WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи КОНОПЕЛЬКО ИРИНА ВИКТОРОВНА ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ КОНСОЛИДАЦИЯ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА ...»

-- [ Страница 2 ] --

региональные антагонизмы, бедность, социально-экономическое неравенство, инфляция, низкие показатели экономического роста, внешний Huntington S. The Third Wave. Democratization in the Twentieth Century. Norman: University of Oklahoma Press, 1991, р. 253-254. 2 Там же. - С.253-254.

долг (См. таблицу 1). Исследователи, говорит Хантингтон, часто пишут об угрозе, которую эти проблемы создают консолидации демократии.1 За исключением низких показателей экономического развития, число и разнообразие контекстуальных проблем, кажется, имеет умеренное отношение к вопросу об удаче или неудаче консолидации демократии. Как только новые демократии становятся консолидированными и достигают определенной степени устойчивости, они сталкиваются с системными проблемами. Авторитарные политические системы страдают от проблем, которые связаны с их природой (сверхконцентрация принятия решений, дефицит обратной связи, зависимость от перформативной легитимности). проблемы, Демократические возникают системы при имеют свои собственные существовании которые долговременном демократии. Новые демократии не имеют иммунитета против них. К таким проблемам Хантингтон относит: демократический пакт, неспособность достигнуть решения, чувствительность к демагогии, доминирование крупных экономических интересов. Среди условий, которые благоприятствуют консолидации демократии, Хантингтон отмечает наличие в истории страны опыта демократического развития, особенно длительного;

относительно высокие показатели экономического развития, индустриализации и образования;

международные связи и зарубежная помощь;

длительность осуществления перехода к демократии, нахождения страны в третьей волне демократизации;

мирный, консенсуальный переход от авторитарного режима к демократическому;

нормальное отношение политических элит и населения к возникающей у демократического правительства невозможности разрешить контекстуальные проблемы. Он считает, что имеется еще ряд условий, но эти шесть относятся Huntington S. The Third Wave. Democratization in the Twentieth Century. Norman: University of Oklahoma Press, 1991, р. 253-254.

к первостепенным1. Артуро Валенцуэла связывает демократическую консолидацию с двумя процессами: упразднением остатков старой системы, которые несовместимы с действием демократического режима, и с построением новых институтов, которые укрепляют демократические правила игры. Определение демократической консолидации проистекает из минимального определения демократии, включающего тайное голосование, всеобщее избирательное право и ответственность правительства. Таким образом, можно сказать, что страна имеет консолидированную демократию, если все основные политические силы и деятели принимают правила демократической игры, соответствующие минимальному определению демократии, и если никто из них на не использует какие-либо средства, находящиеся правил вне этих санкционированных демократических игр2. Здесь, как видно, акцент ставится институционализации демократических взаимоотношений борющихся политических сил, принятых ими в качестве императивов своей деятельности. Фактически речь идет о некотором закреплении границ политической борьбы, выход за которые ставит всю демократическую политическую систему под угрозу. На внутренние условия закрепления правил игры обращает внимание и Ларри Дайамонд. Он проводит различие между электоральной демократией, имеющей формальный характер (или «псевдодемократией»), и настоящей либеральной демократией, обеспечивающей не только формальную процедуру выборов, но и эффективную защиту гражданских прав и политических свобод. Именно последние демократии, т.е. либеральные демократии, обладают качеством консолидированности. Анализ состояния дел в области свободы и демократии в 90-е годы показывает, что доля свободных государств среди формальных демократий имеет тенденцию к 1 Huntington S. Democracy’s Third Wave // Journaf of Democracy. Spring, 1991. Mainwaring S., O Donnell G., Valenzuela A. (eds). Issues in Democratic Consolidation: The New South American Democracies in Comparative Perspective. South Bend: University of Notre Dame Press, 1992, p. 48-49.

снижению. «В сущности, - пишет Дайамонд, - консолидация есть процесс достижения такой широкой и глубокой легитимации, при которой все политические акторы - как на уровне элит, так и масс - верят, что демократический режим является лучшим для их общества, чем любая иная реалистическая альтернатива, которую они могут себе вообразить»1. При этом, подобная легитимность должна не только быть неким абстрактным доверием к системе, но и включать определенные нормативные обязательства и бихевиоральные структуры. Существенными в этом процессе являются перемены в политической культуре, которые выражаются в поведенческих структурах и предполагают переход от «инструментальных» установок демократии к «принципиальным», т.е. демократия в этом случае становится ценностью, которая передается в процессе политической социализации и укореняется в ценностной структуре личности на правах одной из ведущих. Сравнительный анализ процессов возникновения и консолидации демократии показал, что политическая культура оказывает на них влияние тремя путями: переменой в сознании и ощущении властвующих элитных групп;

изменением массовой политической культуры;

оживлением демократических норм и предпочтений. Ларри Дайамонд ставит акцент на ответственности элит за укрепление или разрушение демократии со временем, хотя и не отрицает значения массовой культуры. Он убежден, что политическая культура может как расширить, так и ограничить возможности для демократии: «В действительности можно утверждать, что перемены в роли, силе или стабильности демократии редко случаются без некоторых заметных подвижек - или отсутствия перемен - в политической культуре»2. Различие между процессом перехода к демократии и ее консолидацией приводит к необходимости определять некоторый набор необходимых и достаточных условий, при которых последний процесс может начаться.

1 Diamond L. Is the Third Wave Oven? // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 3. р. 33. Diamond L. Political Culture and Democracy in Developing Countries. – 1993. С. (См. Таблицу 2)1. Хуан Линц и Альфред Степан выделяют три таких условия. Во-первых, Таблица 2. Формальные и либеральные демократии, 1990-2000 гг.

Годы Число формальных Число свободных государств Доля свободных государств демократий (либеральные демократии) в формальных демократиях 1990 76 (46,1%) 65 (39,4%) 85,5% 1991 91 (49,7%) 76 (41,5%) 83,5% 1992 99 (53,9%) 75 (40,3%) 75,8% 1993 108 (56,8%) 72 (37,9%) 66,7% 1994 114 (59,7%) 76 (39,8%) 66,7% 1995 117 (61,3%) 76 (39,8%) 65,0% 2000 120 (62,5%) 86 (44,8%) 71,7% Всего 165 183 186 190 191 191 при современной политической организации общества свободные и признанные выборы не могут осуществляться, победители не могут осуществлять монополию легитимной власти и граждане не могут эффективно осуществлять свои права, защищенные господством закона, если не существует государства. Во-вторых, демократия не может стать консолидированной, если демократический переход не завершен. Демократический переход считается завершенным, когда деятельность всех ветвей власти (исполнительной, законодательной и судебной) имеет высокий уровень свободы от влияния со стороны военных, религиозных структур и других авторитарных сил. В-третьих, ни один режим не может быть назван демократическим до тех пор, пока его правители не правят демократично, т.е. исполнительная власть не покушается на конституцию, не подавляет права личности и меньшинств, не вмешивается в дела законодательной власти2. Все три условия говорят о том, что консолидированной демократией может где 1 стать некоторые только демократия, а не либерализированный сосуществуют с недемократический режим, псевдодемократии или гибридные демократии, демократические институты Diamond L. Is the Third Wave Oven? // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 3. р. 28. Linz J., Stepan A. Toward Consolidated Democracies // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2, р. 14-15.

недемократическими институтами вне контроля демократического государства. Под консолидированной демократией они, таким образом понимают «политический режим, при котором демократия как сложная система институтов, правил и структурных побуждений и препятствий стала буквально «единственной игрой в городе»1. В поведенческом смысле демократический режим тогда можно считать консолидированным, когда никакие значительные национальные, социальные, экономические, политические или институциональные акторы не имеют возможности достигнуть своих целей созданием недемократического режима или отделением от государства. В смысле установок демократический режим является консолидированным, когда подавляющая часть населения, даже при наличии экономических проблем и разочарований, имеет мнение, что демократические процедуры и институты являются наиболее подходящими для управления общественной жизнью, и когда поддержка антисистемных альтернатив является небольшой и более или менее изолирована от продемократических сил. В конституционном смысле демократический режим является консолидированным, когда правящие и управляемые одинаково подчиняются механизму разрешения конфликтов внутри границ особых законов, процедур и институтов, санкционированных новой демократической конституцией. Условиями консолидированной демократии могут стать лишь гражданское общество, относительно автономное политическое общество, подчинение государства и основных политических акторов господству права, защита индивидуальных свобод и социальной жизни, институционализированное государственное управление2. Значительное внимание в исследованиях процессов консолидации демократии уделяется элитам. Консолидация демократии при использовании Linz J., Stepan A. Toward Consolidated Democracies // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2, р. 14-15. 2 Linz J., Stepan A. Toward Consolidated Democracies // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2, р. 14-15.

экономическое общество и эффективное концепции элит предстает как процесс перемен, осуществляемых по выбору различными группами элит, отношения между которыми и отношения которых к демократии составляет центр проблемы. Борьба за власть между личными элитарными группами часто переворачивает уровнем однозначную прагматизации зависимость между демократией и недемократической элитой. В этом случае консолидация демократии определяется политического сознания старой и новой элиты. Существует довольно подвижная и тонкая граница между стремлением не допустить реставрации политического режима и установкой на демократию. Как пишут некоторые исследователи, «немногие политические акторы готовы поставить свое будущее в зависимость от демократических институтов;

они ищут другие, часто неправовые и антидемократические пути для укрепления своих позиций, поддерживая демократический процесс до тех пор, пока он не угрожает их интересам1. В этом смысле центральной проблемой консолидации демократии выступает формирование действительно демократической элиты, которая может подчинять свои интересы демократической процедуре и ищет их удовлетворения в рамках демократических правил игры. Институционализация демократии является важным условием ее консолидации. Вопросы, с этим связанные, касаются, например, выбора форм государственного правления. Хуан Линц считает, что наиболее подходящими для стабилизации демократии являются не президентские, а парламентские режимы. Его аргументы сводятся к следующему. Во-первых, в президентских системах всегда существуют противоречивые претензии президента и парламента на большую легитимность. Эти институты власти избираются населением, так что по источникам своей власти они не зависят друг от друга. Линц пишет: «Конфликт [между парламентом и президентом] является всегда латентным и временами, вероятно, должен прорываться весьма драматично;

здесь нет демократического принципа для его Higley J., Gunther R. (eds): Elites and Democratic Consolidation in Latin America and Southern Europe. Cambridge: Cambridge University Press. 1922, р. 31.

разрешения»1. Во-вторых, фиксированный срок пребывания в должности президента и его кабинета создает жесткость в системе, которая менее благоприятна для демократии, чем механизм возможной смены правительства в результате недоверия к нему парламента, свойственный парламентским системам. В-третьих, президентские системы вводят в политический процесс нежелательный элемент «всеобщего победителя», тогда как для консолидации демократии важным является не доминирование какой-либо государственной структуры, а механизм согласия, на которые рассчитана как раз парламентская система. В-четвертых, стиль президентской политики менее свойственен демократии, чем стиль парламентской политики. Ощущение себя представителем всей нации способствует тому, что президент может вести себя нетолерантно по отношению к оппозиции. «Чувство обладания независимой властью, мандатом от народа, - пишет Линц, - должно, вероятно, дать президенту понимание власти и его миссии, несопоставимой с той пропорцией голосов, которая позволила ему победить. Это в свою очередь может сделать противодействие, с которым он сталкивается, источником большей фрустрации, деморализации и раздражения, чем сопротивление, обычно испытываемое премьер-министром»2. В-пятых, политические аутсайдеры более вероятно могут одержать победу на президентских выборах, соответственно занять пост главы исполнительной власти, что имеет значительный дестабилизирующий эффект. Индивиды, избранные прямым голосованием населения менее зависят от политических партий и более вероятно будут руководить в популистской, антиинституционалистской манере. Доводы Линца находят косвенное подтверждение в исследовании Фреда Риггса, который указывает на слабость президентских режимов вообще по Linz J. Presidential or Parliamentary Democracy: Does it Maкe Difference? // The Crisis of Presidential Democracy: Baltimore, 1994, p.19. 2 Linz T. Presidential or Parliamentary Democracy: Does it Make a Difference? // The crisis of Presidential Democracy: The Latin American Evidence / Baltimore: The Johns Hop Kins University Press, 1994, p. 19.

сравнению с парламентскими1. Арендт Лейпхарт также поддерживает парламентскую форму демократии, делая акцент на пропорциональной системе выборов, которая обеспечивает консенсуальный демократический режим. Есть, однако, исследования, в которых довод Линца оспариваются. Среди индикаторов, на основании которых можно судить о консолидации режима демократии, другие исследователи выдвигают: (1) чередование во власти конкурентов;

(2) продолжительность и широта поддержки и стабильность режима во время крайних экономических трудностей;

(3) успешная победа над небольшой, но стратегически значимой группой бунтовщиков и их наказание;

(4) стабильность pежима перед лицом радикальной перестройки партийной системы;

(5) отсутствие политически значимой антисистемной партии или социального движения2. В общем, тем не менее, консолидация демократии осуществляется не на основе выбора какого-либо одного режима, а через поиск положительных элементов многих режимов, включая и использование некоторых традиционных институтов и норм. Более того, значительную роль в консолидации демократии играют неформализованные политические процессы и факторы. Одним из тех, кто обратил внимание на плюралистическую природу режима консолидирующейся случайных демократии,3 был Филипп Шмиттер. и Для него от «консолидация могла бы быть определена как процесс трансформации договоренностей, благоразумных норм зависящих обстоятельств решений, которые появились во время перехода, отношения сотрудничества и конкуренции, которые известны как надежные, регулярно практикуются и добровольно принимаются личностями и коллективами (т.е. партиями и гражданами), участвующими в демократическом управлении»4.

Риггс Ф. Непрочность режимов «третьего мира» // Международный журнал социальных наук. Сравнительная политология. – 1993. № 3. С. 93. 2 Gunter R., Difmandours N.? Puhle H.J. (eds). The Politics of Democratic Consolidation: Southern Europe in Comparative Perspective. Baltimore: John Hop Kins University Press, 1995, p. 12-13. 3 Schmitter Ph. Interest Systems and the Consolidation of Democracies // Reeхamining Democracy. Newbury Park, London, New Delhi: Sage Pubications, 1992, р. 156-181. 4 Schmitter Ph. Interest Systems and the Consolidation of Democracies // Reeхamining Democracy. Newbury Park, London, New Delhi: Sage Pubications, 1992, р. 156-181.

Ключевой дилеммой консолидации он считает вопрос о том наборе институтов, с которыми политики могут согласиться, а граждане пожелают поддержать. Необходимо согласие относительно некоторого набора правил с использованием которых разрешались бы возникающие конфликты. В этом отношении в основе консолидированной демократии лежит понятый в широком смысле компромисс. Во-первых, современная демократия концептуализируется не как «режим», а как компромисс «частных режимов», каждый из которых институционализируется вокруг некоторых пространств репрезентации социальны групп и разрешения их насущных конфликтов. Принятие конституции является важным моментом консолидации, но многие политические режимы все-таки останутся не определенными ею. В этой связи заслуживает внимания так же позиция О'Доннелла, который считает, что партикуляризм (или клиентелизм) играет существенную роль в становлении и консолидации демократии третьей волны1. Во-вторых, можно говорить не о консолидации демократии, а о консолидации многих демократий, т.е. ни один набор современных институтов демократии не является в этом отношении исчерпывающим, наилучшим для современной практики. В-третьих, результат процесса демократизации в третьей волне не слишком зависел от определенных предварительных условий, но скорее от обстоятельств конкретного переходного процесса, когда решались вполне определенные задачи. В-четвертых, как указывает Шмиттер, современная демократизация свидетельствует, что новые социальные движения и ассоциации, составляющие формирующееся гражданское общество, будут находиться в более выгодной позиции, чем политические партии, так как старые власти будут более терпимы к ним. Этот парадокс так же проистекает из плюральности возможных форм и процессов становления и ODonnell G. Illusions about Consolidation // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2, р. 17.

консолидации новых демократий1. Консолидация демократического демократии контроля над это так же перемены в системе и административно-государственного управления. Движение к усилению государственной администрацией повышение ее ответственности перед демократически избранными органами власти, децентрализация и деконцентрация бюрократического аппарата, ограничение деятельности государственного аппарата законом, гарантия легальности актов управления все это составляет необходимое условие для укрепления демократии. Многое в этом процессе будет зависеть от того, как будет сформирована новая управленческая структура и каким целям она будет служить. Если при переходе к демократии возможно говорить о двух основных стратегиях в отношении чиновничества, то при консолидации демократии речь уже должна идти, во-первых, не просто о лояльности административного аппарата к демократическому режиму, а о приверженности его правилам и нормам;

во-вторых, о новом механизме и принципах их профессионализации;

в-третьих, о способе влияния основных политических структур на формирование аппарата;

в-четвертых, об отношениях, на которых строится государственная служба.2 (См. схему 4) Schmitter Ph. Interest Systems and the Consolidation of Democracies // Reeхamining Democracy. Newbury Park, London, New Delhi: Sage Pubications, 1992, р. 156-181. 2 Питерс Г.Б. Гражданская служба в условиях укрепления демократии // Международный журнал социальных наук. Измерения и оценка развития, 1995. - № 10. – С. 170.

Схема 41. Пространство консолидации режимов современных демократий Консолидация демократии в третьей волне проходит в условиях сложного сочетания рационализированных формальных правил, свойственных репрезентативной демократии, и неформальных механизмов согласования интересов, основанных на патронаже в большей степени, чем на меритократических условиях. Так, становление новых демократических Питерс Г.Б. Гражданская служба в условиях укрепления демократии // Международный журнал социальных наук. Измерения и оценка развития, 1995. - № 10. – С. 170.

режимов в Португалии, Греции и Испании сопровождалось приходом в государственные учреждения представителей политических партий и расширением использования клиентелистских средств. Часто партии пользуются обещанием предоставления постов в государстве для расширения своего влияния. Луис Ронигер пишет о значительной роли патронажа в современных демократиях. Он подчеркивает, что «по-видимому, в репрезентативных демократиях даже более чем в иных политических режимах патронаж и клиентелистские структуры могут быть значительно эффективными в поощрении и вознаграждении партийных активистов и в формировании ответственности у государственных служащих»1. В этом смысле патронаж может быть использован для формирования демократической политической организации и создания условий для ее консолидации. Правда, никто не знает границ эффективности патронажной системы;

слабо исследованы дисфункции патронажа. В истории развития государственной службы патронаж всегда рассматривался в качестве отрицательного механизма формирования государственных чиновников, делались многочисленные попытки заменить его принципами заслуг, т.е. бюрократической рационализированной машиной. В свою очередь бюрократия показала наличие организационных, экономических и социально-психологических дисфункций, нарушающих эффективное функционирование организации. Возвращение вновь к патронажу может свидетельствовать как об отсутствии иной альтернативы бюрократии, так и о повышении роли неформальных механизмов во взаимосвязи исполнительных и представительных структур власти. Рассмотренные здесь подходы к консолидации демократии свидетельствуют об отсутствии какой-либо единой парадигмы в этой теме. Можно предположить, что переходные процессы сложно вписываются в логически Roniger L. Civil Society, Patronage and Democracy // International Journak of Comparative Sociology. 1994. Vol. 35. № 3-4. р. 236.

завершенную схему, так как, с одной стороны, велико значение субъективного компонента политического процесса, порождающего множество случайных величин, с другой стороны, в них появляется много новых механизмов и характеристик, требующих нестандартных концептуальных разработок.

ГЛАВА II. ПОЛИТИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ КОНСОЛИДАЦИИ ДЕМОКРАТИИ 2.1. Государственное управление как фактор консолидации демократии Глобальное управление - это идея совершенствования управления миром, создание некоего целостного единого мирового сообщества. В широкий оборот этот термин был введен в 1990 г. Комиссия ООН во главе с В. Брандтом должна была решить как бороться с глобальными проблемами, с бедностью, болезнями;

как отвечать войны, на новые вызовы времени: государственные конфликты, межэтнические столкновения, террористические акты;

как оценивать новые тенденции в развитии современного мира - демократизацию и интеграцию, появление новых акторов на мировой арене, изменение внешней политики. Для решения этих задач были предложены несколько вариантов: 1. Создать единое мировое правительство. Но это оказалось нереально: слишком много участников и разные ценности. 2. Провести реформирование международной организации - ООН и сделать ее основным звеном управления. 3. Идея однополярности мира и управления США. Изучалась взаимосвязь стабильности политического режима го мира. 4. Глобальное управление исходит из полицентричности мира и предполагает участие в управлении не только государства, но и других участников мирового политического процесса. Этот вариант стал на сегодняшний день наиболее приемлемым и адекватно отражающим ситуацию. Так как произошли следующие трансформации: с наличием некоего государства - лидера. Но эта идея вызвала протест сторонников многополярно 1. Изменилась политическая структура мира. 2. Изменились международные отношения. 3. Выделились две новые тенденции в развитии современного мира демократизация и интеграция. 4. Глобализация оказалась сложным противоречивым и многоуровневым процессом. Также известны различные подходы к самому управлению. Сегодня появились книги американских ученых Д. Розенау, О. Шемпеля «Управление без правительства: порядок и изменение в мировой политике», а чуть раньше вышла книга «Турбуленция в мировой политике». В данных работах Д. Розенау рассматривает управление как систему правил для любого уровня управления1. Российский ученый В.М. Сергеев для повышения процессов глобального управления вводит понятие демократии - согласования интересов различных групп путем переговоров. На сегодняшний день, популярными становятся совместные встречи на высшем уровне. Примером может служить встреча Т. Блэра с В.В. Путиным, где был решен вопрос о позиции России в Иракской войне. Также необходимо отметить позитивную роль конференций, организуемых для решения глобальных проблем. Сегодня отчетливо выделяются следующие параметры глобального управления - множественность акторов;

- отсутствие иерархичных связей;

- множественность форм и методов взаимодействия;

- использование переговоров для принятия согласованных решений. Важную роль в глобальном управлении играет изменение структуры международных отношений. Необходимо отметить, что мир становится полицентричным, в Лебедева М.М. Мировая политика. - М., 2003. - С. 316.

многополярном мире полюсом выступает государство, а в полицентричном полюса являются различными и находятся на разных уровнях. Политическая структура мира напоминает скорее сеть по типу Интернет, чем прямую со множеством сплетений государственных негосударственных - межгосударственных - смешанных. По мнению американского исследователя Розенау понятие «международные отношения» утрачивают прежний смысл. Если раньше для описания мира использовали метафоры типа «центр-периферия», то сегодня используются такие метафоры как «сеть - паутина». Идея полицентричного мира по сетевому принципу интенсивно развивается глобалистами. Известный шведской ученый Андерсон в своей работе «Ворота в глобальный мир» указывает, что появились целые города, районы, которые являются центрами пересечений и передовыми форпостами в глобальный мир. Это такие города как Нью-Йорк, Токио, Милан, Сингапур, Майями. Именно здесь происходит пересечение узлов финансовых, научных, культурных, которые является стандартами будущего развития мира. Современная эпоха - эпоха транзита, перехода. Сегодня идет качественная трансформация, меняющая суть системы как внутриполитического, так и внешнеполитического устройства мира. Идет становление не отдельного государства, а мировой системы. Происходят изменения в политической жизни столкновения цивилизаций, распад государств. На наш взгляд, можно выделить следующие парадоксы происходящего перехода: С одной стороны действуют старые законы, с другой давно существуют новые;

с одной стороны изменяется государственный суверенитет, государство становится более открытым, с другой вмешательство во внутренние дела государства, нарушение суверенитета вызывает кризис;

примером может послужить конфликт в Косово;

Многие исследователи сегодня предлагают три сценария развития событий. Фукуяма считает, что произошла победа либерализма, Хантингтон считает, что идет столкновение цивилизаций, третий сценарий интегрирует два предыдущих. Для понимания процессов глобального управления необходимо выделить особенности политической структуры современного мира. 1. Множественность участников на мировой арене: государства, межправительственные ТНК, регионы1. Изменилась роль государства. Его значение оценивается по многим параметрам. Сегодня все более значительным становится экономический фактор. В современном мире государства ранжируют в зависимости от доходов на душу населения выделяют государства с низким доходом, со средним, и с высоким. 40% государств и 55% населения попадают в первую категорию, 45% средним доходом во вторую, и только 15% с высокими доходами в третью. Большинство стран с высоким уровнем доходов являются членами ОЭСР (организация экономического сотрудничества и развития) - клуба богатых государств. Развитие мировой политической системы XXI века бросило вызов базисному атрибуту государства как основного участника международного взаимодействия - государственному суверенитету. Теперь оно должно считаться На как с международными день можно организациями, говорить, что так и с внутригосударственными регионами. сегодняшний размывается международное право. Основными принципами международного права были: 1. Невмешательство государства в дела других государств, но после событий 11 сентября 2001 года международные отношения изменились теперь США могут вмешиваться во внутренние дела других государств и даже Грум Дж. Растущее многообразие международных акторов // Международные отношения. Под ред. Цыганкова П.А. М., 1998. – С. организации, неправительственные организации, менять их руководителей (Ирак). 2. Принцип самоопределения наций (сегодня наблюдается рост национализации);

3. Соблюдение прав человека (сегодня происходят политические конфликты по этому поводу);

Базисной становится проблема идентичности государства. Ряд исследователей говорят о появлении расщепленной самоидентичности. Это этническая или религиозная самоидентичность. Так же необходимо отметить, что гражданами Земли себя ощущают только 15% населения. Это так называемая проблема гражданственности. Государство реагирует на ослабление суверенитета образуются диктатуры и квазигосударства1. Таким образом, произошло изменения содержания государства. Часть функций передано другим структурам. Таким как межправительственные организации. В XIX веке появляются первые межправительственные организации (МПО). Такое объединение было создано для реализации общих целей. Данные организации являются источниками международного права взаимодействия на международной арене. Примером могут послужить «Большая семерка», «Большая восьмерка». При ООН действуют следующие МПО:

- Международная организация труда (МОТ);

- Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ);

- Международная организация гражданской авиации;

- Международное агентство по атомной энергетике (МАГАТЭ). В современном мире насчитывается около 250 межправительственных организаций. Спектр проблем, которыми занимаются сегодня межправительственные организации, очень широк. Это борьба с международным терроризмом, урегулирование конфликтов, уменьшение бедности, развитие демократии, проблемы экологического характера.

Кулагин В.М. Формирование новой системы международных отношений. - М., 2000. – С. Наряду с межправительственными организациями действуют неправительственные организации. Они еще более разнообразны и круг проблем, которые они решают, весьма широк. Это международные ассоциации, например, Международная ассоциация политических наук, Международный Олимпийский комитет, Международная организация журналистов, Всемирный совет церквей, Красный крест. Данные организации пользуются большим доверием у людей. Во Франции население в 5 раз больше доверяет неправительственным организациям, чем правительству. В США. Германии, Великобритании та же ситуация. В XXI веке для неправительственных организаций характерно: рост числа участников;

расширение географии действия;

усиление политического влияния;

расширение спектра решаемых вопросов. ТНК - транснациональные, мультинациональные, межнациональные корпорации. Это базисные структуры, направленные на достижение собственной прибыли. Сегодня их насчитывается около 50 тыс., и они оказывают огромное влияние на политический процесс. Все большую роль в глобальном мире играют внутригосударственные регионы. Современную Европу даже называют «Европой регионов». Усиление влияния регионов на международной арене ведет к ослаблению демократии. Усиление регионов ослабляет центральную власть. В России проблема регионов связанна, в первую очередь, с ассимитричностью: регионов в России очень много, они не всегда сотрудничают с Центром. Множественность участников является фактором изменения политической структуры мира. На международной арене действует множество новых акторов: государственные организации, межправительственные организации, неправительственные организации, ТНК, регионы. Так же необходимо отметить, что самостоятельным субъектом мирового политического процесса становятся СМИ. Они влияют на международные отношения и на внутригосударственную деятельность.

В условиях глобализации большую роль играют интеграция и демократизация мира. Интеграция означает сближение. Она бывает политической, экономической, научно-технической. Политическая сфера является наиболее сложной, так как именно от нее зависит будущее сотрудничество. Государственное управление занимает ключевое место в структуре целостного политического процесса. В связи с этим важнейшие аспекты процесса нагляднее всего показать на примере государственного управления. В государственном управлении, с одной стороны, по каналам принятия официальных решений аккумулируется и выражается коллективная воля социума, а с другой - через институциональные механизмы и с помощью политико-инструментальных средств эта воля осуществляется для упорядочения общественных дел. В структурном отношении такое управление объединяет два субпроцесса: 1) регулирование коллективных ресурсов общества;

2) целенаправленное руководство людьми, поддержание институционального порядка общения между ними. В англо-американской политической науке категория государственного управления - самая обобщающая, ибо включает в себя как государственную/публичную политику (англ. public policy), связанную с разработкой общественной стратегии и тактики, так и собственно государственное направленное на администрирование оптимальную (англ. public administration), звеньев организацию деятельности госаппарата в целом и управленческого персонала, в частности1. Со времени написания классических работ Бентли и Трумэна государственное управление и публичная политика ассоциируются с рациональным регулированием общественных дел и коллективных ресурсов теми группами интересов, которые контролируют основные рычаги власти, причем делают они это с помощью официальных Категории политической науки. – М.: РОСС ПЭН, 2002. – С. 341.

институтов. Политическое ведущими управление наверху, обществом, простыми считает американский внизу и политолог Чарльз Линдблом, может быть представлено как механизм с бюрократами гражданами встроенными между ними промежуточными соподчиненными звеньями1. Этот объемный и сложный механизм являет собой систему функциональных фаз и ранжированных составных частей, находящихся в отношениях координации и субординации. Здесь каждый более высокий уровень, с одной стороны, обладает большими информацией, ресурсами и функциями, чем нижестоящий, а с другой - наделен и надлежащей ответственностью за поддержание режима оптимальной деятельности подчиненных ему уровней. В свою очередь, государственное управление как разновидность социального отличается от других типов управления прежде всего своей универсальностью, предопределенной необходимостью в широких властных полномочиях и функциях, поскольку в регулировании нуждаются многие сферы публичной жизни. Специфику государственного управления определяет также всеобщая роль конституционного права как системы базовых норм, от имени народа регламентирующих главные сферы активности людей и определяющих фундаментальные принципы взаимоотношений между гражданами и общественными институтами. Государственная организация с функциями управления как иерархизированный политический субъект располагает универсальным комплексом публично-властных полномочий и коллективными ресурсами, используемыми от имени и в интересах всего общества;

сознательно применяет административные методы руководства и принудительные санкции;

использует легитимные формы социального общения и легальные способы взаимодействия с группами и индивидами. Следующая важная категория - государственная политика. Она Категории политической науки. – М.: РОСС ПЭН, 2002. – С. 341.

сопряжена с выработкой стратегического курса общества, основных направлений развития государства и способов осуществления его целей и задач. В современной структуре государственной политики выделяются такие блоки: принятие государственных 1) формирование легитимных субъектов и 2) разработка стратегического курса и решений;

3) административные средства институциональной иерархии;

реализации управленческих решений;

4) государственный контроль и арбитраж, обеспечение самокоррекции политического режима и обратной связи с объектами государственного руководства. Первый блок - порядок формирования самих субъектов государственной политики - предполагает четыре подхода: элитарный, корпоратистский, плюралистический и партиципаторный. Указанные подходы охватывают почти все виды политического управления - от сверхконцентрации государственной власти в руках одного или нескольких людей (древние восточные деспотии, Египет фараонов, императорский Китай) и до плебисцитарных механизмов, либо партиципаторных способов формирования субъектов общественного волеизъявления. Сторонники концепции элитизма (Р. Миллс, Ф. Хантер) считают, что государством управляют избранные или назначенные «немногие профессионалы», хорошо подготовленные, информированные и поэтому вполне компетентные, а чрезмерное расширение социального представительства и границ политического участия ведет к снижению эффективности всей системы управления либо даже к ее кризису. Субъектом государственной политики выступает элита, которой общество делегирует основные полномочия в деле принятия стратегических для страны решений и которая аккумулирует коллективную волю нации1. Корпоративисты исходят из модели согласования в рамках государственной политики разнородных групповых, корпоративных интересов как с помощью парламентских механизмов, так и специальных Ашин Г.К., Понеделков А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М. Основы политической элитологии. – М., 1999. – С.151-152.

структур вроде «трехсторонних комиссий», включающих в себя работодателей и профсоюзы, где правительственным органам отводится роль арбитра. При плюралистической схеме органы, руководящие государством и вырабатывающие его стратегию, официально формируются и выражают многообразие интересов на основе свободного, равного и пропорционального представительства. Приверженцы партиципаторной системы управления ратуют за кардинальный рост влияния различных общественных групп на формирование государственной стратегии, а также за децентрализацию властных полномочий общегосударственных субъектов в пользу локального уровня принятия решений и самоуправления местных сообществ граждан. Избирательный субпроцесс связывает государственное управление с макрополитическим процессом через порядок образования корпуса носителей общественной воли, способы представительства и участия в определении субъектов управления. В случае смены высших должностных лиц или правящих партий может появиться совсем новая государственная стратегия. В демократических странах выборы высших чиновников и представительных органов власти (от президента и парламента до муниципалитетов) есть легитимный способ формирования всеобщей воли, выражения социальных интересов. На референдумах и плебисцитах все избиратели за короткий момент непосредственно становятся коллективным объектом государственной политики. Даже в ряде современных монархий третьего мира все чаще используется механизм выборов главы государства. В Малайзии и Объединенных Арабских Эмиратах монарх избирается из числа султанов или эмиров, являющихся наследными правителями структурных единиц этих федераций. Для замещения трона в Саудовской Аравии тоже характерны элементы выборности монарха из среды королевской фамилии, причем этот пост часто получают не сыновья, а братья короля. В Свазиленде племенной совет «Ликоко» избирает наследника престола из числа сыновей покойного короля. Следующий, второй по счету, блок в механизме государственной политики - разработка стратегического курса и принятие решений. Эти действия связаны с законодательным процессом и оперативным управлением административными органами, так что в них участвуют и законодательные (парламент), и исполнительные (правительство) институты. В зависимости от распределения властных полномочий между ними выделяются два основных подхода: активный и представительский. В первом случае законодательные институты формулируют базовые принципы и конституционные нормы, вырабатывают стратегию общегосударственной политики, а в ведении исполнительных органов находятся практическое осуществление стратегических решений и сама технология оперативного управления. Согласно представительской схеме управления, законодательные (т.е. парламентские) институты ограничиваются лишь фиксированием самых общих ориентиров и правил политической игры, передавая принятие важных оперативно-стратегических решений в структуры исполнительной власти. Третий узел механизма государственной политики включает в себя применение технологий и методов оперативного управления для достижения намеченных стратегических целей и осуществления на практике решений. Характер этой фазы управленческого цикла определен теми свойствами политического режима, которые отражают особенности институционального взаимодействия государственных органов с рядовыми гражданами, равно как и сами методы политико-правового управления страной (соотношение принуждения и убеждения, насилия и свободы и пр.). Наконец, четвертый блок отвечает за обеспечение контроля над управленческим процессом и самокоррекцию его режима. Разрешение конфликтов, работа системы надзора и арбитража, обеспечивающей обратную связь с гражданами, соотносятся прежде всего с судебно-конституционным субпроцессом и функционированием контрольно-надзорных институтов1. С последовательностью действий по формированию и осуществлению государственной политики (вышеназванные функциональные блоки) связаны Купряшин Г.Л., Соловьев А.И. Государственное управление. – М., 1996. – С. 78.

субординация между самими носителями полномочий и координация между субъектами отношении и объектами система управления. институтов, Государство в структурном по своим есть подразделяющихся полномочиям и функциям на «горизонтальный» (отрасли власти) и «вертикальный» (уровни власти) ряды. Государственное управление - это групповая активность людей, действующих в рамках трех ветвей власти, т.е. в него включены три «горизонтальных» субпроцесса: законодательный, административный и судебный. Сочетание субъектов госуправления, распределение их полномочий и функций значительно усложняется в федеративных странах, где существуют три или даже больше «вертикальных» уровней власти и их носителей (См. схему 5).1 Схема 5. Элементы государственной политики Государственное управление: основы теории и организации. – М., 2000. – С. Общество как объект государственной политики и управленческого воздействия тоже обладает особой иерархией. К его структурированию есть разные подходы. Во-первых, имеется принцип, согласно которому в качестве объектов регулирования выделяются некоторые сферы общественной жизни, отдельные части существующих ресурсов и соответствующие им направления государственной политики (экономическая, социальная, культурная, экологическая, образовательная, информационная и др.). Во-вторых, базой для классификации объектов госуправления может служить деление на различные социально-демографические, профессионально-квалификационные, этнические группы людей. Изменению их социального положения служит какое-то управленческое воздействие, в соответствии с которым осуществляется особая тендерная (по признаку пола), молодежная, этнонациональная и другая политика, Таблица 3 Субъектные уровни властных полномочий и руководящих функций в государственном управлении или же, например, политика доходов и занятости дифференцированно по отдельным социально-профессиональным слоям населения. (См. таблицу 3)1 В развитых странах государство почти всегда берет на себя особые Государственное управление: основы теории и организации. – М., 2000. – С. социальные мероприятия, обусловленные тем, что постиндустриальная перестройка экономики и требует государственных работников субсидий а для переквалификации поддержки устаревших, значит, сворачивающихся отраслей, а также представителей выходящих из оборота профессий Дело здесь не только в гуманном отношении к человеку, сколько в рассчитанном намерении предупредить вполне вероятную общественную напряженность, нарастание кризисных политических субпроцессов. Всякая государственная политика выступает комплексным феноменом, состоящим из действий многих выборных, назначенных или нанятых чиновников. В то же время в публичную политику вовлечено и множество отдельных граждан с их особым поведением. Центральным блоком в общем механизме государственной политики принято решений. Значение субпроцесса принятия государственных решений и для политической теории, и для практики столь велико, что саму власть и административное управление политологи часто сводят к реальному контролю над решениями, тогда как лиц, принимающих решения (ЛПР), особенно стратегического характера, относят к властвующей элите (Джон Хигли). Одним из первых, кто включил эту проблематику в политологию, был Герберт Саймон, работа которого «Административное поведение» (1947) заложила основы соответствующей специальной теории1. В научной литературе есть немало дефиниций категории политикоуправленческого решения;

и самые типичные среди них следующие. Вопервых, в соответствии с положениями теории рационального выбора (англ. rational choice) государственное решение - это определение единственной модели поведения из ряда альтернативных вариантов, т.е. выбор одного из минимум двух возможных действий. Во-вторых, в рамках так называемого деятельностного считать принятие стратегических и оперативно-тактических подхода государственное решение мыслится как Тавадов Г.Т. Политология. – М., 2002. – С. 328.

стремящийся к идеальному результат деятельности, имеющий обязательное значение в пределах конкретной компетенции, для чего органам публичной власти нужны оптимальные средства его проведения в жизнь. В политологии обычно пользуются узким и расширительным вариантами определения границ (зоны) субпроцесса принятия политических решений. Согласно первому из них, он лимитирован лишь теоретико-аналитическими процедурами и мыслительными операциями, завершающимися выбором оптимальной модели решения и ее достаточно жесткой формализацией, а также официальным утверждением. Вторая версия как бы раздвигает границы данного субпроцесса, включая в него практические, технологические мероприятия по реализации решений. Тем самым все политическое управление и механизм государственной политики отождествляются с осознанным принятием и осуществлением государственных решений. При такой постановке вопроса из управленческого субпроцесса фактически исключаются спонтанные факторы и стихийные регуляторы политической жизни. Специальные концепции принятия решений тоже делят на два класса: 1) описательные (дескриптивные);

2) нормативные (прескриптивные). Разработки первого вида опираются прежде всего на эмпирические и, понятно, описательные исследования поведения лиц, принимающих решение, и взаимодействий политических акторов в конкретной ситуации. В рамках дескриптивного подхода может быть рассмотрена и деятельность отдельного политического лидера, мотивы и причины принятия того или иного индивидуального решения1. В политической науке широкую известность получили разные варианты анализа психологических факторов принятия решений президентом США в условиях стрессовых ситуаций (вроде Карибского кризиса в октябре 1562 г.), когда он берет на себя персональную инициативу и всю ответственность за реальные и вероятные последствия. Тщательно изучаются также установки и Тавадов Г.Т. Политологитя. – М., 2002. – С. 326-328.

мотивы группового поведения при принятии коллегиальных решений, когда, например, группа политиков выдает политическое решение, касающееся судеб миллионов граждан, как это было в случае с бомбардировками территории Югославии самолетами НАТО (конец 1990-х гг.). Особенность нормативных концепций принятия решений их сконцентрированность на разработке оптимальных правил и процедур, алгоритмов (т.е. системы строго определенных и последовательных операций) и формализованных моделей, в соответствии с которыми должен строиться субпроцесс принятия государственных решений. Эта модель ориентирована на рационализацию политических решений, поскольку рассчитанные по ее принципам стандартные алгоритмы призваны повысить эффективность выбора целей и средств их достижения, а тем самым - выбор оптимального для заданной ситуации решения. Слабость нормативного подхода состоит в преувеличении роли идеальных типов, рациональных моделей решения, в некоторой мере отстраненных от самих субъектов управления (их интересов, ценностей и установок), а также от оценок реальных иерархических отношений между ними. Едва ли не первым известным историческим прецедентом возникновения иерархии субъектов государственного управления (или лиц, принимающих решения) был Египет эпохи фараонов. Уже тогда была сформирована так называемая египетская пирамида «послушных призыву», т.е. тех, кто обязан был выслушать и беспрекословно выполнить приказ вышестоящего начальника или своего господина. Один и тот же человек мог обладать двойным статусом: иметь своих «послушных призыву» и состоять одновременно в группе «послушных призыву» властителя более высокого ранга;

таким образом создавалась иерархия управленческих страт. В одну из подобных групп входили лишь крупные сановники, придворные фараона, в другую, вместе со свободными, - рабы, в третью - только рабы. Государственное управление невозможно без определения принципов взаимоотношений между его субъектами и объектами. К таковым относятся:

соответствие субъекта объекту;

обратная связь между ними;

соотносительность и «взаимооборот» субъектов и и объектов в субпроцессе к принятия у политических решений. Первое правило объясняется тем, что зона легитимных полномочий властной компетенции, примеру, парламентского комитета по социальной политике, должна распространяться на подготовку и проведение законопроектов по социальной сфере, но не затрагивать (кроме специальных случаев) функциональное поле комитета по оборонной политике или оперативное управление региональными биржами труда. То есть объем властных полномочий и ответственности государственного субъекта, принимающего решения, в идеале должен соответствовать характеру интересов и приоритетов управляемого социального объекта. Принцип обратной связи и самокоррекции решений определяет порядок, при котором управленцы или коллегиальные органы постоянно взаимодействуют со своим объектом руководства (молодежь, безработные, представители малого бизнеса и т.д.), периодически вносят поправки в отдельные решения, а при необходимости - и во всю государственную стратегию, в зависимости от успеха или неудачи в осуществлении правительством задач по какому-либо направлению его политики (социальная, экономическая и пр.). Вышеназванный «взаимооборот» напрямую связан с уже рассмотренной иерархией субъект-объектных уровней в государственной политике, с классификацией решений, критерии которой обусловлены ролями субъекта их принятия и объекта руководства, по поводу которого данное решение появляется, наконец, с самим характером их взаимодействия. Одна из интересных попыток типологизации политических решений была предпринята польским политологом Тадеушем Клементевичем. Он подразделяет решения по двум основаниям: кругу субъектов, участвующих в выборе политического действия, и уровню интеграции сферы социальных интересов объекта руководства или адресата решения1. В механизме принятия политического решения выделяются формальные и Элементы теории политики. – М., 1991. – С. 43.

неформальные звенья, официальные и неофициальные каналы его подготовки. В качестве иллюстрации - схема принятия политических решений на общенациональном уровне в современной Японии, имеющая несколько официальных институциональных уровней внеинституциональных звеньев (см. таблицу 4).1 Для подготовки и принятия какого-то законодательного акта парламентом страны заинтересованной в нем корпоративной организации нужно пройти довольно длинный общаясь путь. при Вначале этом с предпринимательская аппарат, секторами, структура и выходит на административно-исполнительный государственных бюрократов, департаментами руководителями соответствующего отраслевого министерства. Затем проект решения в условиях правления Либерально-демократической партии (ЛДП) Японии согласовывается с партийными функционерами в специальных советах по общим и политическим вопросам, в комитете парламентской политики и с высшим руководством ЛДП, кланами ее парламентской Лишь после фракцией этого и внутрипарламентскими «дзоку». проект законодательного решения выносится на дискуссию в парламент, попадая под критический анализ оппозиционных партий и СМИ. После соблюдения определенной процедуры об суждения и голосования в парламенте, где Таблица 4 Типология политических решений Субъекты Уровень интеграции интересов Центральный Граждане Официальные представители граждан Представительская форма Активисты гражданских групп (общественные деле Локально-региональный Выборы в центральные органы Выборы в местные органы Референдум и плебисцит Законы и постановления парламента Программы социальноэкономического развития Решения высших органов партий, общественных объединений Собрание и местный референдум жителей Местные программы социальноэкономического развития Решения о местном бюджете преобладает ЛДП, данный документ принимается в качестве нормативного Категории политической науки. – М., 2002. – С. 352.

акта. Для принятия оптимального решения в государственной политике существуют два основных приема его выбора из альтернативных вариантов и вынесения вердикта: консенсус и голосование. Первый из них, способ консенсуса, весьма эффективен в тех случаях, когда интересы участвующих в принятии решения лишь незначительно расходятся, потому оно выглядит компромиссом между различными альтернативами, поддержанным всеми сторонами1. Именно принцип «согласия всех» используется для принятия ключевых решений в Совете Безопасности для ООН. Однако более распространена практика голосования вынесения стратегических решений. Этот способ не ограничен только формальной процедурой подачи голоса, ибо включает в себя выяснение сильных и слабых сторон разных вариантов постановления, уточнение позиций лиц, принимающих решения, а также определение пропорций между большинством, меньшинством и промежуточными силами, участвующими в голосовании. В целом субпроцесс принятия управленческих решений распадается на отдельные функциональные фазы (см. схему 6). Обобщенно можно выделить следующие из них: 1. Определение приоритетных проблем и формирование политической повестки дня. Вначале собирается, селектируется для и анализируется решения. предварительная информация, нужная политического Изучаются интересы и требования отдельных индивидов, социальных групп и общественных объединений, что позволяет наметить приоритеты для ожидаемых действий2. 2. Разработка и рассмотрение альтернативных вариантов политического решения общественных проблем обусловлены как объективной Варламова Н.В., Пахоменко Н.Б. Общественный консенсус: подходы к проблеме // Государство и право. 1992. - № 9. – С. 4. 2 Пугачев В.П., Соловьев А.И. Введение в политологию. – М., 1999. – С. 394.

от правительства или других государственных органов потребностью в выборе наилучшего из нескольких возможных, так и субъективными устремлениями, давлением различных групп интересов, нередко конкурирующих между собой и пытающихся провести свои проект. 3. Окончательный выбор, формулирование и легитимизация государственного решения - основной этап рассматриваемого субпроцесса, технологически осуществляемый субъектами государственного управления путем голосования или консенсуса. Здесь решение приобретает общеобязательную форму для всех граждан, попадающих в сферу его компетенции. 4. Для реализации (или внедрения в политическую практику) принятых управленческих решений государственная администрация, в зависимости от режима данной страны, использует комбинацию способов (принуждение и убеждение) и отдельных социотехнических средств (манипулирование, маневрирование и т.д.). 5. Контроль за ходом осуществления решения и «обратная связь» с его результатами - фаза, завершающая весь цикл. Отсутствие подобных действий ведет к тому, что государственное решение либо искажается, либо просто перестает выполняться, либо даже приносит обратные его замыслу результаты. Сам же смысл контроля за реализацией решения заключается в постоянном сопоставлении практических мероприятий, технологических операций с исходной моделью политического решения, планами и программами. Контролю подлежит как выполнение законодательных вердиктов, определяющих различные нормы и процедуры поддержания институционального порядка в обществе (борьба с коррупцией, другими криминальными формами), так и постановления органов исполнительной власти, занятых оперативным распределением финансовых и материальных ресурсов согласно общим пропорциям, заложенным в госбюджете1.

Шаран П. Сравнительная политология. – Ч. 2. – М., 1992. – С. 43-45.

Схема 6 Фазы субпроцесса принятия политических решений Практика осуществления государственных решений тесно связана с двумя уже обозначенными аспектами публичной политики: регулированием общественных ресурсов и институциональными способами, инструментальными средствами руководства людьми, а значит - с самим функционированием политического режима страны. 2.2. Политические элиты и их роль в консолидации демократии В эпоху общественных перемен, происходящих в странах Центральной и Восточной Европы, существенно расширился радиус свободы действия «субъективного фактора», получившего шанс выбора между различными открывшимися историческими возможностями. От выбора господствующих политических элит во многом зависит направление развития стран, сценарий демократической интеграции также во многом зависит от возможности достижения консенсуса между интересами политических элит. Имеются три базовых признака «структуры элиты»: разделенная элита, между частями которой происходят острые конфликты;

монократическая элита, члены которой принадлежат к одной и той же партии и разделяют ее идеологию, и плюралистическая элита, объединяющаяся только вокруг ключевых ценностей политического порядка1. Элита находится в ситуации группового творца принципов перехода Охотский Е.В. Политическая элита: сущность, структура, проблемы становления. – М., 1995. – С. 27.

одной системы в другую. Идут постоянная борьба и политические игры для получения контроля над процессом трансформации. Политические элиты определяют ситуацию, характеризуют интересы общества и превращают их в политические цели. В то же время они имеют собственные интересы и собственные цели, что отражается на способе формирования дефиниций ситуации и на артикуляции общественных интересов. Элиты, играя значимую роль в инициировании и развитии процессов, способствующих интеграции, могут много сделать и в инициировании процесс а общественной дезинтеграции. Некоторые политики полагают, что и стратификация, общества, по и возникающая на этом основании дезинтеграция являются, сути, результатом целенаправленной деятельности политиков. На первых порах трансформации главную роль играла согласованность в действиях элит. Идентификация их формировалась, главным образом, через взаимное соотнесение политиков и политических группировок. На следующем этапе ключевую для перемен роль играло общественное согласие, согласие на перемены. Элиты должны были прийти к соглашению с обществом. Самоидентификация элит, их представление о себе, должны были быть подтверждены обществом. Отношения «политическая элита общество» кажутся основными для этого периода, поскольку общество, используя именно механизмы демократии, способно заблокировать перемены, поддержав политические силы, не желающие перемен. В это время политика осуществляется со ссылкой на традиционные ценности и общие цели. На следующем этапе - необходимо ведение политики, отвечающей уже интересам самой элиты. Отсюда принципиальное значение для элит имеет согласование спорных интересов. Настоящая, истинная элита воплощает сущность нации (этноса), глубину его группового или национального мифа, мифологического сознания. Она занята тем, что постоянно объясняет своему социуму – в чем смысл его жизни. Она связана с традициями, временем и пространством. Она здесь – воплощение личной ответственности. Она характеризуется своей внутренней традицией, этикой. Перемены в Восточной Европе в 1989-1993 гг. модифицировали общественные структуры, унаследованные от социализма. Наряду с прежними появились новые структуры, вызванные карьеры к жизни рыночными преобразованиями. Молниеносные одних сопровождались снижением доходов, престижа и утратой чувства безопасности у других. Все это происходило в атмосфере рационального отхода от эгалитарных лозунгов и коллективистских стратегий успеха. В общественном дискурсе начала доминировать Вместе с идеология индивидуального жизни успеха, и основанная новые на личностных предпочтениях и возможностях. демократизацией возникли каналы артикуляции интересов различных групп общества - политические партии. Процесс предполагает изменение системы, вызывает к жизни новые гражданские институты или наполняет новым содержанием те политические формы, которые являлись демократическими лишь, по определению (в том числе и сам парламент). В связи с этим политика представляется им средством системной трансформации. Политика понимается как своего рода «конструирование» социальной реальности или, как минимум, преобразование институтов гражданской жизни, а в результате - преобразование состояния общества. В этот процесс общество должно быть включено и мобилизовано. Роль политиков - это роль стратегов, пытающихся достичь определенные рациональные цели1. Стратегическая цель политических элит определяется, тем, что политическая элита должна взять на себя ответственность за реализацию преобразований государственного строя. Проблема эффективности деятельности элит связана не только с их управленческими действиями, но и целым рядом важных для их Ашин Г.К., Понеделков А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М. Основы политической элитологии. – М., 1999. – С. 120-121.

самоутверждения и властного позиционирования аспектов. Прежде всего следует выделить те действия, которые определяют уровень их сплоченности и ведут к внутренней консолидации. Далее необходимо отметить значимость взаимодействий элит с обществом, определяющих их авторитет и легитимность, доверие общества и формирующих совместные или близкие системы ценностей. От уровня развития этого внешнего контура консолидации зависит эффективность властного позиционирования. Весьма важна социально-управленческая результативность действий элит, использующих с большей или меньшей эффективностью государственные и правовые институты и структуры управления. На общий фон представлений об эффективности деятельности элит существенно влияют результаты их внешнеполитических действий, возможности влиять на геополитическую ситуацию и отражать угрозы национальной безопасности. Для анализа и обсуждения данных сюжетов, в которых административно-политические элиты не только проявляют себя в профессиональных, волевых, интеллектуальных ролях, но и позволяют вынести оценки их элитной миссии и элитным качествам, накоплен, на наш взгляд, необходимый материал 1. Борьба и компромисс являются самыми распространенными аспектами политики. В политических концепциях они противопоставляются и часто являются формами совершенно противоположных типов индивидуального и массового поведения. Существуют и процессы перерастания одной формы в другую. Можно предположить, что переход от острой борьбы к реальному компромиссу является одной из черт демократической политики и одним из важнейших умений политиков. Можно утверждать, что одним из тормозов политики преобразования становится то, что депутаты увязают в повседневных, неотложных задачах. Так, например, в Польше образ общества в ответах депутатов характеризуется высокой степенью абстрактности. Трудно считать их Стратегии региональных элит: экономика, модели власти, политический выбор. – М., 2000. – С. 57.

адекватным отражением тех конфликтов, проблем, которые пытается решить обыватель. Депутаты предпочитают оперировать обобщенными представлениями об общественных настроениях, почерпнутыми из чтения результатов зондажей массового сознания или из личных наблюдений, не обращаясь к «твердым» показателям - экономическим или социологическим1. В современном российском элитном сообществе доминирующие позиции занимает административно-политическая элита, вертикально структурированная (федеральный, региональный и местный уровни) и использующая властный ресурс для контроля и влияния за другими элитными (бизнес-элита, военно-силовые группировки) и субэлитными группами (интеллектуалы, информационная и культурная субэлиты, духовенство, руководящий слой этнических групп). Характерной для рекрутации элитного слоя стала ротационная схема: «административнополитическая элита - бизнес-элита» и высокая степень слияния этих двух элитных фракций. Анализ деятельностных и кратологических особенностей современных российских элит, рассмотрение их позиционирования по отношению к гражданскому обществу позволяет говорить о тенденции формирования элитократии - сообщества элит, сконцентрировавших основные ресурсы власти и собственности и практикующих манипулятивные воздействия на гражданское общество, реализующих интересы гражданского общества по остаточному принципу. Эффективность деятельности Властная элит связана с двумя взаимодополняющими и взаимопроникающими аспектами: властным и социально-управленческим. позиционирование. составляющая степенью эффективности организованности, определяется степенью легитимности и способностью сохранять властное Управленческая целеориентированности, результативности и затратности в масштабах управляемой социальной системы.

Голенкова З.Т., Ладодо И.В. Мир политической элиты. – М., 1996. - С.323.

В современных условиях эффективность властного доминирования связана с критериями объема социальной базы поддержки, масштабами политической активности и участия граждан, уровнем политической конфликтности и напряженности в обществе, степенью сплоченности элиты. Основными консолидированные, факторами, организованные позволяющими и целенаправленные обеспечить действия административно-политических элит на уровне властного позиционирования являются технологии политического управления. К ним следует отнести: технологии индуцирования новых политических ценностей;

технологии выработки политических целей и стратегий;

технологии консолидации субъекта политического объекта управления;

технологии поиска объекта политического управления и легитимации его субъекта;

технологии мотивирования опосредования политического управления;

управления;

технологии технологии блокирования политического дисфункций в субъекте и объекте политического управления;

технологии реабилитации управленческих затрат;

технологии контроля и оценки эффективности управления и сопутствующей деятельности и их коррекции. Объем задействуемых технологий характеризует степень развитости и результативности прилагаемых управленческих усилий. К данным положениям следует также добавить принцип консолидирующих механизмов в элитогенезе и функционировании элит. Ибо без установления реальных механизмов, позволяющих элитным группам возникнуть и успешно конкурировать между собой, бороться за власть и эффективно использовать ее, неясны факторы, которые способствуют тем или иным элитным группам сплотиться в «правящий класс» и достаточно долго (десятилетиями, а то и столетиями) оставаться у власти1. Предварительный анализ позволяет утверждать, что существует несколько весьма эффективно действующих механизмов консолидации. К ним, прежде всего следует отнести механизм совместных интересов, общей идеологии, Тавадов Г.Т. Политология. – М., 2002. – С.232.

культуры, а также административных технологий. Можно выделить следующие разновидности элит: элита «львов» и элита «лис»;

открытая и закрытая;

консолидированная элита и элита, внутренне конфликтующая;

системная и внесистемная;

федеральная, региональная и местная1. Сложившаяся в 90-е гг. XX в. социально-экономическая ситуация, связанная с решением задач приватизации основных ресурсов общества, обусловила формирование «перевернутой» формулы российской власти. В ней поменялись местами публичная и теневая стороны. Публичная надолго стала лишь прикрытием теневой, основными задачами которой стали: удержание и политике. Сопоставление социального контекста и факторов нового российского элитогенеза позволяет не только понять перспективы «ростков нового» на уровне элит, но и истоки их отчуждения от общественных интересов, а также воспроизводства стилевых поведенческих форм, которые, казалось бы давно ушли в прошлое. Специфика распределения российского «властного капитала» (и ныне, и в номенклатурные времена) состоит в монополизации властных функций узким кругом лиц, в существовании формального или неформального «политбюро» - центра политических решений. Далее - включение (зачастую неформальное) в «высший» состав лиц, входящих в околоэлитное окружение, но не имеющие формальных элитных прерогатив (помощники, советники, начальники вспомогательных служб (например, охрана), политических обозревателей и консультантов, редакторов газет, лечащих врачей, родственников). Серьезное воздействие на подготовку и принятие решений оказывают аналитико-информационные отделы и службы, осуществляющие работу с информацией и документами и ведающие правом доклада властных полномочий и решение внутренних проблем «правящего класса», связанных прежде всего с его укоренением в экономике Тавадов Г.Т. Политология. – М., 2002. – С. 232.

руководству или допуска на доклад:

канцелярия, общий отдел, Администрация Президента - вот примерно эквивалентные по значимости структуры, обслуживающие высшую власть России и серьезно влияющие на принятие государственных решений. В составе групп влияния на власть присутствует большое число полуэлитных, неэлитных и непрофессиональных элементов, которые проще обозначить старым и понятным русским словом - «двор». Власти недостает рациональнобюрократических признаков. Отмеченные особенности высшей политической элиты России проецируются по вертикали - на высшие политические эшелоны регионального уровня и по горизонтали - на другие центры власти (правительство, парламент, центральные аппараты политических партий и общественных движений)1. Важным в характеристике политических элит выступает анализ механизмов формирования, выстраивания карьерной лестницы, инфильтрации элит между собой. Новая российская элита прошла период «первичной стабилизации», и в значительной мере «утрамбовалась». Элита от открытого состояния опять постепенно движется в состояние закрытости. Действует в полной мере тенденция «аристократичности», открытая Моской. Внутри ее высшего эшелона возможны и неизбежны перестановки, но они связаны молодого. Этот этап, с одной стороны, сближает современную российскую элиту с институционализированными формами воспроизводства и продвижения, характерными для западных элит. Но с другой сохранилась преемственность с номенклатурной ротацией кадров. Типичной стала ротационная кадровая схема: «политическая элита - административная элита - бизнес- элита». Она как бы воспроизводит в обратной последовательности Старостин А.М. Эффективность деятельности административно-политических элит. – Ростов-на-Дону, 2003. – С. не с прорывами совершенно новых, свежих сил, а с перегруппировкой первого более возрастного эшелона и второго - более прежнюю номенклатурную схему «хозяйственный руководитель административный работник - политический руководитель». Олигархические тенденции в системе политической власти выглядят следующим образом: (власть-бизнес-СМИ). Признаки современного российского олигарха: 1. Наличие политического влияния на федеральном уровне;

2. Возможность прямого выхода на Президента России;

3. Способность профинансировать избирательную кампанию;

4. Владение собственностью федерального значения;

5. Влияние на СМИ федерального значения;

6. Наличие авторитета и признания среди других олигархов. Первоначальное сближение государства и капитала проходило по линии сближения с наиболее крупными банками, бизнес структурами, способными взять на себя функции государства. Во время избирательной кампании Ельцина новая экономическая элита установила связи с высшим политическим руководством, а после выборов ее представители вошли в состав правительства: В. Потанин, Б. Березовский, М. Лесин. Консолидация новой экономической элиты определяла самоорганизацию групповых интересов бизнеса. «Сверхэлита» опередила других в отношении связей с государством. У новой экономической элиты низкий уровень внутренней консолидации, они устанавливают индивидуальные связи с властью. Указанная особенность, с одной стороны, маргинализирует элиты, а с другой - за счет повышенной циркуляции и инфильтрации повышает степень их корпоративности. В этом отношении новая российская политикоадминистративная элита ближе к номенклатурной, нежели к западному типу политико-административной элиты. Современная политическая и элита России действует так и не смогла «капитализироваться» по-прежнему административными методами в руководстве политическими и экономическими процессами. Они направлены не на создание и приращение новых возможностей, а no-преимуществу, на передел и перераспределение имеющихся ресурсов. Доминирующей остается перераспределительная черта. Стилевые характеристики деятельности российской политической элиты могут быть дополнены также сопоставлением используемых у нас и на Западе методов управленческого воздействия. В этом плане для российской элиты сохраняется приверженность программно-целевым подходам. Это отражает не только преобладание технократических характеристик в ментальности элит, но и действие ряда объективных факторов. Анализ политических, социально-экономических и цивилизационных особенностей развития России показывает, что, в отличие от западных государств, для российской действительности программно-целевой метод политического управления оказывается наиболее адекватным и единственным, позволяющим сохранить государственную целостность и идентичность в условиях сложившихся геополитических и географоклиматологических реалий. Что касается социально-представительского типа управления, к которому тяготеет Запад, то он более адекватен для развития России на региональном уровне, да и то - не повсеместно (значительная часть северных и восточных регионов не сможет длительное время существовать без опоры на программно-целевые методы и на региональном уровне)1. Что касается новой конфигурации российских политических элит, начинающей просматриваться в последнее время не только в связи со сменой лидера (президента), но и в связи со значительными изменениями (внутреннего и внешнего политического порядка, она выглядит следующим образом:

- обращается внимание на значительное восстановление роли и места силовых элементов в составе политических элит;

Понеделков А.В. Старостин А.М., Игнатов В.Г., Охотский Е.В. Административнополитическая элита региона. – Ростов-на-Дону, 1999. – С. 196-197.

это также обусловлено, с одной стороны, существующими геополитическими реалиями и значительной утерей Россией военностратегических ресурсов и прежнего военно-политического имиджа, который продолжал ее предохранять от традиционных для ее истории угроз безопасности. С другой стороны, речь следует вести о создании долговременных гарантий новому классу собственников, которые в существенной мере создает именно силовая составляющая государственной власти. Обстановка в государстве после почти 15 лет демилитаризации, разгосударствления, деидеологизации, многочисленных экономических и правовых реформ подошла к той грани, когда и в общественном мнении населения, и в сознании элит однозначно на первые места среди возможных угроз вышли факторы личной, общественной и государственной безопасности и самосохранения. Что касается России, то здесь период 15-летнего исключения силового и военно-промышленного влияния на власть является скорее исключением из ее многовековой традиции. Укрепление политического положения и авторитета силовой группировки может быть связано также с программой мер по строительству правового государства с укреплением закона, порядка и ответственности, борьбе с преступностью, популярными и в то же время ожидаемыми видятся шаги по установлению контроля над теневой экономикой, укрепление государственного сектора экономики и частичное перераспределение крупной собственности. Касательно других изменений в конфигурации элит следует подчеркнуть продолжающееся замещение влияния научно-технических и гуманитарных элит информационной элитой. Вместе с тем она поставлена в определенные иерархические рамки. С позиций внешней независимости и амбициозности, пожалуй, переведена в ранг «отдела пропаганды». Прежняя претензия на выполнение роли гражданского общества, независимого и неприкасаемого власти.

социального критика отставлена политико административной элитой и конвертирована в инструмент обслуживания Параллельно аналогичные процессы связаны с местом и ролью гуманитарной интеллигенции. Что касается научно-технической интеллигенции, которая за годы реформ быстро была переведена в ранг субэлитной группы, то, по-видимому, приближается время ее возвращения и представительства в элитных группах и околоэлитном окружении. Наблюдаемые изменения в конфигурации политических элит России во многом связаны с отходом от периода демократически-революционной романтики поколению и прагматизацией политического никаких управления. ресурсов, Эпоха кроме экономических поисков, политических проб и ошибок не оставила новому политиков практически административных. Отмеченные тенденции российского элитогенеза и его социального контекста позволяют отметить специфичные отношения властвующих элит и общества, которые сформировались в России. Они свидетельствуют со своей стороны не только о развивающемся процессе ретрадиционализации общественных отношений, но и о тенденциях авторитаризма, которые свойственны для развития российских элит на всех уровнях1. В этом контексте представляется возможным ввести термин «элитократия», под которым имеется в виду не только традиционно понимаемая политико-властная и политико-управленческая концентрация значительного потенциала и ресурсов влияния на общество в руках элит, но и стремление элит к выделению и обособленному существованию во всех основных сферах социального бытия. Она же концентрирует в своих руках не только политическую власть, но и право распоряжаться основной частью богатства и ресурсов общества, а также свободой и жизнью граждан, которые Факторы эффективности функционирования федеральных органов власти в регионе. – Ростов-на-Дону, 2001. – С. 171.

не делегировали этих прав в никому, российском как и прав распоряжаться мнении по общенациональным достоянием и ресурсами. Думается не случайно термин «элита» воспринимается общественном преимуществу с негативным оттенком. По существу в российских условиях элитные группы выделились и из состава гражданского общества, и из состава политического общества. В связи с этим приходится иначе рассматривать и соотносить структуру социально-политических интересов с механизмами политического общества. Сюда необходимо вносить отклоняющее и деформирующее действие элитных групп. Именно этим элитократическим воздействием возможно объяснить сложившуюся в современной России деформирующую систему представительства социально-политических интересов, в которой действует многократная система фильтрации. Два важнейших элемента перехода - трансформация старых структур режима функционирования в новые политические институты и структуры, действующие на основе демократических процедур, и достижение консенсуса политических сил общества до настоящего времени так и не были реализованы. В стране так и не произошло формирование реальной многопартийной общества. Из-за отсутствия демократических традиций очень быстро реформирование превратилось в объект манипуляций со стороны политических лидеров. Выборы, проводящиеся в условиях манипулирования средствами массовой информации со стороны власти, отсутствие реального разделения властей, привели к установлению режима, балансирующего на грани демократии и авторитаризма1. Анализ современной политической ситуации показывает, что торможение процесса демократизации не носит необратимого характера и с за системы, отражающей социальную дифференциацию Власть, 2004.- № 6. – С. 17.

вершением перераспределения собственности может приобрести новые стимулы развития при условии формирования действенной партийной системы, имеющей возможности реальной состязательности и отражающие интересы широких социальных групп. Формирование партийной системы через свободные многопартийные выборы создаст возможность принять демократическую конституцию, как результат совместной разработки и различных социально-политических групп, утвердить демократические процедуры и таким образом содействовать сплочению общества. Дальнейшее продолжение процесса демократизации видится в новом усилении значения законодательных структур и независимой судебной власти, как арбитра в сотрудничестве с исполнительной властью. Пройдя за короткий срок довольно длинный путь развития, демократическое движение оказалось не в состоянии самостоятельно сформироваться как контрэлита, сплотиться в мощный и широкий блок, поддерживающий демократические перемены, выдвинуть программу подлинной демократии, опиравшуюся на критический тип мышления, терпимость к инакомыслию, плюрализм мнений. В стране развернулась острая политическая борьба внутри демократически ориентированных сил, приведшая их к расколу. Политическая элита, сформировавшаяся в основном из представителей старой номенклатуры, сумела подчинить движение своему контролю и манипулировать им. В массовом сознании укоренилась мысль, что все происходящие и есть «демократия», вызывая в обществе ностальгию по «сильной руке». Усилилась тенденция к девальвации демократических ценностей, способной дискредитировать идею демократии на долгое время. В процессе консолидации новой правящей элиты важнейшее место занимает кристаллизация экономических элитных В современной ситуации реформ основное с общественных связано процессом группировок. экономических и и перераспределения содержание приватизации собственности. Обладание властью порождает собственность, что не смогло не привести к стремлению управленческой элиты установить собственное экономическое господство. Его источником явились функции аппарата, связанные с контролем над процессами приватизации, распределением бюджетных, инвестиционных и кредитных ресурсов, подготовкой и принятием соответствующих нормативных документов и законодательных актов. В последнее время достаточно ярко проявилась тенденция дальнейшей трансформации правящей элиты, связанная с отсутствием институциональных собственную экономическую управленческой элиты. Другой особенностью функционирования новой политической элиты явилось полное неприятие высшими эшелонами власти реформаторской программы на основе конструктивного сотрудничества с оппозицией из-за боязни подорвать свои властные позиции, стремление удержать их любой ценой. Неприятие и враждебное отношение к левой оппозиции, характерное для идеологов реформы, привело к враждебному восприятию всякой критики проводимых экономических реформ и отношение к оппонентам своего курса только как к политическим противникам. Противостояние спровоцировало усиление авторитарных методов управления и, как следствие, сужение поля возможного перехода к демократии. Раскол общества неизбежно еще больше углубится, противоречия будут концентрироваться внутри казалось бы всевластных исполнительных структур, неизбежно лишая их дееспособности создания и делая заложником принятия борьбы решений, политических клик. Преодоление структурного экономического кризиса потребует механизма базирующегося на согласии в обществе1. Элита в условиях резкой поляризации общества неизбежно будет вынуждена консолидировать свои силы через серию кооптаций и перегруппировок переговоров и консенсусов между своими частями и примыкающими к ним группами. С этой точки Взаимодействие элит в социально-политическом пространстве России. – Ростов-наДону, 2001. - С. 20-43.

и идеологических ограничений на деятельность для представителей зрения неизбежно движение к установлению парламентской республики как наиболее эффективной форме правления в расколотом и поляризованном обществе. Парламентская система - кабинет, ответственный перед законодательным органом, - вынуждает политиков искать компромисс, стимулирует создание коалиций, расширяя сферу согласия в обществе. Парламентская система структурирует политическое общество, обеспечивая элите стабильное положение. Движение к этому неизбежно, но лишь с завершением перераспределения собственности. Пока элита не разделит собственность в полном объеме, возврат к демократическим процедурам невозможен. Вопрос выживания новой политической элиты в перспективе связан с созданием условий для существования стабильных политических партий и, в первую очередь, партии власти, перехвативших функции лобби и групп интересов, что неизбежно связано с усилением роли формальной системы представительной власти, с другой стороны, это же невозможно без завершения раздела собственности и наступления нового этапа - этапа стабилизации режима. Но в то же время важную роль в продолжении процесса демократизации должно сыграть обновленное демократическое движение, избавившееся от своих радикальных крыльев и наполнившееся истинным содержанием. Самоидентификация этого движения, дающая возможность консолидации, должна строиться не на той или иной идеологической доктрине, а на признании его участниками в качестве высших ценностей - демократическую процедуру передачи власти, отказ от силового подавления своих политических противников, важность политической роли оппозиции, свободное соревнование в рамках закона различных взглядов и идей, безусловный отказ от авторитарной альтернативы1. В современных условиях этот путь трудный и не быстрый, но единственно возможный, если иметь в Ашин Г.К., Понеделков А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М. Основы политической элитологии. – М., 1999. - С. 265-269.

виду дальнейшее движение по пути демократизации российского общества. Новая политическая элита оказалась социально и профессионально связана со старой, в недрах которой она в значительной мере была рождена и выкристаллизовалась. У новой элиты, несмотря на публичные декларации о полном разрыве со старым режимом, сохранилась преемственность в виде заимствования идей, обычаев, ценностей, традиций, методов управления. Несмотря на новые символы и лозунги, новая политическая элита воспроизводила старые воззрения на власть старую политическую практику как через носителей старых традиций и взглядов, включенных в новую правящую верхушку, так и через идейную и нравственную слабость новой элиты, лишенной, по большей управления части, демократических ей в убеждений. условиях Испытанные методы представлялись углубляющегося кризиса наиболее действенными. К тому же подталкивала ее логика удержания политической власти. Положение правящей заставило ее использовать такие средства и методы, которые в процессе предшествующей борьбы отвергались ею из тактических и моральных соображений. Осуществление политической модернизации, курса экономических реформ России сопровождал ось усилением роли исполнительной вертикали власти в политической системе, по можно рассматривать как весьма существенный фактор формирования и институционализации политических элит в современной России. В настоящее время важной особенностью политической элиты явилось сохранение характерных для доперестроечной эпохи довольно жесткой иерархичности, ориентации на влиятельные фигуры административных и политических структур. Это предопределяет клановый характер взаимоотношений в элите, стремление ее закрыться. Следствием клановой модели политического поведения является все большее господство бюрократическо-управленческой перехватывающей некоторые элиты, в определенной функции, степени политические подчеркивая дистанцирование от партий и движений и стремление эффективно, компетентно и профессионально решать насущные задачи.

В конкретной исторической и политической обстановке при изменении существенных характеристик политической ситуации меняются и функции политических лидеров, их способности и качества, а также реструктурируется и преобразуется вся элита. Анализ российских элитарных слоев отражает динамику их радикальных изменений в переходный период. Развитие демократии и утверждение политического плюрализма создало в стране благоприятные условия для формирования российской многопартийной системы. С ее помощью открыто и гласно стало рекрутироваться большинство политической элиты. Российские элитарные слои претерпели значительные изменения. Вопервых, они стали более образованными: подавляющие их большинство закончило ведущие вузы страны, многие имеют степени докторов и кандидатов наук. Во-вторых, решения Президента России как избранного и поддерживаемого народом политика оказывают более эффективное влияние как на все население страны в целом, так и на политическую элиту. Российские политические элиты все больше начинают формироваться и развиваться, подчиняясь законам функционирования демократических правовых государств. Но, опыт, накопленный западными демократиями (этика элит, демократический контроль элит), большим трудом. 2. 3. Особенности консолидации демократии в России Реформирование российского общества во второй половине 90-х годов сопровождалось политической и экономической нестабильностью высоким уровнем идейного и политического противостояния. При этом уровень политической напряженности постоянно изменялся, а вместе с ним менялось и отношение населения к реформам. Уровень демократизации сознания россиян за вторую половину 90-х годов не стал ниже, а в чем-то повысился. Эта особенность делает нынешний социальный контекст более благоприятным для осмысления пройденного утверждается в России с пути и восприятия опыта, накопленного другими демократическими системами. В отношении к демократическим реформам наблюдается раздробленность, размытость и несогласованность политических убеждений, ориентаций и установок. В результате ни одно из мнений не может получить весомого большинства. Важно также учитывать, что в понятия «мало демократии» или «много демократии» нередко вкладывается разное содержание даже сторонниками одного и того же политического течения1. Разобщенность, раздробленность и перепады настроений присущи сегододня массовому политическому сознанию в целом. В этом проявляется противоречие, нередко полярное отношение людей к одним и тем же явлениям и событиям политической и экономической жизни, которые поразному затрагивают их интересы и потребности. Кроме относительно устойчивых групп, неизменно придерживающихся вполне определенных убеждений и взглядов, многие могут по одним вопросам занимать демократические позиции, по другим – отличные от них. Это, несомненно, свидетельствует о переходном типе политического сознания, но в то же время говорит и о неадекватности существующих идейно-политических конструкций требованиям времени. Самым ярким, самым настойчивым и очевидным из этих требований является требование актуализации интеграционных и стабилизационных процессов, то есть требование единства и порядка консолидации общества. Следует признать, что в России в начале 90-х годов произошла либерально-демократическая революция наподобие тех, которые происходили в странах в Восточной и Центральной Европы в самом конце 80-х годов. Ее результатом явилась не только смена власти и изменение формы собственности, но и смена всего социального строя2.

Пшизова С.Н. Демократия и политический рынок в сравнительной перспективе (II) // Полис. – 2000. - № 3. – С. 9. 2 Иванов В.Н. Россия: социально-политическая ситуация. (Национальный и региональный аспекты). – М., 2000. - С. 4.

России предстоит переход от хаотических трансформаций к выверенной модели интенсивного развития на базе новейших технологий и новейшей техники, но осуществить его можно только оставаясь в рамках российской цивилизационной парадигмы1. Неслучайно, что сегодня все больше исследователей обращаются к проблемам цивилизационным, подчеркивая, что понять происходящее сегодня в многонациональной России (и тем более перспективы её развития) невозможно вне рамок цивилизационного анализа2. Практически все нынешние институты и системы государства и общества имеют неустойчивый, переходный характер. Это создает предпосылки как для авторитарной, так и для демократической тенденции стабилизации государственного устройства и политической системы. Вся проблема в том, какая из этих двух тенденций возьмет верх. Но главным критерием выбора пути должно стать завершение переходного периода с результатами, позитивными для большинства российских граждан. Траектория социально-экономического и политического развития России в последние годы рассматривалась преимущественно в рамках двух парадигм: запаздывающей модернизации (или модернизации вдогонку») и демократического транзита. На первом этапе политического развития России как самостоятельного государства (1991-1993 гг.) преобладала логика и риторика транзита, выполнявшая, помимо прочего, мощную мобилизующую функцию в борьбе против главного на тот момент «врага» - партийной бюрократии («партократов»). Оформление институционального дизайна завершилось с принятием Конституции РФ (декабрь 1993 г.), ставшей правовой основой суперпрезидентской республики. Очевидные всем недостатки как содержания, так и процедуры ее принятия объяснялись тем, что Конституция принята «на переходный Иванов В.Н. Россия: социально-политическая ситуация. (Национальный и региональный аспекты). – М., 2000. - С. 7 2 Иванов В.Н. Россия: социально-политическая ситуация. (Национальный и региональный аспекты). – М., 2000. - С. 7.

период», рамки которого не уточнялись, а изменения в нее не приветствовались. На втором этапе (1994-1998 гг.) происходило совершенствование некоторых правовых и политических институтов и процедур, в частности, принципов формирования Совета Федерации, законодательства о выборах, о местном самоуправлении, а также оформлялись (посредством двусторонних договоров) отношения между федеральным Центром и субъектами РФ. В триединстве российского транзита (демократические политические преобразования, экономические реформы, компонентой строительство на всем федеративного протяжении государства) ведущей оставалось экономическое реформирование, прежде всего финансовая стабилизация, структурная перестройка экономики. В рамках парадигмы запаздывающей модернизации нынешние итоги также выглядят малоутешительными. Из трех основополагающих процессов - модернизация общества, структурная перестройка экономики и освоение новой информационной научно-технической волны - состоялся, да и то с известными оговорками, лишь первый. Общепринятые критерии завершения переходного периода - устойчивый экономический рост, стабилизация социальной структуры за счет увеличения доли средних слоев, стабилизация политических структур и институтов - еще далеко не достигнуты. Политический процесс в современной России представляет собой крайне сложное и многогранное политическое явление, анализ которого требует исследования глубинных корней и специфики развития российской политической системы. На протяжении своего существования российское общество, а вместе с ним и его политическая система прошли два завершенных этапа: 1) от начала государственности до 1917 г. - период крайне медленного «сползания» к либерализму от характерного для России традиционализма;

2) 1917-1991 гг. - период существования советской политической системы, в которой проявились крайние формы гибридных образований, соединявших элементы двух цивилизаций. После 1991 г. состояние политического процесса в России можно определить как переходное от советской политической системы (где влияние традиционализма было весьма ощутимым) к типу политической системы, основанному на ценностях западного либерализма. Это выражалось в смене форм политического участия - произошел переход от мобилизованного участия к автономному. Наблюдалась также смена типов принятия и реализации политических решений в направлении их демократизации. Кроме того, проявилась определенная склонность к популизму и радикализму в реализации политических решений, что характерно для переходных процессов. Переходный политический процесс можно определить как период, в течение которого один тип политической системы заменяется другим под воздействием множества национально-специфических (особенности менталитета, экономического развития и т.п.) и интернациональных (геополитических, международно-правовых и др.) факторов. Возможны два альтернативных варианта переходных процессов, каждый из которых можно отразить смысловым рядом: 1) революция - трансформация реформа (восходящая линия развития), 2) критическая ситуация - кризис катастрофа (нисходящая линия). В настоящее время мы наблюдаем завершение перехода к 3-му этапу, сущность которого состоит в сочетании элементов российского традиционализма (с его ориентацией на авторитаризм) и западного либерализма. С конца 90-х годов прослеживается попытка творческого прочтения достоинств обеих цивилизаций. В этом направлении осуществляются реформы, предпринятые Президентом России В.В. Путиным, цель которых - преодоление системного кризиса и укрепление государства. Первые шаги сделаны в сфере усиления властной вертикали, устранения препятствий на ее пути, на очереди - проведение экономической реформы.

Несмотря на трудности процесса российской трансформации в последнее десятилетие, оценки ее результатов достаточно однородны. Совокупность вызовов угроз, адресованных сегодня России, такова, что главным условием адекватного ответа является консолидация общества. В соответствии с теорией модернизации, и демократического перехода главную роль на стадии консолидации играют индивидуальнопсихологические (т.е. личностные) и политические факторы. Иными словами, консолидация в современной России возможна вокруг нового президента обществом. В оценке нынешнего положения страны впервые за долгие годы совпали позиции как власти, так и оппозиции. При этом за основу взяты не идеологизированные утверждения о степени демократизма или рыночности тех или иных мер, а универсальные показатели иерархии развитости государства, оспаривать которые с идеологических позиций невозможно. Этот факт рационализации политического курса можно только приветствовать. Вместе с тем различные политические силы России по-разному смотрят на причины такого положения вещей. Политики правой и правоцентристской части политического спектра продолжают привычно винить во всех бедах экономическую систему советского типа с присущим ей чрезмерным упором на развитие сырьевого сектора и оборонных отраслей, недостаточным вниманием к современным отраслям экономики (информатике, электронике, связи), недопущением конкуренции и подавлением инициативы. Другая позиция состоит в том, что причиной падения потенциала России и всех неудач последних лет явились ошибки в выборе и осуществлении стратегии реформирования российской экономики. Выработка и реализация нового политического курса будут зависеть как главного институционального центра власти и, соответственно, его нового курса, поддержанного как элитами, так и от того, насколько удастся сблизить эти оценки и сделать ключевые положения нового курса приемлемыми для основных политических сил и влиятельных социальных групп. На сегодняшний день в кругах российской элиты сложился ритуальный консенсус на лояльность В. Путину. Даже в отсутствие внятной экономической программы и стратегии укрепления государственности нет серьезной политической оппозиции, от имени которой откровенно высказывалась бы критика или несогласие с предлагаемыми мерами. Это связано как с материальными, меркантильными соображениями многих депутатов и губернаторов приблизиться к будущей «партии власти» или войти в ее ряды, так и с тем, что монизм власти остается приоритетным конструктом сознания российского правящего класса и доминирующим принципом политической практики. Все более популярной в интеллектуальных кругах становится точка зрения о том, что окно возможностей для нового президента ограничено двумя сценариями: движением к полномасштабной демократии либо через авторитаризм, предпочтителен либо второй через управляемую обходящийся демократию. без Более вариант, замораживания деятельности демократических институтов и ограничения некоторых политических и гражданских свобод. Первая линия конфликтного взаимодействия - это сфера государственного строительства («укрепление государственности»). В силу специфики своего политического происхождения команда нового президента именно укрепление государства рассматривает как главный инструмент общественных преобразований. В условиях, когда нет сильной государственной власти и общенациональной идеологии, происходит возрождение «исторически первичных базовых идентичностей».1 В условиях системного кризиса Яковенко И. Распад России как предмет осмысления // НГ - сценарии, 1999. - № 10. - С. 6.

базовые специфические национальные и региональные идентичности становятся своеобразными центрами консолидации1. Другая конфликтогенная сфера - экономика, отношения собственности, превращенные усилиями реформаторов в игру «с нулевой суммой». Вопрос о собственности давно уже стал ключевой проблемой страны, причем не только в экономическом, но и в политическом смысле - его острота и масштабность могут серьезно нарушить даже относительную политическую стабильность. Судьба процесса демократизации в России предопределяется широтой его социально-экономической базы. Известно, что в случаях, когда собственнический статус меньшинства обретается за счет обнищания большинства, возникает так называемый низовой этатизм, когда массы адресуются к государству с определенным социальным заказом - ликвидировать с помощью власти те завоевания гражданской автономии, которыми воспользовалась одна лишь верхушка нуворишей. В России такой заказ уже артикулирован и на уровне части элиты, и на уровне массового сознания. Третья сфера конфликтного взаимодействия - взаимоотношения с Западом. Запад долгие годы оставался главной для российской элиты и части общества референтной группой, главным инвестором и кредитором российских реформ, а также самым желанным стратегическим партнером, Сегодня - и в России и на Западе - эти отношения подвергаются определенному пересмотру с акцентом на больший прагматизм. Вместе с тем в условиях, когда мир переживает процессы глобализации и интеграции, с одной стороны, и фрагментации национальных государств - с другой, невозможно никакое обособленное развитие. Наконец, взаимоотношения политических элит как зона конфликтогенности. Сегодня обозначилась тенденция к властному монизму, преклонение перед силой как доминирующая установка поведения и Иванов В.Н. Россия: социально-политическая ситуация (национальный и региональный аспекты). – М., 2000. – С. 8.

центральной, и региональной элиты, и населения. Новый этап развития России не будет бесконфликтным. Стабильность переходного общества — это стабильность его изменения;

сохранение же в переходную эпоху status-quo свидетельствует об общественном неблагополучии. Проблема состоит в том, чтобы сделать изменения упорядоченными, отвечающими интересам большинства, и разрешать возникающие при этом конфликты мирными, ненасильственными способами. На стадии консолидации демократии велика роль прецедента, создаваемого лидером и политической элитой. Насколько новый российский лидер и группирующаяся вокруг него элита способны создать прецедент ненасильственного разрешения конфликтов. Проблемы демократической консолидации в последнее время вызывают в России немалый интерес в связи с важностью стабилизации общества и обеспечения устойчивости его политической системы. Главной задачей стабилизационной политики становится развертывание интеграционного процесса, создание устойчивою равновесия политических сил, а ее основными содержательными элементами - сплочение различных групп и слоев населения, гармонизация их политических интересов, предотвращение острых политических, этнических, религиозных и иных конфликтов, достижение консенсуса по наиболее важным и острым вопросам общественно-политической жизни, налаживание сотрудничества и тесного взаимодействия всех политических сил. Несмотря на все сложности экономического развития, политическую и экономическую нестабильность, процессы демократизации продвинулись в России достаточно далеко. Существенные достижения отмечены в области политических прав и свобод - свобода слова, свобода совести, свобода объединений и ассоциаций и др. В политической жизни утвердились плюрализм мнений, многопартийность и альтернативные выборы. Многочисленные исследования свидетельствуют, что за годы реформ сформировались достаточно устойчивые группы граждан, которые, несмотря на непоследовательность экономических и политических преобразований и неблагоприятные экономические условия, постоянно выражают поддержку демократическим реформам. Однако поддержка демократических процессов и институтов не всегда согласуется с политической толерантностью, что делает продвижение к демократии противоречивым, неустойчивым и непрочным. За годы реформ в России появились только отдельные государства. элементы В демократической десятилетие политической культуры и гражданского общества, идет сложный процесс формирования правового последнее взаимоотношения в политической сфере очень часто строились на основе конфронтации, противостояния интересов и даже открытой враждебности Наряду с политической и идейной раздробленностью общества наблюдаются серьезные этнические противоречия и конфликты. В результате общество оказалось внутренне разобщенным. Политические процессы в российском обществе, как и в любой другой общественной системе, «отражают неизбежную борьбу между стремлением к переменам и стремлением к стабилизации», когда «общественные группы стремятся к различной степени динамики и стабильности»1. Взаимодействие двух противоположных тенденций почти всегда носит конфликтный характер. Однако в России, находящейся на стадии кардинальных трансформаций, опережающее стремление отдельных групп к переменам нередко вызывает обостренные формы конфликтов. Конфронтационное развитие политических процессов становится фактором, генерирующим нетерпимость и враждебность к политическим противникам и оппонентам на всех уровнях взаимоотношений субъектов политического процесса. Поэтому в последние годы чаще приходится говорить о необходимости поиска новых путей и подходов к консолидации демократии.

Понтон Д., Джил П. Введение в политику // Актуальные проблемы современной зарубежной политической науки. Вып. 4. – М.: ИНИОН, 1991. – С. 8.

Российский опыт консолидации демократии (который не является еще завершенным) позволяет говорить о некоторых узловых моментах политического обмена между конкурирующими политическими элитами и установлении договорных оснований демократического режима.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Современный этап человеческой истории характеризуется стремительностью перемен, новыми формами распределения власти в международных отношениях. Первой тенденцией развития современных международных отношений стала их глобализация, заключающаяся в интернационализации экономики, развитии единой системы мировой связи, изменении и ослаблении функций национального государства, активизации деятельности транснациональных негосударственных образований. Второй тенденцией развития международных отношений стало нарастание глобальных проблем и необходимость их совместного решения. В мировом сообществе начинает формироваться новый расклад сил, возникают различные подходы к насущным проблемам, усиливаются противоречия, разгораются очаги напряженности, вспыхивают разнообразные конфликты. Характерной особенностью мирового сообщества и протекающих в нем процессов выступает четко выраженная неравномерность развития отдельных элементов. Наряду с интеграционными процессами наблюдаются и дезинтеграционные. Один страны, давно прошедшие этап модернизации, вступили общества в к стадию постиндустриального Отсюда разный общества, уровень другие – индустриального, и третьи – начинают переходить от традиционного современному. социальноэкономического и политического развития этих стран. При всем стремлении стран сохранить свою национальную специфику на основе интеграционных процессов неуклонно идет формирование общих, присущих всему мировому сообществу, черт. В мировом политическом процессе это проявляется в стремлении народов различных стран добиваться установления более прогрессивных режимов, политической демократии, формирования гражданского общества и правового государства.

Можно выделить некоторые характерные черты современного мирового политического процесса. 1. Тесное переплетение революционных и эволюционных сдвигов, обеспечивающих социальный прогресс. 2. В деятельности различных субъектов политического процесса наблюдается соединение сознательных, целенаправленных действий со стихийными, спонтанными действиями. 3. В мировом политическом процессе наравне с прогрессивной деятельностью различных политических институтов осуществляется и регрессивная деятельность. 4. Усиливается независимость и значимость политических партий и движений. 5. Происходит развития. 6. Благодаря воздействию внешних обстоятельств изменяется развитие внутренних основ демократизации – институциональных, нормативных, а также всего политического процесса1. Мировой политический процесс – это сложное, многоплановое явление в мировом сообществе. И разворачивается этот процесс как по горизонтали, то есть между странами, народами, государствами, так и по вертикали, то есть в политической, духовной сферах. Другая важная тенденция в развитии мирового политического процесса на современном этапе – нарастающая его демократизация. Внутри стран и в международной жизни происходит демократизация политических институтов. В рамках мирового политического процесса все шире применяются механизм согласования интересов различных социальных слоев общества и отдельных граждан, поиск и достижение консенсуса.

Цыганков П.А. Международные процессы в условиях глобализации: проблемы эффективной коммуникации// Вестник Моск. ун-та. – М., 1999. - №4 – С. изменение механизмов, форм и методов осуществления политики в связи с усложнением процесса Одним из видов политического процесса является демократизация. Последние десятилетия XX в. характеризовались падением авторитарных режимов и попыткой утверждения демократических институтов во многих государствах мира. Демократизацию можно рассматривать как переход от недемократических форм правления к демократическим. Поэтому возможно использование другого понятия – «демократический транзит», которое не предполагает обязательный переход к демократии, а указывает на то, что демократизация представляет собой процесс с неопределенными результатами. Можно выделить собственно демократизацию как процесс появления демократических к современной демократии институтов и практик и консолидацию на основе укоренения демократических демократии как возможный итог демократизации, предполагающий переход институтов, практик и ценностей. «Демократический транзит» не всегда включает в себя процесс перехода от установления демократических институтов и процедур к собственно демократическим результатам, поэтому отдельным этапом выделяется фаза консолидации демократии. Двумя основными процессами установления демократии являются формирование конкурентной партийной системы и институализация демократических механизмов государственной власти. Институализация демократии является важным условием ее консолидации. При становлении демократии большое значение имеет процедура разработки конституции, которая формируется в ходе консолидации демократических институтов. Оптимальным вариантом является достижение консенсуса по основным институциональным вопросам1. Связь консолидации демократии и эффективного государства – это проблема соотношения процедурной и социальной эффективности.

Кретов Б.И. Политический процесс в России // Социально-гуманитарные знания. – 2000. -№ Демократия предстает такой избранной стратегией политических обменов, которая позволяет достигнуть эффективности посредством согласия о соотношении параметром оптимальности концепции и справедливости. Организационная Достижение эффективность государственного управления также является важным эффективного государства. организационной эффективности определяется либо в рамках традиционной модели административного управления, либо в рамках новых моделей государственного управления, включающих фактор менеджеризма, рыночных критериев оценки управленческой деятельности. Основные характеристики перехода к новым моделям находят выражение в ориентации современного государственного управления на активность и инновативность, приверженность действию и изменению;

в принципе субсидиарности современной организации управления в активном выборе управленцем сферы деятельности, которая бы служила общественным интересам и интересам конкретного человека;

в новых критериях эффективности деятельности системы государственного управления. Целью политической и административной реформы на современном этапе является повышение уровня единства в управлении и эффективности руководства и управления на всех уровнях государственной власти. Консолидация демократии при использовании концепции элит предстает как процесс перемен, осуществляемых по выбору различными группами элит, отношения между которыми и отношения которых к демократии составляет центр проблемы. Борьба за власть между различными элитарными группами часто переворачивает однозначную зависимость между демократией и демократической элитой. В этом случае консолидация проблемой демократии консолидации определяется демократии уровнем выступает прагматизации формирование политического сознания старой и новой элиты. В этом смысле центральной действительно демократической элиты, которая может подчинять свои интересы демократической процедуре1. Развитие общего политического процесса в современной России привело к созданию переходного типа государства, устремленного к демократии. Такое развитие определено как либерализация. Ее суть заключается в том, что усилия государства направлены в первую очередь на создание экономической основы демократии. Либерализация должна способствовать и экономической и политической стабилизации страны. В современных условиях все большую актуальность, вес и влияние приобретает региональный фактор. Прослеживается четко выраженная тенденция к превращению регионализма в общемировую тенденцию, в контексте которой регионы начинают играть растущую роль в жизни различных стран и народов, а так же общемировых процессов в целом. Это верно применительно и к Кавказу. При анализе места и роли Кавказа как в мировой политике, так и в политической стратегии в России весь регион следует рассматривать как единое целое безотносительно к государственным, административным, этнонациональным и иным границам, разделяющим его изнутри. Обоснованность такого подхода определяется общностью тесных многовековых экономических, культурных, политических и иных связей, исторических судеб, близостью форм, стандартов и стереотипов поведения, особенностями менталитета и др. У народов Кавказа есть и общие цели, интересы, особенно в обеспечении и поддержании в регионе мира и стабильности, преодолении последствий войн и конфликтов, на предотвращения нового витка конфронтации, защите его этнокультурного и природно-экологического своеобразия. Стабилизация обстановки Северном Кавказе, его сохранения в своем составе стоят в качестве одной из императивных задач Российской Федерации. Россия остается реальной основой, способной совместить и примирить различные районы и регионы, в Элитистская теория демократии и современный российский политический процесс // Полис. 1999. - № 1. – С. том числе и Кавказа, в интересах всеобщего блага.1 Дальнейшее развитие общего политического процесса России призвано обеспечить повышение уровня политического руководства российским обществом, достижение устойчивости общественных отношений, новые взаимоотношения государства с гражданским обществом, развитие политического плюрализма, проведение эффективной социальной политики, создание и реализацию четкой геополитической программы развития страны, соблюдения ее национальных интересов. На повестке дня будущего политического развития России обозначены контуры стратегии и направления политического курса, а также цели и ценности, способные стать базой консолидации общества. Основой этой стратегии должна стать система общезначимых ценностей, способных консолидировать общество.

Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. – М.: 2003. – С. 43, Библиографический список использованной литературы 1. 2. 3. 4. 5. 6. 7. 8. 9. Авксентьев В. А. Этническая конфликтология: в поисках научной парадигмы. – Ставрополь: Изд-во СГУ, 2001. – 268 с. Алексеева Т.А. Демократия как идея и процесс. Вопросы философии, 1996. - № 6. Алмонд Г., Верба С. Гражданская культура и стабильность демократии. Полис. 1992. - № 4. Алтухов В. Компромисс – новое слово эпохи? Свободная мысль. 1993. Ашин Г.К. Элитизм и демократизм. Общественные науки и современность. 1996. - № 5. Ашин Г.К., Понеделков А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М. Основы политической элитологии – М.: «Изд-во ПРИОР», 1999. – 304 с. Бакеркина В.В. Краткий словарь политического языка. – М.: «Изд-во Астрель», 2002. – 288 с. Баранов А.В. Политическая регионолистика. – М.: Союз, 2003. – 172 с. Барановский В.Г. Политическая интеграция в Западной Европе. Некоторые вопросы теории и практики. М., 1998. 10. Бек У. Что такое глобализация? - М., 2001. 11. Бенетон Ф. Введение в политическую науку / Пер. с фр. - М.: «Весь мир», 2002. - 368 с. 12. Бутенко А.П. От тоталитаризма к демократии: общее и специфическое // Социально-политический журнал. – 1995. - № 6. 13. Валлерстайн И. Анализ мировых систем и ситуация в современном мире. - СПб., 2001. 14. 15. Варламова Н.В., Пахоленко Н.Б. Общественный консенсус: подходы к проблеме // Государство и право, 1992. - № 9. Василенко И.А.Политическая глобалистика.–М.:Гардарики,2000.–417 с. странах Запада: США, Великобритания, Франция, Германия. – М.: Гардарики, 2000. – 374 с. 16. Василенко И. А. Административно-государственное управление в 17. Василькова В.В. Порядок и хаос в развитии социальных систем: (синергетика и теория социальной самоорганизации). – СПб., 1999. 18. Вейнгаст 1999. 19. 20. Возможен ли пакт общественно-политических сил в России? (Круглый стол). – Полис, 1996. - № 5. Володин А. Г. Широков Ш.К. Глобализация, истоки, тенденции, перспективы. Полис, 1999. - № 5. 21. Гаджиев К.С. Введение в геополитику. - М.: Международные отношения, 1998. – 279 с. 22. Гаджиев К.С. Геополитика Кавказа. – М.: Международные отношения, 2003. – 465 с. 23. 24. Гаджиев К.С. Геополитика. - М.: Международные отношения, 2003. – 384 с. Галкин А. Красин Ю. Россия на перепутье. Авторитаризм или демократия: варианты развития. М., 1998. 25. Гатман–Голутвина О.В. Политические элиты России. – М., 1998. 26. Гатман О.В. Региональные элиты современной России как субъекты политического процесса. Вестник Московского университета. М., 1995. № 4. 27. 28. Гатман О. Региональные элиты современной России: штрихи к портрету // Диалог. – 1996. - № 8. Гапоненко В. А.И., Полянский в В.Г. Развитие региона: цели, и закономерности, методы управления. – М., 1999. 29. Гельман 30. Трансформация России: политический режим демократическая оппозиция. – М., 1999. Гидденс Э. Последствия модернити. Новая постиндустриальная волна на западе. Антология. – М., 1992. 31. Глухова А.В. Региональная элита в зеркале общероссийских Б. Политические институты с позиций концепции рационального выбора. – Политическая наука: новые направления. – М., политических процессов.

Социально-экономическая реальность и политическая власть. Сборник статей. – Москва – Ставрополь: ИСПИ РАН, 2004. – 280 с. 32. Голосов Г.В. Сравнительная политология. - Новосибирск.: Изд-во Новосибирского ун-та, 1995. – 334 с. 33. Государственное управление: основы теории и организации. – М., 2000. 34. Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. – М.: Альпина Паблишер, 2003. – 592 с. 35. Гуггенбергер Б. Теория демократии. Полис, 1991. - № 4. Социокультурные, политические, этнические проблемы современного российского общества: Материалы 49-й научно-методической конференции. – Ставрополь: СГУ, 2004. – 295 с. 37. Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? – Полис, 1999. № 1. 38. Даль Р. Введение в теорию демократии. – М.: Наука, 1992. – 239 с. 39. Даль Р. О демократии. – М., 2000. 40. Даль Р.А. Полиархия, плюрализм и пространство. Вопросы философии, 1994. - № 3. 41. Данилов 9. 42. 43. 44. 45. 46. Дегтярев А.А. Основы политической теории. – М.: Высшая школа, 1998. – 239 с. Делягин М.Г. Мировой кризис: Общая теория глобализации. – М.: ИНФРА. – М, 2003. – 768 с. Демократические переходы: варианты путей и неопределенность результатов. Полис, 1999. - № 3-4. Демидов А.И. Учение о политике: философские основания. – М., 2001. Дилигенский Г. Актуальные вопросы глобализации. Круглый стол МЭ и А.Н. Глобализм, регионализм и современный трансформационный процесс. Социологические исследования, 1998. - № 36. Гундарь О.Н. Политическая транзитология: гипотезы и решения.

МО. Мировая экономика и международные отношения. 1999. - № 4. 47. Дмитриев А.В. Конфликтология. – М.: Гардарики, 2000. – 320 с. 48. 49. 50. 51. 52. Дульщиков Ю.С. Региональная политика и управление. – М., 1998. Елизаров В. От авторитаризма к демократии: две модели // Pro et contra. 1998. - № 3. Елизаров В.П. Элитистская теория демократии и современный политический процесс. - Полис, 2000. - № 1. Здравомыслов А.Г. Межнациональные конфликты в постсоветском пространстве. – М., 1997. Вершинин М.С., Хренов. Записная книжка политолога. Краткий словарь- справочник. – М.: «Аквилон», 1992. – 73 с. 53. Глобализация, государство, право, XXI век. – М.: Городец, 2004. – 232 с. 54. Гуткин Л.С. Человечество на рубеже веков. – М.: «Логос», 2003. – 215 с. 55. Иванов В.Н. Россия: социально-политическая ситуация. (Национальный и региональный аспекты). – М.: ИСПИ РАН, 2000. – 96 с. 56. Ильин В.В., Ахиезер А.С. Российская цивилизация: содержание, границы, возможности. – М., 2000. 57. Ильин М.В. Идеальная модель политической модернизации и пределы ее применимости. – М., 2000. 58. Ильин М.В. Политическая модернизация: Неоконченная драма в трех действиях // Стратегия. 1998. - № 1. 59. Ильин М.В. Политическое самоопределение России. Pro et contra. 1999. - № 3. 60. Ильин 61. 62. 63. М.В., Мельвиль А.Ю., Федоров Ю.Е. Демократия и демократизация. – Полис, 1996. - № 5. Инглехарт Р. Посмодернизм: меняющиеся ценности и изменяющееся общество. Полис. 1997. - № 4. Иноземцев В.Л., Кузнецов Е.С. К проблеме трансформации мирового порядка в XXI веке. Философские исследования, 2001. - № 3. Истон Ф. Категории системного анализа политики // Антология мировой политической мысли. – М., 1997. 64. Каширин В. И. Глобалистика и философия планетарного самосознания. Ставрополь: СГУ, 1988. 65. Климанов В.В. Региональные системы и региональное развитие в России. – М., 2003. 66. Ковлер А.И. Кризис демократии? Демократия на рубеже XXI века. – М., 1997. 67. Козловский В.В., Уткин А.И., Федотова В.Г. Модернизация: от равенства к свободе. СПб, 1995. 68. Колодин А. Поиск взаимных компромиссов // Высшее образование в России. 2000. - № 2. 69. 70. Коломийцев В.Ф. Демократический режим // Социально-гуманитарные знания. – 2000. - № 5. Комаровский В.С., Смирнов В.В. Политика, политология, политическое управление. – М., 1995. 71. Коэн Д.Л., Арато Э. Гражданское общество и политическая теория. – М.: «Весь мир», 2003. - 784 с. 72. Красильщиков В.А. Модернизация и Россия на пороге XXI века // Вопросы философии. 1993. - № 3. 73. 74. 75. 76. 77. 78. Красильщиков В.А., Гутник В.П. и др. Модернизация: зарубежный опыт и Россия. – М., 1994. Кретов Б.И. Политический процесс в России // Социальногуманитарные знания. 2000. - № 5. Кузнецов В. Что такое глобализация? // Мировая экономика и международные отношения. – М., 1998. - № 2;

№ 3. Куколев И.В. Трансформация политических элит в России // Общественные науки и современность. 1997. - № 4. Купряшин Г.Л. Кризисы модернизации // Кентавр. 1994. - № 3. Купряшин Г.Л. Политическая модернизация. – М.: Мысль, 1991. – 287 с.

79. Купряшин Г.Л., Соловьев А.И. Государственное управление. – М., 1996. 80. Кьезо Д. Переход к демократии. – М.: Международные отношения, 1992. – 376 с. 81. Лапина Н.Ю. Региональные элиты России. – М.: ИНИОН РАН, 1997. – 192 с. 82. Лапкин В.В., Пантин В.И. Волны политической модернизации в логике «противоцентра» // Мегатренды мирового развития. – М., 2001. 83. Лебедева М.М. Мировая политика. – М., 2003. 84. Лебедева М.М. Мировая политика: проблемы и тенденции развития. Мировая политика и международные отношения на пороге третьего тысячелетия. – М., 2000. 85. Лебедева М.М. От конфликтного восприятия к согласию // Полис. 1996. - № 5. 86. Лебедева М.М. Политическое урегулирование конфликтов: Подходы, решения, технологии. – М.: Аспект-Пресс, 1999. – 271 с. 87. Лебедева М.М. Формирование новой политической структуры мира и место России в ней // Мегатренды мирового развития. – М., 2001. 88. Лебедева М.М., Мельвиль А.Ю. «Переходный возраст» современного мира. – Международная жизнь, 1999. - № 10. 89. Лейбович М.Н. Модернизация в России. – Пермь, 1996. 90. Ледяев В.Г. Власть: концептуальный анализ. – М.: РОССПЭН, 2001. – 384 с. 91. Лейпхарт А. Демократия в многосоставных обществах: Сравнительное исследование. – М.: Аспект Пресс, 1997. – 317 с. 92. Лейпхарт А. Конституционные альтернативы для новых демократий. – Полис, 1995. - № 2. 93. Лейпхарт А. Со - общественное конструирование. – Полис, 1992. - № 4. 94. Липсет С.М., Сен К.-Р., Торрес Д.Ч. Сравнительный анализ социальных условий, необходимых для становления демократии // Международный журнал социальных наук. Сравнительная политология, 1993. - № 3. 95. Лоуи Т. Глобализация, государство, демократия: образ новой политической науки. – Полис, 1999. - № 5. 96. Лэйн А.-Э. Демократия и конституционализм. – Полис, 1998. - № 6. 97. Мадатов А.С. Проблемы политического участия в демократическом процессе // Социальное и гуманитарное знание. 1999. - № 2. 98. Мангейм Д., Рич Р. Политология. Методы исследования. – М.: Весь мир, 1997. – 347 с. 99. Макарян А.С. Глобализация и человеческий потенциал. – М.: Экономика, 2003. – 158 с. 100. Матвеев Р.Ф. Теория политических процессов. – Саратов, 1996. 101. Мачин И.Ф. История политических и правовых учений. – М.: Юрайт – Издат, 2003. – 224 с. 102. Медведев Н.П. Политическая регионалистика. – М.: Гардарики, 2002. – 176 с. 103. Медведев Н.П. Социальная транзитология: вопросы содержания и методы / Материалы 49-ой научно-практической конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь: СГУ, 2004. – 295 с. 104. Моррис Дж. Игры политиков. – М.: Транзит – книга, 2004. – 381 с. 105. Медушевский 106. Мельвиль А.Н. Демократия и авторитаризм: российский конституционализм в сравнительной перспективе. – М., 1997. А.Ю. Демократические транзиты. Теоретико-методологические и прикладные аспекты. – М., 1999. 107. Мельвиль А.Ю. Опыт теоретико-методологического синтеза структурного и процедурного подходов к демократическим транзитам // Полис, 1998. - № 2. 108. Мировая экономика и международные отношения, 1999. - № 4. 109. Мощелков Е.Н. Переходные процессы в России: Опыт ретроспективнокомпаративного анализа социальной и политической динамики. – М., 1996.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.