не обходимый результат. А чтобы не так было обидно выслушивать ос корбления, я обучаю своих подопечных правильно реагировать на них.

Но, к сожалению, «большинство людей придает высшую ценность именно чужому мнению... вопреки естественному порядку, чужое мне Часть IV. У первоистоков ние кажется им реальной, а настоящая жизнь идеальной стороной их бытия... Столь высокая оценка того, что непосредственно для них не существует, составляет глупость, называемую тщеславием». Это «ве дет к тому, что цель забывается и ее место занимают средства».

«Высокая ценность, приписываемая чужому мнению, и постоянные наши заботы о нем настолько преступают... границы целесообразнос ти, что принимают характер мании всеобщей и, пожалуй, врожденной».

В последнем пункте я с Шопенгауэром не согласен. Поскольку че ловека начинают стыдить с раннего детства (например за то, что он не вполне опрятен в постели), ему кажется, что чувство стыда у него врожденное. Моя же практика показала, что чувство стыда — при знак болезни. Поэтому я стараюсь помочь человеку избавиться от него, а вместо него развить мышление, которое позволит учитывать чужое мнение и не обнажаться тогда, когда это нецелесообразно.

Шопенгауэр пишет: «Во всей нашей деятельности мы справляем ся прежде всего с чужим мнением;

при точном исследовании мы убе димся, что почти 1/2 всех когда-либо испытанных огорчений и тревог вытекает из заботы о его удовлетворении... Без этой заботы, без этого безумия не было бы и 1/10 той роскоши, какая есть сейчас. Она про является еще в ребенке, растет с годами и сильнее всего становится в старости, когда по исчезновении способности к чувственным наслаж дениям, тщеславию и высокомерию предстоит делиться властью лишь со скупостью».

«Все наши заботы, огорчения, мучения, досада, боязливость и уси лия обусловливаются, в сущности в большинстве случаев вниманием к чужому мнению... Из того же источника берут обычно начало также и зависть, и ненависть». Можно сказать больше, но нельзя сказать точ нее и лучше!

Шопенгауэр призывает вырвать из тела терзающий нас шип — внимание к чужому мнению — и предупреждает, что сделать это очень трудно. «Жажда славы — последняя, от которой отрешаются мудрецы», — говорит историк Тацит. А единственным средством изба виться от этого всеобщего безумия было бы явно признать его тако вым... Если бы удалось исцелить людей от их общего безумия, то в результате они невероятно выиграли бы в смысле спокойствия и весело сти духа, приобрели бы более твердую, самоуверенную tenue и свободу, естественность в своих поступках». Как считает философ, исцелению способствует уединение. Я же предлагаю психотерапевтические ме тоды, обучающие жить вместе, ибо по своей природе человек — су щество общественное.

Шопенгауэр указывает три внешних признака ориентировки мнения на других: честолюбие, тщеславие и гордость. «Различие между двумя последними состоит в том, что гордость есть уже готовое убеждение самого субъекта в его высокой ценности, тогда как тщес лавие есть желание в этом убедить других с тайной надеждой усвоить Принцип сперматозоида его впоследствии самому. Поэтому тщеславие делает человека болтли вым, а гордость молчаливым. Но тщеславный человек должен бы знать, что доброе мнение других, которого он так добивается, гораздо легче и вернее создается молчанием, чем говорливостью, даже при умении красиво говорить». Гордость подлинна и серьезна, ибо основана на убеждении. А убеждение не зависит от произвола. Злейшим ее вра гом является тщеславие, которое добивается чужого одобрения.

Гордость часто бранят, но обычно это делают те, которым нечем гордиться. «При бесстыдстве и глупой наглости большинства всякому обладающему какими-либо внутренними достоинствами следует откры то высказать их, чтобы не дать о них забыть... Скромность — это пре красное подспорье для болванов;

она заставляет человека думать про себя, что и он такой же болван, как и другие;

в результате выходит, что на свете существуют лишь одни болваны».

Но выказывать благородство следует в соответствии с заслугами, иначе гордость будет дешевой. «Самая дешевая гордость — это гор дость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте не достаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться;

ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей. Кто обладает крупными личными досто инствами, тот, постоянно наблюдая свою нацию, прежде всего подме тит ее недостатки. Но убогий человек, ничего не имеющий, чем бы он мог гордиться, хватается за единственное возможное и гордится наци ей, к которой принадлежит;

он готов с чувством умиления защищать все ее недостатки и глупости». Можно и не комментировать этот и приведенные ниже отрывки и их роль для личностно ориентирован ных методов психотерапии. Здесь призыв менять свою личность, чтобы изменить отношение к миру. Я ежедневно транслировал бы их по радио и телевидению.

«Нельзя не признать, что в национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа. Попросту говоря, человечес кая ограниченность и испорченность принимают в разных странах раз ные формы, которые и именуются национальным характером... Каж дая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы.

Правы только в том, что насмехаются над смешными чертами харак тера, но не правы в том, что насмехаются. От этого-то и вражда».

К тому, что человек из себя представляет, относятся также чин, честь и слава.

Ценность чина, с точки зрения Шопенгауэра, условна, и из-за него не стоит биться. Что касается чести, то Шопенгауэр определя ет ее как мнение других о нашей ценности с объективной точки зре ния и как страх перед этим мнением — с субъективной.

Он выделяет несколько видов чести: гражданскую, служебную, воинскую, половую (женскую и мужскую) и самый глупый вид че Часть IV. У первоистоков сти — рыцарскую, которую он осуждает больше всего по следующим причинам.

Эта честь заключается не во мнении, а в ВЫРАЖЕНИИ этого мнения. Можно презирать человека, но не высказывать этого, и тогда все будет в порядке. Честь зависит только от того, что говорят и делают другие: она находится в руках, висит на кончике языка каждого встречного;

стоит ему захотеть — и она потеряна навеки.

«Поведение человека может быть чрезвычайно порядочным, благород ным, его характер — прекрасным и ум — выдающимся, и все же его честь каждое мгновение может быть отнята: стоит лишь обругать его первому попавшемуся, который хотя и сам не нарушал законов чести, но в остальном — последний из негодяев, тупейшая скотина, бездель ник, картежник, запутан по уши в долгах — словом, личность, не го дящаяся оскорбленному в подметки. В большинстве случаев именно такие типы и оскорбляют порядочных людей... Насколько постыдно быть обруганным, настолько почетно быть оскорбителем». Восстано вить рыцарскую честь можно только поединком, дуэлью. Сейчас ду элей нет, но как болезненно люди воспринимают оскорбления от негодяев! Когда я зачитываю своим пациентам этот отрывок, они ус покаиваются, а когда они обучаются психологическому айкидо и научаются отвечать на такие оскорбления, их настроение заметно улучшается.

Сократа во время его диспутов часто оскорбляли действием, что он спокойно переносил: получив раз удар ногой от обидчика, он хладнокровно отнесся к этому и удивил обидчика словами: «Разве я пошел бы жаловаться на лягнувшего меня осла?» Другой раз ему сказали: «Разве тебя не оскорбляют ругательства этого человека?» На что он ответил: «Нет, ибо все это неприложимо ко мне».

Рыцарскую честь Шопенгауэр называет умственной несуразно стью, и победить ее сможет только философия. А я считаю, что и психотерапия.

Слава — это бессмертная сестра смертной чести — также входит в разряд того, что мы из себя представляем. Слава может происхо дить от деяний и творений. Слава от деяний быстро возникает, бы стро проходит и зависит от случая.

Творение зависит от автора, и слава зависит от качеств творения.

О деяниях до потомков доходят только рассказы, а творения могут дойти до них сами по себе. Такая слава приходит позже, но она проч нее. В своей работе я пользуюсь этим положением и предлагаю сво им подопечным создавать. Сам процесс творчества носит оздорав ливающий характер, а слава может тогда и украсить жизнь. А если слава померкла после смерти, значит, она была ненастоящей, неза служенной, возникшей благодаря временному ослеплению. Из этого вытекает, что нельзя гоняться за славой. Делай дело, и слава тебя найдет. А если ты за ней гоняешься, то можешь не поймать. Но если Принцип сперматозоида поймаешь, а она не заслужена, то неприятностей не избежать. «Каж дое существо живет ради себя, в себе и для себя. Чем бы человек ни был, тем он и является прежде всего и преимущественно для самого себя;

если он в этом отношении малоценен, то он вообще немногого стоит. Наш образ в чужом представлении есть нечто второстепенное, производное и подчиненное случаю, лишь косвенно и слабо связанное с нашим существом. Сколь смешанное общество собирается в храме славы! Полководцы, министры, шарлатаны, певцы, миллионеры... и достоинства этих господ оцениваются гораздо беспристрастнее и ува жаются больше достоинств духовных, особенно высших категорий...» Напрашивается вывод, что жить ради славы не стоит. Но тем не менее, как писал Гоббс, «слава — последняя слабость благородных людей — есть то, что побуждает выдающиеся умы пренебрегать на слаждениями и жить трудовой жизнью».

«Так вот, эта слава есть, бесспорно, нечто производное — эхо, от ражение, тень, симптом заслуг, а так как во всяком случае объект цен нее самого восторга, то, следовательно, источник славы заключается не в славе, а в том, чем она добыта, т. е. в самих заслугах. Лучшим, чем может быть человек, он должен быть для самого себя;

как это от разится в головах других, чем он окажется в их мнении — это неважно и должно представлять для него второстепенный интерес. Поэтому тот, кто только заслужил, хотя и не приобрел славы, обладает главным, и это главное должно утешить его в отсутствие того, что неважно. Че ловек достоин зависти не за то, что нерассудительная, часто одурачен ная толпа считает его великим, а за то, что он действительно велик;

не в том счастье, что его имя дойдет до потомства, а в том, что он вы сказывал мысли, достойные того, чтобы их хранили и о них раздумы вали столетиями». Прочитайте еще раз этот отрывок, дорогие мои гениальные читатели, и успокойтесь, если дело только в том, что к вам не пришла слава, и придумайте еще что-нибудь гениальное.

Рано или поздно ценители найдутся!

«Ставить кому-либо памятник при жизни — значит объявить, что нет надежды на то, что потомство его не забудет». Жаль, что этого не читали наши вожди. А теперь изречение для молодых: «Слава и моло дость — это слишком много для смертных... Молодость и так богата сама по себе и должна этим довольствоваться. К старости, когда же лания и радости умирают, как деревья зимой, как раз время для веч нозеленого дерева славы;

ее можно уподобить поздним грушам, зрею щим летом, но годным в пищу лишь зимой».

Высказывания Шопенгауэра о соотношении чести и славы име ют психотерапевтическое значение. «Честь субъекта показывает лишь, что он не составляет исключения, слава же — что он являет ся именно исключительной личностью. Поэтому славу приходится завоевывать, честь же — только хранить, не терять». Когда человек гонится за славой, он вынужден что-то делать. При этом можно про Часть IV. У первоистоков славиться, но потерять честь. Приобрести быстро славу и сохранить при этом честь — дело чрезвычайно трудное.

А следующий отрывок специально для тех, кто занимается фун даментальными науками и одновременно хочет прославиться:

«Трудность создать славу путем творений по легко уяснимым при чинам обратно пропорциональна числу людей, составляющих «публи ку» этих творений. Трудность эта гораздо значительнее при творениях поучающих, нежели тех, которые созданы ради развлечения. Труднее всего приобрести славу философскими произведениями;

обещаемое ими знание, с одной стороны, недостоверно, с другой — не приносит мате риальной выгоды;

поэтому они известны вначале лишь соперникам, т. е.

тем же философам. Эта масса препятствий на пути к их славе пока зывает, что если бы авторы гениальных творений создавали бы их не из любви к ним самим, не для собственного удовлетворения ими, а нуж дались бы в поощрении славы, человечество редко или совсем не ви дело бы бессмертных произведений. Тот, кто стремится дать нечто прекрасное и избегнуть всего дурного, должен пренебречь суждением толпы и ее вожаков... Справедливо заметил Озорий, что слава бежит от тех, кто ее ищет, и следует за теми, кто ею пренебрегает: пер вые подлаживаются к мнению толпы, вторые же не считаются с ними (выделено мною. — М. Л.)».

Шопенгауэр придает славе относительную ценность, ибо она основана на отличии данного человека от других. Она вовсе исчез ла бы, если бы все стали такими же, как знаменитый человек. Вот почему постоянно находится в беспокойстве человек, который хо чет выделиться, прославиться, например тем, что модно одевается.

«Ценность абсолютна лишь тогда, если она сохраняется при всяких условиях;

такова ценность человека «самого по себе»... Поэтому ценна не слава, а то, чем она заслужена;

это сущность, а сама сла ва — лишь придаток;

она является для носителя преимущественно внешним симптомом, лишь подтверждающим его высокое о себе мнение... Но она — не безошибочный симптом, ибо бывают заслу ги без славы и слава без заслуг. Лессинг удачно выразился: «Одни бывают знаменитыми, другие заслуживают этого».

Мы, когда жаждем славы, ориентируемся на мнение других о нас.

Мы как бы смотримся в зеркало. Но если зеркало кривое или замут ненное, неужели внешность наша от этого меняется? Нет, конечно.

Просто мы видим не себя, а искаженное изображение или вообще ничего. И виновата не рожа, а зеркало.

«Легче всего приобрести славу, путешествуя: путешественник удо стаивается славы за то, что он видел, а не за то, как он мыслил». Кроме того, в данном случае «гораздо легче передать другим и сделать им понятным то, что довелось видеть, чем то, о чем довелось размышлять;

в связи с этим публика гораздо охотнее читает первое, чем второе. Уже Асмус говорил: «Кто совершил путешествие, тот может многое порас Принцип сперматозоида сказать». Однако при личном знакомстве со знаменитостями этого сор та легко может прийти на ум замечание Горация: «Переехав море, люди легко меняют климат, но не душу».

Тому, кто все-таки хочет добиться большой славы, Шопенгауэр советует браться человеку за решение великих проблем, касающих ся общих, мировых вопросов, и поэтому крайне сложных. Он «...не проиграет, конечно, если станет по возможности расширять свой кру гозор, но он должен это делать равномерно, по всем направлениям, не забираясь слишком далеко в специальные области... а тем паче увле каться мелкими деталями... Именно то, что открыто для всех, дает ему материал к новым и правильным комбинациям. Поэтому и заслуга его будет признана всеми теми, кому известны эти данные, т. е. большей частью человечества. Вот на чем основано крупное различие между славой поэта и философа и той, какая выпадает на долю физика, хи мика, анатома, минералога, зоолога, историка и т. д.».

Шопенгауэр не советует гоняться за славой, ибо если ты просла вился, тебя замучают завистники: «Ведь слава, приобретенная чело веком, воздымает его над всеми остальными и настолько же понижает каждого другого;

выдающаяся заслуга всегда удостаивается славы за счет тех, кто ничем не отличился... Отсюда понятно, почему в какой бы области ни появилось прекрасное, тотчас же все многочисленные посредственности заключают между собой союз с целью не дать ему хода, и если возможно — погубить его. Их тайный лозунг «A bas le merite» — долой заслуги. Но даже те, кто сами имеют заслуги и ими сами добыли себе славу, без удовольствия встречают возникновение чьей-либо новой славы, лучи которой заставят померкнуть их собствен ный блеск».

Большой психотерапевтической ценностью являются «Правила и поучения» Шопенгауэра. Некоторым из них я посвящаю целые занятия.

Вот, в частности, весьма полезные рассуждения, в которых до вольно подробно изложен основной принцип гештальттерапии — жить ЗДЕСЬ и ТЕПЕРЬ.

«Один из важнейших пунктов житейской мудрости заключается в том, в какой пропорции мы разделяем наше внимание между настоя щим и будущим: не следует слишком уделять внимание одному в ущерб другому. Многие живут преимущественно настоящим, это — люди лег комысленные;

другие — будущим, это — люди боязливые и беспокой ные. Редко кто соблюдает должную меру. Люди... живущие будущим, несмотря на написанную на их лицах серьезность, подобны тем ослам, которых в Италии заставляют идти быстрее, привешивая к концу пал ки, укрепленной на их голове, охапку сена, которую они видят близко перед собою и вот-вот надеются ее достать. Люди эти обманываются в существе своего существования и до самой смерти живут в ad interum — нелепо, неизвестно зачем. Итак, вместо того, чтобы исклю Часть IV. У первоистоков чительно и постоянно заниматься планами и заботами о будущем, мы должны помнить, что лишь настоящее реально, лишь оно достоверно, будущее же, напротив, почти всегда оказывается не таким, каким мы его себе представляли...<...> Одно настоящее истинно и действительно, лишь оно — время, реально текущее, и только в нем протекает наше бы тие. Поэтому следовало бы всегда приветливо относиться к нему и, следовательно, сознательно наслаждаться каждой сносной минутой, свободной от неприятностей и боли;

не следует омрачать такие мину ты сожалением о несбывшихся в прошлом мечтах или заботами о бу дущем. Крайне неразумно лишать себя светлых мгновений в настоящем или портить их досадой на минувшее или сокрушением о грядущем.

Заботам и раскаянию следует отводить особые часы. Что касается минувшего, надо сказать себе: «Предадим, хотя бы и с сожалением, все прошлое забвению и заглушим в себе всякую досаду»;

о будущем — «Все в Божией власти» и о настоящем — «Считай, что каждый день — новая жизнь» (Сенека), — и старайся сделать единственное реальное время по возможности приятным».

Если ты тревожишься о будущем или печалишься о прошлом, прочитай несколько раз этот абзац.

Конечно, о будущем беспокоиться следует: «Но беспокоить нас должны лишь те предстоящие беды, в наступлении и в моменте наступ ления коих мы твердо уверены. Но таких бед очень мало: они или толь ко возможны, хотя и маловероятны, или же они несомненны, но совер шенно неизвестен момент их наступления. Если считаться с теми и другими, то у нас не останется ни одной спокойной минуты. Следова тельно, чтобы не лишаться спокойствия из-за сомнительных или неопределенных бед, мы должны приучиться думать — о первых, что они никогда не наступят, о вторых — что они, если и наступят, то не скоро».

Поэтому приучитесь думать, что в холодную погоду вы не простуди тесь, что самолет, в котором вы летите, не разобьется, поезд, в кото ром вы едете, не потерпит крушения, а смерть, которая неизбежна, придет не скоро.

Далее Шопенгауэр предупреждает, что «чем меньше нас тревожат опасения, тем больше беспокоят желания, вожделения и притязания.

Любимые слова Гёте «Ich hab meine Sache auf gestellt» (ничего мне на свете не надо) означают, что только освободившись от всех возможных притязаний и примирившись с неприкрашенной жалкой судьбою своею, человек может приобрести тот душевный покой, который позволяет на ходить прелесть в настоящем, а следовательно, и в жизни вообще». Уже позднее У. Джеймс писал, что стоимость человека определяется дро бью, в числителе которой то, что человек собой представляет, а в знаменателе — то, что он о себе думает. Он советовал уменьшить уровень притязаний, и тогда у ваших ног окажется весь мир. Без сомнения, он читал Шопенгауэра.

Принцип сперматозоида «Нам следует твердо помнить, что «сегодня» бывает только один раз и никогда уже не повторится. Мы же воображаем, что оно возвратит ся завтра же;

однако «завтра» — это уже другой день, который насту пает тоже лишь один раз. Мы забываем, что каждый день — интеграль ная, незаменимая часть жизни.

Мы лучше ценили бы настоящее и больше наслаждались бы им, если бы в те хорошие дни, когда мы здоровы, сознавали бы, как во время болезни или в беде, всякий час, когда мы не страдали и не тер пели, казался нам бесконечно радостным, чем-то вроде потерянного рая или встреченного друга. Но мы проживаем хорошие дни, не замечая их;

лишь когда наступают тяжелые времена, мы жаждем вернуть их и ста новимся вдвойне несчастными. Мы пропускаем с кислым лицом тыся чи веселых и приятных часов, не наслаждаясь ими, чтобы потом в дни горя с тщетной грустью вздыхать по ним. Следует по достоинству оце нить сносное настоящее, хотя бы самое обыденное, которое мы обыч но равнодушно пропускаем мимо себя и даже стараемся отбыть как можно скорее. Не надо забывать, что настоящее сейчас же отходит в область прошлого, где оно, освещенное сиянием вечности, сохраняет ся нашей памятью, и когда эта последняя в тяжелый час снимет заве су, мы искренне будем жалеть о его невозвратности».

На занятиях для иллюстрации этих серьезных положений Шопен гауэра я читаю коротенький рассказ А. П. Чехова «Жизнь прекрасна (Покушающимся на самоубийство)»:

Жизнь пренеприятная штука, но сделать ее прекрасной очень нетрудно.

Для этого недостаточно выиграть 200 000, получить Белого Орла, жениться на хорошенькой, прослыть благонамеренным — все эти блага тленны и под даются привычке. Для того, чтобы ощущать в себе счастье без перерыва, даже в минуты скорби и печали, нужно: а) уметь довольствоваться настоящим и б) радоваться сознанию, что «могло бы быть и хуже». А это нетрудно:

Когда у тебя в кармане загораются спички, то радуйся и благодари небо, что у тебя в кармане не пороховой погреб.

Когда к тебе на дачу приезжают бедные родственники, то не бледней, а торжествуя восклицай: «Хорошо, что это не городовые!» Когда в твой палец попадает заноза, радуйся: «Хорошо, что не в глаз!» Если твоя жена или свояченица играет гаммы, то не выходи из себя, а не находи себе места от радости, что ты слушаешь игру, а не вой шакалов или кошачий концерт.

Радуйся, что ты не лошадь конножелезки, не коховская «запятая», не три хина, не свинья, не осел, не медведь, которого водят цыгане, не клоп... Ра дуйся, что ты не хромой, не слепой, не глупый, не немой, не холерный... Ра дуйся, что в данную минуту ты не сидишь на скамье подсудимых, не видишь перед собой кредитора и не беседуешь о гонораре с Турбой.

Если ты живешь не в столь отдаленных местах, то разве нельзя быть сча стливым от мысли, что тебя не угораздило попасть в столь отдаленные?

Если у тебя болит один зуб, то ликуй, что у тебя болят не все зубы.

Радуйся, что ты имеешь возможность не читать «Гражданина», не сидеть на ассенизационной бочке, не быть женатым сразу на трех...

Часть IV. У первоистоков Когда ведут тебя в участок, то прыгай от восторга, что тебя ведут не в ге енну огненную.

Если тебя секут березой, то дрыгай ногами и восклицай: «Как я счастлив, что меня секут не крапивой!» Если жена тебе изменила, то радуйся, что она изменила тебе, а не отече ству.

И так далее... Последуй, человече, моему совету и жизнь твоя будет со стоять из сплошного ликования.

Шопенгауэр считает, что счастью мешает зависть, и ее надо за душить. Он советует чаще смотреть на тех, кому живется хуже на шего, чем на тех, кто кажется счастливее нас. «Тем, кому завидуют, следует подальше держать эту рать завистников и по возможности из бегать всякого соприкосновения с ними так, чтобы их вечно разделяла широкая пропасть;

если это невыполнимо, то остается равнодушно пе реносить и нападки, источник которых иссякнет сам собою».

Шопенгауэр подчеркивает, что не следует без необходимости тро гать ничего важного, нарушать существующий покой, и обосновы вает эту мысль: прежде чем браться за выполнение какого-либо на мерения, надо несколько раз хорошенько его обдумать. Кроме того, «следует принять в расчет несовершенство людского познания, из-за коего всегда возможно наступление обстоятельств... способных опро кинуть наши расчеты». «Но раз решение принято, раз мы уже взялись за дело... то нечего волновать себя размышлениями о деле уже пред принятом и тревожиться возможными опасениями;

наоборот, надо со вершенно выкинуть это из головы, всякую мысль о нем и утешить себя сознанием, что в свое время это дело было основательно обдумано».

Идея эта прослеживается в положениях экзистенциального анали за, согласно которому нужно постараться действовать после приня тия обдуманного решения.

Далее философ рекомендует спокойнее относиться к неудачам, ибо все наши планы подчинены случаю и подвержены ошибкам. Это может привести к страданиям. Но с точки зрения экзистенциального анализа, страдания не лишены смысла.

«Если произошло какое-либо несчастье, которого уже нельзя попра вить, то отнюдь не следует допускать мысли о том, что можно было бы его предотвратить: такие думы делают наши страдания невыносимы ми, а нас — самоистязателями. Лучше брать пример с Давида, неот ступно осаждавшего Иегову мольбами о своем сыне, пока тот лежал больным;

когда же он умер, Давид только пожал плечами и больше о нем не вспоминал».

Шопенгауэр советует «сдерживать свое воображение во всем, что касается нашего счастья или несчастья;

прежде всего не строить воз душных замков: они обходятся слишком дорого, так как приходится вскоре и с грустью их разрушать. Но еще больше надо остерегаться рисовать с себе возможные несчастья... Такие думы нам труднее стрях нуть себя, чем радужные мечты... Поэтому то, что касается нашего сча Принцип сперматозоида стья или несчастья, должно рассматриваться через призму разума, рас судка, спокойного холодного размышления и при посредстве одних абстрактных понятий. Воображение не должно участвовать в этом, ибо оно не рассуждает, а лишь рисует картины, бесплодно, а нередко бо лезненно волнующие нас. Особенно строго следует соблюдать это ве чером... Вечер непригоден для серьезных, а тем паче неприятных раз мышлений. Для этого, как и для всех вообще занятий без исключения, как умственных, так и физических, самое подходящее время — утро.

Утро — это юность дня — все радостно, бодро и легко;

мы чувствуем себя сильными и вполне владеем нашими способностями. Не следует укорачивать его поздним вставанием, тратить его на пошлые занятия или болтовню, а видеть в нем квинтэссенцию жизни, нечто священное.

Вечер — это старчество дня;

вечером мы устали, болтливы и легкомыс ленны. Каждый день — жизнь в миниатюре: пробуждение и встава ние — это рождение, каждое свежее утро — это юность, и засыпание — смерть.

Обуздывая наше воображение, необходимо еще запретить ему вос станавливать и раскрашивать когда-то пережитые несправедливости, потери, оскорбления, унижения, обиды и т.п.;

этим мы только разбу дим давно задремавшую в нас досаду, гнев и другие низкие страсти, и тем загрязним нашу душу... Как в каждом городе рядом с благородней шими и выдающимися людьми живет всякий сброд, так и каждый, даже лучший, благороднейший человек обладает с рождения низкими и по шлыми свойствами человеческой, а то и звериной натуры. Не следует возбуждать эти элементы к восстанию, ни даже позволять им вообще высовываться наружу... К тому же малейшая неприятность, причинен ная людьми или вещами, если постоянно ее пережевывать и рисовать в ярких красках и в увеличенных масштабах, может разрастись до чу довищных размеров и лишить нас всякого самообладания... Как ма ленькие предметы ограничивают поле зрения и все закрывают собою, если поместить их близко от глаза, — так и люди и предметы, ближай шим образом нас окружающие, как бы ни значительны и ни интересны они ни были, чрезмерно занимают наше воображение и мысли, достав ляя одни неприятности и отвлекая от важных мыслей. С этим необхо димо бороться».

Абсолютно верно! Вот только техники такой борьбы не дает Шопенгауэр. Она разработана современными психотерапевтически ми направлениями.

А следующий совет помогает избавиться от зависти: «При виде того, что нам не принадлежит, у нас часто появляется мысль: «А что, если бы это было моим?» И мысль эта дает чудовищное лишение. Вме сто этого следовало бы почаще думать: «А что, если бы все это не было моим?»;

другими словами, мы должны стараться смотреть иногда на то, что у нас есть, так, как будто мы этого недавно лишились, ибо только после потери мы узнаем ценность чего бы то ни было — имущества, Часть IV. У первоистоков здоровья, друзей, возлюбленной, ребенка, лошади, собаки и т.д. Если усвоить предлагаемую мною точку зрения, то, во-первых, обладание этими вещами доставит нам больше непосредственной радости, чем раньше, и, во-вторых, заставит нас принять все меры, чтобы избежать потерь...» Идеи будущего экзистенциального анализа, который делает упор на деятельность, можно увидеть в призыве всегда быть чем-то за нятым в меру своих способностей: «Как вредно влияет отсутствие планомерной деятельности, — это показывают долгие увеселительные поездки, во время коих нередко чувствуешь себя крайне несчастным, так как, будучи лишен настоящих занятий, человек как бы вынут из родной стихии. Трудиться, бороться с препятствиями — это такая же потребность для человека, как рыться в земле — для крота... Главное его наслаждение — одолевать препятствия, будь то препятствия мате риальные, как при физическом труде и в житейских делах, или духов ные, как в науке и исследовании, все равно — борьба с ними и победа дают счастье. Трудно при праздности найти покой».

Шопенгауэр неоднократно подчеркивает роль разума, мышления в жизни человека. Позднее Фрейд назвал своим богом разум.

«...Надо всегда господствовать над впечатлениями настоящего и вооб ще всего реально существующего. Впечатления эти несоразмерно силь нее мыслей и знаний... благодаря своей реальности и непосредствен ности... Нетрудно заметить, что все реально существующее действует на нас сразу со всей силой, мысли же и доводы обдумываются по час тям. Вследствие этого удовольствия, от которых мы по размышлении отказались, продолжают дразнить нас, пока мы их видим;

точно так же десять доводов против существования опасности перевешиваются кажущейся ее наличностью. Женщины особенно часто подпадают под влияние впечатления, да и у немногих мужчин окажется такой перевес разума, который охранял бы их от этого влияния». Не поддаться впе чатлению позволяет более сильное впечатление. Один итальянец перенес пытки потому, что все время видел перед собой виселицу, на которую он попал бы, если бы из него вырвали признание.

Шопенгауэр затрагивает и проблемы общения. Он советует быть осторожным и снисходительным. Осторожность охраняет от вреда и потерь, снисходительность — от споров и ссор: «Живя с людьми, мы должны признавать каждого, считаться с его индивидуальностью, какова бы она ни была, и думать лишь о тем, как использовать ее, со образуясь с ее свойствами и характером, отнюдь не надеясь на ее из менение и не осуждая ее за то, что она такова. Вообще разумно было бы почаще говорить себе: «Изменить это я не могу, остается извлекать из этого пользу».

В следующем отрывке Шопенгауэр описывает правило проекции:

«Никто не может видеть выше себя. Этим я хочу сказать, что человек может видеть в другом лишь столько, скольким он сам обладает, и по Принцип сперматозоида нять другого он может лишь соразмерно с собственным умом. Если последний у него очень невелик, то даже величайшие духовные дары не окажут на него никакого действия, и в носителе их он подметит лишь одни низкие свойства, т. е. слабости и недостатки характера и темпе рамента. Для него этот человек только и будет состоять, что из недо статков;

все его высшие духовные способности так же не существуют для него, как цвета для слепых. Любой ум остается незамеченным тем, кто сам его не имеет;

всякое уважение к чему-нибудь есть произведе ние достоинств ценимого, умноженных на сферу понимания ценителя».

Шопенгауэр подметил, что «большинство людей настолько субъек тивны, что, в сущности, их не интересует никто, кроме самих себя. Из этого получается, что о чем бы ни зашла речь, они думают о себе;

лю бая тема, если она имеет хотя бы случайное, весьма отдаленное отно шение к их личности, до такой степени овладевает их вниманием, что они не в силах понять и судить об объективной стороне дела... Кроме своего «я», все остальное их не касается;

не понимая правдивости, меткости, красоты, тонкости или остроумия чужой речи, они выска зывают утонченную чувствительность ко всему, что хотя бы самым отдаленным, косвенным путем может задеть их мелочное тщеславие, вообще выставить в невыгодном свете их драгоценное «я». С этой обид чивостью они походят на маленьких собачек, которым так легко неча янно наступить на лапу, от чего те поднимают отчаянный визг... У иных дело доходит до того, что высказать, а то и просто не суметь скрыть свои достоинства и свой ум — значит нанести им оскорбление: прав да, сначала они скрывают обиду, и только позже неопытный собесед ник их тщетно будет ломать себе голову, стараясь понять, чем он мог навлечь на себя их гнев и обидеть».

Вспоминаю, как на одном из совещаний жестко и за мелочи кри тиковали одного сотрудника, который работал весьма продуктивно.

Оправдываясь, он просто перечислил, что им сделано. Оппонент обвинил его в хвастовстве. Ты уже догадался, что у того в плане ра боты ничего не было за душой.

«Жалкая субъективность людей, вследствие которой они все сво дят на себя и из любой идеи прямым путем возвращаются опять-таки к себе, великолепно подтверждается астрологией, приурочивающей движение огромных космических тел к жалкому человеческому «я» и ставящей появление комет в связь с земными раздорами и гнусностя ми». Очень точно. Как будто о наших временах. Можно все узнать о себе и о других, выяснив, под каким созвездием кто родился. А думать не надо!

Шопенгауэр хорошо знал человеческую природу: «Люди тем по хожи на детей, что становятся непослушными, если их балуют: поэто му ни с кем не следует быть слишком уступчивым, слишком добрым, если вы с ними видитесь и ведете частые откровенные беседы, они на чинают думать, что у них есть какие-то права на вас, и пробуют рас Часть IV. У первоистоков ширить рамки вежливости... Если человек вообразит, что он мне гораздо нужнее, чем я ему, то он испытывает такое чувство, словно я у него что то украл;

он будет стараться вернуть украденное. В жизни превосход ство может быть приобретено лишь тем, что человек ни в каком отно шении не будет нуждаться в других и открыто станет показывать это.

С этой целью следовало бы время от времени давать понять каждому, будь то мужчина или женщина, что мы можем прекрасно обойтись без них;

это укрепляет дружбу».

Но не вполне согласен я с Шопенгауэром в том, что следует «при мешивать изредка в отношении к людям маленькую толику презрения:

тем дороже им станет наша дружба».

Шопенгауэр предупреждает, что в оценке людей не следует по лагаться на их манеры и речи: «Все они кажутся весьма рассудитель ными, честными и откровенными, добродетельными, а то и разумны ми и интеллигентными. Но это не должно вводить в заблуждение:

причина этому та, что природа действует иначе, нежели плохие писа тели, которые, желая изобразить мошенника или дурака, рисуют его преднамеренно грубыми чертами... Природа поступает иначе. Тот, кто будет полагать, что черти гуляют по свету с рогами, а дураки — с бу бенцами, непременно станет их добычей или игрушкой. Надо приба вить, что люди в общежитии подражают луне и горбатым, которые поворачиваются всегда одной стороной, у каждого человека есть при рожденный талант путем мимики превращать свое лицо в маску, весь ма точно изображающую то, чем он должен быть на самом деле. <...> Ее надевают, когда надо к кому-нибудь подольститься. Но доверять ей следует не больше, чем обыкновенной полотняной маске, памятуя ве ликолепную итальянскую пословицу: «Как бы зла ни была собака, она всегда виляет хвостом». Но не сказал философ, что верно и обрат ное правило: нередко хорошие и умные люди видятся злыми и глу пыми.

«Во всяком случае, надо остерегаться составлять очень хорошее мнение о человеке, с которым мы только что познакомились;

в против ном случае мы, по всем вероятиям, разочаруемся, к собственному стыду и ущербу». Не сформулировал философ в силу своего пессимизма обратного правила: надо остерегаться составлять очень плохое мне ние о человеке, с которым мы только что познакомились. Тоже мож но понести ущерб. Это свойство человека доверять проходимцам, которые говорят с апломбом, и сомневаться в честном человеке, который, предлагая какое-либо дело, высказывает все сомнения по поводу его исхода и предупреждает, что возможен известный риск, как позже метко подметил Э. Фромм. То, что это так, можно видеть на следующем примере: миллионы наших людей попались на удоч ку компаниям типа МММ.

Не устарело и следующее замечание Шопенгауэра: «...истинный характер человека сказывается именно в мелочах, когда он перестает Принцип сперматозоида следить за собою;

вот тут-то в разных маленьких делах можно удобно наблюдать хотя бы по одним манерам тот безграничный, ни с чем не считающийся эгоизм, который, если и не отсутствует, то зато бывает скрыт в крупных и важных ». Именно в умении видеть суть дела за оговорками, опечатками, жестами, взглядами, построением фраз и заключается ядро современных психотерапевтических методик — от психоанализа Фрейда до нейролингвистического перепрограмми рования Гриндера и Бандлера.

И я в своей работе стараюсь показать обманутым влюбленным и бизнесменам, что, обладай они психологической подготовкой, с первых же слов признали бы в очаровательном возлюбленном баб ника, а в обаятельном бизнесмене — проходимца. Послушайте толь ко две фразы: «Я долго искал и наконец нашел ту женщину, кото рая мне нужна!» и «Можете абсолютно не сомневаться: мы вовремя с вами рассчитаемся!» Ведь сразу же видно, что женщина имеет дело с донжуаном, а бедолага-бизнесмен — с обманщиком.

Весьма полезно применять на практике и следующие рассужде ния философа:

«Если человек более или менее нам близкий сделает нам что-либо неприятное или досадное, то следует спросить себя, настолько ли он нам дорог, что мы могли и хотели перенести с его стороны то же са мое, даже нечто большее, притом не раз и не два, а много чаще, — или нет? В случае утвердительного ответа много говорить не приходится;

но если мы решимся забыть этот поступок... то должны понимать, что этим мы добровольно подвергаем себя повторению того же самого. В случае отрицательного ответа нам следует тотчас же и навсегда порвать с дорогим, может быть, другом, если же то слуга — то следует удалить его. Ибо, если представится случай, он непременно повторит то же самое или что-нибудь подобное, даже если теперь он стал бы горячо и искренне уверять нас в обратном. Решительно все может забыть чело век, но только не самого себя, не свое существо. Характер человека не исправим, ибо все его действия вытекают из некоего внутреннего на чала, в силу которого он при одинаковых условиях всегда должен поступать так же и иначе не может... Поэтому примирение с другом, с которым было все порвано, — это слабость, которая искупится тогда, когда он при первом случае учинит с нами точь-в-точь то же самое, что привело к разрыву, только с большей наглостью ввиду сознания, что нам без него не обойтись». Кроме того, забыть что-либо — это выбросить за окно приобретенный опыт.

А теперь случай из практики.

Вечный Принц с помощью психологического тренинга стал Королем, и Золушка, на которой он в свое время женился, перестала его устраивать. На шел он себе Принцессу-на-горошине, и они начали жить вместе. Осталось только проделать некоторые юридические формальности. Для этого нужно было выждать удобный момент. Принцесса-на-горошине, тоже моя пациент Часть IV. У первоистоков ка, как будто бы с пониманием относилась к этому. Они были счастливы, по крайней мере, Вечный Принц. Вдруг однажды она прямо в общественном транспорте устроила ему скандал, не выбирая при этом выражений. Вот тут бы ему взять да уйти. Но он это все перенес. Скандалы все грандиозней и по все более мелкому поводу следовали один за другим, и через два месяца со вместного проживания он ушел от нее. Но его все-таки тянуло к ней, да и она попросила прощения.

И он взял ее с собой в служебную командировку, которая должна была продолжаться около трех недель. Он решил посмотреть, как сложатся их от ношения, если не будет никаких помех.

И вот перед нами его рассказ:

«То, что было в Ростове, оказалось бледной тенью по сравнению с тем, что происходило там. Она придиралась к каждому слову и жесту («Почему ты так сказал?», «Что это означает?» и т. п.). Я оказался и изменщиком, и пре дателем, и скупердяем, и бабником, и вообще носителем всех грехов. Может быть, моя жена, которую я предал, и имела право на такие высказывания, но только не она. В ущерб семье я обул и одел ее, да еще возил по курортам и командировкам. А если бы не был бабником, то не связывался бы с ней. Так не ей на это пенять!

Но окончательно я протрезвел, когда услышал, что все мои успехи связа ны с ее помощью. В моих делах мне многие помогали, и я охотно принимал эту помощь, стараясь как-то ответить тем же, и, может быть, в большей сте пени. Но как только слышал упрек в неблагодарности, то сразу спрашивал, сколько я должен, ибо всякая услуга имеет цену, расплачивался, и больше уже с этим человеком никаких дел не имел. Я уже давно следовал этому правилу.

В данном же случае я, скорее, понес ущерб, ибо связь с ней меня, человека с незапятнанной репутацией, дискредитировала. Одни деловые партнеры пе рестали со мной контактировать, а другие даже не начинали, ибо, по их убеж дению, нельзя иметь дело с аморальным типом. Правда, об этом я узнал по зднее.

И я решил использовать технику амортизации и следить за каждым сво им словом и жестом. Видя такое повиновение, она постепенно успокоилась, и последняя неделя прошла сносно. Когда мы вернулись в Ростов, каждый в свою квартиру, я без всяких объяснений уехал на месяц. С работы она уво лилась, а может быть, ее уволили. Но средства для существования я ей оста вил. Меня удивляло, почему она так торопила оформление брака. Она ска зала, что хочет триумфа. Чтобы была свадьба, гости и пр.

Я ей ответил, что тоже хочу триумфа. К этому времени я уже был замет ной фигурой в своих кругах. Она довольно быстро росла в личностном пла не, но все-таки это был мезальянс. Меня это, правда, не останавливало. Я видел в ней большие способности. Но ее слова меня взбесили, и я сказал, что тоже хочу триумфа. Далее между нами произошел такой диалог.

Она: А тебе какого еще триумфа надо?!

Я: Такого же, как и тебе. Ты выходишь замуж за видного человека, и я хочу жениться на состоявшейся женщине.

Она: Но когда я стану такой, то ты мне не будешь нужен!

Я: Вот и отлично! Я помогу тебе стать такой, а потом, если у тебя сохра нится любовь ко мне, мы поженимся. А пока будем жить врозь!

Естественно, я отказался и от интимных отношений».

Принцип сперматозоида Не буду описывать всех мучений Вечного Принца (о них ты смо жешь прочитать в книге «Психологический вампиризм») и вернусь к Шопенгауэру.

Поскольку все поступки человека вытекают из его характера, он советует рассматривать свойственную людям феноменальную глу пость или низость, проскользнувшую в их деятельности или в ли тературных трудах, лишь как «добавление к характеристике челове ческого рода». В. Гюго недостатки великих людей рекомендовал считать не недостатками, а особенностями. Не ругаем же мы розу за шипы, льва — за дурной запах, слона — за толстую кожу. Шопен гауэр предлагает смотреть на недостатки людей как на материал для познания.

Помогает мне Шопенгауэр и следующими рассуждениями.

«Прогоняйте природу — она все равно вернется». Он подчеркива ет значение в жизни человека врожденных свойств и призывает вес ти воспитание таким образом, чтобы оно не противоречило приро де. «Всякое поведение, вытекшее из абстрактного правила, относится к поведению, вытекшему из первичных, врожденных склонностей, так, как искусственное произведение, например часы, в коих материи на вязаны несвойственные ей формы и движения, — к живому организму, в котором и форма, и материя проникают одна в другую и составляют одно». По выражению Наполеона, «все, что неестественно — несо вершенно».

Ведь и юридические законы, и требования морали охотно выпол няются людьми, если они соответствуют их природе. Может быть, потому у нас часто ничего не получается, что требования наших за конов не соответствуют нашему внутреннему устройству. Еще Со лон говорил, что писаные законы, как паутина, удерживают только слабого. В своей работе с пациентами я стараюсь помочь им реали зовать свои способности таким образом, чтобы при этом не вступить в противоречие с требованиями морали и права и одновременно удовлетворить свои природные потребности. Например, оковы мо ногамии преодолеваются тем, что супружеские пары обучаются раз нообразить свой секс, а в психологическом плане постоянно растут и меняются. Поэтому, с точки зрения морали и закона, человек жи вет с одним партнером, а с точки зрения природы — с разными.

Шопенгауэр советует быть самим собой и предостерегает нас от какой бы то ни было аффектации, ибо тогда «человек старается ка заться не самим собою, а чем-то другим, а следовательно, это другое он считает лучше самого себя. Аффектирование какого-либо качества, хвастовство им — это признание самому себе, что не обладаешь им.

Хвастается ли человек храбростью, ученостью, умом, остроумием, ус пехом у женщин, богатством, знатностью рождения или еще чем-ни будь, все это свидетельствует, что именно этого-то ему и не хватает;

кто действительно обладает каким-либо достоинством, тому и в голо OCR 2006 Alex Fritzler Часть IV. У первоистоков ву не придет высказывать, аффектировать его — он совершенно спо коен на этот счет. Именно таков смысл испанской пословицы: «Раз подкова бренчит, значит, в ней не хватает гвоздя». Но и попытка скрыть свои качества не приведет к успеху. «Маска когда-нибудь, да спадет.

Никто не сможет долго притворяться;

всякий притворяющийся скоро выскажет свою истинную натуру».

Хороший совет! И хорошо обоснован. А для нас из него вытека ет правило: раз человек чем-то хвастается, значит, этого у него нет.

Шопенгауэр открывает законы проекции, которые впоследствии описаны психоаналитиками: «Так же, как тяжесть собственного тела мы носим, не чувствуя его, и ощущаем вес постороннего невесомого тела, — так мы не замечаем собственных ошибок и пороков, а видим чужие. Зато каждый имеет в лице другого зеркало, в котором видны его собственные пороки, ошибки и недостатки разного рода. Но человек обычно поступает как собака, лающая на зеркало, не зная, что в нем отражается она сама, и полагая, что там другая собака». Г. Юнг пи сал, что у человека есть «тень», которую он не видит и отбрасывает на другого. Общаясь с последним, он фактически общается с самим собой.

Очень тонко и горько подмечает Шопенгауэр, что «человека це нят по его должности, занятию, национальности, по его семье... На против, то, что он за человек сам по себе, по своим личным каче ствам — на это смотрят лишь когда это нужно». Что ж делать! Такова жизнь! Не будем горевать, а примем к сведению. Приобретай зна ния, навыки и умение и никогда не будешь одинок.

«Как бумажные деньги обращаются вместо серебра, так и в жизни вместо истинного уважения и истинной дружбы курсируют внешние их изъявления... <...>... Я предпочту виляние хвостом честной собаки подобных изъявлений дружбы и уважения». Кстати, у нас стараются привить любовь к животным. Я думаю, это скорее приносит вред, чем пользу. Человек, проводя слишком много времени с животным, не обучается общению с людьми. Самое теплое общение с живот ным не заменит того, что можно получить от общения с человеком.

Это в конечном итоге приводит к одиночеству. Я довольно часто наблюдал порочный круг подобного рода. У человека не ладятся от ношения с людьми. Он заводит себе собаку и все время проводит с ней. Собака, конечно, к нему очень хорошо относится, но, обща ясь только с ней, он теряет последние навыки общения с людьми и остается одиноким. Я сотрудничал с одной миловидной женщиной:

она перепечатывала мои рукописи. Она была настолько конфликт ной, что работать в учреждении не могла. Она печатала дома и за вела собаку. Наступила определенная компенсация. Но разве это решило ее проблемы?

Любители животных! Подумайте и признайтесь честно хотя бы самим себе: не для того ли вы завели кошку или собаку, чтобы хоть Принцип сперматозоида над кем-то почувствовать абсолютную власть? И не потому ли вы отказываетесь от общения с людьми в пользу этой кошки или соба ки, что на равных общаться не умеете, да, может быть, и не хотите, а все время подчиняться не нравится? Не является ли общение с жи вотными чем-то вроде компенсации за неудачи в личной жизни и ка рьере? Ведь хоть где-то нужно чувствовать себя единственным и неза менимым! Но не отвлекает ли это вас от удовлетворения истинных потребностей в дружбе и любви?

А может быть, вы поддерживаете точку зрения Шопенгауэра, согласно которой «истинная дружба принадлежит к числу вещей, о которых, как о морских змеях, мы не знаем, вымышлены они или су ществуют на самом деле. Однако встречаются иногда отношения, ко торые хотя и покоятся главным образом на различного рода скрытых эгоистических мотивах, но все-таки содержат в себе крупицу истин ной неподдельной дружбы, облагораживающей их настолько, что в мире несовершенств они могут с некоторым правом называться друж бой. Они резко выделяются над обыденными отношениями, которые обыкновенно таковы, что с большинством наших добрых знакомых мы перестали бы разговаривать, если бы услышали, как они отзываются о нас за глаза»?

«Как наивен тот, кто мнит, будто выказать ум и рассудок — это хо рошее средство к тому, чтобы нравиться в обществе. Напротив, в по давляющем большинстве людей эти свойства возбуждают ненависть и злобу, тем более горькую, что они не дерзают указать на ее причину, которую они стараются скрыть даже от самих себя (описание вытес нения и его механизмов. — М. Л.). Если кто-либо замечает и чувствует значительное превосходство в том, с кем он разговаривает, то он дела ет про себя и не вполне сознательно вывод, что его собеседник заме тил и ощутил ограниченность его ума. Это предположение вызывает в нем горькую злобу и ненависть. Грациан справедливо заметил: «Един ственное средство достичь полного спокойствия — это облечься в шку ру скромнейшего животного».

«Никакими достоинствами человек не гордится так, как духовны ми... Выказать свое решительное превосходство над ним в этом отно шении, вдобавок при свидетелях — это, конечно, величайшая дерзость, требующая отмщения;

он, вероятно, и станет искать случая отомстить посредством оскорбления... <...>... В то время как сословие и богат ство всегда могут рассчитывать на уважение общества, духовные до стоинства не могут и надеяться на это;

в лучшем случае их игнориру ют, иначе же на них смотрят как на своего рода нахальство... за это каждый желал бы как-нибудь унизить его и ждет только удобного слу чая. Едва ли даже самым скромным, тихим поведением удастся вымо лить прощение за свое духовное превосходство. Саади говорит: «Знай те, что неразумный питает в сто раз больше ненависти к разумному, чем Часть IV. У первоистоков этот — к нему». Напротив, духовная ограниченность — отличная реко мендация».

После знакомства с Шопенгауэром мне стало понятно, почему творческие люди — писатели, артисты и ученые — часто ненавидят друг друга, в каких случаях учитель терпеть не может ученика, а на чальник — подчиненного. Один из моих блестящих учеников рас сказывал, какие неприятности у него были после того, как он овла дел современными психотерапевтическими методиками и стал применять их в клинической практике. Он-то надеялся на шумный успех...

Послушай его рассказ:

«Я стал использовать все то, чему научился у вас, Михаил Ефимович, и у меня неплохо получалось. Сократился койко-день, уменьшился почти втрое расход лекарств, больные были довольны, и я решил доложить свои резуль таты на конференции. Я продемонстрировал больного, у которого в течение 15 лет были навязчивости, исчезнувшие через два дня после лечения. Боль ной был весел и жизнерадостен. Я думал, что меня будут шумно поздравлять.

Но вместо этого коллеги усомнились в правильности диагностики, высказали предположение, что результат будет нестойкий и порекомендовали все-таки назначить больному поддерживающее медикаментозное лечение. Настроение у меня упало.

Я пытался доказать, что диагноз правильный, результат стойкий (он дей ствительно оказался стойким, я за больным наблюдаю более 10 лет), но меня не слушали. Так повторялось и впоследствии. Но иногда у меня не получа лось. Тогда не обходилось без наказаний. «Вот если бы вы назначили такой препарат, то все было бы хорошо, а теперь время прошло впустую». И хотя результаты лечения объективно стали лучше, выговоров и нагоняев я стал по лучать гораздо больше, потому что ни одна ошибка, ни один промах мне не прощались.

Но я не сдался. Конечно, перестал выступать на конференциях и говорить о своих успехах, но продолжал пользоваться новыми методами. Получать вы говоры мне не хотелось, и я, если не был уверен в успехе лечения психотера певтическими методами, ограничивался обычной медикаментозной терапией, а диагнозы без споров ставил такие, какие требовал от меня начальник.

Столкнулся я еще с одним моментом. Больные, лечившиеся у других вра чей медикаментозными методами, настраивали моих пациентов против меня, иногда удачно. Были, правда редко, случаи, когда больные отказывались у меня лечиться. Большинство больных меня защищало, и мы с ними отраба тывали технику общения. Мои подопечные, если выдерживали провокации, поправлялись очень быстро, и повторных поступлений у меня практически не было.

Знал бы я, что меня ждет, может быть, и не стал бы применять эти мето ды (шучу, конечно)».

Мой ученик оказался изолированным. И неудивительно. «Вся кое духовное преимущество является изолирующим свойством;

его не навидят, его избегают и в свое оправдание наделяют его обладателя всяческими недостатками. Лучшим средством проложить себе дорогу Принцип сперматозоида в жизни является дружба и товарищи, но большие способности дела ют нас гордыми и потому малопригодными, чтобы льстить. Обратным образом влияет сознание небольших способностей;

они отлично ужи ваются с приниженностью, общительностью, любезностью, уважени ем к дурному и доставляют, следовательно, друзей и покровителей.

Сказанное относится не только к государственной службе, но и к почетным должностям, даже к ученой славе;

в академиях, например, все верхи заняты милой посредственностью, заслуженные люди туда попадают очень поздно или никогда;

впрочем, это всюду так».

Хорошо, что сейчас XX век и у нас все по справедливости. В ака демиях самые видные ученые. Так что Шопенгауэра можно и не слушаться.

Интересны мысли Шопенгауэра о вежливости: «Вежливость — это молчаливое соглашение игнорировать и не подчеркивать друг в друге моральную и умственную нищету... Вежливость — подобно жетонам в игре — заведомо фальшивая монета;

скупиться на нее — значит выка зывать свою глупость, щедро раздавать — вполне разумно. Правда, быть вежливым — задача трудная в том отношении, что приходится вы сказывать величайшее почтение ко всем людям, из коих большинство этого не заслуживает».

А вот еще несколько советов, которые можно принять к сведению:

«Не следует оспаривать чужих мнений... Следует воздерживаться в беседе от всяких критических замечаний: обидеть человека легко, ис править же его трудно, если не невозможно». Здесь можно высказаться более категорично: исправить человека невозможно. Изменить, пе ревоспитать человек может только самого себя. Современные вид ные психотерапевты часто подчеркивают это. Они рекомендуют критиковать только за деньги, а вот хвалить можно и бесплатно.

Подумайте сами, и вы согласитесь с этим. Когда человек приходит к врачу за лечением, он сам готов исправлять свои недостатки. Тог да он и воспримет критику. А если он об этом не просит, то нечего лезть к нему.

«Кто хочет, чтобы его мнение было принято, должен высказать его спокойно и беспристрастно».

«Если подозреваешь кого-либо во лжи, притворись, что веришь ему;

тогда он наглеет, лжет грубее и попадается». Очень ценный совет!

«Лучше всего помещены те деньги, которые у нас украдены: ведь мы за них приобрели необходимое благоразумие». Это правило созвучно предыдущему и применяется вместе с ним.

Один мой ученик неплохо зарабатывал на том, что его обманы вали. Он завел картотеку тех людей, которые его обманули, и про давал эту информацию. Кроме того, он изучил технологию обмана.

«Обнаруживать злобу или ненависть словами или выражением лица — бесполезно, опасно, неразумно, смешно и, наконец, пошло.

Злобу или ненависть нельзя обнаружить иначе как действием. Это Часть IV. У первоистоков удастся тем лучше, чем основательнее мы воздержимся от первого».

Еще раз прочитай это правило!

«Ни при каком событии не следует слишком ликовать или горько плакаться — отчасти вследствие изменчивости всех вещей, отчасти вследствие ошибки в наших суждениях о том, что вредно и полезно:

почти каждому приходилось горевать о том, что оказывалось впослед ствии его истинным счастьем, и радоваться тому, что становилось ис точником его величайших страданий».

Очень хорошо иллюстрируется это положение китайской прит чей, которую любят приводить последователи гештальттерапии:

У одного китайца, жившего в деревне, был неплохой достаток — у него была лошадь. Некоторые ему завидовали, некоторые были рады за него. Но китаец был спокоен. Однажды лошадь сбежала. Некоторые злорадствовали, некоторые сочувствовали ему. Но китаец был спокоен. Через некоторое вре мя лошадь вернулась вместе с жеребенком. Некоторые завидовали ему, не которые были рады за него. Но китаец был спокоен. Однажды его сын залез на жеребенка, упал и сломал ногу. Опять кто-то ему сочувствовал, а кто-то злорадствовал, но китаец был спокоен. В деревню пришли слуги императора для проведения очередного набора в армию. Сына китайца в армию не взя ли. И опять кто-то ему завидовал, а кто-то за него радовался. Но китаец был спокоен.

«Все, что совершается, с самого великого до самого ничтожного, совершается необходимо... Кто проникается этим сознанием, тот преж де всего сделает все, что в его силах, а затем уже спокойно примет те неудачи, которые его постигнут.

Можно считать, что мелкие неудачи, ежечасно досаждающие нам, существуют как бы для нашего упражнения, для того, чтобы сила, по зволяющая нам переносить большие несчастья, не ослабла бы совер шенно в довольстве».

Но это не есть смирение с судьбой. «То, что людьми принято на зывать судьбою, является в сущности лишь совокупностью учиненных ими глупостей. Следовало бы основательно проникнуться словами Го мера, где он советует всерьез размышлять о каждом деле. Ибо, если дурные поступки искупаются на том свете, за глупые придется распла титься уже на этом... Опасным и ужасным кажется не тот, кто смот рит свирепо, а тот, кто умен: мозг человека, безусловно, более страш ное орудие, чем когти льва».

«Наряду с умом весьма существенным данным к нашему счастью является мужество. Правда, нельзя своими силами добыть ум и муже ство: первое наследуется от матери, второе — от отца;

однако при же лании и при упражнении можно увеличить в себе эти свойства (выде лено мною. — М. Л.). <...> Пусть нашим девизом служат слова: «Не уступай несчастью, но смело иди ему навстречу». Пока еще сомните лен исход какого-либо опасного положения... нельзя поддаваться ро бости, а следует думать лишь о сопротивлении, как нельзя отчаивать Принцип сперматозоида ся в хорошей погоде, пока виден кусочек синего неба. Даже более: надо иметь право сказать: «Если развалится весь мир, то это не устрашит».

Клиническая практика и опыт консультирования показывают, что больные и клиенты страдают не столько от реальной опаснос ти, сколько от ожидаемых маловероятных катастроф. Вот довольно типичный образец их высказываний: «Да, сейчас мне хорошо, а что мне делать, если будет...» Я им на это отвечаю: «А если не будет...» И привожу рассуждения Шопенгауэра. Больные страдают не столько от самой болезни, сколько от ожидания, что будет хуже. Так, одна больная эпилепсией довольно быстро успокоилась, когда подсчита ла, что за пять лет болезни больна она была всего около 24 часов (время припадков), да и то в это время она находилась в состоянии выключенного осознания и не страдала. А все ее страдания были от ожидания припадков, которое ускоряло их приход. Когда она это поняла, то быстро успокоилась. Припадки стали гораздо реже, а по том и прекратились без увеличения дозы лекарств.

Большую психотерапевтическую пользу, особенно пожилым лю дям, приносят мысли Шопенгауэра о различии возрастов:

«В течение всей нашей жизни мы обладаем только настоящим и ничем более. Вся разница сводится к тому, что в начале жизни длин ное будущее впереди нас, к концу же ее — длинное прошедшее поза ди... В детстве мы более склонны к познаванию, нежели к проявлению воли. На этом-то и основано счастье первой четверти нашей жизни, вследствие которого годы эти кажутся впоследствии потерянным раем.

В детстве большая часть нашего духа направлена на познание. Так же, как мозг, достигающий полного объема уже на 7-м году, ум развивает ся очень рано, хотя созревает лишь позже, и жадно всматривается в совершенно неведомую для него жизнь, где решительно все проникну то блеском новизны. Этим объясняется, почему наши детские годы так поэтичны».

А кто тебе, мой дорогой читатель, если ты уже считаешь себя ста рым, мешает жить так, как жили наши предки в пещере? Они не знали, сколько им лет, и делали, что могли и что хотели. Попробуй и ты так. Физическими упражнениями продли детство тела, а уче бой — детство души.

«Когда я это понял, то в 42 года занялся наукой, в 51 год защи тил кандидатскую диссертацию, в 57 — докторскую. Пишу по две три книги в год, два-три раза в год езжу на краткосрочные курсы повышения квалификации и забыл о своей 15-летней гипертонии».

Это рассказ моего бывшего пациента, ставшего в солидном воз расте довольно известным ученым и продлившего свое детство. Это лучше, чем впасть в него. Кстати, все знаменитые психотерапевты, о которых говорилось выше, прожили долгую жизнь, потому что все время учили, учились и творчески работали.

Часть IV. У первоистоков Шопенгауэр раскрывает психологические механизмы, согласно которым юноша более счастлив, чем зрелый человек. Дело в том, что «...смотреть на все — приятно, быть чем-либо — ужасно. Из сказан ного следует, что в детстве веши нам известны более с виду, т. е. со стороны представления, объективно, нежели со стороны их бытия... Так как объективная сторона их прекрасна, а субъективная и мрачная — пока неизвестна нам, то юный ум видит в каждом образе, который дает ему действительность или искусство, весьма счастливое существо, по лагая, что раз это прекрасно на вид, то быть им столь же или даже более прекрасно. Поэтому весь мир кажется Эдемом... <...> Несколь ко позже отсюда возникает жажда действительной жизни, стремление действовать и страдать, толкающее нас в пучину жизни. В мирской суете мы познаем и другую сторону вещей... Мало-помалу близится тяжелое разочарование... <...>... Разочарование это разрастается все больше, делаясь все глубже. Можно сказать, что в детстве жизнь пред ставляется нам декорацией, рассматриваемой издали, в старости же — тоже декорацией, но рассматриваемой вблизи.

Счастью детского возраста способствует еще и следующее обстоя тельство. Как в начале весны вся листва одного цвета и почти одина ковой формы, так и мы в раннем детстве чрезвычайно похожи друг на друга и потому великолепно гармонируем между собой. Но с возмужа лостью начинается расходимость, постепенно увеличивающаяся подоб но радиусам расширяющейся окружности».

Блестящее наблюдение! Шопенгауэр не знал, что делать и как делать. Но он дал нам путеводную нить. Я организую тренинги та ким образом, что стираются грани между возрастами и выявляется, что в нас еще очень много общего. Оказывается, в каждом из нас живет ребенок, просто он задавлен воспитанием. Конечно, разли чия остаются, но они как бы отодвигаются в сторону. В общении с партнерами мы обучаемся опираться на наши общие качества. Но от качеств, которыми мы отличаемся от теперешних партнеров, из бавляться не следует. Ведь потом они могут пригодиться. Их только не стоит демонстрировать.

Шопенгауэр правильно подметил, что юношеский возраст омра чается и делается несчастливым из-за погони за счастьем, предпри нимаемой в предположении, что в жизни можно добыть его. Шо пенгауэр был прав, утверждая, что не следует гоняться за счастьем.

Экзистенциальный анализ показал, что чем больше гоняешься за счастьем, тем дальше оно от тебя уходит. Но счастье можно обрес ти, если ты встал на тот путь, где оно встречается. Это как ловля рыбы. Если ты ловишь рыбу в той речке, где она водится, и соблю даешь определенные правила, то у тебя есть неплохой шанс ее пой мать. Экзистенциальный анализ наметил также путь, где можно встретить счастье — творческий созидательный труд, работа над со бой. Главное — стать достойным счастья, а не добыть его.

Принцип сперматозоида И к следующим рассуждениям Шопенгауэра стоит прислушать ся: «Большим выигрышем было бы, если бы можно было искоренять уже в юности путем своевременных наставлений ту иллюзию, будто мир может нам дать многое. На деле же происходит обратное: обычно жизнь познается нами сперва из поэзии, а потом из действительности... Юно ша мечтает, что жизнь его выльется в форму какого-то захватываю щего романа».

А теперь о среднем возрасте. «Характерной чертой первой полови ны жизни является неутомимая жажда счастья;

второй половины — боязнь несчастья. <...> Выдающиеся богато одаренные личности, ко торые именно ввиду этого не вполне принадлежат к человеческому роду... испытывают по отношению к людям два противоположных чув ства: в юности они часто чувствуют себя покинутыми, в позднейшие годы они чувствуют, что сами убежали от людей. <...> Вследствие этого вторая половина жизни содержит в себе — подобно второй части му зыкального периода — меньше порывистости и больше спокойствия, нежели первая. <...> То, что зрелый человек приобретает жизненным опытом, благодаря чему он иначе смотрит на мир, чем в детстве или отрочестве, — это прежде всего непосредственность. Он научается смотреть просто на вещи и принимать их за то, что они есть на самом деле;

тогда как от мальчика или юноши истинный мир скрыт или искажен предательским туманом, состоящим из собственных грез, унаследованных предрассуд ков и безудержной фантазии. Первое, что приходится выполнить опы ту, — это освободить нас из-под власти разных «жупелов» и ложных представлений, приставших к нам с юности. Лучшим воспитанием...

было бы охранять их от подобных заблуждений;

задача, правда, не из легких».

Далее Шопенгауэр пишет, что необходимо «вначале по возмож ности ограничить кругозор ребенка, но зато излагать все, находящее ся в пределах этого круга, ясными и правильными понятиями;

лишь после того, как он правильно усвоил все лежащее внутри этой черты, можно постепенно раздвигать ее, постоянно заботясь о том, чтобы не оставалось ничего невыясненного, ничего такого, что могло бы быть им понято наполовину или не совсем верно. Вследствие этого его представ ления о вещах и человеческих отношениях были бы, правда, несколь ко ограниченными и примитивными, но зато ясными и правильными, так что оставалось бы только расширять, но не исправлять их;

это сле довало бы применять до юношеского возраста».

Не знал Шопенгауэр поведенческой терапии, и не было тогда компьютеров. Зато, я думаю, Скиннер был знаком с работами Шо пенгауэра. Ведь он рекомендовал сугубо индивидуальное обучение с постепенным расширением кругозора, о чем было сказано выше.

И хотя Шопенгауэр пессимист, в его работах можно найти опти мистические рекомендации, ибо он показывает не только недостат Часть IV. У первоистоков ки, но и преимущества каждого возраста. Современные психотера певтические техники позволяют пользоваться преимуществами и скрадывать недостатки. Поэтому продолжим изучение идей Шопен гауэра:

«...Можно уподобить жизнь вышитому куску материи, лицевую сто рону коего человек видит в первую половину своей жизни, а изнанку — во второй;

изнанка, правда, не так красива, но зато более поучитель на, так как в ней можно проследить сплетение нитей. <...> Высокое ум ственное превосходство может быть проявлено в беседе в полном блес ке лишь после сорока лет. <...> С точки зрения молодости, жизнь есть бесконечно долгое будущее;

с точки зрения старости — очень корот кое прошлое. Нужно долго прожить — состариться, чтобы понять, как коротка жизнь... В юности даже само время течет гораздо медленнее;

поэтому первая четверть жизни — не только самая счастливая, но и самая длинная... Почему же в старости прожитая жизнь кажется ко роткой? Это происходит потому, что сократилось воспоминание о ней;

из него исчезло все незначительное и неприятное (психологическая за щита. — М. Л.), в результате чего осталось очень немногое».

Точное описание. Но это жизнь больного неврозом.

Те больные среднего возраста, которые успешно проходили у меня лечение, как один говорили:

«Моя прежняя жизнь проходила как в тумане. В памяти почти ничего не осталось. Я как бы заново родился. Прошло всего несколько лет, а я их вос принимаю как длинную яркую жизнь, предыдущие 40 лет как будто не мои.

И все, что там происходило, было не со мной. Будущее мне представляется еще более прекрасным, а жизнь бесконечной. Конечно, я понимаю, что умру, но я этого не чувствую...» «Неприятное мы не любим вспоминать, в особенности если было задето наше тщеславие, что случается как раз чаще всего;

очень мало таких несчастий, в которых мы сами совершенно не виноваты;

поэто му-то и забывается (вытесняется. — М. Л.) так много неприятного».

Вот почему несчастная жизнь кажется такой короткой.

«Иногда нам кажется, что мы тоскуем по какому-нибудь отдельно му месту, тогда как на самом деле мы тоскуем о том времени, которое мы там провели, будучи моложе и бодрее, чем теперь. Так нас обманы вает время под маской пространства;

если бы мы поехали туда, мы бы поняли наше заблуждение.

Двумя путями можно достичь глубокой старости... <...>... Для по яснения приведу пример двух горящих ламп: одна из них горит долго потому, что, имея маленький запас масла, она снабжена весьма тон ким фитилем, другая же — потому, что, имея толстый фитиль, она имеет и много масла, масло — это жизненная сила, фитиль — способ расходования этой силы».

Принцип сперматозоида Шопенгауэр подчеркивает, что «следует беречь юношеские силы».

Аристотель говорит, что из числа победителей на Олимпийских играх только двое или трое одерживали победы и мальчиками, и зрелыми мужами: преждевременные напряжения подготовительных упражнений настолько истощают силы, что впоследствии, в зрелом возрасте, их почти никогда не хватает. Сказанное относится как к физической, так тем паче и к нервной энергии, проявлением которой является всякий умственный труд: поэтому ранние гении и вундеркинды, плоды теплич ного воспитания, возбуждающие удивление в детском возрасте, стано вятся впоследствии весьма заурядными по уму». Вот если бы эти стро ки прочли спортивные деятели, родители и учителя! Ведь до сих пор не устарели!

«Я заметил, что почти у всех людей характер приноровлен к како му-либо одному возрасту, и в этом возрасте выделяется особенно бла гоприятно. Иногда бывают милыми юношами, позже эта черта исче зает;

другие сильны и деятельны в зрелом возрасте, но старость отнимает у них эти достоинства;

третьи наиболее привлекательны именно в старости, когда они благодаря опыту и большей уравновешен ности, становятся мягче».

Задача современной психотерапии — так корригировать харак тер, чтобы он подходил к каждому возрасту. А Шопенгауэр считал, что характер изменить нельзя. Отсюда пессимистический взгляд на жизнь.

Шопенгауэр пишет, что только в юности мы живем вполне со знательно, в старости — лишь наполовину. «Чем старше мы стано вимся, тем меньше сознательного в нашей жизни: все мелькает мимо, не производя впечатления, подобно художественному произведению, которое мы видели тысячу раз: мы делаем то, что нужно сделать, а потому даже не знаем, сделали мы это или нет. Именно благодаря тому, что жизнь наша становится менее сознательной и все скорее продви гается к полной бессознательности, начинает ускоряться и течение времени».

Очень тонкое наблюдение. Оно позволяет сделать практический вывод, как сохранить психологическую молодость — продолжать личностный и духовный рост. Тогда начинаешь находить в ранее читанных произведениях то, чего раньше не видел, те же люди пред стают перед тобой совсем в другом свете. А вместе с личностным и духовным ростом появляются новые желания, новые знакомства и новые источники наслаждения. Поэтому и в позднем возрасте мож но сохранить свежесть юношеского восприятия, осознанность жиз ни, а может быть, и более того.

Старость может стать счастливым периодом жизни: «Обычно по лагают, что удел старости — болезни и скука. Но болезни вовсе не не обходимый ее признак... что же касается скуки, то... старость подвер жена ей меньше, чем юность... Скука сопутствует лишь тем, кто не знал Часть IV. У первоистоков иных наслаждений, кроме чувственных и общественных, кто не обо гащал свой дух и оставил неразвитыми его силы. Правда, в преклон ных годах духовные силы убывают, но их остается все же достаточно для того, чтобы побороть скуку, — если только вообще их было много.

Сверх того... в силу опытности, упражнения и размышления разум про должает развиваться, суждения становятся более меткими, и уясняет ся связь вещей;

мы постоянно усваиваем себе всеобъемлющий взгляд на целое;

благодаря постоянному комбинированию на новый лад накоп ленных знаний и обогащению их при случае, наше внутреннее самооб разование продолжается по всем направлениям, давая занятия духу и умиротворяя и награждая его. Это в известной степени возмещает...

упадок сил... Потребность видеть, путешествовать, учиться заменяет ся потребностью учить других и говорить. Счастье для старика, если в нем осталась любовь к науке, к музыке, к театру, вообще известная вос приимчивость к внешнему миру, что у некоторых сохраняется до са мых преклонных лет. То, что человек имеет в себе, никогда ему так не пригодится, как в старости». Следовательно, психотерапия должна готовить человека и к этому периоду жизни. Способ один и тот же— личностный рост, а методик много!

5. Идеи принципа сперматозоида у Ницше Фридрих Ницше (1844—1900) родился, по его словам, на поле бит вы при Лютцене. Учился в Бонне, позже в Лейпциге. В 1868 г., ког да ему еще не было и 24 лет, ему предложили место профессора в Базельском университете, на следующий год Лейпцигский универ ситет присвоил ему степень доктора наук без какой-либо защиты, даже без диссертации. Всю свою жизнь он страдал от головных бо лей, которые мучили его до 200 дней в году. Но он пришел к следу ющему выводу: «В конце концов болезнь принесла мне величайшую пользу: она выделила меня среди остальных, она вернула мне му жество к себе самому...» Как-то он написал об одной книге: «По сути дела это музыка, случайно записанная не нотами, а словами». Это можно отнести ко всем его книгам. Но, как заметил К. А. Свасьян, «какой случайностью можно было объяснить, что меньше всего в этой музыке была услышана сама музыка и больше всего — насильно отторгнутые от нее и не отвечающие за самих себя слова?» Влияние Ницше на развитие психотерапевтической мысли труд но переоценить. Его идеи можно проследить в работах Фрейда, Франкла, Фромма, Берна и многих других. Его по недоразумению считали идеологом фашизма, но ведь и на знамени инквизиторов и крестоносцев стояло имя Иисуса Христа. Конечно, вырванные из контекста отдельные высказывания можно использовать в различ ных целях, но в целом творчество Ф. Ницше направлено против фа Принцип сперматозоида шизма, в основе которого лежали пангерманизм, антисемитизм и славянофобия. Но послушаем самого Ницше:

«Немцы — их называли некогда народом мыслителей: мыслят ли они вообще?» «Этот народ самовольно одурял себя почти в течение тысячи лет». «Определение германцев: послушание и длинные ноги...».

«Я страдаю от того, что мне приходится писать по-немецки, хотя я, пожалуй, пишу лучше, чем когда-либо вообще писал какой-нибудь не мец. В конце концов, французы уловят на слух глубокую симпатию, которую они заслуживают;

я же объявляю Германии войну». «Проис хождение немецкого духа — из расстроенного кишечника...». Следует ли считать Ф. Ницше врагом немецкого народа? Конечно, нет! Еще при жизни Ф. Ницше некоторые немецкие философы обвиняли его в сознательном предательстве. И неизвестно, что ждало бы Ницше, доживи он до дней третьего рейха.

Он выступал против антисемитизма, о чем говорят такие стро ки: «Евреи, без сомнения, самая сильная, самая цепкая, самая чистая раса теперь в Европе». «Мыслитель, на совести которого лежит буду щее Европы, при всех планах, которые он составляет себе относитель но будущего, будет считаться с евреями и русскими как с наиболее на дежными и вероятными факторами в великой игре и борьбе сил». «Было бы, может быть, полезно и справедливо удалить из страны антисемит ских крикунов». И даже в последних письмах, когда Ницше был глу боко болен, он писал о необходимости «ликвидации Вильгельма, Бисмарка и антисемитов».

Не было у Ницше и малейших признаков славянофобии. Во-пер вых, он то и дело подчеркивал преимущества своего польского про исхождения. Полагаю, что приверженцам фашизма не понравились бы следующие фразы: «Одаренность славян казалась мне более вы сокой, чем одаренность немцев, я даже думал, что немцы вошли в ряд одаренных наций лишь благодаря сильной примеси славянской крови».

Просто недоразумением следует считать заявления некоторых полити ков, которые свой долг видели в освобождения мира от этого «дьяволь ского немца». Между прочим, он предвидел, что XX век будет веком «восходящего нигилизма», «эпохой чудовищных войн, крушений, взры вов»: «Начинается эпоха варварства;

науки будут поставлены ей на службу». «Наступает время борьбы за господство над шаром — она будет вестись во имя основных философских учений». А будущее мира он видел в сращении немецкой и славянской расы.

Но приступим к изложению психотерапевтических идей в рабо тах Ф. Ницше.

«Мы поступаем наяву так же, как и во сне: мы сначала выдумыва ем и сочиняем себе человека, с которым вступаем в общение». Образ но сказано о механизме проекции. Но Ницше не указывает, из ка кого материала «сочиняется» человек. Психотерапевты отвечают на этот вопрос. Образ другого человека создается из вытесненных в бес Часть IV. У первоистоков сознательное своих собственных, чаще отрицательных, качеств. Юнг говорил, что человек общается не с другим человеком, а с собствен ной тенью. Хорни предлагала использовать это как жизненное пра вило. Многие положительные качества своей личности также вытес няются в бессознательное и проецируются на других. Так, многие ждут от своих партнеров, что «они наконец поймут...», что «у них проснется совесть...», что «они наконец сделают...». И не надейтесь!

Не поймут, не проснется совесть, не сделают! Не поймут, потому что не хватает ума;

не проснется совесть, потому что она и не спала, ее просто нет;

не сделают, потому что не умеют. Это вы бы поняли, это у вас бы проснулась совесть, это вы бы сделали! Послушай Ницше и не сочиняй себе людей.

«Все безусловное принадлежит патологии». «Безумие единиц — ис ключение, а безумие целых групп, партий, народов, времен — прави ло». Здесь хорошо прослеживаются идеи трансактного анализа.

Взять хотя бы наши ритуалы: свадьбы, дни рождения. А войны, а национальная, сословная, возрастная, половая рознь? Разве это не безумие масс и разве это не правило? Больные, находящиеся в пси хиатрических больницах, конечно же, являются исключением.

Человеком он считает того, кто в своих мыслях, чувствах, поступ ках, желаниях, действиях сообразуется с существующими правила ми, ценностями, наставлениями, моралью, требованиями авторите тов, которые зачастую выступают против природы человека, против его сути, а сверхчеловеком он считает такого человека, который жи вет в соответствии с требованиями своей природы.

А теперь послушай самого Ницше.

«Не к народу должен говорить Заратустра, а к спутникам. Заратус тра не должен быть пастухом и собакою стада.

Мне нужны спутники, которые следуют за мною, потому что хотят следовать сами за собой <...> Сманить многих из стада — для этого пришел я. Негодовать будет на меня народ и стадо: разбойником хочет назваться Заратустра у па стухов.

У пастухов, говорю я, но они называют себя добрыми, праведными и правоверными.

Посмотри на добрых, праведных и правоверных! Кого ненавидят они больше всего? Того, кто разбивает их скрижали и ценности. Разруши телем и преступником они называют его, но это и есть созидающий.

Спутников ищет созидающий, а не трупов, а также не стад и не ве рующих. Создающих, так же, как и он, ищет созидающий, тех, кто пишет новые ценности на новых скрижалях.

Спутников ищет себе созидающий, тех, кто пишет новые ценности на новых скрижалях.

Принцип сперматозоида Спутников ищет созидающий и тех, кто умеет точить свои серпы.

Разрушителями и ненавистниками они будут называться у добрых и злых. Но они будут собирать жатву и будут праздновать.

Созидающих вместе с ним ищет Заратустра: что стал бы он сози дать со стадами, пастухами и трупами!

Ни пастухом, ни могильщиком не должен быть я. Никогда не буду я больше говорить к народу: последний раз говорил я к мертвому.

Одиноким буду петь я свою песню и тем, кто одиночествует вдво ем, у кого есть уши, чтобы слышать неслыханное, тому хочу я обреме нить его сердце счастьем своим.

Человек — это канат, натянутый между животным и сверхчелове ком, — канат над пропастью.

Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращен ный назад, опасны страх и остановка.

В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно лю бить только то, что он переход и гибель.

Я люблю тех, кто не умеет жить иначе, как чтобы погибнуть, что бы жить на мосту.

Я люблю великих ненавистников, ибо они великие почитатели и стрелы к другому берегу.

Я люблю тех, кто ищет за звездами основания, чтобы погибнуть и сделаться жертвою — принести себя в жертву земле, чтобы земля ста ла землею сверхчеловека.

Я люблю того, кто живет для познания и кто хочет познавать для того, чтобы когда-нибудь жил сверхчеловек. Ибо так он хочет своей гибели.

Я люблю того, кто не бережет для себя ни капли духа, но хочет быть всецело духом для своей добродетели: ибо так, подобно духу, прохо дит он по мосту.

Я люблю того, чья душа расточается, кто не хочет благодарности и не воздает ее: ибо он постоянно дарит и не хочет беречь себя.

Я люблю того, кто бросает слово впереди себя и исполняет всегда еще больше, чем обещает.

Я стремлюсь к своей цели, я иду своей дорогой;

через медлитель ных и нерадивых перепрыгну я.

Невозможного хочу я: попрошу же я свою гордость идти всегда вме сте с моим умом. И если когда-нибудь мой ум покинет меня — ах, как он любит улетать! — пусть тогда гордость улетит вместе с моим безу мием!» Фактически это стратегия личностно ориентированной психоте рапии. Во время занятий трансактным анализом эти строки помога ют объяснить ряд положений данного метода. Понятно, что мертвы ми и стадами Ницше называет тех, кто придерживается устаревших правил и обычаев. Желание гибели для того, чтобы на земле жил сверхчеловек, легко объясняется как борьба с устаревшими инструк Часть IV. У первоистоков циями Родителя. Желание иметь попутчиков, а не быть пастухом у стада легко объясняется одним из основных положений трансакт ного анализа: для деятельности следует освободить поле Взрослого, когда людей объединяет разум, а не принципы, когда нет ведущих и ведомых, а есть равноправные попутчики, которые идут с тобой не потому, что ты туда идешь, а потому, что и им тоже туда нужно.

Парадоксальными и неприемлемыми кажутся высказывания Ф.

Ницше о морали: «Жизнь в сопровождении морали невыносима».

«Мораль — это важничанье человека перед природой». «Когда мора лизируют добрые, они вызывают отвращение;

когда морализируют злые, они вызывают страх». «Моральность есть стадный инстинкт в отдельном человеке». «Мораль маскирует нашу низость и злобу, как одежда — физические недостатки. Мораль делает нас ручными зверя ми, наряжает во что-то более благородное, более значительное и им позантное». «Те моралисты, которые прежде всего рекомендуют чело веку взять себя в руки, навлекают на него своеобразную болезнь:

постоянную раздражительность, сопровождающую его при всех есте ственных побуждениях и склонностях, словно некий зуд. Ему кажет ся, будто теперь его самообладанию грозит опасность: он больше не доверяется никакому инстинкту, никакому свободному взмаху крыл, но постоянно пребывает в оборонительной позе, вооруженный против са мого себя, напряженно и недоверчиво озираясь вокруг, вечный вахтер своей крепости, на которую он обрек себя. Да, он может достичь ве личия в этом! Но как он ненавистен другим, как тяжек самому себе, как истощен и отрезан от прекрасных случайностей души! Ибо следу ет вовремя забыться, если мы хотим научиться чему-то у вещей, кото рые не суть мы сами».

В высказываниях Ф. Ницше есть и идеи экзистенциального ана лиза. О значении цели мы уже говорили. А вот и еще: «Призвание есть становой хребет жизни». «Далеко удается уйти, если ты не заме чаешь, что ты в пути». «Кто всегда погружен в дело, тот выше всякого затруднительного положения». «Познающий человек не нуждается в морали». «Что поддерживало меня? Всегда лишь беременность. И вся кий раз с появлением творения моя жизнь повисала на волоске». И когда человек творит, боли начинают уступать. «Я дал своей боли имя и зову ее «собакой» — она столь же верна, столь же назойлива и бес стыдна, столь же занимательна, столь же умна, как и всякая другая собака, и я могу прикрикнуть на нее и выместить на ней дурное настро ение, как это делают другие со своими собаками, слугами и женами».

О роли личности и о том, какое значение придавал Ницше са мостоятельности, можно судить и по другим его высказываниям: «В стадах нет ничего хорошего, даже если они бегут за тобою». «Возлюби ближнего своего» — это значит прежде всего: «Оставь ближнего свое го в покое!» — И как раз эта деталь добродетели связана с наиболь Принцип сперматозоида шими трудностями». «Поверхностные люди вынуждены лгать, так как они лишены содержания».

А человеческую натуру он знал. Его афоризмы иногда кажутся парадоксальными, но тем не менее они отражают истину и могут служить руководством к действию — использоваться в психотера певтической практике.

«Сорадость, а не сострадание создает друга».

Послушай рассказ одного моего пациента.

«Когда я от вас услышал это высказывание, то возмутился, а потом поду мал и понял, как глубоко был прав Ницше. Вы хорошо знаете мои мучения и болезни и то, что очень многие люди мне сострадали и даже помогали.

Прежде всего это была жена, затем друзья по работе, мои начальники. И толь ко дети мои относились ко мне без должного уважения и понимания. Но как только мне удалось личностно измениться (я стал независимым, а потом по явились и реальные жизненные успехи: повышение в должности, увеличение зарплаты, общественное признание), мое хорошее настроение стали сразу сбивать, естественно, неосознанно.

Мой друг, большой знаток своего дела, добровольно рецензировал мою диссертацию. С его мнением я считался, а его рецензии всегда были отрица тельными. Я реагировал эмоционально и исправлял в духе его замечаний.

Вскоре я заметил, что работа потеряла цельность, а каждая беседа с другом вызывала у меня душевное волнение. А потом я подумал, что в новом вари анте диссертация может провалиться. Что тогда делать? Кого обвинять? И я решил взять ответственность на себя. Что будет, то и будет. Провал — так мой, а если успех — так мне его не надо будет ни с кем делить! Я стал все делать, как понимал, и перестал с ним советоваться. То и дело он интересовался моей работой. Я открыто высказал ему свои соображения и обещал дать почитать работу после защиты и утверждения в ВАКе. Не буду описывать все мытар ства, которые продолжались почти два года. Но когда все благополучно за кончилось, я предложил своему приятелю почитать работу. Он отказался, ссы лаясь на занятость.

После защиты у меня началась полоса успеха. Боже мой! Какое противо действие я встретил от тех, кто мне когда-то сострадал и помогал.

И я вспомнил слова Ницше: «Сострадательные натуры, всегда готовые помочь в несчастье, редко способны и на сорадость: при счастье ближнего им нечего делать, они излишни, не ощущают своего превосходства и потому легко обнаруживают свое неудовольствие». Как часто я вспоминал потом это высказывание! Жизнь моя стала эффективной и успешной. Но я потерял право на ошибку. Мне ее не прощали. Не любят у нас человека успеха! Но я из этого извлек пользу: научился просчитывать свои действия, и число оши бок уменьшилось. Но иногда такая ситуация меня утомляла. Тогда я стал жаловаться на трудности и болезни. И как потеплело у друзей отношение ко мне! (Я не ставлю эти слова в кавычки.) Они мне предлагали отказаться от своих намерений, уйти на больничный, обещали подстраховать на работе.

Pages:     | 1 |   ...   | 6 | 7 || 9 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.