WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ ОБРАЗОВАНИЯ ЦЕНТР СОЦИОЛОГИИ ОБРАЗОВАНИЯ На правах рукописи КОПЫЛКОВА ЕКАТЕРИНА АНАТОЛЬЕВНА АНЕКДОТ КАК СРЕДСТВО ПЕРЕЖИВАНИЯ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ (НА МАТЕРИАЛЕ АНАЛИЗА ЕВРЕЙСКИХ ...»

-- [ Страница 2 ] --

- идентичность рассматривается как данность, вне процесса ее образования. В то время как оба основных значения понятия идентификации, которые рассматриваются автором - идентификация как категоризация вещей, людей, событий и т.д. и идентификация как отождествление кого-то с кем-либо или с чем-либо, - подчеркивают момент активности человека. Они существуют только в рамках делания, общения, практики и вне процессов активности поняты быть не могут;

изучение идентичности без учета роли сводится других к самодетерминации, в процессе ее самокатегоризации, людей является продуктом социальной идентичности: перцепция социального давления и адаптация к нему - это формирования или трансформации.

75 Автор утверждает, что индивидуальная уникальность и коллективная разделенность могут быть поняты как две стороны одного и того же процесса. Наиболее значимое различие между ними заключается в том, что в случае личностной идентичности подчеркиваются отличительные характеристики индивидов, а в случае социальной - подобные. Однако эта разница, по мнению автора, относительна. Одна не существует без другой. Процессы, в которых они формируются или трансформируются, аналогичны. И обе они по происхождению социальны. Индивидуальная идентичность, воплощенная в самости, не существует в изоляции от социальных миров других людей. Самость конструируется социально - в процессе социализации и в постоянных процессах социальных интеракций, в которых индивиды определяют и переопределяют себя и других на протяжении всей своей жизни. Восходящее к Г. Миду и Ч. Кули представление о "Я" как о постоянно протекающем синтезе одновременно внутренних самоопределений и внешних определений себя другими стало исходной точкой для создания автором базовой "модели внешне-внутренней диалектики идентификации" как процесса, посредством которого все идентичности - личностная и социальная - конструируются. Национальная идентичность, обозначенная как предмет настоящего исследования, традиционно рассматривается как часть социальной идентичности личности, однако, как было показано выше, ее следует рассматривать именно в связи с личностной идентичностью. Вопрос о том, в каких моментах социальной реальности, когда и как актуализируется переживание национальной и личностной идентичности индивида сам по себе может стать предметом отдельного исследования. В настоящей работе таким моментом является смех над еврейским анекдотом. Смех еврея над еврейским анекдотом можно рассматривать как двухуровневую структуру, которая соответствует индивидуальному и социальному уровню переживания идентичности индивида. Анекдот, в 76 данном случае, служит границей или переходом от индивидуального переживания себя как целостности (смех, как позитивная катарсическая реакция очищения и собирания себя), к переживанию себя как представителя еврейской национальности, как человека, принадлежащего группе о которой идет речь в анекдоте. Настоящий еврейский анекдот создан евреями о самих себе, следовательно, каждый еврей в той или иной степени смеется над собой, что предполагает рефлексию собственных личностных проблем и недостатков. В то же время анекдот есть порождение национальной культуры в целом, он отражает наиболее существенные аспекты еврейской жизни, выделяя, таким образом, основные этнодифференцирующие признаки, на базе которых строится национальная самоидентификация еврея. Роль комического в процессе формирования социальной идентичности рассматривалась ранее в некоторых исследованиях по социологии и социальной психологии (см. Гл.2). Было продемонстрировано, что анекдоты о евреях, рассказываемые евреями, играют важную роль в поддержании границ собственной группы - отделение своей группы от другой, объединение членов своей группы. Однако функцию отделения явно нельзя назвать ведущей, поскольку ее исторически успешно выполняло окружающее национальное большинство. С нашей точки зрения, более существенно, что сами по себе еврейские анекдоты являются одним из немногих аспектов, на базе которых строится еврейское национальное самоопределение. Анекдоты представляют собой тексты национальной культуры, которые актуализируют переживание собственной национальной принадлежности слушателя и рассказчика анекдота. Отметим, что анекдоты о евреях, рассказываемые не евреями, также играют самоидентификационную функцию. Только в данном случае рассказчик и слушатель действительно проводят границу, как бы подчеркивая «мы не такие как они (герои анекдота), мы лучше» (механизм, 77 описанный К. Дэвис на примере множества анекдотов о представителях национальных меньшинств). Поскольку социальная составляющая идентичности в контексте комического была в той или иной мере описана, не будем останавливаться на ней более подробно, а перейдем к обоснованию роли комического в персональной идентичности личности. Впервые взаимосвязь смеха над анекдотом и переживания себя как целостности отмечено В. С. Собкиным на примере анализа еврейского анекдота: «В настоящем анализе нам важно было продемонстрировать, что на материале еврейских анекдотов можно исследовать не только психологию комического или социальные стереотипы определенной этнической группы (как к этому подходили другие исследователи), но и психологические механизмы переживания чувства своей национальной идентичности. Именно через обнаружение различных содержательных пластов, через их соотношения, смешения и инверсии проясняется психологический механизм национальной самоидентификации» [Собкин В., 2001]. Переживание своей целостности, самости осуществляется в первую очередь благодаря наличию катарсической реакции. Понятие катарсиса восходит к «Поэтике» Аристотеля, где оно входит в определение трагедии: «Трагедия есть подражание действию важному и законченному, имеющему [определенный] объем, [производимое] речью, услащенной по-разному в различных ее частях, [производимое] в действии, а не в повествовании и совершающее посредством страдания и страха очищение (katharsis) подобных страстей» [Аристотель, 2000]. В тексте трактата оно остается не разъясненным, что привело к появлению огромного количества различных интерпретаций. В последствии И. Брейер и З. Фрейд перенесли понятие “катарсис” из эстетики в психологию, обозначив им высвобождение энергии подавленных 78 аффектов посредством вспоминания переживания [Василюк Ф., 1984]. Новое понимание катарсиса как явления двустороннего, синтезирующего эстетический и психологический аспекты, предложил Л. С. Выготский в работе «Психология искусства» [Выготский Л., 2000]. Используя аристотелевский термин, Выготский пишет: «несмотря на неопределенность его содержания и несмотря на явный отказ от попытки уяснить себе его значение в аристотелевском тексте, мы все же полагаем, что никакой другой термин из употреблявшихся до сих пор в психологии не выражает с такой полнотой и ясностью того центрального для эстетической реакции факта, что мучительные и неприятные аффекты подвергаются некоторому разряду, уничтожению, превращению в противоположные и что эстетическая реакция как таковая в сущности сводится к такому катарсису, то есть к сложному превращению чувств». Различая в художественном произведении две группы эмоций - эмоции, вызываемые содержанием, и эмоции, вызываемые формой, автор показывает, «что они находятся в постоянном антагонизме, они направлены в противоположные стороны и что от басни и до трагедии закон эстетической реакции один: она заключает в себе аффект, развивающийся в двух противоположных направлениях, который в завершительной точке, как бы в коротком замыкании, находит свое уничтожение. Вот этот процесс мы и хотели определить словом катарсис. Мы могли бы показать то, что художник всегда формой преодолевает свое содержание, и мы нашли для этого блестящее подтверждение и в строении басни и в строении трагедии». Механизм действия этой реакции Л. С. Выготский проверяет, в числе прочих эстетических объектов, на таких классических категориях как трагическое и комическое, отмечая при этом: «Многие авторы совершенно правы, утверждая, что, по существу, эти категории и не суть категории эстетические, и вербализации вытесненного 79 но что комическое и трагическое возможно и вне искусства». Таким образом, данные рассуждения могут быть перенесены и на анекдоты. Функцией катарсиса, который в данном случае выражается смехом над анекдотом, является примирение с ситуацией, с внутренними и внешними конфликтами, с несовершенством жизни, с деструктивными моментами или явлениями действительности. Таким образом, анекдот, в данном случае, служит границей или переходом от переживания себя как представителя еврейской национальности, как человека, принадлежащего группе о которой идет речь в анекдоте к индивидуальному переживанию себя как целостности (смех, как позитивная катарсическая реакция очищения и собирания себя). Содержательному анализу социально-психологических особенностей еврейской национальной идентичности на материале еврейских анекдотов и посвящены последующие параграфы настоящей главы.

3.2 Классификация и количественный анализ еврейских анекдотов.

Приступая к классификации еврейских анекдотов в первую очередь необходимо очертить границу того, какие именно тексты мы принимаем к рассмотрению. Общепринятый термин «еврейские анекдоты», при всей своей очевидности, нуждается в определении. Самое простое, распространенное и неверное определение еврейского анекдота – это анекдот, в котором фигурируют персонажи-евреи. Относить все анекдоты, в которых упоминается Сара, Абрам, раввин или просто еврей к еврейским анекдотам было бы поверхностно. В понятии «еврейские анекдоты» следует выделить как минимум три различные категории текстов, между которыми, к тому же, трудно провести четкую границу. Речь идет о непосредственно «еврейских анекдотах», о «псевдо - еврейских анекдотах» и об «антисемитских анекдотах». Принципиальным моментом в том, к какой категории относится тот или иной текст является то, кто смеется или рассказывает определенный 80 анекдот, с какой целью это делается и какой смысл вкладывается в данный текст. Исходя из этих соображений, приведем определения и примеры для каждой из выделенных категорий. Определение настоящего «еврейского анекдота», кроме источника происхождения, апеллирует к содержанию самих текстов. В сборнике статей по материалам конференции по еврейскому юмору дается следующее определение: «Еврейский юмор – это юмор, созданный евреями и отражающий какие-либо аспекты еврейской жизни» [Semites and Stereotypes..., 1993]. Таким образом, в еврейских анекдотах, помимо еврейских персонажей, должно быть отражено что-то специфически еврейское. Если персонажа еврейского анекдота заменить представителем другой национальности, анекдот окажется бессмысленным или не смешным. Приведем пример: Учительница начальной школы спрашивает детей:

-Ваня, ты кем будешь, когда вырастешь? -Летчиком, - с гордостью отвечает Ваня. -А ты, Петя, кем будешь? -Космонавтом, Марья Ивановна! -А ты, Изя, кем будешь? -Я? Старым ворчливым евреем… Прежде всего, бросается в глаза что Изя - другой, не такой как все дети. Он не мечтает о героической профессии, как его русские сверстники, он знает, что его будущее предопределено – быть «старым ворчливым евреем». Быть евреем в советское время (а анекдот имеет смысл именно для советского времени) – это и национальность, и профессия, и образ жизни, и судьба.

81 В «псевдо еврейских анекдотах» также присутствуют персонажи – евреи. Однако в них нет каких-либо специфически еврейских особенностей. Если в таком анекдоте поменять персонажа - еврея на любой другой персонаж в нем ничего от этого не изменится. Таких анекдотов множество в сети Интернет. Приведем пример:

- Сара, я не могу на тебе жениться! - Почему? - Говорят, что у тебя уже было много мужчин. - Тебе что, не нравится, как я готовлю? - Нет, что ты! Такой вкуснятины я и не пробовал? - Тогда, может, тебе не нравится, как я убираю в доме? - Да ты что? У тебя чище, чем в операционной! - Может, тебе не нравится, как я принимаю гостей? - Да что ты! Все просто в восторге! - Может, я тебя в постели не устраиваю? - Да я даже и не представлял, что можно получить такое удовольствие! - Так ты что, думаешь, что всему этому я на заочных курсах научилась? К третьей категории текстов относятся антисемитские анекдоты. В них действующие лица опять же евреи, но сами евреи, как правило, не стали бы рассказывать подобные анекдоты, поскольку для них эти тексты оскорбительны. Анекдот можно считать антисемитским, если он содержит упрощенные и унизительные суждения, негативные или ошибочные обобщения о евреях со стороны не евреев. Антисемитские анекдоты также прямо или косвенно поддерживают негативные стереотипы и/или приводят к 82 запугиванию, провокациям, нетерпимости, предрассудкам, дискриминации или физической агрессии. Характерный пример подобных текстов – цикл так называемых анекдотов Освенцима, описанный А. Дандесом [Дандес А., 2003]. Данный цикл анекдотов получил широкое распространение в Западной Германии в 1980-е годы, однако, некоторые из этих текстов были также зафиксированы в Англии, Швеции и Соединенный Штатах. Приведем некоторые примеры из этого цикла:

- Сколько евреев может уместиться в «Фольксвагене»? - 14. Два – спереди, два – сзади, десять – в пепельнице. Ребенок играет с куском мыла. Бабушка кричит ему: «Убери руки от Анны Франк!» - Почему в Освенцим отправилось так много евреев? - Поезд был бесплатным. Дандес пишет, что главной причиной возникновения подобных анекдотов является чувство вины, которое существует у немцев по отношению к евреям, пострадавшим во время Холокоста. Однако, евреи в этих анекдотах представляют собой «грязную» часть истории, которую немцы стремятся вытеснить из сознания. Проблема вины решается также при помощи проекции – в анекдотах создается ощущение, что евреи хотели, чтобы их уничтожали, им это нравилось. Автор отмечает, что анекдоты могут обладать и дегуманизирующим эффектом. Они могут превращать серьезную социально-психологическую проблему в «невинную шутку», казалось бы, не заслуживающую серьезного внимания. Дандес пишет: «Хотя признание исторической реальности 83 Освенцима, вероятно, можно считать здоровым знаком для немцев, в то же время печально сознавать, что признание этой ужасной реальности не положило конец многолетней истории немецкого антисемитизма». Аналогичный пример подобных текстов, к сожалению, может быть представлен и на материале советско-российских антисемитских анекдотов: Рабинович приходит как-то в военкомат. - Выдайте мне партизанскую медаль и льготы! - А вы что, партизанили? - Сам-то нет, а вот партизан снабжал. Сало им давал, хлеб, молоко… - Да, без еды не повоюешь. - А как же! Они мне все: "данке, данке…" - Так это же немцы были! - Немцы, немцы. Но из ГДР. Парадоксально, что евреи, в наибольшей степени пострадавшие от фашизма, в антисемитских анекдотах выступают заодно с ним и к тому же стремятся получить от этого выгоду. Здесь также отражен распространенный антисемитский стереотип о том, что евреи в войну не воевали. Проблема массового уничтожения евреев во время Холокоста как будто вообще не существовала. Если в немецких анекдотах мы видим признание проблемы и уход от нее, то в данном анекдоте наличие проблемы вообще отрицается, и это, безусловно, еще страшнее. Итак, исходя из национальной, смысловой и функциональной позиции рассказчика и его аудитории, мы выделили две основные группы текстов – это «еврейские анекдоты» и «антисемитские анекдоты». "Псевдо-еврейские анекдоты" мы не будем принимать во внимание, поскольку они выходят за рамки интересов настоящего исследования.

84 Помимо этих основных групп текстов некоторые промежуточные варианты. Например, довольно часто можно наблюдать, как еврейский анекдот превращается Например:

- Вы еврей? - спрашивают у Ивана Ивановича Иванова. - Конечно! - Как же так? - У меня жена - еврейка. - Ну и что? - Она мне за 20 лет совместной жизни сто-о-олько крови попортила... - Сара Абрамовна, а кто ваш муж по национальности? - Конечно, еврей. - Так ведь он же Иванов. - За 20 лет совместной жизни он из меня столько крови выпил, что сам уже стал наполовину евреем. Эти анекдоты, на первый взгляд, практически идентичные. В них меняется только пол рассказчика от лица которого идет повествование (муж или жена), но главное, это отношение к «еврейской крови» - в первом случае – «испорченная еврейская кровь», во втором муж «пьет кровь», но стал при этом наполовину «своим». В этих схожих текстах отношение к еврейству и к смешанному браку диаметрально противоположное. В первом случае русский, вступивший в брак с еврейкой «портит кровь». Во втором случае еврейка страдает от брака с русским (тезис, предостерегающий от в анекдот антисемитский. Характерно, что многие антисемитские анекдоты – это немного измененные анекдоты еврейские. можно выделить также 85 смешанных браков), но он при этом принимается становится «наполовину евреем». Другой вариант «перевоплощения» анекдотов – превращение антисемитского анекдота в еврейский. Пример подобного изменения подробно проиллюстрирован в статье Р. Раскина, в которой прослеживается история трансформации антисемитского текста, который, пройдя множество редакций, постепенно превращается в «классический» еврейский анекдот [Raskin R., 1993]. В русскоязычном изложении этот анекдот звучит следующим образом: Хутор. Западная Украина. Приходит мужчина, стучит в дверь. Открывает пожилая украинка. - Здравствуйте! - Здравствуйте! - Это вы в 43-м году 3 дня укрывали еврейского мальчика от немцев? - Да. - Так это я! Кепочку верните, пожалуйста. По мнению автора, аналогичный англоязычный текст относится к промежуточной стадии, которая следует за антисемитским анекдотом. В нем ребенок погибает, упав с театрального балкона, а мать без малейшего сожаления требует вернуть ей деньги за билет. Пройдя ряд преобразований, этот же текст превращается в «классический» еврейский анекдот, который звучит следующим образом: Мадам Маркович гуляла вдоль берега со своим внуком, когда неожиданная волна нахлынула и смыла трехлетнего малыша в море. - О, Боже! - воскликнула женщина. - Если ты вернешь этого мальчика назад живым, я сделаю что угодно. Я буду лучшим человеком на земле. Я в круг «своих», 86 буду жертвовать на благотворительность. Я пойду в храм. Господи, умоляю! Верни его! В этот момент волна принесла ребенка назад на песок живого и невредимого. Его бабушка посмотрела сначала на мальчика, а затем на Небеса и воскликнула:

- Ну? А где же шляпа? Еще анекдоты одно бывают существенное столь исключение из установленной что нами классификации – это еврейские антисемитские анекдоты. Еврейские самоуничижительными, исследователи еврейского юмора часто говорят о «ненависти евреев к самим себе». Как было отмечено ранее, проблема самоосмеяния и унижения собственного достоинства в еврейских анекдотах активно обсуждалась исследователями психоаналитического направления, которые рассматривали еврейский юмор как своеобразную форму «интеллектуального мазохизма». Существует множество еврейских анекдотов столь «самокритичных», что порой они же могут служить хорошей почвой для антисемитизма. Как отмечено и в самих анекдотах:

-Что такое еврейский анекдот?

- Веселье для еврея. Пособие для антисемита. Следующие примеры могут в равной степени относится как к еврейскому так и к антисемитскому юмору:

- Мойша, откуда у тебя такие классные часы? - Это мне папа продал, когда умирал. - Что такое еврейская дилемма?

87 - Бесплатная ветчина. Таким образом, само отнесение того или иного анекдота к разряду еврейских либо антисемитских зачастую бывает затруднительно либо невозможно. Порой один и тот же текст может быть отнесен к обеим категориям. В данном случае важны не только содержание и характеристики самого текста, но и особенности субъективного восприятия анекдота рассказчиком и его аудиторией. Для определения того, к какой категории отнести тот или иной текст в спорных случаях использовалась процедура экспертной оценки. Поскольку участие собственной личности в осмеиваемом герое анекдота - необходимое условие существования настоящих еврейских анекдотов, представителям еврейской национальности предъявлялись тексты анекдотов, которые просили отнести к одной из трех категорий: еврейский анекдот;

анекдот, созданный о евреях ближайшим окружением;

антисемитский анекдот. Анекдоты, которые не получили однозначной категоризации, не включались в базу данных участвующих в исследовании анекдотов. В результате анализа материала, насчитывающего более 1500 текстов анекдотов, в которых фигурируют персонажи-евреи, был создан "корпус текстов" анекдотов, в который вошли 770 еврейских и 234 антисемитских анекдота. Для создания базы данных анекдотов использовались различные источники - сборники анекдотов, сеть Интернет, устные рассказы [Веселый уикэнд..., 1996;

Еврейские анекдоты..., 2000;

Еврейский анекдот, старый и новый, 1992;

Еврейское счастье, 1991;

Крамер А., 1996;

Столович Л.Н., 1996;

Интернет]. Большинство анекдотов относятся к «российским» еврейским анекдотам - классический еврейский юмор «черты оседлости», анекдоты 88 советского периода, редкие тексты из постсоветской реальности. Можно предположить, что американские или израильские еврейские анекдоты имеют существенные семантические отличия в той же мере, в какой отлична американская или израильская еврейская идентичность. Анализ данных текстов выходит за рамки настоящего исследования. Следующей задачей исследования стала формулировка основных принципов построения классификации текстов анекдотов, исходя из рассмотрения анекдота как одного из условий актуализации переживания еврейской национальной идентичности. В отечественных и западных исследованиях были предприняты многочисленные этому принципу попытки построено классификации большинство анекдотов. Самый и распространенный способ классификации – сюжетно-тематический. По сборников анекдотов «анекдотных» сайтов. Темы, как правило, определяются различными сферами социальной жизни: политикой, семьей, бытом, профессиональной деятельностью. Распространен также вариант классификации по заглавным персонажам – «новые русские», «про Вовочку», «блондинки», «чукчи» и т.п. Данный способ классификации используют в своем исследовании Е.А. и А.Д. Шмелевы [Шмелева Е.А., Шмелев А.Д., 2002]. Они выделяют следующие группы персонажей: 1) представители народов (русский, американец, француз и т.п.) и этнических меньшинств (грузин, чукча, еврей и др.), 2) политические деятели (Ленин, Брежнев, Ельцин и пр.), 3) герои телевизионных фильмов и мультфильмов (Штирлиц – Мюллер, Шерлок Холмс – доктор Ватсон, Чебурашка – крокодил Гена), 4) некоторые животные (волк, заяц, лиса и др.), 5)персонажи, не поддающиеся единой категоризации (муж, жена, любовница, Вовочка, милиционер, «новый русский» и др.). Авторы отмечают, что количество персонажей анекдотов 89 ограничено и предполагается, что они известны всем представителям культуры, в которой данные тексты функционируют. Другая классификация анекдотов предложена Ю.В. Латышевым [Латышев Ю., 2003]. В ее основе лежит систематизация анекдотов исходя из их социальных функций: Передача социального опыта. В данной категории выделяются три основных подгруппы анекдотов: философские, бытовые и профессиональные. Познавательная функция. Анекдоты этой группы открывают новые грани актуальных событий, по-новому раскрывают сегодняшнюю действительность. Сброс психического напряжения. К этой категории относятся анекдоты, основная и единственная цель которых увеселение, разрядка, развлечение. Как правило это абсурдные, абстрактные анекдоты, каламбуры. К этой же категории относятся анекдоты про секс, про болезни и смерть (которые рассматриваются как средство преодоления страха смерти), часть политических анекдотов. Анекдот как орудие идеологической борьбы. Анекдоты данной группы создаются по политическому заказу либо рождаются естественным путем с целью изменения отношения к тому или иному деятелю, группе лиц, явлению. Функции идентификации и самоидентификации. Данные анекдоты призваны рождать чувство гордости в связи с принадлежностью к определенной группе вкупе с чувством превосходства над противостоящими ей. В эту группу входят национальные и профессиональные анекдоты. Функция регуляции социальных отношений. К данной категории относятся анекдоты, высмеивающие различные формы девиантного поведения: анекдоты про сексуальные меньшинства, наркоманов, пьяниц, 90 бомжей, В являются которые настоящей тем самым выполняют консервативную анекдотов переживания собственной функцию высмеивания отклонений от нормы. работе принципы механизмы отмечено, классификации порождения актуализация основываются, прежде всего, на том, что предметом данного исследования психологические Как уже идентичности. было идентичности возникает во время смеховой реакции, которая является катарсическим переживанием определенных личностных проблем. В связи с этим в основе данной классификации анекдотов лежит выделение объекта насмешки, т.е. той содержательной составляющей структуры анекдота, которая вызывает смех. В результате систематизации корпуса что как текстов еврейских через и как такие социум, в антисемитских психологическая фундаментальные пространство Приложении 1. Выделенные темы не просто отражают основные сюжеты, встречающиеся в еврейских анекдотах, но могут также рассматриваться как те аспекты, на базе которых происходит национальная идентификация еврея как «изнутри» (еврейские анекдоты), так и «извне» (антисемитские анекдоты) национальной культуры. Сюжеты еврейских анекдотов указывают те темы, которые наиболее выражены в национальном сознании, в представлении евреев о самих себе. В процентном соотношении эти аспекты показаны на Рис.1. анекдотов проблема, основания выяснилось, культуры которое идентичность, телесность, выкристаллизовывается материальный и духовный мир. На этих точках можно выстроить идентичности, схематически представлено Духовность 26% Телесность 6% Социальные отношения 11% Семейные отношения 20% Материальное 23% Макросоциальный аспект еврейской идентичности 14% Рис. 1. Распределение анекдотов по сюжетам, отражающим аспекты еврейской национальной идентичности. Самую весомую долю в общей картине занимает социальный аспект этнической идентичности, который состоит из трех подразделов – социальные отношения, семейные отношения, макросоциальный аспект еврейской идентичности – и составляет 45% от общего числа анекдотов. Следующий по распространенности аспект – «духовность» - составляет 26%. Большую роль в еврейской национальной идентичности играют также материальные отношения – 23%. Самую незначительную долю от общего числа анекдотов занимает «телесность» – 6%. Интересно отметить существенные семантические различия, которые выявляются при сопоставлении выборки еврейских и антисемитских анекдотов. На Рис.2 можно видеть, как выглядит процентное соотношение 92 содержательных окружения. аспектов антисемитских анекдотов, обозначающее представление о евреях с точки зрения ближайшего Духов ность 9% Телесность 28% Материальное 25% Макросоциальный аспект ев рейской идентичности 9% Семейные отношения 16% Социальные отношения 13% Рис.2. анекдотов.

Распределение содержательных аспектов антисемитских Обратим внимание на то, что «телесность» и «духовность» по своему вкладу в общее число анекдотов, меняются местами. Так, в антисемитских анекдотах «телесности» посвящено 28%, а «духовности» всего 9%. Социальные отношения в анекдотах о евреях также занимают первое место, но вклад их в общую картину несколько меньше за счет уменьшения доли 93 макросоциального еврейских – 25%. Рассмотрим подробнее, какое содержание заключено в каждом из выделенных аспектов еврейской национальной идентичности. Одним из существенных компонентов как национальной, так и персональной идентичности является представление о собственной телесности. В раздел «телесность» входят анекдоты, высмеивающие еврейскую внешность, физические способности, сексуальные отношения. Несмотря на то, что традиционно тело является одной из наиболее распространенных тем для анекдотов, в еврейском юморе телесности посвящено всего 6 % от общего количества еврейских анекдотов. Не имея возможности подробно осветить все подразделы, представленные в разделе «телесность», остановимся подробнее на анекдотах, посвященных еврейской внешности. Данный подраздел составляет 27% от общего числа анекдотов из раздела «телесность». В целом в еврейских анекдотах отражается весьма скептическое мнение о своей внешней привлекательности:

- Вы еврей? - Нет, я просто сегодня плохо выгляжу. Существуют также другие варианты ответа на этот вопрос:

- Нет, просто что-то не здоровится. - Я не еврей, я просто выгляжу интеллигентно. аспекта. Материальным отношениям посвящено примерно столько же антисемитских анекдотов, сколько и 94 Как видим, в этих анекдотах говорится о том, что евреи «плохо выглядят», всегда выглядят так, как другие когда им «не здоровится», имеют интеллигентную внешность. Однако такое формальное описание анекдотов не приближает нас к пониманию еврейской национальной идентичности. Чтобы понять эти анекдоты, необходимо обратиться к тому историческому контексту, в котором они были созданы. Эти анекдоты советских времен могли возникнуть только в ситуации бытового и государственного антисемитизма. Тогда вопрос о национальности звучал далеко не невинно и неизбежно содержал определенный подтекст или прямое желание унизить собеседника. Само слово “еврей” зачастую воспринималось как ругательство, и произносить его вслух считалось неприличным. Таким образом, представители еврейской национальности, сталкиваясь с подобным вопросом, оказывались в унизительной для себя ситуации, когда они вынуждены были либо признать себя евреем, но при этом косвенно признать ту негативную оценку своей национальности, которая содержалась в вопросе, либо отказаться признавать себя евреем, тем самым отказываясь от своей национальности. Итак, ситуация либо безвыходная, либо требует какого-то нестандартного решения. Такое решение находится как раз благодаря чувству юмора. Ответ человека «нет (я не еврей), я просто сегодня плохо выгляжу» можно было бы интерпретировать следующим образом: «Я знаю, что вы плохого мнения о евреях и ожидаете, что я буду стесняться и скрывать свою национальность. Я понимаю, что в данной ситуации должен чувствовать себя униженно. Но я могу с юмором относиться к своему положению. Я способен высмеивать, а тем самым и преодолевать, навязанный мне извне комплекс неполноценности. Эта самоирония позволяет мне выжить в данной ситуации и не потерять лицо. Поэтому сила на моей стороне и смешон на самом деле не я, а тот, кто безуспешно пытается меня унизить». Подобная инверсия смыслов становится возможной 95 благодаря простому механизму смещения акцентов – у человека спрашивают про его национальность, а он отвечает про внешность. Если бы вопрос «Вы еврей?» был задан русскому человеку, ответ «нет, я просто сегодня плохо выгляжу» звучал бы откровенно антисемитски. Он бы означал «евреи всегда плохо выглядят, и кто-то заподозрил во мне еврея потому, что я сегодня плохо выгляжу». В этом случае анекдот перестает быть смешным, а превращается в прямое оскорбление евреев, основанное на негативном стереотипе о характерной еврейской внешности. Как уже было отмечено, среди всех антисемитских анекдотов «телесность» занимает самый высокий процент по сравнению с другими разделами. Внешности посвящено 48% антисемитских анекдотов о телесности. В то время как распространенность негативного восприятия еврейской внешности среди нееврейского окружения можно объяснить тем, что евреи в антисемитских анекдотах воспринимаются извне, на них смотрят как на чужих и видят в них, прежде всего, внешние проявления, негативное мнение евреев о своей внешности не традиционно. В классических еврейских текстах содержится концепция принятия своей телесности. В целом для людей характерна тенденция к поддержанию позитивной национальной идентичности и аспект телесности играет здесь немаловажную роль. Как показывает анализ текстов, анекдоты о еврейской внешности прямо или косвенно связаны с антисемитским окружением и созданы под его влиянием. Помимо собственно самоопределения, критерий приписывания играет существенную роль в формировании образа себя. Представление о собственной привлекательности/непривлекательности формируется в первую очередь под влиянием того, как тебя воспринимает ближайшее окружение. Еврейская манера говорить, одеваться, вести себя, еврейская внешность долгое время выделялись и воспринимались как чуждые или враждебные. В результате подобное впечатление усваивается и становится частью «образа Я» самого еврейского народа.

96 Помимо антисемитские непривлекательной анекдоты внешности, как еврейские, так и физическую слабость и подчеркивают асексуальность персонажей анекдотов. Однако одни и те же сюжеты выполняют различные социально-психологические функции в той группе, в которой они существуют. Евреи, которые смеются над собой, высмеивают и преодолевают собственные проблемы и комплексы. Антисемиты, которые смеются над слабым и трусливым евреем, наслаждаются чужой слабостью для того, чтобы почувствовать собственную силу. сравнительных примеров. -Каков негодяй! Каков мерзавец! -Кто? -Да этот Гольдман! Он посмел назвать мою жену потаскухой! Будь у меня револьвер, я влепил бы ему пощечину! Очевидно, что все свое возмущение персонаж анекдота выражает своему собеседнику, в то время как обидчик остается безнаказанным. В этом и других подобных анекдотах мы видим, что персонажи предпочитают вербальную агрессию, а не физическую, косвенную, а не прямую. По сути дела, поведение героев еврейских анекдотов вообще трудно назвать агрессивным в прямом смысле, поскольку оно не содержит главной составляющей агрессивного поведения – не наносит ни материального, ни физического вреда объектам нападения, не вызывает у них отрицательных переживаний или страха, по сути дела оно вообще их не касается. Все это происходит лишь в сознании оскорбленного еврея. Ему-то кажется, что он поступил смело и мужественно, защитил честь жены. «Будь у меня револьвер, я влепил бы ему пощечину» - все атрибуты мужественного поступка налицо. А то, что этот поступок не осуществился как будто бы и не касается героя. Он хвастается своей смелостью перед собеседником так, как Приведем несколько 97 будто бы он действительно убил обидчика, или, по крайней мере, дал ему пощечину. На самом деле он поступает как трусливый, малодушный человек, но сам не замечает этого и хвастается перед приятелем тем, чего не было. Именно это и вызывает смех у слушателей анекдота. Просто трусость и беспомощность могут вызвать только сожаление или гнев, но неадекватное осознание собственной значительности при полной фактической несостоятельности вызывает смех. Этот смех разоблачает подлинное положение вещей – неспособность физически противостоять насилию и оскорблениям и попытка при этом сохранить лицо и не потерять свое достоинство. Подобное несовпадение лежит в основе фундаментального противоречия, с которым сталкиваются евреи на протяжении многовековой истории диаспоры: с одной стороны евреи осознают себя как великий народ, давший человечеству неизмеримо многое, с другой стороны евреи – народ, вынужденный на протяжении веков влачить жалкое существование, терпеть унижения, несправедливость, жестокость вплоть до попытки полного уничтожения. Таким образом, «псевдоагрессия» в еврейских анекдотах, способ реакции на агрессивное поведение и проблемные ситуации выступает, прежде всего, как защита своего Я и способ повышения самооценки. Посмотрим, как поступают при тех же обстоятельствах герои антисемитских анекдотов. Абрам первый раз прыгает с парашютом. На прыжок смотрят его жена и сын. Абрам приземляется и лежит, не встает. Жена:

-Сынок, сходи, посмотри – дышит ли папа? Сын, возвращаясь:

-Папа дышит, но около него дышать невозможно. Прежде всего, обращает на себя внимание то, что здесь, как и во многих других антисемитских анекдотах, мы сталкиваемся с телесным 98 низом, с функцией выделения, на этот раз как реакцией на опасность. Единственное чувство, которое, скорее всего, возникает у слушателей подобных анекдотов – это брезгливость и отвращение к поведению персонажа. Неприятие к трусости усиливается еще и тем, что герой анекдота хочет выглядеть смелым в глазах окружающих – он идет на опасное предприятие, прыжок с парашютом, приглашает свою семью посмотреть на этот смелый поступок, и все заканчивается полным провалом – оказывается, что на деле он жалок и смешон. Распространенность анекдотов, в которых евреи «опускаются» до телесного низа, связана с еще одним распространенным антисемитским стереотипом - грязью и плохим запахом. -Послушай, Мойша, я слышал, ты купил себе поросенка? -Да! -И где ты его держишь? -Как где, в квартире! -Но ведь у вас там, наверное, пахнет? -Ну и что, поживет, поживет – привыкнет! Из этого анекдота следует, что у евреев в домах плохо пахнет, значит, скорее всего, там грязно, они не чистоплотны. Суть анекдота можно выразить так – евреи живут хуже свиней. Американские исследователи отмечают, что «грязь» является одним из стереотипов, характерных для восприятия тех национальностей, которые находятся на более низкой социальной ступени, чем доминирующая этническая группа [Dundes A., 1987]. Подобные шутки рассказывают американцы относительно поляков, итальянцев, негров и других групп, которые имеют более низкий статус в американском обществе. Кроме стереотипа грязи в этом же ряду стоят такие стереотипы как глупость, бедность, неумелость, вульгарность, грубость, безвкусица. Примечательно, 99 что в американских исследованиях все эти характеристики не найдены в стереотипном образе еврея. Возможно, причина этого заключается в том, что евреи в Америке имеют достаточно высокий социальный статус, занимают престижные позиции в обществе. В нашей стране, напротив, если судить по распространенности подобных текстов в Интернете, можно заметить, что стереотип «грязного еврея» по-прежнему, очень силен. Подводя итог анализу анекдотов, посвященных «телесности», можно сказать, что в целом в антисемитских анекдотах преобладает материальнотелесное начало: образы самого тела, испражнений, еды, питья, половой жизни. Все это сочетается с архетипом грязи и плохого запаха, что еще более опускает осмеиваемых персонажей «вниз», принижает их. Все это призвано вызывать чувство отвращения и брезгливости у слушателей анекдота к его персонажам. анекдотов Можно предположить, что в содержание подсознание антисемитских агрессивными определяется вытесненными желаниями, такими как ревность, злоба, зависть, желание унизить, отторгнуть или просто причинить боль. Неприятие представлении своей телесности в самопредставлении Распространенное евреев чувство непосредственно связано с тем негативным образом, который преобладает в ближайшего окружения. неудобства и стеснения за свою внешность, коренится в длительном, часто несчастном пребывании в диаспоре. На протяжении веков внешность европейских евреев высмеивалась в антисемитских анекдотах и карикатурах. Евреи переняли столь неблаговидное впечатление о себе, и это стало частью их собственного самопредставления. Например, такой распространенный стереотип как большой «еврейский нос» не мог бы стать этнодифференцирующим признаком, если по поводу него не было бы аффективного переживания, а переживание это может возникнуть только на культурной границе, в межкультурном столкновении. Идентичность во многих аспектах строится и формируется как логика внешней среды. Именно 100 внешняя среда и реакции других фиксируют определенные характеристики, присущие данному этносу. Внешняя среда, окружающая евреев из поколения в поколение определяла их как некрасивых, физически и сексуально не привлекательных, трусливых, слабых. Мы обнаруживаем, что эти же характеристики выступают как основания собственной еврейской идентификации. Однако смех в еврейских анекдотах не просто разоблачает внешнюю непривлекательность или неспособность физически противостоять насилию и оскорблениям, но и утверждает при этом возможность сохранить лицо и не потерять своего достоинства. Основная функция еврейских анекдотов заключается в том, что, смеясь над собой, евреи признают, а значит, осознают свои комплексы, признают свое преувеличенное чувство слабости и несостоятельности, признают и смеются над ним, тем самым, переживая и изживая его. Смех – это и есть выход из униженной позиции к позиции самоутверждения, к целостному чувству Я, к личностной и национальной идентичности. Следующий аспект еврейской национальной идентичности, выявленный на материале анекдотов, отражает материальные отношения. Раздел «материальное» занимает 23% от всех собранных нами анекдотов. Можно сделать вывод, что эта сфера социальной реальности играет существенную роль в самопредставлении евреев. В данном аспекте выделяются следующие сюжеты – этика и практика бизнеса, жадность, отношение к деньгам, профессии. В процентном соотношении эти сюжеты представлены на Рис. 3.

Профессии 4% Этика и практика бизнеса 30% Отношение к деньгам 50% Ж адность 16% Рис. 3 Распределение сюжетов анекдотов раздела «материальное». В разделе "этика и практика бизнеса" выделяются несколько подразделов - отношение к работе, партнерские отношения и отношение к клиенту. Ведущий мотив большинства анекдотов аспекта «материальное» жадность или меркантильность персонажей, жажда наживы, получение прибыли любыми, в том числе аморальными, способами. Эти сюжеты сближают еврейские анекдоты с их антисемитскими аналогами, однако, при более детальном рассмотрении выявляются существенные семантические различия. О значении бизнеса в еврейской жизни повествует следующий анекдот: Умирает старый слепой еврей. -Где Сарочка? – спрашивает он. -Мамочка стоит рядом с тобой, - говорит старший сын. -Это ты, Абраша? А где Исаак? -Исаак стоит рядом со мной! -А где моя доченька Фаня?

102 -Тут, папочка, тут! -Кто же тогда остался в лавке у кассы? Этот анекдот считается классикой и отражает одно из фундаментальных оснований еврейского сознания. Умирает отец, глава семьи. Он спрашивает, все ли собрались возле его постели. Мы ждем, что сейчас он скажет что-то очень важное о прошедшей жизни или даст напутствие жизни. Вместо важного сообщения мы слышим: «Кто же остался в лавке у кассы?». Как видим, самое большое значение в жизни этого человека занимает бизнес. Можно сказать, что это жадный человек, который беспокоится о деньгах, а не о людях, не об их чувствах и переживаниях. Это бездушный и меркантильный человек. Но так ли это? Вспомним, какова была жизнь местечкового еврея. Нищета и бедность вокруг. Евреи были вынуждены заниматься ремеслом или торговлей, поскольку им запрещалось владеть землей. Большинство евреев были людьми исключительно бедными, и поэтому забота о хлебе насущном была в прямом смысле вопросом жизни и смерти. В условиях такой тяжелой жизни евреи вынуждены были экономить каждую копейку, тяжело работать. В этом контексте еврей оказывается зависим от материального положения. От заработка зависит и благосостояние его семьи. Действительно ли персонаж нашего анекдота такой уж черствый и меркантильный человек? Его беспокойство о положении дел в лавке можно расценивать как прямую заботу о своей семье. Ведь он умирает и ему больше уже ничего не будет нужно из земных вещей. А его семья должна выжить, и ее выживание непосредственно связано с прибылью лавки. детям или состоится сцена торжественного прощания. Предсмертные слова зачастую являются формулировкой смысла прожитой 103 Еврейская жадность от бедности, от необходимости постоянно экономить, от тяжелой жизни. Этот анекдот, как и другие еврейские анекдоты, скорее грустный, чем смешной. Евреи смеются над собой, но это смех сквозь слезы. Слезы над тяжелой еврейской судьбой, и смех, помогающий выдержать ее удары. Еще одной темой в рамках материальной сферы является представление о большом желании евреев достигнуть высокого статуса в обществе. Этот статус чаще всего мужчинами достигается путем освоения престижных (чаще всего интеллектуальных) профессий, а женщинами путем замужества за мужчинами-профессионалами. Еврейский юмор, также, добавляет, что женщины, в свою очередь, делают все возможное, чтобы их сыновья стали профессионалами. Еврейская мать гуляет с двумя маленькими сыновьями. Прохожий спрашивает, сколько мальчикам лет. “Доктору три, а адвокату два” – с гордостью отвечает мать. В этой и подобных шутках отражается большое желание современных еврейских родителей, чтобы их дети состоялись в определенных профессиях - врачи, математики, программисты и пр. Многие евреи придают большое значение тому, что среди евреев существует соответственно больший процент умных людей, чем среди других этнических групп. Статистика показывает, что евреи составляют на порядок больший процент Нобелевских лауреатов, чем процент евреев среди мирового населения (около 25% евреев среди Нобелевских лауреатов). Также высшее образование имеет соответственно больший процент евреев, чем не евреев. Евреи очень широко представлены в профессиях, требующих развитого интеллекта и высокого образования, таких как медицина, 104 юриспруденция и пр. Также евреи направлениях искусства, музыки. В Тель-Авивском аэропорту приземляется самолет с репатриантами из Советского Союза. 50 человек несут скрипичные футляры. 50 других ничего не несут. Это пианисты. Распространенность интеллектуальных профессий среди евреев широко представлены в различных породила один из самых коротких анекдотов: Еврей-дворник. Т. е. еврей, занимающийся физическим, не интеллектуальным трудом само по себе смешно. Подобные шутки высмеивают еврейское высокомерие, в то время как еврейский интеллект принимают как само собой разумеющееся. В области материальной сферы лежат самые популярные и распространенные антисемитские стереотипы. Один из них касается еврейской страсти к приобретению и накоплению денег и в то же время к тому, что евреи «вечно прибедняются»: Если еврей говорит, что денег у него в обрез, это значит, что денег у него до х…я. Бизнесу в антисемитских анекдотах уделено гораздо меньше внимания, чем в еврейских (5% против 30%). Это подчеркивает тот факт, что еврейский юмор о профессиональной деятельности рождается «изнутри» еврейской культурной среды.

105 Еврейская жадность является одним из базовых антисемитских стереотипов, во многом определяющим образ еврея «извне». -Слушай, Абрам, может винца випьем? -Ну сходи, Мойша, купи. -Ну, нет, так нет. Больше всего антисемитских анекдотов (70%) посвящено отношению евреев к деньгам, жажде наживы. -Абраша, ты почему не носишь пейсы? -Я их продал! -Кому? -Двум хохлам на чубы… Герой анекдота отказывается от своей религии ради материальной выгоды. Но лишившись внешних атрибутов он не перестает быть евреем, поскольку сохраняет присущую евреям модель поведения - торгует всем, что для этого пригодно и не пригодно, а именно так евреи определяются «извне». Трудно себе представить, что можно продать пейсы, да и кому они могут понадобиться? Только евреи могут догадаться извлекать выгоду из того, что является частью духовной общности еврейского народа. Для антисемитского юмора характерно представление о том, что евреи не брезгуют ничем, ради получения выгоды, когда речь идет о деньгах, для них нет ничего святого. Следующая, наиболее распространенная категория анекдотов, отражает социальный аспект еврейской национальной идентичности. К данному разделу относятся анекдоты, отражающие поведение и деятельность евреев, обусловленные фактором их включения в свою этническую общность, а также социально-психологические характеристики самой группы 106 и аспекты, связанные с взаимодействием евреев с ближайшим окружением. В социальном аспекте выделяются три наиболее крупных подраздела – социальные отношения, семейные отношения и макросоциальный аспект еврейской идентичности (см. Рис 1). Под общей рубрикой «социальные отношения» мы объединили такие разные сферы социальной жизни евреев, как межличностные отношения, межнациональные отношения, военные отношения, манера говорить. Всего «социальные отношения» занимают 11% от общего количества анекдотов. Анекдоты, посвященные семейным отношениям, занимают 20% от общего числа еврейских анекдотов. Здесь выделяются два основных раздела детско-родительские отношения и супружеские отношения, а также небольшой раздел, посвященный взаимоотношениям с родителями супруга. Детальный анализ детско-родительских отношений с использованием методологии транзактного анализа будет предложен в следующем параграфе данной главы. В супружеских отношениях, как они отражены в анекдотах, можно выделить несколько аспектов – отношение к жене и к женитьбе, отношение к мужу и замужеству, ролевые позиции супругов в семье, материальный аспект супружеских отношений и сексуальные отношения в браке. Всего супружеские отношения составляют 67% от всех анекдотов, посвященных семейным отношениям. Процентное соотношение различных аспектов брака можно видеть на Рис. 4. Примечательно, что анекдотов об отношении к жене и женитьбе, то есть анекдотов, рассказываемых с мужской позиции, в три раза больше, чем анекдотов о муже и замужестве, рассказываемых с женской точки зрения. В то же время, следует отметить лидирующую позицию, которую занимает в семье еврейская женщина. Подобная женская доминанта распространяется как на детско-родительские, так и на супружеские, и на сексуальные отношения. Комплиментарной к этой позиции, является позиция еврейского мужчины, который представляется как слабый, пассивный и инфантильный.

Сексуальные отношения в браке 34% Отношение к жене и к женитьбе 30% Отношение к мужу и к замужеству 9% Ролевы позиции супругов в семейных отношениях 16% Материальный аспект супружеских отношений 11% Рис. 4 Распределение сюжетов анекдотов, посвященных супружеским отношениям. Пожилого еврея спрашивают:

-Похожа ли супружеская жизнь на лотерею? -Нет. В лотерее есть хоть какой-нибудь шанс. Еврейское кладбище. Утро, солнце, весна… -Какая чудесная погода! – говорит прохожий старичку, одиноко сидящему на скамейке. – Просто все в природе оживает! -Тс-с, тихо, не каркайте! – отвечает старый еврей. – У меня тут лежат три жены. Эти и другие подобные анекдоты, выражая негативное отношение к браку, на самом деле демонстрируют обратную тенденцию - высокую ценность семейных отношений в еврейской среде. Анекдоты высмеивают не 108 столько неблагополучие в браке, сколько внешнюю сторону, видимость благополучия, которая создается для окружающих. Чрезвычайно много усилий прилагается к тому, чтобы все думали, что в семье все благополучно. Как известно, чем больше ограничений, тем сильнее действуют механизмы вытеснения враждебных и агрессивных импульсов против ближних. З. Фрейд писал: «Острота позволяет нам использовать в нашем враге все то смешное, которого мы не смеем отметить вслух или сознательно;

таким образом, острота обходит ограничения и открывает ставшие недоступными источники удовольствия». Так же если ненависть к супругу считаются столь предосудительными, агрессивные чувства выходят наружу с помощью остроумия. Этим объясняется такая распространенность агрессивных шуток по отношению к супругам. Последний подраздел категории «социальное» посвящен макросоциальному аспекту еврейской национальной идентичности. К данному аспекту относятся такие базовые для еврейства социальные проблемы как антисемитизм, ассимиляция, отношение к государству Израиль. Процентное соотношение этих разделов представлено на Рис. 5. Анекдоты, посвященные антисемитизму, занимают почти 60% от общего числа анекдотов из макросоциального раздела. Из общего числа анекдотов об антисемитизме выделяются два основных сюжета – это советский и фашистский антисемитизм. Квинтэссенцией мирового антисемитизма стал Холокост - планомерное уничтожение евреев как нации, «низшей расы». Трудно представить, как можно шутить и смеяться над этим. Тем не менее еврейский юмор не оставил без внимания и этот факт еврейской истории. И ирония и на этот раз обращена в первую очередь не на мучителей евреев, а на них же самих.

Израиль 26% Антисемитизм 58% Ассимиляция 16% Рис. Распределение сюжетов анекдотов, отражающих макросоциальный аспект еврейской национальной идентичности. Когда Гитлер пришел к власти, в Германии было два типа евреев – пессимисты и оптимисты. Пессимисты ушли в изгнание, оптимисты ушли в газовые камеры. В конце 30-х годов американский еврей читает в метро газету на идиш. Вдруг он замечает своего приятеля, сидящего напротив и читающего местную фашистскую газету. Он с отвращением обращается к своему другу: “Как ты можешь читать этот нацистский бред?” Друг смотрит на него и отвечает: “Ну, а ты что читаешь? Газету на идиш? И что там пишут? В Америке депрессия, евреи ассимилируются. В Палестине арабы убивают евреев. В Германии они лишили нас всех прав. Ты сидишь, читаешь все это и все больше и больше впадаешь в депрессию. Я же читаю нацистскую газету. Мы владеем всеми банками. Мы контролируем все правительства…”.

110 Первая фраза анекдота погружает нас в атмосферу американской еврейской жизни. Конец 30-х – расцвет антисемитизма в Европе. Многие евреи, спасаясь от преследований в Америке, сохраняют сильную идентификацию с еврейским этносом. Это первое поколение эмигрантов, которое еще не может или не хочет ассимилироваться. Большинство евреев из-за бедности пользуются общественным транспортом, наряду с другими эмигрантами, которые относятся, как правило, к социальному низу, зачастую безграмотны и криминальны. Герой анекдота явно образован и демонстрирует вовлеченность в еврейскую общественную жизнь – он читает газету на идиш. Так, первое же предложение анекдота включает нас в специфически еврейскую ситуацию, и мы ожидаем, что дальше должно произойти что-то, непременно связанное с этнической принадлежностью героя. Действительно, он встречает своего приятеля, почему-то читающего фашистскую газету. Приятель, наверняка, тоже еврей, хотя об этом напрямую не сказано. Здесь возникает первая инверсия. В нашем представлении евреи находятся на одном полюсе, а фашисты на противоположном. Противоречивая ситуация вызывает у нас удивление. Еврей, читающий антисемитскую газету – зрелище весьма нелепое. Первое предположение, которое возникает у слушателя и у героя анекдота – перед нами еврей-антисемит, отказавшийся от своей национальности от страха, перешедший на сторону агрессора, предатель. Однако, тут же выясняется, что мы были не правы. Читатель фашистской газеты оказывается столь же сильно связан со своей национальностью, сколь и читатель газеты на идиш. На принадлежность его к еврейству указывают в первую очередь местоимения. Когда он говорит о евреях, он употребляет местоимения «Мы» то есть и себя относит к ним, когда говорит о врагах евреев, то использует местоимение «они» («они лишили нас всех прав»). Значит, перед нами не антисемит, а такой же еврей, как и человек, читающий газету на идиш. Что же побуждает еврея читать фашистскую газету? По его словам, окружающая 111 его реальность слишком тяжелая и отвратительная, ему не хочется вновь и вновь возвращаться к этим неприятностям, о которых пишут в еврейских газетах, и которые и есть настоящая жизнь. Он предпочитает читать антисемитские газеты о мировом господстве и всемирном еврейском заговоре. Действительно, внешние атрибуты антисемитских теорий куда более подходят для построения позитивной еврейской идентичности, чем уничтожающая реальность. «Мы владеем всеми банками… Мы контролируем все правительства…» - как приятно осознавать, что ты принадлежишь к великой нации и через эту принадлежность сам становишься великим и значимым. Желание быть великим у этого человека настолько велико, что он готов разделять антисемитскую идеологию, которая, в конечном счете, ведет к уничтожению евреев и его как еврея в том числе. На самом деле, нам не столько весело, сколько жалко героя анекдота. Человек предпочитает видеть искусственную картину мира, в которую сам не верит, но которая более благоприятна, чем депрессивная реальность. Причем он сам понимает иллюзорность своей позиции, и бессмысленность всего происходящего. Мы сталкиваемся с фундаментальным противоречием, существующим в сознании простого еврея. С одной стороны – реальность, в которой евреи вынуждены влачить убогое и нищее существование, с другой стороны сознание того, что евреи великий народ, с богатейшей историей, культурой и традициями, избранный Богом и т.п. Человеку необходимо подтверждать свою значимость для других, и он ищет этого подтверждения вначале внутри своей группы, но там он ничего не находит. Идишистская газета для него фрустрирующая ситуация, т.к. не дает возможности удовлетворить его потребность в признании. Антисемитская пресса, напротив, преувеличивает значение евреев в мировой культуре и политике и подтверждает, что каждый еврей чрезвычайно важен и значим, а то, что значение его понимается как 112 деструктивное, это уже не важно. устрашающим. Катарсис, понимаемый нами как излечивание, изживание личностной проблемы, заключается в том, что благодаря упомянутой инверсии, «маленький» еврей может почувствовать, что: «мы есть, мы сила, мы существуем». Евреи – это сила, которую боятся. Мы смеемся над тем, что герой анекдота берет внешние атрибуты антисемитизма, игнорируя его разрушительную суть. Человек ищет опору своей идентичности в философии врага, «чужого». Он сумел перевернуть под себя антисемитские построения. Его идентичность строится на том, что было создано, чтобы ее разрушать. Мы видим, что в первую очередь в анекдоте высмеиваются не фашисты, а еврей, которому пришлись по душе антисемитские выдумки. В этом проявляется рефлексия, столь свойственная еврейскому юмору. Но мы можем также заметить, что здесь высмеивается и антисемитизм. В устах бедного еврея все антисемитские лозунги о мировом господстве звучат смешно и абсурдно. В этом ракурсе, антисемитская идеология уже не кажется страшной и пугающей, а скорее глупой, надуманной и смешной. Полугосударственный антисемитизм в Советском Союзе явился источником огромного количества анекдотов. Расцвет советских еврейских анекдотов пришелся на годы правления Л. И. Брежнева (1964-1982). В это время шутить было менее опасно, чем при Сталине, но поскольку Брежнев был более репрессивным, чем Хрущев, он вызывал антагонизм, наилучшим образом выражаемый в юморе [Telushkin J., 1998.]. Евреи в советском обществе были поставлены в совершенно особое положение. С одной стороны, от них требовалось отречься от своих корней и своей национальности для того, чтобы иметь приличную работу и обеспечивать себе и своей семье нормальное существование. Многие были готовы пойти на это и с радостью бы ассимилировались, если бы им каждый Главное, что это дает возможность маленькому еврею почувствовать себя большим, сильным могучим, 113 раз не напоминали о “пятом пункте”, о еврейской фамилии и о еврейской “морде”. Отсюда рождалось множество анекдотов, типа: Объявление: “Меняю одну национальность на две судимости”. - Хаймович, ты не боишься погромов? - Нет, я по паспорту русский. - Бьют не по паспорту, а по морде. Русский по паспорту Хаймович звучит само по себе забавно. Настолько ярко его фамилия указывает на его национальность. Человек полагает, что, исправив национальность в паспорте, он избавится от всех проблем связанных с его еврейством. Собеседник как бы ставит его на свое место, напоминая ему, что мало исправить штамп в паспорте, надо еще поменять фамилию, внешность, избавиться от акцента и вообще полностью ассимилироваться. Изменив формально национальность, человек не перестал быть евреем ни в собственных глазах, ни в глазах окружающих. Тем не менее первый шаг он сделал. Его "русские-по-паспорту" дети, возможно, изменят фамилию, женятся на русских и постепенно полностью ассимилируются. Антисемитизм, таким образом, играет двоякую роль с одной стороны побуждая евреев ассимилироваться для того, чтобы приобрести равные права в окружающем их обществе, с другой стороны, антисемитизм постоянно проводит границу, очерчивая различия "своих" и "чужих", отделяя евреев как инородное тело и заставляя их объединяться против внешней опасности. Таким образом антисемитизм в России является не просто фактором, мешающим формированию здоровой еврейской идентичности, но и фактором, во многом ее определяющим. - Я совсем не похож на еврея!

114 - Но все евреи похожи на тебя.

Даже если сам человек не идентифицирует себя с еврейством, фактор приписывания может оказаться решающим. Этот же аргумент может преобладать при решении об эмиграции - еще одном макросоциальном аспекте национальной идентичности российских евреев. По данным социологического опроса 1994 года основной угрозой своему будущему в России 50% еврейских подростков считают перспективу усиления национализма [Собкин В., 1995]. Данные социологических исследований подтверждают, что евреям России скорее свойственно чувство унижения или оскорбления по поводу своей национальной может принадлежности. стать избрание Результатом тактики противостояния сокрытия своей антисемитизму национальности [Собкин В., 1995]. Сокрытие своей национальности может быть не только следствием желания избежать реальной угрозы притеснения, но и результатом негативной этнической идентичности, что, в свою очередь, приводит к постепенной ассимиляции и полной утрате чувства общности со своей этнической группой. Проблема ассимиляции касается таких сюжетов, как межнациональные браки, переход в христианство, сокрытие своей национальности (см. Рис. 6). Одним из наиболее популярных персонажей является еврей, который пытается отказаться от своей национальности. Подобные сюжеты нашли свое отражение в фольклоре, поскольку эти проблемы являются главной угрозой сохранению еврейской идентичности и еврейства как такового.

Межнациональные браки 14% Религиозная ассимиляция 32% Сокрытие св оей национальности 54% Рис. 6. Распределение сюжетов анекдотов, посвященных ассимиляции. Полного сохранения надолго еврейской национальной идентичности ни в одной стране диаспоры невозможно, в силу действия объективных факторов экономических, социальных, культурных, биологических – повсюду ведущих к ассимиляции. Как сами евреи относятся к проблеме ассимиляции и в какой мере они заинтересованы в сохранении своего национального тождества можно увидеть на материале анекдотов. Эта проблема, как и другие жизненно важные вопросы для евреев, отражена в еврейском юморе. Традиционные пути ассимиляции – принятие христианства и межнациональные браки. Отношение евреев к переходу в христианство хорошо иллюстрирует следующий анекдот:

116 Еврей, весь в слезах, умоляет принять христианство! -Вы будете смеяться, - с грустью отвечает раввин, – только вчера мой единственный сын тоже решил креститься. Вместе они рыдают и причитают, пока раввину не приходит в голову идея. -Давай спросим у Бога, - предлагает он. – Он точно нам ответит. Они начинают молиться, и вскоре Его громовой голос отвечает:

-Вы будете смеяться… Как видим, крещение сыновей переживается отцами как большая трагедия. Фактически, отцы лишаются при этом сыновей, поскольку те оказываются оторванными от своей традиции, которая составляет суть еврейской жизни. Уход от религии в конечном итоге ведет к уходу от еврейства и к полной ассимиляции. Кроме того, в анекдоте представлено традиционное отношение к христианству как к религии "производной" (следовательно, вторичной) по отношению к иудаизму, а также отношение к Иисусу как к отступнику. Второй путь, часто ведущий к ассимиляции – браки с не евреями. Телефонный звонок. Мать берет трубку. -Мама, я выхожу замуж. -Мазаль тов! -Но я должна тебе кое-что сказать… Он не еврей. Молчание. -Он пока безработный и у нас нет денег. -Это ничего. Поживете пока у нас. Мы отдадим вам нашу спальню. -А как же вы? своего раввина:

-Посоветуйте, что мне делать? Мой единственный сын решил 117 -Папа поспит на кушетке в -А как же ты, мама? -Обо мне не беспокойся, потому что как только я повешу трубку, я выпрыгну из окна. Прежде всего, обращает на себя внимание полное самопожертвование еврейской матери ради своих детей. Но сейчас для нас важно отношение к браку с не евреем. В традиционной еврейской жизни женитьба на гое (не еврее) считалась ужасным несчастьем. Такого человека оплакивали, как будто с ним случилась беда, в самых крайних случаях он считался умершим, пропавшим для еврейской общины. Как мы видим, такое представление до сих пор сохранилось в еврейском юморе. Если в еврейских анекдотах преобладает тема опасения за сохранение себя как нации, то в антисемитских анекдотах об ассимиляции евреев мы видим опасение за сохранность собственной однородности. 2010 год. Китайская империя. Москва, Арбат – Встречаются два еврея. - Слушай, Мойша, а при русских- то легче жилось… - Даааа…щуриться не надо было. Анекдот говорит о том, что евреи могут приспособиться к любому режиму и к любой ситуации. Кроме того, они как были евреями, так и остаются ими, лишь внешне меняясь, как хамелеоны. Постулат, что еврей всегда остается евреем, возможно, выражает глубинный антисемитский страх, что евреи маскируются под не евреев, чтобы “делать свои черные дела”. Например, женятся на не еврейках, чтобы те рожали евреев или крестятся, чтобы получить доступ к деньгам или престижным профессиям. Например, В.В. Шульгин, в своей знаменитой антисемитской работе «Что гостиной.

118 нам в них не нравится…» пишет: «можно утверждать с достаточной достоверностью: смешанные русско-еврейские браки ставят под опасность русскую расу, как слабейшую в смысле крови, - под опасность поглощения ее расой еврейской» [Шульгин В., 1992]. Шульгин в данном случае обнажил логику антисемитизма, оборотной стороной которого является сомнение в своем собственном народе, комплекс национальной неполноценности. Последний подраздел в макросоциальном аспекте еврейской национальной идентичности посвящен проблеме эмиграции в государство Израиль. Этой теме посвящено 26% анекдотов данного подраздела. Государство Израиль является одним из важнейших символов еврейской национальной идентичности. Анекдоты во многом отражают историю отношений евреев со свои государством. Как только стала возможной эмиграция из СССР в Израиль, это явление приобрело массовый характер. Все мысли, чувства и желания евреев концентрировались вокруг одной темы – отъезд на историческую родину. На углу Дерибасовской и Ришельевской стоят два еврея. К ним подходит третий и говорит:

- Ребята, я не знаю, обо что вы говорите, но ехать надо! - Ребята, хватит уже об отъезде, давайте лучше о бабах! - Давайте!.. Раечка еще не уехала? Позже, когда большинство рьяных сторонников сионизма уже приехали в Израиль, они столкнулись с трудностями реальной жизни, о которых и не представляли в странах диаспоры. Тогда стали появляться такие анекдоты: Поехал один еврей в Израиль и пишет другому письмо:

119 «И вот я уже в Израиле, и вот что мне, козлу, так и надо!» Еще одна тема, которая обсуждается в связи с Израилем, это ностальгия. В Тель-Авиве открылся новый дорогой за русский столик, ресторан хамят, мне уже здесь хорошо, так хорошо, «Ностальгия». Кормят обсчитывают. Швейцар напутствует уходящих:

- Убирайся в свой Израиль, жидовская морда! С одной стороны, анекдот высмеивает то, что люди, которые уехали из СССР, скучают по своей стране и хотят вновь прочувствовать атмосферу своей родины. С другой стороны, самое смешное в анекдоте то, что после того, как тебя «послали» и оскорбили, так приятно выйти из дверей ресторана и оказаться вновь в цивилизованной стране, где никто тебя так не обхамит. В анекдоте выражено известное среди эмигрантов правило, что для того, чтобы избавиться от ностальгии, достаточно один раз приехать к себе на родину. В общем можно с уверенностью говорить о том, что Израиль является одним из основных признаков, на основании которых строится национальная идентичность евреев всего мира. Евреи, родившиеся и прожившие всю жизнь в других странах, считают Израиль своей страной и своей Родиной, любят его, болеют за его спортивные команды, гордятся его талантами и достижениями, переживают за войны и террористические акты так сильно, как если бы это происходило в стране их проживания, а может быть еще сильнее. скверно, пересаживают другой 120 -Хаим, оказывается у тебя брат в Израиле, - говорит жена. – Почему ты раньше не говорил мне, что у тебя есть родственники за границей? -Ха! Разве он за границей? Это я за границей. Индивидуальная еврейская идентичность не может существовать вне крупных исторических и социально-политических процессов. На сегодняшний день самыми актуальными из них являются антисемитизм, ассимиляция, возрождение и развитие государства Израиль. В результате анализа еврейских анекдотов, посвященных проблеме антисемитизма, можно сделать вывод о том, что они выполняют две основные психологические функции. Первая функция заключается в том, что анекдоты представляют собой рефлексию собственных недостатков и решение некоторых личностных проблем, связанных с униженным положением евреев в антисемитском окружении. Вторая функция связана с осмеянием евреями антисемитской идеологии и конкретных человеческих недостатков, ведущих к ней. Анекдот в данном случае является защитным механизмом, помогающим противостоять притеснениям со стороны враждебно настроенного окружения. В большинстве анекдотов по поводу ассимиляции существует устойчивое представление о том, что еврей не должен или не может перестать быть евреем. Одним из главных путей решения проблемы ассимиляции представляется существование и развития государства Израиль как единственного места, где евреи не чувствуют себя чужаками. Духовность, как аспект национальной еврейской идентичности, составляет самую большую долю в общем количестве еврейских анекдотов – 26%. Эта категория текстов состоит из девяти подразделов, которые в процентном соотношении представлены на Рис.7.

Самопредставлен ие 15% Отношение к жизни 5% "Черный" юмор 15% Интеллект 9% Еврейское имя и фамилия 3% Религия 14% Этноцентризм 15% Логика 8% Эгоцентризм 16% Рис. 7. Распределение сюжетов анекдотов раздела «духовность». Не имея возможности детально описать все выделенные темы, остановимся на наиболее характерных. Одним из базовых аспектов самоидентификации еврейского народа является религия. Основные сюжеты данного подраздела - взаимоотношения с Богом и исполнение традиций и заповедей. -Ребе, я согрешил: в Киеве я обедал в христианском ресторане. -Нечестивец, как ты мог есть некошерную пищу! -А что мне было делать, ребе? Это было в праздник Йом-Кипур, все еврейские рестораны были закрыты. В анекдотах, высмеивающих несоблюдение традиций и заповедей, главным образом высмеивается еврей, который считает, что он может нарушить закон в мелочах и это не отразится на главном. Еврейская жизнь полностью регламентирована законом. Каждодневные запреты настолько 122 обременяют евреев, что за соблюдением формальностей они перестают видеть главное – что означают эти запреты и какой несут в себе духовный смысл. Уважаемый, сколько стоит эта рыба? Это не рыба, это ветчина. Я же Вас не спрашиваю как эта рыба называется... Персонажи еврейских анекдотов пытаются обмануть себя и окружающих, а слушатели и рассказчики анекдотов прекрасно понимают, что Бога и свою совесть обмануть нельзя. В обнаружении этого несоответствия и заключается смысл анекдотов, над которыми смеются евреи. Еще одним важнейшим аспектом самоидентификации евреев является идея избранности. Данный сюжет преобладает в анекдотах, посвященных взаимоотношениям евреев с Богом. В анекдотах мы часто наблюдаем, как евреи критикуют и даже спорят с Богом. В анекдотах высмеиваются евреи, которые склонны считать, что имеют определенные привилегии в отношении с Богом, по сравнению с другими народами. В Йом-Кипур еврей-портной встречает ребе и рассказывает ему:

- Я сегодня во время молитвы сказал всевышнему: « Конечно, я грешен. Иной раз выполняю заказы не в срок, краду обрезки материала… Но и ты, Господи, не без греха: посылаешь на землю войны, голод, гибнут невинные люди. Давай простим друг друга и будем считать, что мы квиты.» Раввин говорит:

- Он у тебя еще счастливо отделался. Ты мог бы заставить его послать на землю Мессию.

123 Представление лежит в основе об еще особом одной положении еврейского в народа, избранного Богом для того, чтобы быть моральным примером человечеству, черты, высмеиваемой анекдотах этноцентризма. Определение этноцентризма дал У. Самнер, который писал, что это такое «видение вещей при котором своя группа оказывается в центре всего, а все другие соизмеряются с ней или оцениваются со ссылкой на нее» [Цит. по Стефаненко Т., 1999]. -Хаим, ты слышал новость? -Ну? -В зоопарке родился слоненок! -А как это отразится на евреях? Выделяются несколько основных показателей этноцентризма: восприятие «неправильных»;

рассмотрение обычаев своей группы в качестве универсальных;

оценка норм, ролей и ценностей своей группы как неоспоримо правильных;

представление о том, что для человека естественно сотрудничать с членами своей группы, оказывать им помощь, предпочитать свою группу, гордиться ею и не доверять и даже враждовать с членами других групп. Старой еврейке было очень любопытно поглядеть на колонию нудистов рядом с ее домом, и она, выбрав момент, подсмотрела в щель в заборе. - Фу! – воскликнула она. – Одни гои. элементов своей культуры как «естественных» и «правильных», а элементов других культур как «неестественных» и 124 В этом коротком анекдоте мы видим сразу несколько особенностей, характеризующих еврейский этноцентризм. Первое, на что обращает внимание еврейская женщина – это не на то, что мужчины обнажены, а на то, что они не обрезаны. А ведь вначале анекдота говорится, что она очень хотела посмотреть на колонию нудистов и у слушателя анекдота уже успела сложиться установка на то, что она увидит голых людей. И чем неожиданнее звучит ее замечание о том, что они гои, тем смешнее анекдот. Кроме того, мы чувствуем, какое негативное впечатление на нее производит вид голых необрезанных мужчин: «Фу!» разочарованно восклицает она, выражая этим междометием свою неприязнь и презрение к гоям (само это слово содержит в ее устах негативную окраску). Еще одной чертой еврейского этноцентризма, высмеиваемой в анекдотах, является страсть везде искать "своих". Во время оперы “Евгений Онегин” еврей, приехавший из провинции, допытывается у своего соседа:

- А Онегин – еврей? - Да нет же! - А Ленский? - Что ты?! - А Татьяна – еврейка? - Ты с ума сошел! - Но может быть няня – еврейка? Разозленный сосед:

- Да, да еврейка. -Браво, няня!

125 Так же как ярый антисемит во и солидарность. На уровне индивидуальной психологии этноцентризм оборачивается эгоцентризмом. Эгоцентризм определяется как неспособность индивида, сосредоточиваясь на собственных интересах, изменить исходную позицию по отношению к некоторому объекту, мнению или представлению даже перед лицом очевидных неразрешимых противоречий. Корни эгоцентризма лежат в непонимании субъектом того, что возможно существование других, противоположных точек зрения, в наличии у него внутренней уверенности в том, что психологическая организация других людей тождественна его собственной. Еврейская традиция, которая провозглашает ценность человеческой жизни, может легко наделять своих последователей чувством самоценности. Апофеозом подобной философии в анекдотах является самонадеянность шнорреров (еврейские бедняки, "профессиональные нищие"). В еврейском юморе есть целый цикл шуток, которые изображают взаимоотношения между бедным и богатым евреем. Героями этих острот являются проситель и благотворитель. Истина в этих историях заключается в том, что проситель, который мысленно обращается с деньгами богача как со своими собственными, на самом деле почти имеет право по священным заповедям евреев на такую ошибочность суждения. Протест, который лежит в основе подобных анекдотов, направлен против закона, тяжело обременяющего даже набожного человека. Шнорреру один и тот же человек подавал каждый день 2 рубля. Однажды этот человек подал всего 1 рубль. Шноррер у него спрашивает:

-Почему Вы всегда подаете мне 2 рубля, а сегодня только один? всем ищет евреев и их злой умысел, герой этого анекдота везде ищет еврея, чтобы выразить ему свою поддержку 126 -Дело в том, - оправдывается тот, - что я женился, мы снимаем квартиру и расходы сильно увеличились… -Он женился, а я должен кормить всю его семью! - возмутился шноррер. Шноррер в данном случае рассуждает с позиции эгоцентризма. Он лишается денег в пользу своего благодетеля, значит, тот с этого что-то имеет. Он рассуждает так, как будто ему все должны, не обращая внимания на свое зависимое положение. -Вы не знаете, где теперь живет Исаак Абрамович? -В Париже. -А это далеко от Одессы? -Пять тысяч километров, не меньше. -Боже, какая глушь! Здесь высмеивается то, что для еврея весь мир видится только относительно него самого. Он является точкой отсчета. Обо всем, что не касается лично его, он высказывается свысока, пренебрежительно, хотя на самом деле он необразованный и темный человек. Мы обнаруживаем как маленький человек изменяет систему отсчета и как только в центре этой системы оказывается он сам, он сразу становится большим и значительным. Другой важной составляющей самопредставления евреев является мнение о том, что они умнее, хитрее и образованнее, чем окружающие народы. В начале 1900-х старый еврей едет один в своем купе по ТрансСибирской магистрали. Поезд останавливается и входит офицер царской 127 армии. Некоторое время оба едут хватает еврея за грудки и кричит:

-Говори, почему вы евреи умнее всех остальных? Еврей на минуту задумался, а потом отвечает:

-Это из-за селедки, которую мы едим. Офицер успокоился. Вскоре еврей вынимает кусок селедки и начинает ее есть. Офицер спрашивает:

-Сколько у тебя еще есть селедок? -Десять -Сколько ты за них хочешь? -Двадцать рублей Офицер вынимает деньги, дает их еврею. Старик протягивает ему селедку, и офицер сразу начинает ее есть. Неожиданно он останавливается. -Это просто смешно - говорит он, - В Москве я мог бы купить всю эту селедку за несколько копеек. -Вот видишь, - говорит еврей, - уже работает. В этом анекдоте царский офицер, который является антисемитом, считает, что евреи более умные. Евреи смеются, потому что они, видимо, согласны и, что более важно, потому что ум побеждает силу: старый, слабый еврей перехитрил офицера. Евреи часто чувствовали, что они должны быть умнее своего окружения, поскольку отсутствие ума часто является для них вопросом жизни и смерти. С конца 30-х и особенно после 40-х годов евреи не могли больше строить себе иллюзий относительно исчезновения антисемитизма в России и перестали рассчитывать в своей повседневной жизни на справедливое отношение или выдвижения по службе. Все силы старшего поколения и все способности младших были сосредоточены на профессиональной молча. Неожиданно офицер 128 компетентности, как единственной самоуважению. Если судить по анекдотам, евреи очень любят обсуждать выдающихся представителей своего народа. В условиях враждебного окружения и негативных стереотипов, в которых еще недавно проживала большая часть мирового еврейства, чувство общности с евреями, достигшими мирового признания, было одним из немногих оснований для позитивной национальной идентичности. Ты знаешь, о чем учили шесть великих евреев? Моисей учил, что все от Бога, Соломон учил, что все от ума, Христос учил, что все от сердца, Маркс учил, что все от живота, Фрейд учил, что все от любви. А Эйнштейн сказал: “Все относительно”. Сколько евреев, столько и мнений! Кроме антисемитизму, необходимости еврейские быть умным, чтобы противостоять связаны с неотъемлемой ценности, и образовательном уровне, как единственном пути к благополучию и интеллектуальные достижения традиционной любовью к знаниям. В результате анекдоты о глупости или ограниченности мышления, столь популярные в юморе других народов, в еврейском юморе являются редкостью. Особое место в разговоре о еврейском уме занимает еврейская логика. Следующий анекдот настолько характерен для еврейского юмора, что его можно найти практически в любом сборнике еврейских анекдотов. В поезде едет молодой человек и то и дело вынимает из кармана коробочку с обручальным кольцом. Еврей, сидящий напротив, рассуждает: “Так, значит молодой человек намеревается жениться. Интересно, на ком? Поезд едет в Жмеринку, но в Жмеринке есть три невесты. Для дочери 129 Шишмайловича он слишком беден. интеллигентен”. Молодой человек, и когда же Вы женитесь на дочери Ах, откуда Вы знаете?! Я Вас вичислил. Циперовича? Для дочери Цуккермана он слишком Этот анекдот иллюстрирует логический процесс, который был присущ еще мудрецам Талмуда. Анекдот очень хорошо иллюстрирует еврейский быт и местечковую еврейскую жизнь. Маленькое местечко, в котором всего-то три невесты и в котором делать нечего молодому человеку, кроме как жениться. Попутчик-еврей, который все знает и которому до всего есть дело. У каждой семьи свое положение в обществе и свой статус. Заключать брак можно только с человеком такого же положения, как ты сам. Все заранее предопределено, и судьба молодых решается без их участия. Этот анекдот рассказывался не одним поколением евреев, и он жив до сих пор. Для объяснения такой распространенности анекдотов, посвященных еврейской логике, обратимся еще раз к тезису о глубокой связи теоретического мышления с теологическими схемами. В теологических построениях речь идет обычно о воззрениях на явление и сущность, возможное и невозможное, законы природы и чудо, единство мира и множественность, то есть все те вопросы, представления о которых неизбежно включены в исходные посылки любого ученого, в том числе физика и математика, и зачастую предопределяют его будущие теории. А. Воронель пишет: “Если уж как-то характеризовать еврейское мышление в целом, то скорее следует отметить его постоянную замутненность эмоциональным элементом, его повышенный реализм, заставляющий все время сбиваться с формального уровня на семантический, его тотально универсалистский религиозный характер, заставляющий больше ценить 130 содержательный результат, хотя бы и логически необоснованный, чем эстетику правильного построения”. [Воронель А., 1986]. Прекрасной иллюстрацией этой мысли служит следующий анекдот: В поезде, идущем в Одессу, молодой человек спрашивает у пожилого еврея:

- Будьте добры, скажите, пожалуйста, сколько сейчас времени? Старик молчит. Проехали еще одну станцию, и молодой человек обращается с тем же вопросом. Старик продолжает молчать. Так повторяется еще два раза. После чего молодой еврей задает вопрос пожилому:

- Я не понимаю, чем я перед вами провинился. Почему вы не отвечаете на мои вопросы? - Почему? Потому что ответь я вам, мы начали бы разговаривать. Вы бы меня спросили, зачем я еду в Одессу. Я бы ответил, что я там живу. Вы бы поинтересовались, где я живу. Я сказал бы, что живу на главной улице. Вы бы задали вопрос, а хорошая ли у меня квартира на Дерибасовской? Я бы ответил, что вполне хорошая. Вы бы спросили, большая ли у меня семья. Я бы сказал, что не очень большая, но слава Богу есть и сын и две дочери. И вот вы, не дай Бог, явитесь ко мне домой, очаруетесь младшей Анечкой или старшей Фирочкой, и чего доброго через месяц – другой будете добиваться руки той или другой. А теперь сами подумайте: могу ли я доверить судьбу своей дочери молодому человеку, у которого нет даже часов? Старый еврей, на первый взгляд, лишен всякой логики. Однако своя внутренняя логика у него есть. Он озабочен тем, чтобы удачно выдать дочь замуж. Это беспокоит его настолько, что в любом молодом человеке он видит потенциального жениха. И вдруг оказывается, что “жених” настолько 131 беден, что даже не имеет часов. Старику обидно, что ему не удалось «подцепить» удачную партию для своей дочери, попутчик оказался «недостоин». Ход мыслей старого еврея представляет собой множественную рефлексию: вы бы спросили, я бы на это ответил, тогда вы бы сказали и т.п. Он привык так мыслить, и предполагает, что он правильно анализирует ситуацию. Все размышления героя анекдота относятся к миру мечтаний и фантазий. Он моделирует ситуацию в зависимости от того, какой он бы хотел ее видеть. Тип мышления, который демонстрирует герой анекдота можно описать как преобладание семантического уровня над формально – логическим. Еврей больше ценит содержательный результат, хоть он и логически не обоснован, в его рациональных построениях преобладает эмоциональный элемент. Таким образом, еврейская логика – это своего рода уход от реальности, рассуждения в логике личных переживаний, а не действительности. В своем фантазировании старик очень многословен. Ситуация поезда предполагает откровенность попутчиков. Хотя он всю дорогу молчал, под конец он все-таки не выдержал и его “прорвало”. Многословность, подобный способ анализировать и рассуждать, мечтательность анекдоты демонстрируют, что все это является типичным для еврейского типа мышления. Итак, классификация и количественный анализ еврейских анекдотов демонстрируют, что в них отражены основные составляющие национального самосознания, которые могут быть обобщены в такие содержательные блоки как телесность, социальность, материальное и духовное. Выделенные на материале анекдотов аспекты можно на рассматривать основании как базовые строится этнодифференцирующие признаки, которых еврейская национальная идентичность.

3.3. Анализ текстов анекдотов: психоаналитический подходы семиотический, транзактный, Следующий этап исследования посвящен семантическому анализу текстов анекдотов, направленному на выявление психологических механизмов порождения переживания национальной идентичности. Данный подход впервые предпринят В. Собкиным на примере структурносемиотического анализа одного анекдота [Собкин В., 2001]. В отечественной психологической науке обращение к тексту, как к источнику психологического знания, восходит к работе Л.С. Выгодского «Психология искусства» [Выготский Л., 2000], в которой автор анализирует особенности структуры художественного произведения для воссоздания тех художественных, катарсических переживаний, которые оно вызывает. Из этого следует, что психологический механизм переживания можно искать не в конкретном индивиде, а в самом тексте. Такая постановка вопроса позволяет нам обратиться к семиотической организации текста еврейского анекдота, как к источнику изучения психологического переживания собственной национальной идентичности. Семиотический подход к анализу текстов концентрируется на его знаковой природе, стремясь истолковать его как феномен языка [Левин Ю., 1998;

Лотман Ю., 1973, 1974;

Моррис Ч., 1983;

Петров М., 1990;

Пирс Ч., 1983]. Текст при этом рассматривается как «сложным образом организованное целое», образуемое формальными элементами разного порядка. Структура текста и есть то, что порождает его значение. Структуры, лежащие в основе текста, бессознательны и объективны, они существуют независимо от наблюдателя, их конституируют различия и оппозиции. С этой точки зрения мы обращаемся к структуре анекдота как семиотического образования, изучая природу анекдота как «культурного текста». Семиотический анализ анекдота приводит нас к выделению ключевых семантических оппозиций, которые задают смысловые конфликты в 133 еврейских обсуждении анекдотах. содержательных Принципиальным проблематики моментом в аспектов национальной идентичности является положение М. М. Бахтина о том, что «культура познает себя на границе». В контексте национального самоопределения «культурная граница» обозначается через ключевые семантические оппозиции – «свое - чужое», «мы - они». Что касается особенностей культуры комического, тут М. М. Бахтин на примере карнавальной культуры говорит о своеобразной логике «обратности», «наоборот», «наизнанку», о логике непрестанных перемещений верха и низа, об отрицании и одновременном возрождении и обновлении. В настоящей работе еврейский анекдот рассматривается нами в первую очередь как рефлексивный текст, заключающий в себе содержательные различия «своего» и «чужого», те смысловые моменты, на основе которых происходит национальное самоопределение в обыденном сознании. Приведем примеры анализа анекдотов, осуществленного в логике структурно-семиотического подхода. Анекдоты выбирались из различных разделов предложенной классификации и отражают, таким образом, различные аспекты еврейской национальной идентичности. Один хасид влюбился в русскую женщину. Он состриг пейсы, сменил лапсердак на изящный модный костюм, отпустил маленькие усики, купил букет цветов и пошел на свидание. Но только он вышел на дорогу, как был сбит проходящей машиной и попал на тот свет. Когда он предстал перед Богом, то обратился к нему с жалобным упреком:

- Господи, почему Ты меня не пощадил? Я же так верил в Тебя! И услышал в ответ:

- Это ты, Нюма? А я тебя и не узнал!

134 Уже самое начало анекдота задает одно из фундаментальных противопоставлений: евреи – русские, национальное меньшинство – национальное большинство, «свои–чужие». Если для русского быть русским в России не составляет никаких проблем, то быть евреем в России это всегда выбор – оставаться обособленным, не таким как все, притесняемым, порой оскорбляемым – или слиться с окружающим большинством, возможно, крестившись, либо стать «русским» устранив внешние различия, такие как пейсы, лапсердак и кипа. Такой выбор сделал герой анекдота. Из любви к женщине он отказался от веры, от традиций, которые всегда соблюдал. Если бы речь шла о жизни отдельного человека - это был бы его личный выбор. Но анекдот всегда глобальнее, чем частный эпизод. И если задуматься о судьбе народа, то евреи давно перестали бы существовать как нация, если бы жизнь народа развивалась по такому сценарию. Поэтому далее события анекдота развиваются стремительно. Герой погибает, не успев даже прочувствовать и насладиться своим новым положением и теми преимуществами, которое оно дает. Мы понимаем, что его смерть не случайна, это наказание за отступление. Если бы не «несчастный случай», герой, возможно, женился бы на русской женщине, у них были бы дети, которые, с большой вероятностью считали бы себя русскими. Отказ от специфически еврейского облика в данном случае – первый шаг на пути к ассимиляции. Если посмотреть на положение современных евреев в России, то станет ясно, что подавляющее большинство из них не знают и не соблюдают традиций иудаизма, не отмечают религиозные праздники, не говорят и даже никогда не слышали еврейского языка иврита, вступают в межнациональные браки, одним словом, являются практически полностью ассимилированными. Несмотря на не очень положительный образ героя, большинство евреев понимают, что и сами похожи на него. Поскольку они сами, либо их предки прошли тот же путь, что и герой анекдота. Поэтому каждый еврей, который слушает и смеется над этим анекдотом, понимает, что это и про него тоже.

135 Но вторая часть анекдота – общение героя с Богом, открывает нам новые смысловые особенности. Оказывается, что движение героя происходит не напрямую по направлению от еврейства, но несколько сложнее. В начале герой анекдота – правоверный хасид, верующий еврей, строго соблюдающий традиции. Далее он влюбляется и внешне перестает быть евреем – принимает облик современного ему человека, который является частью большинства. При общении с Богом выясняется, что, несмотря на внешние изменения, внутри он все равно остается евреем. Это становится очевидным, если рассмотреть подробнее взаимоотношения героя с Богом. Герой как бы не замечает своего предательства по отношению к Богу. Он продолжает говорить, что верит в Него и претендует на привилегированное отношение к себе как к преданному верующему, как если бы он продолжал соблюдать традиции. Привилегия заключается в том, что Бог должен был пощадить еврея. Этот сюжет также очень важен для понимания еврейской ментальности. Он находит подтверждение и в других анекдотах. Вот один из них: Молитва господина Даллеса: «Помоги мне, Великий Боже! Ты столько раз даровал милость совершенно чужим людям, неужели не смилуешься и надо мной?» Представление об особых, «привилегированных» отношений евреев с Богом уходит корнями в идею избранности – один из фундаментальных аспектов еврейского национального самосознания. В анекдотах эта идея гиперболизируется, и евреи могут уже не только обращаться с Богом на равных, но даже упрекать и обвинять Его в неверных действиях. Такой позиции способствует также принятая в иудаизме концепция о том, что каждый еврей может непосредственно общаться с Богом. Для этого не нужен раввин, не нужна синагога, нужно лишь желание быть услышанным. Персонаж анекдота Нюма убежден, что состоит с Богом в особых отношениях, что они с Ним «на Ты», общаются как старые приятели. И Бог 136 отвечает ему тем же. Знает каждого то только «по недоразумению». Понятно, что Бог не мог не узнать Нюму. Как вездесущий Бог может “не узнать”? Конечно, он все знал, и все произошло не случайно, а по воле Божьей. Но почему Он задает этот странный для Бога вопрос, над которым мы так смеемся: «Это ты, Нюма? А я тебя и не узнал!». Дело в том, что вопрос «Это ты?» Бог обращает к каждому человеку во всех поколениях, который попытался забыть, кто он и спрятаться от Бога. В анекдоте Бог не признается в том, что еврей был наказан за свою измену. Делая вид, что ошибся, приняв Нюму за кого-то другого, Бог насмехается над тем, что еврей сам не признает своей измены. В иудаизме существует постулат о том, что каждый еврей обязан соблюдать закон беспрекословно и во всех мелочах, не вдаваясь в разумность и справедливость требований, предъявляемых к нему. Для еврея самое малое нарушение закона приравнено к самому крупному. Наш герой считает, что он не настолько нарушил закон, чтобы лишиться божьего покровительства, и этим он для нас смешон. Косвенно, но непреклонно, Бог говорит о том, что еврей все равно остается евреем, даже если он и перестал соблюдать традиции. На том свете Он все-таки узнал Нюму и признал в нем своего старого знакомого. Это подтверждается и еврейской традицией - в Талмуде есть постулат о том, что еврей, даже если он согрешил, перейдя в другую религию, все равно остается евреем. Текст анекдота построен таким образом, что слушатели знают больше, чем герой анекдота и благодаря этому оказываются как бы наравне с самим Вездесущим. Мы-то понимаем, что от Бога не спрячешься. И мы, слушатели анекдота, чувствуем, что вопрос Бога «это ты?» обращен именно к нам. еврея в лицо и по имени, несет ответственность за судьбу каждого и, по его словам, если что-то случается, 137 Таким образом, еврейский анекдот для еврея, не просто повод посмеяться над героем анекдота, но и возможность смеяться с героем анекдота над своими собственными проблемами и недостатками. И значит, анекдот играет, прежде всего, психотерапевтическую функцию – признания проблемы, очищения и избавления. Другой пример "классического" еврейского анекдота относится к сфере материальных отношений, однако, как мы продемонстрируем, он затрагивает и более фундаментальные аспекты еврейского национального самосознания. Страховой агент Либерман увидел Рабиновича, выходящего из православного храма. - Рабинович, что ты там делал? - Сказать честно, я крестился. - И тебе не стыдно? - Если бы ты поговорил с нашим батюшкой, он бы и тебя уговорил. Давай поспорим! - Давай. На сто рублей. Рабинович повел Либермана к батюшке. Через сорок минут они опять встречаются. - Ну что? - Давай сто рублей. Я его застраховал. Отметим сразу, что ситуация, описанная в анекдоте, происходит между «своими», представителями одной национальности – между Рабиновичем и Либерманом. Однако, их взаимоотношения строятся на противостоянии, символом которого выступает в этом анекдоте спор в самом широком смысле. Ведь в прозаическом споре «на сто рублей» сталкивается духовное и материальное, религиозная ассимиляция и верность своей национальности, простодушие и изобретательность, победа и поражение. Первый план анекдота характеризует личностные особенности «типичного еврея» Либермана – хитрый, находчивый, оригинальный. Важен 138 здесь и особого рода профессионализм. Страховой агент, как профессионал, оказался более успешным, чем батюшка. Ведь он сумел застраховать, а батюшка не сумел «убедить». Вся нелепость этой ситуации делает анекдот смешным. Кстати, Либерман заработал не только на батюшке, оформив на него страховку, но и на своем знакомом Рабиновиче, у которого он на этом деле выиграл сто рублей. В еврейских анекдотах часто высмеивается не только ум и находчивость, но и «сомнительное» в моральном отношении стремление «делать деньги» используя пороки и слабости других людей. Ведь Рабинович предлагает спор, а Либерман только поддерживает его инициативу. Смешна не только ловкость Либермана, но смешон и сам батюшка, который вместо того, чтобы заботиться о вере страхует свою жизнь или имущество. Но в первую очередь смешон сам Рабинович. И тут открывается второй план анекдота, который касается взаимоотношений между Либерманом и Рабиновичем. Речь идет об отношении «типичного еврея» Либермана к «крещеному еврею» Рабиновичу. Крещение для еврея всегда считалось предательством по отношению к своей нации. И отношение к «выкрестам» традиционно сложилось соответствующее. В США, например, евреи представляют собой в первую очередь религиозную общность. Следовательно, если человек переходит в другую религию, он автоматически перестает быть евреем. В нашей стране за годы советской власти и ее «интернациональной» (или скорее «антинациональной») политики евреи Советского союза практически полностью ассимилировались и не только в религиозном плане. Поэтому вероятнее всего Либерман вовсе не верующий иудей, а атеист. Тем не менее, традиционное осуждение крещеного еврея явно звучит в этом анекдоте, как, впрочем, и во многих других (напомню известное замечание в бане: «Вы или крестик снимите, или трусы наденьте»). И значит, мы уже смеемся не только над страховым агентом Либерманом, который умудрился застраховать 139 православного священника (сравните с другим известным анекдотом:

-Алло, это отдел снабжения русской православной церкви? Мне отца Кацнельсона, пожалуйста…), а еще и над Рабиновичем, который, поддавшись на уговоры батюшки, проигрывает не только в споре, но и в симпатиях слушателей. Таким образом, в анекдоте проявляются две линии: первая связана с изображением типичного для еврейского бизнеса персонажа находчивого «ловкача»;

вторая связана с традиционным сюжетом религиозной ассимиляции. Результат спора ставит все на свои места. Текст анекдота организован таким образом, чтобы в столкновении этих двух линий передать скрытый тезис, о том, что переход в другую веру ведет к проигрышу (кстати, в анекдоте про хасида мы видели то же самое), а деловая хватка, смекалка, профессионализм, все эти качества, которые в антисемитских анекдотах переходят в жадность, жажду наживы, «нечистоплотность» (а наш анекдот тоже может быть воспринят таким образом) в еврейском юморе являются залогом успеха и выигрыша. В предложенных интерпретациях мы продемонстрировали, что через обнаружение различных содержательных пластов, через их соотношения и смешения, проясняется психологический механизм национальной самоидентификации. Было показано, что анекдот есть сложное семиотическое образование, заключающее в себе многообразие значений. Эти значения могут быть частично упорядочены, по крайней мере, субъективно, представлены в виде «слоев». Многослойная структура анекдота, его многомерность как следствие сложности его семиотического построения, заключает в себе не только возможность множества интерпретаций текста, но и представляет собой проективный материал, с помощью которого можно исследовать внутренние механизмы индивидуального восприятия анекдота.

140 Экспериментальное подтверждение последней главе настоящей работы. Транзактный и психоаналитический подходы. Помимо семиотических методов анализа, представляется перспективным использование собственно психологических подходов к интерпретации текстов. Особенно эффективным подобный анализ оказывается при рассмотрении анекдотов, посвященных детско-родительским интерпретации отношениям. помимо Данный сюжет традиционно мы рассматривается в рамках психоаналитического направления. В своей анекдотов, классического психоанализа, обратимся также к терминологии и теории транзактного анализа. Количественный анализ анекдотов, посвященных детско-родительским отношениям, выявил особую специфику, связанную с дифференциацией взаимоотношений родителей с детьми по поло-ролевым позициям. Было получено процентное соотношение, представленное на Рис. 8. этих выводов будет представлено в Отношение к родителям 5% Отношение к детям 24% Мать и сын 49% Отец и дочь 5% Отец и сын 5% Мать и дочь 12% Рис.

8.

Распределение поло-ролевых позиций в анекдотах, посвященных детско-родительским отношениям.

141 На диаграмме видна особенность распределения еврейских анекдотов, посвященных отношениям мать-сын, мать-дочь, отец-сын, отец-дочь. При явном доминировании анекдотов, затрагивающих отношения мать-сын, наблюдается практически полное отсутствие рефлексии отношений отецсын, отец-дочь и очень небольшое количество анекдотов, посвященных отношениям мать-дочь. Для осмысления содержательной стороны этого аспекта детско-родительских отношений необходим анализ структурных особенностей текстов анекдотов. Первый взгляд на «еврейскую маму», как героиню анекдотов, представляет портрет женщины, которая слишком сильно заботится о благополучии своих детей. Она беспокоится о том, чтобы ее сын получил хорошее образование и стал профессионалом («желательно, врачом или адвокатом»), она кормит детей насильно («ради их здоровья»), она готова на все ради своих детей («лишь бы у них все было хорошо»). Основной сюжет в теме «еврейской мамы» – самопожертвование и роль мученика. Но она также требует с их стороны бесконечного внимания и преданности, даже когда дети выросли и завели собственные семьи. Еще одна особенность «еврейской мамы» - продолжать опекать и заботиться о своих взрослых детях также как тогда, когда они были маленькими и действительно нуждались в такой заботе [Dundes A., 1987, Telushkin J., 1998]. Все эти характеристики становятся более содержательными, если подходить к взаимоотношениям героев анекдотов, используя теорию и методологию особенности транзактного персонажей анализа анекдотов, Э.Берна [Берн Э., 2001, 2002]. и Транзактный подход позволяет более глубоко исследовать личностные выявить скрытые мотивы психологические игры, лежащие в основе их взаимодействия. Для иллюстрации специфики взаимоотношений матери и сына в еврейских анекдотах, важно обратиться не столько к конкретному примеру, 142 сколько ко всему корпусу текстов данного подраздела. Отдельные анекдоты по данной проблематике оказываются не разрозненными, но взаимосвязанными, описывающими один и тот же тип взаимоотношений в различных формах и ситуациях. При этом каждый конкретный текст обогащается новыми смыслами, которые он вбирает в себя из общего контекста корпуса текстов еврейских анекдотов. Например, предложенный нами для интерпретации анекдот по формальным признакам не является еврейским, поскольку не только не содержит каких-либо указаний на то, что его персонажи евреи, но и может легко быть перенесен практически в любую другую национальную культуру. Однако, этот же анекдот, вписанный в определенный контекст, заданный другими анекдотами, высмеивающими аналогичный вариант взаимоотношений матери и сына, приобретает совершенно определенный смысл, который может быть раскрыт с помощью транзактного подхода. Мать заходит к сыну в комнату:

- Тебе пора вставать в школу. - Я не хочу идти в школу. - Ты должен идти! - Я не хочу. Учителя меня не любят, а все ребята смеются надо мной. У тебя нет выбора. Ты должен идти в школу. - Скажи мне хоть одну причину, почему я должен туда идти. - Тебе 52 года и ты директор школы. На языке транзактного анализа в этом анекдоте имеет место транзакция между эго-состоянием Родитель мамы и эго-состоянием Ребенок сына. Основные принципы теории Берна заключаются в том, что человек в каждый момент времени обнаруживает одно из трех эго-состояний – Родителя, Взрослого или Ребенка. Каждый человек с разной степенью готовности 143 может переходить из одного эгосостояния в другое. Все три аспекта личности чрезвычайно важны для функционирования и выживания. Однако, в том случае, если один из этих аспектов нарушает здоровое равновесие, жизнь человека может стать неполноценной и неплодотворной. Если в определенной ситуации актуализируется состояние Родителя, это значит, что человек в этот момент воспроизводит поведение своих собственных родителей, то есть рассуждает и реагирует так, как реагировали бы они. Другими словами, в каждом из нас продолжают жить значимые для нас люди, «каждый носит в себе родителя». Родитель может быть опекающий, а может быть контролирующий. Опекающий Родитель заботится о благополучии ребенка, оберегает его от опасностей. Контролирующий Родитель представляет собой оценочную часть личности. Он всегда знает, что нужно делать. Он апеллирует к запретам и наказаниям. В нашем анекдоте мать ведет себя как Контролирующий Родитель. Повторяя фразу: «ты должен идти в школу», она показывает, что именно ей известно, что нужно ее ребенку, он не может иметь своего мнения, и обязан лишь подчиняться. Сын, в свою очередь, отвечает матери из эго-состояния Ребенок: «не хочу в школу», проявляет протест и негативизм. Если активизируется эгосостояние Ребенок, то человек реагирует так же и с той же целью, как это сделал бы маленький ребенок. Каждый человек носит в себе впечатления детских лет, и в каждом таится маленький мальчик или девочка. Ребенок содержит в себе две части – естественного и адаптивного Ребенка. Естественный Ребенок проявляет себя в спонтанном поведении, он импульсивен, развивается независимо от Родительской части. Адаптивный Ребенок может быть подчиняющимся, а может быть бунтующим, таким как персонаж нашего анекдота. Подчиняющийся Ребенок изменяет свое поведение под влиянием Родителя. Бунтующий Ребенок, напротив, все делает наоборот, во всем протестует.

144 В терминологии Берна такие транзакции называются дополнительными. Стимул задается из инстанции Родителя к инстанции Ребенка, реакция идет обратно от Ребенка к Родителю. Схематически это выглядит следующим образом: Мать Р В Ре Сын Р В Ре Эго-состояние Взрослого пока остается не задействованным. Стимул влечет за собой уместную, ожидаемую и естественную реакцию. Пока транзакции дополнительны, процесс коммуникации протекает гладко и может продолжаться неопределенно долго. Когда сын просит назвать причину, по которой он должен идти в школу, ход диалога изменяется. Можно было бы предположить, что в сыне актуализируется эго-состояние Взрослого, при котором человек руководствуется принципом «здесь и теперь», объективно собирает, оценивает и перерабатывает информацию, на основании которой действует адекватно ситуации. Если причина окажется достаточно веской – он пойдет в школу. Кажется, что сын апеллирует к реальной ситуации, просит об информации, на основе которой он мог бы принять верное решение. Однако, уже следующая фраза открывает неискренность героя анекдота, который на самом деле прекрасно знает, почему он должен идти в школу. Таким образом, описываемая транзакция имеет скрытый план, в котором продолжается взаимодействие на уровне Ребенок – Родитель, где Бунтующий 145 Ребенок уже сдает свои позиции и включается инстанция Взрослого. Ответ матери: «тебе 52 года и ты директор школы», с одной стороны, содержит в себе только информацию о возрасте и профессии, то есть представляет собой транзакцию Взрослый – Взрослый, с другой стороны, эта информация абсолютно бессмысленна, поскольку заранее известна всем участникам диалога. На самом деле мать говорит следующее: «ты уже достаточно взрослый человек, чтобы самому принимать решения и нести ответственность за свои поступки («тебе 52 года»), у тебя самый высокий профессиональный статус, и ты обязан быть на рабочем месте («ты директор школы»). Таким образом, мы видим, что эта транзакция дополнительна на двух уровнях. На психологическом, «внутреннем» уровне продолжается взаимодействие между Родителем и Ребенком, на «внешнем» социальном уровне взаимодействие проходит между двумя Взрослыми эго-состояниями: Мать Сын Р В Ре Р В Ре хочет подчиниться, но не просто «сдаться», а сделать это в социально поощряемой форме, и для этого В то же время слушатель анекдота не подозревает об истинном положении вещей. Вплоть до последней фразы – кульминации анекдота, мы воспринимаем диалог как общение матери со своим маленьким сыном. К концу диалога у слушателей уже успела сложиться определенная линия ожиданий, связанная со взаимоотношениями родителя с ребенком, который не хочет идти в школу учиться, когда неожиданно оказывается, что ребенок не только взрослый, но и первый человек в школе. Подобные отношения, в основе которых лежит чрезмерная опека матери и, соответственно, некоторая 146 инфантильность сына, характерны и для других еврейских анекдотов на эту тему и, можно предположить, уже известны по тем или иным текстам слушателям. Дальнейшая интерпретация будет основана не только на данном примере, но и на других текстах, описывающих взаимоотношения еврейской мамы и сына. Выявленные в предложенном анекдоте скрытые транзакции, требующие одновременного участия более чем двух эго-состояний, служат основой для психологических игр. Игрой называется серия следующих друг за другом скрытых дополнительных транзакций с четко определенным и предсказуемым исходом. Игры имеют две основные характеристики – скрытый мотив и наличие выигрыша. Опишем игру, в которую играют персонажи еврейских анекдотов, используя сокращенную схему анализа игр Э. Берна [Берн Э., 2000]. Ведущей игры в данном случае является мать. С ее позиции мы и будем анализировать. Анализ игры «Если бы не я…» Тезис (общее описание игры). Мать контролирует действия своего взрослого сына, обращается с ним как с маленьким ребенком. Он, в свою очередь, внешне пытается ей противостоять, но на самом деле делает то, что она ему велит. - Чем отличается еврейская мама от арабского террориста? - С террористом можно договориться. Антитезис (отказ от игры). Некоторая последовательность транзакций является игрой только в случае ее существенной значимости для игроков. В данном случае антитезисом является уход сына из-под влияния матери. Тогда Ведущий игры будет прилагать все усилия, чтобы сохранить 147 существующую «расстановку сил» поведением сына. - Чем бультерьер отличается от еврейской мамы? - Собака рано или поздно оставит ребенка в покое. Тесные отношения с сыном необходимы для «еврейской мамы», а самая большая угроза возникает, когда сын взрослеет и женится. Тогда мать предпринимает более энергичные действия, чтобы продолжить игру. Это иллюстрирует другой анекдот: Абрамович встречает Рабиновича:

- Мойша, шо такое? Я слышал, что ты развелся уже в четвертый раз. Неужели все женщины такие привередливые? - Нет… Только мама. В данном случае сын пытается создать свою семью, в которой мать уже не будет играть ведущую роль. Однако, она сопротивляется такому ходу событий и создает всяческие препятствия, в результате чего брак сына распадается. Всякий раз после развода сын вновь возвращается к матери, таким образом, она продолжает вести свою игру, контролируя, в том числе, и его личную жизнь. Возможен другой вариант развития событий, когда сын все-таки женится, но делает это не по собственному желанию, а по воле мамы, которая таким образом продолжает «держать управление» в своих руках:

- Хаим, я слышал, вы женитесь? - Таки да! - И как Вам ваша будущая жена? контролировать и руководить 148 - Ой, сколько людей, столько и мнений. Маме нравится, мне – нет.

Цель игры. Мать, в данном случае, делает все, чтобы быть сыну необходимой («Если бы не я, ты бы ничего не добился в жизни»). Она берет на себя ответственность, в результате чего сын вырастает беспомощный, он постоянно нуждается в ней. Таким образом, сын никогда не оставит ее одну. Главная цель игры – избежать одиночества. Приходит молодая жена еврея к подруге и жалуется:

- Ужас какой-то! Муж совсем замучил. Все «мама-мама… мама-то… мама-се…». Что я ни делаю, все не так как его мама. Мама и лучше готовит и лучше стирает… Подруга дает совет:

- А ты попробуй сделать то, что мама не может. Ну, молодая жена на следующий вечер встречает мужа в черных кружевных чулках, в черном белье, ну, все при ней… Муж заходит и перепугано на нее смотрит:

- Дорогая, ты вся в черном… что-то с мамой случилось? Сыну, в свою очередь, это тоже выгодно, поскольку игра удовлетворяет его потребность в безопасности (мама всегда все уладит и защитит) и избавляет от ответственности (во всех своих неудачах можно винить мать). Аналогичная ситуация описана Э. Берном в супружеской игре «Если бы не ты…». В ней женщина выходит замуж за авторитарного и доминантного мужчину, который ограничивает ее активность, тем самым оберегая ее от ситуаций, которых она панически боится [Берн Э., 2002]. Подчиняясь ограничениям и требованиям со стороны матери, сын избегает ситуаций, которые вызывают у него страх. Так делает герой анекдота, когда говорит – не все женщины привередливы, только мама («она 149 виновата в том, что все мои браки заканчиваются провалом»). В анекдоте про директора школы можно обнаружить то же самое. Даже высокое профессиональное положение, скорее всего, результат усилий мамы. Это не он сделал карьеру, это мама сделала его директором. У него нет внутренней мотивации достижения. Наоборот, преобладает мотивация избегания («не хочу в школу»). Когда он рассказывает, как к нему относятся коллеги и ученики, создается портрет слабого и неуспешного человека («учителя меня не любят, все ребята смеются надо мной»). Еще одно преимущество игры состоит в том, что совместная жизнь с матерью избавляет от «необходимости» жизни с другой женщиной, что также может оказаться «небезопасно». Здесь еще раз проявляется манипулятивный характер игры и ее функция барьера на пути к близости. Человеку, в чьей жизни мать играет столь существенную роль, крайне трудно отказаться от ее влияния. Для того, чтобы создать свою полноценную семью, необходимо отказаться и от игры, и от «выигрышей», которые она дает. Герой анекдота про директора школы, по всей видимости, не женат, также как и многие другие герои анекдотов на тему «еврейская мама». Четыре признака, по которым мы знаем, что Иисус Христос был еврей: Ему было тридцать, он не был женат и все еще жил со своей мамой. Он пошел по стопам своего отца. Он думал, что его мама девственница. Его мама считала его Богом. То, что герой анекдота (не будем сейчас останавливаться на том, что это Иисус Христос) в тридцать лет не женат и живет со своей мамой, изображается как доказательство его еврейского происхождения. Таким образом, утверждается, что это типичные черты еврейского мужчины.

150 Анекдоты иронизируют по поводу того, что еврейские сыновья либо вообще не могут устроить свою личную жизнь, либо терпят неудачи, в которых опять же винят свою мать. Мать – героиня анекдота, в свою очередь, тоже избегает интимной близости. Думать, что мама девственница можно только в том случае, если она не общается с мужчинами. Кроме того, она боготворит своего сына, посвящая все свое время и энергию ему. Все люди играют в те или иные игры, но некоторые из них, можно предположить, имеют во многом национальный характер. Так, излишне опекающая мать может быть любой национальности, однако, «национальный масштаб» это явление приобрело именно в еврейской среде. Следует также отметить, что стереотип «еврейской мамы» относится не к еврейству вообще, но конкретно к восточно-европейскому еврейству. В Израиле такую маму называют и других «польская групп мама», подчеркивая страны. восточно-европейское В Америке очень происхождение данного стереотипа, в отличие от сефардских, марокканских еврейского населения распространены анекдоты о еврейской маме - Jewish mother, в которых также часто подчеркивается восточно-европейское происхождение героинь эмигранток из Европы, как правило, первого поколения, которые кардинально отличаются от American Jewish Princess - представительниц следующего поколения американских евреек [Dundes A. 1987]. Можно предположить, что данный стереотип имеет определенную основу, которая кроется как в социально-исторической ситуации, характерной для восточноевропейского еврейства, так и в укладе внутрисемейных отношений, принятых в еврейской культуре. Традиционно в иудаизме мужчина посвящал себя служению Богу, а женщина посвящала себя служению дому и детям. В то же время, реальность еврейской повседневности всегда была сложной и даже опасной. Постоянная антисемитская угроза, сопровождавшая всю историю восточно-европейского еврейства, достигла кульминации в период Холокоста, когда определенное поколение еврейских детей могло вообще не 151 выжить, а собственно европейское еврейство, как культура со своим языком и традициями, практически перестало существовать. В этих условиях женщине приходилось принимать жесткие, «мужские» решения. Брать на себя функции, традиционно исполняемые отцом. В то же время возникает вопрос, в какой мере стереотип «еврейской мамы» соответствует действительности? Можно ли в какой-то степени распространять данную модель воспитания на современных еврейских детей и родителей? Можно ли считать описанные взаимоотношения матери и сына одним из аспектов национальной идентичности современных евреев? Для ответа на эти вопросы необходимо обращаться уже не столько к текстам анекдотов, сколько к реакции на них слушателей еврейской национальности. В следующей главе приводятся результаты эмпирического исследования, позволяющие интерпретировать переживания слушателей, связанные с восприятием еврейских анекдотов. В частности, выявляются определенные особенности восприятия анекдотов еврейскими женщинами, у которых выделяется особая категория сознания, связанная с повышенной тревожностью, которой нет ни у еврейских мужчин, ни у русских женщин и мужчин. Подробный анализ и интерпретация результатов исследования представлены в Главе 4. Помимо настоящего исследования еще одним источником информации об адекватности распространения описанного типа отношений на реальные детско-родительские отношения в еврейской семье является материал других эмпирических исследований. Единственное обнаруженное нами социальнопсихологическое исследование было посвящено изучению особенностей системы еврейского дошкольного воспитания [Собкин В. С., Эльяшевич Е. К., Марич Е. М., 2001]. Обсуждая особенности стратегий воспитания, характерных для русских и еврейских семей, авторы демонстрируют, что еврейские родители подчеркивают необходимость воспитания в детях умения принимать сказанное родителями как закон, что свидетельствует об 152 ориентации на авторитарные отношения с ребенком. Кроме того, в исследовании показано, что ориентация родителей на ту или иную стратегию в воспитании в существенной степени определяется полом ребенка. По отношению к сыновьям декларируется позиция равноправия, по отношению к дочерям – авторитаризма. Авторы считают, что «сам этот факт свидетельствует о большей склонности к сохранению традиционалистской нормативной поло-ролевой модели воспитания в еврейской семье по сравнению с русской». Авторы отмечают также, что традиционалистская модель является нормативной, а на практике реализуется модель взаимодействия, предполагающая строгое подчинение ребенка взрослому вне зависимости от пола. Результаты данного исследования во многом подтверждаются анализом еврейских анекдотов. Из описанного нами взаимодействия родителей и детей следует, что стиль общения родителей с детьми можно описать как авторитарный. Об этом свидетельствуют, во-первых, высокие требования, предъявляемые родителями к детям и настойчивость в контроле за соблюдением этих требований;

во-вторых, порой чересчур тяжелые обязательства и надежды, которые накладываются на детей и которые те обязаны исполнять;

в-третьих, в пользу авторитарной стратегии воспитания свидетельствует контролирующая позиция, которую занимает еврейская мать по отношению к сыну. Приведем несколько примеров:

-Хаим, наш мальчик будет учиться играть на скрипке! - Но у него же совершенно нет слуха! - При чем тут слух? Его же будут учить играть, а не слушать! Рабинович дает детям частные уроки музыки, и все знают, что дети у него ведут себя удивительно послушно и тихо. Коллега спрашивает:

- Как вам это удается?

153 - На первом же уроке я говорю родителям, что у тебя талант». Анализ родительские текстов анекдотов, показал, относящихся что к разделу все «детскоанекдоты, ученику: «Предупреждаю, если не будешь слушаться, я скажу твоим отношения» практически посвященные взаимоотношениям мать – сын, так или иначе, вписываются в описанную выше игру «Если бы не я…». Анекдоты остальных подразделов столь малочисленны, что не дают возможности выявить какие-либо закономерности во взаимоотношениях персонажей. Еврейские анекдоты рождаются и живут в еврейской среде, представляя собой важнейший момент осознания и саморефлексии. А смех узнавания – это противопоставление отчаянию. Еще раз подтверждается, что анализируемые нами тексты выполняют, прежде всего, психотерапевтическую функцию. Если человек способен узнать себя в герое анекдота, посмеяться над собой, его испуганный и защищающийся Ребенок уступит место Взрослому, который способен объективно оценивать ситуацию и адекватно реагировать на нее. Сюжет чересчур тесной связи матери с сыном предполагает также обращение к классическому психоанализу. В терминах Фрейда мы могли бы описать вышеуказанные отношения как «перевернутый» Эдипов комплекс. Если Эдипов комплекс можно определить как «возникающий в раннем детстве комплекс представлений и чувств, заключающихся в половом влечении к родителю противоположного ему пола и стремлении физически устранить родителя одного с ним пола» [Краткий психологический словарь, 1999], то в еврейском юморе мы имеем дело с влечением матери к ребенку противоположного пола и стремлением к устранению отца. Влечение матери к сыну выражается в «привязывании» его к себе и в избежании нормальной сексуальной жизни с мужчинами. Стремление к устранению отца 154 заключается в экспансии женской позиции, замещении мужа сыном и в принятии на себя мужской роли. В то же время отец оказывается табуированной фигурой. Анализ корпуса текстов еврейских анекдотов обнаруживает, что позиция отца практически не пародируется в еврейском юморе. Традиционный психоанализ, проявляя повышенный интерес к «мужской» линии взаимоотношений в семье, оставил практически без внимания «женскую» линию. В то же время предложенный анализ взаимоотношений матери и сына может быть весьма плодотворным как с теоретической, так и с практической точки зрения.

ГЛАВА 4. ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНОЕ ИЗУЧЕНИЕ ОСОБЕННОСТЕЙ ЕВРЕЙСКОЙ НАЦИОНАЛЬНОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ НА МАТЕРИАЛЕ ЕВРЕЙСКИХ АНЕКДОТОВ 4.1 Обоснование метода и описание процедуры исследования Углубленный анализ влияния текстов анекдотов на процесс актуализации переживания национальной идентичности предполагает обращение к психосемантическому исследованию. Целью данного исследования является выявление роли структуры и содержания комического текста в актуализации переживания национальной идентичности личности. Метод стереотипов, экспериментальной особенностей психосемантики неоднократно сознания использовался для изучения межнационального восприятия, этнических категориальных структур представителей различных национальностей [Грачева А., 1995, 1998;

Петренко В., 1983, 1997;

Пибоди Д., Шмелев А., Андреева М., Граменицкий А., 1993;

Собкин В., Писарский П., 1992;

Osgood С., 1975]. Существует также определенный опыт использования метода семантического дифференциала в исследованиях особенностей восприятия художественных произведений [Грачева А., Нистратов А., Петренко В., Собкин В., 1988;

Петренко В., 1983;

Петренко В.Ф., Собкин В.С., Нистратов А.А, Грачева А.В., 1988;

Собкин В.С., Шмелев А.Г., 1986].

156 Метод семантического дифференциала позволяет воссоздавать такие явления как личностный смысл, социальные установки, отношение субъекта к социальному окружению и к самому себе [Петренко В., 1997]. Психосемантический подход дает возможность изучения не только когнитивных аспектов национальной идентичности, но и эмоционально – оценочного компонента, связанного с переживанием человеком собственной национальной принадлежности. В настоящем исследовании впервые в качестве объекта психосемантического исследования выступает еврейский анекдот. Нашей задачей было выявление особенностей восприятия респондентами еврейской и русской национальностей еврейских и антисемитских анекдотов как особых «культурных текстов», вписанных в индивидуальноанекдотов в культурологический контекст. Помимо персонажей исследовании оценивались также такие понятия как «Я», «мой идеал», «мой антиидеал», «типичный еврей». Использование данных категорий дает возможность построения в семантическом пространстве зоны личностносмысловых напряжений при формировании национальной идентичности. В соответствии с гипотезой исследования, мы предполагаем, что семантическое восприятие текстов анекдотов связано с содержательными особенностями идентичности индивида. При наличии еврейской идентичности «Я» индивида, его «идеальное Я», «персонаж еврейского анекдота» и «типичный еврей» будут находиться в одном смысловом пространстве, а «персонаж антисемитского анекдота» и «антиидеал» в противоположном. представлению о При отсутствии еврейской идентичности «персонажа «Я» и «идеальное Я» будут существенно расходиться либо противопоставляться «типичном еврее», образу еврейского анекдота» и «персонажа антисемитского анекдота».

157 Методическая процедура. Испытуемым предлагалось оценить различные объекты относительно выраженности в них 36 соответствующих психологических характеристик по 8-балльной шкале от 0 до 7 (0 означало отсутствие того или иного качества у оцениваемого объекта, 7 – его максимальную выраженность). Объектами шкалирования являлись:

- ряд обобщенных категорий: «Я», «мой идеал», «мой антиидеал» (антипатичный мне человек), «типичный еврей» («средний» представитель еврейского этноса);

- персонажи еврейских и антисемитских анекдотов - Рабинович (анекдот №1), дедушка (анекдот №2), Иван и Абрам (анекдот №3), Сара (анекдот №4), директор школы и мама (анекдот №5), умирающий (анекдот №6), нарком (анекдот №7), портной и клиент (анекдот №8), партизан (анекдот № 9), хасид и Бог (анекдот №10), Иванов (анекдот №11). Тексты анекдотов, используемых в исследовании, приведены в Приложении II. Еврейские анекдоты выбирались из различных разделов предложенной в Главе 3 систематизации. При этом антисемитские анекдоты в ряде случаев представляют собой смысловые оппозиции к собственно еврейским анекдотам. Каждый из анекдотов «поднимает» целый пласт важных смысловых содержаний, затрагивая определенные аспекты, связанные с переживанием человеком собственной национальной принадлежности. Анализ анекдота №1 был проведен В. С. Собкиным [Собкин В., 2001]. В предложенной интерпретации выявляются базовые инверсии, характерные для еврейского национального самосознания. В одном тексте высмеивается и мнимая адаптированность «советского» еврея к американской реальности, и личностные характеристики еврея – хитрость, находчивость, оригинальность, жадность, морализаторство, стремление к самоутверждению, которые часто фиксируются именно как черты еврейского национального характера. В 158 анекдоте пародируется стремление евреев подчеркивать свою тесную связь с большим бизнесом и с властью. Но главное в нем то, что смех и катарсис возникают в силу фундаментальной инверсии, позволяющей ощутить переживание маленьким человеком своей свободы, своей самости, что и означает «пережить» свою идентичность. В анекдоте №2 рефлексируются фундаментальные для российской еврейской культуры взаимоотношения евреев и русских. В тексте высмеивается то, как угнетаемое положение евреев Советского Союза, бытовой и государственный антисемитизм, невозможность сохранять и развивать собственную национальную культуру порождает определенное представление евреев о себе как о жертве, когда в комическом контексте источником несправедливости может стать даже птичка, которая для русских «поет», а для евреев «наоборот». М. М. Бахтин писал о «карнавализации» смеховой ситуации, для которой характерна своеобразная логика «обратности», «наоборот», «наизнанку», логика непрестанных перемещений верха и низа [Бахтин М., 1990]. Оппозиция птичьей «каки» и птичьего пения на символическом уровне представляет собой противопоставление верха,– высокого, духовного, идеального, птичьего пения, низу – материальнотелесному плану, «птичьей каке». Это же представление отражает и противопоставление в еврейском национальном сознании «невезучего» еврейского меньшинства, которому выпадают несчастья, «благополучному» русскому большинству. Смеясь над собственными недостатками, еврейский юмор строит пародию на обычную жизнь, переворачивая мир «наизнанку». Старый еврей из анекдота силой своей особой логики наделяет птичку сверхъестественными способностями выбирать «кому петь», а «кому какать», делая смешным не только себя, но и те высшие силы, которые одних карают, а других жалуют. В этом отношении отрицая, комическая ситуация анекдота одновременно и возрождает позитивное переживание идентичности.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.