WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ на правах рукописи КОРОБЕЙНИКОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

культативных признаков. Уголовное же право интересуют случаи, когда названные признаки прямо названы в нормах Особенной части. Исследуемый состав содержит такое указание. Обязательным признаком субъективной стороны воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования является специальная цель. Отсюда следует, что привлечь лицо к уголовной ответственности за данные преступления можно лишь при установлении целей названных в ч. 1 и в ч. 2 ст. 294 УК РФ. Исследованию цели совершения преступления в науке уголовного права было посвящено немало исследований.128 Заметим, что понимание цели как признака субъективно стороны преступления было всегда практически однозначным, за редким исключением. Так Волков Б.С. указывал, что цель очерчивает границы действия и в то же время устанавливает пределы предвидения. Викторов Б.А. Цель и мотив в тяжких преступлениях. – М., 1963;

Ворошилин Е.В., Кригер Г.А. Субъективная сторона преступления. – М., 1987;

Дагель П.С., Котов Д.П. Субъективная сторона преступления и ее установление. – Воронеж, 1974;

Кудрявцев В.Н. Субъективные элементы ответственности // Вопросы борьбы с преступностью. Вып. 34. – М., 1981;

Петелин Б.Я. Установление мотива и цели преступления. - М., 1979;

Рарог А.И. Проблемы субъективной стороны преступления. - М., 1991;

Якушин В.А. Значение мотива и цели для субъективного вменения // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. - 1995. - № 6 и др. 129 Волков Б.С. Детерминистическая природа преступного поведения. – Казань, 1975. – С. 39.

Иногда утверждалось, что цель – это всегда перспектива, она относится не столько к будущему, сколько к действию130 или что цель выполняет «стратегическую» функцию.131 Также цель признавалась интеллектуально-опредмеченным продуктом проявления потребностей и побуждений лица.132 В настоящее время под целью совершения преступления понимается результат, которого стремится достигнуть лицо, совершающее преступление.133 Итак, ч. 1 ст. 294 УК РФ предусматривает ответственность за вмешательство в деятельность суда, совершенное правосудия. Исходя тогда, когда из вышеизложенного вмешивается основание в уголовной суда ответственности по ч. 2 ст. 294 УК РФ имеется только лицо деятельность стремясь при этом достичь результат в виде «воспрепятствования осуществлению правосудия». Однако, как уже представляет отмечалось собой ранее, воспрепятствование силу этого определенный формулировки в целях воспрепятствования осуществлению процесс. Но ведь процесс не может быть результатом. В использование законодателем целей ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК РФ представляется некорректным.

Тугаринов В.П. Философия сознания. – М., 1971. – С.

71.

Гилязев Ф.Г. Социально-психологические, уголовноправовые и криминологические аспекты вины. – Уфа, 19978. – С. 10. 132 Волков Б.С. Мотив и квалификация преступлений. – Казань, 1968. – С. 24. 133 Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. – М., 1996. – С. 230.

Более верным, на наш взгляд, является указание на совершение названных деяний в целях «создания препятствий для осуществления правосудия» и «создания препятствий для всестороннего, полного и объективного расследования дела». Кроме этого в действующей редакции ст. 294 УК РФ законодатель использует формулировку «в целях» применительно к одной цели. Более грамотным в данном случае видится использование формулировки «с целью». Тем более, что в ч. 1 ст. 321 УК РФ применительно к подобной цели употребляется именно такая формулировка. Как уже отмечалось выше ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК РФ имеют различные цели посягательства. В отличие от части первой, часть вторая ст. 294 УК РФ содержит указание на иную цель вмешательства – воспрепятствование всестороннему, полному и объективному расследованию дела. Следует отметить, что ранее действующий УПК РСФСР содержал принцип уголовного процесса, отраженный в ст. 20 «Всестороннее, полное и объективное исследование обстоятельств дела». В отличие от него ныне действующий УПК РФ 2001 г. не называет такое основное положение. Дело в том, что о всесторонности и объективности предварительного расследования в тексте уголовнопроцессуального законодательства упоминается лишь однажды применительно к выделению уголовного дела. Так в ч. 2 ст. 154 УПК РФ «Выделение уголовного дела» говорится, что выделение уголовного 99 дела в отдельное производство для завершения предварительного расследования допускается, если это не отразится на всесторонности и объективности предварительного расследования. Вследствие ключительно называемой в этого представляется неверным а с устане новление в уголовном законе цели с одной стороны исуголовно-процессуальной, уголовно-процессуальном другой законодательст ве. Более правильно вести речь о законном производстве предварительного расследования. Исходя из вышеизложенного, представляется необходимым внести изменения в текст ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК РФ и изложить их в следующей редакции: «1. Вмешательство в деятельность суда с целью создания препятствий для осуществления правосудия, наказывается… 2. Вмешательство в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего дознание с целью создания препятствий законному производству предварительного расследования, - наказывается…» § 3. О допустимости вмешательства в осуществление правосудия (производство предварительного расследования) Интересы законного отправления правосудия (и, как их составляющая часть, запрет на вмешательство в деятельность суда) являются важным публичным интересом в любом демократическом обществе. Однако нередки ситуации, когда такие интересы вступают в конфликт с иными юридическими благами – как публичного, так и частного характера. В связи с этим возникает закономерный вопрос: допустимо ли вмешательство в отправление правосудия в принципе, и, если да – то каковы пределы такового вмешательства. К сожалению, за десять с небольшим лет новой истории России в национальной юрисдикции и судебной практике этот вопрос не нашел однозначного решения. Поэтому представляется возможным и необходимым обратиться к общеевропейскому опыту определения допустимых пределов вмешательства в деятельность суда. Этот опыт имеет многолетнюю историю и, будучи сформулированным в ряде решений Европейского Суда по правам человека, для является обязательной юридической всех практикой национального правоприменителя государств членов Совета Европы (в т.ч. и для России). Данное утверждение прямо следует из положений ст. 32 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года134 о том, что в ведении Российская газета. – 1995, 5 апреля.

Суда находятся все вопросы, касающиеся толкования и применения положений Конвенции и Протоколов к ней. В силу предписания ч. 4 ст. 15 Конституции РФ, решения Европейского Суда по правам человека, являющиеся составной частью Конвенции, имеют приоритетную и непосредственную юридическую силу в Российской Федерации. Одним из наиболее значимых решений Европейского Суда по правам человека, посвященных пределам допустимого вмешательства в деятельность суда, стало решение по делу The Sunday Times против Соединенного Королевства от 26 апреля 1979 года.135 Основные факты по делу выглядели следующим образом. В период между 1959 и 1962 годами в Англии многие дети родились с дефектами, как утверждалось, по причине того, что их матери принимали во время беременности цесс в качестве успокаивающего и продавца или средства от в бессонницы «талидомид». Родители начали судебный пропротив изготовителя «талидомида» Соединенном Королевстве, компании «Distillers» («Дистиллерс»). В сентябре 1972 г. газета «Санди таймс» («The Sunday Times») опубликовала статью под заголовком «Наши талидомидные дети - причина национального позора» и объявила о своем намерении продолжить публикации, прослеживающие историю трагедии, начиная от изготовления и тестирования лекарства. Компания «Дистиллерс» направила официальные представления Генеральному атторнею, утверждая, что вышеуказанные статьи представляют собой вмешательство в деятельность суда, поскольку судебное разбирательство по делу еще не завершено. Генеральный атторней принял решение обратиться в Высокий Суд за судебным запретом на эти публикации. Таковой был выдан в ноябре 1972 г. Газета, со своей стороны, утверждала, что нормы о «неуважении к суду», призванные охранять независимость и беспристрастность судебной власти, не могут пониматься как запрет профессиональным журналистам выполнять их обязанности. По апелляции издательства Апелляционный суд отменил запрет Высокого Суда, но после обращения Генерального атторнея в Палату лордов последняя 18 июля 1973 г. единогласно восстановила действие этого судебного запрета. Палата сочла, что публикация предполагаемой статьи составит вмешательство в деятельность суда, т.к. она, вероятно, вызовет предубеждение у общественности по поводу спора, являющегося предметом незавершенного судебного разбирательства. Заявители утверждали, что они стали жертвами нарушения ст. 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод (далее – Конвенция), которая в ст. 10 предусматривает свободу получать и распространять информацию и идеи без какого-либо вмешательства со стороны государственных органов. При этом в ч. 2 названной статьи указано, что «осуществление этих свобод, налагающее обязанности и ответствен Европейский Суд по правам человека. Избранные реше ность, может быть сопряжено с формальностями, условиями, ограничениями или санкциями, которые установлены законом и которые необходимы в демократическом обществе в интересах … обеспечения авторитета и беспристрастности правосудия». Правительство Великобритании настаивало, что нарушения ст. 10 не было. Европейский Суд по правам человека установил, что имело место «вмешательство со стороны государственных органов» при осуществлении заявителями свободы слова, которая гарантирована ч. 1 ст. 10 Конвенции. По мнению Суда, из выражения «предусмотрены законом» вытекают следующие два требования. Во-первых, право должно быть в адекватной мере доступным: граждане должны иметь соответствующую обстоятельствам возможность ориентироваться в том, какие правовые нормы применяются к данному случаю. Во-вторых, норма не может считаться «законом», если она не сформулирована с достаточной степенью точности, позволяющей гражданину сообразовывать с ней свое поведение: он должен иметь возможность - пользуясь при необходимости советами - предвидеть, в разумной применительно к обстоятельствам степени, последствия, которые может повлечь за собой данное действие. Эти последствия не обязательно предвидеть с абсолютной определенностью: опыт показывает, что это недостижимо. В настоящем случае вопрос о том, были ли выполния. Т. 1. – М., 2000. - С. 198-230.

нены требования доступности и предсказуемости, осложняется тем обстоятельством, что разные судьи исходили из различных принципов. Отделение Высокого Суда Великобритании применило принцип, согласно которому актом неуважения к суду является попытка оказать давление на одну из сторон процесса («принцип давления»). Некоторые члены Палаты лордов также ссылались на этот принцип, тогда как другие предпочли ему принцип, по которому неуважением к суду является публикация материалов, которые об предвосхищают судебное решение или могут вызвать у общественности преждевременные представления итогах незавершенного судебного спора («принцип предвосхищения»). Заявители утверждали, что «Эта статья, даже если она и оказывает давление на одну из сторон, вовсе не является неуважением к суду, потому что (высший общественный интерес) исключает квалификацию ее как правонарушения. Иначе говоря, даже если статья и выглядит как неуважение prima facie, высший общественный интерес служит защитой от того, что при других обстоятельствах было бы неуважением к суду». С другой стороны, судьи Апелляционного суда Великобритании ссылались на «многочисленные прецеденты… показывающие, что попытка возбудить общественное негодование против одной из сторон является серьезным» вмешательством суду»). В деле «Vine Products Ltd.» v. Green (1966 г.) норма «о неуважении к суду» была сформулирована следующим образом: «Появление комментариев о текущем судебном в деятельность суда («неуважением к Палата лордов ссылалась на различные источники, в частности, на решение национального суда по делу Hunt v. Clarck, где указывалось, что «Если кто-либо будет обсуждать в газете достоинства дела или свидетельские показания, которые могут быть даны по нему до того, как дело будет рассмотрено судом, то это, с моей точки зрения, будет серьезной попыткой вмешательства в надлежащее отправление правосудия. Не нужно, чтобы сам суд пришел к выводу, что у судьи или у присяжных могло бы сложиться предубеждение в отношении одной из сторон;

для наличия вмешательства достаточно, чтобы статья мешала надлежащему рассмотрению дела судом. Это заслуживает соответствующего наказания, дабы не допускать подобного поведения». Суммируя вышесказанное, Европейский Суд пришел к выводу, что заявители могли в разумной по обстоятельствам дела степени предвидеть риск столкновения с указанным принципом при публикации статьи. Однако Европейскому Суду предстояло ответить на главный вопрос: преследовало ли вмешательство в деяпроцессе в любой форме, могущей причинить вред справедливому рассмотрению дела, явится со стороны любой газеты неуважением к данному суду. Произойти такое может по-разному… Может случиться так, что комментарий окажет тем или иным способом давление на одну из сторон по данному делу, как-то: помешать ей вести судебный процесс, побудить ее согласиться на мирное соглашение на таких условиях, которые она в других обстоятельствах не стала бы рассматривать, либо повлиять иным образом на ведение дела, где она должна быть свободна в выборе средств обвинения и защиты, пользуясь при этом советами, но не подвергаясь давлению». См.: Halslury's Laws of England. - Vol. 8. – London, 1972. - P. 11-13.

тельность национального суда правомерные цели в соответствии с ч. 2 ст. 10 Конвенции? Европейский Суд ранее в своих решениях подчеркнул, что выражение «авторитет и беспристрастность судебной власти» следует понимать «в смысле Конвенции», т.е. с учетом того, что ведущей в этом контексте является статья 6, где отражен основополагающий принцип господства права. Выражение "авторитет судебной власти" выражает идею о том, что суды - это органы, призванные подтверждать юридические права и обязанности и решать споры о них;

широкая публика должна воспринимать их в таковом качестве и с уважением и доверием относиться к способности суда выполнять данную функцию.137 Европейский Суд констатировал, что формы поведения, охватываемые нормами о неуважении к суду, относятся в основном либо к позиции судей, либо к функционированию судов и аппарата юстиции;

эти нормы «обеспечивают авторитет и беспристрастность правосудия», что и является их целью. В данном случае Европейский Суд разделил точку зрения о том, что в той мере, в какой нормы о неуважении к суду могут служить для защиты прав тяжущихся, эта цель уже входит в выражение «обеспечение автори См.: Golder против Соединенного Королевства. Судебное решение от 21 февраля 1975 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М,, 2000. - С. 42-44;

Konig против Федеративной Республики Германии. Судебное решение от 28 июня 1978 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М,, 2000. - С. 150-153.

тета и беспристрастности правосудия». Защищаемые таким образом права личности в качестве стороны в процессе нельзя обеспечить, если авторитет правосудия не будет распространен на каждого, кто оказался в его сфере. свободу Остается в слова рассмотреть, осуществление обеспечение было ли целью на и вмешательства заявителями права авторитета беспристрастности правосудия. В судебном решении Европейского Суда отмечено, что причины, по которым проект статьи вызвал возражения Палаты лордов, можно коротко суммировать следующим образом:

- она «предвосхищала бы судебное решение» и вела либо к проявлению неуважительного отношения к правовой процедуре, либо к вмешательству в осуществление правосудия;

- ее содержание выставляло бы компанию «Дистиллерс» на досудебный суд общественности;

- она подвергала бы компанию «Дистиллерс» давлению и наносила ей ущерб предвзятым освещением вопросов, подлежащих судебному разбирательству. Было ли вмешательство в деятельность суда в данном случае «необходимым в демократическом обществе» для обеспечения самого авторитета правосудия? В решении особо подчеркнуто, что Европейский Суд должен давать оценку «необходимости» в понятиях Конвенции, его роль заключается в том, чтобы проверять соответствие национальных правовых актов нормам Конвенции. Основная цель Конвенции состоит в том, чтобы «установить определенные международные стандарты, которые должны соблюдаться Договаривающимися Государствами в их взаимоотношениях с лицами, находящимися под их юрисдикцией». Суд посчитал необходимым прежде всего установить, были ли представления национального суда относительно потенциального воздействия статьи соответствующими задаче поддержания «авторитета правосудия». Европейский Суд отметил, что, если вопросы, возникающие в ходе рассмотрения спора в суде, предаются огласке таким образом, что это заранее ведет к формированию у общественности своего собственного по ним мнения, то она может утратить свое доверие и уважение к судам. «Нельзя исключить того, что привычка общественности к регулярному зрелищу псевдосуда в средствах информации может иметь в конечном итоге пагубные последствия для восприятия судов в качестве надлежащего места разрешения правовых споров». Тем не менее статья, предполагавшаяся к опубликованию в «Санди таймс», не представляла доказательства односторонне и не настаивала на том, что существует лишь один возможный исход рассмотрения данного дела, к которому должен прийти суд. Хотя она подробно анализировала доказательства против «Дистиллерс», она также суммировала доводы в защиту компании. По мнению Суда, воздействие такой статьи менялось бы поэтому от одного читателя к другому. Соответственно, даже в той мере, в какой данная статья могла бы вызвать появление у некоторых читателей мнения по вопросу о винов ности, это не имело бы отрицательных последствий для «авторитета правосудия», особенно учитывая, как отмечалось выше, проходившую в то время общенациональную кампанию. С другой стороны, Суд заметил, что публикация предполагавшейся статьи вполне могла бы вызвать отклики. Однако подобное в большей или меньшей степени справедливо в отношении любой публикации, которая касается фактических обстоятельств и правовых вопросов, рассматриваемых в данном процессе. Конвенция не намеревалась запретить публикации, посягающие на «авторитет правосудия». Правительство Великобритании считало необходимым найти «равновесие между заинтересованностью государства в свободе слова и заинтересованностью государства в справедливом отправлении правосудия». Как неоднократно отмечал Европейский Суд в своих решениях, свобода слова представляет собой одну из основных опор демократического общества;

при соблюдении требований ч. 2 ст. 10 Конвенции она применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благоприятный прием, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство государству или части населения. В одном из своих решений Европейский Суд по правам человека специально подчеркнул, что вышеуказанные принципы особенно важны в том, что касается прессы. Они «в равной мере применимы к сфере отправления правосудия, которая служит интересам общества в целом … Хотя они (суды) и являются форумом для разрешения споров, это не означает, что предварительное обсуждение споров не может происходить где-то еще, будь то специальные Средства журналы, широкая пресса не или население. преступать массовой информации должны рамки, установленные в интересах надлежащего отправления правосудия, но на них лежит также обязанность распространять информацию и идеи, касающиеся вопросов деятельности судов… Этой функции средств массовой информации сопутствует право общественности получать информацию».138 Для того чтобы оценить, основывается ли вмешательство, ставшее объектом жалобы, на «достаточных» причинах, сделавших его «необходимым в демократическом обществе», следует принять во внимание такой аспект, как интерес к делу общественности. Суд указал, что он стоит не перед лицом выбора между двумя конфликтующими принципами, а «перед лицом принципа свободы слова, который является объектом ряда исключений, требующих в свою очередь ограничительного толкования».139 Исходя из ранее принятого решения по делу Klass & others против Федеративной Республики Германии, Европейский Суд пришел к выводу о недостаточности того, Kjeldsen, Busk Madsen & Pedersen против Дании. Судебное решение от 7 декабря 1976 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. - С. 141-144. 139 Klass & others против Федеративной Республики Германии. Судебное решение от 6 сентября 1978 года // Ев чтобы оспариваемое вмешательство принадлежало к категории исключений, указанных в перечне ч. 2 ст. 10 Конвенции: необходимо удостовериться, что вмешательство было необходимым с учетом фактов и обстоятельств, сложившихся вокруг рассматриваемого им дела. Суд особо отметил, что, вне всякого сомнения, катастрофа, связанная с талидомидом, вызывала озабоченность общественности. Она ставила вопрос, несет ли могущественная компания, выпустившая лекарство на рынок, правовую людей, либо моральную ответственность личную перед сотнями переживших ужасную трагедию, или ее жертвы могут требовать или надеяться на возмещение только от общества в целом? Ст. 10 Конвенции гарантирует не только свободу прессы информировать общественность, но также и право общественности быть информированной должным образом. Следовательно, в настоящем деле у семей многочисленных жертв трагедии, не знавших о связанных с делом юридических сложностях, имелся жизненно важный интерес ознакомиться со всеми лежащими в его основе обстоятельствами и различными путями возможного решения этих трудностей. Их можно было бы лишить этой информации, которая имела для них столь важное значение, только если бы существовала абсолютная уверенность в том, что ее распространение представляет угрозу для «авторитета правосудия». Принимая во внимание все обстоятельства данного дела, Европейский Суд признал действия властей Велиропейский Суд по правам человека. Избранные решения.

кобритании несоразмерными преследуемой правомерной цели: наложение запрета на газету «Санди таймс» не являлось необходимым в демократическом обществе для поддержания авторитета правосудия. Следовательно, публикация подобного рода не может расцениваться как вмешательство в отправление правосудия. Таким образом, в решении по делу The Sunday Times против Соединенного Королевства Европейский Суд по правам человека пришел к выводу, что недопустимым является вмешательство в деятельность суда, если оно:

- подпадает под определение «принципа давления на суд» - то есть имеет место попытка оказать давление на одну из сторон процесса либо на состав суда;

- подпадает под определение «принципа предвосхищения судебного решения» - если имеют место внесудебные оглашение или публикация решение материалов, или могут которые у предвосхищают судебное вызвать общественности преждевременные представления об итогах незавершенного судебного разбирательства. В то же время допускается вмешательство кого бы то ни было в деятельность суда, если оно соответствует условиям, определенным в ч. 2 ст. 10 Конвенции. В соответствии с данными положениями, вмешательство в деятельность обществе:

- в интересах обеспечения национальной безопасности, территориальной целостности или общестсуда может иметь место, если таковое предусмотрено законом и необходимо в демократическом Т. 1. – М., 2000. - С. 179-182.

венного порядка;

- в целях предотвращения беспорядков и преступлений;

- для охраны здоровья и нравственности;

- защиты репутации или прав других лиц;

предотвращения разглашения информации, полученной конфиденциально;

- обеспечения авторитета и беспристрастности самого правосудия. По существу, вмешательство в отправление правосудия оправданно, если основанием для него является наличие конфликта правоохраняемых интересов, а разрешение последнего невозможно без осуществления такого вмешательства. тельная спасение дия. В национальном уголовном законодательстве России возможность правомерного вмешательства в деятельность суда должна соответствовать требованиям допустимости причинения вреда в состоянии крайней необходимости. Действительно, в соответствии с положениями ст. 39 УК РФ, крайняя необходимость как институт российского уголовного права определяется как ситуация правомерного причинения вреда охраняемым уголовноправовым интересам (в нашем случае – интересу правосудия), обусловленная наличной и реальной опасностью угрозы большего вреда. Именно угроза причинения более 114 более Основным важного условием интереса является за счет законодаи причинения определенность «конфликтующих» интересов вреда интересу невмешательства в отправление правосу значимого вреда лежит в основе «конфликта» интересов уголовно-правовой охраны, который, в свою очередь, преодолевается за счет причинения вреда менее ценному объекту (в нашем случае – интересам правосудия). Закон требует, чтобы опасность при крайней необходимости «не могла быть устранена иными средствами». Означает должен ли быть это, что выбираемый вариант причинения вреда – то есть вмешательства в деятельность суда единственно возможным? Представляется, что нет. Мы разделяем позицию о том, что при причинении вреда в состоянии крайней необходимости не исключена возможность многовариантности, обусловленная, в частности, быстротой принятия решения, трудностью сопоставления всех «возможных плюсов и минусов» именно этого варианта и пр.140 Вынужденность причинения вреда интересам правосудия при необходимом вмешательстве в отправление последнего означает необходимость «выбора меньшего зла» в ситуации конфликта юридических интересов. При этом допустимо, чтобы лицо, осуществляющее вмешательство, сохраняло возможность произвольного выбора варианта собственного поведения. Законодательство прямо указывает, что основанием допустимости вредом причиненного при Что крайней надо необходимости «меньшим вреда является его «меньший» характер по сравнению с предотвращенным. считать См.: Гехфенбаум Г.М. Крайняя необходимость в уголовном праве. – Ставрополь, 2002. – С. 44-50;

Орешкина Т. Крайняя необходимость как обстоятельство, исключаю вредом», оправдывающим вмешательство в деятельность суда по отправлению правосудия (либо в деятельность органа, ведущего предварительное следствие)? Представляется, что ответ на этот вопрос состоит в сравнении ценности тех интересов, которые вступают в конфликт. Это означает, что причиненный вмешательством в осуществление правосудия вред должен быть меньше по качественным показателям чем «потенциальный» вред, которого удалось избежать благодаря такому вмешательству. Допустимость вмешательства в осуществление правосудия означает, что лицо причиняет вред интересам правосудия как менее ценному объекту уголовноправовой охраны, а опасность угрожает более значимому правоохраняемому интересу (т.е. интересам, указанным в ч. 2 ст. 10 Конвенции). Данный вывод подтверждается целым рядом решений Европейского Суда по правам человека. Приведем основные моменты из еще одного принципиально важного судебного решения по делу De Haes & Gijsels против Бельгии от 24 февраля 1997 года.141 Основные факты сводятся к следующему. Во время событий, о которых идет речь в данном деле, г-н Лео Де Хаэс и г-н Гийселс работали соответственно редактором и журналистом еженедельника "Хум". В июне-ноябре 1986 г. они опубликовали пять стащее преступность деяния // Уголовное право. - 1999. № 3. - С. 15. 141 Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. – С. 391-402.

тей, в которых обстоятельно и в весьма резких выражениях критиковали четырех магистратов - трех судей и генерального адвоката Апелляционного суда Антверпена за то, что в деле о разводе они вынесли решение оставить детей при отце, неком г-не Х, бельгийском нотариусе. Жена, тесть и теща г-на Х обвиняли его в инцесте и совращении детей. В статьях, о которых идет речь, указанные судьи и генеральный адвокат были обвинены в пристрастности и попустительстве г-ну Х, чью симпатию к правоэкстремистским движениям они якобы разделяли. Г-н Х возбудил дело о диффамации, но проиграл его. Упомянутые в статьях судьи и генеральный адвокат предъявили заявителям и некоторым другим сотрудникам еженедельника иск в Суд первой инстанции Брюсселя. Они жаловались, что утверждения г-на Де Хаэса и г-на Гийселса носили оскорбительный и диффамационный характер, решения. В ходе судебного разбирательства ответчики безуспешно пытались добиться представления документов из досье бракоразводного процесса г-на Х, упомянутых в обжалуемых экспертов о статьях, в частности здоровья отчетов детей. 29 некоторых сентября состоянии и оказывали давление на принятие судебного 1988 года бельгийский суд вынес решение в пользу истцов, указав, что они стали жертвами неоправданных нападок. Заявители обжаловали это решение. Г-н Де Хаэс и г-н Гийселс подчеркнули, что их статьи вписываются в публичную дискуссию, которая велась и на страницах других газет, о кровосмешении и о том, как судебные власти подходят к данной проблеме. Они провели достаточную подготовительную работу: было запрошено мнение нескольких экспертов, что позволило им строить свои статьи на объективных доказательствах. Единственная причина, по которой они не представили эти доказательства в суде, состоит в том, что они не хотели раскрывать источники своей информации. Отказ брюссельских судов как первой инстанции, так и апелляционного допустить в качестве доказательства упомянутые документы привел, соответственно, к нарушению ст. 10 Конвенции. Что касается критики магистратов, она не может служить основанием для наказания только потому, что критические замечания расходились с решениями Апелляционного суда Антверпена. Установление «судебной истины» не означает, что любое другое мнение должно рассматриваться как ложное. Однако именно это и случилось в данном деле, хотя спорные статьи и основывались на достаточно объективной информации. Правительство утверждало, что оспариваемые публикации в прессе были далеки от того, чтобы стимулировать дискуссию о функционировании судебной системы в Бельгии, и содержали лишь личные оскорбления магистратов Антверпена. Европейский важнейшую роль в Суд подчеркнул, что пресса играет «Суды демократическом обществе:

гаранты правосудия, их роль является ключевой в госу дарстве, основанном на верховенстве закона. Поэтому они должны пользоваться доверием общественности и соответственно быть защищены от ничем не обоснованных нападок». С другой стороны, на прессе лежит долг сообщать информацию и идеи, представляющие общественный интерес. Ее задаче сообщать такую информацию и идеи соответствует право общественности получать их. «Это особенно справедливо в отношении настоящего дела, учитывая серьезность обвинений, которые касаются как судьбы малолетних детей, так и функционирования системы правосудия в Антверпене». В этой связи Суд подчеркнул, что свобода слова применяется не только к информации, которая «принимается благосклонно, считается безобидной или безразличной, но также и к той, которая обижает, шокирует или причиняет беспокойство государству или любой части общества». Если взглянуть на вещи в контексте данного дела, то обвинения журналистов, о которых идет речь, представляют собой не более чем мнения, истинность которых нельзя доказать по определению. Однако такое мнение может быть преувеличенным, в особенности при отсутствии какой-либо фактической основы, но в данном случае такого не было. Приведем показательную цитату из судебного решения: «Хотя комментарии г-на Де Хаэса и г-на Гийселса, несомненно, были резко критическими, они тем не менее представляются соразмерными волнению и негодованию, вызванному фактами, приведенными в статьях. Относи тельно полемичного и даже агрессивного тона статей … следует помнить, что статья 10 защищает не только содержание идей и информации, но также и форму, в которой они выражены».142 Таким образом, по мнению Европейского Суда, вмешательство журналистов в данном случае было оправданным целями такого вмешательства – защитой интересов несовершеннолетних детей. Рассмотрим еще одно решение Европейского Суда по правам человека по делу Oberschlicк против Австрии от 23 мая 1991 года.143 Фактические обстоятельства дела таковы: заявитель, г-н Обершлик, австрийский журналист, проживающий в Вене, был главным редактором журнала "Форум". 29 марта 1983 года, в ходе избирательной кампании по выборам Национального Собрания - нижней палаты австрийского Парламента - Генеральный секретарь Либеральной партии г-н Грабхер-Мейер, выступая по телевидению, предложил увеличить на 50% семейные пособия женщинам, имеющим австрийское гражданство, и, наоборот, уменьшить наполовину такое пособие женщинамиммигранткам. Г-н Грабхер-Мейер ссылался при этом на пример других европейских стран, где якобы существуют подобные дискриминационные меры. 29 апреля 1983 г. заявитель и ряд других лиц об См. также: Jersild против Дании. Судебное решение от 23 сентября 1994 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. – С. 21-31. 143 Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. – Т. 1. – М., 2000. – С. 684-697.

ратились ловного в прокуратуру с требованием к привлечь г-на Грабхер-Мейера к ответственности по статье 283 Угокодекса (подстрекательство национальной розни), но получили отказ. Однако одновременно с обращением в прокуратуру заявитель опубликовал в журнале "Форум" его полный текст. Это послужило г-ну Грабхер-Мейеру основанием для возбуждения уголовного дела против заявителя и других лиц по обвинению в диффамации и требования об аресте тиража данного номера журнала "Форум". Земельный уголовный суд Вены посчитал, что опубликованный материал не может служить основанием для уголовного преследования. Однако Высший земельный суд отменил это решение и вернул дело в первую инстанцию на новое рассмотрение. Обершлик был приговорен к штрафу, а номер журнала был арестован, редакцию обязали опубликовать приговор суда и заплатить Грабхер-Мейеру компенсацию. В жалобе заявитель утверждал, что было нарушено право на справедливое судебное разбирательство. В качестве возражения Правительство Австрии заявило, что г-н Обершлик перешел границы оправданной и разумной критики: заявитель не сумел доказать необоснованность своего обвинения, и поэтому суды признали его виновным в диффамации. Европейский Суд отметил, что свобода слова в том виде, как она гарантирована ч. 1 ст. 10 Конвенции, представляет собой одну из несущих опор демократического общества и является основополагающим условием, служащим его прогрессу и самореализации каждого инди вида. При соблюдении требований п. 2 она применима не только к «информации» или «идеям», которые встречают благоприятный прием или рассматриваются как безобидные либо безразличные, но также и к таким, которые оскорбляют, шокируют или внушают беспокойство. «Таковы требования плюрализма, толерантности и либерализма, без которых нет демократического общества». Эти принципы приобретают особое значение в том, что касается прессы. Соответственно, пределы допустимой критики в отношении публичных лиц шире, чем в отношении частного лица. Первый неизбежно и сознательно оставляет открытым для пристального анализа журналистов и общества в целом каждое свое слово и действие, а следовательно, должен проявлять и большую степень терпимости, особенно когда он сам делает публичные заявления, которые способны вызвать критику. Свою задачу Европейский Суд в этом деле рассмотрел в свете именно этих принципов: «Предметом рассмотрения являются границы приемлемой критики в контексте общественной дискуссии по политическим вопросам, представляющим всеобщий интерес. В таких случаях Суд должен удостовериться, что национальные власти применяли стандарты, которые соответствуют этим принципам, причем, делая это, они основывались на приемлемой оценке относящихся к делу фактов». Суд подчеркнул, что заявитель был осужден за воспроизведение в периодическом издании «Форум» текста своего заявления в прокуратуру с требованием при влечь к уголовной ответственности г-на Грабхер Мейера. Во время избирательной кампании этот политик заявил по телевидению о том, что семейные пособия для проживающих в стране неграждан должны быть уменьшены, а соответствующие пособия для граждан за этот счет увеличены. Заявитель выразил мнение, что это предложение соответствует философии и целям националсоциализма. Что касается формы публикации, то Суд отметил, что австрийские суды ограничились указанием, что данная форма представления выглядела порочащей репутацию политика мнению в глазах ввиду «среднего важности читателя». Однако, по Суда, обсуждаемой проблемы нельзя сказать, что, выбрав данную конкретную форму, г-н Обершлик преступил пределы свободы слова. Из этого следует, что вмешательство в осуществление г-ном Обершликом свободы слова не было «необходимым в демократическом обществе… для защиты репутации… других лиц» - соответственно, имело место нарушение статьи 10 Конвенции. Таким образом, допустимость вмешательства в деятельность суда в данном случае обоснована на интересе соблюдения свободы слова, которая не могла в данной ситуации подвергаться ограничению. Суммируя вышесказанное, можно прийти к выводу о том, что признание возможности необходимого вмешательства в деятельность суда ставит своей целью охрану более значимых правовых интересов (как они сформулированы в положениях Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод и отражены в нацио нальном уголовном законодательстве государств-членов Совета Европы, в т.ч. и в российском). Данный вывод подержали более 65% наших респондентов. Действительно, в противном случае интерес невмешательства в осуществление правосудия (производство предварительного расследования) стал бы абсолютным и ничем не ограниченным. Такая ситуация может привести к весьма плачевным последствиям: абсолютной бесконтрольности судебной власти и самым разнообразным злоупотреблениям с ее стороны, что недопустимо в демократическом обществе.

§ 4. Использование служебного положения при воспрепятствовании осуществлению правосудия (производству предварительного расследования) Уголовный закон указывает в ч. 1 и ч. 2 ст. 294 для двух самостоятельных составов единый унифицированный квалифицирующий признак – совершение деяний, предусмотренных указанными частями ст. 294 УК РФ лицом с использованием своего служебного положения. Он предусмотрен в ч. 3 ст. 294 УК РФ. Очевидно, что применение данного квалифицированного состава вызывает значительные трудности на практике. Это вызвано не только тем, что речь, в который уже раз идет о представителях так называемого «телефонного права». Дело также в том, что толкование этого квалифицирующего признака в теории уголовного права далеко неоднозначно. Более того, даже в рамках одного учебника, написанного группой авторов, этот признак понимается, как правило, по-разному. Надо отметить, что указанный признак содержится в двадцати шести составах, предусмотренных Особенной частью уголовного закона. При этом в одном случае он является конструктивным признаком основного состава предусмотренного п. «б» ч. 2 ст. 260 УК РФ. Дважды этот признак устанавливается законодателем в качестве особо отягчающего ответственность (ч. 3 ст. 139 и ч.3 ст. 175 УК РФ). Остальные двадцать три состава предусматривают специального субъекта – лицо, использующее свое служебное положение – в качестве квалифицирующего признака (ч. 2 ст. 128;

ч. 2 ст. 136;

ч. 2 ст. 137;

ч. 2 ст. 138;

ч. 2 ст. 141;

ч. 2 ст. 144;

ч. 2 ст. 152;

ч. 2 ст. 159;

ч. 2 ст. 160;

ч. 2 ст. 174;

ч. 2 ст. 1741;

ч. 2 ст. 205-1;

ч. 3 ст. 209;

ч. 3 ст. 210;

ч. 2 ст. 221;

ч. 2 ст. 226;

ч. 2 ст. 229;

ч. 3 ст. 256;

ч. 2 ст. 258;

ч. 2 ст. 272;

ч. 2 ст. 282;

ч. 3 ст. 294;

ч. 2 ст. 359;

). На основании буквального повторения такого признака в довольно большом количестве составов, нам представляется возможным и необходимым толковать рассматриваемый признак единообразно, поскольку различное понимание одного и того же признака повлечет нарушение принципа дифференциации ответственности и однозначно повлечет за собой многочисленные ошибки в правоприменении, в том числе и судебные. Дело в том, что иногда «закон не дает окончательного определения того или иного постоянного признака, и в судебных решениях его содержание не прокомментировано. В таком случае практический работник органов следствия, суда или прокуратуры вынужден истолковывать содержание признака, основываясь на собственном понимании данной нормы».144 Нельзя не согласиться с таким утверждением В.Н. Кудрявцева. Однако и предоставлять такую «свободу выбора» правоприменителю недопустимо. Ведь если в раз личных органах по разному будут понимать исследуемый признак это приведет на наш взгляд к серьезному нарушению принципа индивидуализации наказания. Итак, ряд авторов, в той или иной мере занимавшихся рассмотрением данного квалифицирующего признака, по-разному подходят к его пониманию. Так, например, А.И. Чучаев считает, что уголовную ответственность по ч. 3 ст. 294 может нести должностное лицо, государственный служащий или служащий местного самоуправления.145 Такая позиция нам представляется несколько не соответствующей закону. Справедливости ради надо отметить, что встречаются позиции, прямо противоречащие закону. Так, например целая группа авторов утверждает, что «в п. «в» ч. 2 ст. 159 УК РФ речь идет только о специальном субъекте – должностном лице, которое благодаря наличию у него права либо должностных возможностей» распоряжаться государственным или иным имуществом способно побудить Столь уже же представителя категоричное к организации передать принадлежащее организации имущество».146 утверждение, относящееся посяганепосредственно составу исследуемого тельства высказывает Ю.М. Демин. Согласно его утверждению по ч. 3 ст. 294 УК РФ «уголовную ответствен Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1999. – С. 103. 145 Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. – С. 387. 146 Гусев О.Б., Завидов Б.Д., Коротков А.П., Слюсаренко М.И. Преступления против собственности. – М., 2001. – С. 62.

ность несет должностное лицо, государственный служащий или служащий местного самоуправления, в силу своего служебного положения способный оказать воздействие на деятельность судьи, прокурора, следователя».147 Практически такую же позицию высказывает В.Н. Лимонов в отношении такого же квалифицирующего мошенничество признака.148 Несостоятельность данных высказываний можно оценить основываясь на самом же тексте закона. Во-первых если бы законодатель имел ввиду что, в названных двадцати пяти составах субъектом является должностное лицо, закон содержал бы именно такое указание. Во-вторых законодатель употребляет еще одну формулировку находящуюся по смыслу между вышеназванной и исследуемой. Уголовный закон называет три преступления совершаемые «должностным лицом с использованием своего служебного положения» (ст. 169, ст. 170 и п. «б» ч. 3 ст. 188 УК РФ). Такая формулировка не дает оснований усомниться, что речь идет о специальном субъекте – должностном лице. Исследуемый же в настоящем параграфе диссертации квалифицирующий признак, не может быть так ограничительно истолкован. По справедливому замечанию В. Мальцева «отсутствие в диспозиции ч. 3 ст. 294 УК термина «должностное лицо» означает, что такое вмешательство может быть Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 24. 148 Лимонов В.Н. Мошенничество: уголовно-правовая и криминологическая характеристики. – М., 2000. – С. 68.

совершено и должностными лицами, и лицами, не являющимися должностными».149 Н.А. Лопашенко несколько расширяет круг субъектов способных нести ответственность по данному отягчающему обстоятельству, применительно к составу преступления, предусмотренному в ст. 174 УК РФ: «1) должностное лицо;

2) государственные служащие и служащие органов местного самоуправления, не относящиеся к числу должностных лиц (см. примечание № 4 к ст. 285 УК РФ);

3) лицо, выполняющее управленческие функции в коммерческой или иной организации (см. примечание № 1 к ст. 201 УК)».150 Очевидно, что Н.А. Лопашенко добавляет к числу специальных признака субъектов для данного квалифицирующего функции в лиц, выполняющих ли управленческие коммерческой или иной организации. Однако вменении стоит ограничиваться Нам таковыми при что данного признака? представляется, нет. Выше уже отмечалось, что данный квалифицирующий признак не однозначно толкуется даже в рамках одного учебника. Так, например, А.Е. Беляев под субъектом нарушения равенства прав и свобод человека и гражданина, совершенное лицом с использование своего служебного Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 13. 150 Лопашенко Н.А. Вопросы квалификации преступлений в сфере экономической деятельности. – Саратов, 1997. – С. положения понимает: 1) должностное лицо;

2) государственных служащих и служащих органов местного самоуправления, не относящихся к числу должностных лиц;

3) лиц, выполняющих управленческие функции в коммерческих и иных организациях.151 Здесь же Боровиков В.Б. указывает, что «торговля несовершеннолетними с использованием своего служебного положения предполагает совершение преступления должностным или иным лицом служебной или иной зависимости от которого находится несовершеннолетний».152 Правда далее, применительно к составу бандитизма, он же утверждает, что субъектом этого преступления (ч. 3 ст. 209 УК РФ) может быть не только должностное лицо.153 В этой же работе С.И. Никулин и Б.В. Яцеленко говорят, что «к лицам, совершающим мошенничество с использованием своего служебного положения, относятся должностные лица… а так же руководители и служащие коммерческих и некоммерческих организаций».154 Здесь же применительно к рассматриваемому составу Г.Г. Криволапов высказывает не вполне определенную позицию, говоря, что в данном случае «прежде всего речь идет о должностных лицах, указанных в примечании к ст. 285 УК, а также о других лицах не являющихся Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 103. 152 Там же. – С. 124. 153 Там же. – С. 231. 154 Там же. – С. 148.

должностными».155 О какой категории лиц в данном случае идет речь не понятно. И наконец, В.И. Сахаров применительно к незаконному помещению в психиатрический стационар высказывает позицию, которая на наш взгляд более применима к исследуемому квалифицирующему признаку. Субъектом преступления, считает он, наряду с заведующим отделением и руководителем психиатрического стационара может быть «любое другое лицо, которое в силу своего служебного положения может влиять на принятие решения о незаконном помещении потерпевшего в психиатрический стационар».156 Отметим, что подобную же позицию высказывает и С.И. Никулин применительно к такому же признаку неправомерного доступа к компьютерной информации.157 Приведенный пример с названным учебником не является исключением. В других совместных работах подобного рода также нет единодушия в отношении рассматриваемого квалифицирующего признака. Так, О.Л. Дубовик утверждает, что использование лицом своего служебного положения при совершении ряда экологических преступлений образует квалифицированные составы только этих преступлений и не требует совокупной квалификации с преступлениями против интересов 155 156 Там же. – С. 388. Там же. – С. 84. Там же. – С. службы.158 Тем самым здесь подчеркивается, что эти нормы являются специальными по отношению к общим, в данном случае к статьям 201 и 285 УК РФ. Применительно к исследуемому составу академик Кудрявцев В.Н. делает подобное высказывание, однако он еще более сужает круг субъектов этого преступления: «часть 3 ст. 294 УК представляет собой специальную норму по отношению к злоупотреблению должностными полномочиями».159 Не совсем ясна позиция С.В. Бородина в данной работе, поскольку применительно к разным составам он трактует этот признак по-разному. Так, называя субъектов незаконного помещения в психиатрический стационар лицом, использующим свое служебное положение, он говорит лишь о главном враче психиатрического стационара и о заведующем отделением.160 Однако далее, раскрывая тот же квалифицирующий признак для торговли несовершеннолетними, поясняет, что это «относится не только к должностным лицам, но и к любым субъектам, которые пользуются близостью к детям по роду своей профессиональной либо служебной деятельности».161 Завершая обзор позиций по данному вопросу хотелось бы отметить, что нам более всего близка иная Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 746. 159 Там же. – С. 881. 160 Там же. – С. 210. 161 Там же. – С. 296.

точка зрения, которая на наш взгляд с одной стороны в полной мере соответствует закону, а с другой стороны позволяет его более качественно применять. Так, «ошибочным… будет иметь С.В. является место, Максимов признаку вывод лишь или о применительно подчеркивает, том, что к что: рассматриваемому легализация данного органа в (отмывание) незаконно приобретенных денежных средств когда субъектом лицо преступления государственной либо лицо, коммерческой продолжает, совершения знаний, является власти или что любого умений выполняющее иной «под из должностное местного самоуправления функции И далее управленческие организации». использованием необходимых служебного для этого положения следует признавать применение лицом в целях деяний… или полномочий, обусловленных Однако обзор данного лица».162 служебным статусом позиций по поводу толкования в науке уголовного права признака «совершение преступления лицом с использованием своего служебного положения» был бы неполным без убедительнейшей аргументации Мальцева В.В. Он приводит пример, когда секретарь суда утаивает важную для разрешения дела корреспонденцию.163 Нельзя не согласиться с тем, что данное лицо использует свое служебное положение для воспрепятствоГаухман Л.Д., Максимов С.В. Преступления в сфере экономической деятельности. – М., 1998. – С. 196. 163 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 13.

вания осуществлению правосудия. В силу этого его ответственность должна наступать по ч. 3 ст. 294 УК РФ. Далее он же выделяет пять наиболее типичных ситуаций при совершении таких деяний. Среди них лишь две могут иметь место при наличии должностного лица в полном смысле этого слова, остальные три совершаются не должностными лицами.164 Подводя итог вышесказанному, заметим, что субъектом ч. 3 ст. 294 УК РФ (как впрочем, и всех остальных составов, предусматривающих аналогичный признак)165 является любое лицо. Признаком же специального субъекта не может быть признано ни одно иное обстоятельство, кроме того, что лицо использует свое служебное положение. На наш взгляд освещение данного квалифицирующего признака было бы неполным без уяснения содержания самого термина «использование своего служебного положения». Здесь в отличие от круга субъектов способных нести ответственность пот указанному квалифицирующему признаку позволим себе не согласиться с мнением С.В. Максимова, который считает, что «под использованием служебного положения следует признавать применение лицом в целях совершения любого из деяний… необходи Там же. – С. 14-15. Аргументация необходимости единообразного понимания этого признака для всех составов представлена выше.

мых для этого знаний, умений или полномочий, обусловленных служебным статусом данного лица».166 Дает ли уголовный закон основание считать, что применение знаний или умений, полученных в результате определенной служебной деятельности, позволяют нам говорить об использовании служебного положения? Нам представляется рациональней ответить на этот вопрос отрицательно. Действительно, ведь если оперный певец в зале суда будет петь басом песни, мешая тем самым судебному разбирательству. Вмешивается ли он в деятельность суда? Да! Использует ли он свое служебное положение? Конечно нет. Но ведь он использует свои знания и умения, полученные в результате служебной деятельности. Встречается и другой подход к данной проблеме. Лунеев ным В.В. утверждает, что «использование полномочий и своего служебного положения… предполагает применение виновлицом своих должностных возможностей…»167 Если речь идет о возможностях напрямую связанных с функциональными обязанностями такого лица, тогда мы согласны с такой формулировкой. Но чем такие возможности отличаются от должностных полномочий? Ничем. Следовательно, речь идет о возможностях обеспечиваемых статусом лица, но не являющихся должностными полномочиями.

Под ними можно понимать возможности, Гаухман Л.Д., Максимов С.В. Преступления в сфере экономической деятельности. – М., 1998. – С. 196.

обеспечиваемые знакомствами, кругом общения, родст венниками и т.д. Думается, что подобная точка зрения не соответствует букве закона, а, следовательно, не может быть применима на практике. Нам представляется, что более правильно, в целях настоящего исследования, вести речь об использовании виновным только того положения, которое напрямую вытекает из его служебных прав и обязанностей. Исходя из всего выше изложенного следует отметить, что субъектом ч. 3 ст. 294 УК РФ является лицо, использующее свое служебное положение, вытекающее из его трудового договора.

Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 823.

§ 5. Проблемы квалификации воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования Одной из гарантий прав и свобод человека и гражданина является закрепленный в УК принцип законности, согласно которому преступность деяния, его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только уголовным законом. Применение уголовного закона по аналогии запрещено. Наиболее ярко соблюдение этого принципа проявляется в процессе применения конкретной нормы УК к совершенному части УК, Такой права преступлению. совпадают с Это применение будет пралицом вильным, если признаки деяния, описанного в Особенной фактически анализ значит совершенным носит выбрать в ту действиями. сравнительный уголовном правовую праве название квалификации преступления. «В области квалифицировать норму, которая предусматривает данный случай, иными словами - подвести этот случай под некоторое общее правило»168. Квалификация преступления - это процесс выявления и установления конкретных признаков совершенного деяния состава законе.

и их идентификация с признаками конкретного в уголовном преступления, предусмотренного Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1972. - С. 34.

В рамках данного параграфа предполагается исследование проблем квалификации, которые существуют или могут существовать в практике применения нормы об ответственности По за воспрепятствование квалификация осуществлению уголовноправосудия и предварительного расследования. существу, является правовой оценкой совершенного преступления на основе выявления тождества его признаков с признаками конкретного состава преступления и юридическое закрепление точного соответствия либо, наоборот, несоответствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовноправовой нормой. Таким образом, квалификация преступления означает: тельств;

соотношение уголовно-правовой нормы с конкретными обстоятельствами совершенного деяния;

сопоставление фактических данных с уголовноправовой нормой по всем элементам и признакам состава преступления;

правовое обоснование привлечения лица к уголовной ответственности, применения мер процессуального принуждения, предъявления обвинения, предания суду, назначения, исполнения наказания либо освобождение лица от уголовной ответственности и наказания;

Правильное и полное установление фактических обстоятельств совершенного преступления. 138 уголовно-правовую оценку фактических обстоя При неверной квалификации нарушается законность, за что отвечает конкретный правоприменитель, виновный в такой ошибке. К неправильной квалификации относится и игнорирование законодательной нормы уголовного закона, подлежащей обязательному применению. В этом смысле важную роль играет судебная практика, которая к сожалению по исследуемому составу не велика. Правильной будет та квалификация, которая дает верную правовую оценку содеянного. Уровень квалификации зависит не только от описания в законе всех признаков преступления, но и от правового и интеллектуального развития лица, производящего квалификацию. Кроме того, правильная квалификация объективно отражает состояние преступности в стране и создает условия для своевременной выработки необходимых профилактических мер. Значение том, что она: 1. Обеспечивает соблюдение законности. 2. Является одной из гарантий осуществления правосудия в точном соответствии с законом. 3. Выражает юридическую и социально-политическую оценку совершенного общественно опасного деяния. 4. Влечет определенные правовые последствия. 5. Обусловливает процессуальный порядок предварительного расследования и судебного разбирательства. Процесс квалификации проходит определенные этапы. квалификации преступления состоит в Первый этап включает в себя обязательное установление в действиях виновного признаков общего состава преступления. Мы уже отмечали, что норма, содержащая судия. В подобных случаях применимо следующее высказывание: «Специальный состав, так сказать, берет верх над родовым. Родовой состав, таким образом, как бы сохраняется в резерве для тех случаев, которые специальными составами не охватываются».169 На втором этапе выясняются родовые (специальные) признаки преступления, а фактически определяется глава УК, в которой содержится норма об ответственности за данное деяние. На третьем этапе установленные родовые признаки преступления сопоставляются с индивидуальными признаками конкретного взятой преступления, Особенной закрепленного части УК. В в отходе дельно норме исследуемый нами состав является общей по отношению к ряду некоторых преступлений против право третьего этапа изучается содержание применяемой нормы, анализируются все признаки происшедшего события преступления и делается вывод об их тождестве либо несовпадении. Только при совпадении всех основных элементов и обязательных признаков будет фактически доказано наличие состава преступления и виновность лица, его совершившего.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1999. - С. 220.

Видами квалификации являются официальная и неофициальная. В процессе квалификации зачастую возникают ситуации, когда одно деяние одновременно подпадает под признаки нескольких статей Особенной части Уголовного кодекса. Это называется конкуренцией уголовноправовых норм.170 Различают следующие виды конкуренции:

- конкуренция общей и специальной нормы;

- конкуренция специальных норм;

- конкуренция части и целого. В рамках данного параграфа представляется целесообразным осветить вопросы касающиеся разграничения исследуемого состава со смежными составами. Речь пойдет о специальных нормах по отношению к общей норме, предусмотренной в ст. 294 УК РФ. Такое предложения уже было высказано нами ранее. Кроме анализ этого здесь же предполагается провести сосовокупной квалификации рассматриваемого става с рядом других составов наиболее часто встречающейся в практике правоприменения. Ранее судия. Рассмотрим следующую ситуацию. Виновный вмешивается в деятельность по осуществлению правосудия путем угрозы убийством, причинением вреда здоровью, уничтожения или повреждения имущества. Исходя из сделанных мы предложили считать исследуемую норму общей по отношению к ряду преступлений против право нами выводов в параграфе первом настоящей главы такое вмешательство Как в образует состав преступления, решаться Приведем предуо смотренного ст. 294 УК РФ. данном случае должен вопрос квалификации деяния. «Если убийством, данное деяние было сопряжено здоровью, с угрозой причинением вреда уничтожения указанного деяния. несколько позиций, высказанных в отношении квалификации такого или повреждения имущества в отношении судьи, народного или присяжного заседателя либо их близких родственников, содеянное образует совокупность преступлений, предусмотренных ст. 294 и 296 УК».171 Такой же позиции, в отношении совокупности указанных преступлений, придерживаются авторы учебника под редакцией Рарога А.И.172 Не исключение и позиция Демина Ю.М. считающего, что «если воздействие было сопряжено с угрозой убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества членов суда, участвующих в отправлении правосудия, то возникает совокупность преступлений - ст. ст. 294, 296 УК». Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1972. - С. 242. 171 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 387. 172 Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. – С. 387. 173 Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 23.

По нашему мнению, которое мы уже высказывали в первой главе норма ст. 294 является общей по отношению к ряду специальных, в том числе и в отношении ст. 296. Причем это касается как части первой, так и части второй где речь идет об угрозе убийством, причинением вреда здоровью, уничтожением или повреждением имущества в отношении прокурора, следователя или лица, производящего дознание.174 Такую позицию одобряет профессор Кудрявцев В.Н. поясняя, что «вмешательство – это любое воздействие на таких лиц, не соединенное с угрозой или насилием (иначе оно подпало бы под ст. 295 или 296 УК)».175 Исходя из этого утверждения прямо следует, что Кудрявцев В.Н. исключает совокупность таких преступлений. В нашем случае совокупность может быть исключена только на основании ч. 3 ст. 17 УК, то есть в такой ситуации нужно говорить о конкуренции общей и специальной норм, при которой квалификация производится в соответствии с последней. Те же доводы приводит и Тяжкова И.М. Однако надо иметь в виду, что ч. 2 ст. 296 УК РФ является специальной нормой по отношению к ч. 2 ст. 294 УК РФ только в случае таких посягательств на определенный круг лиц и не является таковой в случае высказывания таких угроз в адрес защитника, эксперта, судебного пристава и судебного исполнителя. 175 Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 880. 176 Тяжкова И.М. Ответственность за неуважение к суду // Вестник московского университета. Серия 11. Право. – 1993. – № 2. – 54.

Еще одна проблема квалификации неоднозначно трактуется в литературе. Ранее нами было предложено считать норму об ответственности за отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний специальной по отношению к ст. 294 УК РФ. Как следствие такого предложения должен быть сделан вывод о невозможности совокупной квалификации ст. 294 УК РФ и ст. 308 УК РФ. С такой позицией согласен В. Мальцев, однако по своим соображениям, которые мы уже ранее опровергли. По его мнению свидетель или потерпевший, отказывающиеся от дачи показаний, хотя и создают помехи для деятельности суда, за вмешательство в его деятельность привлечены быть не могут. Далее отмечается, что это ни в коей мере не препятствует их привлечению к ответственности по ст. 308 УК.177 Нами ность уже разъяснялось, что существует возможбезсовершения рассматриваемого преступления действием. Но в целом мы согласны с позицией В. Мальцева о раздельной квалификации данных составов. Мы уже высказывали во втором параграфе первой главы свою позицию по данному вопросу. Не лишним считаем и сейчас обратить внимание на то, что мы считаем норму ст. 308 УК РФ специальной по отношению к исследуемой.

Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 12-13.

Следовательно, в случае отказа свидетеля или потерпевшего от дачи показаний, вопрос о его ответственности должен решаться с учетом правил квалификации при конкуренции общей и специальной норм, то есть в пользу последней. Далее представляется необходимым еще раз вернуться к вопросу об общем характере освещаемого состава преступления. Специальные (в отношении исследуемой) нормы можно условно разделить на две группы. Классификация в данном случае производится на основании детализации объективных признаков. В первой группе находятся нормы, в которых детализировано деяние, составляющее объективную сторону этих преступлений. Сюда мы отнесли преступления, предусмотренные ст. ст. 304;

306;

307;

308;

309 УК РФ. Действительно указанные преступления по своей сути представляют определенные формы вмешательства в осуществление правосудия и предварительного расследования. Так, провокация взятки либо коммерческого подкупа представляет из себя деяние способное породить незаконное осуществление предварительного расследования и в конечном итоге неправосудное решение по уголовному делу. Такое преступление несомненно представляет собой вмешательство в указанные виды деятельности. Заведомо ложный донос по тем же основаниям является вмешательством в такую деятельность, поскольку создает все условия для реализации «псевдоуголовной» ответственности. Заведомо или ложные показание, не заключение сами эксперта по себе неправильный перевод создают «псевдоуголовное» правоотношение, но являются формой вмешательства на основании того, что создают серьезное препятствие для законного осуществления правосудия и предварительного расследования. Отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний как форма вмешательства был исследован довольно подробно в первом параграфе настоящей главы. Там же было высказано наше отношение и к подкупу или принуждению к даче показаний или уклонению от дачи показаний (ст. 309 УК РФ). Вторую группу специальных норм образуют составы преступлений, тализации вания. То есть наряду с основным непосредственным объектом освещаемого преступления, появляется дополнительный непосредственный объект. Так в ст. 295 УК РФ появляется дополнительный непосредственный объект жизнь лиц, осуществляющих правосудие или предварительное расследование. В ст. 296 УК РФ довольно широко представлены дополнительные непосредственные объекты – жизнь, здоровье, собственность. 146 предусмотренные в ст. ст. 295;

296;

в 297;

298;

311 УК РФ. В данном случае речь идет о денепосредственного объекта вмешательства осуществление правосудия и предварительного расследо Кстати заметим, что Ю.М. Демин к названным дополнительным объектам, вопреки положениям уголовного закона, так же относит честь и достоинство соответствующих лиц.178 Названные дополнительные объекты специализируют состав вмешательства в нормах статей 297 и 298 УК РФ, где они действительно являются дополнительными непосредственными объектами. В отношении ст. 311 отметим, что, несмотря на «опосредованное» соотношение этой нормы с исследуемой связь здесь такая же прочная, как и в остальных случаях.179 Теперь необходимо выяснить вопрос о совокупной квалификации данного преступления с рядом иных составов. Не совсем однозначна позиция В.В. Мальцева по вопросу совокупной квалификации исследуемого состава и дачи взятки. Так ранее он писал, что «при обещании… незаконных льгот и привилегий, предоставления услуг имущественного или неимущественного характера, речь может идти лишь о выгодах противозаконного характера, о даче взятки, иными словами – о проверке… на моральную чистоплотность, а никак не о создании препятствий на пути принятия правомерного решения». Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 25. 179 Обоснование такой специализации было предоставлено в первой главе исследования. 180 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или ли Однако позднее он поменял свою позицию, указывая, что «по ч. 3 ст. 294 УК РФ могут быть квалифицированы и действия должностных лиц, предлагающих прокурору, следователю, лицу, производящему дознание, различные незаконные льготы и привилегии, услуги имущественного и неимущественного характера».181 Следует согласиться с Чучаевым А.А., который считает, что дача взятки судье, народному или присяжному заседателю в целях воспрепятствования осуществлению правосудия влечет ответственность виновного по совокупности статей 294 и 291.182 Аналогично решает вопрос при даче взятки судье и Демин Ю.М.183 Действительно в данном случае о конкуренции и речи быть не может, поскольку эти нормы не соотносятся между собой как общая и специальная. Однако в подобном же примере касающемся должностных преступлений мы не согласны с позицией Кудрявцева В.Н. Он считает, что исследуемое преступление служебным является разновидностью злоупотребления положением. ца, производящего дознание / Законность. – 1994. - № 11. – С. 21. 181 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 14. 182 Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. – С. 387. 183 Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 23. 184 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 1999. - С. 224.

При этом не совсем понятно на каком основании можно вообще соотносить эти преступления, поскольку автор даже не конкретизирует часть статьи 294 УК РФ. Если речь идет о частях 1 и 2, то это составы преступлений ни в какой мере не соотносящиеся со злоупотреблением служебным положением как общий и специальный. Если речь идет о ч. 3 ст. 294 УК РФ, то свою позицию к такому соотношению мы уже высказывали в четвертом параграфе данной главы. Отметим так же, что позиция Тяжковой И.М. вызывает подобное недоумение. По ее мнению действия должностных лиц, использующих свое служебное положение, могут квалифицироваться по совокупности со статьями о должностных преступлениях. И как следствие этого она признает излишним существование ч. 3 ст. 294 УК РФ, поскольку при квалификации по совокупности «будет в полной мере отражена специфика деяния».185 Нам представляется необоснованной такая квалификация, поскольку в данном случае страдает принцип справедливости, в соответствии с которым никто не может нести уголовную ответственность дважды за одно и то же преступление. То есть при такой квалификации служебный статус виновного дважды подвергается уголовной оценке, что недопустимо. Подобную же позицию высказывал и В. Мальцев указывая, что «когда служебной деятельности прокурора, Тяжкова И.М. Ответственность за неуважение к суду / Вестник московского университета. Серия 11. Право. – 1993. – № 2. – 55.

следователя, лица, производящего дознание, воспрепятствует должностное лицо с использованием своего служебного положения из корыстной или иной личной заинтересованности и причиняет существенный вред охраняемым законом интересам, действия виновного следует квалифицировать злоупотребление властью или служебным положением».186 Однако здесь автор предлагает считать ст. 285 УК РФ специальной по отношению к ч. 3 ст. 294 УК РФ, что в принципе противоречит юридической природе злоупотребления должностными полномочиями. Исходя из всего вышесказанного, представляется возможным говорить о следующих выводах. Норма ст. 294 УК РФ является общей по отношению к ряду норм, содержащих признаки составов преступлений против правосудия. Такие специальные нормы можно условно разделить на две группы в зависимости от специализации по признакам объективной стороны и объекта. В остальных случаях следует говорить о квалификации исследуемого состава в совокупности с другими преступлениями.

Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание // Законность. – 1994. - № 11. – С. 21.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ В заключении необходимо изложить основные выводы и результаты исследования. 1. Появление в уголовном законодательстве России ст. 294 УК РФ, являющейся универсальной нормой о преступных посягательствах на интересы правосудия, было исторически и социально обусловлено. Если в советский период охрана интересов правосудия диктовалась задачами приоритетной защиты всей государственной системы, то в постсоветское время законодательно возобладало иное понимание необходимости уголовно-правовой охраны интересов правосудия. Оно базируется на конституционном принципе разделения властей и недопустимости произвольного вмешательства в деятельность судебной власти, функциональным предназначением которой является отправление правосудия. 2. На основе анализа положений действующего законодательства объект предложено определить охраны в правосудие виде как уголовно-правовой уголовно охраняемых интересов деятельности судов по законному рассмотрению и разрешению дел в порядке конституционного, уголовного, гражданского определенном и административного договосудопроизводства, дерации, международным и ром Российской Федерации, Конституцией Российской Фефедеральным конституционным федеральным законодательством РФ.

3. Обоснована позиция, что предложенная формулировка интересов правосудия является видовым объектом преступлений против правосудия и непосредственным объектом рассматриваемого преступления. 4. В работе доказывается позиция, согласно которой логичнее определить состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 294 УК РФ, в главу о преступлениях против порядка управления. Однако на текущий момент этого не сделано, потому представляется возможным констатировать тот факт, что, с точки зрения материального уголовного права, интересы осуществления предварительного расследования являются составной частью интересов правосудия как объекта уголовноправосудия правовой охраны. 5. Воспрепятствование осуществлению (производству предварительного расследования) является общей (универсальной) нормой о преступных посягательствах против интересов правосудия. можно выделить два основания специализации иных преступлений против правосудия относительно ст. 294 УК РФ: а) появление дополнительного непосредственного объекта (ст.ст. 295-298, 311 УК РФ);

б) детализация самого преступного деяния (ст.ст. 304, 306-309 УК РФ). 6. На основании анализа терминов «воспрепятствование» и «вмешательство» делается вывод о их несоответствии друг другу. На основании такого вывода предлагается следующее категориальное понятие вмешательства в осуществление правосудия и производство предварительного расследования: вмешательство в осуществ ление правосудия или производство предварительного расследования - вторжение любым способом в названные виды законной деятельности. 7. На основании исследования юридической природы воспрепятствования правовых категорий и вмешательства как уголовнов предлагается внести изменения статью 294 УК РФ назвав ее «Вмешательство в осуществление правосудия и производство предварительного расследования». 8. В работе, на основании исследования целей посягательств, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК РФ предлагается внести в их текст изменения и изложить их в следующей редакции: «1. Вмешательство в деятельность суда с целью создания препятствий для осуществления правосудия, - наказывается… 2. Вмешательство в деятельность прокурора, следователя или лица, производящего дознание с целью создания препятствий законному производству предварительного расследования, - наказывается…» 9. Вмешательство в отправление правосудия оправданно, если основанием для него является наличие конфликта правоохраняемых интересов, а разрешение последнего невозможно без осуществления такого вмешательства. Автор приходит к выводу о том, что допустимо признание возможности необходимого вмешательства в деятельность суда ставит своей целью охрану более значимых правовых интересов (как они сформулированы в положениях Европейской конвенции о защите прав чело века и основных свобод и отражены в национальном уголовном законодательстве государств-членов Совета Европы, в т.ч. и в российском). 10. В соответствии с ранее сделанным выводом исследуемая норма выступает общей по отношению к ряду составов преступлений против правосудия. Во всех остальных случаях следует говорить о квалификации исследуемого состава в совокупности с другими преступлениями.

СПИСОК ИСТОЧНИКОВ И ЛИТЕРАТУРЫ Источники 1. Международный Пакт о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 года // Ведомости Верховного Совета СССР. – 1976. - № 17. – Ст. 291. 2. Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года // Российская газета. – 1995, 5 апреля. 3. The Sunday Times против Соединенного Королевства. Судебное решение от 26 апреля 1979 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. 4. Oberschlick против Австрии. Судебное решение от 23 мая 1991 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. 5. Konig против Федеративной Республики Германии. Судебное решение от 28 июня 1978 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М,, 2000. 6. Kjeldsen, Busk Madsen & Pedersen против Дании. Судебное решение от 7 декабря 1976 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. 7. Golder против Соединенного Королевства. Судебное решение от 21 февраля 1975 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М,, 2000. 8. Klass & others против Федеративной Республики Германии. Судебное решение от 6 сентября 1978 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. 9. Goodwin против Соединенного Королевства. Судебное решение от 27 марта 1996 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. 10. De Haes & Gijsels против Бельгии. Судебное решение от 24 февраля 1997 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000.

11. Jersild против Дании. Судебное решение от 23 сентября 1994 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. 12. Saunders против Соединенного Королевства. Судебное решение от 17 декабря 1996 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. 13. Конституция Российской Федерации. Принята всенародным голосованием 12 декабря 1993 года. 14. Декларация прав и свобод человека от 5 сентября 1991 г. // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. – 1991. - № 37. – Ст. 1038. 15. Федеральный Конституционный Закон Российской Федерации «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 года // Собрание Законодательства РФ. – 1994. - № 13. – Ст. 1447. 16. Федеральный Конституционный Закон Российской Федерации «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 года // Собрание Законодательства РФ. – 1997. - № 1. – Ст. 1 (в редакции ФКЗ РФ от 15 декабря 2001 года). 17. Федеральный Конституционный Закон РФ «О военных судах Российской Федерации» от 23 июня 1999 года // Собрание Законодательства РФ. – 1999. - № 26. – Ст. 3170. 18. Уголовный кодекс Российской Федерации (1996 года) // Собрание Законодательства РФ. - 1996. - № 25. - Ст. 2954 (в действующей редакции). 19. Уголовно-процессуальный кодекс РФ (2001 года) // Российская газета. – 2001, 22 декабря. 20. Гражданско-процессуальный кодекс РФ (2002 года) // Российская газета. – 2002, 20 ноября. 21. Арбитражный процессуальный кодекс Российская газета. – 2002, 24 июля. РФ (2002 года) // 22. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (2001 года) // Российская газета. – 2001, 31 декабря.

23. Федеральный Закон РФ «О мировых судьях в Российской Федерации» от 17 декабря 1998 года // Собрание Законодательства РФ. – 1998. - № 51. – Ст. 6270. 24. Федеральный Закон РФ «О судебных приставах» от 21 июля 1997 года // Собрание Законодательства РФ. – 1997. - № 30. – Ст. 3590. 25. Федеральный Закон РФ от 26 июня 1992 г. с изменениями и дополнениями от 19 мая 1995 г. «О статусе судей в Российской Федерации» // Собрание Законодательства РФ. – 1995. № 26. – Ст. 2399. 26. Федеральный Закон РФ от 17 января 1992 года «О прокуратуре Российской Федерации» в редакции Федерального Закона РФ от 18 октября 1995 года // Собрание Законодательства РФ. – 1995. - № 47. – Ст. 4472. 27. Федеральный Закон РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 года // Собрание Законодательства РФ. – 1995. - № 29. – Ст. 2757. 28. Уголовный кодекс РСФСР 1960 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. - 1960. - № 40. - Ст. 591. 29. Уголовный кодекс РСФСР 1926 года // СУ РСФСР. – 1926. № 60. – Ст. 600. 30. Уголовный кодекс РСФСР 1922 года // СУ РСФСР. – 1922. № 15. – Ст. 153. 31. Уголовное Уложение 22 Таганцева. – СПб., 1904. марта 1903 г. Издание Н.С.

32. Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР (1960 года) // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1960. - № 40. – Ст. 593. 33. Кодекс РСФСР об административных правонарушениях 1984 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1984. - № 27. - Ст. 909. 34. Федеральный Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» от 1 июля 1994 года // Российская газета. – 1994, 6 июля.

35. Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1989. № 50. – Ст. 1477. 36. Русская правда. Краткая редакция. Академический список // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. - М., 1984. 37. Псковская Судная Грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. - М., 1984. 38. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. – М., 1996. 39. Уголовное уложение от 22 марта 1903 г. Издание Н.С. Таганцева. – СПб., 1904. 40. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября 1995 года «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1996. - № 1. 41. Архив Промышленного районного суда г. Ставрополя. 42. Архив Ленинского районного суда г. Ставрополя. 43. Архив Октябрьского районного суда г. Ставрополя. 44. Архив прокуратуры Ставропольского края. 45. Новый Уголовный кодекс Франции. – М., 1993. 46. Уголовный кодекс ФРГ. 2-е изд. – М., 2000. 47. Уголовный кодекс Испании. – М., 1998. 48. Уголовный кодекс Швейцарии. – М., 2000. 49. Уголовный кодекс Швеции. – М., 2000. 50. Уголовный кодекс Республики Польша. – Минск, 1998. Книги и статьи 51. Бажанов М.И. Уголовно-правовая охрана советского правосудия. – Харьков, 1986.

52. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве. – М., 1963. 53. Булгаков Д.В. Потерпевший в уголовном праве и его криминологическая характеристика. – Ставрополь, 2000. 54. Витрук Н.В. Конституционное правосудие. – М., 1998. 55. Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. – М., 1968. 56. Волков Б.С. Преступное поведение: детерминизм и ответственность. - Казань, 1975. 57. Гаухман Л.Д. Насилие ступления. - М., 1974. как средство совершения пре 58. Гехфенбаум Г.М. Крайняя необходимость в уголовном праве. – Ставрополь, 2002. 59. Голоднюк М. История развития российского законодательства о преступлениях против правосудия // Уголовное право. – 2000. - № 2. 60. Даль В.И. Толковый словарь Живого великорусского языка. Т. III. – М., 1998. 61. Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. 62. Добровольская Т.Н. Понятие советского социалистического правосудия // Ученые записки ВИЮН. – 1963. - № 16. 63. Жордания И.Ш. Структура и правовое значение способа совершения преступления. - Тбилиси, 1977. 64. Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г. Практический курс уголовного права России. – Ставрополь, 2001. 65. Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г., Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права. – Ставрополь, 2000. 66. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.В. Наумова. – М., 1996.

67. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. В.М. Лебедев. – М., 2001. 68. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А.И. Бойко. - М.-Ростов на Дону, 1996. 69. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под ред. Ю.И. Скуратова и В.М. Лебедева. – М., 1996. 70. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Т. 2 / Под ред. О.Ф. Шишова. - М., 1998. 71. Кони А.Ф. Собрание сочинений в 8-ми томах. – Т. 4. М., 1967. 72. Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - М., 1980. 73. Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. - М., 1969. 74. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. – М., 1999. 75. Кулешов Ю.И. Правосудие как объект уголовно-правовой охраны: история и современность // Правоведение. – 1999. № 4. 76. Кульберг 1962. Я.М. Преступления против правосудия. – М., 77. Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. 78. Курс советского уголовного права. В 6-ти томах. Т. 2 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1970. 79. Курс советского уголовного права. В 6-ти томах. Т. 6 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1971. 80. Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002.

81. Лобанова Л.В. Преступление против правосудия: теоретические проблемы классификации и законодательной регламентации. – Волгоград, 1999. 82. Лобанова Л. Уголовная ответственность за неуважение к суду // Российская юстиция. – 1998. - № 8. 83. Ляпунов Ю.И. Общественная опасность деяния как универсальная категория советского уголовного права. - М., 1989. 84. Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. - 1997. - № 12. 85. Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание // Законность. - 1994. - № 11. 86. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. - М., 1996. 87. Наумов А.В. Уголовно-правовое значение насилия // Насильственная преступность. - М., 1997. 88. Никифоров Б.С. Объект преступления уголовному праву. - М., 1960. по советскому 89. Новоселов Г.П. Учение об объекте преступления. Методологические аспекты. – М., 2001. 90. Ожегов С.И. Словарь русского языка. 15-е изд. – М., 1984. 91. Ольков С.Г. Уголовно-процессуальные нарушения в сфере соблюдения законности. - Тюмень, 1994. - С. 7–8. 92. Орешкина Т. Крайняя необходимость как обстоятельство, исключающее преступность деяния // Уголовное право. 1999. - № 3. 93. Рашковская Ш.С. Преступления против правосудия. – М., 1959. 94. Рашковская Ш.С. Социалистическое правосудие под охраной закона // Советская юстиция. – 1961. - № 20.

95. Российское уголовное право. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 1997. 96. Российское уголовное право. Особенная часть ред. М.П. Журавлева, С.И. Никулина. – М., 1998. // Под.

97. Рыжаков А.П. Комментарий к Уголовно-процессуальному кодексу Российской Федерации. – М., 2002. 98. Самоквасов 1908. Д.Я. Курс истории русского права. – М., 99. Советское уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. Н.И. Загородников. – М., 1973. 100. Советское уголовное право. Часть особенная / Под ред. В.Д. Меньшагина, Н.Д. Дурманова, Г.А. Кригера. – М., 1964. 101. Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. - М., 1968. 102. Стулин О. Как препятствовать противодействию расследованию // Законность. – 2000. - № 2. 103. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. - Т. 1. - М., 1994. 104. Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. – М., 1980. 105. Тимейко Г.В. Общее учение об объективной стороне преступления. - Ростов, 1977. 106. Тиунов О.И. Конституционный Суд Российской Федерации и международное право // Российский ежегодник международного права. 1995. – СПб., 1996. 107. Тихенко С.И. Преступления против правосудия. – Киев, 1970. 108. Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. – М., 1957. 109. Тяжкова И.М. Ответственность за неуважение к суду // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. – 1993. - № 2.

110. Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М., 1999. 111. Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М., 1999. 112. Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1996. 113. Уголовное право России. Особенная часть / Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. – М., 1993. 114. Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. – М., 1998. 115. Чучаев А.И. Преступления против правосудия. – Ульяновск, 1997. 116. Чучаев А., Дворянсков И. Ответственность за принуждение к противодействию осуществлению правосудия // Законность. – 2001. - № 4. 117. Beck A. Trial of a high court judge for defamation? // Law quartal review. – London, 1987. – Vol. 103. 118. Halslury’s Law of England. – Vol. 8. – London, 1972. 119. Judicial immunity: Hearing before the Subcommission on courts and administrative practice of the Commission on the judiciary, US Senate, 101st Congress, 1st session on S. 590. October, 25, 1989. – Washington, 1990. 120. Olowofuyeku A.A. Suing Judges: A study of judicial immunity. – Oxford, 1993. Диссертации и авторефераты 121. Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности. Автореферат дисс. … д-ра юрид. наук. – Казань, 2000.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.