WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

на правах рукописи

КОРОБЕЙНИКОВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ

ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРАВОСУДИЯ И ПРОИЗВОДСТВУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ специальность 12.00.08 (уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право) Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель – доктор юридических наук, доцент Р.Э. Оганян Ставрополь-2003 ПЛАН Введение Глава I. СОЦИАЛЬНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРАВОСУДИЯ И ПРОИЗВОДСТВУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ § 1. Историческая эволюция уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия (предварительного расследования) § 2. Интересы правосудия и предварительного расследования как объект уголовно-правовой охраны Глава II. ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРАВОСУДИЯ И ПРОИЗВОДСТВУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ ПО УК РФ 1996 ГОДА § 1. Объективная сторона воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования § 2. Субъективные признаки воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования § 3. О допустимости вмешательства в осуществление правосудия (производство предварительного расследования) § 4. Использование служебного положения при воспрепятствовании осуществлению правосудия (производству предварительного расследования) § 5. Проблемы квалификации воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования Заключение Список источников и литературы 2 3 34 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Проводимые в нашей стране общественно-политические преобразования формируют и социальноэкономические принципиально новую государственную структуру и гражданское общество в России. Одним из важнейших инструментов государственной политики является судебная реформа, а также изменение уголовного законодательства. Закрепление за судебной властью конституционной самостоятельности заставило по-новому взглянуть на существо правосудия, переоценить его значение в демократическом обществе. В то же время особую тревогу вызывает то обстоятельство, что самостоятельность судебной власти в России пока относительно слаба – причинами тому служат как нестабильность государственной системы, так и исторически целом. сформировавшееся этих в обществе является неверие одной в из справедливость судебной власти и судопроизводства в Преодоление факторов основных целей государственной политики, в том числе и политики уголовной. Как известно, УК РФ 1996 года впервые в постсоветский период выделил самостоятельную главу о преступлениях против интересов правосудия. При этом значительная часть норм 31 главы УК РФ посвящена уголовно-правовой защите правосудия как такового и его непосредственных носителей – судей, присяжных заседателей, а также лиц, ведущих уголовный процесс. В то же время практика сталкивается с немалым количеством вмешательства в осуществление правосудия и предварительного следствия. Такое вмешательство весьма разнообразно и имеет самые различные причины. Нельзя не согласиться с тем, что суды – гаранты правосудия, и их роль является ключевой в правовом государстве. Поэтому они должны быть защищены от любого произвольного вмешательства со стороны кого бы то ни было. Одним из наиболее эффективных гарантий невмешательства в отправление правосудия является установление уголовной ответственности за посягательства на авторитет судебной власти и интересы правосудия в целом. В УК РФ 1996 года впервые появилась универсальная норма о преступности воспрепятствования осуществлению правосудия и предварительного расследования «в какой бы то ни было форме» (ст. 294 УК РФ). Данная норма, объединившая положения ст.ст. 1761 и 1913 УК РСФСР 1960 года, универсализовала преступность любого вмешательства в деятельность суда и органов предварительного следствия (дознания). Однако, остается не в полной мере ясным порядок применения ст. 294 УК РФ на практике;

не получил однозначного решения вопрос о том, что надо понимать под вмешательством в осуществление «в какой правосудия бы то ни или было предварительного форме». Также принципиально важно изучение соотношения гарантий невмешательства в деятельность суда с рядом 4 следствия прав человека, составляющих Международный и Европейский стандарты (например, правом на получение информации, свободой прессы и пр.) Большое правоприменительное значение имеет обоснованное решение вопроса о разграничении данного преступления правосудия. Имеющиеся специальные исследования данных проблем написаны в подавляющем своем большинстве применительно к положениям ранее действовавшего УК РСФСР 1960 года.1 В последнее время интерес к юридической природе преступлений против правосудия резко возрос,2 однако состав, предусмотренный ст. 294 УК РФ, практически не подвергался комплексному исследованию на монографическом уровне. Все вышесказанное обуславливает актуальность избранной темы и необходимость за проведения дальнейших научных исследований оснований и пределов уголовной ответственности вания. Целями настоящего исследования являются:

с иными преступлениями против интересов воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследо Среди имеющихся исследований надо особо указать на следующие: Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. – М., 1968;

Кульберг Я.М. Преступления против правосудия. – М., 1962. Из работ последнего времени необходимо отметить: Чучаев А.И. Преступления против правосудия. – Ульяновск, 1997. 2 См., например: Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности.

Автореферат дисс. … д-ра юрид. наук. – Казань, 2000.

1) доказывание позиции о закономерности наличия в Уголовном законодательстве нормы о воспрепятствовании осуществлению правосудия и производству предварительного расследования;

2) юридический и системный анализ положений статьи 294 УК России;

3) обоснование позиции о необходимости соответствия диспозиции ст. 294 УК РФ законодательно определенному названию последней;

4) формулирование соответствующих изменений в ст. 294 УК РФ. Достижение указанных целей возможно путем решения следующих задач: • исследование вопроса об исторической эволюции уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования;

• • изучение вопроса об элементах состава данного изучение степени разработанности проблемы юрихарактеристики воспрепятствование осуществпреступления по УК РФ 1996 года;

дической лению правосудия и производству предварительного расследования;

• сравнительно-правовой анализ соответствующих положений российского и зарубежного уголовного законодательства, а также международного права;

• теоретическое обоснование категории «воспрепятствование» («вмешательство») в осуществление пра восудия (предварительного расследования) «в какой бы то ни было форме»;

• ков изучение судебной практики и позиции работниорганов и по практикующих юриправоохранительных • разработка стов, касающихся темы исследования;

предложений совершенствованию норм уголовного законодательства, связанных с изучаемыми вопросами. Объектом диссертационной работы являются общественные отношения и интересы, возникающие в связи с реализацией уголовно-правовой нормы о воспрепятствовании осуществлению правосудия и производству предварительного расследования. Методологической же ды. В процессе написания применялись достижения наук уголовного права, уголовного процесса, конституционного права, международного права, криминологии, общей теории права. Нормативную основу (предмет) исследования составили Конституция России 1993 года, Уголовный кодекс РФ 1996 года, Уголовно-процессуальный кодекс РФ 2001 года, Гражданско-процессуальный кодекс РФ 2002 года, Арбитражный процессуальный кодекс РФ 2002 года, Кодекс РФ об административных правонарушениях 2001 года, ряд федеральных конституционных 7 законов РФ («О логико-правовой, основой проведенного исследования явились общенаучный диалектический, а таксравнительно-правовой, системноструктурный, социологический и некоторые другие мето судебной системе Российской Федерации», «О Конституционном Суде Российской Федерации», «О военных судах Российской Федерации»), а также федеральных законов РФ (в частности: «О статусе судей в Российской Федерации», «О прокуратуре Российской Федерации», «О мировых судьях»). Изучены международно-правовые акты (Пакт о гражданских и политических правах, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод) и имеющая отно шение к теме исследования практика Европейского Суда по правам человека (в частности, судебные решения по делам: The Sunday Times против Соединенного Королевства, Oberschlick против Австрии, Goodwin против Соединенного Королевства, De Haes & Gijsels против Бельгии, Praeger против Австрии, Saunders против Соединенного Королевства). Проанализированы соответствующие подзаконные нормативные источники, а также исторические правовые памятники СССР (РСФСР), Российской Империи и средневековой России, уголовное законодательство и судебные решения ряда зарубежных государств (Великобритании, Германии, Испании, Польши, США, Франции, Швейцарии, Швеции и др.) Эмпирическую базу исследования составили результаты выборочного исследования, проведенного в г. Ставрополе: по специально разработанной анкете опрошено 200 сотрудников судов и других правоохранительных органов.

В ходе работы над исследованием проанализированы 24 уголовных дела и материала следственной практики, связанных с привлечением либо осуждением за воспрепятствование осуществлению правосудия или производству предварительного следствия, а также имеющая отношение к теме практика Верховных судов РФ и СССР. Изучены научные исследования известных авторов в области уголовного права, конституционного права, уголовного процесса, гражданского процесса, криминологии, общей теории права. При этом надо особо выделить труды следующих ученых: М.И. Бажанов, Н.В. Витрук, И.С. Власов, М.Н. Голоднюк, А.С. Горелик, Н.Д. Дурманов, В.Н. А.А. М.С. С.Г. Келина, А.Ф. Кони, Г.Г. Криволапов, Л.В. Кудрявцев, Н.Ф. Пионтковский, Строгович, Кузнецова, Ю.И. Кулешов, А.П.

Лобанова, В.В. Мальцев, А.В. Наумов, Л.И. Петрухин, Ш.С. Рашковская, С.И. Рыжаков, А.Н. Н.С. Таганцев, Тихенко, Трайнин, И.М. Тяжкова, А.И. Чучаев. Научная новизна работы заключается в том, что на монографическом уровне осуществлено одно из первых комплексных научных исследований, посвященное анализу воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного следствия как преступления против интересов правосудия по УК России 1996 года. Предложено категориальное уголовно-правовое понимание деяния в виде «вмешательства» отправлению правосудия и производству предварительного следствия «в какой бы то ни было форме». Обосновано предложение о критериях определения взаимосвязи определения уго ловно-правовых признаков лиц, осуществляющих правосудие либо предварительное следствие (дознание) с соответствующими процессуального дательства. Кроме того, изучен вопрос о соответствии положений ст. 294 УК РФ соответствующим решениям Европейского Суда по правам человека, посвященным вопросам установления противозаконного темы (преступного) вмешательства в деятельность суда. Разработка признаков диссертационного исследования осуществлению осуществлена путем анализа объективных и субъективных состава воспрепятствования правосудия или производству предварительного расследования. Один из ведущих акцентов сделан на понимании «вмешательства» как уголовно-правового деяния. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Социальная обусловленность уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия или производству предварительного следствия, основанная на анализе исторической эволюции норм о преступлениях против правосудия в российском уголовном законодательстве, а также на понимании необходимости уголовно-правовой защите публичных интересов (к которым относятся интересы правосудия). 2. Комплексное понимание интересов правосудия как видового объекта уголовно-правовой охраны. Обоснование положения о том, что интересы законных отправления правосудия и производства предварительного 10 положениями и нового уголовнозаконогражданско-процессуального следствия являются основным непосредственным объектом преступления, предусмотренного ст. 294 УК РФ. 3. Воспрепятствование осуществлению правосудия (производству предварительного расследования) как общая (универсальная) норма о преступных посягательствах на интересы правосудия. Выделение оснований специализации иных преступлений против правосудия по двум основаниям: а) появление дополнительных объектов в таких деяниях (например, в ст.ст. 295-298, 304 УК РФ);

б) детализация самого преступного деяния (например, в ст.ст. 304, 306-309 УК РФ). 4. Обоснование вывода о том, что законодательно интересы предварительного расследования являются, с точки зрения материального права, включенными в интересы правосудия. Постановка вопроса об обоснованности такой позиции законодателя. Основанный на понимании интересов правосудия вывод о наличии в ст. 294 УК РФ двух самостоятельных составов преступлений, определенных законодательно и предусмотренных соответственно в частях 1 и 2 настоящей статьи. 5. Единое юридическое понимание и признаки деяния в виде «вмешательства» в осуществление правосудия (производство предварительного расследования) «в какой бы то ни было форме» как действия либо бездействия. Обоснование положения о том, что деяние в виде «воспрепятствования» является частным случаем «вмешательства» в отправление правосудия либо производства предварительного расследования.

6. Обоснование положений о пределах допустимости вмешательства в отправление правосудия (предварительного следствия), основанных на Европейском стандарте гражданских прав и свобод (в частности, свободе слова и свободе прессы), проведенное на основе анализа соответствующих решений Европейского Суда по правам человека. 7. Определение соответствии процессуального дательства. 8. Обоснование конкурентной и совокупной квалификации воспрепятствования осуществлению правосудия (производству предварительного расследования) и иных преступлений. 9. Обусловленность законодательных изменений в норме об уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования. Практическая значимость работы состоит в том, что ее положения и выводы могут быть использованы в правоприменительной деятельности, а также для совершенствования уголовного законодательства Российской Федерации и более эффективного достижения цели уголовно-правовой защиты интересов правосудия. Результаты настоящего исследования могут быть использованы также в учебном процессе и научных исследованиях по тем вопросам уголовного права и про12 с и целей изучаемого преступления, уголовнозаконокак они определены в частях 1 и 2 ст. 294 УК РФ, в положениями нового гражданско-процессуального цесса, которые сопряжены с проблемами ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия или производству предварительного расследования. Апробация результатов исследования. Положения и выводы статьях. диссертации отражены выводы в и двух опубликованных докладыТеоретические положения вались на межвузовских конференциях и семинарах в городах Ставрополе и Краснодаре. Результаты диссертационного исследования внедрены в учебный процесс Ставропольского государственного университета, Северо-Кавказского социального института (г. Ставрополь) при изучении Общей и Особенной частей курса уголовного права (темы «Понятие, система, источники и принципы уголовного права», «Уголовный закон и его а толкование», также в «Преступления против правосудия»), практическую деятельность прокуратуры Ставропольского края. Структура диссертации отвечает основной цели и предмету В исследования. первом

Работа I состоит дан из введения, двух глав (семи параграфов) и заключения. параграфе главы исторический очерк развития ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования;

во втором параграфе изучено понимание интересов правосудия и предварительного расследования как объекта уголовно-правовой охраны. Вторая (аналитическая) глава посвящена юридическому анализу изучаемого состава.

В первом параграфе сформулировано понимание объективной стороны данного преступления. Далее рассмотрены вопросы: понимания субъективных признаков воспрепятствования (параграф 2);

пределов обоснованного вмешательства в осуществление правосудия и производство предварительного расследования (параграф 3);

его совершения лицом, использующим свое служебное положение, а также проблемные вопросы квалификации воспрепятствования осуществлению правосудия и производства предварительного расследования (соответственно, параграфы 4 и 5). В заключении изложены основные выводы и предложения, сформулированные в ходе исследования. Завершает работу библиографический список использованных источников и литературы. Диссертация оформлена в соответствии с требованиями ВАК России.

Глава I. СОЦИАЛЬНАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРАВОСУДИЯ И ПРОИЗВОДСТВУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ § 1. Историческая эволюция уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия (предварительного расследования) Еще с древнейших времен человечество осознавало важность суда в своей повседневной жизни. Общеизвестно, что одной из десяти Ветхозаветных заповедей является наставление «не произносить ложного свидетельства на ближнего своего» (Исход 20:16). Уже в Древневосточных государствах судопроизводство получало сакральную санкцию, а судьи зачастую принимали решения от имени Бога. Однако, как показало историческое развитие, священность судей не была даже в те времена надежной гарантией – и с самой глубокой древности в праве была установлена ответственность за те или иные посягательства на авторитет суда и судей. Одним из атрибутов самого публичного аппарата государства является наличие суда, судебной системы, целью которых является разрешение конфликтов в соответствии с существующими предписаниями публичноправового характера. Анализ самых первых правовых источников позволяет нам говорить о том, что уже на самых ранних этапах развития российской государственности сами суд и дея тельность суда стали объектом пристального внимания формирующегося права. Конечно, в средневековом праве России невозможно говорить о наличии самостоятельной системы преступлений против правосудия (и уж тем более об уголовной ответственности за воспрепятствование осуществлению правосудия или производству предварительного расследования) - но предпосылки к ее оформлению закладывались уже в X-XI веках. Так, например, в соответствии со ст. 1 Краткой Редакции Русской Правды, убийство простого человека ("мужа") карается вирой в 40 гривен "за голову", а "аще убьють огнищанина в обиду, то платити за нь 80 гривен убиице…" (ст. 19).3 Начальный период возникновения и развития права характеризуется пристальным отношением законодателя к потерпевшему, власти принадлежащему к аппарату публичной складывающегося древнерусского государства, хотя само преступление в этот период понималось скорее как "обида" частных, а не публичных интересов. В связи с дальнейшей эволюцией государства, появлением его новых институтов и началом оформления права как определенной системы, на первое место все Русская правда. Краткая редакция. Академический список // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. - М., 1984. - С. 47-48. Разница в наказании за убийство простого "мужа" и приравненных к нему категорией других лиц и "княжа мужа" указана в одной и той же норме Пространной редакции Русской Правды: "Аже убиеть княжа мужа … а головника не ищють, то виревную платити … 80 гривен;

паки ли людин, то 40 гривен". См.: Русская правда. Пространная редакция.

больше выдвигается принцип: Jus publicum privatorum pactis mutari non potest.4 В связи с чем, как указывает Н.С. Таганцев: "…по новой конструкции карательного права сущность преступления стала заключаться не только во вреде, причиняемом правоохраненному интересу частного лица, но и в учиненном этим путем посягательстве на авторитетную волю государства".5 Признав за преступлением публичный характер, и установив контроль за назначением наказания, государство начинает дифференцированно подходить к определению преступности того или иного деяния все в большей мере в зависимости от того интереса, на которое посягает деяние. При этом можно говорить о тенденции усиления защиты носителей государственной власти, в том числе и в сфере судопроизводства. Данное положение прямо подтверждается дошедшими до нас памятниками того периода. Так, например, уже в Псковской Судной Грамоте конца XIV века говорится о таких преступлениях, как самоуправство и оскорбление (действием) судебного привратника. По существу, последнее стало первым в русской уголовно-правовой истории преступлением, которое непосредственно брало под защиту интересы правосудия: "А на суд помочю не ходити, лести в судебницу двемя сутежникома, а пособТроицкий список // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. - М., 1984. - С. 64. 4 «Государственное право не может быть изменено решением частных лиц» (лат.) 5 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Т. 2. – М., 1994. – С. 336-337.

ников бы не было ни с одной стороны, опричь жонки, или за детину, или за черньца или за черницу, или котрой человек стар велми или глух, ино за тех пособнику быти;

а хто опрочнеимет помогать или силою в судебню полезет, или подверника ударит, ино всадити его в дыбу да взять на нем князю рубль, а подверником 10 денег".6 Дальнейшее развитие российского уголовного законодательства в сфере защиты интересов суда, по словам Д.Я. Самоквасова "выражается в постепенном расширении публичного элемента в наказании".7 В период Российской Империи (XVIII-XIX вв.) уголовное законодательство суд, продолжило с четко увязывать деятельноповышенную ответственность за посягательства на лиц, осуществляющих связанные таковой стью, также на саму деятельность государственного аппарата, в том числе и судейского корпуса. Подобные примеры особенно ярко проявляются в Воинских Артикулах Петра Великого 1715 года;

а в Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года причинение вреда интересам государственного управления и правосудия начало расцениваться как причинение вреда "всему государству" и приобрело значение об Псковская Судная Грамота // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 1. - М., 1984. - С. 338. 7 Самоквасов Д.Я. Курс истории русского права. – М., 1908. – С. 550.

стоятельства, универсально отягчающего вину и наказание (ст. 135).8 В Уголовном уложении 1903 года впервые появляется самостоятельная система преступлений «О противодействии правосудию», содержавшая 22 статьи.9 Подавляющее большинство из них содержатся в действующем российском уголовном законодательстве, хотя в Уложении 1903 года по-прежнему отсутствовала общая норма о преступности вмешательства в отправление правосудия. Сам факт существования в Уголовном Уложения 1903 года сформировавшейся системы преступлений против правосудия (повторимся – во многом «продублированной» через девяносто с лишним лет УК РФ 1996 года) свидетельствует о самостоятельной ценности интересов правосудия как объекта уголовно-правовой охраны, а Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года // Российское законодательство Х-ХХ веков. Т. 6. – М., 1996. - С. 194. 9 Лжедонос;

лжесвидетельство;

подделка или предъявление суду лжедоказательства;

лжеприсяга;

ложные бесприсяжные показания в собственном деле;

недонесение;

отказ от предоставления письменного или вещественного доказательства по уголовному делу;

укрывательство;

сокрытие или погребение мертвого тела до судебно-медицинского осмотра при отсутствии цели скрыть следы преступления;

отказ свидетеля, понятого, сведущего лица (эксперта) без уважительной причины исполнять свои обязанности в процессе следствия или судебного рассмотрения дела;

освобождение лица, находящегося в месте заключения или под стражей;

побег из места заключения или из-под стражи;

побег с каторги;

побег с поселения;

самовольное оставление обязательного места жительства;

самовольное пребывание в местах, запрещенных для проживания;

самовольное пользование правом, которым виновный лишен по приговору суда;

нарушение распоряжения суда о невыезде с места жительства или временного пребывания. См.: Уголовное уложение от 22 марта 1903 г. Издание Н.С. Таганцева. – СПб., 1904. – С. 313.

также об историко-социальной обусловленности уголовной ответственности за данного рода преступные посягательства. В советский период продолжилась тенденция расширения уголовно-правовой защиты интересов правосудия. Однако, в отличие от западных государств, в Советском Союзе существовало иное обоснование необходимости усиления уголовной ответственности за преступления против правосудия. Видимо, это было обусловлено самим характером государственной власти, которая ставила в качестве приоритетной задачу всемерной охраны интересов государства. Так, в УК РСФСР 1922 года10 преступления против интересов правосудия включались в разделы о государственных преступлениях (например, укрывательство и недонесение о «контрреволюционных преступлениях») либо о преступлениях против порядка управления порядка государственного управления (побег из-под стражи, оглашение данных предварительного следствия и пр.) Несколько неожиданный поворот в регламентации уголовной ответственности за преступления против правосудия совершил УК РСФСР 1926 года:11 в первоначальной редакции этого закона ряд преступлений относился к должностным. Тем не менее УК РСФСР 1926 года более последовательно стал защищать «советское правосудие» как таковое – ряд «классических» норм была перемещена Уголовный № 15. - Ст. 11 Уголовный № 80. - Ст.

кодекс РСФСР 1922 года // СУ РСФСР. - 1922. 153. кодекс РСФСР 1926 года // СУ РСФСР. - 1926. 600.

из главы о преступлениях против личности в главу о преступлениях против порядка управления, что способствовало более последовательному определению интересов правосудия как самостоятельного объекта уголовноправовой охраны (в качестве примера можно привести нормы о ложном доносе и даче ложных показаний). Тем не менее, в УК РСФСР 1922 и 1926 годов отсутствовали общие нормы о посягательствах на интересы правосудия, что явилось своеобразным регрессом отечественного уголовного законодательства в плане охраны интересов правосудия по сравнению с Уголовным Уложением 1903 года. Уголовный кодекс РСФСР 1960 года, пришедший на смену сталинскому уголовному законодательству, в своей первоначальной редакции12 предусмотрел более последовательную что систему преступлений против правосудия, отразило Важным законодатель плексной некоторое изменение моментом как законодательной явилось то, что ком оценки роли суда в советском обществе. положительным вернулся к досоветской традиции охраны правосудия государственно публичного интереса. Существенно расширился перечень самих составов преступлений против правосудия, однако потребовалось еще некоторое время для того, чтобы в уголовном законодательстве появилась обобщенная норма, охраняющая интересы правосудия как таковые. Те не менее можно согласиться с утверждением М.Н. Голоднюк о том, что для советского периода раз вития законодательства характерна тенденция более эффективной уголовно-правовой охраны отношений, складывающихся в области правосудия.13 Только вот в основу такой тенденции была положена задача приоритетных обеспечения и защиты интересов государственной власти, не смотря на то, что в УК РСФСР 1960 года глава о преступлениях против правосудия была впервые в советский период выделена в качестве самостоятельной. Изменение общественного строя Российской Федерации, построение государства западного типа потребовало существенной переоценки значения правосудия и всей судебной власти в жизни государства и общества. Говоря иными словами, стремление построить в России демократическое правовое государство и создать гражданское общество заставляет нас по-новому взглянуть на обусловленность существования в уголовном законодательстве преступлений против правосудия, в целом, и состава воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования – в частности. Опыт исторического развития потребовал установления универсальной ответственности за вмешательство в деятельность судебной власти не только в России, но и во всех цивилизованных странах. Данная необходимость была обусловлена становлением и развитием как новой государственной системы, основанной на принципе Уголовный кодекс РСФСР (1960 года) // Ведомости Верховного Совета РСФСР. - 1960. - № 40. - Ст. 591.

разделения властей, так и всего гражданского общества. В XVIII-XIX веках в европейских странах права сформировалось положение о недопустимости вмешательства в деятельность судей. Так, в 1883 г. в решении по делу Munster v. Lamb было указано, что гарантии невмешательства в отправление правосудия необходимы для того, чтобы судьи не судили «со злобой и фальшью», «для уважения … честности» суда. Это право тревоги должно и «обеспечить Суды отсутствие быть напряженности, страха… должны бдительны, оберегая (эту привилегию) от косвенных и прямых нападок».14 Невмешательство в деятельность суда рассматривался как гарантия независимости судопроизводства и в американской законодательной практике. Так, сенатор Хефлин (Heflin) в докладе комиссии по обсуждению законопроектов отметил, что необходимость закрепления законодательных гарантий невмешательства в деятельность суда была вызвана тем, чтобы «все судьи, применяя закон независимо и свободно… сами находились под защитой закона. Эта гарантия закона – не в целях потворствования злобному или подкупленному судье, но для пользы общества, в интересах которого то, чтобы судья был свободен при исполнении своГолоднюк М. История развития российского законодательства о преступлениях против правосудия // Уголовное право. – 2000. - № 2. – С. 15. 14 Beck A. Trial of a high court judge for defamation? // Law quartal review. – London, 1987. – Vol. 103. – P. 461462.

их функций, независим и не имел страха и сомнений… Возможность судьи независимо принимать решение по делу – краеугольный камень нашей юридической системы…».15 О принципе разделения властей, независимости судебной власти и недопустимости произвольного вмешательства в отправление правосудия написана масса литературы. Приведем одно из наиболее ярких обоснований недопущения произвольного вмешательства в деятельность суда: «Суды – гаранты правосудия, их роль является ключевой в государстве, основанном на верховенстве закона. Поэтому они должны … быть защищены от ничем не обоснованных нападок…».16 Итак, в качестве обоснования невмешательства в деятельность суда были выдвинуты три основополагающих положения: а) обеспечение независимости и непредвзятости судопроизводства;

б) необходимость обеспечения стабильности государственной власти на основе принципа разделения властей в демократическом обществе;

в) защита судьи при исполнении функций по отправлению правосудия.

Judicial immunity: Hearing before the Subcommission on courts and administrative practice of the Commission on the judiciary, US Senate, 101st Congress, 1st session on S. 590. October, 25, 1989. – Washington, 1990. – P. 3-4. 16 De Haes & Gijsels против Бельгии. Судебное решение от 24 февраля 1997 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. – С. 393.

Следовательно, факт наличия законодательных гарантий невмешательства в деятельность суда, необходимое для законного отправления правосудия, обусловлен потребностями самой государственной системы, основанной на принципах разделения и существования независимых ветвей власти. Так, в одном из решений Европейского Суда по правам человека принципиально указывалось, что понятие «судебная власть» охватывает механизм осуществления правосудия, ветвь государственной власти, а также самих судей при осуществлении ими своих должностных обязанностей. Само выражение «авторитет судебной власти» выражает идею о том, что суды – органы, подтверждать юридические права и обязанности, решать споры о них. С другой стороны, «публика» должна воспринимать суд в таком качестве, с «уважением и доверием» относиться к способности суда выполнять названные функции.17 В российской Конституции 1993 года прямо закреплен принцип разделения властей и независимости каждой из ее ветвей (ст. 10), что позволяет говорить о «возвращении» нашей страны в общемировое цивилизованное русло государственного развития. Однако, еще до принятия Конституции РФ, в уголовное законодательство была введена ст. 1761, устанавливавшая уголовную ответственность за воздействие The Sunday Times против Соединенного Королевства. Судебное решение от 26 апреля 1979 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 1. – М., 2000. – С. 204.

в какой бы то ни было форме на судей, народных или присяжных заседателей с целью воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному рассмотрению конкретного дела либо добиться вынесения незаконного судебного решения.18 Таким образом, уже «на закате» советского периода возобладало понимание недопустимости любого произвольного вмешательства в отправление правосудия, и, по существу, ст. 1761 УК РСФСР 1960 года стала первой универсальной нормой, защищавшей интересы правосудия. При этом комментаторы практически однозначно отмечали, что введение данной нормы явилось результатом переоценки значимости суда и судебной власти в российском обществе.19 В дальнейшем в УК РСФСР была введена норма о преступности любого вмешательства в деятельность прокурора, следователя, с лица, производящего уголовного дознание, дела о (ст. том, по сопряженную стало расследованием точкой 1913).20 Данное законодательное новшество в последующем отправной ли теоретического предварительного спора являются интересы следствия уголовному делу составной частью интересов правосудия Указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 года // Ведомости Верховного Совета РСФСР. – 1989. № 50. – Ст. 1477 (с послед. изм.) 19 Уголовное право России. Особенная часть / Отв. ред. Б.В. Здравомыслов. – М., 1993. – С. 435-436. 20 Федеральный Закон РФ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» от 1 июля 1994 года // Российская газета. – 1994, 6 июля.

с очки зрения уголовного материального права (этот вопрос ниже будет рассмотрен подробнее). В любом случае, в литературе справедливо подчеркивалась преемственность УК РФ 1996 года в плане регламентации универсальной нормы о преступных посягательствах на интересы правосудия. Так, В.В. Мальцев отметил то, что ст. 294 УК РФ явилась не просто своеобразным результатом автоматического «слияния» ст.ст. 1761 и 1913 УК РФ, но и закономерным результатом развития всей системы отечественного вызвано уголовного законодательства о преступлениях охраны супротив правосудия.21 Само появление ст. 294 УК РФ было необходимостью уголовно-правовой дебной власти как самостоятельной отрасли государственной власти. Справедливости ради надо отметить, что рядом юристов ставится под сомнение необходимость существования гарантий «абсолютного невмешательства» в деятельность судей. Так, А. Оловофуйеку (A.A. Olowofuyeku) считает, что такая привилегия невмешательства как «иммунитет судей в Англии зародился как выражение «феодальной концепции королевской власти». В настоящее время нет никакой необходимости в сохранении абсолютного невмешательства в деятельность суда. Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 12. 22 Olowofuyeku A.A. Suing Judges: A study of judicial immunity. – Oxford, 1993. – P. 178-179.

Таким образом, против наличия абсолютной («беспрекословной», по определению английских юристов) недопустимости вмешательства в деятельность суда выдвинуты следующие соображения: а) попустительство неответственности за судебные действия и решения;

б) потенциальная возможность произвола судей. Надо заметить, что указанные доводы были восприняты законодательством многих государств, а также международным правом. Действительно, абсолютное невмешательство в деятельность суда может стимулировать произвол судебной власти – а ведь, как общеизвестно, принцип разделения властей функционирует в демократическом обществе на основе «системы сдержек и противовесов», обеспечивая стабильность всей государственной системы. Второй причиной определения пределов допустимого вмешательства в деятельность суда стала необходимость справедливого разрешения возможных конфликтов частных и публичных интересов. Интерес правосудия безусловно является интересом публичным – он имеет своим функциональным предназначением обеспечить верховенство закона в правовом государстве. С другой стороны публичному интересу может противостоять интерес частный, в котором находит воплощение весь комплекс человеческих прав и свобод. В частности, к таким правам относится право на справедливый и беспристрастный суд, гарантированное законодательством всех цивилизованных государств и международным правом. Так, Пакта нения, на о в соответствии и со ст.

Международного правах, каждый его дела судом, «ба гражданских политических или при имеет право при рассмотрении любого уголовного обвипредъявляемого и ему, определении прав и обязанностей в каком-либо гражданском процессе справедливое публичное и разбирательство беспристрастным «компетентным, отправлении независимым созданным на основании закона».23 Таким образом, при правосудия существует своеобразный ланс интересов»: с одной стороны, это публичный интерес невмешательства в деятельность суда (основанный на принципе разделения властей), а с другой – частный интерес лица на беспристрастный и справедливый суд. Может ли суд незаконно нарушить частный интерес лица? Да, конечно, может. Поэтому во избежание злоупотреблений со стороны суда гарантия невмешательства в его деятельность не является в настоящее время абсолютной – и в этом заключается справедливость соблюдения не только публичного, но и частного интереса (тем более, что законодатель практически всех развитых государств именно человека, его права и свободы считает высшей правоохраняемой ценностью). По этим причинам законодатель установил пределы допустимого вмешательства в деятельность суда. В наиболее яркой форме это проявилось с принятием Европейской Конвенции о защите прав человека и основных сво Сборник стандартов Организации Объединенных Наций в области предупреждения преступности и уголовного правосудия: Официальное издание ООН. – Нью-Йорк, 1992. – С. 294.

бод от 4 ноября 1950 года,24 имеющей силу для Российской Федерации, а также вынесением ряда решений Европейского Суда по правам человека, которые являются «неотъемлемой» частью самой Конвенции. Важность положений названных источников заключается для нас в том, что они имеют приоритетное действие над национальным законодательством (в соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ).25 Кроме того, понимание необходимости защиты интересов правосудия и судебной власти становится теперь универсальным как для западных государств, так и для России. Последнее в немалой степени способствует универсализации различных уголовно-правовых систем в целом26 и, в частности, универсализации пределов уголовно-правовой охраны интересов правосудия. Действительно, общая норма о преступности вмешательства в отравление правосудия существует в современном уголовном законодательстве стран с различными правовыми системами. Так, например, в ст. 434-8 УК Франции установлена преступность «любой угрозы или любого акта запугивания» в отношении лиц, принимающих участие в отправлении правосудия – при этом в после Российская газета. – 1995, 5 апреля. «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора». 26 См.: Флетчер Дж., Наумов А.В. Основные концепции современного уголовного права. – М., 1998. – С. 520.

дующих статьях эти «угрозы» весьма подробно детализированы.27 Уголовное законодательство Германии также знает общую норму о «воспрепятствовании наказанию»: не смотря на название, в диспозиции § 258 речь идет о «преднамеренном или заведомом» вмешательстве в деятельность суда.28 А в VII главе УК Испании установлен целый перечень деяний, расцениваемых как «обструкция правосудию» (ст.ст. 463-467).29 При этом испанский законодатель весьма подробно по детализирует являющиеся проявления частными такой видами «обструкции», смыслу воспрепятствования отправления правосудию. Уголовный кодекс Швейцарии относит к преступлениям против государственной власти любое «препятствование» вает деятельности государственного в чиновника, в т.ч. и судьи.30 А ст. 10 главы 17 УК Швеции устанавлипреступность «вмешательства судебные дела», также в диспозиции перечисляя конкретные виды такого «вмешательства».31 Введение универсальной нормы о вмешательстве в деятельность правосудия характерно для нового уголовного законодательства стран Восточной Европы. Например, польский Уголовный закон считает преступным «насильственное или иное противозаконное» Новый Уголовный 184. 28 Уголовный кодекс 29 Уголовный кодекс 30 Уголовный кодекс 31 Уголовный кодекс кодекс Франции. – М., 1993. – С. 181ФРГ. 2-е изд. – М., 2000. – С. 145. Испании. – М., 1998. – С. 144-146. Швейцарии. – М., 2000. – С. 95. Швеции. – М., 2000. – С. 75.

влияние на официальную деятельность судебного органа (ст. 232).32 В странах общего права уже с конца XIX века имеется ряд прецедентных решений о недопустимости вмешательства в деятельность суда, объединенных в категорию дел «о неуважении к суду). Так, в деле Hunt v. Clark судья указал, что «высказывания… вызывающие предубеждения общественности против или в пользу стороны по делу, являются неуважением к суду… Нет ничего более пагубного по своим последствиям, чем вызывать предубеждение в умах людей против лиц, выступающих стороной в процессе, прежде чем дело будет окончательно рассмотрено в суде…»33 Данное положение было воспринято и американским прецедентным правом, где также сформировалась категория «преступного неуважения к суду».34 В дальнейшем данное судебное решение нашло отражение в Примерном Уголовном кодексе США. Таким образом, даже беглый анализ современного уголовного законодательства стран континентальной и общей систем права позволяет нам утверждать, что, не смотря на различные правовые традиции и системы, задачи охраны правосудия от произвольного вмешательства заставили самых установить преступность данного деяния в различных государствах. Видимо, насущная по требность в криминализации изучаемого деяния одинако Уголовный кодекс Республики Польша. – Минск, 1998. – С. 82. 33 Halslury’s Law of England. – Vol. 8. – London, 1972. – P. 7.

ва не только для западных стран, но и для Российской Федерации. Итак, появление в уголовном законодательстве России ст. 294 УК РФ, являющейся универсальной нормой о преступных посягательствах на интересы правосудия, было исторически и социально обусловлено. Если в советский период охрана интересов правосудия диктовалась задачами приоритетной защиты всей государственной системы, то в постсоветское время законодательно возобладало иное понимание необходимости уголовноправовой охраны интересов правосудия. Оно базируется на конституционном принципе разделения властей и недопустимости произвольного вмешательства в деятельность судебной власти, функциональным предназначением которой является отправление правосудия.

Op. cit. – P. 11-13.

§ 2. Интересы правосудия и предварительного расследования как объект уголовно-правовой охраны Традиционно в отечественной науке считается, что основной характеристикой любого преступления является его общественная опасность, то есть способность причинить вред охраняемым уголовным законом объектам. Не вдаваясь в теоретический спор о юридической природе категории «общественная опасность преступления» (ибо этот вопрос находится за рамками исследования), отметим, что мы солидарны с позицией, согласно которой криминализация от ценности в деяния происходит правовой период как раз в а зависимости объекта советский охраны, также от степени воздействия деяния на таковой.35 Соответственно, практически единогласной было понимание объекта преступления как общественного интереса, которому деянием причиняется вред или в отношении которого создается реальная угроза причинения вреда преступлением.36 При этом была выдвинута концепция классификации объектов уголовно-правовой охраны в зависимости от степени обобщенности общественных отношений по родовому признаку последних (общий, родовой и непосредственный объекты). Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. - М., 1969. - С. 10-12. 36 См., например: Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - М., 1980. - С. 125-126. 37 Вопросу объекта преступления в теории советского уголовного права посвящена масса литературы. См., например:

В основных чертах такое понимание объекта преступления до сих пор является концептуальным и в современной трудов правовой ния). При этом подчеркивается, что содержание общественных отношений составляет «социально значимое поведение, включающее в себя все виды социального поведения;

а общественные отношения - специфическая форма всей жизнедеятельности людей, сама их жизнедеятельность».38 Однако в российской теории уголовного права в последнее время снова поднят вопрос о понимании объекта преступления как такового. Как известно, Уголовный закон считает своей основной задачей охрану определенных прав, свобод и интересов человека, общества, государства и человечества в целом (ч. 1 ст. 2 УК РФ). В соответствии с данным законодательным положением, в последнее время в доктрине уголовного права обосновывается позиция, что объектом уголовно-правовой охраны могут быть не тольв отечественной названную охраны уголовно-правовой иерархию видовой объектов объект литературе уголовнопреступле(правда, в связи с принятием УК РФ 1996 года в ряде добавлен Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. - М., 1960;

Коржанский Н.И. Объект и предмет уголовно-правовой охраны. - М., 1980;

и др. 38 Мокроносов Г.В. Методологические проблемы исследования общественных отношений. - Свердловск, 1972. - С. 14-15;

Никифоров Б.С. Объект преступления по советскому уголовному праву. - М., 1960. - С. 64.

ко общественные отношения в традиционном их понимании. Так, А.В. Наумов весьма последовательно доказывает позицию, согласно которой в ряде случаев теория объекта преступления, исключительно как общественного отношения, "не срабатывает" в целом ряде случаев.39 Например, в преступлениях против личности объектом преступных посягательств необходимо считать не столько личность как совокупность общественных отношений, а личность человека в качестве абсолютной ценности. Таким образом, в уголовно-правовой теории наметился своеобразный поворот, возвращение к пониманию объекта правовой охраны не только как общественного отношения в узком смысле этого слова, но и как «реального блага, интереса».40 Мы полагаем, что именно такое понимание объекта преступления в большей степени соответствует определению задач Уголовного закона и новой иерархии ценностей уголовно-правовой охраны по УК Российской Федерации 1996 года. К тому же определение преступления в ст. 14 УК РФ 1996 г. («преступлением признается виновно совершенное общественно опасное деяние, запрещенное настоящим Кодексом под угрозой наказания») также прямо не указывает на тот факт, что объектом преступления могут расцениваться только общественные отношения в Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. - М., 1996. - С. 147-149. 40 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. - Т. 1. - М., 1994. - С. 116-117.

традиционном их понимании - ведь общественно опасное деяние может посягать и на общественно значимые блага и интересы. Применительно к преступлениям против правосудия в целом (и воспрепятствованию осуществлению правосудия или производству предварительного расследования – в частности) следует заметить следующее. В соответствии с положениями Уголовного кодекса РФ, в видовым качестве объектом в главе блага, 31 являются интересы уголовноправосудия. Порядок отправления правосудия выступает реального интереса правовой охраны вне зависимости от того факта, имеет место преступное деяние против интересов правосудия либо нет. Мы солидарны с позицией, что именно такое понимание объекта (в том числе и применительно к рассматриваемому преступлению) дает основания для более четкого и глубокого понимания предупредительной задачи (функции) уголовного права и Уголовного закона.41 В литературе существует немалое количество точек зрения относительно понимания к интересов правосудия понимание как видового объекта уголовно-правовой охраны. Рассмотрим вначале филологическое самого термина «правосудие». По определению В.И. Даля, «правосудие» - «правый суд, решение по закону, по совести, … правда». Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г. Практический курс уголовного права России. – Ставрополь, 2001. – С. 47. 42 Даль В.И. Толковый словарь Живого великорусского языка. Т. III. – М., 1998. – С. 380.

Более чем через сто лет С.И. Ожегов определил правосудие более ограничительно как «деятельность правовых, судебных органов».43 Для понимания правосудия как объекта уголовноправовой охраны отметим, что Конституция России 1993 года в ст. 118 указывает, что правосудие в Российской Федерации осуществляется только судом;

при этом определения того, что такое «правосудие», основной Закон не содержит. Данное конституционное положение не ново, оно существовало в конституциях советского периода. И в законодательстве, и в теории права общепризнанным является то, что в содержание понятия «правосудие» включается только характеристика судебной деятельности по рассмотрению и разрешению дел. Вместе с тем с 1946 г., когда в ходе подготовки одного из проектов УК СССР появилась глава об ответственности за «преступления против правосудия», в уголовном законодательстве данное понятие получило более широкую интерпретацию.44 Вместе с тем нельзя не согласиться с тем, что в уголовном законодательстве понятие «правосудия» получило более широкую интерпретацию, нежели соответствующее конституционное предписание. Уголовно-правовые нормы, включенные в эту главу, не только защищают интересы собственно судебной деятельности, но и охраня Ожегов С.И. Словарь русского языка. Изд. 15. – М., 1984. – С. 511.

ли законную деятельность должностных лиц и граждан, содействующих отправлению правосудия, а также обязанных надлежащим образом выполнять судебные решения. Таким образом, в уголовном праве термин «правосудие» стал использоваться в более широком смысле.45 В этой связи в юридической литературе справедливо высказывалось мнение, что термин «правосудие» не является смысле зации смысле присущим При лишь этом процессуальному «правосудие» в праву и его следует рассматривать как в узком, так и в широком слова. функций собственном в широком (узком) смысле слова означает конкретную сферу реалисуда. Понятие в правосудия характеризует уголовном законодательстве объект правовой охраны.46 Преступления против правосудия были впервые закреплены законодательно в отдельной главе УК РСФСР 1960 г. В связи с этим в юридической литературе высказывалось мнение, что такое использование термина «правосудие» некорректно, так как противоречит Основному Закону государства — Конституции. Однако более чем 30-летнее действие УК РСФСР оно показало, что при весь всей очевидной неточности использования понятия «преступления против правосудия» аккумулирует Кулешов Ю.И. Правосудие как объект уголовно-правовой охраны: история и современность // Правоведение. – 1999. № 4. – С. 82-83. 45 Там же. 46 См.: Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. - М., 1968. - С. 25–28, 31;

Рашковская Ш.С. Преступления против правосудия. - М., 1978. - С. 5;

Тихенко С.И. Преступления против правосудия. - Киев, 1970. - С. 12.

спектр социальных ценностей и благ, требующих самостоятельной уголовно-правовой защиты и связанных с реализацией задач и целей правосудия. Именно этим обстоятельством, по мнению Ю.И. Кулешова, объясняется тот факт, что при подготовке и принятии нового УК РФ 1996 г. название данной группы общественно опасных деяний не изменилось и они вновь были объединены в главе 31 УК РФ под общим понятием «преступления против правосудия».47 Хотя использование в уголовном законодательстве и теории уголовного права термина «правосудие» не соответствует буквальному его толкованию, вытекающему из положений Конституции РФ, так как расширяет содержание этого понятия, однако данный термин, как никакой иной, определяет ту специфическую сферу государственной деятельности, которая подлежит самостоятельной уголовно-правовой защите, и поэтому его использование в указанном толковании представляется оправданным. Вместе с тем, в настоящее время в юридической литературе некоторые авторы продолжают высказывать сомнение в целесообразности использования в уголовном праве данного понятия.48 Обобщая высказанные в теории уголовного права точки зрения, можно говорить о существовании двух ос Кулешов Ю.И. Правосудие как объект уголовно-правовой охраны: история и современность // Правоведение. – 1999. № 4. – С. 84. 48 Ольков С.Г. Уголовно-процессуальные нарушения в сфере соблюдения законности. - Тюмень, 1994. - С. 7–8.

новных концепций относительно понимания интересов правосудия как объекта. Суть первой сводится к тому, что интересы правосудия как объект уголовно-правовой охраны состоит в правильном отправлении правосудия только судом, исключая деятельность органов дознания и предварительного следствия. Такой вывод корреспондировал к букве процессуального законодательства (как уголовного, так и гражданского).49 Критики данной концепции указывали на то, что органы дознания и следствия, а также органы, исполняющие приговоры и иные судебные решения, бесспорно лишь способствуют осуществлению правосудия – но это не дает оснований для вывода о том, что их деятельность не входит в содержание правосудия как объекта уголовноправовой охраны. По этим соображениям правосудие как объект уголовно-правовой охраны предлагалось понимать как деятельность суда по решению задач и достижению целей правосудия, а также правильную деятельность органов, содействующих в этом суду (т.е. органов дознания, предварительного следствия и органов, обеспечивающих исполнение судебных решений по гражданским и уголовным делам).50 Второй подход находил большее количество сторонников в советский период.

См., например: Добровольская Т.Н. Понятие советского социалистического правосудия // Ученые записки ВИЮН. – 1963. - № 16. – С. 18. 50 Курс советского уголовного права. В 6-ти томах. Т. 6 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. - М., 1971. – С. 90-91.

Так, например, В.Д.

Пакутин называл объектом преступлений против правосудия «правильную, основанную на законе деятельность суда, прокуратуры и органов предварительного следствия, а также деятельность исправительно-трудовых учреждений».51 В.А. Владимиров также полагал, что в качестве объекта преступлений протии правосудия выступает нормальная деятельность органов правосудия: «при этом под органами, осуществляющими правосудие, закон имеет ввиду не только суд, … но и органы, обеспечивающие суду возможность объективного и всестороннего разрешения дел, способствующие осуществлению правосудия».52 Аналогичную позицию занимал Н.Д. Дурманов, уточнивший, объектом что в ряде преступлений могут против также правосудия интересы посягательства быть личности, права граждан, интересы государственных и общественных предприятий, организаций и учреждений.53 Примечательно, что такая позиция не нашла поддержки у авторов Курса советского уголовного права, по мнению которых, если преступление против правосудия причиняет вред правам личности, то интересы правосудия становятся дополнительным объектом. См.: Уголовное право. Часть особенная / Под ред. М.И. Ковалева, М.А, Ефимова, Е.А. Фролова. – М., 1969. – С. 324. 52 Советское уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. Н.И. Загородников. – М., 1973. – С. 399. 53 Советское уголовное право. Часть Особенная / Под ред. В.Д. Меньшагина, Н.Д. Дурманова, Г.А. Кригера. – М., 1964. – С. 289. 54 Курс советского уголовного права. В 6-ти томах. Т. 6 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1971. – С. 95-96.

Заметим, что, возможно, такой подход и в настоящее время более точно отражает иерархию объектов уголовно-правовой охраны, о чем писала Л.В. Лобанова, предлагая, например, определить состав преступления, предусмотренного ст. 295 УК РФ, в главу 16 – «Преступления против жизни и здоровья».55 Тем не менее законодательно этот вопрос решен по-другому. И ного в настоящее и время «нормальная», а также видовым «законная», уголовнообъектом «правильная» деятельность суда, органов предварительследствия дознания, исполнительной системы называется преступлений против правосудия практически всеми авторами, среди которых можно назвать А.С. Горелика,56 И.Б. Малиновского,57 Г.Г. Криволапова.58 Для определения понятия «правосудие» как объекта уголовно-правовой охраны представляется целесообразным обратиться к действующему законодательству о судоустройстве. В соответствии со ст. 4 Федерального Конституционного Закона РФ «О судебной системе Российской Феде Лобанова Л.В. Преступления против правосудия: проблемы классификации посягательств, регламентации и дифференциации ответственности. Автореферат дисс. … д-ра юрид. наук. – Казань, 2000. – С. 26-27. 56 Уголовное право России. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М., 1999. – С. 677. 57 Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М., 1999. – С. 303. 58 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева, С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 385-386.

рации»,59 правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией РФ и настоящим Федеральным конституционным законом. При этом «создание чрезвычайных судов и судов, не предусмотренных настоящим Федеральным конституционным законом, не допускается». Согласно конституционному законодательству, в Российской Федерации действуют федеральные суды, конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов РФ, составляющие судебную систему России. К федеральным судам относятся: • Конституционный Суд Российской Федерации и независимо осуществляющий судебную - судебный орган конституционного контроля, самостоятельно ва;

60 • Верховный Суд Российской Федерации, верховные суды республик, краевые и областные суды, суды городов федерального значения, суды автономной области и автономных округов, районные суды, военные61 и специа власть посредством конституционного судопроизводст Собрание Законодательства РФ. – 1997. - № 1. – Ст. 1 (в редакции Федерального Конституционного Закона РФ от 15 декабря 2001 года). 60 Ст. 1 Федерального Конституционного Закона Российской Федерации «О Конституционном Суде Российской Федерации» от 21 июля 1994 года // Собрание Законодательства РФ. – 1994. - № 13. – Ст. 1447. 61 Военные суды РФ являются судами общей юрисдикции и осуществляют судебную власть в Вооруженных силах РФ, других войсках, воинских формированиях и федеральных органах исполнительной власти, в которых федеральным законом предусмотрена военная служба. См. ст. 1 Федерального Конституционного Закона РФ «О военных судах Российской Федерации» лизированные • Высший суды, составляющие Суд систему федеральных Федерации, судов общей юрисдикции;

Арбитражный Российской федеральные арбитражные суды округов, арбитражные суды субъектов Российской Федерации, составляющие систему федеральных арбитражных судов. Соответственно, к судам субъектов Российской Федерации относятся: • конституционные (уставные) суды субъектов РФ;

• мировые судьи, являющиеся судьями общей юрисдикции субъектов Российской Федерации.62 Однако, законодательство о судоустройстве, определяя формы отправления правосудия в Российской Федерации, не говорит, что же надо понимать под самим «правосудием». УПК РФ 2001 года,63 дублируя выше приведенное конституционное положение, определяет, что процессуальная форма правосудия – судебное заседание, а судья – единственное должностное лицо, уполномоченное осуществлять правосудие (п.п. 50, 54 ст. 5). Указание на то, что правосудие по гражданским делам вновь осуществляется принятом только судом, содержится и во РФ Гражданско-процессуальном кодексе 2002 года (ст. 5). от 23 июня 1999 года // Собрание Законодательства РФ. – 1999. - № 26. – Ст. 3170. 62 См.: Федеральный Закон РФ «О мировых судьях в Российской Федерации» от 17 декабря 1998 года // Собрание Законодательства РФ. – 1998. - № 51. – Ст. 6270 63 Российская газета. – 2001, 22 декабря. 64 Российская газета. – 2002, 20 ноября.

Таким образом, действующее процессуальное законодательство не дает четкого определения, что же такое «правосудие», что породило полемику в отечественной уголовно-правовой науке относительно понимания правосудия как объекта уголовно-правовой охраны. Попытаемся определиться с пониманием «правосудия» как объекта уголовно-правовой охраны через функциональное предназначение конституционного, уголовного, гражданского и административного судопроизводства. В соответствии со ст. 3 Федерального Конституционного Закона РФ «О Конституционном Суде Российской Федерации», правосудия функциональными являются: защита целями основ конституционного конституционного строя, основных прав и свобод человека и гражданина, обеспечение верховенства и прямого действия Конституции РФ на всей территории России. Достижение указанных целей конституционного правосудия достигается посредством разрешения Конституционным Судом Российской Федерации следующих категорий дел и споров: 1) о соответствии Конституции Российской Федерации: а) федеральных законов, нормативных актов Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ;

б) конституций республик, уставов, а также законов и иных нормативных актов субъектов Российской Федерации, изданных по вопросам, относящимся к ведению органов государственной власти РФ и совместному ведению органов государственной власти РФ органов государственной власти субъектов РФ;

в) дого воров между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации, договоров между органами государственной власти субъектов РФ;

г) не вступивших в силу международных договоров РФ;

2) о компетенции: а) между федеральными органами государственной власти;

б) между органами государственной власти Российской Федерации и органами государственной власти субъектов Российской Федерации;

в) между высшими государственными органами субъектов Российской Федерации;

3) по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод граждан и по запросам судов проверяет конституционность закона, примененного или подлежащего применению в конкретном деле;

4) о толковании Конституции РФ;

5) о соблюдении установленного порядка выдвижения обвинения Президента Российской Федерации в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления. Кроме того, Конституционный Суд РФ имеет право выступать с законодательной инициативой по вопросам своего ведения и осуществлять иные полномочия, предоставляемые ему Конституцией РФ, Федеративным договором и федеральными конституционными законами;

может также пользоваться правами, предоставляемыми ему заключенными в соответствии со статьей 11 Конституции РФ договорами о разграничении предметов ведения и полномочий между органами государственной власти РФ и органами государственной власти субъектов РФ, если эти права не противоречат его юридической природе и предназначению в качестве судебного органа конституционного контроля. В соответствии с федеральным конституционным законодательством, Конституционный Суд России решает исключительно вопросы права - при осуществлении конституционного судопроизводства он воздерживается от установления и исследования фактических обстоятельств во всех случаях, когда это входит в компетенцию других судов или иных органов. На основе изложенного можно прийти к выводу о том, что под конституционным правосудием надо понимать функциональную деятельность Конституционного Суда РФ по разрешению находящихся в его компетенции дел и споров, основанную на Конституции РФ И федеральном конституционном законодательстве РФ. В соответствии со ст. 6 УПК РФ, функциональным назначением уголовного судопроизводства служит: а) защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений;

б) защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод. В этой же норме специально оговорено, что уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию. федеральным По существу либо последнее мировым означает законное применение судом (федеральным судом общей юрисдикции, судьей судьей65) положений материального уголовного права – то есть Уголовного кодекса РФ. В соответствии с ч. 1. ст. 29 УПК РФ, только суд правомочен: 1) признать лицо виновным в совершении преступления и назначить ему наказание;

2) применить к лицу принудительные меры медицинского характера;

3) применить к лицу принудительные меры воспитательного воздействия;

4) отменить или изменить решение, принятое нижестоящим судом. Следовательно, правосудие по уголовным делам – это функциональная деятельность федерального суда, федерального судьи, мирового судьи по законному рассмотрению и разрешению уголовного дела в соответствии с определенной в УПК РФ подсудностью уголовных дел. Далее, в соответствии со ст. 2 ГПК РФ, задачами гражданского своевременное свобод и судопроизводства рассмотрение и являются разрешение граждан, правильное и гражданских организаций, дел в целях зашиты нарушенных или оспариваемых прав, законных интересов прав и интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, других Подсудность уголовных дел определена в ст. 31 УПК РФ.

лиц, являющихся субъектами гражданских, трудовых или иных правоотношений. Согласно положениям гражданско-процессуального законодательства, гражданское судопроизводство должно способствовать укреплению законности и правопорядка, предупреждению правонарушений, формированию уважительного отношения к закону и суду. В соответствии со ст. 5 ГПК РФ, правосудие по гражданским делам, подведомственным судам общей юрисдикции, осуществляется только этими судами по правилам, установленным законодательством о гражданском судопроизводстве. Подсудность гражданских дел в судах общей юрисдикции определена в ст.ст. 23-27 ГПК РФ. Особой необходимо разновидностью считать гражданского по правосудия гражданскому судопроизводство делу в судах арбитражной юрисдикции. В соответствии со ст. 2 Арбитражного процессуального кодекса 2002 года,66 задачами судопроизводства в арбитражных судах являются: 1) защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность, а также прав и законных интересов Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, органов государственной власти Российской Федерации, органов государственной власти субъектов Российская газета. – 2002, 24 июля.

Российской 2) сти;

Федерации, органов местного самоуправлев сфере ния, иных органов, должностных лиц в указанной сфере;

обеспечение доступности и иной правосудия предпринимательской экономической деятельно 3) справедливое публичное судебное разбирательство в установленный законом срок независимым и беспристрастным судом;

4) укрепление законности и предупреждение правонарушений в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности;

5) формирование уважительного отношения к закону и суду;

6) содействие становлению и развитию партнерских деловых отношений, формированию обычаев и этики делового оборота. Исходя из вышеприведенных положений гражданскопроцессуального и арбитражно-процессуального законодательства, правосудие по гражданским делам можно определить как функциональную деятельность федерального суда, федерального судьи, мирового судьи, а также судов арбитражной юрисдикции по законному рассмотрению и разрешению гражданско-правовых и арбитражных споров в соответствии с определенной в Гражданском процессуальном и Арбитражном процессуальном кодексах Российской Федерации подведомственностью и подсудностью гражданских дел.

Наконец, правосудие по административным делам также может осуществляться только судом – поэтому необходимо отличать правосудие по административным делам от принятий решений по административному правонарушению (разрешению административного спора) иными органами власти, не являющимися судом по определению. В ст. 23.1 Кодекса РФ об административных правонарушениях 2001 года67 определены категории административных дел, по которым осуществляется административное судопроизводство судами общей или арбитражной юрисдикции, а также мировыми судьями. Не смотря на то, что КоАП РФ вовсе не употребляет термин «правосудие», попытаемся определить правосудие по административным делам как деятельность федерального суда, федерального судьи, мирового судьи, а также судов арбитражной юрисдикции по законному рассмотрению и разрешению дел об административных правонарушениях в порядке административного судопроизводства. Отметим, что с предложенными формулировками конституционного, уголовного, гражданского и административного правосудия согласились почти 70% наших респондентов. Необходимо остановиться еще на одном принципиально важном вопросе – кто осуществляет правосудие в России? Ответ, казалось бы, однозначный – суд и только суд. Но идентичны ли понятия «суд» и «судья»? Или об Российская газета. – 2001, 31 декабря.

разует ли понятие «суд» совокупность судей, профессионально осуществляющих конституционное, уголовное, гражданское или административное правосудие? В соответствии с ч. 1 ст. Федерального Конституционного Закона РФ «О судебной системе Российской Федерации» от 31 декабря 1996 года, судебная власть в Российской Федерации осуществляется только судами в лице судей и привлекаемых в установленном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных, народных и арбитражных заседателей. При этом «никакие другие органы и лица не вправе принимать на себя осуществление правосудия». Таким образом, федеральное конституционное законодательство, имеющее большую юридическую силу над процессуальным, говорит о том, что к отправлению правосудия могут быть причастны не только профессиональные судьи, но и иные лица (присяжные, народные, арбитражные заседатели).68 Действительно, в соответствии, например, со ст. 5 УПК РФ, присяжным заседателем названо лицо, привлеченное в установленном порядке для участия в судебном разбирательстве и вынесения вердикта. А ст. 19 Арбитражного процессуального кодекса позволяет привлекать арбитражных заседателей к осуществлению правосудия в арбитражных судах первой инстанции. Таким образом, справедливо утверждать, что «суд» как уголовно-правовое понятие включает в себя как С другой стороны, действующий УПК РФ не предусмотрел народных заседателей в качестве лиц, причастных к осуществлению правосудия по уголовным делам.

профессиональных судей (федеральных и мировых), так и лиц, привлеченных в установленном федеральным законодательством порядке к отправлению правосудия. Необходимо остановиться на еще одном принципиальном соображении. В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции имеют РФ, принципы и нормы над международного права приоритетную силу национальным законода тельством. Такой международный договор действителен и обязателен для России только с момента его ратификации. А акт ратификации сам по себе является новым федеральным законом (ст. 14 Федерального Закона РФ «О международных договорах Российской Федерации» от 15 июля 1995 года69). Согласно ст. 6 Федерального Закона РФ «О порядке опубликования и вступления в силу Федеральных Конституционных законов, Федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» от 14 июня 1994 года,70 ратифицированные международные договоры России вступают в силу по истечении 10 дней со дня их официального опубликования либо в соответствии со специальным порядком, указанном в самом законе. Таким образом, можно полностью согласиться с позицией судьи Конституционного Суда РФ О.И. Тиунова о том, что международные как договоры России в применяются национальное судами России инкорпорированные Собрание Законодательства РФ. – 1995. - № 29. – Ст. 2757. 70 Собрание Законодательства РФ. – 1994. - № 8. – Ст. 801.

право нормы.71 Аналогичная позиция высказывалась и в теории уголовного права.72 В противном случае возникает непреодолимая трудность в судебном применении уголовно-правовой нормы международного характера. Действительно, согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 8 от 31 октября лении 1995 года «О некоторых суд при вопросах применения дела не судами Конституции Российской Федерации при осуществправосудия»,73 рассмотрении вправе применять нормы Уголовного закона, если вступившим в силу для Российской Федерации международным договором, решение о согласии на обязательность которого для России было принято в форме федерального закона, установлены иные правила, чем предусмотренные УК РФ. В этих случаях «применяются правила международного договора». Более того, в силу прямого указания нового процессуального законодательства, отличные от национальных правила отправления договорах правосудия, России, содержащихся в международных имеют приоритетную силу (ч. 2 ст. 1 ГПК РФ74, ч. 3 ст. 1 УПК РФ75).

Тиунов О.И. Конституционный Суд Российской Федерации и международное право // Российский ежегодник международного права. 1995. – СПб., 1996. – С. 180. 72 Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г., Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права. – Ставрополь, 2000. – С. 22-25. 73 Бюллетень Верховного Суда РФ. – 1996. - № 1. – С. 5. 74 «Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила гражданского судопроизводства, чем те, которые предусмотрены законом, применяются правила международного договора».

Таким образом, необходимо признать, что порядок отправления правосудия как уголовно охраняемый интерес может быть определен в международно-правовом акте, имеющем силу для России. На основе изложенного полагаем, что правосудие как объект уголовно-правовой охраны представляют собой охраняемые Уголовным и законодательством разрешению дел в интересы порядке междунаи деятельности судов общей и арбитражной юрисдикции по законному рассмотрению конституционного, уголовного, гражданского и административного Российской судопроизводства, Федерации, определенном родными договорами Российской Федерации, Конституцией федеральным конституционным федеральным законодательством РФ. С данным категориальным определением согласились более 80% опрошенных работников судов и других правоохранительных органов. Исходя из того, что интересы правосудия являются основным непосредственным объектом всех преступлений, предусмотренных 31 главой УК РФ, то позволительно прийти к выводу о том, что именно они лежат в основе выделения самостоятельной группы преступлений против правосудия. А, следовательно, интересы правосудия (в приведенной формулировке), являются ничем иным как «Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью законодательства Российской Федерации, регулирующего уголовное судопроизводство. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные настоящим Кодексом, то применяются правила международного договора».

видовым объектом преступлений, предусмотренных главой УК РФ. Попытаемся определиться с пониманием непосредственного объекта воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного следствия. Авторы довольно единодушны в решении данного вопроса. Уже в советский период была заложена традиция, в соответствии с которой, непосредственным объектом преступлений против правосудия является какое-либо из охраняемых тельности уголовным законом условий по успешной деягосударственных органов осуществлению задач правосудия76 - то есть деятельность различных органов, уполномоченных разрешать в рамках общих задач правосудия свои специальные задачи. «Классический» подход к определению непосредственного объекта данной группы преступлений был заложен Ш.С. Рашковской.77 Следствием такой позиции стала довольно традиционная «комплексная» классификация всей системы преступлений против правосудия одновременно в соответствии с непосредственным объектом посягательства и статусом самого посягающего субъекта. В той или иной форме указанный поход к определению места воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования в сис См.: Власов И.С., Тяжкова И.М. Ответственность за преступления против правосудия. – М., 1968. – С. 42-51. 77 См.: Курс советского уголовного права. В 6-ти томах. Т. 6 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1971. – С. 151.

теме преступлений против правосудия сохраняется и в настоящее время. Так, М.Н. Голоднюк непосредственный объект преступления, предусмотренного ст. 294 УК РФ, как «нормальное функционирование судебных и следственных органов по осуществлению правосудия».78 А.С. Горелик относит рассматриваемое преступление к преступлениям в сфере обеспечения независимости судей и «защиты их личной безопасности, чести и достоинства».79 И.Б. Малиновский определяет непосредственный объект рассматриваемого преступления как общественные отношения, обеспечивающие нормальную (законную) деятельность суда вне зависимости от формы правосудия при этом выделяется «факультативный» объект в виде «отношений, посредством которых реализуются права и законные интересы лиц, осуществляющих правосудие».80 Несколько «особняком» выделяется позиция Г.Г. Криволапова, выделившего два непосредственных объекта применительно к ч. 1 ст., 294 УК РФ («нормальная деятельность суда по осуществлению правосудия» и ч. 2 этой же нормы («нормальная деятельность лиц, ведущих Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова и В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 166. 79 Уголовное право. Часть Особенная / Отв. ред. Л.Л. Кругликов. – М., 1999. – С. 679-681. 80 Уголовное право. Особенная часть. Т. 2 / Под ред. Л.Д. Гаухмана, С.В. Максимова. – М., 1999. – С. 307.

предварительное расследование по уголовному делу»).81 Аналогичную позицию занял В.Н. Кудрявцев.82 В начале попытаемся ответить на вопрос – включаются ли интересы предварительного расследования в охраняемые уголовным правом интересы правосудия? Практически «широком уголовным и узком делам все вышеназванные авторы указывают с точки Однако на то, что сам термин «органы правосудия» употребим в смыслах». отправляется Действительно, только судом. зрения буквы Конституции, правосудие по гражданским и деятельность суда - по крайней мере, при отправлении правосудия по уголовным делам - невозможна без деятельности нание), а органов, именно – осуществляющих прокуратуры, досудебные органов стадии уголовного процесса (предварительное следствие, дозвнутренних дел, ФСБ, таможни, налоговой полиции. Да и сам законодатель в главе Уголовного кодекса о преступлениях против правосудия постоянно упоминает наряду с судом органы предварительного следствия либо дознания (точнее, должностных лиц этих органов), а также органы, исполняющие решения суда (в частности, органы уголовно-исполнительной системы). Можно соглашаться с М.Н. Голоднюк в том, что своей работой органы предварительного следствия (дознания) и уголовно-исполнительной системы обеспечивают правосудие (по уголовным делам), поэтому правосудие Российское уголовное право. Особенная часть / од ред. М.П. Журавлева, С.И. Никулина. – М.. 1998. – С. 386-387.

как объект уголовно-правовой охраны – понятие более широкое, нежели правосудие в качестве специфического вида государственной деятельности, осуществляемой судом при рассмотрении уголовных, административных, гражданских и арбитражных дел.83 К тому же законодательно интересы предварительного расследования по уголовному делу определены как составная часть уголовно-охраняемых интересов именно правосудия. Другое дело, что такое законодательное решение не вполне соответствует функциональному предназначению правосудия и нарушает принцип разделения властей (ведь прокурор, следователь, дознаватель олицетворяют собой исполнительную ветвь власти, осуществляющую публичное уголовное преследование лица). Кстати, и общеевропейская практика исходит из того, что деятельность прокуроров и следователей не может считаться «судебной». Так, в одном из решений Европейского Суда по правам человека подчеркивалось, что выполняемые, например, полицейскими инспекторами функции носят «расследовательский характер и не являются судебными ни по форме, ни по существу. Их цель состоит в установлении и фиксации фактов, которые могут в последующем быть использованы в качестве основы Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 880-881. 83 См.: Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5 / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комиссарова. – М., 2002. – С. 145.

для действий других компетентных органов», т.е. суда.84 По этим причинам было бы логичнее определить состав преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 294 УК РФ, в главу о преступлениях против порядка управления. Примечательно, что, вводя в 1994 году в УК РСФСР норму об ответственности за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание, законодатель поместил ее в главу о преступлениях против порядка управления, а не в главу о преступных посягательствах против интересов правосудия (ст. 1913 УК РСФСР 1960 г.) Однако на текущий момент в уголовном законодательстве России этого не сделано. Потому представляется возможным констатировать тот факт, что, с точки зрения действующего составной материального частью уголовного права, как интересы осуществления предварительного расследования являются интересов правосудия объекта уголовно-правовой охраны. Такое решение вопроса нашло поддержку почти у 60% наших респондентов. Законодательно определено, что преступным является вмешательство «в какой бы то ни было» - т.е. в любой - форме в деятельность суда или органов предварительного расследования.

Такая формулировка объек Saunders против Соединенного Королевства. Судебное решение от 17 декабря 1996 года // Европейский Суд по правам человека. Избранные решения. Т. 2. – М., 2000. – С. 313314.

тивной стороны позволяет нам утверждать, что ст. 294 УК РФ является общей нормой о преступных посягательствах на интересы правосудия, а, следовательно, интересы правосудия как видовой объект 31 главы УК РФ совпадает с непосредственным объектом преступления, предварипредусмотренного ст. 294 УК РФ. Законодательное включение интересов тельного расследования в «интересы правосудия» позволяют утверждать, что в частях 1 и 2 ст. 294 УК РФ содержатся два самостоятельных состава преступлений, разграниченных по непосредственному объекту. Для преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 294 УК РФ, непосредственным объектом являются уголовно-охраняемые интересы правосудия в собственном («узком») смысле. Для преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 294 УК РФ, непосредственным объектом являются интересы производства предварительного расследования по уголовному делу, законодательно включаемые в интересы правосудия в «широком» их понимании. Однако 31 глава УК РФ содержит целый перечень деяний, которые иначе как «вмешательством» в отправление правосудия (осуществление следствия) не назовешь: отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний, лжесвидетельство, принуждение к даче показаний, заведомо ложный донос и пр. Не вызывает сомнений, что непосредственным объектом этих преступлений также являются интересы правосудия в «широком» их понимании. И, конечно, все названные деяния так или иначе препятствуют отправлению правосудия вия).

(осуществлению что предварительного указанные следст Представляется, преступления, имеющие однотипный непосредственный объект, являются специальными по признаку определения детализированного деяния (в отличие от вмешательства, предусмотренного в ст. 294 УК РФ «в какой бы то ни было форме»). С другой стороны, одними из самых «явных» вмешательств в отправление правосудия (осуществление предварительного лиц, расследования) являются посягательства расследование, на личные права и интересы носителей правосудия или осуществляющих предварительное совершенные в связи с их деятельностью. Таковые посягательства предусмотрены в ст.ст. 295-298, 311 УК РФ. Представляется, что названные нормы также являются специальными по отношению к ст. 294 УК РФ. однако основание специализации здесь иное – а именно появление дополнительного непосредственного объекта посягательства. Действительно, в ст.ст. 295-298, 311 УК РФ интересы правосудия в «широком» их понимании остаются основным непосредственным объектом, но эти деяния имманентно посягают также на жизнь лиц, отправляющих правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ), их здоровье (ст. 296 УК РФ), честь и достоинство (ст.ст. 297, 298 УК РФ). Таким образом, воспрепятствование осуществлению правосудия (производству предварительного расследования) является общей (универсальной) нормой о преступных посягательствах против интересов правосудия. мож но выделить два основания специализации иных преступлений против правосудия относительно ст. 294 УК РФ: 1. Появление дополнительного непосредственного объекта (ст.ст. 295-298, 311 УК РФ);

2. Детализация самого преступного деяния (ст.ст. 304, 306-309 УК РФ). Данный вывод нашел поддержку почти у 75% наших респондентов.

Глава II. ВОСПРЕПЯТСТВОВАНИЕ ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ ПРАВОСУДИЯ И ПРОИЗВОДСТВУ ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО РАССЛЕДОВАНИЯ ПО УК РФ 1996 ГОДА § 1. Объективная сторона воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования Объективная сторона преступления - это внешний акт общественно опасного посягательства на охраняемый уголовным правом объект, т. е. акт волевого поведения, который осуществляется в объективном мире и выражается в причинении вреда указанному объекту или создании угрозы причинения ему вреда. Поведение человека, в том числе и противоправное, следует рассматривать как единство субъективных (психических) и объективных (внешних) элементов. Расчленить единое поведение человека на объективную и субъективную стороны можно только условно;

однако раздельный анализ этих элементов преступления, принятый в юридической науке и практике, помогает глубже изучить каждый из них и преступление в целом. Для наступления уголовной ответственности недостаточно, чтобы человек только задумал совершение преступления;

ответственность наступает не за мысли и желания, а за поступки.

Российское уголовное законодательство устанавливает уголовную ответственность только за акты внешнего поведения, т. е. за определенные описанные в законе общественно опасные действия или бездействие. Осуждение лица без достаточных доказательств совершения им каких-либо преступных действий (бездействия), без выяснения возможности или фактического наступления вредных последствий противоречит принципам уголовного права и является грубым нарушением законности. Объективная сторона преступления - это тот его элемент, который наиболее непосредственно обнаруживается при совершении преступления. Описывая то или иное преступление, обыкновенно характеризуют главным образом его объективную сторону. Объективная сторона служит важным показателем наличия и степени общественной опасности совершенного преступления. В ней в конечном счете проявляется замысел преступника, воплощается его преступный план или выражается неосмотрительное, небрежное отношение к окружающим. Именно объективная сторона преступления причиняет вред объекту посягательства. Объективная дельные сторона и позволяет правильно разграничить определить, отпреступления какая статья уголовного кодекса предусматривает содеянное. Некоторые преступления не различаются по субъекту и объекту и могут быть сходны по субъективной стороне. Объективная же сторона преступлений во всех случаях различна Закон описывает преступления в большинстве случаев по признакам, относящимся к объективной стороне. Это объясняется тем, что при совершении преступления легче всего установить и зафиксировать его внешние признаки, чтобы по ним в дальнейшем распознать и другие элементы преступления. Из чего же складывается объективная сторона преступления и как она описывается в уголовном законе? Объективная сторона преступления включает, прежде всего, действие или бездействие, совершенное преступником (ст. 7 УК). Основной характеристикой действия (бездействия) является способ совершения преступления, который нередко упоминается в статьях Особенной части. Преступное действие и преступное бездействие обозначаются общим термином: преступное деяние. Преступление, совершенное путем действия или бездействия, приводит к вредным последствиям, которые обозначены в ряде статей Особенной части УК. Эти последствия, а также причинная связь между ними и действием (бездействием) также относятся к объективной стороне преступления. Наконец, в понятие объективной стороны преступления включаются время, место, обстановка, средства и орудия совершения преступления, которые имеют значение для квалификации в тех случаях, когда они предусмотрены в законе в качестве признаков преступления. Все эти элементы объективной стороны преступления имеют значение: а) для установления наличия состава преступления как основания уголовной ответственности;

б) для правильной квалификации содеянного;

в) для назначения справедливого наказания. Итак, поскольку в ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК РФ речь идет о разных составах преступления, то и рассмотрение объективной стороны каждого из них целесообразней производить отдельно. Однако, там где признаки объективной стороны являются общими для обоих составов, в целях сокращения объема, представляется возможным рассматривать их совместно для обоих составов. В ч. 1 ст. 294 УК устанавливается уголовная ответственность за вмешательство в какой бы то ни было форме в деятельность суда в целях воспрепятствования осуществлению правосудия. Исходя из этого, можно утверждать, что данный состав сконструирован законодателем как формальный, то есть преступление считается оконченным с момента совершения деяния в виде вмешательства в какой бы то ни было форме в деятельность суда. На основании этого не ясна позиция Демина Ю.М., который считает, что «для наличия состава важно, что одним из этих способов члены суда склоняются к определенному, нию дела.85 То есть данный автор ставит момент окончания рассматриваемого преступления в зависимость от настуодностороннему, тенденциозному рассмотре пления определенного последствия в виде склонения членов суда к определенному решению по делу. То есть предлагается признать состав воспрепятствования материальным про конструкции, же, прав в что противоречит случае тексту уголовного закона. Конечно данном Криволапов Г.Г., который заметил, что исследуемое преступление считается оконченным с момента вмешательства виновного в деятельность суда по рассмотрению конкретного дела, даже если это оказалось безрезультатным.86 Такой же вывод можно сделать и в отношении. 2 ст. 294 УК РФ, поскольку по нашему убеждению вмешательство в деятельность прокурора, следователя или дознавателя по осуществлению предварительного расследования сконструировано также в качестве формального состава преступления. Федеральный конституционный закон «О судебной системе Российской Федерации», от 23 октября 1996 г. говорит, что судебная власть в Российской Федерации осуществляется только судами в лице судей и привлекаемых в установленном законом порядке к осуществлению правосудия присяжных, народных и арбитражных заседателей" (ч. 1 ст. 1).

Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 23. 86 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 387.

Кроме этого судебная власть осуществляется посредством конституционного, гражданского, административного и уголовного судопроизводства" (ч. 3 ст. 1).87 Следовательно, деяние, предусмотренное ч. 1 ст. 294 УК причиняет вред или ставит под угрозу причинения вреда деятельность всей судебной системы Российской Федерации по разрешению уголовных, гражданских, административных дел либо дел о соответствии нормативных актов Конституции РФ или по жалобам на нарушение конституционных прав и свобод. Представляется заключается При само необходимым деяние, выяснить, в чем же составляющее ввиду, что объективную в названии сторону исследуемого преступления? этом следует иметь статьи 294 УК РФ употребляется термин «воспрепятствование», а в диспозициях ч. 1 и ч. 2 термин «вмешательство». В русском языке воспрепятствовать значит «помешать кому-либо в чем-либо, не допустить чего-либо».88 Вмешательство понимается как вторжение в чьилибо дела, отношения, деятельное участие в них;

действия, пресекающие, останавливающие что-либо.89 Итак, исходя из понимания этих слов в русском языке, можно говорить о том, что объективная сторона рассматриваемого преступления может выражаться в дея 87 88 Собрание законодательства РФ. – 1997. - № 1. – Ст. Словарь русского языка. Т. 1. – М., 1981. – С. 216. Там же. - С. 187.

1.

нии только в форме действия, что, в общем-то, на первый взгляд не должно вызывать сомнений. Действительно вмешательство что данное невозможно. Подавляющее самое. Так, Демин Ю.М. считает, что вмешательством являются любые действия, которые подрывают конституционное положение о самостоятельности и независимости судебной власти, ее авторитет.90 Мальцев В. прямо отмечал, что «слово «воспрепятствование» по своему смыслу предполагает прежде всего активное поведение виновного».91 Тяжкова позицию закону, может И.М. занимала что в еще более категоричную согласно которое дейстутверждая, выразиться, «вмешательство, путем воздействия, активных большинство авторов, занимавшихся исследованием данного преступления, утверждали то же не буквальное дает оснований толкование сомневаться термина в том, преступление совершить бездействием осуществляется разнообразных Такой же позиции придерживаются Криволапов Г.Г., виях».92 Кудрявцев В.Н., Чучаев А.И. и др. Демин Ю.М. Преступления против правосудия. – М., 2000. – С. 22. 91 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание / Законность. – 1994. - № 11. – С. 20. 92 Тяжкова И.М. Ответственность за неуважение к суду // Вестник московского университета. Серия 11. Право. – 1993. – № 2. – 54. 93 См: Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 2001. – Справедливости ради надо заметить, что воспрепятствование и раньше в уголовном праве трактовалось только как действие. Так, например, в самом известном Курсе уголовного права применительно к различным составам воспрепятствования говорилось, что такое деяние может совершаться только в форме действия.94 Возникает производству вопрос: действительно ли объективная может сторона воспрепятствования осуществлению правосудия и предварительного расследования выражаться только в форме действия? Думается, что вопреки устоявшемуся в науке уголовного права мнению, а также предписаниям русского языка исследуемое преступление может совершаться и в форме бездействия. Действительно, если лицо обязано совершить какие-либо действия в интересах правосудия или предварительного расследования, но не совершает такие действия, образует ли такое бездействие состав воспрепятствования? Так, например секретарь суда умышленно не предоставляет важную для разрешения дела корреспонденцию. Препятствует ли он осуществлению правосудия? Вне всяких сомнений.

С. 407-408;

Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 880-881;

Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. – С. 384387.

Рассмотрим еще один пример позволяющий продемонстрировать вмешательство в деятельность по осуществлению предварительного расследования. В соответствии с ч. 3 ст. 183 УПК РФ выемка предметов и документов, содержащих государственную или иную охраняемую федеральным законом тайну, производится следователем с санкции прокурора. Предположим, что следователь, производящий предварительное расследование по уголовному делу принимает решение произвести выемку таких предметов или документов, имеющих значение для уголовного дела, при этом зная точно где и у кого они находятся. В этом случае он выносит постановления для производства выемки. Как уже отмечалось выше ему необходимо получить санкцию прокурора. Что произойдет, если прокурор умышленно не предоставит следователю санкцию? Выемка таких предметов или документов станет невозможна. Препятствует ли прокурор производству предварительного расследования в форме бездействия? Думается, что ответ и на этот вопрос должен быть утвердительным. Вследствие вывод о том, всего что вышеизложенного можно сделать воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования может совершаться не только в форме действия, но и в форме бездействия.

См: Курс советского уголовного права. В шести томах. Т. 5 / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. - М., 1971. – С. 219, 228.

При этом необходимо установить, что на лице лежала правовая обязанность совершить какое-либо действие в интересах правосудия или предварительного расследования, но оно это действие не совершает. Здесь же надо заметить, что по емкому выражению А.А. Тер-Акопова «обязанность является таким образом, объективным основанием действия, характеристикой общественной опасности бездействия и потому необходимой предпосылкой ответственности за бездействие»95 Далее представляется необходимым рассмотреть возможные формы вмешательства в деятельность по осуществлению правосудия и в предварительное расследование. В науке уголовного права приводятся различные способы которыми может совершаться данное преступление. Приведем только некоторые из них. Так В.Н. Кудрявцев среди возможных способов воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования называет: советы, просьбы, указания, обещания.96 В соответствии с другой позицией «вмешательство в деятельность суда, таким образом, может выражаться, к примеру, в воздействии на суд через средства массовой информации, в шантаже суда (угрозы оглашения, например, позорящих, компрометирующих судью или просто конфиденциальных для него сведений), в создании судье Тер-Акопов А.А. Бездействие как форма преступного поведения. – М., 1980. – С. 71.

неблагоприятных бытовых условий (допустим, многочисленные ночные звонки, подкуп соседей или членов разного рода товариществ (жилищных, дачных, гаражных и т.п.) в целях проведения ими враждебных акций по отношению к судье)».97 Г.Г. Криволапов считает, что способ совершения данного уговорах, услуги.98 О. Стулин полагает, что давление на принципиального следователя может быть как открытым (шантаж, угрозы и т.п.), так и завуалированным («срочная» командировка, перевод на другую должность, в том числе с повышением, сокращение должности, увольнение, наказание за проступок).99 Стоит заметить, что такие же или подобные высказывания можно найти практически в любом исследовании по данной проблеме. Такое единодушие несколько напоминает желание авторов «отмахнуться» от раскрытия авторами действительной сути способов вмешательства.

преступления требованиях, может выражаться в просьбах, какие-либо обещаниях оказать Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 880. 97 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 13. 98 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 2001. – С. 407. 99 Стулин О. Как препятствовать противодействию расследованию // Законность. – 2000. – № 2. – С. 26.

Законодатель позволяет поступать таким образом поскольку он не оговаривает конкретных способов вмешательства, употребляя формулировку «в какой бы то ни было форме». Нам представляется целесообразным и необходимым остановится на освещении этого вопроса подробней для того, чтобы выяснить, действительно ли такая формулировка отражает суть исследуемого преступления. Рассмотрим несколько ситуаций, которые, на наш взгляд, не находят отражения в названных выше позициях относительно способа исследуемого посягательства. Отметим, правосудия, однако, так и к что приведенные выше позиции могут относиться как к противодействию осуществлению противодействию производству предварительного расследования. В силу этого представляется возможным исследовать способ совершения этих преступлений в одном исследовании, поскольку законодатель текстуально признает их идентичность. Является ли вмешательством в производство предварительного расследования создание обвиняемым ложного алиби (путем сговора с соучастниками и другими лицами, введением в заблуждение относительно времени пребывания в том или ином месте)? Думается, что ответ на этот вопрос может быть положительным. Ведь таким образом предварительное расследование изменяет предыдущее правильное направление и начинает производиться в сторону противоположную истине. Можно ли говорить о том, что такое воздействие на предварительное расследование является вмешательством? Конечно. Один из распространенных способов противодействия предварительному расследованию – воздействие на свидетелей, потерпевших и экспертов. Такой способ, несомненно, должен признаваться способом вмешательства в производство предварительного расследования по тем же соображениям по которым мы выше алиби. Является ли способом вмешательства в производство предварительного расследования умышленное затягивание обвиняемым времени на ознакомление с материалами уголовного дела?100 Этот вопрос представляется неоднозначным. УПК РФ однозначно регламентирует вопрос времени отводимого на ознакомление с материалами уголовного дела. В ч. 3 ст. 217 УПК РФ четко разъяснено, что обвиняемый и его защитник не могут ограничиваться во времени необходимом им для ознакомления с материалами уголовного дела. Таким же образом решался вопрос и в УПК РСФСР. Статья 201 практически дословно воспроизводила указанный текст. Однако далее указывалось, что если обвиняемый и его защитник явно затягивают ознакомление с материалами дела, то следователь вправе своим мотивированным признали таковым создание обвиняемым ложного постановлением, утверждаемым прокурором, Стулин О. Как препятствовать противодействию расследованию // Законность. – 2000. – № 2. – С. 26.

установить определенный срок для ознакомления с материалами дела. Подобным же образом предлагается решать вопрос и по ныне действующему УПК РФ. Аргументация такой точки зрения заключается в том, что, злоупотребляя своим правом на неограниченное ознакомление с материалами уголовного дела, обвиняемый нарушает ч. 3 ст. 17 Конституции, в соответствии с которой осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц, включая право потерпевшего на судебную защиту.101 Однако, имея жестко установленное в УПК РФ право на неограниченное дела, время ознакомления таким с материалами не может уголовного обвиняемый образом быть привлечен к ответственности по ст. 294 УК РФ. Кроме этого можно ли говорить, что таким образом обвиняемый препятствует осуществлению предварительного расследования? Наверняка нет, поскольку предварительное расследование уже закончено. Препятствует ли таким своим поведением обвиняемый осуществлению правосудия. То же нет, поскольку таковое еще не началось. Перечень таких возможностей вмешиваться в деятельность по осуществлению правосудия и производству предварительного расследования огромен. Стоит ли его обобщить и формализовать в законе.

Научно-практический комментарий к Уголовнопроцессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева;

науч. ред. В.П. Божьев. – М., 2002. – 431.

Для сравнения приведем пример.

Так, например отправле глава 73 Раздела 18 Свода законов США содержит три самостоятельных нию правосудия. В названных составах законодателем США четко называются способы такого воспрепятствования. Среди них: подкуп, угроза, применение силы, введение в заблуждение, запугивание, проведение пикетирования или манифестации.102 Мы понимаем, что любой перевод с иностранного языка условен. Однако неоспорим тот факт, что указанный перечень способов является исчерпывающим. Итак, является ли решение нашего законодателя таким уж идеальным? На этот вопрос ответ можно найти в одном из существующих несоответствий среди позиций ученых. Так, по мнению ряда авторов (их мнения приводились выше) одними из способов воспрепятствования является просьба и уговоры. Можно ли считать такие методы деятельности способами совершения рассматриваемого преступления? В. Мальцев по этому поводу отмечает: «На практике может возникнуть вопрос: как относиться к просьбам заинтересованных лиц о вынесении, например, заведомо неправосудного приговора? Представляется, что не более как к необоснованным заявлениям и жалобам граждан. Даже тогда, когда при этом оказывается подчас серьезное психологическое воздействие (мать убийцы состава воспрепятствования или, напротив, потерпевшего на протяжении длительного времени с одной и той же просьбой и мольбами встречает судью около двери подъезда его дома либо кабинета), можно говорить лишь об издержках судебной профессии».103 Споры подобного рода можно продолжать. Однако по нашему мнению дело здесь не только и не столько в необходимости исследовать вопрос: нужен ли исчерпывающий перечень способов воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования? Вопрос здесь гораздо более глубокий: Почему законодатель называет и рассматриваемое раскрывает и его преступление объективную на наш «воспрепятствованием» Некорректность сторону через термин «вмешательство». формулировки вызывает взгляд такие несоответствия в понимании способа совершения данного преступления. Как уже отмечалось в русском языке воспрепятствовать значит «помешать кому-либо в чем-либо, не допустить чего-либо».104 Вмешательство понимается как вторжение в чьилибо дела, отношения, деятельное участие в них;

действия, пресекающие, останавливающие что-либо. Уголовное право США: Сборник нормативных актов / Под. ред. И.Д. Козочкина. – М., 1985. – 52-53. 103 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия и производству предварительного расследования // Законность. – 1997. - № 12. – С. 13. 104 Словарь русского языка. Т. 1. – М., 1981. – С. 216.

Из понимания этих терминов явно вытекает их несоответствие друг другу. Воспрепятствование понимается как оконченное деяние, в результате совершения которого наступает последствие в виде не допущения осуществления правосудия или предварительного расследования. Вмешательство результата. что в Для же того наоборот чтобы не требует никакого вмешаться достаточно процесс «вторгнуться в чьи-либо дела». Совсем не обязательно, результате вмешательства какой-либо прекратится. Законодатель называя состав исследуемого преступления термином воспрепятствование раскрывает его через термин вмешательство, что на наш взгляд не верно по сути. Так, вмешавшись в осуществление правосудия или в производство предварительного расследования субъект не обязательно воспрепятствует их продолжению. И это законодатель учитывает, конструируя состав как формальный. Но в названии самого состава кроется последствие в виде «не допущения» правосудия, что одновременно законодателем называется лишь как цель исследуемого посягательства. Вернемся к примеру приведенному В. Мальцевым. Мать подсудимого, встречающая на протяжении длительного времени судью возле дома или кабинета. Препятствует ли она осуществлению правосудия? Конечно нет!

Там же. - С. 187.

Вмешивается ли она? Без сомнения ответ на этот вопрос должен быть положительным. Тем более непонятна позиция законодателя после сравнительного анализа составов воспрепятствования существующих в уголовном законе. Так, уголовный закон содержит семь самостоятельных составов воспрепятствования различной деятельности. В пяти из них (ст. ст. 141, 144, 148, 149, 315 УК РФ) объективная сторона раскрывается через сам же термин «воспрепятствования». В одном (ст. 169 УК РФ) законодатель четко устанавливает способы такого воспрепятствования, что исключает саму возможность подобных споров. И лишь в рассматриваемом составе законодатель раскрывает объективную сторону не через термин «воспрепятствование», да к тому же не называет способы такого воспрепятствования. Все же мы согласны с тем, что нельзя формализовать в законе способы совершения данного преступления, нельзя также устанавливать их исчерпывающий перечень. Такое суждение высказано нами исходя из того, что важность объекта данного посягательства широко известна и подчеркивалась нами в первой главе настоящего исследования. Нельзя ни в коей мере допустить пробелы в регулировании подобных посягательств. Кроме этого необходимо иметь в виду, что уголовно-наказуемым должно признаваться вмешательство толь ко в законную деятельность названных видов, поскольку вмешательство в незаконную деятельность не посягает на объект уголовно-правовой охраны. Следует также отметить, что данная гарантия деятельности суда, прокурора, следователя или лица, производящего дознание не является своеобразным «иммунитетом» данных работников от ответственности за незаконную деятельность. Представляется очень важным подчеркнуть, что вмешательство в деятельность указанных лиц с целью добиться законного осуществления правосудия или законного производства предварительного расследования не образует состав данных преступлений. Такой вывод с одной стороны позволяет констатировать, что законная деятельность указанных лиц охраняется уголовном законом, а с другой стороны вмешательство в незаконную деятельность суда, прокурора, следователя или лица, производящего дознание не образует состава воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования. Вследствие этого предлагается категориальное понятие вмешательства в осуществление правосудия и производство предварительного расследования. Вмешательство ние любым в осуществление в названные правосудия виды или производство предварительного расследования - вторжеспособом законной деятельности. Исходя из вышеизложенного, представляется более правильным изменить название статьи таким образом, чтобы понятие деяния и название статьи совпадало. Таким образом мы предлагаем внести изменения в статью 294 УК РФ назвав ее «Вмешательство в осуществление правосудия и производство предварительного расследования». Еще один вопрос довольно остро стоит на повестке дня. Речь идет о направленности освещаемого посягательства. Можно ли говорить о том, что посягательство в виде вмешательства может происходить не в отношении определенного осуществления правосудия или предварительного расследования, а в целом как в направление деятельности государственных органов? Так, в науке уголовного права существует позиция, в соответствии с которой вмешательством признаются советы, просьбы, указания, обещания, относящиеся к конкретному делу.106 Так же считает Криволапов Г.Г. который заметил, что исследуемое преступления считается оконченным с момента вмешательства виновного в деятельность суда по рассмотрению конкретного дела.107 Практически то же отмечает и Чучаев А. А. Указывая, что в результате совершения посягательства судья, народный или присяжный заседатель склоняется или Курс российского уголовного права. Особенная часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2002. – С. 880. 107 Российское уголовное право. Особенная часть / Под ред. М.П. Журавлева и С.И. Никулина. – М., 1998. – С. 387.

понуждается к одностороннему рассмотрению конкретного дела.108 Такой подход нам представляется не вполне верным. Предположим, что кого-либо не устраивает деятельность суда. В целях воспрепятствовать деятельности суда в целом, а не в рамках конкретного разбирательства, такое лицо вмешивается в деятельность суда. Основываясь на приведенных выше позициях, его невозможно привлечь к уголовной ответственности, поскольку он вмешивается в деятельность суда не с целью воспрепятствовать целью конкретному разбирательству, а с в воспрепятствовать осуществлению правосудия целом, как основному направлению деятельности суда. В этой связи нам более нравится позиция, в соответствии понимать с которой под помех, воспрепятствованием затруднений для следует создание служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание не только по какому-то конкретному делу, но и в целом.109 Однако, как нам представляется, В. Мальцев неверно называет адресат вмешательства. Такая позиция, на наш взгляд, идеально подходит к вмешательству в деятельность суда по осуществлению правосудия.

Уголовное право. Особенная часть / Под ред. А.И. Рарога. – М., 1997. – С. 385. 109 Мальцев В. Ответственность за воспрепятствование служебной деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознание // Законность. – 1994. - № 11. – С. 20.

Совсем по другому, в настоящее время, дело обстоит с ч. 2 ст. 294 УК РФ. Дело в том, что законодатель четко называет момент деятельности прокурора, следователя или лица, производящего дознания. Таким моментом является период производства по конкретному уголовному делу. Такой вывод сделан нами на основании буквального толкования цели, названной в ч. 2 рассматриваемой статьи. Здесь речь идет о цели воспрепятствовать всестороннему, полному и объективному расследованию дела. Вследствие ступления. Это обосновывается в также и тем, что в случае вмешательства деятельность прокурора, следователя чего вмешательство в иную деятельность указанных лиц не образует состава данного пре или лица, производящего дознания не в связи расследованием конкретного дела не посягает на интересы правосудия (свою позицию по данному вопросу мы уже изложили в первой главе). В связи с этим можно поставить еще одну проблему, связанную с вмешательством в предварительное расследование. Предположим, что в процессе предварительного расследования предъявляется гражданский иск. В соответствии со ст. 54 УПК РФ гражданский ответчик имеет определенные права. Одним из таких прав (п. 8 ч. 2 ст. 54) является возможность такого лица, заявлять ходатайства и отводы. Такое право практически ничем не ограничивается. Справедливости ради отметим, что существует мнение, согласно которому «права гражданского ответчика… допускаются в той части и постольку, поскольку это связано с основаниями и размером гражданского иска».110 Однако еще раз подчеркнем, что уголовнопроцессуальное законодательство практически ничем не ограничивает такое право. Итак предположим, что такой участник уголовного процесса заявляет необоснованные ходатайства и отводы, тем самым затягивая и существенно затрудняя производство по уголовному делу. Поскольку в диспозиции ч. 2 ст. 294 УК РФ речь идет о воспрепятствовании к ответственности всестороннему, за данное полному и объективному расследованию дела, то такое лицо нельзя привлечь преступление, поскольку он не воспрепятствует именно всестороннему, полному и объективному расследованию дела, а воспрепятствует расследованию дела вообще. Устранение такого пробела представляется достаточно необходимым. Однако вопрос о субъективных признаках данного состава будет рассмотрен ниже.

Научно-практический комментарий к Уголовнопроцессуальному кодексу Российской Федерации / Под общ. ред. В.М. Лебедева;

науч. ред. В.П. Божьев. – М., 2002. – 127.

§ 2. Субъективные признаки воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования Общеизвестно, что субъективные признаки любого состава преступления, предусмотренного Особенной частью уголовного закона, образуют признаки двух элементов этого состава – субъекта и субъективной стороны. В рамках данного параграфа предполагается проанализировать все признаки названных элементов состава воспрепятствования осуществлению правосудия и производству предварительного расследования. Мы считаем, что в ходе названного анализа целесообразней совместно рассматривать общие признаки для составов, предусмотренных ч. 1 и ч. 2 ст. 294 УК и разделять признаки различные для каждого из двух исследуемых составов. Начиная необходимо литературе боролись определяющих с друг исследование напомнить, середины с другом предмет, что XIX три субъекта в века и преступления, и уголовно-правовой господствовали объем направления, изучения основных специфику науки уголовного права. Представители первого направления классического (к ним, обычно, относят Спасовича, Сергеевского, Биндинга и других) отстаивали точку зрения, что «наука уголовного права должна изучать преступления и на казания только как юридические явления»,111 «исследования особенностей преступников не могут, по их мнению, входить в содержание науки уголовного права, составляют предмет особой науки».112 После появления в 70-х годах прошлого столетия сочинения Чезаре новое итальянского «О в профессора науке судебной уголовного этого медицины появилось права Ломброзо преступном человеке», направление Основная мысль в антропологическое. сторонников что направления часть заключалась преступники», специфических том, которые значительную являются признаков преступников составляют так называемые «прирожденные носителями одного из антропологических нескольких преступных типов. Сам термин «наука уголовного права» заменяется у сторонников новой школы иными названиями. Одни, как например Ферри, говорят на об уголовной глав: последнего социологии, уголовная понятия, о распадающейся в тесном Другие криминологии. относится несколько (содержание антропология, уголовная статистика и уголовное право смысле кстати, с достаточной ясностью им не раскрывается). (например Третьи, к основоположник Гарофало) которым, данной говорят в частности Ломброзо, школы совсем не упоминают термина «наука уголовного права», Спасович В.Д. Учебник уголовного права. Вып. 1. М., 1863. - С. 3. 112 Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. - М., 1907. - С. 2.

а говорят Третье об уголовной антропологии, об этнологии, из профилактике и терапии преступления. направление социологическое Его наука родилось борьбы двух предшествующих. чтобы характерной уголовного чертой права является как требование, изучала преступление не только как юридическое, но и общественное Согласно должна их явление. взглядов на Ярчайшими наука представителями права лишь в этой школы являлись Кан, Бонгер, Чубинский.113 уголовного делиться несколько направлений, совокупности, образующих науку уголовного права, эти направления выделяют обычно три группы: 1) уголовное право в тесном смысле слова или уголовная догматика, изучающую положительное уголовное право и отвлекающих от его постановлений понятий;

причины 2) целую систему и общих или 3) уголовноэтиологию, уголовную правовых изучающую криминологию преступности политику, «изыскивающую целесообразные меры борьбы с преступностью…».114 Анализ данных направлений в науке уголовного права имел единственную цель определить, что в своем развитии эта наука переживала много подходов, как к определению объема и содержания самой науки, так и к изучению одной из важнейших ее составляющих лица, совершившего преступление.

См., например: Чубинский Г.И. Очерки уголовной политики. Ч. II. - М., 1905. – С. 35. 114 Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права. - М., 1907. - С. 7.

Итак, в соответствии с предписанием ст. 19 УК РФ уголовной ответственности может подлежать только лицо, обладающее названными в законе признаками: физическое лицо, вменяемость и возраст. Такое положение закона получило в теории уголовного права название – общий субъект преступления. Не останавливаясь долго на первом признаке общего субъекта, отметим, что принцип личной ответственности не позволял долгое время поднимать в теории вопрос о возможности ответственности юридических лиц. Однако, начиная с 90-х годов ХХ века, наука уголовного права стала всерьез обсуждать такую возможность.115 Вторым признаком общего субъекта законодатель называет вменяемость. Самого же понятия вменяемость он не дает. Таковое было выработано в теории уголовного права с учетом определения невменяемости, предоставленного в ст. 21 УК РФ. Под вменяемостью лица, в настоящее время понимается осознаспособность совершающего преступление См.: Келина С.Г. Ответственность юридических лиц в проекте нового УК Российской Федерации // Уголовное право: новые идеи. – М., 1994. – С. 50-60;

Наумов А.В. Уголовный закон в условиях перехода к рыночной экономике // Советское государство и право. – 1991. - № 2. – С. 35;

Наумов А.В. Предприятие на скамье подсудимых // Советская юстиция. – 1992. - № 17/18. – С. 3;

Никифоров А.С. Юридическое лицо как субъект преступления // Государство и право. – 2000. - № 8;

Никифоров А.С. Организация как субъект преступления // Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. – М., 1994. – С. 59-61.

вать фактический характер и общественную опасность своих деяний, а также руководить ими. Третьим признаком общего субъекта ст. 19 УК РФ называет достижение определенного возраста. Таковой как самостоятельный признак раскрывается в положениях ст. 20 УК РФ. Рассматривая пользует понятие подход к определению возрастного Такое порога уголовной ответственности Ситковская О.Д. ис«неопровержимая презумпция». понятие появляется на основании существующего в теории понятия презумпции как «общего правила, отражающего устойчивые связи между событиями, явлениями, состояниями, свойствами».116 Далее она указывает, что уголовно-правовая презумпция, устанавливающая, что лицо, не достигшее определенного возраста, не способно к виновной ответственности, связи относится фактами, к числу которые презумпций, выражающих наличие между обуславливают или отсутствие предпосылок применения уголовного закона.117 Проблема нова в теории возраста и уголовной ответственности права. не практике уголовного Павлов В.Г. отмечает, что, являясь основой проблемы субъекта преступления, возраст уголовной ответственности как в Каминская В.И. Учение о правовых презумпциях в советском уголовно праве. – М-Л., 1947. – С. 55. 117 Ситковская О.Д. Психология уголовной ответственности. – М., 1998. – С. 50-51.

нашем государстве, так и во многих странах мира достаточно динамичен.118 В литературе можно встретить неоднозначные суждения о возрасте лица и способности его нести уголовную ответственность в связи с совершенным преступлением. Да и само понятие возраста трактуется неоднозначно. Так, Г.И. Щукина считает, что возрастом принято называть период развития человека, который характеризуется качественными изменениями в физических и психических процессах, подчиненный особым закономерностям в их протекании.119 Довольно интересную позицию в этом вопросе занимает М.М. Коченов, который отмечает, что понятие возраста, например, можно употреблять в законе чаще всего в одном смысле, а именно как указание на количество прожитого человеком времени, а основаниями уголовной ответственности являются сам физический возраст, а также способность в момент совершения преступления регулировать свое поведение.120 В свою очередь, Л.В. Боровых определяет возраст через количественное понятие, хотя за количеством прожитых лет, как правило, пишет она, кроется качественная наполняемость этих периодов, а это дает возПавлов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. – СПб., 2000. – С. 22. 119 Щукина Г.И. Возрастные особенности школьника. – Л., 1955. – С. 3. 120 Коченов М.М. Теоретические основы судебнопсихологической экспертизы. Автореферат дисс… д-ра юрид. наук. – М., 1991. – С. 34.

можность предположить само сущностное определение категории «возраст» как периода в развитии любого человека.121 Р.И. Михеев определяет возраст в широком и узком смыслах. В первом случае он под возрастом подразумевает календарный период времени, прошедший от рождения до какого-либо хронологического момента в жизни человека, а во втором случае – указанный период психофизического состояния в жизни того или иного лица, с которым связаны как медико-биологические, социально-психологические, так и правовые изменения.122 Итак, основываясь на сопоставительном анализе ч. 1 и ч. 2 ст. 20 УК РФ можно прийти к выводу, что ответственность за исследуемое нами преступление возможна лишь по достижении лицом, совершившим преступление шестнадцати лет. Такое решение было принято законодателем с учетом данных медицины, психологии, педагогики, и других наук, а также на основании типичных для большинства подростков условий их развития и формирования на разных стадиях жизненного пути.123 Кроме перечисленных признаков субъекта преступления теории уголовного права известны признаки так называемого специального субъекта преступления.

Боровых Л.В. Проблема возраста в механизме уголовно-правового регулирования. Автореферат дисс… канд. юрид. наук. – Екатеринбург, 1993. – С. 8 122 Михеев Р.И. Проблемы вменяемости, вины и уголовной ответственности (Теория и практика). Автореферат дисс… д-ра юрид. наук. – М., 1995. – С. 17.

Так например, признаки специального субъекта преступления могут касаться: а) должностного или служебного положения лица;

б) наличия специально возложенных обязанностей;

в) половой принадлежности;

г) профессиональной деятельности;

д) семейных обязанностей;

е) возрастного признака;

ж) признака гражданства и др.124 Законодатель не называет ни одного из названных признаков специального субъекта в основных составах, предусмотренных ст. 294 УК РФ. Однако в ч. 3 ст. 294 УК РФ назван специальный субъект - лицо, использующее свое служебное положение. Рассмотрению такого признака будет посвящен четвертый параграф настоящей главы. Еще одним элементом состава преступления, содержащим субъективные признаки является субъективная сторона преступления. Обязательным признаком субъективной стороны любого состава, предусмотренного уголовным законом, является вина. Общеизвестно, что в нормах уголовного закона вина проявляется в форме умысла либо неосторожности. Исходя из предписания ч. 2 ст. 24 УК РФ ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия Павлов В.Г. Субъект преступления и уголовная ответственность. – СПб., 2000. – С. 22. 124 Кибальник А.Г. Соломоненко И.Г. Практический курс уголовного права России. – Ставрополь, 2001. – С. 64.

и производству предварительного расследования возможна только пи наличии умышленной формы вины. Норма ч. 1 ст. 25 УК РФ выделяет два вида умышленной формы вины – прямой и косвенный умыслы. Очевидно, что исследуемое преступление может совершаться только с прямым умыслом, поскольку его состав по законодательной конструкции формальный. Такое утверждение достаточно давно является общепризнанным.125 Так Ю.А. Кондратьев писал: «общеизвестна возможность только прямого умысла в формальных составах преступления».126 Кроме являются теории Не вины признаками цель и права субъективной получили на стороны В название мотив, эмоциональное они состояние.

уголовного факультативных. останавливаясь особо уголовно-правовом значении данных признаков, заметим, однако, что они присутствуют при совершении любого преступления. Так еще В.Д. Спасович говорил, что уголовное дело без установления мотива преступления «точно статуя без головы, или без рук, или без туловища».127 Но такое утверждение более всего подходит к уголовно-процессуальному значению установления этих фаНикифоров Б.С. Субъективная сторона в формальных преступлениях // Советское государство и право. – 1971. - № 3. – С. 118. 126 Кондратьев Ю.А. Регулирование умышленной вины требует радикальных изменений // Современные тенденции развития уголовной политики и уголовного законодательства. – М., 1994. – С. 63. 127 Судебные речи известных русских юристов. – М., 1958. – С. 628-629.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.