WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК ИНСТИТУТ ХИМИЧЕСКОЙ ФИЗИКИ им. Н.Н. СЕМЕНОВА КРАМАРЕНКО Инга Игнатьевна РОЛЬ КОРРЕКЦИОННОЙ РЕПАРАЦИИ ДНК (MMR) В МЕХАНИЗМЕ ГЕНО- И ЦИТОТОКСИЧЕСКОГО ДЕЙСТВИЯ МЕТИЛНИТРОЗОМОЧЕВИНЫ

В ОПУХОЛЕВЫХ КЛЕТКАХ ЧЕЛОВЕКА специальность 03.00.02 – «Биофизика» диссертация на соискание ученой степени кандидата биологических наук Москва – 2006 2 Оглавление 1. 2. Введение Обзор литературы по теме 2.1.

МЕХАНИЗМЫ ЭКСЦИЗИОННОЙ РЕПАРАЦИИ ДНК В КЛЕТКЕ 2.1.1. Дорепликативная эксцизионная репарация 2.1.2. Пострепликативная эксцизионная репарация 2.2. 2.3.

O6-MeG ИНДУКТОР MMR И АПОПТОЗА РАК ТОЛСТОГО КИШЕЧНИКА: ДЕФИЦИТ MMR, ОЦЕНКА РИСКА РАЗВИТИЯ ЗАБОЛЕВАНИЯ 3.

Собственные исследования 3.1.

МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ 3.1.1. Клетки 3.1.2. Воздействия 3.1.3. Оценка жизнеспособности клеток с использованием МТТ-теста 3.1.4. Определение жизнеспособности по апоптотическому индексу 3.1.5. Определение количества двунитевых разрывов методом ДНКкомет 3.1.6. Определение мутаций в генах MLH1 и MSH2 в клетках Colo320HSR 3.2.

РЕЗУЛЬТАТЫ 3.2.1. Влияние МНМ на клетки HeLa и HCT116 3.2.2. Гено- и цитотоксический эффекты МНМ на клетках Colo320HSR 3.2.3. Мутации в генах MLH1 и MSH2 в клетках Colo320HSR 3.3.

ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ 4. 5.

Выводы Список цитированной литературы 3 Использованные ТК – толстый кишечник;

РТК – рак толстого кишечника;

НРТК – наследственный неполипозный рак толстого кишечника (синдром Линча);

ХР-синдром (xeroderma pigmentosum) – пигментная ксеродерма;

ПРР – пострепликативная репарация;

ДР – двунитевой разрыв ДНК;

MM (mispairs) – неправильные пары;

MMR (mismatch repair) – коррекция неспаренных оснований;

BER (base excision repair) – эксцизионная репарация оснований;

NER (nucleotide excision repair) – эксцизионная репарация нуклеотидов;

HRR (homologous recombinational repair) – репарация по механизму гомологической рекомбинации;

NHEJ (non-homologous end join) – воссоединение негомологичных концов;

МСН – микросателлитная нестабильность, MSI (microsatellit instability);

МСС – микросателлитная стабильность;

O6-MeG – О6-метилгуанин;

O6-bzG – О6-бензилгуанин;

MGMT – метилгуанин-ДНК-метилтрансфераза;

МНМ – метилнитрозомочевина;

АП – апуриновый/апиримидиновый сайт;

PCNA (proliferating cell nuclear antigen) – ядерный антиген пролиферирующих клеток;

FEN-1 (flap endonuclease-1) – flap-эндонуклеаза-1;

с о к р а щ е н и я:

4 PARP (poly(ATP-ribose)-polymerase) – поли(АТФ-рибоза)полимераза;

SSB (single strand (DNA) binding protein) – белок, связывающий одноцепочечную ДНК;

GTBP/p160 (G : T binding protein) – белок, связывающийся с парами G : T;

MNNG (N-methyl-N-nitro-N-nitrosoguanidine) – N-метил-N'-нитро-Nнитрозогуанидин, метилнитрозогуанидин;

MTT (3-(4,5-dimethylthiazol-2-yl)-2,5-diphenyl tetrazolium bromide) – метилтиазолтетразолиум;

АО – акридиновый оранжевый;

EtBr – бромистый этидий;

hMSH (human MutS homolog) – человеческий гомолог белка MutS из E. coli;

hMLH (human MutS homolog) – человеческий гомолог белка MutL из E. Coli;

hprt – ген, кодирующий гипоксантин-фосфорибозилтрансферазу;

Alk – алкилирующий агент.

1.

ВВЕДЕНИЕ ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ Актуальность проблемы Рак толстого кишечника (РТК) является одной из самых распространенных онкопатологий в развитых странах. В России эта форма рака занимает 3-место после рака легкого и желудка. За период 1992-1995 г. зарегистрировано 40000 случаев заболевания. Смертность составила более 75%. Статистика заболевания по Европе за 1992-1995: в 130000 случаях заболевания смертельные исходы наблюдались в 75% [Александров, 2003]. В США в 2002 году было зарегистрировано 142000 случаев заболевания РТК. Кумулятивный риск заболевания РТК на протяжении жизни индивида составляет 5-6% [Grady, 2003]. 3-5 % всех случаев заболеваний приходится на наследственную (семейную) форму, которая характеризуется высоким риском заболевания (до 90% в течение жизни). Во всех случаях наследственной формы РТК корректирующей репарации ДНК (MMR, mismatch repair). Из всех известных на сегодня заболеваний, связанных с генетическими дефектами и предрасположенностью к раку, только в двух прослеживается однозначно связь с дефектами в механизмах репарации ДНК. Это наследственный неполипозный рак толстого кишечника (НРТК, синдром Линча) и пигментная ксеродерма [Jiricny, 1994;

Friedberg et al., 1995;

Bootsma et al., 1998]..В случае НРТК дефекты MMR проявляются в виде мутаций в генах системы MMR и/или в виде микросателлитной нестабильности (МСН). Поэтому мутации генов системы MMR и в опухолевых клетках обнаруживаются свидетельства дефицита пострепликативной 6 микросателлитная нестабильность генома в опухолевых клетках стали распространенными маркерами заболевания НРТК [Vasen et al., 1999]. В то же время в многочисленных исследованиях показано, что в 30% случаев заболевания спорадическим РТК в клетках опухолей также наблюдается МСН генома [Штам и др., 2004;

Boland et al., 1998]. Однако, в отличие от семейной формы заболевания, здесь МСН чаще всего ассоциирована не с мутациями в генах системы ММR, а с гиперметилированием промоторов этих генов [Veigl et al., 1998]. Сюда же можно отнести и многочисленную группу заболеваний, формирующих так называемый «спектр РТК» [Vasen et al., 1999]. Таким образом, для довольно большой группы заболеваний РТК такой показатель как мутации генов MMR не может быть исчерпывающим маркером заболевания. Мы полагаем, что в большей степени этому требованию соответствует такой показатель как функциональная активность MMR. Кроме того, разработка более-менее универсальных маркеров заболевания позволило бы выделить группы риска, прогнозировать возникновение заболевания и предупреждать его. Как следствие дефицита MMR, в опухолевых клетках формируется мутаторный фенотип и устойчивость к цитотоксическому действию алкилирующих/метилирующих агентов [Aquilina et al., 2000]. Главным цитотоксическим повреждением при химическом метилировании ДНК является О6-метилгуанин (O6-MeG) [Kaina et al., 1993]. Две особенности отличают O6-MeG от других алкилированных оснований: в клетках млекопитающих он может быть репарирован только прямым деметилированием при участии метилгуанин-ДНК-метилтрансферазы в пострепликативный период (MGMT) [Kaina et al., 1990];

не будучи репарированным, это повреждение не блокирует репликацию и сохраняется [Kaina et al., 1997]. В этом случае образуется некорректная пара O6-MeG : T, которая является субстратом для механизма коррекционной репарации 7 ДНК (MMR). O6-MeG сильно напоминает аденин, и потому полимераза в процессе синтеза вставляет комплементарный ему тимин, формируя неправильную пару O6-MeG : T. В ответ инициируется MMR, начинающая процесс эксцизионного удаления тимина в дочерней цепочке ДНК. Создается тупиковая для MMR ситуация, когда в матрице присутствует неудаляемый дефект, а полимераза не может подобрать ему комплементарную пару, всякий раз в процессе ресинтеза воспроизводя пару O6-MeG : Т. Если клетка, содержащая в геноме такую пару, вступит в следующий цикл репликации, то неизбежной будет транзиция G : CA : T (последовательно: G : С + Alk O6-MeG : C + I цикл репликации О6-МеG : T + II цикл репликации A : T). Показано, что в опухолевых клетках эпителия ТК (дефицитных по MMR) частота таких транзиций соответствует 1 на 8 O6-MeG для гена hprt [Rasouli-Nia et al., 1994], но может быть и выше в случае, например, онкогена K-ras [Esteller et al., 2000;

Jackson et al., 1999]. Однако вступлению во второй цикл репликации препятствует активная система MMR, которая возобновляет процесс эксцизии и последующего ресинтеза. Разрешается эта коллизия радикально: длительное существование обширной бреши в дочерней цепи ДНК делает неизбежным формирование двунитевого разрыва под действием механизм инициирует внутриклеточных апоптоза. Таким эндонуклеаз. образом, Его появление запускает MMR эффективная система программу гибели полноценных по репарации клеток, содержащих O6-MeG. Дефицитные по MMR опухолевые клетки при РТК сохраняют жизнеспособность. При этом они приобретают новые мутации за счет G : C A : T транзиций, что, с одной стороны, увеличивает вероятность их трансформации, а с другой – расширяет селективные возможности опухолевых клеток и позволяет им адаптироваться к генотоксическим воздействиям. Этот механизм может частично объяснять 8 их пониженную способность к апоптозу в ответ на действие алкилирующих агентов [Bedi et al., 1995]. Таким образом, в основе механизма цитотоксического действия O6-MeG лежат вторичные разрывы ДНК, которые формируются в ходе функционирования системы MMR [Kaina, 2003]. Как видно, активная система MMR трансформирует первичное повреждение О6-МеG в двунитевой разрыв ДНК. Эти вторичные разрывы, возникающие в пострепликативный период (спустя >1 цикла репликации), могут быть показателем функциональной активности MMR в клетке и маркером в оценке риска возникновения РТК у человека. Экспериментальная проверка этого предположения составляет содержание данной диссертации. Цель и основные задачи исследования Цель настоящего исследования состоит в проверке на опухолевых клетках человека предположения о том, что количество вторичных двунитевых разрывов ДНК (ДР) в ответ на действие монофункционального метилирующего агента может отражать эффективность функционирования системы MMR в клетке. В соответствии с целью исследования были поставлены следующие задачи: 1. Отобрать три линии клеток опухолей человека, которые генетически отличаются по активности коррекционной репарации ДНК. 2. Оценить чувствительность этих клеток к действию агента монофункционального метилирующего метилнитрозомочевины (МНМ) по показателю цитотоксичности. 3. Исследовать частоту гибели этих клеток по механизму апоптоза, индуцированного метилнитрозомочевиной.

9 4. Исследовать количество и динамику образования вторичных двунитевых разрывов в клетках под влиянием МНМ. 5. Исследовать первичную структуру генов MLH1 и MSH2 в линии опухолевых клеток Colo320HSR с неохарактеризованной системой коррекционной репарации c целью выявления мутаций в этих генах, приводящих к возникновению рака толстого кишечника. 6. Сопоставить эти показатели между собой и прокоррелировать их с предполагаемой активностью MMR. Научная новизна 1. В работе предложен механизм реализации генотоксического действия монофункционального метилирующего агента метилнитрозомочевины в цитотоксический эффект через вторичные двунитевые разрывы ДНК, возникающие в результате функционирования пострепликативной MMR. Таким образом, три показателя: и количество вторичных – МНМиндуцированных разрывов ДНК, цитотоксический эффект МНМ (частота отсроченного 2. апоптоза) эффективность MMR представлены взаимосвязанными в одном механизме. На основании этого предлагается простая процедура оценки функциональной эффективности пострепликативной репарации, MMR. Процедура апробирована на трех линиях опухолевых клеток человека, различающихся генетически по эффективности MMR. Впервые эффективность MMR этих клеток выражена количественно в виде числа вторичных двунитевых разрывов ДНК, возникающих в ответ на действие метилнитрозомочевины. 3. Впервые проведено исследование первичной структуры генов MLH1 и MSH2 системы MMR клеток рака сигмовидной кишки человека Colo320HSR. Обнаружена мутация-трансверсия в 520 кодоне 10-го экзона гена MSH2. Показано, что по эффективности MMR, выраженной в 10 количестве вторичных разрывов ДНК, эта линия клеток занимает промежуточное положение между линиями HeLa и HCT116, занимающих крайние позиции MMR-профицитных и MMR-дефицитных клеток. 4. Результаты проведенного исследования являются основанием для разработки простой системы тестирования MMR с целью прогноза эффективности химиотерапии, а также для оценки риска возникновения рака (используя соматические клетки человека — лимфоциты здоровых доноров и онкологических больных). Научно-практическая значимость работы Результаты данного исследования могут иметь фундаментальное и прикладное значение. 1. Они позволяют понять механизм реализации генотоксического сигнала алкилирующих агентов в цитотоксический эффект. 2. Оценить роль вторичных разрывов в цитотоксическом эффекте алкилирующих агентов и разработать на этой основе модельные системы для определения эффективности новых лекарственных препаратов и прогноза их использования в терапии опухолей с дефектной системой MMR. 3. Эффективный механизм MMR является фактором, противостоящим прессингу алкилирующих агентов эндогенного генотоксическому происхождения и в окружающей среде. С другой стороны, эффективная MMR является предпосылкой успешного применения противоопухолевых лекарств, включая алкилирующие соединения (поскольку дефицит MMR сочетается с устойчивостью клеток ко многим химиотерапевтическим препаратам). Результаты данного исследования помогут разработать простую систему тестирования MMR с целью прогноза эффективности химиотерапии, а также для оценки риска возникновения рака.

Положения и результаты, выносимые на защиту 1. Один из путей реализации цитотоксического эффекта метилнитрозомочевины в клетках включает в себя: образование O6-MeG – I-й цикл репликации – формирование неканонической пары (O6-MeG : Т) – активизацию MMR, повторяющиеся циклы эксцизия-ресинтез в функционирующей MMR (абортивная MMR) – формирование обширной долго живущей однонитевой бреши в ДНК – трансформация бреши в ДР – инициация сигнального пути апоптоза. 2. Цепочка в полной мере реализуется только в делящихся клетках с функционирующей системой MMR (в данной работе – в клетках HeLa). 3. Клетки, дефицитные по MMR (в данной работе – клетки НСТ116), проявляют устойчивость к МНМ (по показателям клеточной гибели) и не обнаруживают предшествующих апоптозу двунитевых разрывов в ДНК. 4. Клетки аденокарциномы сигмовидной кишки Colo320HSR содержат нейтральную мутацию в 520 кодоне 10 экзона гена MSH2. По количеству МНМ-индуцированных вторичных разрывов клетки Colo320HSR занимают промежуточное положение между MMRпрофицитными клетками HeLa и дефицитными клетками HCT116. В клетках линии Colo320HSR наблюдается пониженная способность МНМ-индуцированных ДР вызывать апоптоз. 5. Предлагаемая процедура определения количества вторичных ДР в ответ на действие МНМ может стать основой для оценки функциональной эффективности MMR в опухолевых и соматических клетках.

2.

ОБЗОР ЛИТЕРАТУРЫ ПО ТЕМЕ 2.1. МЕХАНИЗМЫ ЭКСЦИЗИОННОЙ РЕПАРАЦИИ ДНК В КЛЕТКЕ Геном клетки на протяжении ее существования в организме подвергается различных различным химических «запланированным» агентов эндогенного (функциональным) происхождения и или случайным перестройкам. Последние происходят в результате воздействия повреждающих факторов внешней среды. На протяжении длительного времени эти воздействия являются факторами биологической эволюции, а на протяжении индивидуальной жизни эти воздействия служат источником мутаций, канцерогенеза и гибели организма. В противовес этому в клетке сформировались механизмы, поддерживающие стабильность генома на протяжении существования клетки – механизмы репарации генома. Идентификация и описание этих механизмов является важнейшим достижением современной биологии. На сегодня описаны 5 эксцизионная репарация механизмов репарации ДНК в клетках: (base excision repair, BER), оснований эксцизионная репарация нуклеотидов (nucleotide excision repair, NER), коррекционная репарация некорректных пар (mismatch repair, MMR), прямое восстановление поврежденных оснований и репарация двунитевых разрывов ДНК (включает репарацию по механизму гомологической рекомбинации, HRR и воссоединение негомологичных концов, NHEJ). Из всего спектра повреждений ДНК наибольшую долю составляют повреждения оснований. Они и результат их ошибочной репарации приводят к мутациям и канцерогенезу. Поэтому в обзоре рассматриваются 13 в основном первые три механизма репарации ДНК, объединяемых общим названием эксцизионных механизмов репарации. Следует отметить, что первые два из них (BER и NER) оперируют в основном с такими повреждениями, которые являются стопором для ДНК-полимеразы. В силу этого их функция осуществляется главным образом в дорепликативный период. Третий механизм является пострепликативной репарацией, так как он направлен на исправление ошибок ДНК-полимеразы.

2.1.1. ДОРЕПЛИКАТИВНАЯ ЭКСЦИЗИОННАЯ РЕПАРАЦИЯ Эксцизионная репарация оснований (BER) начинается с активации специфических гликозилаз, которые, не нарушая целостности сахарофосфатного остова ДНК, гидролизуют N-гликозидную связь и удаляют поврежденное основание [Sakumi and Sekiguchi, 1990]. В результате образуется апуриновый/апиримидиновый сайт (АП). АП может заблокировать работу ДНК-полимераз, но часто фермент обходит АП, вставляя некомплементарный нуклеотид в синтезируемую молекулу ДНК [Goodman et al., 1994], что является причиной мутаций. В Escherichia coli чаще других таким нуклеотидом оказывается dATP. Это привело к постулированию, так называемого, «А-правила»: ДНК-полимераза напротив АП делает нематричную вставку в дочернюю нить в виде аденина [Strauss, 1991]. Полимеразы эукариот допускают отклонения от этого правила (обзор [Ramotar, 1997]). АП может быть репарирован. Для этого привлекается АПэндонуклеаза, которая делает разрыв в 5'- либо в 3'-положении от АП и удаляет сахарный остаток. Образовавшаяся брешь заполняется ДНКполимеразой (Рис. 1). Размер бреши варьирует в пределах нескольких нуклеотидов и определяется двумя обстоятельствами: наличием у Рисунок 1.

Механизм репарации поврежденного основания (BER) 15 АП-эндонуклеазы фосфодиэстеразной активности и участвующей в ресинтезе полимеразой. Полимераза заполняет очень короткие бреши [Randahl, Elliott and Linn, 1988], а полимеразы и заполняют брешь по механизму ник-трансляции с привлечением PCNA (proliferating cell nuclear antigen) в качестве процессирующего фактора [Savio et al., 1998]. В этом случае образуется свисающий конец из нескольких нуклеотидов (flap 6 нуклеотидов [Seeberg, Eide and Bjoras, 1995]), который удаляется flapэндонуклеазой (FEN-1) [Harrington and Lieber, 1994;

Barnes et al., 1996]. Субстратный диапазон BER определяется количеством типов гликозилаз, инициирующих этот тип репарации. Ясно, что BER с эксцизией коротких участков ДНК характеризуется низкой вероятностью ошибки и малым временем жизни брешей. Кроме того, оказалось, что BER включает в себя также редактирование ошибок, допускаемых ДНК-полимеразой. В работе [Chou and Cheng, 2002] показано, что АР эндонуклеаза1 обладает 3'5' экзонуклеазной активностью. Эта активность в 50 раз выше в случае наличия некорректных пар (например, T : G). Благодаря этой активности осуществляется «редактирование» вновь синтезированной цепи ДНК и исправление допущенных полимеразой ошибок. Небольшая степень эксцизии и ресинтеза, а так же коррекция вновь синтезированной цепи обеспечивает высокую точность механизма BER. Все это говорит о том, что вклад этого типа репарации в апоптоз невысок и объясняет малое количество публикаций, в которых апоптоз рассматривался на фоне функционирующей системы BER [Schreiber et al., 1995]. Эксцизионная репарация нуклеотидов (NER) характеризуется более широким набором дефектов, удаляемых этим механизмом – тиминовые димеры, фотопродукты, аддукты взаимодействия псоралена с тимином, аддукты цисплатины и др. Универсальность NER достигается благодаря большому количеству белков, участвующих в процессах 16 узнавания дефекта и присоединения к нему. Репаративный комплекс NER включает в себя, по крайней мере, 16 полипептидов [Yu et al., 1999]. Большинство ферментов, входящих в систему NER человека, идентифицировано в исследованиях клеток человека с заболеванием пигментной ксеродермой (ХР-синдром). Поэтому их названия часто содержат сокращение ХР. Первая группа ферментов ответственна за выполнение начальных операций NER – узнавание, связывание и инцизию. В нее входят следующие белки: ХРА (р31), ответственный за узнавание дефекта;

RPA/HSSB (р70) осуществляет связывание комплекса с повреждением в ДНК;

TFIIH/XPB/ERCC3 (р89) формирует эксцизионный комплекс, обладает хеликазной активностью;

XPF/ERCC4 (р112) делает 5'разрыв;

ERCC1 (р33) взаимодействует с XPF;

XPG/ERCC5 (р135) делает 3'разрыв, обладает FEN-активностью. Благодаря активности комплекса, формируется однонитевой «flap», содержащий 27 – 29 нуклеотидов, включая поврежденный [Huang and Sancar, 1994]. Удаление flap может быть связано с этапом инцизии, в результате формируется брешь [Svoboda et al., 1993]. Ее заполнение осуществляет одна из ДНК-полимераз или совместно с фактором PCNA, облегчающим диссоциацию эксцизионного комплекса от ДНК [Shivji, Kenny and Wood, 1992]. Разрывы по концам вставки сшиваются ДНКлигазой. Как видно, эксцизия протяженного участка при BER и эксцизия в NER отличаются только длиной формируемого flap – 6 нуклеотидов соответственно. Как и в случае с BER, сигнал к апоптозу в процессе NER может генерироваться на этапе репаративного синтеза. Учитывая, что длина эксцизионной бреши больше 20 нуклеотидов, при высокой локальной плотности повреждений несколько брешей могут слиться в одну. В связи с возникновением сравнительно протяженных участков однонитевой ДНК и 27 – 17 возрастает вероятность их атаки нуклеазами и превращения в двунитевой разрыв. Часть повреждений ДНК, индуцированных цисплатиной, является диаддуктами и формирует сшивки между соседними основаниями ДНК [Fichtinger-Schepman et al., 1985]. Репарация таких дефектов может проходить через образование временного двунитевого разрыва. Не будучи репарированными, сшивки блокируют репликацию. Такой блок может фиксировать неканонические структуры в ДНК, приводящие к «структурному стрессу». Все это приводит к индукции апоптоза цисплатиной как в пролиферирующих, так ribose)-polymerase) и в покоящихся клетках [Borner, Joncourt and Hotz, 1997]. Зависимость апоптоза от PARP (poly(ATPсвидетельствует об участии в индукции апоптоза разрывов ДНК, которые формируются в результате функционирующей в клетках эксцизионной репарации [Beneke et al., 2000].

2.1.2. ПОСТРЕПЛИКАТИВНАЯ ЭКСЦИЗИОННАЯ РЕПАРАЦИЯ Корректирующая репарация, MMR осуществляет очень важную функцию маркировки и исправления неканонических пар оснований G : T, G : A, C : A и др., возникающих при репликации. Такие неправильные пары (mispairs, MM) возникают случайно с частотой 1/10000 как результат ошибки ДНК-полимеразы [Eger and Benkovich, 1992]. Кроме того, при репликации участков ДНК, содержащих многократно повторяющиеся последовательности из нескольких оснований (микросателлитные ДНК), фермент допускает “проскальзывание”, пропуская несколько оснований [Verma et al., 1999]. В результате нить, синтезируемая на матрице, в этом месте становится короче своего оригинала на пропущенное число 18 нуклеотидов. При восстановлении дуплекса это приводит к формированию в исходной цепи петли, напоминающей греческие буквы или [Allen et al., 1997]. В случае избыточной вставки нуклеотидов при репликации петля формируется во вновь синтезированной цепи. Перечисленные три вида дефектов только нарушают регулярную которую структуру система дуплекса репарации и являются от субстратом для MMR. Показано, что в E. coli исправлению подвергается дочерняя нить, отличает материнской по уровню метилирования оснований [Barras and Marinus, 1989]. Отдельные работы подтверждают существование такого механизма дискриминации и в клетках млекопитающих [Hare and Taylor, 1985], но универсальным признается механизм, задаваемый “географией” расположения разрывов (nicks), инициирующих репарацию в дочерней цепи вблизи ММ [Modrich, 1991]. Система MMR, впервые описанная для E. coli в 1975 г. [Wildenberg and Meselson, 1975], позднее была обнаружена и в клетках человека [Kat et al., 1993]. Хотя MMR у высших организмов значительно сложнее, в принципе между ними очень много общего, что говорит о высоком эволюционном консерватизме механизма MMR. До обнаружения в клетках млекопитающих факторов, пострепликативной в коррекции были известны (ПРР) 10 в участвующих пострепликативной репарации Escherichia coli [Modrich, 1991]. Они были разделены на 2 группы. Первая группа состояла из факторов, участвующих только в ПРР и включала в себя 3 полипептида MutS, MutH и MutL. Вторая группа включала белки, участвующие не только в ПРР – ДНК-полимераза, две 35 экзонуклеазы, 53 экзонуклеаза, хеликаза, SSB, лигаза. В 1988 в экстрактах клеток человека был обнаружен фактор, проявляющий сродство к олигонуклеотидам, содержащим неканонические (G : T)-пары [Jiricny et al., 1988]. Этот фактор был назван GTBP/p160 (G : T binding protein). Он обладал также сродством к петлям, формируемым 1-нуклеотидной 19 вставкой/делецией. Затем обнаружилось, что взаимодействие GTBP с G : T парами происходит только в присутствии еще одного фактора [Palombo et al., 1995]. Оба белка образовывали гетеродимер, гомологичный фактору MutS из E. coli и были названы hMSH2 и hMSH6 (human MutS homolog 2 и 6), а формируемый ими гетеродимер был назван MutS [Drummond et al., 1995]. Вскоре был обнаружен гетеродимер MutS, состоящий из hMSH2 и hMSH3 [Acharya et al., 1996]. Этот комплекс не проявлял сродства к неканоническим парам оснований в ДНК, но связывался с петлями, формируемыми более протяженными вставками/делециями – до 12 нуклеотидов. К концу 90-х были идентифицированы все продукты генов MMR в клетках человека и формируемые ими гетеродимеры [Bellacosa, 2001]. Все идентифицированные белки MMR у человека являются гомологами соответствующих белков у E. coli, что отражено в их названии. Важнейшими из них являются hMSH2, hMSH3, hMSH6;

hMLH1 и hPMS1 и hPMS2 (Таблица 1). К ДНК, содержащей ММ, присоединяется один из двух гетеродимеров – MutS (hMSH2 - hMSH6) и MutS (hMSH2 - hMSH3). Каждый димер имеет свой диапазон субстратной компетенции (Рис. 2): MutS имеет сродство к одиночным ММ, формируемым одной парой некомплементарных оснований и к петлям, образованным вставкой/делецией 12 оснований [Genschel et al., 1998]. MutS распознает MM, образованные двумя и более неспаренными основаниями, но не способен распознавать и репарировать вставку/делецию одного основания. Вообще Возможно, механизм такие узнавания дефекты системой MMR протяженных другими вставок/делеций, насчитывающих более 20 нуклеотидов, пока неясен. эффективно репарируются механизмами (например, рекомбинацией) [Sia et al., 1997;

Seigneur et al., 1998]. Присоединившийся к ДНК гетеродимер MutS маркирует дефект, Факторы MMR (гетеродимеры) MutS MutS / MutS MutS MutL MutL / MutL MutL Гены MMR hMSH6 hMSH2 hMSH3 hMLH3 hPMS1 hMLH1 hPMS Хромосом. локализация 2p16-15 2p22-21 5q11-13 14q24.3 2q31-33 3p21.3 7p Герм. мутации + + + + + Сомат. мутации + + + Количество мутаций (%) 30 (9 %) 125 (38 %) 5 (2 %) 1 (0.3 %) + 164 (49 %) + 7 (2 %) Всего: 332 (100 %) Таблица 1. Гены пострепликативной коррекционной репарации ДНК (MMR), несущие мутации при наследственном и спорадическом раке толстой кишки Рисунок 2.

Гетеродимеры MMR и нарушения спирали ДНК, узнаваемые ими 22 активирует формирование и присоединение инициирующего репаративного комплекса MutL (hMLH1 - hPМS2). Эта реакция сопровождается гидролизом АТР и требует участия PCNA [Flores-Rozas, Clark and Kolodner, 2000]. В состав репаративного комплекса входит эндонуклеаза FEN1 и хеликаза, которые удаляют из ДНК однонитевой фрагмент, содержащий ММ. ДНК-полимеразы или заполняют брешь, а пограничные разрывы сшиваются ДНК-лигазой (Рис. 3). Как видно, такой механизм свободен от ошибок. В нормальных условиях он в 1000 раз понижает уровень спонтанных мутаций, возникающих при репликации [Aebi et al., 1996;

Loeb, 1994]. Однако результат может измениться, если ММ образовался в результате генотоксического воздействия. MMR и апоптоз. Во многих работах показано, что модифицированные основания после действия алкилирующих агентов, цисплатины, аналога пурина 2-CldA индуцировали апоптоз [Meikrantz et al., 1998;

Borner, Joncourt and Hotz, 1997]. В некоторых случаях прослеживалась зависимость апоптоза от р53, но всегда он зависел от функционирования MMR. Интерес к взаимосвязи апоптоза с MMR резко возрос после того, как была обнаружена корреляция между дефицитом MMR и наследственным неполипозным раком прямой кишки у человека (НРТК) [Peltomaki, 2001;

Nicolaides et al., 1994;

Bocker, Ruschoff and Fishel, 1999]. Мутации в одном из семи генов, относящихся к системе MMR у человека, снижают ее эффективность и увеличивают риск некоторых злокачественных новообразований [Peltomaki, 2001]. Снижение эффективности MMR сопровождается на клеточном уровне увеличением устойчивости клеток к возникшим в их ДНК повреждениям [Karran and Hampson, 1996]. MMR-дефицитные клетки, обладая устойчивостью к цисплатине, одновременно обнаруживали снижение способности к апоптозу [Fink et al., 1996]. Мутантные клетки СНО и лимфобластные клетки человека, дефицитные по MMR, Рисунок 3. Схема репарации некорректной пары T : G в ДНК по механизму MMR 24 обнаруживали снижение способности к апоптозу, индуцированному алкилирующим агентом N-метил-N'-нитро-N-нитрозогуанидином (MNNG), по сравнению с этими клетками дикого типа [Hickman and Samson, 1999]. В этой же работе показано, что подавление активности гетеродимера MutS, ответственного за распознавание метилированного гуанина (О6-МеG) в ДНК, делает клетки нечувствительными к сигналам апоптоза. Все это говорит о том, что нормально функционирующий механизм MMR генерирует сигнал к апоптозу поврежденных клеток. Как отмечалось ранее, важнейшая особенность MMR связана с ее корректирующей синтезированной функцией: цепью MMR оперирует при только этом с вновь в ДНК, оставляя оригинал неприкосновенности. Однако матричная нить ДНК может содержать ферментативно или химически модифицированные основания, избежавшие репарации в дорепликативный период и сохранившиеся после репликации. Примером ферментативной модификации является дезаминирование 5-МеС в CpG островках, осуществляющих эпигенетическую регуляцию активности генов. Продуктом дезаминирования 5-МеС является основание, сильно напоминающее Т (в конечном случае урацил). При синтезе полимераза ошибочно формирует неканоническую пару – субстрат для MMR. Однако, поскольку модифицированное основание принадлежит матричной цепи, эта ситуация неразрешима для MMR. Примером химической модификации может служить образование метилированного по О6 гуанина (O6-MeG). Пара O6-MeG : C не сильно искажает структуру дуплекса. Кроме того, в клетке отсутствуют О-алкилгликозилазы. Все это увеличивает вероятность избежать этим модификациям репарации в дорепликативный период.

2.2. О6-MeG ИНДУКТОР MMR И АПОПТОЗА Алкилирующие агенты распространены в окружающей среде и могут формироваться in vivo как результат жизнедеятельности бактерий или химического нитрирования аминов [Hotchkiss, 1987]. Алкилированию могут подвергаться все 4 основания. Сайтами алкилирования в ДНК являются 8 атомов азота, 4 атома кислорода в основаниях и атом фосфора [Kaina and Christmann, 2002]. N-алкилированные основания высоко летальны, в то время как О-алкилированные основания в ДНК высоко мутагенны и канцерогенны [Kaina, Fritz and Coquerelle, 1993]. Их удаление и репарацию ДНК осуществляют два механизма, в основе которых лежат ферменты алкилгликозилазы и алкилтрансферазы. Индуцибельные гликозилазы инициируют удаление алкилированных оснований из ДНК по механизму эксцизии оснований, BER [Preuss et al., 1995]. Они гидролизуют связь между атомами 3(9)N основания и 1'С дезоксирибозы. В результате образуется АП-сайт, распознаваемый ферментом АП-эндонуклеазой. АПсайт удаляется вместе с несколькими прилегающими к нему нуклеотидами. Образовавшаяся брешь заполняется ДНК-полимеразой [Margison et al., 2003]. Размер синтезируемой «заплатки» в результате функционирования BER не превышает 7 нуклеотидов [Seeberg, Eide and Bjoras, 1995]. У эукариот идентифицированы только N-алкилгликозилазы [Grombacher and Kaina, 1996;

Tatsuka et al., 1995]. Это позволяет считать, что по механизму BER из ДНК удаляются главным образом N-алкилированные основания [Kaina et al., 2001]. Алкилтрансфераза – фермент прямого действия. Она удаляют алкильную группу, присоединяя ее к себе. В результате основание восстанавливается, молекула фермента необратимо инактивируется [Pegg, Dolan and Moschel, 1995]. Этот путь безошибочной репарации ограничен в 26 своих возможностях, т.к. определяется уровнем конститутивного синтеза алкилтрансфераз, который сильно варьирует в различных тканях и опухолях [Heinstler et al., 1999]. Этот механизм играет основную роль при восстановлении О-алкилированных оснований [Pegg and Byers, 1992]. Рассмотренные здесь механизмы прямого восстановления и эксцизионного удаления алкилированных оснований активируются в дорепликативный период. Если повреждения не удаляются до репликации, и клетка вступает в S-фазу, то большинство алкилированных оснований становится стопором для полимеразы [Abbott and Saffhill, 1979]. Остановка движения репликативной вилки запускает механизм гибели клетки по апоптотическому пути. Исключением является O6-MeG. Его доля составляет примерно 10% из всех алкилированных оснований ДНК, образующихся при действии алкилирующих агентов [Beranek, 1990]. O6-MeG не препятствует движению полимеразы. В связи с этим свойством велика его роль в мутагенезе и канцерогенезе [Rasouli-Nia et al., 1994]. Считается, что увеличение спонтанного уровня содержания O6-MeG в гепатоцитах вследствие снижения активности метилтрансферазы приводит к развитию цирроза и гепатоклеточного рака [Major and Collier, 1998]. В ДНК эпителия области селезеночного изгиба толстого кишечника (ТК) человека обнаруживается более высокое содержание O6-MeG по сравнению с другими органами [Povey et al., 2000]. Эта область ТК чаще всего подвержена канцерогенезу. В работе [Povey et al., 2002] показано, что колоректальный канцерогенез у мышей, индуцированный алкилирующими агентами, сочетается со стабильно высоким содержанием O6-MeG в ДНК из этой области кишечника. Эти факты свидетельствуют о вкладе O6-MeG в инициацию РТК. Исследования РТК привели в последнее время к формулировке гипотезы, связывающей толерантность опухолевых клеток к агентам, индуцирующим O6-MeG в ДНК, дефицит MMR и снижение способности Рисунок 4. гуанина по O Структура аденина и продукта метилирования 28 опухолевых клеток к апоптозу [Тронов, Константинов и Крамаренко, 2002;

Ochs and Kaina, 2000]. О6-MeG сильно напоминает A (Рис. 4), и потому полимераза в процессе синтеза вставляет комплементарный ему T, формируя неправильную пару О6-MeG : T. В ответ инициируется MMR, начинающая процесс эксцизионного удаления тимина в дочерней цепочке ДНК. Создается тупиковая для MMR ситуация, когда в матрице присутствует неудаляемый дефект, а полимераза не может подобрать ему комплементарную пару, всякий раз в процессе ресинтеза воспроизводя пару O6-MeG : Т. Если клетка, содержащая в геноме такую пару, вступит в следующий цикл репликации, то неизбежной будет транзиция G : C A : T (последовательно: G : С + Alk O6-MeG : C + I цикл репликации О6-МеG : T + II цикл репликации A : T). Показано, что в опухолевых клетках эпителия ТК (дефицитных по MMR) частота таких транзиций соответствует 1 на 8 О6-МеG для гена hprt [Rasouli-Nia et al., 1994], но может быть и выше в случае, например, онкогена K-ras [Esteller et al., 2000;

Jackson et al., 1999]. Однако вступлению во второй цикл репликации препятствует активная система MMR, которая возобновляет процесс эксцизии и последующего ресинтеза. Разрешается эта коллизия радикально: длительное существование обширной бреши в дочерней цепи ДНК делает неизбежным формирование двунитевого разрыва под действием инициирует внутриклеточных эндонуклеаз. Его появление запускает механизм апоптоза (Рис. 5). Таким образом, эффективная система MMR программу гибели полноценных по репарации клеток, содержащих О6-МеG. Дефицитные по MMR опухолевые клетки при РТК сохраняют жизнеспособность. При этом они приобретают новые мутации за счет G : C A : T транзиций, что, с одной стороны, увеличивает вероятность их трансформации, а с другой – расширяет селективные Рисунок 5.

Схема ответа MMR-дефицитных и MMR профицитных клеток на образование O6–метилгуанина в ДНК после действия алкилирующего агента 30 возможности опухолевых клеток и позволяет им адаптироваться к генотоксическим воздействиям. Этот механизм может частично объяснять их пониженную способность к апоптозу в ответ на действие алкилирующих агентов [Bedi et al., 1995]. Таким образом, как видно, активная система MMR трансформирует первичное повреждение О6-МеG в двунитевой разрыв ДНК. Эти вторичные разрывы, возникающие в пострепликативный период (спустя >1 цикла репликации), могут быть показателем функциональной активности MMR в клетке и маркером в оценке риска возникновения РТК у человека.

2.3. РАК ТОЛСТОГО КИШЕЧНИКА: ДЕФИЦИТ MMR, ОЦЕНКА РИСКА РАЗВИТИЯ ЗАБОЛЕВАНИЯ Как уже говорилось во введении, рак толстого кишечника (РТК) является одной из наиболее распространенных онкопатологий в экономически развитых странах. Помимо наследственного неполипозного рака толстого кишечника, сходными с ним признаками обладают и опухоли других органов, образующих спектр НРТК – эндометрий, яичники, тонкий кишечник, почечные лоханки, мочеточники [Vasen et al., 1999] (Таблица 2). Эти опухоли диагностируются в раннем возрасте, наследуются как аутосомный доминантный признак, проявляют клинические признаки синдрома, молекулярным признаком которого является гермлайн-мутация (мутация, обнаруживаемая в половых клетках) одного из генов MMR, главным образом генов MLH1 и MSH2. 30% мутаций MLH1 составляют бессмысленные замены нуклеотидов [Aarnio et al., 1999]. Маркером недостаточности MMR является микросателлитная нестабильность (МСН). Опухоли НРТК-спектра характеризуются высоким уровнем МСН: более 31 Дефект MMR Гермлайн-мутации гена MLH1 Гермлайн-мутации гена MSH2 Гиперметилирование промотора MLH1 Мутации гена mgmt 3) МСН-статус1) Высокий уровень Высокий уровень Высокий уровень Низкий уровень Заболевание/синдром 2) НРТК/синдром Линча 1, НРТК-спектр/синдром Линча 2 НРТК, синдром Мюир-Торр Спорадический РТК 4) Спорадический РТК, цирроз печени, гепатоклеточный рак Таблица 2. Связь дефектов пострепликативной коррекционной репарации ДНК (MMR) с опухолевыми заболеваниями человека и микросателлитной нестабильностью (МСН) в опухолях Согласно принятому критерию, высокий уровень МСН определяется как 2 нестабильных микросателлитов из любых 5 исследованных (40% нестабильных микросателлитов в геноме). Низкий уровень МСН при тех же условиях соответствует <40% МСН. 2) Синдром Линча 1 включает в себя только наследственные колоректальные опухоли. Синдром Линча 2, помимо колоректального рака, охватывает наследственные опухоли близлежащих органов – эндометрий, яичники, тонкий кишечник, желудок, мочеточник, почечные лоханки. Синдром Мюир-Торр – наследственная неоплазия сальных желез, фенотипический вариант НРТК. 3) Ген mgmt кодирует фермент прямого деметилирования гуанина, метилгуанин-ДНК-метилтрансферазу. Недостаточность по этому ферменту приводит к перегрузке системы MMR и слабовыраженному мутаторному фенотипу. 4) Этими признаками могут обладать спонтанные опухоли органов, образующих «колоректальный спектр» – эндометрий, яичники, мочеточник и т.д.

1) 32 40% микросателлитов нестабильны. В основном нестабильными являются микросателлиты, состоящие из мононуклеотидных повторов [Штам и др., 2004;

Boland et al., 1998]. Спорадические опухоли органов НРТК-спектра обнаруживают другие молекулярные характеристики (Таблица 2). Высокий уровень МСН в них обусловлен инактивацией гена MLH1 за счет гиперметилирования промоторов двух его аллелей [Veigl et al., 1998]. В части спорадических опухолей наблюдается низкий уровень МСН или отсутствие ее – микросателлитная стабильность (МСС). Низкий уровень МСН связан с соматической мутацией гена mgmt, непосредственно не относящегося к системе MMR. Этот ген кодирует фермент прямого деметилирования О6-MeG, О6-метилгуанин-ДНК-метилтрансферазу. Его мутация приводит к функциональной перегрузке системы MMR и частичной инактивации гена MLH1 [Whitehall et al., 2001]. Помимо заболеваний, представленных в таблице 2, до 50% опухолей легких, простаты и груди, не относящихся к НРТК-спектру, также обнаруживают МСН. В отличие от НРТК-спектра, МСН в них проявляется в ди-, три- и тетрануклеотидных повторах [Boland et al., 1998]. В части этих опухолей МСН может и не ассоциироваться с мутацией генов MMR. С другой стороны, измерение функции MMR in vitro в работе [Parker et al., 2002] обнаружило снижение активности MYH-зависимой коррекции в спорадических МСС-опухолях ТК. Ген MYH (human homolog of the E.coli MutY) кодирует аденин-гликозилазу Myh, которая участвует в репарации повреждений ДНК при окислительном стрессе. Myh выщепляет аденин из некорректной пары с гуанином или с модифицированным oxoG [Ma and Lee, 2004]. Последующие шаги репарации в точности соответствуют ранее описанному механизму BER. На заключительном этапе полимераза вставит новый нуклеотид и исправит ошибку. Как видно, Myh выполняет, по существу, корректирующую функцию, поскольку всегда удаляет только 33 аденин. Однако этот тип репарации относится к BER, а не к MMR-системе. Недавно идентифицирована герминальная мутация гена MYH/MUTYH, которая определяет предрасположенность к [Croitoru et al., 2004]. Что касается MMR, то она может узнавать и удалять некоторые поврежденные основания ДНК, но при двух обязательных условиях: (1) дефектное основание должно формировать некорректную пару (чтобы быть узнанным), и, (2) дефектное основание должно входить во вновь синтезированную цепочку ДНК. Это возможно, если модификация основания произошла в составе нуклеотидного пула, до начала синтеза ДНК (например, oxoG, УФ-индуцированные фотопродукты оснований), и модифицированное основание было вставлено полимеразой в ДНК при синтезе. Отсутствие МСН при достоверном снижении функциональной активности MMR in vitro было показано на одной из 3 исследованных линиях клеток, полученных из клинических опухолей мочевого пузыря [Thykjaer et al., 2001]. Это говорит о том, что МСН не исчерпывает всех случаев дефицита коррекции. Не исключено также, что ферменты MMR играют роль в развитии некоторых видов МСС-рака через функции, отличные от MMR. Все это подчеркивает актуальность прямой оценки функциональной активности системы MMR у больных раком. Для определения активности MMR используются различные показатели: выход спонтанных мутаций в репортерном гене hprt, частота рекомбинаций между локусом клетки и введенным вектором, содержащим отклонения от гомологии с ним, способность гомогенатов клеток удалять некомплементарные пары в модельных двунитевых олигонуклеотидах. До последнего времени эти исследования были эпизодическими. Кроме того, широко распространенные молекулярные маркеры MMR (наличие поврежденного гена и МСН) являются простым сигналом «да/нет». колоректальному раку 34 В предыдущей главе обзора, мы отметили, что вторичные разрывы ДНК, возникающие в ответ на действие агентов, индуцирующих в ДНК O6-MeG, могут адекватно отражать активность MMR в клетке. В работе [Ochs and Kaina, 2000] показано, что в клетках CHO, полноценных алкилирующий агент метилнитрозогуанидин (MNNG), по MMR, индуцировал двунитевые разрывы в ДНК спустя 48 час после воздействия, после этого клетки подвергались апоптозу. В клетках с пониженной экспрессией MSH2 не обнаруживали разрывов в ДНК и апоптоза после действия агента. Недавно было показано, что метилирующие агенты MNNG и темозоломид индуцировали апоптоз в лимфоцитах крови человека только после их стимуляции к пролиферации [Kaina and Christmann, 2002]. Таким образом, эффективность MMR может быть оценена в стимулированных лимфоцитах крови с помощью точных и нетрудоемких количественных методов (например, метода ДНК-комет [Cebulska-Wasilewska, 2003;

McGlynn et al. 2003]). Такой подход может лечь в основу теста по оценке риска развития заболеваний, относящихся к спектру рака толстого кишечника. Данная работа является начальным этапом в разработке такого подхода.

3.

СОБСТВЕННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ 3.1. МАТЕРИАЛЫ И МЕТОДЫ 3.1.1. КЛЕТКИ Исследования проводили на трех линиях опухолевых клеток человека: HeLa (клетки карциномы эндометрия) – MMR-профицитные клетки, получены из банка клеточных культур Института цитологии РАН, Санкт-Петербург;

HCT116 (клетки карциномы толстого кишечника, в которых произошла делеция в 255 кодоне гена hMLH1, приведшая к полной инактивации кодируемого белка Каролинский Раковый Институт, [Parsons et al., 1993]) – Colo320HSR (клетки MMR-дефицитные клетки, предоставлены проф. Селивановой Г.Н., Стокгольм;

выделены из карциномы сигмовидной кишки человека) – клетки не охарактеризованы по состоянию генов системы MMR, также были получены из банка клеточных культур Института цитологии РАН, СанктПетербург. Все клетки культивировали в среде DMEM, содержащей глютамин, эмбриональную телячью сыворотку (10%) и антибиотики, в атмосфере CO2 (5%) при 37°C. Лимфоциты выделяли из цельной гепаринизированной крови здорового донора по стандартной методике [Бейум, 1980]. Кровь наслаивали на смесь фиколла-урографина (=1.078 г/см3) и центрифугировали в течение 25 мин при комнатной температуре (1500 об/мин). Группирующиеся в интерфазном слое лимфоциты собирали и после 2-кратной отмывки в PBS суспендировали в этом же буфере. Согласно морфологическому критерию, лимфоциты составляли не менее 90%.

36 3.1.2. ВОЗДЕЙСТВИЯ В качестве метилирующего агента использовали метилнитрозомочевину (МНМ), которая была синтезирована в ИХФ РАН и в кристаллическом виде хранилась в холодильнике. МНМ-обработку проводили через 24 часа после высева клеток. Препарат растворяли в питательной среде и немедленно добавляли к клеткам. Учитывая тот факт, что МНМ быстро распадается в растворе, клетки от агента не отмывали. Для подавления прямого деметилирования оснований в ДНК, использовали О6-бензилгуанин (O6-bzG, Sigma), конкурентный ингибитор метилгуанинДНК-метилтрансферазы, который вносили в культуру за час до добавления МНМ. Для индукции двунитевых разрывов клетки обрабатывали этопозидом (VP-16, Sigma), который в виде раствора в DMSO хранили при –20оС и добавляли в культуру через сутки после высева клеток. Гамма-облучение (Со60) лимфоцитов проводили при температуре +4С. Для подавления репарации в суспензию вносили 15 мкМ афидиколин (Sigma).

3.1.3. ОЦЕНКА ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ КЛЕТОК С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ МТТ-ТЕСТА Использовали согласно протокола 3-(4,5-dimethylthiazol-2-yl)-2,5-diphenyl фирмы tetrazolium в bromide (MTT) фирмы R&D Systems (США). МТТ-тест проводили, [www.RnDSystems.com/pdf/ta5355.pdf], 96-луночных планшетах. Для определения жизнеспособности клеток мы исследовали деградацию красителя, который превращается в формазан функционально активными митохондриями. Готовили МТТ-краситель в 37 концентрации 5мг/мл в PBS. Разведение красителя в среде было в диапазоне 1:10 – 1:20. Содержимое планшетов, в которых инкубировались клетки, стряхивали и вносили в каждую лунку по 100 мкл красителя в среде. Планшеты оставляли в термостате на 45 мин. Сливали краску из планшетов и добавляли по 100 мкл DMSO в каждую лунку;

через 15 мин проводили измерения. Оптическую плотность по воздуху регистрировали на 594 нм с помощью иммуноферментного планшетного фотометра ЭФОС 9305 (Россия). Для каждой измеряемой точки использовали не менее 3-х повторов.

3.1.4. ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЖИЗНЕСПОСОБНОСТИ ПО АПОПТОТИЧЕСКОМУ ИНДЕКСУ Апоптотический апоптотической индекс определяли ядра. как частоту клеток с морфологией Морфологические изменения прослеживали во флуоресцентном микроскопе после окрашивания клеток смесью красителей акридинового оранжевого (АО) и бромистого этидия (EtBr), руководствуясь протоколом фирмы Merk Biosciences (Calbiochem, США). К 25 мкл суспензии добавляли 5 мкл водного раствора, содержащего смесь АО и EtBr (25 мкг/мл каждого) и после тщательного перемешивания микроскопировали в течение 1 ч. Использовали флуоресцентный микроскоп с длиной волны возбуждающего света 390 нм, барьерный фильтр 420-450 нм. На каждую точку просчитывали не менее 200 клеток. Следующие признаки были основными критериями классификации клеток (Рис. 6): 1) Ярко-зеленые клетки, содержащие ядро неправильной формы с неравномерно окрашенным хроматином – интактные клетки (Рис. 6, а). Зеленая окраска свидетельствовала о целостности клеточных мембран.

Рисунок 6. Микрофотографии клеток, полученные с помощью флуоресцентного микроскопа Использовали смесь красителей акридинового оранжевого (AO) и бромистого этидия (EtBr) а – интактные клетки б – некротические клетки в, г – апоптотические клетки 39 2) Клетки с интактной структурой хроматина, окрашенные в желтый или оранжевый цвета, считались некротическими. К некротическим относили также клетки увеличенного размера с неидентифицируемой структурой (Рис. 6, б). 3) Зеленые или оранжевые клетки с характерной морфологией ядра: округлое ядро, в котором хроматин был коллапсирован, т.е. в высокой степени конденсирован, так, что в нем не прослеживалась какая-либо структурная гетерогенность, – апоптотические клетки (Рис. 6, в - г). Коллапсированный хроматин приобретал также форму кольца (конденсированный по периферии), полумесяца, шара или виноградной грозди (фрагментированное ядро). Клетки с проницаемой мембраной окрашивались в желтый или оранжевый цвет. Оранжевая окраска свидетельствует о наступившей пермеабилизации клеточной мембраны на поздних стадиях апоптоза. Во всех случаях у апоптотических клеток окраска ядра яркая и гомогенная, без малейшей внутренней структуры хроматина. В отдельных экспериментах определяли численность клеточной популяции, подсчитывая клетки в 20 – 50 цифровых микрофотографиях, выполненных в проходящем свете.

3.1.5. ОПРЕДЕЛЕНИЕ КОЛИЧЕСТВА ДВУНИТЕВЫХ РАЗРЫВОВ МЕТОДОМ ДНК–КОМЕТ История становления метода ДНК-комет насчитывает чуть больше 15 лет. К концу 80-х годов принципиальная схема метода была разработана в современном варианте [Ostling and Johanson, 1984;

Ostling and Johanson, 1987;

Singh, 1988]. Она включает в себя несколько последовательных процедур (Рис. 7).

Рисунок 7. ДНК-комет Схема операций для получения и визуализации 1 — приготовление клеточной суспензии и обработка ее генотоксическим агентом, 2 — смешивание раствора агарозы с клеточной суспензией, 3 — получение гель-слайда на предметном стекле, 4 — лизис клеток, иммобилизованных в агарозном геле, 5 — электрофорез, 6 — окрашивание слайда, 7 — визуализация комет во флуоресцентном микроскопе.

а б в Рисунок 8. нуклеоидов, йодидом (PI) Микрофотографии и схематическое изображение формируемых из неповрежденных (а, б) и поврежденных (в) клеток после лизиса и окрашивания пропидием Рисунок 9.

Микрофотографии и схематическое изображение комет с различным уровнем повреждения ДНК 43 (1-3) Суспензия клеток смешивается с агарозой, и смесь наносится тонким слоем на поверхность микроскопического стекла. (4) После застывания геля стекло погружается в лизирующий раствор, обеспечивающий лизис мембран и частичное высвобождение ДНК. В результате из каждой клетки формируются нуклеоиды, иммобилизованные в агарозе (Рис. 8). (5) В постоянном электрическом поле свободные петли (сегменты) ДНК мигрируют (вытягиваются) к аноду, придавая нуклеоиду асимметрию. Любая обработка, способствующая высвобождению ДНК из ядра клетки (разрывы, протеиназа), увеличивает миграцию ДНК (Рис. 9). (6) Стекла погружаются в нейтрализующий раствор (0.4 М Tris-HCl, pH 7.4), способствующий ренатурации, ДНК окрашивается и др.). флуоресцирующим красителем (АО, ЕВ, DAPI, Hoechst 33342 соответствующими фильтрами. На рисунке 10 представлены микрофотографии наблюдаемых ДНКкомет. Голова кометы представляет собой полость в агарозном геле, заполненную ДНК и сохраняющимся матриксом. По существу комета представляет собой клеточный геном, поскольку в щелочных условиях РНК распадается, и флуоресцирует только комплекс ДНК-краситель. Анализируется компьютерное изображение кометы и графическое представление индивидуальной кометы в виде профиля интенсивности флуоресценции. На профиле в общем виде без труда дискриминируются голова кометы и ее хвост (Рис. 10). Термин “comet assay” (DNA-comet assay) был предложен канадским исследователем P.Olive [Olive et al., 1990]. В этой работе авторы использовали для анализа профиля комет интегральный параметр момент хвоста кометы mt. Он представляет собой произведение медианы хвоста кометы (Xm) и доли ДНК в нем (Ft):

(7) ДНК наблюдают, используя флуоресцентный микроскоп, снабженный C C С C C Рисунок 10.

Представление комет с различной степенью повреждённости ДНК (возрастание поврежденности С0С4) и соответствующих им профилей интенсивности флуоресценции 45 mt = XmFt, Xm – центр тяжести хвоста кометы (момент первого порядка распределения ДНК в хвосте кометы): Xm = [(IiXi)]/(Ii), суммирование производится в пределах хвоста Lt, Ii – интенсивность флуоресценции в точке i, Xi – расстояние от медианы головы кометы до точки i. Ft = (Ii)/(Ii) – доля ДНК в хвосте кометы:

t c Ii - содержание ДНК в хвосте кометы, t Ii - содержание ДНК в комете.

c Помимо параметров mt и Ft используются интегральная интенсивность флуоресценции кометы Mc = Ii и Lc – полная длина кометы от начала головы до конца хвоста. С учетом некоторых оговорок Mc соответствует содержанию ДНК в комете (клетке), а mt - мера поврежденности ДНК в клетке:

mt = (IiXi)/Mc Мы использовали нейтральный вариант метода [Singh, 2000].Суспензию клеток в PBS (3-5*105 /мл) смешивали с равным объемом 1.5% раствора Low melting agarose, type IV (Sigma);

смесь наносили на предметное стекло, которое ранее было покрыто тонким слоем 1% агарозы, накрывали покровным стеклом, и после застывания геля с иммобилизованными в нем клетками стекла погружали в сосуд, заполненный лизирующим раствором (2.5 M NaCl, 0.1 M EDTA, 0.02 M Tris-HCl, 1 % Triton X-100, 10 % DMSO, pH 10). После лизиса в холодильнике в течение 12-24 ч слайды помещали в камеру для горизонтального электрофореза, заполненную ТАЕ-буфером, pH 8. Электрофорез проводили спустя 30 мин при 15 В/см в течение 45 мин в холодильнике. По окончании электрофореза слайды помещали на 10 мин в Рисунок 11. Зависимость момента хвоста кометы (mt) от числа двунитевых разрывов в ДНК (ДР) на диплоидный геном лимфоцитов человека – экспериментальные данные mt = 1.922 + 0.079 N 47 раствор, содержащий 300 мМ NaOH и 1 мМ EDTA, pH >13. Процедура завершалась нейтрализацией раствором 0.4 M Tris (pH 7.4) и высушиванием слайдов на воздухе. Высушенные слайды дегидратировали в метаноле, подсушивали, окрашивали раствором йодистого пропидия в антифейде (5 мкг/мл PI, 50 мкл на слайд), накрывали покровным стеклом (24х24 мм) и микроскопировали (возбуждение флуоресценции при 490 нм, барьерный фильтр 540 нм). Изображения комет, получаемые с помощью фотокамеры Coolpix 4500 (Nikon), анализировали с использованием программы CASP [Konca et al., 2003]. В каждом слайде анализировали не менее 100 комет (Рис. 10). Параметр mt был предварительно прокалиброван по количеству двунитевых разрывов, индуцированных в геноме покоящихся лимфоцитов человека после их гамма-облучения (Co60) в известных дозах (Рис. 11). Скорость образования ДР при гамма-облучении клеток была принята постоянной в диапазоне доз 0-80 Гр и равной 50 ДР на диплоидный геном после гамма-облучения в дозе 1 Гр [Holley and Chatterjee, 1996]. Количество разрывов приводится в расчете на диплоидный геном лимфоцитов человека. Помимо параметра mt для каждой кометы находили интегральную флуоресценцию кометы, которая пропорциональна количеству ДНК в клетке (Мс). По этому параметру строили гистограмму распределения клеток, из которой находили долю гиподиплоидных клеток с пониженным содержанием ДНК. Этот показатель является косвенным отражением доли апоптотических клеток.

48 3.1.6. ОПРЕДЕЛЕНИЕ МУТАЦИЙ В ГЕНАХ MLH1 И MSH2 В КЛЕТКАХ Colo320HSR Определение мутантных фрагментов ДНК генов MLH1 [Kolodner et al., 1995] и MSH2 [Kolodner et al., 1994] проводили методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) с последующим электрофорезом в полиакриламидном геле и выявлением характеристик мутационной замены путем секвенирования. Работа включала в себя следующие процедуры: выделение ДНК из культуры клеток Colo320HSR;

амплификацию экзонов изучаемых генов;

электрофоретический анализ продуктов амплификации и идентификацию экзонов, содержащих замены нуклеотидов;

секвенирование фрагментов ДНК, содержащих замены, идентификацию мутантных кодонов и мутации в нем. Для электрофоретического определения мутантных фрагментов ДНК использовали конформационночувствительный электрофорез, усиливающий разделение гетеродуплексов стимулированием конформационных различий. Метод обладает высокой чувствительностью, универсальностью и простотой [Karpukhin et al., 2002]. Детекция результатов электрофореза осуществлялась нерадиоактивным методом (серебрением). Выделение ДНК проводили стандартным методом [Sambrook et al., 1989]. При проведении полимеразной цепной реакции (ПЦР) был использован набор синтезированных олигонуклеотидных праймеров, обеспечивающих амплификацию кодирующей части генов, экзонов, с примыкающими к ним частями интронов (50 – 100 п. н.). Размер каждого амплифицированного фрагмента составлял 200 – 400 нуклеотидов. Было синтезировано 35 пар праймеров, что позволяло охватить все экзоны генов MLH1 (19 экзонов) и MSH2 (16 экзонов). Были определены оптимальные условия ПЦР, экспериментально отработанные для всех синтезированных праймеров, такие как температура отжига, параметры циклов амплификации, состав буфера. После амплификации пробы 49 инкубировали при 68,0°C реассоциации негомологии в в течение 50 мин. для комплементарной синтезированных фрагментов. В результате мутантные области мутировавшего кодона) и гомологичные фрагменты давали гетеродуплексы (несовершенные дуплексы, содержащие биспиральные фрагменты, содержащие только комплементарные цепи ДНК. В силу этого между ними имеется небольшое конформационное различие, по которому они могут быть разделены. Для разделения гомо- и гетеродуплексов использовали конформационно-чувствительный гель электрофорез (CSGE, conformation-sensitive gel electrophoresis) [Ganguly et al., 1993]. CSGE проводили с добавлением в гель слабо денатурирующих агентов этиленгликоля и формамида;

за счет различий в степени денатурации гомо- и гетеродуплексов усиливается конформационное различие между ними. Таким образом, добавление мягко денатурирующих растворителей усиливает конформационные различия между совершенным дуплексом и гетеродуплексом, и тем самым увеличивает различия в скорости миграции гетеродуплексов и гомодуплексов ДНК при электрофорезе. Основными достоинствами используемого метода являются независимость от природы исследуемого фрагмента ДНК и высокая чувствительность. Другими словами, метод позволяет проводить исследование набора фрагментов ДНК в одних и тех же условиях, в то время как при использовании других способов, для каждого фрагмента нужно подбирать свои определенные условия. Разделяющий электрофорез амплифицированных использованием экзонов генов MLH1 и MSH2 проводили с гелей большой протяженности на аппаратах (типа Macrophor, LKB, Швеция). Для окраски геля использовали 0,2 % раствор нитрата серебра. Очистку амплифицированной ДНК для секвенирования проводили с помощью наборов Wizard (Promega, США) согласно инструкции фирмы-производителя. Секвенирование осуществляли на 50 автоматическом секвенаторе (IBI, США). Праймеры подбирались с помощью программы Vector NTI 9.0 (InfoMax Inc., США).

3.2. РЕЗУЛЬТАТЫ Согласно сложившимся представлениям, клетки с нормальной системой MMR наиболее чувствительны к алкилирующим агентам. Поэтому условия инкубации клеток, концентрации МНМ и ингибитора метилтрансферазы O6-bzG, нами были отработаны на клетках HeLa. На рисунке 12 представлен цитотоксический эффект различных концентраций МНМ спустя 3 суток после добавления агента в ростовую среду и влияние на него O6-bzG. Видно, что кривая имеет два участка: область сравнительно малого изменения жизнеспособности клеток под влиянием МНМ (< 250 мкМ МНМ) и область, в которой токсический эффект быстро нарастает с ростом концентрации МНМ (> 450 мкМ). O6-bzG в концентрации 10 мкМ усиливает токсическое действие МНМ, снижая более чем в два раза ингибирующую дозу МНМ (50% Inhibiting Dose, ID50) c 1000 мкМ до 450 мкМ. Сенсибилизирующий эффект O6-bzG обнаруживается во всем диапазоне концентраций МНМ (от 10 мкМ до 1 мМ). Отметим, что увеличение концентрации O6-bzG до 20 мкМ не сопровождается возрастанием токсического эффекта МНМ. Сам по себе O6-bzG не обнаруживал цитотоксичности в пределах используемых концентраций (Рис. 13). Эти результаты позволили нам выбрать концентрации МНМ 250 мкМ и O6-bzG – 20 мкМ в качестве рабочих, используя которые мы сравнивали цитотоксический эффект МНМ на клетках HeLa и HCT116, имеющих различный MMR-статус.

Рисунок 12. Цитотоксический эффект МНМ на клетках HeLa по данным МТТ-теста спустя 72 часа после пульс-обработки различными концентрациями МНМ – МНМ, – МНМ + O6-bzG (10 мкМ), – МНМ + O6-bzG (20 мкМ) Рисунок 13. Цитотоксический эффект O6-bzG на клетках HeLa по данным МТТ-теста 53 3.2.1. ВЛИЯНИЕ МНМ НА КЛЕТКИ HeLa И HCT116 Рисунок 14 (а и в) демонстрирует динамику жизнеспособности клеток HeLa и HCT116 в течение трех суток после внесения в ростовую среду МНМ, 250 мкМ. Отметим два существенных факта: (1) цитотоксический эффект МНМ обнаруживается только на третьи сутки и только на MMR-полноценных клетках HeLa;

(2) клетки HCT116, дефицитные по MMR, как видно, устойчивы к воздействию МНМ (Рис. 14, в). Наблюдаемая цитотоксичность МНМ на клетках HeLa включает в себя апоптоз, отмечаемый также на третьи сутки (Рис. 14, б). В отличие от HeLa, клетки HCT116 не обнаруживают цитотоксического действия агента по МТТ-тесту (Рис. 14, в) и по апоптотической гибели в течение трех суток после воздействия (Рис. 14, г). Во всех случаях в инкубационной среде присутствовал ингибитор метилтрансферазы O6-bzG (20 мкМ). Генотоксический ответ клеток также обнаруживает принципиальные различия между линиями HeLa и HCT116. Как следует из рисунка 15, образование разрывов в геноме клеток HeLa наблюдается спустя 48 час после добавления МНМ к клеткам (250 мкМ). На срок 72 час число разрывов ДНК недостоверно отличается от их количества на 48 час. К этому времени значительная часть клеток HeLa (30%) морфологические признаки апоптоза (Рис. 14, б), проявляла характерные для терминальной фазы гибели клетки. На этой стадии происходит также деградация ДНК и лизис части клеток (Рис. 17, в, г). Устойчивость клеток HCT116 к цитотоксическому действию МНМ коррелирует с отсутствием в ДНК этих клеток двунитевых разрывов (Рис. 15). При этом обе линии клеток остаются чувствительными к генотоксическому действию индуктора двунитевых разрывов в ДНК этопозиду (Рис. 16, а, в). Как видно, этопозид индуцирует разрывы в ДНК уже через несколько часов после добавления к клеткам. Как следствие Рисунок 14. Изменение во времени жизнеспособности клеток (МТТ-тест, а и в) и апоптотического индекса (б и г), – интактные;

, – обработанные МНМ, 250 мкМ + О6-bzG, 20 мкМ Рисунок 15.

Динамика накопления двунитевых разрывов в клетках HeLa и НСТ116, после обработки МНМ (250 мкМ) и O6-bzG (20 мкМ) Заштрихованная полоса – контрольные значения +/- SD Рисунок 16. (б и г) Индукция этопозидом двунитевых разрывов в клетках HeLa (а) и НСТ116 (в) и последующая гибель этих клеток Для НСТ116 представлены доли апоптотических – () и некротических – () клеток Заштрихованные области – изменения в контроле +/-SD Рисунок 17.

Гистограммы распределения ДНК-комет, получаемых из интактных клеток (а, б) и апоптотических клеток HeLa после обработки МНМ (в, г) Пунктирная линия – верхняя граница содержания ДНК в гиподиплоидных клетках 58 этого, цитотоксический ответ клеток на действие этопозида проявляется в более ранние сроки (24 час) по сравнению с эффектом МНМ. Апоптотический индекс двух линий клеток к этому времени составляет примерно 40 % (Рис. 16, б, г). Во всех случаях апоптоз подтверждался также возрастанием доли гиподиплоидных клеток, которые регистрировали по снижению флуоресценции ДНК-комет (Рис. 17, а, в). Результат изучения эффекта этопозида показывает, что обе исследованные линии клеток сохраняют высокую чувствительность к двунитевым разрывам в ДНК. ДР запускают в них механизм апоптотической гибели независимо от MMR-статуса клеток. Отсроченный апоптоз MMR-профицитных клеток HeLa (спустя более 1 цикла после внесения МНМ в ростовую среду и её распада) ассоциирован также с отсроченным появлением ДР в геноме (48 час после внесения агента в среду). К этому времени клетки проходят более 1 цикла, о чем говорят данные МТТ-теста (Рис. 14, а) а также более чем двукратное увеличение числа клеток в культуре. Тем не менее, образование ДР предшествует апоптотической гибели клеток HeLa (Рис. 14, б). Это позволяет связать ДР и МНМ-индуцированный апоптоз клеток HeLa как причину и следствие. В клетках HCТ116, дефицитных по MMR, как видно, не наблюдается образования ДР в течение 72 час после добавления метилирующего агента, при этом клетки не проявляют апоптотической гибели в ответ на действие МНМ (Рис. 14, г).

3.2.2. ГЕНО- И ЦИТОТОКСИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТЫ МНМ НА КЛЕТКАХ Colo320HSR В отличие от клеток НСТ116, являющихся почти диплоидными [Masramon et al., 2000], клетки аденокарциномы толстого кишечника Рисунок 18. Цито- и генотоксическое действие МНМ (250 мкМ + 20 мкМ O6-bzG) на клетки Colo320HSR а – динамика жизнеспособности клеток по результатам МТТ-теста, – интактные, – обработанные МНМ;

б – изменение апоптотического индекса клеток;

в – динамика двунитевых разрывов ДНК в клетках;

Заштрихованная полоса – диапазон изменений в контроле;

г и д – распределения клеток по содержанию ДНК в интактных и обработанных МНМ клетках спустя 72 часа после обработки. Пунктирная линия – верхняя граница содержания ДНК в гиподиплоидных клетках 60 Colo320HSR характеризуются высокой хромосомной нестабильностью и имеют анеуплоидный кариотип [Tsushimi et al., 2001]. Сравнительно недавно в них продемонстрирована микросателлитная стабильность [Kleivi et al., 2004]. В совокупности эти данные позволяют ожидать в клетках Colo320HSR дефицита репаративной системы MMR. Рисунок 18 демонстрирует цитотоксический эффект МНМ на клетках Colo320HSR. МНМ (250 мкМ) значительно снижает МТТ-показатель жизнеспособности клеток на третьи сутки после воздействия агентом (Рис. 18, а). Этот ответ клеток Colo320HSR на токсический стресс МНМ, совпадает с таковым клеток HeLa (Рис. 14, а). В то же время уровень гибели клеток Colo320HSR в результате такой обработки слабо превышает таковой в контроле (Рис. 18, б). Это говорит о том, что в данном случае снижение МТТ-показателя отражает, скорее всего, не гибель, а снижение скорости пролиферации клеток Colo320HSR в ответ на действие МНМ. Тем не менее, в клетках индуцируется заметное количество двунитевых разрывов ДНК (Рис. 18, в). Таким образом, МНМ оказывает гено- и цитотоксическое действие на Colo320HSR, однако оно не сопровождается адекватным возрастанием частоты апоптоза. Этот вывод подтверждает сравнение гистограмм распределения клеток по содержанию ДНК для контрольной популяции и обработанной МНМ, спустя 72 час после обработки клеток (Рис. 18, г, д). Хотя распределения значительно отличаются между собой, очевидно, что МНМ-обработка клеток Colo320HSR не приводит к образованию в них гиподиплоидных клеток, характерных для апоптоза (Рис. 17, в). Рисунок 19 представляет итог этой части работы – количество вторичных разрывов, образовавшихся спустя 48 час после МНМ-обработки 3-х линий опухолевых клеток с различным MMR-статусом. Этот результат является количественной презентацией функциональной активности системы коррекционной репарации, MMR в этих клетках.

Рисунок 19.

Число вторичных двунитевых разрывов, индуцированных через 48 часов после обработки клеток МНМ 62 3.2.3. МУТАЦИИ В ГЕНАХ MLH1 И MSH2 В КЛЕТКАХ Colo320HSR Из литературных данных следует, что наибольший вклад в колоректальный канцерогенез, вносят мутации двух генов системы MMR MLH1 и MSH2 (Таблицы 1 и 2). Поэтому поиск мутаций в системе MMR клеток Colo320HSR был ограничен этими двумя генами. Были исследованы все 19 экзонов гена MLH1 и 16 экзонов гена MSH2 исследуемых клеток. На рисунке 20 представлен фрагмент электрофореграммы продуктов ПЦР, включающий в себя полосы 4-х экзонов (8-11) гена MSH2 MMRпрофицитных клеток HeLa и MMR–дефицитных Colo320HSR (Рис. 20). Результат на клетках HeLa используется как контроль, представляющий дикий тип исследуемого гена. Как видно, полоса 10-го экзона гена MSH2 в клетках Colo320HSR расщеплена, что свидетельствует о наличии, наряду с гомодуплексами, части копий этого фрагмента, которые содержат структурные изменения, характерные для гетеродуплексов. Последующее секвенирование этого экзона обнаружило наличие в нем мутации – трансверсии в 520 кодоне GGAGGG (Рис. 21). Данная мутация является нейтральной, поскольку оба триплета, исходный и мутантный, кодируют аминокислоту глицин. Ни в одном из 19 экзонов второго исследованного гена MLH1 не было обнаружено каких-либо изменений первичной структуры ДНК. Поэтому некоторое снижение активности MMR в этих клетках по сравнению с клетками HeLa (Рис. 19) не связано с мутацией в генах MLH1 и MSH2.

Рисунок 20. Colo320HSR Электрофоретическое разделение методом CSGE амплифицированных фрагментов ДНК гена MSH2 клеток HeLa и Представлены полосы 4-х экзонов (8-11) гена Стрелкой отмечено расщепление полосы 10-го экзона гена MSH2 в клетках Colo320HSR Рисунок 21.

Фрагмент хроматограммы 10 экзона гена MSH клеток Colo320HSR Стрелкой указана мутация в 520 кодоне (трансверсия GGAGGG) 3.3. ОБСУЖДЕНИЕ РЕЗУЛЬТАТОВ ИССЛЕДОВАНИЯ MНМ – монофункциональный алкилирующий агент, используемый в химиотерапии опухолей [Mehta, 2000;

Дементьева, Корман, 2001;

Горбачева, 2003]. Цитотоксичность МНМ выражается в двух формах: в форме клеточной гибели и в форме подавления роста клеток. На клетках СНО показано, что первая форма цитотоксичности индуцируется при концентрациях МНМ выше 5 mM и наблюдается через 24 ч после добавления МНМ в культуру [Mizumoto and Farber, 1995]. Сигналом, запускающим клеточную гибель, было снижение уровней NAD и АТР в клетках. Дорепликативная эксцизионная репарация истощала энергетику клетки и приводила ее к некрозу. Ингибиторы репарации защищали клетки от этой формы цитотоксичности [Buschfort et al., 1997]. Вторая форма цитотоксичности МНМ наблюдалась при низких, терапевтических концентрациях (<5 mM) и в более поздние сроки (спустя >2 цикла репликации). Эта цитотоксичность определялась степенью алкилирования гуанина и способностью клеток к его репарации (т.е. активностью MGMT) [Mizumoto and Farber, 1995]. Данный механизм цитотоксичности МНМ являлся предметом наших исследований и определил выбор действующих концентраций агента (<1 mM) и время наблюдения эффекта (>48 час). Наблюдаемое снижение жизнеспособности клеток HeLa в результате действия МНМ может быть связано как со снижением метаболической активности клеток, так и с задержкой пролиферации по механизму «cell cycle checkpoint». В ответ на возникший стресс, в том числе и на повреждение генома, такая задержка неизбежна и необходима для его репарации. Если репарация невозможна или затруднена, то возникает конфликт между сигналом, побуждающим клетку к делению и сигналом, тормозящим клеточный цикл. Результатом этого конфликта является 66 каскад реакций, завершающийся апоптозом. Сравнение динамики жизнеспособности (Рис. 14, а) а также оценка численности клеток HeLa свидетельствуют о том, что в течение первых 48 час заметной задержки деления клеток, обработанных МНМ, не происходит. Расхождение кривых для интактных и МНМ-обработанных клеток наблюдается после 48 час. Аналогичный ход отмечается и для кривых, описывающих динамику апоптоза этих клеток (Рис. 14, б). Это говорит о том, что цитотоксический эффект МНМ на клетках HeLa обусловлен главным образом их апоптотической гибелью. Апоптозу предшествует процесс, формирующий ДР в МНМобработанных клетках (Рис. 15). Тот факт, что ДР в ДНК, как и последующий апоптоз MMR-профицитных клеток HeLa, обнаруживаются спустя 1-2 цикла репликации после воздействия метилирующим агентом, позволяет исключить возможность индукции ДР в результате таких эксцизионных механизмов репарации как BER и NER, поскольку они, скорее всего, осуществляют свою функцию в дорепликативный период и оперируют с такими модификациями оснований, которые препятствуют нормальному ходу репликации. В случае действия МНМ, таковыми являются в основном N-метилированные основания [Tatsuka et al., 1995;

Grombacher and Kaina, 1996]. «Пострепликативные» ДР появляются и не в результате прямого действия агента на ДНК, в силу их отсроченности от момента обработки. Таким образом, полученные нами результаты говорят в пользу того, что ДР формируются MMR. в ходе функционирования повреждением, пострепликативной коррекции, Важным возникающим при действии МНМ, является O6-MeG [Bignami et al., 2000]. O6-MeG не может быть репарирован механизмом BER, поскольку он не узнается ни одной из известных ДНК-гликозилаз. В связи с отсутствием в клетке О-специфичных алкил-гликозилаз, репарация O6-MeG может осуществляться главным образом прямым деметилированием 67 метилтрансферазой [Pegg and Byers, 1992]. В условиях подавления ее активности ингибитором O6-bzG клетки, содержащие в геноме O6-MeG, вступают в цикл. При этом O6-MeG не является стопором для ДНКполимеразы, которая узнает в нем аденин, в силу их структурного сходства, но в то же время он не комплементарен ни одному из 4 оснований ДНК. Формируются некорректные пары O6-MeG : C и O6-MeG : T, являющиеся субстратом для MMR. Безуспешные циклы эксцизия-ресинтез во время коррекционной репарации приводят к появлению ДР в области, прилегающей к O6-MeG. Вероятность такой трансформации безразрывного дефекта O6-MeG в разрыв возрастает в связи с тем, что размер эксцизионной бреши при функционировании MMR может превышать 1000 пар нуклеотидов [Bellacosa et al., 1999]. Таким образом, в MMRпрофицитных циклов. Одновременно наши результаты показывают, что в отличие от HeLa, MMR-дефицитные клетки НСТ116 обнаруживают устойчивость к МНМ по всем использованным нами показателям гено- и цитотоксичности (Рис. 14, в, г;

Рис. 15). Исследования с этопозидом показали, что эта устойчивость, по-видимому, связана не с пониженной способностью клеток НСТ116 к апоптозу вообще. Как видно, их чувствительность к этопозиду и к ДР, индуцированным агентом, примерно такая же, как и у MMRполноценных клеток HeLa (Рис. 16). Приведенные ранее литературные данные о генетической нестабильности клеток Colo320HSR указывают на то, что в них может быть понижена активность MMR. Однако, подобно MMR-профицитным клеткам HeLa, клетки Colo320HSR снижали свою жизнеспособность и накапливали разрывы в ДНК в ответ на МНМ-воздействие (Рис. 18, а, в). С другой стороны, образовавшиеся разрывы не индуцировали в клетках Colo320HSR клетках HeLa обнаруживаются признаки генои цитотоксичности МНМ, проявляющиеся спустя не менее 2 клеточных 68 увеличение частоты апоптоза (Рис. 18, б, г, д). Таким образом, клетки Colo320HSR проявляют двоякое поведение в ответ на МНМ – подобно MMR-профицитным клеткам, накапливают разрывы в ДНК, но, подобно MMR-дефицитным клеткам, обнаруживают толерантность к возникшим повреждениям. Во многих опухолевых клетках обнаруживается один из нескольких механизмов, позволяющих им избежать апоптоза повышенная экспрессия транскрипционного фактора NFB, обладающего антиапоптотической активностью [Payne et al., 1998];

повышенная экспрессия белка bcl-2, защищающего митохондрии [Yang et al., 1997];

повышенная экспрессия ингибиторов каспаз [Wang et al., 1998];

мутации в гене р53 [Hollstein et al., 1994]. Поэтому апоптотический индекс опухолевых клеток вряд ли находится в строгой корреляции с функциональной активностью их системы MMR, что и подтверждают результаты нашего исследования Colo320HSR. Известно, что клетки Colo320HSR характеризуются двумя особенностями: анеуплоидным кариотипом, то есть, высокой хромосомной нестабильностью [Tsushimi et al., 2001] и повышенной экспрессией гена CMYC, связанной с его 40-кратной амплификацией в этой линии клеток [Bolzan et al., 2000]. Хромосомная нестабильность, как известно, сочетается с высоким уровнем спонтанных разрывов в ДНК. Поэтому можно предположить, что в этой линии опухолевых клеток ген р53 мутирован или ингибирован за счет гиперметилирования (в отличие от другой линии исследованных нами клеток НСТ116). Недостаточная активность р53 может явиться причиной снижения частоты апоптоза в ответ на повреждение ДНК (в том числе и на двунитевые разрывы). С другой стороны, повышенный уровень экспрессии C-MYC, стимулирующего клеточную пролиферацию, способствует преодолению клеткой «DNA damage checkpoint» и позволяет клеткам входить в цикл с имеющимися в ДНК повреждениями (в том числе и разрывами). В результате формируется 69 фенотип с высокой хромосомной нестабильностью. В работе [Partlin et al., 2003] повышенная экспрессия C-MYC увеличивала частоту мутации, связанной со сдвигом рамки считывания, локуса HPRT у дрожжей, одновременно с этим наблюдалось частичное подавление активности MMR. Поэтому мы полагаем, что повышенная экспрессия C-MYC в клетках Colo320HSR способствует также и некоторому снижению функциональной активности MMR в этих клетках по сравнению с MMR-профицитными клетками HeLa (Рис. 19). Хотя нельзя исключить и другие механизмы – мутации в других генах системы MMR, гиперметилирование промоторов генов MMR. В заключение отметим одно важное следствие из полученных в работе результатов, касающееся возможности использования показателя эффективности MMR. На сегодняшний день используются 5 основных маркеров MMR в клетке. 1. Мутации в генах системы MMR [см. на сайте http://www.nfdht.nl]. 2. Микросателлитная нестабильность, MSI (microsatellit instability) [Boland et al., 1998]. 3. Наличие гомологичных рекомбинаций в Rb-локусе клеток-мишеней [Claij and Te Riele, 2002]. 4. Уровень экспрессии белков системы MMR (главным образом hMSH2 и hMLH2) [Jass, Young and Leggett, 2000;

Povey et al., 2002]. 5. Способность экстрактов клеток-мишеней удалять из модельных полинуклеотидов содержащийся в них О6-метилгуанин или заранее сконструированную некорректную пару оснований [Parsons et al., 1995]. Каждый из приведенных показателей обладает известными недостатками. Так мутации в генах MMR могут быть определены только в опухолевых клетках. В соматических клетках гены MMR мутируют только при наследственных заболеваниях (синдром Линча, семейный 70 аденоматозный полипоз толстой кишки [Lynch et al., 1988;

Fearnhead, Britton and Bodmer, 2001]). Причем, соматические клетки характеризуются гетерозиготностью по наследственной мутации, и пока не ясно отражается ли это на эффективности функционирования MMR [Baida et al., 2003]. Как и мутации, МСН определяется только в опухолевых клетках. Хотя МСН характеризуется высоким и низким уровнями, этот показатель не является вполне количественным показателем. Для оценки гомологичных рекомбинаций в Rb-локусе используется ДНК-конструкт, несущий ген устойчивости к неомицину/пуромицину – репортерный гомологичными ген, фланкированный последовательностями, почти Rb-локусу;

частота дивергенций в гомологах не превышала 1%. Но уже этих негомологий было достаточно, чтобы клетки, полноценные по MMR не пропускали такую рекомбинацию. Хотя в рекомбинации принимают участие многие гены MMR, ключевая роль в ней принадлежит PMS1 и PMS2, двум генам системы MMR, частота мутаций которых при раке не превышает 2% [Тронов и др., 2005]. Что касается уровня экспрессии белков системы MMR, то следует иметь в виду, что существует множество примеров, показывающих, что сверхэкспрессия некоторых генов репарации, приводя к нарушению внутреннего et al., 2001]. Последний из перечисленных методов наиболее адекватно отражает функционирование MMR в целом. Однако в этом случае используемый модельный полинуклеотид должен быть предварительно никирован. Это обстоятельство делает сомнительным сам тест, т.к. in vivo никирование осуществляется самой системой MMR. Другими словами, в данном тесте исключается важнейший момент репарации - узнавание дефекта [Duckett et al., 1999]. ферментативного баланса механизма репарации, сопровождается повышением выхода спонтанных мутаций [Zi-Qiang Zhou 71 Таким образом, 4 из приведенных показателей являются маркерами заболевания, но не могут быть использованы для оценки риска спонтанного возникновения заболевания. Мы полагаем, что в качестве такового можно было бы использовать показатель снижения функциональной активности MMR. Это снижение может быть вызвано не только мутацией в одном из генов репарации, но и другими причинами (например, перегрузкой системы репарации, гиперметилированием промоторов генов репарации, повышенной экспрессией белков, взаимодействующих с компонентами MMR и др.). Разработка неинвазивного способа оценки эффективности функционирования MMR позволила бы выделить группу риска (индивидуумов, не несущих генетических дефектов, но нуждающихся в специальных профилактических мерах). Ранее в работах [Kaina, 2003;

Тронов и др., 2002] была предложена модель реализации цитотоксического эффекта алкилирующих агентов на MMR-полноценных клетках. Необходимыми элементами этой модели были активная пролиферация и участие полноценной системы MMR. Важно подчеркнуть, что показателем активности MMR в этой модели предполагались вторичные разрывы ДНК, возникающие в результате функционирования системы MMR в ответ на действие алкилирующего агента (Рис 5). В нашей работе эта модель получила экспериментальное подтверждение на опухолевых клетках, обработанных метилнитрозомочевиной.

4.

ВЫВОДЫ 1. Показано, что цитотоксический эффект МНМ на клетках HeLa проявлялся на 3 сутки после действия агента. 2. Раньше этого срока (за 24 часа) в клетках обнаружены двунитевые разрывы в ДНК. 3. MMR-дефицитные клетки HCT116 устойчивы к МНМ: в них не возникают двунитевые разрывы, и отсутствует апоптоз в течение 72 час после действия МНМ. 4. Обе линии клеток проявляли высокую чувствительность к генотоксическому действию этопозида, классическому индуктору нерепарируемых двунитевых разрывов в ДНК. Этопозид индуцирует в клетках двунитевые разрывы (через 6 – 12 час) и последующий апоптоз (через 24 час). 5. По уровню МНМ-индуцированной гено- и цитотоксичности клетки Colo320HSR занимают промежуточное положение между MMR-профицитными клетками HeLa и MMRдефицитными НСТ116. Вместе с тем, по частоте апоптоза клетки Colo320HSR остаются толерантными к возникшим в их ДНК двунитевым разрывам. 6. Впервые в клетках Colo320HSR обнаружена нейтральная мутация в гене MSH2 (трансверсия GGAGGG в 520 кодоне 10 экзона). 7. Впервые на трех линиях опухолевых клеток показана прямая корреляция разрывов, между количеством в вторичных двунитевых период, и возникших пострепликативный эффективностью системы MMR.

5.

СПИСОК ЦИТИРОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ • Александров В.Б. Рак прямой кишки.-М.: Вузовская книга, 2003. • Бейум А. Выделение лимфоцитов, гранулоцитов и макрофагов. В кн. Лимфоциты: выделение, фракционирование и характеристика. Под ред. Дж. Б. Натвига, П. Перлманна, Х. Вигзелля: пер. с англ. – М.: Медицина, 1980, С. 9-19. • Горбачева Л.Б. Молекулярные механизмы резистентности N–алкилN-нитрозомочевины // Биол. мембраны.-2003.-Т. 20.-С. 256-264. • Дементьева Н.П., Корман Д.Б. Нитрозометилмочевина – 30 лет изучения и применения для лечения онкологических больных // Вопросы онкологии.-2001.-Т. 47.-С. 655-661. • Тронов В.А., Константинов Е.М., Крамаренко И.И. Роль эксцизионных механизмов репарации ДНК в индукции апоптоза // Биохимия.-2002.-Т. 67.-С. 882-889. • Тронов В.А., Крамаренко И.И., Смирнова Т.Б., Терехов С.М. Корректирующая репарация ДНК участвует в индукции апоптоза клеток HeLa, обработанных алкилирующим агентом метилнитрозомочевиной // Цитология.-2003.-Т. 45.-С. 937-938. • Тронов В.А., Крамаренко И.И., Карпухин А.В. Рак толстого кишечника: дефицит репарации, нестабильность генома, устойчивость к апоптозу, оценка риска заболевания // Вопросы онкологии.-2005.-Т. 51.-С. 159-166. • Штам Т.А., Вострюхина О.А., Гуляев В.В., и др. Генетические повреждения в ходе прогрессии наследственного неполипозного рака толстой кишки // ДАН.-2004.-Т. 395.-С. 126-131.

74 • Aarnio M., Sankila R., Pukkala E., et al. Cancer risk in mutation carriers of DNA mismatch repair genes // Int. J. Cancer.-1999.-Vol. 81.-P. 214218. • Abbott P.J., Saffhill R. DNA synthesis with methylated poly dC–dG templates: evidence for a competitive nature to miscoding by O6methylguanine // Biochim. Biophys. Acta.-1979.-Vol. 562.-P. 51–61. • Acharya S., Wilson T., Gradia S., et al. hMSH2 forms specific mispairbinding complexes with hMSH3 and hMSH6 // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1996.-Vol. 93.-P. 13629-13634. • Aebi S., Kurdi-Haidar B., Gordon R., et al. Loss of DNA mismatch repair in acquired resistance to cisplatin // Cancer Res.-1996.-Vol. 56.-P. 30873090. • Allen D.J., Makhov A., Grilley M., et al. MutS mediates heteroduplex loop formation by a translocation mechanism // EMBO J.-1997.-Vol. 16.P. 4467-4476. • Aquilina G., Ceccotti S., Martinelli S., et al. Mismatch Repair and p53 Independently Affect Sensitivity to N-(2-chloroethyl)-N*-cyclohexyl-Nnitrosourea1 // Clin. Cancer Res.-2000.-Vol. 6.-P. 671–680. • Baida A., Lopez A., Marcos R., Velazquez A. Germline mutations at microsatellite loci in homozygous and heterozygous mutants for mismatch repair and PCNA genes in Drosophila // DNA Repair (Amst).-2003.-Vol. 2.-P. 827-833. • Barnes C.J., Wahl A.F., Shen B., et al. Mechanism of Tracking and Cleavage of Adduct-damaged DNA Substrates by the Mammalian 5 - to 3 -Exonuclease/Endonuclease RAD2 Homologue 1or Flap Endonuclease 1 // J. Biol. Chem.-1996.-Vol. 271.-P. 29624-29631. • Barras F., Marinus M.G. The great GATC: DNA methylation in E. coli // Trends Genet.-1989.-Vol. 5.-P. 139-143.

75 • Bedi A., Pasricha P.J., Akhtar A.J., et al. Inhibition of apoptosis during development of colorectal cancer // Cancer Res.-1995.-Vol. 55.-P. 18111816. • Bellacosa A. Functional interactions and signaling properties of mammalian DNA mismatch repair proteins // Cell Death and Differentiation.-2001.-Vol. 8.-P. 1076-1092. • Bellacosa A., Cicchillitti L., Schepis F., et al. MED1, a novel human methyl-CpG-binding endonuclease, interacts with DNA mismatch repair protein MLH1 // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1999.-Vol. 96.-P. 39693974. • Beneke R., Geisen C., Zevnik B., et al. DNA excision repair and DNA damage-induced apoptosis are linked to Poly(ADP-ribosyl)ation but have different requirements for p53 // Mol. Cell Biol.-2000.-Vol. 20.-P. 66956703. • Beranek D.T. Distribution of methyl and ethyl adducts following alkilation with monofunctional alkylating agents // Mutat. Res.-1990.-Vol. 231.-P. 11-30. • Bignami M., O’Driscoll M., Aquilina G., Karran P. Unmasking a killer: DNA O6-methylguanine and the cytotoxicity of methylating agents // Mutat. Res.-2000.-Vol. 462.-P. 71–82. • Bocker T., Ruschoff J., Fishel R. Molecular diagnostics of cancer predisposition: hereditary non-polyposis colorectal carcinoma and mismatch repair defects // Biochim. Biophys. Acta.-1999.-Vol. 1423.-P. 110. • Boland C.R., Thibodeau S.N., Hamilton S.R., et al. A National Cancer Institute workshop on microsatellite instability for cancer detection and familial predisposition: development of international criteria for the 76 determination of microsatellite instability in colorectal cancer // Cancer Res.-1998.-Vol. 58.-P. 5248-5257. • Bolzan A.D., Paez G.L., Bianchi M.S., Bianchi N.O. Analysis of telomeric repeats and telomerase activity in human colon carcinoma cells with gene amplification // Cancer Genet. Cytogenet.-2000.-Vol. 120.-P. 166-170. • Bootsma D., Kraemer K.H., Cleaver J.E., Hoeijmakers J.H.J. Nucleotide excision repair syndromes: xeroderma pigmentosum, Cockayne syndrome, and trichothiodystrophy. In: Vogelstein, B., Kinzler, K.W. (Eds.) The Genetic Basis of Human Cancer // McGraw Hill, New York,-1998.Chapter 13.-P. 245–274. • Borner M.M., Joncourt F., Hotz M.A. Similarity of apoptosis induction by 2-chlorodeoxyadenosine and cisplatin in human mononuclear blood cells // Br. J. Cancer.-1997.-Vol. 76.-P. 1448-1454. • Buschfort C., Muller M.R., Seeber S., et al. DNA excision repair profiles of normal and leukemic human lymphocytes: functional analysis at the single-cell level // Cancer Res.-1997.-Vol. 57.-P. 651-658. • Cebulska-Wasilewska A. Response to challenging doze of X-rays as a predictive assay for molecular epidemiology // Mutat. Res.-2003.-Vol. 544.-P. 289-297. • Chou K.-M., Cheng Y.-C. An nucleolytic activity of human apurinic/apyrimidinic endonuclease on 3 ' mispaired DNA // Nature.2002.-Vol. 415.-P. 655-659. • Claij N., Te Riele H. Methylation tolerance in mismatch repair proficient cells with low MSH2 protein level // Oncogene.-2002.-Vol. 21.-P. 28732879. • Croitoru M.E., Cleary S.P., Di Nicola N., et al. Association between biallelic and monoallelic germline MYH gene mutations and colorectal cancer risk // J. Natl. Cancer Inst.-2004.-Vol. 96.-P. 1631-1634.

77 • Drummond J.T., Li G.M., Longley M.J., Modrich P. Isolation of an hMSH2-p160 heterodimer that restores DNA mismatch repair to tumor cells // Science.-1995.-Vol. 268.-P. 1909-1912. • Duckett D.R., Bronstein S.M., Taya Y., Modrich P. hMutS- and hMutLdependent phosphorylation of p53 in response to DNA methylator damage // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1999.-Vol. 96.-P. 12384–12388. • Eger B.T., Benkovich by S.J. Minimal I kinetic mechanism fragment) for // misincorporation DNA polymerase (Klenow Biochemistry.-1992.-Vol. 31.-P. 9227-9236. • Esteller M., Toyota M., Sanchez-Cespedes M., et al. Inactivation of the DNA repair genes O6-methylguanine-DNA methyltransferase by promoter hypermethylation is associated with G to A mutations in K-ras in colorectal tumorigenesis // Cancer Res.-2000.-Vol. 60.-P. 2368-2371. • Fearnhead N.S., Britton M.P., Bodmer W.F. The ABC of APC // Hum. Mol. Genet.-2001.-Vol. 10.-P. 721-733. • Fichtinger-Schepman A.M., van der Veer J.L., Den Hartog J.H., et al. Adducts of the antitumor drug cis-diamminedichloroplatinum(II) with DNA: formation, identification, and quantitation // Biochemistry.-1985.Vol. 24.-P. 707-713. • Fink D., Nebel S., Aebi S., et al. The role of DNA mismatch repair in platinum drug resistance // Cancer Res.-1996.-Vol. 56.-P. 4881-4886. • Flores-Rozas H., Clark D., Kolodner R.D. Proliferating cell nuclear antigen and Msh2p-Msh6p interact to form an active mispair recognition complex // Nat. Genet.-2000.-Vol. 26.-P. 375-378. • Friedberg E.C., Walker C., Siede W. DNA Repair and Mutagenesis // ASM Press, Washington DC.-1995. • Ganguly A., Rock M.J., Prockop D.J. Conformation-sensitive gel electrophoresis for rapid detection of single-base differences in double 78 stranded PCR products and DNA fragments: evidence for solvent-induced bends in DNA heteroduplexes // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1993.-Vol. 90.-P. 10325-10329. • Genschel J., Littman S.J., Drummond J.T., Modrich P. Isolation of MutSbeta from human cells and comparison of the mismatch repair specificities of MutSbeta and MutSalpha // J. Biol. Chem.-1998.-Vol. 273.-P. 19895-19901. • Goodman M.F., Cai H., Bloom L.B., Eritja R. Nucleotide insertion and primer extension at abasic template sites in different sequence contexts // Ann. N. Y. Acad. Sci.-1994.-Vol. 726.-P. 132-142. • Grady W.M. Genetic testing for high-risk colon cancer patients // Gastroenterology.-2003.-Vol. 124.-P. 1574-1594. • Grombacher T., Kaina B. Isolation and analysis of inducibility of the rat N-methylpurine-DNA glycosylase promoter // DNA Cell Biol.-1996.-Vol. 15.-P. 581-588. • Harrington J.J., Lieber M.R. The characterization of a mammalian DNA structure-specific endonuclease // EMBO J.-1994.-Vol. 13.-P. 1235-1246. • Hare J.T., Taylor J.H. One role for DNA methylation in vertebrate cells is strand discrimination in mismatch repair // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.1985.-Vol. 82.-P. 7350-7354. • Heinstler J., Tanner B., Moller L., et al. Activity of O6-methylguanineDNA methyltrasferase in relation to p53 status and therapeutic response in ovarian cancers // Br. J. Cancer.-1999.-Vol. 78.-P. 1128-1133. • Hickman M.J., Samson L.D. Role of DNA mismatch repair and p53 in signaling induction of apoptosis by alkylating agents // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1999.-Vol. 96.-P. 10764-10769.

79 • Holley W.R., Chatterjee A. Clusters of DNA induced by ionizing radiation: formation of short DNA fragments. I. Theoretical modeling // Radiat. Res.-1996.-Vol. 145.-P. 188-199. • Hollstein M., Rice K., Greenblatt M.S., et al. Database of p53 gene somatic mutations in human tumors and cell-lines // Nucl. Acids Res.1994.-Vol. 22.-P. 3551–3555. • Hotchkiss J.H. A review of current literature on N-nitroso compounds in foods // Adv. Food Res.-1987.-Vol. 31.-P. 53-115. • Huang J.C., Sancar A. Determination of minimum substrate size for human excinuclease // J. Biol. Chem.-1994.-Vol. 269.-P. 19034-19040. • Jackson P.E., Cooper D.P., O'Connor P.J., Povey A.C. The relationship between 1,2-dimethylhydrazine dose and the induction of colon tumours: tumour development in female SWR mice does not require a K-ras mutational event // Carcinogenesis.-1999.-Vol. 20.-P. 509-513. • Jass J.R., Young J., Leggett B.A. Hyperplastic polyps and DNA microsatellite unstable cancers of the colorectum // Histopathology.-2000.Vol. 37.-P. 295-301. • Jiricny J. Colon cancer and DNA repair: have mismatches met their match? // Trends Genet.-1994.-Vol. 10.-P. 164-168. • Jiricny J., Hughes M., Corman N., Rudkin B.B. A human 200-kDa protein binds selectively to DNA fragments containing G.T mismatches // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1988.-Vol. 85.-P. 8860-8864. • Kaina B., Lohrer H., Karin M., Herrlich P. Overexpressed human metallothionein IIA gene protects Chinese hamster ovary cells from killing by alkylating agents // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1990.-Vol. 87.-P. 2710-2714. • Kaina B., Fritz G., Coquerelle T. Contribution of O6-alkylguanine and Nalkylpurines to the formation of sister chromatid exchange, chromosomal 80 aberrations and gene mutations : new insights gained from studies of genetically engeneered mammalian cell lines // Envir. Mol. Mutagen.1993.-Vol. 22.-P. 283-292. • Kaina B., Ziouta A., Ochs K., Coquerelle T. Chromosomal instability, reproductive cell death and apoptosis induced by O6-methylguanine in Mex-, Mex+ and methylation-tolerant mismatch repair compromised cells: facts and models // Mutat. Res.-1997.-Vol. 381.-P. 227-241. • Kaina B., Ochs K., Grosch S., et al. BER, MGMT, and MMR in defense against alkylation-induced genotoxicity and apoptosis // Progr. Nucl. Acid Res. Mol. Biol.-2001.-Vol. 68.-P. 41-54. • Kaina B., Christmann M. DNA repair in resistance to alkylating cancer drugs // Int. J. Clin. Pharm. Ther.-2002.-Vol. 40.-P. 354-367. • Kaina B. DNA damage-triggered apoptosis: critical role of DNA repair, double-strand breaks, cell proliferation and signaling // Biochem. Pharmacol.-2003.-Vol. 66.-P. 1547-1554. • Karpukhin A.V., Pospekhova N.I., Lubchenko L.N., et al. Frequencies of single-nucleotide polymorphisms and mutations in the BRCA1 gene in patients with hereditary breast or ovarian cancer // Dokl. Biol. Sci.-2002.Vol. 383.-P. 144-146. • Karran P., Hampson R. Genomic instability and tolerance to alkylating agents // Cancer Surv.-1996.-Vol. 28.-P. 69-85. • Kat A., Thilly W.G., Fang W.H., et al. An alkylation-tolerant, mutator human cell line is deficient in strand-specific mismatch repair // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1993.-Vol. 90.-P. 6424-6428. • Kleivi K., Teixeira M.R., Eknaes M., et al. Genome signatures of colon carcinoma cell lines // Cancer Genet. Cytogenet.-2004.-Vol. 155.-P. 119131.

81 • Kolodner R.D., Hall N.R., Lipford J., et al. Structure of the human MSH2 locus and analysis of two Muir-Torre kindreds for msh2 mutations // Genomics.-1994.-Vol. 24.-P. 516-526. • Kolodner R.D., Hall N.R., Lipford J., et al. Structure of the human MLH1 locus and analysis of a large hereditary nonpolyposis colorectal carcinoma kindred for mlh1 mutations // Cancer Res.-1995.-Vol. 55.-P. 242-248. • Konca K., Lankoff A., Banasik A., et al. A cross-platform public domain PC image-analysis program for the comet assay // Mutat. Res.-2003.-Vol. 534.-P. 15-20. • Loeb L.A. Microsatellite instability: marker of a mutator phenotype in cancer // Cancer Res.-1994.-Vol. 54.-P. 5059-5063. • Lynch H.T., Lanspa S.J., Boman B.M., et al. Hereditary nonpolyposis colorectal cancer -Lynch syndromes I and II // Gastroenterol. Clin. North Am.-1988.-Vol. 17.-P. 679-712. • Ma H. and Lee H.M. Englander EWN-terminus of the rat adenine glycosylase MYH affects excision rates and processing of MYH-generated abasic sites // Nucleic Acids Res.-2004.-Vol. 32.-P. 4332-4339. • Major G.N., Collier G.D. Repair of DNA lession O6-methylguanine in hepatocellular carcinogenesis // J. Hepatobiliary Pancreat. Surg.-1998.Vol. 5.-P. 355-366. • Margison G.P., Povey A.C., Kaina B., Santibanez Koref M.F. Variability and regulation of O6-alkylguanine-DNA alkyltransferase // Carcinogenesis.-2003.-Vol. 24.-P. 625-635. • Masramon L., Ribas M., Cifuentes P., et al. Cytogenetic characterization of two colon cell lines by using conventional G-banding, comparative genomic hybridization, and whole chromosome painting // Cancer Genet. Cytogenet.-2000.-Vol. 121.-P. 17-21.

82 • McGlynn A.P., Wasson G.R., O’Reilly S., et al. Detection of replicated integrity in small colonic biopsies using the BrdUrd comet assay // Br. J. Cancer.-2003.-Vol. 88.-P. 895-901. • Mehta R.G. Experimental basis for the prevention of breast cancer // Eur. J. Cancer.-2000.-Vol. 36.-P. 1275-1282. • Meikrantz W., Bergom M.A., Memisoglu A., Samson L. O6-alkylguanine DNA lesions trigger apoptosis // Carcinogenesis.-1998.-Vol. 19.-P. 369372. • Mizumoto K., Farber J.I. Growth inhibition and cell killing by N-methylN-nitrosourea: metabolic alterations that accompany poly(ADPribosyl)ation // Arch. Biochem. Biophys.-1995.-Vol. 319.-P. 512-518. • Modrich P. Mechanisms and biological effects of mismatch repair // Annu. Rev. Genet.-1991.-Vol. 25.-P. 229-253. • Nicolaides N.C., Papadoloulos N., Liu B., et al. Mutations of two PMS homologues in hereditary nonpolyposis colon cancer // Nature.-1994.-Vol. 371.-P. 75-80. • Ochs K., Kaina B. Apoptosis induced by DNA damage O6-methylguanine is BCL-2 and caspase-9/3 regulated and Fas/caspase-8 independent // Cancer Res.-2000.-Vol. 60.-P. 5815-5824. • Olive P.L., Banath J.P., Durand R.E. Heterogeneity in radiation-induced DNA damage and repair in tumor and normal cells measured using the "comet" assay // Radiat. Res.-1990.-Vol. 122.-P. 86-94. • Ostling O., Johanson K.J. Microelectrophoretic study of radiation-induced DNA damages in individual mammalian cells // Biochem. Biophys. Res. Commun.-1984.-Vol. 123.-P. 291-298. • Ostling O., Johanson K.J. Bleomycin, in contrast to gamma irradiation, induces extreme variation of DNA strand breakage from cell to cell // Int. J. Radiat. Biol. Relat. Stud. Phys. Chem. Med.-1987.-Vol. 52.-P. 683-691.

83 • Palombo F., Gallinari P., Iaccarino I., et al. GTBP, a 160-kilodalton protein essential for mismatch-binding activity in human cells // Science.1995.-Vol. 268.-P. 1912-1914. • Parker A.R., O’Meally R.N., Oliver D.H., et al. 8-Hydroxyguanosine Repair Is Defective in Some Microsatellite Stable Colorectal Cancer Cells // Cancer Res.-2002.-Vol. 62.-P. 7230-7233. • Parsons R., Li G.M., Longley M.J., et al. Hypermutability and mismatch repair deficiency in RER+ tumor cells // Cell.-1993.-Vol. 75.-P. 12271236. • Parsons R., Li G.M., Longley M.J., et al. Mismatch repair deficiency in phenotypically normal human cells // Science.-1995.-Vol. 268.-P. 738740. • Partlin M.M., Homer E., Robinson H., et al. Interactions of the DNA mismatch repair proteins MLH1 and MSH2 with c-MYC and MAX // Oncogene.-2003.-Vol. 22.-P. 819-825. • Payne C.M., Crowley C., Washo-Stultz D., et al. The stress-response proteins poly(ADP-ribose) polymerase and NF-kappaB protect against bile salt-induced apoptosis // Cell Death Differ.-1998.-Vol. 5.-P. 623-636. • Pegg A.E., Byers T.L. Repair of DNA containing O6-alkylguanine // FASEB J.-1992.-Vol. 6.-P. 2302-2310. • Pegg A.E., Dolan M.E., Moschel R.C. Structure, function, and inhibition of O6-alkylguanine-DNA alkyltransferase // Prog. Nucleic Acid Res. Mol. Biol.-1995.-Vol. 51.-P. 167-223. • Peltomaki P. DNA mismatch repair and cancer // Mutat. Res.-2001.-Vol. 488.-P. 77-85. • Povey A.C., Hall C.N., Badawi A.F., et al. Elevated levels of the procarcinogenic adduct, O(6)-methylguanine, in normal DNA from the cancer prone regions of the large bowel // Gut.-2000.-Vol. 47.-P. 362-365.

84 • Povey A.C., Badawi A.F., Cooper D.P., et al. DNA alkylation and repair in the large bowel: animal and human studies // J. Nutr.-2002.-Vol. 132.-P. 3518S-3521S. • Preuss I., Eberhagen I., Haas S., et al. O6-methylguanine-DNA methyltransferase activity in breast and brain tumors // Int. J. Cancer.1995.-Vol. 61.-P. 321-326. • Ramotar D. The apurinic-apyrimidinic endonuclease IV family of DNA repair enzymes // Biochem. Cell Biol.-1997.-Vol. 75.-P. 327-336. • Randahl H., Elliott G.C., Linn S. DNA-repair reactions by purified HeLa DNA polymerases and exonucleases // J. Biol. Chem.-1988.-Vol. 263.-P. 12228-12234. • Rasouli-Nia A., Sibghat-Ullah, Mirzayans R., et al. On the quantitative relationship between O6-methylguanine residues in genomic DNA and production of sister-chromatid exchanges, mutations and lethal events in a Mer- human tumor cell line // Mutat. Res.-1994.-Vol. 314.-P. 99-113. • Sakumi K., Sekiguchi M. Structures and functions of DNA glycosylases // Mutat. Res.-1990.-Vol. 236.-P. 161-172. • Sambrook J., Fritsch E.F., Maniatis T. Molecular Cloning: A Laboratory Manual // Cold Spring Harbor Laboratory Press, Cold Spring Harbor, New York, NY.-1989. • Savio M., Stivala L.A., Bianchi L., et al. Involvement of the proliferating cell nuclear antigen (PCNA) in DNA repair induced by alkylating agents and oxidative damage in human fibroblasts // Carcinogenesis.-1998.-Vol. 19.-P. 591-596. • Schreiber V., Huntin D., Trucco C., et al. A dominant-negative mutant of human poly(ADP-ribose) polymerase affects cell recovery, apoptosis, and sister chromatid exchange following DNA damage // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1995.-Vol. 92.-P. 4753-4757.

85 • Seeberg E., Eide L., Bjoras M. The base excision repair pathway // Trends Biochem. Sci.-1995.-Vol. 20.-P. 391-397. • Seigneur M., Bidnenko V., Ehrlich S.D., Michel B. RuvAB acts at arrested replication forks // Cell.-1998.-Vol. 95.-P. 419-430. • Shivji K.K., Kenny M.K., Wood R.D. Proliferating cell nuclear antigen is required for DNA excision repair // Cell.-1992.-Vol. 69.-P. 367-374. • Sia E.A., Kokoska R.J., Dominska M., et al. Microsatellite instability in yeast: dependence on repeat unit size and DNA mismatch repair genes // Mol. Cell Biol.-1997.-Vol. 17.-P. 2851-2858. • Singh N.P., McCoy M.T., Tice R.R., Schneider E.L. A simple technique for quantitation of low levels of DNA damage in individual cells // Exp. Cell Res.-1988.-Vol. 175.-P. 184-191. • Singh N.P. Microgels for estimation of DNA strand breaks, DNA protein crosslinks and apoptosis // Mutat. Res.-2000.-Vol. 455.-P. 111-127. • Strauss B.S. The “A rule” of mutagen specificity: a consequence of DNA polymerase bypass of non-instructional lesions? // Bioessays.-1991.-Vol. 13.-P. 79-84. • Svoboda D.L., Taylor J.S., Hearst J.E., Sancar A. DNA repair by eukaryotic nucleotide excision nuclease. Removal of thymine dimer and psoralen monoadduct by HeLa cell-free extract and of thymine dimer by Xenopus laevis oocytes // J. Biol. Chem.-1993.-Vol. 268.-P. 1931-1936. • Tatsuka M., Ibeanu G.C., Izumi T., et al. Structural organization of the mouse DNA repair gene, N-methylpurine-DNA glycosylase // DNA Cell Biol.-1995.-Vol. 14.-P. 37-45. • Thykjaer T., Christensen M., Clark A.B., et al. Functional analysis of the mismatch repair system in bladder cancer // Br. J. Cancer.-2001.-Vol. 85.P. 568-575.

86 • Tsushimi T., Noshima S., Oga A., et al. DNA amplification and chromosomal translocations are accompanied by chromosomal instability: analysis of seven human colon cancer cell lines by comparative genomic hybridization and spectral karyotyping // Cancer Genet. Cytogenet.-2001.Vol. 126.-P. 34-38. • Vasen H.F.A., Meklin J.-P., Meera Khan P., et al. The International Collaborative Group on hereditary non-polyposis colorectal cancer // Dis. Colon Rectum.-1991.-Vol. 34.-P. 424-425. • Vasen H.F.A., Watson P., Mecklin J.-P., et al. New clinical criteria for HNPCC (Lynch syndrome) proposed by the International Collaborative Group on HNPCC // Gastroenterology.-1999.-Vol. 116.-P. 1453-1456. • Veigl M.L., Kasturi L., Olechnowicz J., et al. Biallelic inactivation of hMLH1 by epigenetic silencing, a novel mechanism causing human MSI cancers // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1998.-Vol. 95.-P. 8698–8702. • Verma L., Kane M.F., Brassett C., et al. Mononucleotide microsatellite instability and germline MSH6 mutation analysis in early onset colorectal cancer // J. Med. Genet.-1999.-Vol. 36.-P. 678-682. • Wang C.Y., Mayo M.W., Korneluk R.G., et al. NF-B antiapoptosis: induction of TRAF1 and TRAF2 and c-IAP1 and c-IAP2 to suppress caspase-8 activation // Science.-1998.-Vol. 281.-P. 1680-1683. • Whitehall V.L., Walsh M.D., Young J., et al. Methylation of O-6methylguanine DNA methyltransferase characterizes a subset of colorectal cancer with low-level DNA microsatellite instability // Cancer Res.-2001.Vol. 61.-P. 827-830. • Wildenberg J., Meselson M. Mismatch repair in heteroduplex DNA // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.-1975.-Vol. 72.-P. 2202-2206.

87 • Yang J., Liu X., Bhalla K., et al. Prevention of apoptosis by Bcl-2: release of cytochrome C from mitochondria blocked // Science.-1997.-Vol. 275.P. 1129-1132. • Yu Z., Chen J., Ford B.N., et al. Human DNA repair systems: an overview // Environ Mol. Mutagen.-1999.-Vol. 33.-P. 3-20. • Zhou Z.-Q., Manguino D., Kewitt K., et al. Spontaneous hepatocellular carcinoma is reduced in transgenic mice overexpressing human O6-methylguanine-DNA-methyltransferase // Proc. Natl. Acad. Sci. USA.2001.-Vol. 98.-P. 12566-12571.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.