WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |

«Северо-Кавказский государственный технический университет На правах рукописи Коробейников Юрий Викторович Исторический опыт осуществления общественной помощи нуждающимся органами местного ...»

-- [ Страница 2 ] --

Таблица 1. В 1893 Крестьян Мещан Отставных и запасных и нижних чинов Дворян, отставных офицеров, чиновников и их семей Ремесленников Финляндских уроженцев Потомственных и личных почётных граждан и др. с учетом того, что социальной базой отставных и запасных нижних чинов были крестьянские общества, еще раз убеждает нас в мысли о том, что сословия, поставлявшие нищих, своими силами, на основе принципа сословности в призрении, справиться с этой проблемой были не в состоянии. Во многом именно поэтому в условиях буржуазных реформ XIX века и власть и общество, связывавшие с ними свои надежды как на ускорение социально-экономического развития России вообще, так и на модернизацию системы помощи социально недостаточному населению, в частности, пришли к компромиссу по поводу необходимости включения в управление местными делами всех слоев населения через создание всесословных земских учреждений.31 Именно поэтому Земское положение 1864 года32 и Городовое положение 1870 года33 можно назвать этапными в реформировании на новых основах дальнейшего развития организованной помощи нуждающимся в России. Для того, чтобы картина законодательного 32 129 90 210 Всего 644 1876 1208 1228 В1897 3846 1786 обеспечения благотворения по линии органов местного самоуправления в стране со второй половины XIX века была более полной, мы обязаны обратиться и к анализу Устава об общественном призрении, изданного в 1892 году.34 При разработке Земской реформы правительство исходило из необходимости включать в управление местным хозяйством все слои населения.35 Система земского представительства основывалась на принципе всесословности. В ней получили закрепление принципы буржуазного представительства: выборность всех гласных, зависимость избирательного права от имущественного ценза, формальное равенство и сменяемость гласных. В систему земских учреждений включались земские избирательные съезды, задача которых ограничивалась избранием один раз в три года земских гласных, земского собрания и земских управ. Именно губернские и уездные земские собрания должны были осуществлять распорядительную власть и общий надзор за ходом земских дел. На ежегодной сессии они должны были определять ведущие направления хозяйственной деятельности, рассматривать и утверждать сметы, раскладки повинностей и т.д. Большое значение имело предусмотренное п. XII ст. 2 право земских собраний ходатайствовать перед высшим правительством о «местных пользах и нуждах».36 В соответствии с Положением, губернские и уездные земские управы были исполнительными органами земских учреждений, и именно ими в период между сессиями осуществлялось управление имуществами земства и «вообще хозяйством губернии или уезда». Основной задачей земских учреждений считалось упорядочение выполнения земских повинностей. Поэтому круг вопросов, очерченных в ст. 2 Положения, содержал занятия для земства в принципе возможные, но не всегда обязательные. К ним, наряду с заведованием имуществом, капиталами и денежными сборами земств;

попечением о развитии народного продовольствия, местной торговли и промышленности;

раскладкой тех государственных денежных сборов, разверстка которых была возложена на земства;

взимания и расходов местных сборов, относились и заведование земскими благотворительными заведениями, участие (в хозяйственном отношении) в попечении о народном образовании и народном здравии и управление взаимным земским страхованием имущества.37 Закон обязывал земские учреждения заниматься местными делами строго в пределах территории губернии или уезда. Было установлено, что земства не могут делать распоряжений «по частным земским потребностям сословий и ведомств». Их постановления не должны были вмешиваться в дела, относящиеся к компетенции правительственных, сословных и общественных властей и учреждений. Определения земских управ, противоречащие этому правилу, признавались недействительным (ст. 7).38 Это ограничивало возможности земств и, кроме того, как мы далее убедимся, расширительное толкование данной нормы всегда позволяло отказать земствам в нежелательных для администрации инициативах. Губернаторы на основании ст. 7 широко пользовались своим правом опротестовывать постановления земских собраний: так, к примеру, Орловский губернатор в рапорте от 14 февраля 1871 года указывал, что осуществление решения Орловского губернского земского собрания об учреждении особого наблюдателя за богоугодными заведениями нарушало бы права администрации, так как Временные правила для земских учреждений оставляют надзор за заведованием общественного призрения за губернским начальством.39 Заключенные управой контракты имели обязательную силу для земства соответствующей губернии или уезда, которые несли ответственность по этим обязательствам. Но самостоятельность земских учреждений в отношении, например, лиц, приглашаемых на службу при заведениях Временных общественного правил для призрения, земских декларированная в ст. 86 учреждений,40 зачастую жестко ограничивалась административно. Так, в записке юрисконсульта Министра внутренних дел от 6 октября 1869 года отмечалось, что «такое избрание и назначение по найму не может предоставить… прав государственной службы», т.е. пенсий, гарантированного оклада и пр. В записке делался вывод, что прием на должности при заведениях общественного призрения по земским учреждениям должен совершаться губернатором через губернские правления по представлениям земских управ. Циркулярное сообщение Министерства внутренних дел от 22 октября 1870 года «О порядке зачисления на государственную службу лиц, определяемых земскими учреждениями на должности смотрителей больниц» получило одобрение Сената.41 Земские собрания и управы не располагали исполнительным аппаратом, который позволял бы эффективно контролировать исполнение в уезде и губернии принятых решений. Отсутствие у земских учреждений полномочий принудительной власти обязательно должно было сказаться на результате исполнения земских повинностей: при неисполнении кемлибо возложенных на него обязанностей (а для нас это важно с точки зрения финансирования общественного призрения) земская управа в соответствии со ст. 10 Положения могла лишь требовать «понуждения неисправимых установленными в законах мерами через полицию» либо распорядиться «об исполнении повинности на денежные суммы земского сбора с последующим взысканием с виновных». На ежегодных сессиях управы Положением обязывались отчитываться перед собранием: о хозяйственных операциях;

о состоянии имуществ земства;

о состоянии находящихся в их ведении заведений;

о размере и распределении отправленных в течение года натуральных повинностей (ст. 110). Для проверки земской отчетности из гласных формировались ревизионные комиссии. Положение достаточно подчеркивало негосударственный контроль характер земских за учреждений, их независимость и самостоятельность. Но в нем имелось норм, обеспечивающих администрации деятельностью местного самоуправления. Земские учреждения получали по ст. 6 Положения право действовать самостоятельно в пределах вверенных им хозяйственных дел, но за центральным и местным государственным аппаратом оставалось право быть в курсе всех мероприятий земских учреждений и определенным образом направлять их деятельность. Поскольку до 1864 года уездные и губернские подразделения, занимавшиеся делами местного хозяйства, относились к системе Министерства внутренних дел, основной круг вопросов, касающихся земских учреждений, оставался в ведении последнего. Министр внутренних дел лично осуществлял высший контроль за органами местного самоуправления в масштабах страны, в губернии реализация этой функции возлагалась на губернатора. Самостоятельность земских учреждений, как мы видим, уже заметно ограничена нормами Положения. К главным нарушениям независимости земств мы бы отнесли: 1) установленный порядок утверждения земских должностных лиц: в соответствии со ст. 48, 49 губернатор и Министр внутренних дел утверждали соответственно председателей уездных и губернских земских управ;

42 2) устанавливаемые по ст. 100 только Министерством внутренних дел правила производства дел в земских собраниях;

43 3) решение по ст. 109 издать образцовые инструкции для ведения земствами денежных дел и составления отчетности44 и т.д. Высший надзор за деятельностью земских учреждений осуществлял Правительствующий Сенат. Ему принадлежало право окончательного разрешения всех споров земских учреждений с центральной и местной администрацией, другими правительственными и общественными учреждениями (ст. 118),45 и, что немаловажно для истории общественного призрения, частными лицами и организациями. 1 января 1864 года наряду с Положением о губернских и уездных земских учреждениях были утверждены и Временные Правила для земских учреждений по делам о земских повинностях, народном продовольствии и общественном призрении,46 самый существенный недостаток которых, повлиявший на масштабы и качество общественного призрения, - отсутствие четкого разграничения источников доходов земских учреждений и казны. В конце 70-х годов в письме Александру II генерал Фадеев указывал, что «земское управление нагромождалось на казенное», «земству разрешалось развиваться за счет средств, которые предстояло ему приискать», а главное, что «земства вынуждены бездействовать или обременять население крупными налогами, которые по многим статьям стали гораздо тяжелее правительственных».47 Попадавшие в руки земского самоуправления средства были не очень велики, а хозяйство предстояло поднимать довольно запущенное. Поэтому Временные правила предоставили земствам право в первую же сессию устанавливать дополнительные сборы, необходимые для удовлетворения обязательных для земства потребностей, а также сборы на местные потребности, обязательность которых не установлена законом, но признана самими земствами (ст. 7).48 Эти сборы и стали основным источником пополнения земских средств, на которых основывалось и финансирование дел по призрению. К предметам, облагаемым дополнительными губернскими и уездными сборами, были отнесены (ст. 9): земли, фабрики, заводы, промышленные и торговые заведения, вообще недвижимые имущества в уездах и городах, а также свидетельства на право торговли.49 По разным причинам правительство, как мы видим, не стремилось особо расширять круг предметов земского обложения. Вероятно, определенную роль играло здесь и опасение, что финансовая независимость будет способствовать увеличению политической самостоятельности земств. Положением о губернских и уездных земских учреждениях на них в обязательном порядке перелагались функции, осуществлявшиеся до 1864 года Приказом общественного призрения и больничными советами.50 Для этого губернские земства получили губернские богоугодные заведения для содержания душевнобольных и сопутствующий капитал, на процент с которого следовало их содержать (всего на попечение земств перешло 1167 призреваемых душевнобольных).51 Распределение между губерниями заведений, имуществ, капиталов общественного призрения в соответствии во ст. 77 Временных правил производил Министр внутренних дел.52 Разделение их на губернские и уездные и первоначальное распределение пособий из казны производили губернские земские собрания с последующим утверждением их решения Министром внутренних дел. Предполагалось, что этими суммами и ограничится местное самоуправление в деле заботы о нуждающихся. Но на всякий случай земствам предоставлялось право устанавливать дополнительные сборы на общественное призрение. Общий надзор за заведениями общественного призрения оставался за губернским начальством.53 Ст.80 Временных правил определялось, что «принятие земскими учреждениями пожертвований от частных лиц и обществ на предмет призрения подчиняется общим правилам о приобретении земством имуществ», а Земские управы о таковых пожертвованиях должны публиковать сведения в печати.54 Отмечалось, что условия и размеры денежных пособий, выдаваемых неимущим, устанавливаются земскими собраниями, и производятся для земств «по определениям все земских статьи управ». расходов, Обязательными признавались установленные для Приказов общественного призрения. Анализ статей Положения 1 января 1864 года о земствах, так или иначе определявших перспективы, направления и особенности развития общественной помощи нуждающимся в пореформенной России и ставших базовыми в деле организации таковой по линии земского самоуправления, позволяет нам, в определенной мере, спрогнозировать те наиболее вероятные тенденции (с учетом исторических реалий и традиций благотворения в России), которые определят содержание и степень эффективности работы земских структур в изучаемой сфере. Во-первых, и это одно из главных, - сама земская реформа, и здесь мы согласны в оценках ее с Н.П. Огаревым, не являясь путем к конституционному устройству, тем не менее, разбудит общественную активность,55 наличие которой как раз во многом и определяет эффективность в работе системы помощи социально недостаточному населению. Но, главное и то, что общественное призрение по Положению о земствах оставалось сословным и для него были созданы неблагоприятные условия: отсутствие мелкой земской единицы, что в решении вопросов призрения фактически устанавливало для земств ту же роль, что играли и Приказы общественного призрения;

невозможность многих из существовавших у Приказов общественного призрения источников доходов, а значит неизбежное уменьшение этих доходов, а также расплывчатость формулировок и отсутствие определенности в обозначении задач земств в области общественного призрения. А подчинение земств произволу местных и центральных административных властей не только формировало и тормозило работу в сфере их интересов и ответственности, но и закономерно определяло отток общественных усилий от решения проблем на уровне местного самоуправления в область политики. Проект Положения о городском общественном самоуправлении был составлен в Министерстве внутренних дел на основе отзывов губернских комиссий также в 1864 году.56 По своему содержанию он находился в русле прогрессивных реформ начала 60-х гг. (земской и судебной). В основе проекта лежали принципы всесословности представительства, буржуазного имущественного ценза, разделения распорядительной и исполнительной властей, самоуправления городского общества. Само понятие «городского общества» включало в себя всех постоянных жителей города, которые несли какие-либо повинности, независимо от принадлежности к тому или иному сословию. Но этот проект не соответствовал интересам правительства. Ведь за те восемь лет, на которые растянулась подготовка реформы, произошло резкое «поправение» внутриполитического курса, что не могло не вызвать изменений в подходе правительства к решению проблем местного самоуправления. Сказался и опыт взаимодействия с земскими и преобразованными представительными городскими учреждениями в столицах и Одессе, «в деятельности которых правительство усмотрело неприемлемые для себя тенденции: стремление расширить свою компетенцию, выйти за рамки чисто хозяйственных вопросов, ослабить свою зависимость от администрации и т.д.».57 По этим причинам проект 1864 года был отвергнут. В своих «Записках о городском самоуправлении» Бакинский городской голова А. Новиков вспоминает: «Городское самоуправление родилось позже земского. Время уже было менее благоприятно. Если еще не началась, то в воздухе уже чувствовалась реакция. Естественно, что при менее благоприятных условиях развилась и менее совершенная организация. Разница десять лет во времени разработки проектов земского и городского самоуправлений отразилась на качестве самих проектов».58 В 1870 году императором был подписан проект Городового положения, созданный в Министерстве внутренних дел. Этот проект значительно урезал самостоятельность и независимость городских дум, ограничивал избирательное право по сравнению с первоначальным замыслом. Он и получил силу закона. В высочайшем именном указе 16 июня 1870 года верховная власть признавала, что после «изменений, совершившихся на пространстве почти целого столетия в строе всей городской жизни, узаконения сии, утратив положения свою 1870 современность, года была потребовали коренного обновления».59 Основная идея Городового сформулирована в Программе для составления соображений относительно улучшений общественного управления в городах: «Для того, чтобы всякое общественное дело было решаемо по возможности справедливо и безобидно для каждого члена общества. С этой целью необходимо участие в решении таких дел всех заинтересованных в них членов, если не прямое, то косвенное».60 Исходным пунктом реформы стало понятие городского общества, которое само заботится о своих интересах и нуждах. Так, в ст. 54 Городового положения отмечалось, что «Городская дума представляет собой все городское общество. На сем основании она входит в обсуждение дел, касающихся всего городского общества, и действует его именем во всех случаях, когда закон требует по этим делам общественного постановления или приговора». Согласно Городовому положению 1870 года городская дума стала бессословной, и компетенция ее была значительна расширена. Увеличился и контингент избирателей. Но, что немаловажно для нас с точки зрения правильной постановки и дела призрения, лица, не имевшие лишались имущественного торгово-промышленного ценза, избирательного права. Если учесть, что в разряд этих лиц попадали рабочие, мелкие служащие и лица умственного труда, то можно смоделировать ситуацию с реализацией прописанной в Положении обязанности для органов городского общественного управления устройства за счет города благотворительных заведений и больниц и руководства их деятельностью, - контингент, лучше всего знакомый с проблемами «недостаточных людей», делегировать своих правителей, либо избирать в Думу людей, с их точки зрения, желающих и способных наладить дело благотворения в необходимых масштабах, не имел возможности. При этом правительство обосновало свои действия так: «Все жители города заинтересованы в благоустройстве. Однако, одно пользование подобными удобствами благоустройства городской жизни не может еще служить основанием для получения права участия в общественном управлении, для этого нужны особые условия». И далее эти «особые условия» расшифровывались следующим образом: «Так как городское благоустройство может поддерживаться и развиваться лишь с помощью материальных средств и так как средства эти составляются преимущественно из уплачиваемых местными жителями повинностей в пользу города, а также с произведенных там товаров и промыслов, то с полной основательностью можно признать, что только жители, владеющие в городе недвижимым имуществом и уплачивающие в городскую кассу определенный сбор с торговых свидетельств и билетов, должны пользоваться правом участия в общественном управлении».61 Еще одним принципом, положенным в основу избирательной системы 1870 года, стало «соразмерное по отношению к отбываемым повинностям распределение между городским населением избирательного права». Этим признавалось, что тот кто больше платит, имеет больше прав на участие в городском управлении. Что, по справедливому мнению исследователя Нардовой В.А., привело к тому, что «незначительная горстка наиболее состоятельных людей, вносившая третью часть налогов в городской бюджет, могла послать в общественное управление столько же своих представителей, сколько избирала их туда основная масса малоимущих граждан – налогоплательщиков, входивших в третий разряд». Что касается обязанности попечения о благотворении, то формулировки по этому поводу в Городовом Положении были так расплывчаты, что обязанность эта в дальнейшей городской практике могла приниматься как факультативная. А с 1892 года, после принятия нового Городового Положения,63 сократившего и без того немногочисленный контингент избирателей через повышение имущественного ценза и усиление контроля правительственных органов и учреждений над городским общественным и управлением, пособий отнесение на статьей 138 обязательных расходов города на «производство различных учреждений, установлениям ведомствам содержание учебных благотворительных и иных общеполезных заведений» лишь на основании особых постановлений, значительно сужало возможности городов даже при особом желании поставить дело заботы о наиболее незащищенной части городского населения на требуемую в России конца XIX века основу. Выявленная нами ограниченность и Положения о земствах, и Городового Положения в части полномочий и финансовых возможностей российских органов местного самоуправления в сфере организации и практической принцип работы по в предоставлению осуществлении общественной помощи призрения нуждающемуся населению во многом определялась тем фактом, что сословности общественного оставался базовым и незыблемым и в условиях разворачивавшегося процесса реформирования системы социальной помощи нуждающимся в ней. Подтверждение этому мы находим и в содержании специального законодательного акта, общего для всего дела благотворения в России, «Устава об общественном призрении», изданного в 1892 году,64 но вобравшего в себя, по существу, все то, что было наработано в нормативной сфере государственного ранее. При анализе структуры и содержания этого документа обратим внимание на те его положения, которые в той или иной мере связаны с темой нашего исследования. и общественного благотворения Устав об общественном призрении состоял из 2-х книг, 1-ая книга озаглавлена как «Общее учреждение установлений общественного призрения и уставы заведений, им подведомственных».65 В ней 2 раздела. Раздел первый – «Учреждение установлений общественного призрения»66 содержит две главы. Глава 1 – «Об установлениях общественного призрения в губерниях вообще», состоит из 3-х отделений. Отделение первое67 содержит в себе общие положения, зафиксированные в ст. 1-9. Здесь отмечалось, что руководство делами общественного призрения в стране принадлежит Министерству внутренних дел (за исключением ряда территорий, проходивших в силу региональной и национально-этнической специфики по Военному Министерству и Министерству государственных имуществ). Общий местный надзор за исполнением положений Устава возлагался на губернаторов и градоначальников. Заведование же общественным призрением в губерниях и уездах возлагалось на земские учреждения, а там, где они не были открыты, - на Приказы общественного призрения (ст. 3), которые должны были действовать в том же составе и так, как определено это Положением о земских учреждениях. А вот «обязанности, степень призрения» определял Устав (п. 4).68 Сферой общественного призрения устанавливались 1) «дела по управлению благотворительными капиталами и имуществами» и 2) дела, «собственно к призрению относящиеся», и определялось п. 6, что 1. «Предметы по части хозяйства суть: 1) умножение капиталов принятием пожертвований, подаяний и всякого рода случайных доходов, на общественное призрение предназначенных и 2) управление имуществами, от правительства или от частных лиц на сей предмет предоставленными», и 2. «Предметы по призрению суть: 1) установление, содержание и управление богоугодных и общественных заведений, как-то: сиротских и воспитательных домов, больниц и домов для призрения умалишенных, богаделен и работных домов, для прокормления неимущих работою, и 2) заведование подобными заведениями, от частных лиц и обществ учрежденными, поколику оные могут быть вверены надзору установлений общественного призрения».69 Пунктом 8 попечение о призрении нуждающихся в городах и устройство в них благотворительных и лечебных заведений, заведование «оными на одинаковых с земскими учреждениями основаниях» возлагалось на городские общественные управления. Меры общественного призрения крестьян были отнесены к ведению сельских и волостных общественных управлений, по принадлежности. В отделении втором первой главы очерчиваются виды имущества и капиталов сферы общественного призрения, возможные способы их увеличения, статьи расходов, а также декларируется в ст. 15, что «независимо от капиталов и доходов на предметы общественного призрения земские учреждения могут устанавливать в необходимых случаях особые на сии предметы сборы на общем установленном для них основании».70 Кроме того, в ст. 17-40 (с. 4-80) отделения третьего главы первой отмечается, что наряду с процентами от капиталов общественного призрения и сборов, в соответствии со ст. 15, доходы, на общественное призрение предназначенные, черпаются из 1) пособий от городов и казны (на основании особых постановлений);

2) подаяний, пожертвований и завещаний в пользу заведений общественного призрения (определен порядок сбора и приема пожертвований);

3) из пенных и штрафных денег;

4) хозяйственных и случайных доходов разного рода.71 Что примечательно, п. 28 обязывал уездные управы и городские общественные управления по получении денег из кружек «с первою почтой» отсылать их в губернскую управу или Приказ общественного призрения, п. 30 давал право последним решать, как распределить эти деньги между заведениями общественного призрения,72 что, естественно, тормозило и ущемляло дело призрения на местах. Отделение четвертое первой главы в ст. 47-58 регламентирует статьи расходов на предметы общественного призрения, где кроме сумм, предусмотренных на содержание заведений, разрешается выдавать пособия на содержание крайне бедных семейств, на условиях и в размерах, установленных земским собранием. Право составления смет на общественное призрение отведено земским учреждениям, а там, где их нет, - Приказам общественного призрения. В главе второй «Об установлениях общественного призрения в некоторых губерниях и в областях в особенности» (с. 13-29) регламентируется деятельность Приказов общественного призрения, сохраненных правительством в ряде регионов по разным причинам, которые действовали или «по общему, или по особенным учреждениям».74 Раздел второй «Устав о управлении заведений общественного призрения»75 состоит из трех глав. Первая глава «Общий устав о управлении заведений общественного призрения» содержит общие положения о том, что к заведениям общественного призрения надо относить: сиротские и воспитательные дома, больницы и дома для умалишенных, богадельни, работные дома. Управление этими заведениями по ст. 176 (с. 30) возлагалось на губернские уездные земские учреждения, в ст. 118-179 подтверждался установленный Земским Положением 1864 г. порядок принятия на должности попечителей учреждений призрения. Заведование городскими больницами, содержащимися за счет городов, в соответствии со ст. 181 было предоставлено особые городским права общественным управлениям, и «на одинаковых с земскими учреждениями основаниях», причем ст. 182 оговаривались Санкт-Петербургской Московской Городских Дум по назначению попечителями заведений призрения и посторонних, а не выборных лиц, но с обязательным утверждением их Министром внутренних дел, тогда как в остальных городах таковые должны были назначаться Городской Думой только из лиц, пользующихся правом голоса на городских выборах.76 Право частных людей и отдельных обществ, а также городов и селений создавать благотворительные заведения и учреждения регламентировалось в связи с установленными ранее правилами, а частные лица должны были обязательно при этом иметь разрешение правительства. В ст. 184-195 содержались установления, связанные с определением сущности и функций этих заведений, повторявшие предыдущие постановления по этому поводу, хотя ст. 191 запрещала «по дознанным крайним неудобствам существование воспитательных домов в губерниях, учреждение оных вновь». Ст. 192 допустила прием в существующие Воспитательные дома младенцев, «только в уважительных и неизбежных случаях». Там же предлагалось для остальных младенцев «подкинутых неизвестными и оставшихся без родственников», «изыскивать благотворителя для принятия его на воспитание».77 Отметим, что ст. 186 допускала наряду с содержанием в сиротских домах за земский или городской счет и содержание пенсионеров за счет обществ, «к коим принадлежали их родители, или на счет родственников, благотворителей».78 Ст. 189 разрешала благотворителям, «сделавшим в пользу сиротских домов значительные приношения», присваивать право быть почетным попечителем с возможностью участия в совещаниях «об устроении участи сирот». К ведомству установлений общественного призрения отнесены были и больницы «для содержания и излечения больных обоего пола», их подчинили Медицинскому Департаменту Внутренних Дел, а на местах – губернским врачебным управлениям. Уставом об общественном призрении были определены категории больных, подлежащих приему в такие больницы, штат, а в ст. 200 продекларировано взыскание за лечение больных, принадлежащих к разным ведомствам или же городским сельским обществам, оплаты с этих ведомств (за исключением периода эпидемий (ст. 202).79 Возлагая на больницы из сферы общественного призрения лечение воинских и других чинов, в ст. 210 Устав предоставил заведениям общественного призрения право получения денег с ведомств по принадлежности и определил в ст.211-256 все возможные отношения по этому поводу.80 В ст. 257-259 оговорены сущность и функции домов для неизлечимых больных, ст. 260-266 посвящены регламентации деятельности домов для умалишенных. Предусмотрены были в Уставе и «школы для образования фельдшеров», которые «учреждаются для удобнейшего снабжения гражданских общественных и частных больниц и других заведений сведущими в сем деле людьми».81 Что касается богаделен, то их назначение, функции и порядок работы регламентировались ст. 279-290. Ст. 291-298 Устава об общественном призрении несли информацию о назначении, обеспечении и круге лиц, принимаемых в Работные дома. Что касается последних, то это: «1. Люди обоего пола совершенно убогие, кои работать могут и сами добровольно туда приходят. 2. Неимеющие пристанища, кои присылаются на время или навсегда по распоряжению местного начальства. 3. Присылаемые по распоряжению местной полиции и пойманные в прошении милостыни люди, могущие прокормиться работою».83 Из книги второй Устава об общественном призрении, посвященной, в основном, учреждениям и уставам заведений общественного призрения, «на особых основаниях управляемых», для нас важны статьи 483-584, которые содержат положения, ставшие составной частью того, что принято называть принципом сословности в призрении.84 То, что Устав наконец-то был переработан, было свидетельством серьезной озабоченности правительства ситуацией с организацией заботы о наиболее незащищенной части населения страны в условиях дальнейшего обострения всех противоречий, когда поляризация общества стала приближаться к критической точке. Но принципы, положенные в основу, были все теми же: сословность, жесткий контроль со стороны правительства, разрешительный порядок открытия общественных благотворительных учреждений и заведений. В общем и целом, Устав об общественном призрении вобрал в себя наработанное в области законодательного обеспечения дела благотворения в России до этого, не внеся корректив в связи с существующей социально- экономической и общественно-политической ситуацией. Проанализировав содержание основных юридических актов, составивших нормативную базу для организации системы помощи нуждающимся в России по линии земств и городских общественных управлений, т.е. по линии органов местного самоуправления, и изучив условия, в которых упомянутая законодательная база оформлялась, необходимо сделать следующие выводы:

1.

Следуя традиции реализации принципа сословности в организации призрения в условиях приказной (государственной) системы помощи нуждающимся в России, призрение, на основании статей «Общего положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости», толковалось как часть вопроса о мирских крестьянских повинностях. При известной дореформенной массовой бедности крестьянства и несовершенстве реформы 1861 года, сословность в призрении для крестьян означала помощь нуждающимся исключительно средствами тех бедняков, которые входят в состав сельских и волостных обществ: чем беднее эти последние, тем больше среди них нуждающихся и тем меньше средств к удовлетворению их нужд. Мещанское сословие, так же, как и крестьянское, воспроизводившее нужду в самых ощутимых размерах, в плане обеспечения внутрисословной помощи нуждающимся в ней было еще более беспомощным. Несмотря на известную обязанность городских сословных обществ «наблюдать, чтобы неимущие их люди по миру не ходили и нищенством не занимались», мещане не составили в России сословие, которое по примеру крестьянского было бы объединено глубокими внутренними общими интересами. Следовательно, поддержка нуждающихся внутри этого сословия не приобрела и не могла приобрести и размеры, которые бы позволяли заявить о ее систематичности и, с учетом известной бедности большей части представителей мещанства, - значительности. 2. Нормативное оформление идеи привлечения общественной инициативы и гражданских усилий в дело организации помощи нуждающимся в России означало признание обязанностей и права общества через органы его самоуправления заботиться о социально недостаточных его членах и отвечало самым прогрессивным тенденциям в организации адекватной системы помощи нуждающимся в ней. Но модернизация общественной жизни России во второй половине XIX в. на основе создания всесословных земских и городских органов самоуправления для включения в управление местными делами всех слоев населения при сохранении принципа сословности в призрении в условиях законодательного обязательности оформления организации всесословных системы земских учреждений помощи изначально предопределяла относительность формулировок в отношении общественной нуждающимся и четкого перечня обязанностей органов местного самоуправления в связи с этим. 3. Более того, в условиях самодержавной власти, стремившейся даже в период организованной сверху капиталистической модернизации экономики и общества сохранить абсолютный политически контроль, степень власти и способы действий создаваемых органов местного самоуправления, в нашем случае, по вопросам призрения, были законодательно ограничены и четко регламентированы, что закономерно снижало и ограничивало в перспективе эффективность общественных усилий в сфере заботы о нуждающихся. 4. «Устав об общественном призрении», изданный в 1892 году, по существу, вобрал в себя все положения предыдущих нормативных актов в сфере государственного и общественного благотворения и подтвердил незыблемость принципа сословности в призрении.

РАЗДЕЛ III.

ПРАКТИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ОРГАНОВ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В СФЕРЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ПОМОЩИ НУЖДАЮЩИМСЯ В РОССИИ В 1864-1913 ГГ.

III.1 Финансовое обеспечение, материальная база и организационные земской помощи нуждающимся.

Ранее (см. первый раздел исследования) мы выяснили, что древнерусская земско-приходская помощь базировалась на мелкой земской единице – приходе, в котором все хорошо друг друга знали и могли сделать помощь адресной, в соответствии со степенью нужды. Земское положение 1864 года1, а тем более 1890 г., не создало такой мелкой земской единицы, т.е. фактически поставило земства в организации помощи нуждающимся в те же условия, в которых находились не реализовавшие свои задачи в нужной мере Приказы общественного призрения, оставившие незавидное наследство. А именно: 1) отсутствие продуманной системы, которая бы разумно и с должным эффектом объединила бы имевшиеся и создаваемые учреждения в сфере государственного призрения;

2) непригодность и ветхость имевшейся материальной базы;

3) значительно уменьшенные, в сравнении с 1825 годом (годом полувековой деятельности Приказов) капиталы и снизившаяся степень их доходности. Кроме того, приказная система в организации заботы о нуждающихся, в силу отмеченных нами причин, практически нейтрализовала общественную активность в деле благотворения, даже исключив её, что поставило земства изначально в ещё более сложное положение: общество не имело ещё самой идеи о сущности, целях и значении общественной помощи. И это при том, что всё-таки созревавшее в недрах общества представление о смысле и путях организации оптимальной системы общественного призрения в стране не имело перспективы полноценно реализоваться на практике в силу предопределенной изученными нами законодательными актами сословности в деле “доставки помощи” нуждающимся. Из перечисленных выше препятствий для создания правильной и эффективной системы земской помощи нуждающимся особенно губительным было изначальное отсутствие необходимых для этого средств: собственно земские средства были и так недостаточны, а та доходная база, которая сложилась в период действия Приказов общественного призрения, быстро сужалась. Капиталы целевого назначения, переданные земствам на организацию общественного призрения по линии ликвидированных Приказов общественного призрения, слагались из 1) недвижимости;

2) денег (всего 7,5 млн. руб.);

3) штрафных (пенных) денег;

4) доходов из кружечных сборов в церквях;

5) процентов от продажи игральных карт;

6) частных пожертвований;

7) обязательных дотаций от земств;

8) субсидий от государственного казначейства (заменивших собой прибыли от кредитных операций бывших приказов)2. Важнейший же источник доходов Приказов общественного призрения, заключавшийся в кредитных операциях,3 Положением о земствах не предусматривался. Постепенно прекратились и поступления денег за содержание и лечение лиц казенных ведомств,4 т.е. из казны военного и морского ведомств, тюремного и ряда других.5 К восьмидесятым годам XIX века иссяк и такой значительный источник доходов Приказов общественного призрения, как апелляционные пошлины, взимаемые за перенос дел в судах,6 т.к. прежняя судебная система была в связи с судебной реформой изменена. Из отмеченного следует, что доходная часть земства по сравнению с таковой у Приказов общественного призрения сузилась настолько, что можно всерьез говорить лишь о процентах с капиталов и обязательных дотациях от земств. Даже обычное поступление средств за лечение больных, предусмотренное законодательно7, стало сокращаться, т.к. и это не единичный случай) по свидетельству саратовского губернского земства, «платежные средства лечащихся и упадок благосостояния сельских обществ, обязанных по закону уплачивать за содержание и лечение своих неимущих сочленов в заведениях, не позволили последнему энергично настаивать на взыскании больничных недоимок».8 Основные же доходы земств складывались из налогов на землю9, что при низкой продуктивности её в России в результате отсталой системы ведения хозяйства делало их незначительными. Это заставило земства, на которые правительством первостепенной возможности важности, было возложено бремя заботы по самым постоянно увеличивать были налоги. Когда «лежачим» отраслям внутренней политики10, где все нужды были роста налогообложения исчерпаны, земствам оставалось пойти не только на значительное ограничение в осуществлении реформ в подконтрольных областях общественной жизни, но даже сократить расходы на текущие, первоочередные заботы, в том числе и в области призрения. Более того, - в 1900 году издается закон о предельности земского обложения11, что ещё сильнее осложняет финансовое положение земств. По свидетельству земского деятеля П. Сафонова, в 1904-1907 годах «всем почти земствам пришлось испытать денежный голод: не на что было содержать свои учреждения, нечем было платить служащим. Повинности не поступали ни от крестьян, ни от помещиков: одни не платили из-за озлобления за аграрные беспорядки и за всю российскую революцию, а другие отчасти потому, что можно было не платить, а отчасти и потому, что этим хотели выразить протест против сословного земства». Но, продолжает П. Сафонов, денежного благополучия не наступило в земстве и с 1908 года, когда поступления “ …пошли обычным порядком … Те причины, которые сдавливали земский бюджет, которые мешали ему идти полным ходом, остались и теперь;

мало того: успели превратиться в затяжные, хронические. Причины эти – обременение земских имуществ, беспрерывное, денег в безудержное центральные переобложение местного населения в пользу государства, из года в год увеличивающееся учреждения».12 Из таблицы, в которой прослеживается смежные данные 1895-1910 годов по отдельным параграфам смет, видно, каково было состояние перекачивание народных земского расходного бюджета по статье “ Общественное призрение” за 15 лет. Таблица №213 Сумма в тысячах СТАТЬИ РАСХОДОВ ПО §§ СМЕТ I. Участие в расходах правительственных учреждений II. Содержание земских управлений III. Устройство и содержание мест заключения IV. Дорожная повинность и составление дорожных капиталов V. Народное образование VI. Общественное презрение VII. Медицинская часть VIII. Ветеринарная часть IХ. Содействие экономическому благосостоянию Х. Уплата долгов ХI. Разные расходы XII. Отчисления на образование капиталов XIII. Отчисление на образование запасной суммы XIV. Губернские потребности и прочие расходы ИТОГО РАСХОДОВ 12.819 6.247 641 3.863 9.327 1.001 17.767 1.091 671 7.997 2.310 2.045 17 18 65.814 5.623 8.912 909 10.003 16.544 1.557 25.737 2.011 2.610 7.787 1.836 2.776 1.911 431 88.647 6.482 11.766 894 12.066 25.314 6.280 35.856 2.980 3.607 11.270 2.127 3.487 2.007 124. % к общему земскому бюджету 1895 г. 1901г. 1906г. 1910г.

Рублей 1895г. 1901г. 1906г. 1910г.

8.417 13.275 1.039 15.425 42.882 3.179 48.103 4.652 6.696 13.199 4.559 5.958 2.512 1.790 19,4 9,5 1,0 5,9 14,2 1,5 27,0 1,7 1,0 12,1 3,6 3,0 0,03 0,07 6,3 10,2 1,0 11,2 18,7 1,8 29,0 2,2 2,9 8,8 2,0 3,1 2,2 0,6 5,2 9,5 0,7 9,7 20,4 5,1 28,9 2,4 2,9 9,1 1,7 2,8 1,6 4,9 7,7 0,6 8,9 24,9 1,9 28,1 2,8 3,9 7,6 2,7 3,5 1,5 1,0 Очевидно, что в процентном отношении к общему земскому бюджету выше 5,1 % (в 1906 году) эта цифра не поднималась. Более того, достаточно очевидно, что на общественное призрение земствами расходовались самые скромные средства, по сравнению с подавляющим большинством расходных статей общеземского бюджета. О том, на что шли эти мизерные средства, даёт представление следующая таблица:

Таблица 314. § VI. Общественное призрение Содержание земских богаделен “ “ преступников Пособия благотворительным обществам Содержание стипендиатов в разных благотворительных учреждениях Пособия нуждающимся вне благотворительных учреждений Призрение семейств нижних чинов Пособия земствам той же губернии Прочие расходы ИТОГО 399,6 37,2 32,9 202,2 3.179,7 347,6 4.013,3 — — 1.280,0 57 1.557 118 49 — 77,1 39,5 23 сиротских домов колоний для малолетних 96,4 518,7 69,7 502,1 38 321 1895 г. 705,3 1.110,3 1906 г. 1910 г. 599,4 708,0 408 Эти цифры не могли быть большими в государстве, где губернии при нищенском бюджете их земств, несли огромные расходы на общегосударственные потребности. Так, например, в то время, когда государственная казна собирает с населения Костромской губернии в 1906 году 7 миллионов рублей, она отдает на все потребности губернии, на всё её хозяйство лишь 2 миллиона;

а в это же время уездные и губернские земства затрачивают «для местных польз и нужд» 3 миллиона 800тысяч рублей15. Этого не могло быть ни в Пруссии, где в пользу органов самоуправления были переданы все земельные налоги, ни в Англии, в которой, несмотря на огромные затраты на местные расходы, составлявшие в первое пятилетие XX века свыше 50% государственных, местные кассы пополнялись, тем не менее, ещё и субсидиями из государственного казначейства16. Здесь мы подошли к обозначенному нами в разделе втором диссертации вопросу о том, что несмотря на усилившееся законодательное внимание государства к вопросам организации помощи нуждающимися и оформленную в виде создания земств попытку опереться в этом на общество, действующее в стране законодательство по общественному призрению оставалось сословным по характеру, т.е. в первую очередь обязанность заботиться о нуждающихся возлагалась на сословия17. А если учесть, что традиционно, но особенно в результате противоречивой крестьянской реформы, самым многочисленным нуждающимся было крестьянское население, то сословность в призрении ограничила помощь нуждающимся тем перечнем «недостаточных» людей, кто и составлял сельские и волостные общества. И получился замкнутый круг: чем беднее члены этих обществ, тем больше среди них нуждающихся и тем меньше средств к покрытию их нужд. В российской истории был шанс изменить это ограничение хотя бы в отношении крестьян, - 1861 год и отмена крепостного права могли бы в случае продуманных законодательных шагов ликвидировать крестьян, эту несправедливость. Но, в условиях эйфории в обществе, связанной со сбывающимся ожиданием освобождения введения общественного самоуправления, гласного суда, на дела общественного призрения установилась точка зрения, как на что-то второстепенное и ничтожное. И при рассмотрении вопросов крестьянского управления во время разработки Положения о крестьянах, вышедших из крепостной зависимости, призрение стали трактовать как часть вопросов о мирских крестьянских повинностях в денежном выражении, которое будет финансироваться из особых мирских капиталов, неизбежных к появлению в результате столь прогрессивной реформы. Признав, тем не менее, что расходы на создание упомянутых мирских капиталов - это дело частное, члены хозяйственного отделения редакционных комиссий при работе над Положением решили предоставить право решения вопроса о путях изыскания средств на повинность по призрению самим крестьянским обществам. Что касается вопроса о том, должны ли расходы на нужды призрения составлять повинность волостную или сельскую, то было признано, что такое деление должно производиться в зависимости от вида призрения: повинности по призрению престарелых, инвалидов и других должны лежать на сельских обществах, остальные же, - по оплате лечения, содержанию учебных заведений и других могут возлагаться как на сельские, так и в равной мере на волостные общества. Причем, отнеся повинности по призрению к разряду обязательных, разработчики Положения о крестьянах почему – то отнесли повинности «по врачебной части уже в меньшей части обязательными для крестьян», и потому их выполнение поставили в зависимость «от средств в волости или общества». Все эти позиции с дополнительным пунктом о расширении контингента призреваемых лиц за счет малолетних круглых сирот и вошли в Положение о крестьянах,18 - идея участия общественных сил в деле призрения казалась настолько всеобщей и очевидной, что эффективное разрешение её при введение земств не подвергалось сомнению, поэтому тормозящий дело принцип сословности в призрении не был затронут и разработчиками крестьянской реформы, что, в свою очередь, осложнило затем и работу земств. Сословная ограниченность российского законодательства, в частности, по поводу организации заботы о нуждающейся части общества, ещё не означала ожидаемую четкость в регламентации всех остальных вопросов упомянутой организации: объявленная обязанность земских учреждений оказывать помощь и призрение лицам нуждающимся трактовалась очень широко. Так, в ст.2 Положения о губернских и уездных земских учреждениях возлагается на них, с одной стороны, руководство земскими лечебными и благотворительными учреждениями, общее попечение о призрении бедных, неизлечимо больных, умалишенных, инвалидов, сирот, а, с другой – обязанности “ об устранении недостатка в продовольственных средствах, об оказании пособий нуждающимся” и т.д.19 Но, декларировав такие сложные и обширные обязанности, закон не определил, в каких условиях и случаях возникнут для земства эти обязанности и в каких условиях и какими способами их надо реализовать. Кроме того, закон не установил ответственность органов призрения в случае невыполнения ими их обязанностей, то есть обязанности на деле могли превратиться в благие пожелания. Многие земства, сталкиваясь в текущей работе с трудностями, связанными с несовершенством законодательства в области призрения, старались проявить инициативу в обращении внимания власти на это несовершенство. Так, например, Новгородское губернское земское собрание ещё в 1870 году, поручая управлению разобрать вопрос об организации общественного призрения, находило, что это необходимо сделать хотя бы для того, чтобы напомнить правительству, что все законоположения по этому виду общественной деятельности настолько неопределенны, что “ практическое осуществление этого дела возможно только в самой незначительной части”. Псковское губернское земство в том же году ходатайствовало о точности определений прав и обязанностей по участию в судьбе призреваемых родственников, их обществ, властей и земства.20 То, насколько было трудно земствам в разрешении обозначенной проблемы, подтверждает ситуация с изменением редакции 58521 статьи Устава об общественном призрении, подробно описанная Е.Д Максимовым в его работе “Общественная помощь нуждающимся в историческом развитии её в России.”22 По смыслу этой статьи, плату за лечение неимущих мещан и крестьян должны были вносить общества, к которым они принадлежали. Но сельские общества были, как правило, неплатежеспособными, а если эти платежи все – таки взыскивали, то это было разорительно для этих обществ. Поэтому земства ходатайствовали об изменении этой статьи Устава. После многих подобных запросов Министерство внутренних дел послало на места запрос, спрашивая мнение земств об изменении этой статьи Устава об общественном призрении, при котором лечение и призрение в богоугодных заведениях больных, престарелых и инвалидов из других регионов России должно относиться “ не на счёт обществ, ведению коих означенные лица принадлежат, а на счет губернских земств тех губерний, где поселены означенные общества, с представлениям земствам, уплачивающим деньги, права взыскивать их” с подлежащих лиц или обществ, по своему усмотрению”.

Земства среагировали следующим образом: 18 земских собраний высказывались за изменение статьи 585 в формулировке Министерства, 13 не согласились, а 3 выразили мнение, что призрение указанных лиц не должно лежать на плечах сословных обществ. Но, хотя большинством голосов согласие было получено, вопрос об изменении статьи так и не был решен. Определенным образом улучшить ситуацию могла бы реформа местного самоуправления в части создания более мелкой структурной единицы. Приблизить земские и городские учреждения к населению, одновременно пробуждая в населении самодеятельность, по мнению многих земских деятелей, можно было “ путём создания на местах посреднических органов наподобие особых попечительств и учреждением самоуправляющихся местных мелких единиц.”23 Организация волостного земства и поселкового управления виделась особенно необходимой для лучшей организации общественного призрения в крестьянских общинах, о трудности которого мы упоминали выше. Отметим, что понимание неотложности преобразования на этих началах земского самоуправления получило признание и в актах, имевших высший государственный авторитет. В царском Указе от 12 декабря 1904 г. звучало: “ Обозревая обширную область дальнейших народных потребностей, мы для упрочнения правильного в отечестве нашем хода государственной и общественной жизни, признаем неотложным:… 2) предоставить земским и даровать им для городским учреждениям возможно широкое необходимую в законных пределах участие в заведовании различными сторонами местного благоустройства, сего самостоятельность и призвать к деятельности в этих учреждениях на однородных основаниях представителей всех частей заинтересованного в местных делах населения;

с целью успешнейшего же удовлетворения потребностей оного образовать сверх ныне существующих губернских и уездных земских учреждений в теснейшей с ними связи, общественные установления по заведованию делами благоустройства на местах в небольших по пространству участках. ” Лишь 20 февраля 1907 года правительственный проект о волостном земстве, внесенный ещё во 2-ю Государственную Думу, поставил вопрос на практическую почву текущего законодательства. Но в результате неоднозначности подходов самих земцев к формам и срокам реализации этого проекта, позиции правых думцев, полностью отрицавших возможность привлечения к земскому делу широких слоев населения (например, правый член Государственной Думы Н.Е. Марков считал крестьянство “совершенно неспособным к ведению ни государственного, ни общественного, ни земского дела” и предсказывал, что “когда широкие слои завладеют земством, школы будут закрыты, учителя выгнаны, сумасшедшего будут привязывать верёвками,” вся страна, по его словам, будет ввергнута “ в бездну отчаяния и ужаса ”), лишь с января 1909 г. особая думская подкомиссия начала работать над правительственным волостным проектом.25 Отметим, что потребность в мелких структурных единицах в деле организации земской помощи нуждающимся была столь велика и ходатайств в правительство по поводу введения таковых было столько, что это, наряду с реальными последствиями русско-турецкой войны, вызвало к жизни утверждение ещё в 1887 году “ Временных правил об учреждении попечительств для пособия нуждающимся семействам воинов.”26 Согласно этим правилам, попечительства открывались с разрешения губернаторов, и членами их могли быть все желающие. Они должны были, изучив положение каждой семьи, просящей пособие, определить, какая и в каком размере им нужна помощь. Оказывать требуемую помощь они должны были из местных средств, складывающихся из пожертвований, а также отчислений земских и городских учреждений. Известно, что утверждение вышеназванных правил вызвало к жизни до 800 местных попечительств, из них 23 - губернских, 166 уездных, 180 - городских, общих для уезда и города - 10;

421 - сельских и волостных.27 Наряду с этим ряд земств организовали и свои особые органы, которым поручались лишь отдельные направления в этой работе: уточнение списков неимущих, раздача пособий, изучение потребностей отдельных семей. А Макарьевское земское собрание, разделив уезд на 11 попечительств, избрало в каждый из них попечителя, через которых и оказывало пособие нуждающихся семьям.28 Думцы явно пытались использовать опыт получившей в Западной Европе широкое распространение т.н. Эльберфельдской системы общественного призрения, признанной наиболее эффективной системой помощи слабым и неимущим. Поскольку система эта родилась и функционировала на уровне местного самоуправления, позволим себе обратиться к её описанию, приведенному проф. Георгиевским П.И. в его книге “ Призрение бедных и благотворительность”,29 в приложении к диссертации. Из подробного описания содержания и методов функционирования т.н. Эльберфельдской системы общественной помощи нуждающимся становятся очевидными её основные черты, суть одновременно и преимущества. Это, во-первых, индивидуализация, и, во-вторых, децентрализация в деле призрения бедных. Каждый попечитель, имея под своим патронажем всего 2-4 нуждающихся, может и должен учитывать все особенные условия каждого отдельного случая и, в соответствии с этим, помогать и материально, и нравственным воздействием. Более того, – местные органы, попечители и их собрания не могут ограничиться одной отпиской, они обязаны собирать сведения, решать, надо ли помогать и каким образом;

они же и выполняют это решение, т.к. при этом помощь на дому охватывает 75%, а помещение в учреждении призрения - 25% всех нуждающихся. Для местного самоуправления России этот опыт был особенно важен в силу многих обстоятельств. Прежде всего, земства и городские управления получали бы структурные единицы, через работу которых деньги, выделявшиеся на общественное призрение, расходовали бы наиболее разумно и эффективно. Кроме того, информированность о количестве, потребностях и возможностях позволяла бы организовать как профилактическую помощь (менее затратную, но с последующим социальным эффектом), так и привлечение “ копеечных” денег в первом разделе мы говорили о традициях и вреде подачи “ ручной ” милостыни на Руси – в России) и средств частной благотворительности для разумной организации помощи нуждающимся в ней. П.И Георгиевский убеждает нас в этой мысли статистикой о расходах на призрение бедных вообще и, в том числе, таковых по расчету на 100 жителей Германии за десятилетие. Так, в 1880 году эти цифры составляли соответственно: 482 марки и 6,44 чел;

в 1885 году – 490 марок и 5,49 чел.;

в 1890 году – 493 марки и 4,05 чел.30 Т.е., расход увеличился незначительно на каждого жителя – всего на 11 процентов), а число бедных относительно сократилось более, чем на 35%. Особенно настойчивым и успешным в попытках создания подобных попечительств оказалось Московское губернское земство. Им, как и рядом других земств, вопрос о попечительствах рассматривался неоднократно, и здесь ходатайства в Министерство внутренних дел оставались долго без ответа. Но, когда был издан 12 июня 1900 года новый продовольственный закон,31 по которому в обязанности земств включали ряд предупредительных против нехватки продовольствия мер, в том числе и учреждение благотворительных попечительств и обществ, Московское земство уже на законных основаниях вернулось к постановке вопроса об открытии так называемых “ экономических попечительств.” Что под этим подразумевалось? Согласно предложению этого земства, земские участковые попечительства должны учреждаться уездными земствами всюду на территории уезда, где это возможно, в составе: участковый попечитель, избираемый земским собранием, товарищ попечителя и 5-10 членов совета, приглашаемых управой, а также членов попечительства, утверждаемых советом попечительства при условии взятия ими на себя обязательств уплачивать членские взносы. Кроме того, планировалось привлекать к работе попечительств членов – сотрудников, “обязанных личным трудом содействовать попечительству в достижению его цели.” То есть, по идее разработчиков вопроса о земских попечительствах, попечительства должны были стать, с одной стороны, органами местной благотворительности, а, с другой, - органами земских учреждений для “ осуществления на местах общественного призрения и проведения различных экономических мероприятий.” Круг их обязанностей : определение реально нуждающихся, исследование условий их жизни, определение размеров необходимой помощи, оказание таковой, устройство и руководство благотворительными заведениями, организация школьных завтраков и обеспечение нуждающихся учащихся одеждой и обувью, выдача земских пособий и ссуд и контроль за их использованием, выполнение поручений земских управ по части призрения и объединение их деятельности. Мы видим, что подобные идеи не брались “ с потолка, ”разработчики их изучали опыт наиболее успешной организации дела общественного благотворения в наиболее продвинутых в этом плане государствах и реализовали в них свой практический опыт. Но этот, как и многие другие проекты, к сожалению, не так скоро получили одобрения правительства. В этом, и в том, что не были одобрены и разработанные рядом земских деятелей проекты создания другой мелкой земской единицы – волостного земства, на наш взгляд, очень рельефно просматривается противоречивость российской внутренней политики: пытаясь разделить с обществом тяготы по реализации социальной политики, государство лишало его всякой свободы действий. Тем не менее, к началу Первой мировой войны, земские попечительства по организации призрения нуждающихся не только начали создаваться, но и успешно действовали прежде всего в Московском уездном земстве и Дмитровском уездном земстве, также входившем в состав Московской губернии. Так, к середине 1914 года в Дмитровском уезде насчитывалось 13 попечительств, по числу волостей. Самым первым из них было основано Раменское попечительство 1910 год). Наибольшее количество членов насчитывалось в Озерецком – 122, Ильинском – 107 и Алешинском – 106;

наименьшее – в Гульневском 18). Всего за 1913 год всеми попечительствами уездов было израсходовано 4774 рублей. Статьи расходов: ежемесячные и единовременные пособия престарелым и сиротам;

на покупку одежды ученикам, пособие на похороны, покупка продуктов, канцелярские расходы, содержание богадельни. Первою по величине статей расхода по всем попечительствам были ежемесячные пособия, их размер колебался от 1 рубля до 4 рублей 50 коп. Обращалось за пособиями в попечительства 388 одиноких, 28 круглых сирот, 121 вдова с детьми;

удовлетворено пособиями из них 152 одиноких, 13 круглых сирот, 74 вдовы с детьми.32 Не обладая правом местного самообложения и имея характер вполне добровольных объединений, не охватывающих всего местного населения, а лишь немногих из них числа, но наиболее активных, попечительства, разумеется, не могли заменить мелкую земскую единицу. Но они приблизили земскую заботу о нуждающихся к объекту помощи, сделав ее адресной и эффективной, и служили прекрасной школой общественной самодеятельности для местного населения. Основу под создание и функционирование уездных попечительств подвели решения Первого съезда земских и городских деятелей по общественному призрению, состоявшегося 11-16 мая 1914 года.33 Съезд рекомендовал учреждать по постановлениям уездных земских собраний или городских дум таковые, с одновременным учреждением этими собраниями и думами особых положений о попечительствах. “ Попечительства состоят из лиц обоего пола, без всяких ограничений или выбора. Члены попечительства, при вступлении, сами определяют размер делаемого ими ежегодного денежного взноса, или указывают, какое именно участие они желают принимать личным трудом. Общее собрание членов попечительства выбирает из своей среды председателя и членов комитета. Председатель и товарищи его утверждаются в своих званиях подлежащею управою. Территория, на пространстве которой действует участковое попечительство, определяется по соглашению попечительства с подлежащею управою. Средства попечительства слагаются из: а) членских взносов;

б)ассигнований от земства или города и в) пожертвований и иных поступлений. Для объединения деятельности попечительств при управе образуется совет по делам попечительств при участии председателей комитетов и лиц, избранных для сего попечительствами, по одному от попечительств, ”- так описывал схему создания и деятельности земских попечительств в сфере призрения нуждающихся активный участник съезда и, своего рода, теоретик российского благотворения проф. С. Гогель.34 Средства Приказов общественного призрения к моменту передачи дел земствам составляли около 133 миллионов рублей, но в действительности земствам было, по подсчетам известного земского деятеля и теоретика Б.Б. Веселовского, только около 9 миллионов рублей.35 В отличие от этого, заведения по призрению были переданы полностью. Но, также по свидетельству многих современников, заведения эти находились в самом плачевном состоянии и пользовались такой славой, что нуждавшиеся в помощи только в крайнем случае соглашались находиться в них.36 Особенно тяжелым было положение с домами для душевнобольных. По воспоминаниям известного врача В.И. Яковенко, “…сумасшедшие дома, доставшиеся от приказов общественного призрения были не больницами, а местами заключения, куда добровольно никто не решался помещать своих больных…. О лечении душевнобольных не было и речи. Уход за больными был возмутительным…. ”37 К началу своей деятельности земства получили на свое содержание по подсчетам, сделанным Е.Д. Максимовым, 107 богаделен и инвалидных домов, 33 дома и 6 отделений для душевнобольных, 21 сиротский приют, 8 воспитательных домов, 27 смирительных домов и 3 работных дома.38 К 1918 году в 28 земских губерниях было уже 1090 заведений, предназначенных для призрения нуждавшихся, в котором призревалось более 1 миллиона человек. В это же время в 16 неземских губерниях функционировало 817 заведений всего лишь с 60 тысячами призреваемых.39 По числу благотворительных заведений в 1891 году неземские губернии еще опережали земские: в первых на одну губернию приходилось 54,5 заведений, во вторых – 39. Но по количеству призреваемых земские губернии намного превосходили неземские: соответственно 38 291 и 4034 призреваемых на одну губернию.40 К 1890 году в ведении российских земств находилось 126 богаделен с 4.200 (приблизительно) штатными койками в среднем – около 34 коек на богадельню). По данным, собранным Веселовским Б.Б. при написании обзора истории земств за 40 лет, число богаделен и их размеры по губерниям к 1890 году значительно разнились, что видно из следующей таблицы: Таблица №441 ГУБЕРНИИ Бессарабская Владимирская Вологодская Воронежская Вятская Екатеринославс кая Казанская Калужская Костромская Курская Московская Нижнегород ская Новгородская Олонецкая Орловская Пензенская Пермская Число богаде лен 1 3 4 4 1 2 3 2 4 4 14 2 3 1 2 1 3 Число коек 20 117 75 238 60 57 174 110 95 156 160 146 40 40 161 40 320 ГУБЕРНИИ Полтавская Псковская Рязанская Самарская СанктПетербургская Саратовская Симбирская Смоленская Таврическая Тамбовская Тверская Тульская Уфимская Харьковская Херсонская Черниговская Ярославская Число богаде лен 21 7 3 2 2 3 1 3 3 6 1 1 5 3 6 5 Число коек 235 145 210 70 150 100 25 125 165 200 ? 46 159 120 180 При этом богадельни содержались и уездными, и губернскими земствами и возникали, главным образом, в связи с частными пожертвованиями на их открытие. Что касается содержания сиротских и воспитательных домов, то к началу последнего десятилетия XIX века их в ведении земств было 29.42 Еще в 1828 году, когда воспитательные дома были в ведении Приказов общественного призрения, был издан Указ о запрещении дальнейшего устройства воспитательных домов43 из-за скученности, антисанитарии, нищеты, царивших в них, и отсутствия средств на улучшение положения. Согласно Указу прекращался прием детей в воспитательные дома, кроме " неизбежных случаев." Закон этот остался в силе и для земств, что, с одной стороны, поставило в трудное положение те земства, которые не получали от Приказов соответствующих заведений и в результате вынуждены были искать при отсутствии вариантов другие способы призрения детей, а, с другой, - привел к переполнению и так тесных приютов, что дало толчок к резкому росту смертности среди призреваемых детей. И хотя позже, в 1898 году, открытие воспитательных домов было вновь разрешено, земства столкнулись с такими трудностями в этом отношении, что в некоторых губерниях, как например, Пермской, так и не были открыты специальные заведения для приемов подкидышей, и они передавались индивидуальным воспитателям в семьи за плату 3 –5 рублей в месяц, выдаваемую земствами,44 а там, где они были открыты, города, - основные “ поставщики” подкидышей, в подавляющем большинстве случаев не принимали участия в расходах на их содержание в силу известного нам положения лишь о желательности для городских управлений дела общественного призрения. Все это также заставляло земства беспокоить правительство по поводу упорядочения существующей постановки призрения детей. К 1900 году число земских детских учреждений – сиротских приютов и приютов для подкидышей – составляло, в масштабах России, уже тридцать пять с восемью тысячами детей, призреваемых в них.45 Что же касается заведений по призрению душевнобольных, о состоянии которых так резко отзывались современники, то в начале земской деятельности губернскими земствами было принято от Приказов общественного призрения с 1865 по 1870 г., и лишь в одной Уфимской губернии в 1875 г.) в 32 губерниях за исключением Московской и СанктПетербургской, где соответствующие учреждения отошли к городским управлениям) в общей сложности 1167 штатных кроватей в т.н. губернских домах для умалишенных, или в отделениях для умалишенных губернских больниц.46 По истечении первого двадцатилетия деятельности земств, в 1892 году, в земских психиатрических заведениях было уже более 9 тыс. кроватей 9.055) ;

при этом собственных психиатрических учреждений для призрения душевнобольных не имели еще три земства – Московское, С.Петербургское и Казанское, которые арендовали для помещения душевнобольных из числа земских плательщиков кровати в психиатрических заведениях других ведомств – Московское и Санкт Петербургское земства – по 50 кроватей, а Казанское – 200 кроватей. Еще через двадцать лет развития земского попечения о душевнобольных – в 1912 году – число мест для призреваемых в земских психиатрических учреждениях превысило уже 26 тысяч.47 Таким образом, общее число мест (кроватей) для душевнобольных за 20 лет почти утроилось. Но, как показывали данные специальных земских переписей душевнобольных в нескольких губерниях (СПб, Московской и пр.), и после этого число это было далеко еще недостаточным, и земские заведения для душевнобольных обеспечивали к 1912г. больничное призрение не более, чем для одной трети безусловно нуждающихся в этом больных. Итак, проведенный выше анализ содержания и особенностей финансового обеспечения, состояния материальной базы и организационных основ земской помощи нуждающихся в России позволил сделать следующие выводы. 1. В финансовом отношении в деле организации необходимой помощи нуждающемуся населению земства были поставлены Земским положением 1864 года и, тем более, 1890 года, в значительно худшие условия по сравнению с Приказами общественного призрения. Резкое сужение той доходной базы, которая сложилась в период действия Приказов общественного призрения, и законодательная ограниченность круга источников формирование бюджета земств, наряду с наличием значительного количества жизненно важных статей расхода, а также случайный, бессистемный характер дотационный политики государства в условиях существования огромного количества людей, нуждающихся в помощи, во многом предопределили недостаточность результатов деятельности земств в сфере общественной заботы о нуждающихся, и прежде всего, в области организации качественного эффективного общественного призрения. 2. Непригодность, ветхость и недостаточность оставшейся от Приказов общественного призрения материальной базы в большинстве земских губерний поставили земства перед проблемой привлечения средств из внебюджетных источников. Принцип сословности в призрении в российском законодательстве при этом значительно усложнил ситуацию: сельские общества были не в состоянии уплачивать за содержание и лечение своих неимущих членов. 3. Отсутствие мелкой структурной единицы, основной задачей которой стало бы приближение земских учреждений к населению, в том числе для лучшей организации общественной помощи нуждающимся (индивидуализация помощи, активизация самодеятельности населения, привлечение средств, шедших на “ручную” милостыню и др.) фактически поставило земства в те же условия, в которых находились не реализовавшие свои задачи в нужной мере Приказы общественного призрения. Добиваясь реформы местного самоуправления в части создания волостных и земств, земские деятели всего параллельно в рамках инициировали добились создания, прежде Московского губернского земства (с 1908) особых попечительств, результаты работы которых в сфере оказания общественной помощи нуждающимся в наибольшей мере отвечали требуемым. Земские попечительства создавались и работали с использованием европейского опыта местного самоуправления в организации т.н. Эльберфельдской системы помощи нуждающимся и с учетом традиций российской благотворительности.

III.2. Основные направления и формы работы земств в сфере общественного призрения в 1864 – 1913 гг. Журнал «Земское дело» в номере десятом за 1914 год, реагируя на открытие 12 мая съезда по общественному призрению, отметил, что « общественное призрение является областью, которой почти ещё не коснулась в России творческая деятельность нашего земского и городского самоуправления», что и «затраты земств на это дело остаются до настоящего времени совершенно ничтожным», но, вместе с этим, указал, что «тем не менее было бы несправедливо упрекать наши земства и города в равнодушии к делу призрения бедных»1. Несмотря, а, зачастую, вопреки финансовой необеспеченности и отсутствию прямой, законодательно оформленной, обязанности земств по занятию делами общественной заботы о нуждающихся, история дает массу подтверждений и словам известного исследователя истории и проблем российского самоуправления А.А. Кизеветтера, настаивавшего на том, что «нельзя отрицать, что введение земских учреждений по Положению 1864 года на самом деле раздвинуло рамки общественной самодеятельности в сфере местного самоуправления и впервые открыло возможность к созданию в русской провинции таких сторон благоустройства, о которых и не грезилось русскому провинциальному обывателю дореформенной эпохи.»2 Прежде всего земства окончательно специализировали и обособили медицину и народное образование, что важно для нас с точки зрения организации яслей для детей, создания стипендий для учащихся, организации призрения хроников, семейного призрения душевнобольных. В 1900 году расходы 34 земств на медицину составили 26,3 % всего расхода бюджета земств, в денежном исчислении это выразилось в сумме 25 миллионов 245 тысяч 700 рублей.3 Земствам принадлежит приоритет в смене подходов к помощи нуждающимся: именно эти учреждения начали систематическую, в меру доступного, работу по профилактике, предупреждению нужды, совмещая ее с собственно призрением и расходуя на это 2,5 % своего бюджета. Круг таких мер сводился к организации противопожарной безопасности, заботам о развитии мелкой кустарной промышленности и другому.4 Земства помогали пострадавшим от наводнения, неурожая;

помогали семьям нижних чинов, призванных в армию;

помогали переселяющимся крестьянам;

содержали стипендиатов в учебных заведениях;

создавали и финансировали дома и колонии умалишенных, колонии для малолетних преступников, приюты для подкидышей;

строили благотворительные заведения других типов;

выдавали ссуды безземельным крестьянам на приобретение земли и т.д. Ряд земств в понимании помощи нуждающимся были более прозорливы, понимая, что для ликвидации нужды нужна постоянная деятельность по помощи в поисках работы, для чего создаются бюро и конторы «для приискания работы», организуются общественные работы и т.д. Очевидная недостаточность финансирования (в 1914 году из и без того скудного земского бюджета лишь 1,6 % расходовалось на общественное призрение)5 при наличии огромного количества людей, остро нуждающихся в помощи, заставляла земства сосредоточиться на организации таковой прежде всего в направлениях, по которым действовали екатерининские Приказы общественного призрения (об этом в разделе первом диссертации). Имевшийся опыт и наличие, пусть недостаточной и находившейся в ветхом состоянии, материальной базы, позволяли сделать помощь более эффективной и значительной по масштабам. Призрение покинутых детей стало для земств, в связи с этим, той отраслью общественной благотворительности, опыт и традиции постановки которой начали вырабатываться по правительственной инициативе с учреждения в России первых воспитательных домов в Москве (1763 г.) и Петербурге (1770 г.). Хотя, по утверждению известного российского специалиста по проблемам призрения детей М. Ошанина, история деятельности по общественному призрению почти каждого земства может быть начата словами: «В 1864 году такое-то земство приняло от Приказа Общественного Призрения столько-то подкидышей, которые воспитывались в богадельне и были на попечении призревавшихся старух».6 В первые 10-20 лет журналы земских собраний не содержали почти никакой информации о мероприятиях земств в области призрения подкинутых детей, и только ежегодные денежные отчеты свидетельствовали о том, что на призрение детей тратились некоторые, в большинстве случаев, ничтожные суммы. В 80-х гг. XIX века, когда начинает складываться личный состав земских врачей в большинстве губерний, появляются первые, робкие доклады о призрении и невозможности положения детей. В это же время и общественное мнение в лице ученых, медиков и земских деятелей все чаще обращается к проблемам покинутых детей. По свидетельству М. Ошанина, именно в 80-е годы XIX века «земцы начинают прислушиваться к голосу науки, и понемногу в разных губерниях появляются приюты для подкидышей;

содержание их начинает улучшаться, а смертность отмечается уже не везде поголовная.»7 С 90-х годов во главе управления приютами ставятся врачи, организуются патронажи и «производятся опыты» по технике содержания детей. В этот период заметен рост земских смет на призрение при многочисленных ходатайствах перед правительством о выдаче безвозвратных субсидий. Период 1890-1900 гг. характеризуется волной таких ходатайств со стороны 28 губернских земст.8 Одним из наиболее крупных детских приютов считался приют Саратовского губернского земства, перешедший к нему с 1890 года. По свидетельству современника Ченыкаева В.Д., в 1890 году на его содержание земство потратило 8 тысяч рублей, а к 1902 году затраты составили 30 тысяч рублей при ежедневном присутствии в нем около 560 детей (85 % которых были жителями г. Саратова).9 Как правило, в приютах дети содержались лишь до определенного возрасти, а затем отдавались земствами по деревням, по крестьянским семьям, с выделением пособия из земских средств. Часто, с целью поощрения усыновлений, земства выдавали пособия повышенного размера. По свидетельству современника, Орловское губернское земство отпускало на каждого усыновляемого 15-33 рубля (в зависимости от возраста);

в Курском земстве подкидыши раздавались по деревням с непременным условием усыновления в течение первых трех лет, при ежегодном пособии от земства в 36 рублей до шестилетнего возраста и в 24 рубля – до двенадцатилетнего. Кроме того, девочкам куряне выдавали от земства при выходе замуж единовременно до 25 рублей. Осташковское земство выдавало усыновителям на руки 23-28 рублей и клало до совершеннолетия на имя усыновляемого в банк на текущий счет по 2025 рублей.10 Передаче подкидышей «на воспитание» при этом отдавалось преимущество, т.к. попытки создания приютов на скудные средства с неизбежным и довольно быстрым увеличением числа питомцев в них приводило к скученности и повышению смертности младенцев порой до 50-80 %.11 На фоне ухудшения условий жизни, вовлечения женщин в производство, когда стало ежегодно увеличиваться число подкидышей, которых следовало содержать за счет средств социального призрения, главной задачей земств в начале ХХ века стало создание детских приютов в каждой губернии. Так, например, в Уфимской губернии долгое время Приказ, а затем земство помещали подкидышей в богадельню или земскую больницу, откуда они затем отдавались на воспитание городским женщинам (за плату по 4 руб. в месяц). Суммы этой было недостаточно для нормального содержания ребенка. Смертность детей (как и в XVIII в.) достигала 85%. При этом в возрасте до 1 года гибло 79%.12 Только в 1905 г. было взято на воспитание 45 подкидышей, 34 из которых содержались на земские средства, а остальные отданы на воспитание пожелавшим их взять. Вопрос о подкидышах неоднократно обсуждался в санитарно- врачебной комиссии Уфимского земства. Предлагались такие радикальные решения этой проблемы, как введение должности разъездной надзирательницы, предоставление вознаграждения кормилицам в 5, 10, 15 и 25 руб. в год за хорошее содержание детей;

привлечение к участию в деле призрения частных благотворителей, городского управления и членов Императорского Человеколюбивого общества. К 1908-1909 гг. управой были намечены некоторые мероприятия в области призрения детей, призванные улучшить условия их содержания и снизить смерность.13 Планировалось организовать правильный и постоянный медицинский надзор за детьми под общим руководством старшего врача губернской земской больницы, которому поручалось посещать всех подкинутых на квартирах не менее 2-х раз в течении года. Медицинское наблюдение за детьми вменялось в обязанность фельдшерам больницы, с обязательными ежедневными объездами, с частотой посещения не менее одного раза в неделю. Внимание уделялось и тщательному отбору воспитателей, непременным условием было предварительное знакомство с квартирой и личностью, предлагающей свои услуги по воспитанию. Предполагалось увеличить расходы на содержание детей до 5 руб. в месяц, выплачивать премии за хорошее воспитание к окончанию начальной школы. На каждого ребенка решено было выдавать по руб. в год за обучение в начальной школе, если обучение продолжалось в низшей профессиональной школе, то назначалсь до окончания образования ежегодная субсидия в 60 руб. Каждому ребенку предусматривалась выдача единовременного пособия до 120 руб. при вступлении его в самостоятельную жизнь. Таким образом, стоимость призрения одного ребенка до 16-летнего возраста при таких условиях выражалась в следующих цифрах: 1) плата за содержание 6016=960 руб.;

2) премии за воспитание 243=72 руб.;

3) плата за начальное обучение 184=72 руб.;

4) стипендия 604=240 руб.;

5) пособие 120 руб.;

а всего – 1464 руб.14 При этом Уфимская губернская земская управа постоянно контролировала, чтобы расходы на призрение подкидышей, с учетом количества поступивших детей, были включены в смету. По свидетельству известного земского врача А. Амстердамского, за первое десятилетие ХХ века некоторые земства, частью на свои средства, частью на крупные пожертвования частных благотворителей, выстроили под приюты специальные просторные, хорошо оборудованные двухэтажные здания, например, в 1899 г. – Тамбовское, в 1906 г. – Воронежское, в 1909 г. – Нижегородсткое… Кроме того, помещены в хорошие здания приюты Вологодского, Орловского, Харьковского земств.15 Но, - парадокс, - «всякое улучшение в приюте приводило к переполнению его и к происходящей от этого громадной смертности детей и в то же время вело к непосильным расходам».16 Сколько – нибудь рациональная постановка дела призрения покинутых детей требовала значительных средств: эта организация была одной из самых дорогих. Поэтому вставшие на этот путь земства постепенно приходят к осознанию совершенной непосильности предстоящих им расходов. Получая отказы от правительства по поводу субсидий и дополнительных источников доходов (с разъяснением, что призрение законом возложено на земство, и поэтому земство должно нести и все вызываемые им расходы),17 некоторые земства пытались привлечь города к участию в расходах по приютам, т.к. 80-90 % подкидышей – продукт городской жизни. Но города отказываются добровольно взять на себя «пока необязательный для них крупный расход». И это при той статистике ежегодного приноса и смертности детей в приюте, которая сложилась в России к 1910 году (посчитано А. Амстердамским)18: размеры приютов колеблются от 4-5 кроватей (Самара) до 70-80-100 (Нижний Новгород, Саратов, Воронеж). Количество ежегодно вновь поступающих в приют детей колеблется в еще большей степени: от 50-60 (Пенза) до 300-500 (Тамбов, Курск, Херсон, Самара, Рязань…), 700-800 (Саратов, Одесса, Орел, Екатеринослав). В некоторых приютах цифры приноса достигают громадных размеров, например, в Нижнем Новгороде 1754, в Симферополе – 2034! Смертность в приютах колеблется от 10 % (Воронеж) до 30-40% (Саратов, Симбирск, Казань), до 60% (Нижний Новгород),79% (Рязань) и даже выше! На высоту смертности влияют : свойства здания, скученность, степень ухода и чистоты, способ питания, характер приема (тайный или явный) и вообще вся совокупность условий организации. Общая смертность среди питомцев всех возрастов колеблется по губерниям от 10% (С.- Петербургский воспитательный дом) до 42% (Самара), 50% (Саратов) и 85%(Нижний Новгород). Средняя стоимость содержания ребенка наименьшая в Нижегородском земстве (19 руб.) и Рязанском (22 руб.);

в Самарском и Пензенском – 50 руб.;

в Саратовском – 67 руб.;

в Курском – 90 руб.;

в Орловском – 104 руб… Характерны для этого периода данные, представленные в 1910 г. Смоленской губернской земской управой в отдел народного здравия и общественного призрения при главном управлении по делам местного хозяйства о положении дела призрения подкидышей и внебрачных детей в губернии. Управа отмечает, что уездные земства и города Смоленской губернии никакой организации по призрению подкидышей не имеют. Подкидыши из уездов преповождаются в существующий при губернской земской больнице детский приют для подкидышей. В 1910 г. призревалось 297 подкидышей и 217 внебрачных детей, из которых умерло 70 подкидышей и 19 внебрачных, передано на воспитание 182 подкидыша и 153 внебрачных, возвращено матерям 19 подкидышей и 22 внебрачных. Кроме того, призревалось вне приюта (у воспитателей и матерей) 739 питомцев (подкидышей) и 344 внебрачных ребенка, из коих в течении года умерло 167 питомцев и 79 внебрачных детей. Израсходовано в 1910 г. на призрение подкидышей Смоленским губернским земством 48 277 руб.19 Убеждаясь в малоэффективности и недостаточности земского призрения детей описанными способами, земские деятели, обращаясь к европейскому опыту, пытаются выработать приемлемые и возможные в России пути оказания помощи нуждающимся детям. Известен, в связи с этим, опыт Нижегородской земской управы, которая на основании постановления очередного губернского земского собрания сессии 1909 года, ввела в детском приюте для подкидышей явный прием детей взамен практиковавшегося до сих пор тайного приема в «люльку» у входа в приют. Принесшая ребенка мать принималась для вскармливания его бесплатно с полным содержанием от земства. Для сокращения потока подкидышей из других губерний (с открытием навигации на Волге в Нижний Новгород направлялись дети чуть ли не со всего Поволжья;

доставка их превратилась в своего рода промысел) управа объявила, что младенцы, привезенные из других губерний, безусловно не принимаются.20 Более того, Нижегородское губернское земство ходатайствовало в 1910 г. о созыве всероссийского съезда представителей земств и деятелей по призрению для разработки программы необходимого изменения и дополнения существующего законодательства о призрении бесприютных и подкинутых детей. Земство находило, что настал момент для всех земств внести на обсуждение законодательных учреждений этот сложный и серьезный вопрос, имеющий, кроме материальной стороны, еще не менее важные стороны – бытовые и правовые, разрешимые только законодательным путем.21 Способ явного приема детей при непременном условии выдачи пособий тем матерям, которые «по недостаточности средств не могут сами воспитывать своих детей в своей семье» с 1909 г. все прочнее входит в практику земского призрения детей: к нему переходят также Смоленское, Воронежское, Саратовское, Херсонское, Екатеринославское земства.22 Эта работа стала результатом постоянной рефлексии земской общественности по поводу помощи покинутым детям в России, толчок который был дан ещё в 1896г. VI Пироговским съездом в Киеве.23 Именно тогда впервые было возбуждено ходатайство о пересмотре законоположений по призрению подкидышей и бесприютных детей и решено образовать специальную постоянную комиссию для разработки мер, « признаваемых врачами и представителями земства, близко стоящими к делу призрения детей, наиболее пригодными к его упорядочению». С 1900 года при правлении Пироговского общества работала такая комиссия, и VIII съезд русских врачей в память Пирогова поручил ей разработать также систему призрения, постановку воспитания и организацию надзора за призрением покинутых детей. Более того, отрабатывая технику оптимальной организации и осуществления призрения детей, земские деятели на страницах журнала « Земское дело» в 1910 – 1912 гг.24 организовали дискуссию по этим проблемам, в результате чего были выработаны главные положения:

« 1) Вся техника призрения должна находится всецело в руках земских учреждений. 2) Главнейшей заботой земства должно быть принятие мер к сокращению подкидывания детей. 3) Подкидывание детей вызывается в подавляющем большинстве случаев бедностью. 4) Установление явного приема детей и выдача пособия бедным материям должно быть в настоящее время признано наилучшим способом призрения. 5) Пособия должны выдаваться независимо от территориальной принадлежности матери к постоянному населению данной губернии.» В условиях, когда (по данным 1910 года) из 3 миллионов рублей (1,9 % земского расходного бюджета), заложенных на организацию общественного призрения, 1 миллион 100 тыс. рублей планировались на содержание земских сирот из 34 губерний с населением численностью 72 миллиона человек25, реализация этих положений на местах, несомненно, дала бы определенный эффект. Но устаревшее законодательство (земские приюты должны были действовать на основании « Временных правил приема младенцев» 1891г.)26 и затянувшаяся работа по организации и проведению Съезда по призрению детей он состоялся лишь в марте 1916г.,27 когда ситуация осложнилась последствиями ведущихся военных действий в условиях Первой мировой войны) на фоне уменьшения и без того скудного финансирования28 не позволяли говорить о сколько – нибудь в России. Ещё более острой в целом ряде губерний была неизлечимых больных и стариков. Получив от Приказов общественного призрения в начале своей деятельности 107 богаделен и инвалидных дома29, многие земства старались, прежде всего, улучшить их работу в плане превращения их в заведения, обеспечивающие более – менее достойное существование для их обитателей. Параллельно земства работали как над привлечением средств частных благотворителей на строительство новых богаделен, так и над поиском путей увеличения финансирования богаделенных заведений. Так, известно, что костромское губернское собрание в период сессии 1908 года возбудило ходатайство о разработке правительством общего вопроса о государственном страховании на случай старости или о представлении земствам « источников достаточных средств для надлежащего призрения сирот, убогих и неработоспособных по болезни или вследствие старости.»30 Очень подробно и глубоко эти вопросы были разработаны в докладах Курской губернской земской управы на рубежах XIX – XX веков, над разработкой их немало работал один из крупнейших деятелей и столпов земской медицины В.И. Долженов.31 Но, именно в этой области земское общественное строительство и земская творческая работа проявили себя очень слабо. Немногим лучше обстояло дело с призрением душевнобольных. Следующая таблица, опубликованная журналом « Земское дело» в 1913 году, показывает несомненный рост материальной базы этой сферы земского призрения с момента принятия таковой от Приказов общественного призрения до 1912 года включительно: Таблица 5.32 Земские губернии ситуация с призрением хронических и рациональной и действенной постановке дела земского призрения обездоленных детей накануне Первой мировой войны Принято от приказа в 1865-1875гг.

В1893г. действительн о занято 240 224 150 В 1910г.

в В 1912г.

среднем ежедневно всего было занято мест Бессарабская Владимирская Вологодская Воронежская 20 30 906 777 495 925 850 520 Вятская Екатеринославская Казанская Калужская Костромская Курская Московская Нижегородская Новгородская Олонецкая Орловская Пензенская Пермская Полтавская Псковская Рязанская Самарская С.-Петербургская Саратовская Симбирская Смоленская Таврическая Тамбовская Тверская Тульская Уфимская Харьковская Херсонская Черниговская Ярославская 10 42 35 34 40 60 -30 24 6 60 30 60 70 9 50 16 -50 40 30 30 45 30 50 37 60 20 50 25 1.167 кроватей 225 404 (200) 181 202 302 (50) 300 283 39 293 291 313 339 169 555 280 (50) 266 127 312 324 461 512 293 107 506 293 364 203 9.055 кроватей 1.263 1.220 200 468 505 1.011 767 698 632 107 648 504 994 960 362 690 600 200 510 385 575 721 790 1.010 628 672 1.370 1.315 1.074 460 24.300 кроватей 1.230 1.310 250 530 580 1.100 800 750 650 120 715 535 1.100 1.100 370 650 645 270 500 390 615 880 875 1.170 670 690 1.520 1.460 1.170 550 26.330 кроватей Общее число всех заведений для душевнобольных в 34 земских губерниях, по отчету за 1910год, достигло 86 с 29876 кроватями в них в этом числе все земские, городские, государственные и частные заведения), фактически же число в среднем в день занятых в 1910г. кроватей достигло 32, 5 тысяч;

таким образом, при населении 34 земских губерний в 85 миллионов, на одну кровать приходилось, в среднем, 2630 жителей или на 10 тыс. жителей - 3,8 кровати, тогда когда как в Пруссии в 1907 году на 10 тыс. жителей приходилась 21 кровать.33 И все – таки мы видим, что менее, чем за полстолетия своей деятельности земства увеличили число кроватей в учреждениях для душевнобольных почти в 25 раз. Но ещё более крупные успехи достигнуты земствами в качественной постановке дела призрения душевнобольных. Ведь по яркому определению известного земского психиатра В.И. Яковенко, земства получили от Приказов общественного призрения не психиатрические больницы, а « учреждения возмутительные по внешнему и внутреннему содержанию – места заключения со смирительными домами.»34 По словам авторов книги « Русская земская медицина», - « Удовлетворяя с грехом пополам потребности суда и администрации, эти отделения нимало не облегчили населению того громадного экономического и нравственного гнёта, который оно несло под великой тяжестью находящихся среди него душевнобольных с их длительными страданиями, нередко весьма опасных в народном общежитии. Едва ли даже и позволительно сравнение столь разнородных предметов, как бывшие дома умалишенных приказа общественного призрения и настоящие земские психиатрические заведения.»35 Именно благодаря земствам заведовать делом призрения душевнобольных людей стали специалисты: врачи – психиатры. В 1897 году таких земских врачей психиатров насчитывалось 90 человек, к концу 1910 года их в 34 земских губерниях работало уже 175 человек, к началу 1913г – 216.36 При этом по отдельным губерниям среднее число призреваемых на одного врача сильно разнилось. Так, например в Черниговском, Таврическом, Вятском, Калужском, Владимирском и ряде других « убежищах для душевнобольных» было в три – четыре раза меньше врачей – специалистов, нежели в Петербургском, Казанском и даже Самарском.37 В большинстве земских заведений душевнобольных кроме врачей и «служительского» персонала работали фельдшеры. Руководствуясь опытом Запада, земства постепенно пришли к решению о предпочтительности устраивать психиатрические заведения не в губернском городе, а в отдельном благоустроенном загородном имении, где бы известная категория больных могла пользоваться чистым воздухом, участвовать в сельскохозяйственных работах, в работах в саду, огороде и пр. На покупку таких загородных имений, на постройку в них психиатрических больниц и организацию колониального призрения земства тратили огромные суммы, превышавшие в некоторых губерниях миллион рублей. На это дело многие земства получили крупные пособия от казны. Созданные земствами загородные лечебницы, колонии для душевнобольных по своему устройству и внутреннему оборудованию не уступали лучшим заграничным заведениям. Таковы: Покровско – Мещерская больница Московского губернского земства, Бурашевская колония Тверской губернии, Ляховская – Нижегородского земства, Никольская – Костромского, Сиворицкая – Санкт – Петербургского земства и прочие. Конечно, далеко не все земские губернии располагали заведениями, где все было устроено достаточно современно. «Отчет по психиатрической больнице Св. Духа, психиатрической богадельне и колонии посемейного призрения Орловского губернского земства за 1911 год», составленный директором И.С. Германом и опубликованный в Орле в 1912 году, рисует совсем иную картину: «Обычная безотрадная картина переполнения земской психиатрической больницы и бесплодной борьбы против этого переполнения, пока на всю губернию с 2.700 тыс. населения остается одно только центральное психиатрическое заведение. Губернское земское собрание приняло в 1907 году героическую, но едва ли достойную подражания меру постановить «ограничить прием больных». Наряду с этим, кого только возможно из больных стали перемещать в патронаж, где число призреваемых сразу достигло почти четверти общего числа призреваемых, и тем не менее, искусственно приостановленное на время возрастание числа призреваемых, снова возобновились». И составители отчета совершенно правильно пришли к выводу, что должны быть выстроены в орловской губернии для душевнобольных «несколько больниц меньших размеров в разных пунктах губернии». Такое разрешение вопроса устранило бы и крайнюю неравномерность в пользовании больницей со стороны разных уездов. В то время, как из Орловского уезда за год пользовано более 6 на 10 тыс. населения, из Малоархангельского, Брянского, Дмитровского, Трубчевского, Кромского было только около 3 на 10 тыс. населения. « Вследствие отдаленности больницы от населения, многие держат своих душевнобольных, особенно спокойных, очень долго дома и отправляют их в больницу большей частью, когда они перешли в неизлечимое состояние. Некоторые медлят с отправкой из-за неимения средств везти своего больного на далекое расстояние, других останавливает невозможность при отдаленности больницы скоро и часто навещать своего больного. Около трети всех поступивших за год в больницу оставались от полугода до 10 лет и более дома, уже будучи больными. Выписка больных так же замедляется вследствие отдаленности больницы от населения.» Отмечено довольно высокое повышение смертности в этой больнице в 1909 – 1910гг., на той же высоте оставалась смертность и в 1911г.10,6%). Интересные данные приводятся в отчете о преимуществах практиковавшегося в Орловской больнице женского ухода за душевнобольными в мужских отделениях. По этому поводу приводились результаты предпринятой директором больницы анкеты (ответы 14 больниц душевнобольных, в том числе 10 земских)». 38 Так же, как в и случае с земскими детскими приютами, большим препятствием к планомерной организации призрения душевнобольных и экономному расходованию средств по содержанию и лечению их стало хроническое переполнение упомянутых заведений. Попытки земств к установлению определенного числа мест и к ограничению приема больных встречали постоянный отпор со стороны губернаторов и, наконец, в 1878г. последовало циркулярное подтверждение МВД о том, что земские учреждения не имеют права отказывать в приеме душевнобольных, а в 1886г. последовало новое указание, - количество больных в домах для умалишенных не должно ограничиваться никакой цифрой.39 Эти распоряжения создавали заколдованный круг, лишая всякой возможности урегулирования организации призрения и эффективности в расходовании средств. Пытаясь найти выход из этой ситуации, губернские земства приступили во многих губерниях к организации посемейного призрения некоторых подходящих для этого групп душевнобольных деревенский патронаж). Правильно устроенное посемейное призрение для душевнобольных в деревнях в тесной связи с центральной психиатрической больницей, - с особыми врачами – психиатрами для заведования патронажем, с содержанием фельдшеров – надзирателей в тех деревнях, которые избраны для отдачи в них на посемейное призрение душевнобольных, имелось в 1913г. в 18 губерниях с общим числом призреваемых больных в среднем ежедневно в патронаже до 1.500, а именно: в Бессарбской губ. (в с. Скинось в 1908г. в среднем в день было 64 призреваемых), во Владимирской (к 1913г. в с. Красное – 110), Воронежской в с. Девица до 150 призреваемых), Екатеринославской в Лоцманской Каменке, Кроснополье и Диевке в общем до 160), Нижегородской губернии (в городе Балахане и с. Кубинцево – 125);

Московской (с. Любучаны – 75чел.), Новгородской в 1908г. в среднем в день 20), Орловской (150), Пензенской губерниив 1912г. 3 чел.), С.- Петербургской губернии (13), Рязанской (в с. Никуличихи и Голенчино (в 1908 г. в среднем в день 125, в 1912г. до 175, к 1913г. до 210)), Таврической (100), Саратовской (40), Тверской (к 1913г. – 70 –40), Тульской (30), Уфимской (60), Харьковской (в Даниловском патронаже 160, городском – 15), Херсонской (Арнаутский патронаж в 1908г. – 140, к 1913г. – до 270).40 Кроме того, в последнее перед революциями 1917г. десятилетие земства приступили к определенной децентрализации психиатрической помощи, к созданию наряду с крупными центральными психиатрическими колониями и лечебницами ряда более мелких уездных больниц для острых случаев душевных заболеваний). Этот был очень своевременный шаг. Так, в докладе VI губернского съезду врачей Вологодской губернии в 1904 году о необходимости открытия отделения лечебницы для душевнобольных в отдельных уездах показано, например, что в то время, как из Вологодского уезда число поступлений в психиатрическую больницу ежегодно на 10 тыс. населения составляет в среднем 3,6, а из трех ближайших уездов, в общем, достигает 2,5 на 10 тыс. населения, из пяти более далеких уездов то же число поступлений в среднем в год не превышает 1 на 10 тыс. населения, т.е. вследствие большей отдаленности от больницы эти уезды в два или три раза меньше могут пользоваться больничным призрением душевнобольных, нежели уезды близкие. Все земские мероприятия в сфере организации призрения душевнобольных, финансируемые по статье расходов « содержание домов для умалишенных», обходились к 1910году 34 земским губерниям в 5 миллионов 263 тысячи рублей. Что касается средней стоимости содержания одного душевнобольного (одной кровати) в течение круглого года в земских психиатрических заведениях, то данные за каждый год, хотя и не по всем земским психиатрическим заведениям, вычислялись в « отчетах о состоянии народного здравия и организации врачебной помощи в России», издаваемых управлением главного врачебного инспектора. По опубликованным данным этого отчета за 1910 год, стоимость в среднем ежедневно в течении года занятой кровати колебалась в земствах (в 1910г.) от 180 –190 руб. в Казанском убежище губернского земства для душевнобольных и в Вятском отделении губернской больницы для душевнобольных, 224 – 246 руб. – в психиатрическом отделении Черниговской губернской больницы, в Пермском приюте для душевнобольных;

в психиатрической больнице Херсонского губернского земства, в Кувшиновской лечебнице Вологодского губернского земства, в психиатрических отделениях Ярославской губернской земской больницы и Калужской губернской земской больницы;

250-274 рублей – Бурашевская колония душевнобольных, для психиатрическая лечебница Курского больница для губернского земства, Орловская земская психиатрическая больница с богадельней хроников, Колмовская земства, психиатрическая Новгородского губернского Карамзинская колония душевнобольных Симбирского губернского земства, психиатрическое отделение Могилевской губернской больницы, психиатрическое отделение Костромской губернской земской больницы, колония душевнобольных Псковского губернского земства, психиатрическая больница Тульского земства;

286 – 306 рублей – Полтавская губернской земской лечебница, психиатрическая лечебница Нижегородского губернского земства с колонией, психиатрическое отделение Витебской губернской больницы, психиатрическая лечебница Тамбовского губернского земства, больница душевнобольных Уфимского губернского земства, психиатрическое отделение при Киево – Кирилловской губернской земской лечебнице, психиатрическая больница Смоленского губернского земства, отделение душевнобольных Пензенской губернской земской больницы;

315 – 344 руб. – Психиатрическая больница Рязанского губернского земства, психиатрическое отделение Харьковской губернской земской больницы, психиатрическая лечебница Саратовской губернского земства;

363 руб. – психиатрические учреждения Екатеринославской больницы;

391 руб. Костюженская лечебница 400руб. – Покровская психиатрическая для губернской земской душевнобольных;

Московского душевнобольных больница губернского земства и 438 руб. – больница для Самарского губернского земства.

Рассмотреть содержание и особенности процесса становления системы земской помощи нуждающимся и её функционирования в каждой из губерний Российской империи позволяет достаточно репрезентативный источниковый материал, представленный не только архивными документами, но и огромным количеством публиковавшегося в последней четверти XIX – начале общества. Так, первая сессия Пермского губернского земского собрания в 1878 году принимает на себя заведование учреждениями общественного призрения и формирует «особый земский капитал» на «богоугодные нужды».43 Расходы из данного капитала должны были идти на содержание богоугодных заведений (богаделен, сиротских и воспитательных домов, работных домов) и на пособия неимущим, находящимся вне богоугодных заведений. На земство возлагалось также ассигнование «экстренных мероприятий на случай призыва запасных на действительную службу».44 Источниками формирования данного капитала являлись «недоимки, сметные назначения по богоугодным заведениям, « кружечный сбор» и все случайные поступления и пожертвования в пользу богоугодных заведений».45 «Кружечный сборы» по счетам губернской управы делились на три категории: в пользу богоугодных заведений, в пользу нищих и убогих, в пользу богаделен. Первоначально инициативу в проведении благотворительных мероприятий проявляет Пермское губернское земство. Именно оно более ориентировано на выполнение обязательных повинностей земств, к которым были отнесены, в том числе, и расходы по общественному призрению. Уездные земства, в силу ограниченности средств, лишь прислушивались к тем решениям, которые принимает губернское земство. Постепенно губернское земство перекладывает некоторые расходы на уездные земства. Складывается система долевого участия губернского и уездного земств в благотворительных мероприятиях. По подсчетам Жениной Л.В., Пермское губернское земство, занимавшее к 1901 году 13 место среди российских земств по ассигнованию средств на нужды общественного призрения, расходовало на них 3,2 % от сметы, тогда как на долю уездных земств Пермской губернии приходилось от 1,5 % по линии Пермского уездного земства до 0, 4%, затрачиваемых Верхотурским уездным земством.46 Документы свидетельствуют, что в 70-80-е гг. XIX в. мероприятия Пермского земства по общественному призрению – финансирование богоугодных заведений и богаделен для возрастного населения;

забота о воспитании сирот и подкидышей в детских приютах, мало чем отличались от того, что уже делалось ранее государственным Приказом общественного призрения. При этом Пермское земство, как и все остальные в России, стремилось найти пути увеличения финансирования социальной XX веков статистического и иного местного материала, отражавшего главные аспекты в жизни провинциального помощи. В 90-е годы XIX – нач. XX в. направления деятельности земских органов самоуправления в Пермской губернии по вопросам благотворительности становятся более разнообразными. Расширяется помощь детям, содержащимся в приютах, а также сиротам, воспитывающимся в семьях. Семьи получали дополнительные суммы на содержание « подкидышей» детей в размере 48-50 рублей в год.47 Эта плата была чуть выше, чем в среднем по России. Пермское губернское земство обратило внимание на увеличение процента смертности детей во время летней страды и предложило организовать детские дневные приюты – ясли на летнее время, подобные приюты в 1897г. были в каждом уезде. Первоначальные расходы на содержание брало на себя губернское земство, позже это было передано на « усмотрение уездных земств».48 Земские учреждения уделяли большое внимание устройству быта малолетних преступников. С 1893 г. начались ассигнования сумм в размере 5000 руб. на содержание приютов для малолетних преступников в Перми и Екатеринбурге.49 Уфимское земство с мая 1875г. занимается капитальной перестройкой зданий и улучшением условий содержания в заведениях, поступивших от Приказа общественного призрения. В 1892г. было выстроено новое здание для богадельни. С 1901г. финансовые расходы на её содержание увеличились с 4 до 9 тыс. руб. в год, количество призреваемых при этом оставалось прежним – 75 человек.50 Анализ расходов по содержанию в Уфимской богадельне показал, что на питание ежегодно расходовалось 27 руб., а в месяц – 2руб. 75 коп.51 С 1896г. при земских больницах Уфимской губернии стали создаваться небольшие приюты для неизлечимо больных. Такие приюты были в Уфимском, Бирском, Мензелинском, Златоустовском, Белебеевском, Стерлитамакском уездах.52 Такая форма призрения, по мнению губернской управы, была наиболее удобной. В 1879г. в Уфе была основана отдельная воспитательная колония для малолетних преступников. Так как основной задачей этого учреждения было перевоспитание, то для этого потребовалось отделить несовершеннолетних от взрослых. В начале XX в. в ней содержалось около 10 человек. Уфимское земство было не только инициатором сбора благотворительных средств на её строительство, но и финансировало её. Губернское земское собрание ввело 10% отчисления из штрафного капитала в пользу колонии и ежегодно представляло единовременные пособия из сумм губернского сбора 500 руб.) По ходатайству Уфимского общества земледельческих колоний и ремесленных приютов для малолетних в 1909г. Министерство юстиции выделило около 9 тыс. руб. на строительство нового помещения.53 Тем не менее, очевидная недостаточность и закономерная ограниченность возможностей собственно земского призрения в России в рассмотренных нами направлениях и формах заставляли представителей земской общественности искать пути расширения направлений в деятельности органов местного самоуправления по оказанию общественной помощи нуждающимся. В ряде губерний эти поиски выливались в публичную дискуссию, как это было, например, в Костромской губернии. 54 Неопределенное понимание задач благотворительности вынуждало некоторые земства акцентировать свою деятельность на переписи неимущих, анализе экономических условий жизни нуждающихся, которые, несмотря на немалые усилия по их улучшению, продолжали угнетать, уродовать и убивать миллионы работников. Те, кто близко стояли к организации дела общественного призрения, постоянно наталкивались на вопрос о том, не следует ли вообще принять на общественный счет заботу о помощи всем лицам, губящим свою жизнь и здоровье в непосильной работе для различных предпринимателей. Сами же общественные деятели определенно отмечали, что едва ли кто признает такую благотворительную деятельность посильной для земства, но ограничивать задачу земской благотворительности исключительно заботой о лицах, уже окончательно загубленных существующими условиям труда и жизни, считалось невозможным.

Возникал вопрос: как далеко должна идти такая забота? Следует ли, оказывая её, ставить нуждающегося в условия жизни среднего работника или же в положение привилегированное? Условия жизни среднего работника так печальны, что проводить этот принцип в жизнь было решительно невозможно. Таким образом, и здесь благотворительная деятельность встречала препятствия в общих условиях жизни трудящихся, и земству было необходимо считаться со всей суммой этих препятствий. Земство было вынуждено организовывать призрение, согласуя свою деятельность с условиями жизни и требованиями справедливости. Существовавшие условия жизни трудящихся во многих случаях признавались причиной преждевременной потери трудоспособности или смерти. Такой результат формировал громадную армию лиц, нуждающихся в неотложной помощи (сирот, увечных и т.д.). Организация помощи этим лицам обычными мерами благотворительности признавалась запоздавшей и менее рациональной, чем помощь, направленная на облегчение участи ещё трудоспособных граждан. Отказываясь, таким образом, от чисто формального понимания задач призрения, губернская управа естественно должна была прийти к выводу о необходимости оказания помощи в некоторых случаях и трудоспособным лицам, т.е. обратиться к трудовой форме помощи. И возможность такой помощи усматривалась лишь в предоставлении нуждавшимся труда, стоимость результатов которого в идеале окупала бы их содержание. Только при такой форме помощи деятельность земств действительно признавалась предупредительной. Но положение лиц, пользовавшихся этой помощью, хотя и оказывалось лучше положения среднего работника, не приобреталось ценою безвозвратного расходования средств, получаемых от всего населения. Отказывать в такой помощи тем, кто ещё молод и здоров, ограничивать область призрения исключительно содержанием увечных и слабых так же нерационально, как строить вместо больниц и амбулаторий исключительно богадельни для хроников. Около половины трудоспособных неимущих имели семьи, их участь решала судьбы многих других лиц, а потому помощь, вовремя и надлежащим образом оказанная таким людям, несомненно, во многих случаях становилась помощью и тем, кто по старости, болезни или малолетству не был способен работать. Главным итогом дискуссии стало решение условного разделения всех нуждавшихся на две категории: трудоспособные и немощные. Первым преимущественно оказывалась помощь трудовая (поисками работы), вторым – помещением в приют, богадельни и т.д. При этом акцентировалось внимание на необходимости совместной работы в этой сфере с городским самоуправлением, имевшим определенный опыт в сфере организации профилактической помощи нуждающимся в достаточно разнообразных формах. Итак, изучив и проанализировав содержание основных направлений и форм, в которых земства реализовали свою обязанность по призрению нуждающихся в нём в 1864-1913 гг., мы пришли к следующим выводам: 1. Введение земских учреждений по Положению 1864 года и передача им обязанностей по общественному призрению тех категорий нуждающихся, о которых заботились прежде Приказы общественного призрения, ознаменовало собой шаг вперед в деле оказания общественной помощи социально недостаточному населению, т.к. радикально раздвинуло рамки общественной самодеятельности в изучаемой сфере жизни российского общества. 2. Несмотря на ветхость и явную недостаточность полученной от Приказов общественного призрения материальной базы, законодательно обусловленное сужение финансового обеспечения и устаревшее нормативное требование реализации принципа сословности в призрении, организация практической работы в сфере общественного призрения в земских губерниях в 1864-1913гг. была ощутимо значительней по её результатам по сравнению с таковой в губерниях, где продолжали действовать Приказы общественного призрения.

3. Основными направлениями в осуществлении земского призрения в 1864 – 1913 гг. были организация заботы о покинутых детях через приюты, колонии для сирот и малолетних преступников, систему патронажа;

оказание помощи нетрудоспособным старикам, неизлечимо больным и бродягам через помещение их в богаделенные заведения, совершенствование качества предлагаемых им услуг и строительство новых богадельных и инвалидных домов;

призрение душевнобольных через специализированные приюты, создание психиатрических отделений при земских больницах и систему патронажа. 4. Наиболее успешным и эффективным в деле земского призрения стало, несомненно, призрение душевнобольных. Строительство современных зданий, привлечение к работе врачей – психиатров, широкое использование фельдшерского труда, создание специализированных колоний на базе благоустроенных усадеб, децентрализация помощи в соответствии с местными нуждами значительно улучшили постановку дела призрения психически больных людей в России. 5. Улучшение условий призрения и качества предлагаемых услуг в учреждениях земского призрения вызывало, в большинстве случаев, их переполнение, что приводило к повышению детской смертности в приютах, сокращению сроков жизни стариков и хроников, призреваемых в богадельнях. Это, в свою очередь, заставляло земских деятелей искать, в условиях достаточно скудного финансирования и недостаточности материальной базы, новые формы в организации призрения, обращаясь в т.ч. и к опыту Западной Европы в организации общественной помощи нуждающимся. 6. Недостаточная эффективность земского призрения в условиях быстрого роста числа социально недостаточного населения в России в пореформенный период вызвала дискуссию о содержании, оптимальных путях и средствах оказания обществом помощи нуждающимся в ней. Результатом этой дискуссии стал постепенный переход в земских губерниях к сочетанию земского призрения с трудовой помощью и профилактикой бедности с привлечением преимуществ и сил городских общественных управлений. III.3. Городские общественные управления в организации социальной в городах. До 1870 года городское управление носило узко сословный характер. Хотя города и обязывались законом предоставлять своим « неимущим людям» работу, если они здоровы, и призрение, если они нетрудоспособны, на практике эти распоряжения выполнялись отнюдь не всегда и не везде. На деле от городов лишь требовались отчисления в пользу Приказов общественного призрения на содержание городских богоугодных заведений, хотя размеры этих отчислений не оговаривались. Е.Д. Максимов приводит следующие цифры, характеризующие степень участия Московского городского управления в деле городского призрения в начале 60-х годов XIX века: на содержание первой « градской» больницы – около 10 тыс. рублей в год, на содержание Преображенской больницы – свыше 8 тыс. рублей, Екатерининской – 9 тыс. рублей, на врачебно – полицейский комитет и сифилитическое отделение – 24.500 рублей, на медицинского инспектора – 1 тыс. рублей, на приемные покои – 225 рублей. Причем, все эти расходы шли лишь на государственные заведения и ни одним из них город не руководил, не имея права даже контролировать расходование указанных сумм. А самому городу принадлежала лишь одна богадельня на 100 человек. И один ночлежный приют.1 Ситуация в Москве с участием городских структур в деле призрения была плачевной, но в других городах эта деятельность зачастую сводилась вообще лишь к выдаче самых мизерных пособий государственным богоугодным заведениям.2 помощи нуждающимся С 1870 года, со времени введения в городах общественного управления3, для них в деле организации призрения открываются определенные перспективы, хотя и эта возможность была не столь велика. Так, с момента организации общественного управления в городах состав избирателей расширился, и они получили возможность избирать большое количество действительно достойных и способных людей, но в их число не вошли интеллигенция и те слои населения, кто был более близок к нуждающимся и знал их нужды. Приток городских средств в связи с расширением перечня доходов увеличился, но и увеличилось количество статей расходов, обязательных к исполнению. Специальный же налог в пользу бедных установлен законодательно не был. А в силу расплывчатости формулировок по целям и нормам обязательного к осуществлению городского благотворения, эта деятельность рассматривалась как факультативная и необязательная. Да ещё в 1892 году новое Городовое Положение значительно сократило общественный элемент в управлении городской жизнью.4 И если учесть, что, например, в Москве, в 1889 году было только нищих свыше 3500 чел.5 и насчитывалось 242 благотворительных заведения,6 можно представить объем тех трудностей, которые стояли на пути организации достойного призрения в столице и в других городах соответственно, в условиях противоречивого законодательства и отсутствия необходимых средств. Тем не менее, 1870 год в истории финансового развития городов можно считать поворотным, т.к. Городовое Положение 1870 года «установило точно круг доходных городских источников и обязательные расходы городов». До издания названного Положения никакой определенной системы в построении городских финансов не было, - а «потому и бюджеты наших городов, - по справедливому свидетельству В. Юрьева, - отличались совершенно случайным характером, тем более, что общегосударственные и местные городские потребности в законе не различались и последним не отводилось самостоятельного значения».7 Всего в России, по списку Хозяйственного Департамента МВД,8 к 1901 году насчитывалось, без Финляндии и 4-х городов бывшей Квантунской области, 940 городов, которые территориально и по виду своего административного устройства распределялись следующим образом: Таблица №6. Города Управляемые В Европейско й России (50 губ) По Городовому 11 654 44 10 41 6 755 В Царстве е На Кавказ В Степн ых област ях Положению июня 1892г. По Городовому 16 1 1 Положению июня 1870г. По По дореформен 10 и в 10 6 1 20 37 7 114 9 19 121 особым ным узаконениям узаконениям положениям. Состоящие ведении полиции В Сибири В Туркеста не Итого Польском и В В В уездных казачьем 2 2 675 114 54 3 19 51 27 3 2 2 940 мещанском сельском Итого начальников. управлении. управлении. управлении.

К 1911 году 45 из 940 городов находились в ведении военного министерства. Сюда относились 7 городов области войска Донского (Новочеркасск, Александровск – Грушевский, Ростов –на – Дону, Таганрог, Азов, Нахичевань и Ейское укрепление), 5 городов Кубанской области Екатеринодар, Ейск, Майкоп, Темрюк и Анапа), 6 городов Терской Владикавказ, Грозный, Кизляр, Пятигорск, Георгиевск и Моздок) и все 27 городов Туркестанского края. В ведении управления двора и уделов находилось 4 города Гатчина, Павловск, Петергоф и Царское село) и за главным управлением государственных Хост Сочинского округа Черноморской губернии. имуществ числилось два города: Романовск и Остальные же 899 городов состояли в ведении Министерства внутренних дел. Из числа всех городов по Городовому Положению 11 июня 1892 г. управлялись 755 городов, причем в 421 из них было введено полное городское управление, т.е. с избранной населением городской думой и исполнительным органом – городской управой, в 35 – ти – полное по статье 92 Городового Положения, т.е. где функции управы возложены единолично на городского главу, и в 299 городах – упрощенное управление, при котором думу и управу заменяло собрание городских уполномоченных и городской староста. Что касается других видов городского управления, то по Положению 16 июня 1870 г. управлялся один г. Ташкент;

по дореформенным узаконения (1811 и 1857 гг.) – 4 города С.Петербургской губернии Гатчина, Павловск, Царское Село и Петергоф), затем – 6 посадов Херсонеской губернии и 9 незначительных городов Сибири, а по особым узаконениям – г. Новочеркаск Донской области и г. Александровск Архангельской губернии, далее – 5 городов той части Бессарабской губернии, которая была воссоединена с Россией по Берлинскому трактату 1878 года Измаил, Белград, Кагул, Килия и Рени) и все 114 городов Царства Польского;

в последних действовали старые узаконения, издававшиеся в разное время. Наконец, все остальные 44 города, преимущественно – Кавказа, Степных областей и Туркестана состояли в заведовании полиции и уездных начальников с номинальным участием депутатов от городских обществ.9 По данным, собранным В.Юрьевым, общий имперский бюджет (без Царства Польского) всех городских поселений России менялся следующим образом: Таблица № 710 Доходный бюджет городов В 1871г. 1881г. 1889г. 1894г. 21,0 млн. р. 39,0 54,0 67,0 % роста в год 8,6 4,8 4, 1899г. 1904г. 1909г. 1910г. 1913г.

91,0 131,0 181,0 200,0 276, 7,1 8,8 7,6 10,5 12, В первое десятилетие, как видно, наблюдалось довольно быстрое развитие городских бюджетов (на 8,6 % в год), что можно объяснить оживлением городской деятельности под влиянием нового Городового Положения, впервые предоставившего городским думам права самостоятельных органов местного самоуправления. Однако, с конца 80-х годов начинается уже некоторая депрессия, которая особенно сильно обнаружилась в первые годы по изменении Положения 1870 г. и введении в жизнь Городового Положения 1892г. Этим Положением, как известно, вся деятельность городов была поставлена под опеку администрации, и самостоятельность думских постановлений упразднена. Это, конечно, не могло не отразиться и на бюджетах, темп развития которых сильно снизился, и городские финансы стали увеличиваться в год на 4 – 7 %. Так продолжалось до середины 1900-х годов, когда с развитием городской жизни и концентрацией населения в городах рост городских потребностей значительно усилился, благодаря чему более интенсивно стали возрастать и бюджеты (до 12,7 % в год). Несмотря на очевидный прогресс в развитии бюджетов российских городов, расходы городских общественных управлений на общественное призрение составляли лишь самую незначительную их часть. Следующая картина городского имперского хозяйства в 1909 году, представленная перечнем всех статей общего расходного бюджета городов Европейской России, отражает как реальное соотношение, утвердившиеся в расходовании городских средств по всем расходным статьям, так и место и роль общественного призрения (как минимума из комплекса действий по предоставлению общественной помощи нуждающимся) в приоритетах деятельности муниципальных органов власти. РАСХОДЫ. 1. Обязательные расходы. Участие в расходах по содержанию правительственных учреждений ………………………………..2.525,2 Воинская квартирная повинность, наем и ремонт воинских помещений ……………………………5.583,3 Воинская квартирная повинность, прочие расходы ……………………………………………………2.861,2 Содержание городской полиции …………………………………9.981,5 Уплата налогов …………………………………………………….1.559,3 _ 22.510,5 2.Содержание общественного управления и пожарных команд. Содержание городского общественного управления и сиротского суда …………………………………………………….11.630,2 Содержание пожарных команд ……………………………………...5.025,3 3.Благоустройство города. Содержание и ремонт мостовых, тротуаров и набережных ………..3.106, Освещение города ………………………………………………………3.720,5 Прочие расходы по благоустройству …………………………..……..2.694,3 Новые работы по благоустройству города ……………………………2.653,9 Содержание городских водопроводов …………………………………6.389,3 -//-городских скотобоен ……………………………………2.479,1 -//-городской канализации ………………………………….1.585,1 -//-городских железных дорог, трамваев и пр. …………………….17.131,4 -//-общественных зданий, памятников и пр. ………………………3.843,0 43.602,9 4. Культурно – социальные потребности. Народное образование …………………………………………..……16.783,4 Общественное призрение ………………………………………….…5.958,7 Медицинская, ветеринарная и санитарная части …………………..20.375,1 43.117,2 5.Разные расходы.

Сооружение и покупка зданий и недвижимых имуществ ……………………………………………………………2.922,9 Уплата долгов ……………………………………………………..19.905,3 Отчисления на образование капиталов …………………………..3.354,6 Разные расходы …………………………………………………….8.862,9 35.045,7 Всего расходов ………………..160.931,8 11 Очевидно, что расходам на организацию общественного призрения в 1909 году в России города отвели лишь 7-ю часть всех расходов по блоку «Культурно-социальные потребности» и 27 часть от общей суммы расходной части бюджета (или, примерно, 3%). При этом третья часть всего городского бюджета была расходована по статьям, не соотносящимся с прямыми задачами городского хозяйства. Скудость финансовой базы организации и осуществления общественного призрения по линии муниципального самоуправления в России в рассматриваемое время, конечно же, не может быть объяснена лишь нерациональностью в организации расходной части городского бюджета. Упомянутый нами п.5 статьи 2 Городского Положения, отнесший к предметам ведения городского самоуправления, между прочим, « попечение о призрении бедных и о прекращении нищенства;

устройство благотворительных и лечебных заведений и заведование ими на одинаковых с земскими учреждениями основаниях», не был воспринят в качестве обязательного органами муниципального самоуправления прежде всего потому, что они, за редким исключением, не получили капиталов от бывших Приказов общественного призрения, как земства. Более того, многие муниципалитеты сознательно соотносили решение вопроса об увеличении финансирования по статье « общественное призрение» с положительным решением на законодательном уровне проблемы выделения городов в особые земские единицы. Ходатайства о выделении городов в особые земские единицы возбуждались многими городскими думами в течении ряда лет ещё до учреждения Государственной Думы.12 Побудительными причинами такой настойчивости городские представители называли «слишком высокие платежи с городских недвижимых имуществ в пользу губернского и уездного земства, часто весьма обременительные, и, во всяком случае, значительно ослабляющие ресурсы городов, необходимые для их благоустройства и культурного развития. При этом многие города, уплачивая земствам крупные суммы, ничем не пользовались от земства: ни больницами, ни учебными заведениями, ни другими какими-либо учреждениями. Естественно, что такая несправедливость вызывала постоянные жалобы горожан – плательщиков и городских управлений, тем более, что земства с каждым годом увеличивали налоги с городского недвижимого имущества».13 С самого начала в области открытого призрения городские управления избрали и часто практиковали выдачу пособий нуждающимся из пожертвованных или собственно городских средств. Что касается закрытого способа призрения, то внимание городских управлений обращалось прежде всего на расширение богаделен, улучшение условий в них, организацию новых (в основном за счет купечества).14Статистика показывает, что, например, Москва на общественное призрение из своего бюджета тратила в 1853 году 33 тысячи рублей (из суммы всех расходов в 1665 тысяч рублей), в 1887 году – 75 тысяч рублей (из 6071 тысячи рублей), в 1901 году – 705 тысяч рублей (из 14876 тысяч рублей).15 С 1904 по 1915 год на благотворительные учреждения и помощь на дому в Москве было израсходовано из городских средств 7 миллионов рублей, и сверх того около 4 миллионов рублей – из пожертвованных сумм.16 Расходы « обыкновенные » непосредственно на общественное призрение составили в 1901 году – 704.798 рублей, в том числе на богадельни - 286.265 рублей, Работный дом и Дом трудолюбия – 183.265 рублей;

в 1909 году соответственно: 1.494.944 рублей, 594.101 рубль, 397.481 рубль;

в 1910 году соответственно: 2.221.901 рублей, 658.567 рублей, 1.036.646 рублей;

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 5 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.