WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

КОНОПЕЛЬКО ИРИНА ВИКТОРОВНА ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ КОНСОЛИДАЦИЯ В УСЛОВИЯХ СОВРЕМЕННОГО ПОЛИТИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

23.00.02 – Политические институты, этнополическая конфликтология, национальные и политические процессы и технологии Диссертация на соискание ученой степени кандидата политических наук

Научный консультант: доктор философских наук, профессор Н.П.Медведев Ставрополь - 2004 2 СОДЕРЖАНИЕ ВВЕДЕНИЕ ГЛАВА 1.1. I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ 3 ИССЛЕДОВАНИЯ КОНСОЛИДАЦИИ ДЕМОКРАТИИ Демократизация как тенденция современного политического процесса 1.2. Консолидация демократии как условие демократизации общества ГЛАВА II. ПОЛИТИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ ДЕМОКРАТИИ 2.1. Государственное управление как фактор консолидации демократии КОНСОЛИДАЦИИ 12 12 48 84 84 2.2. Политические элиты и их роль в консолидации демократии 2.3. Особенности консолидации демократии в России ЗАКЛЮЧЕНИЕ БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 104 121 132 ВВЕДЕНИЕ В последние десятилетия ХХ века во всем мире обозначилась общая тенденция политического развития, связанная с постепенным преодолением диктаторских и авторитарных режимов и движением к либеральным и демократическим ценностям. Этот процесс был обусловлен радикальными изменениями, которые произошли в мире в связи с распадом социалистической системы и фактическим превращением двуполярного мира в однополярный. Со всей остротой встал вопрос об основополагающей идее, которая смогла бы соответствовать как устремлениям самых разных стран и народов, так и отвечать сложившимся социально-политическим условиям. По существу, это был вопрос о выборе между демократией и социализмом. Решение этого вопроса и актуализирует проблематику диссертационного исследования. Существенным образом изменился вектор политического мышления и политической науки. Главное внимание стало уделяться процессам, связанным с распространением и утверждением демократических принципов, проблеме моделей и механизмов демократизации. Все дело в том, что сам процесс демократизации во многих переходных странах наталкивался на довольно серьезное сопротивление, обусловленное субъективного несоответствием действием характера. между множества Это факторов объективного было связано и с сопротивление западными, преимущественно американской, моделями демократизации и социокультурными особенностями стран, избравших для себя путь демократических преобразований. Произошедшие в таких странах политические прорывы сами по себе не обеспечивали еще автоматического господства демократии во всех сферах жизни. Отсутствие быстрых ощутимых результатов вызывало чувство разочарования и растерянности, сопровождалось политическими откатами и даже реставрациями. Сама жизнь заставила обратиться к научным исследованиям проблем демократизации, прояснению ее сущности и механизмов. Одним из таких исследований является данная диссертационная работа. Актуальность изучения данной темы обусловлена и процессами, происходящими в современной России.

В российском обществе утверждение демократии происходит чрезвычайно медленно, трудно и связано с постепенным достижением политического согласия в обществе, выработкой оптимального сочетания интересов разных политических сил, «взрослением» политической элиты, нахождением необходимого баланса государства и гражданского общества. Современная Россия только ищет пути достижения общественного согласия, находится в самом начале стадии демократической консолидации. В этих условиях важно по возможности объективно разобраться со сложившейся стадии ситуацией, процесса, исследовать рассмотреть механизмы место и демократической роль государства, консолидации российского общества, уточнить особенности современной развития политической элиты в процессе демократизации России. Степень научной разработанности проблемы. Проблематика демократической консолидации была поставлена западными исследователями уже в 80-е годы XX столетия в рамках получившей мировую известность модели демократического транзита и в связи с возникновением так называемой третьей волны демократии. Это работы Л. Даймонда, А. Валенцуэла, Г.О'. Доннелла, Р. Риггса, Ф. Шмиттера1. Однако в работах этих авторов консолидация демократии рассматривалась лишь как третья стадия процесса демократизации, не выступала еще предметом всестороннего анализа. Сам термин консолидации демократии содержал значительный внутренний смысл, что послужило отправным пунктом нашего исследования. Для достижения поставленной в диссертации цели, решения задач исследования большую роль сыграло обращение к ряду авторов, разрабатывающих близкие к теме исследования проблемы.

Шмиттер Ф. Размышления о гражданском обществе и консолидации демократии // Полис, 1996. - № 5. Даймонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? – Полис, 1999. - №1;

Mainwarning S., O. Donell G., Valenzuela A. (eds) // Ussions in Democratic Consolidation: The New South American Democracies in Comparative Perspective. South Bend: University of Notre Dame Press, Так, вопросы понимания сущности систем политического получили процесса, функционирования политических основательную разработку у таких исследователей западной демократии, как А. Бентли, Г. Алмонд, Д.Истон, Т. Парсонс, Г. Лассуэл, Л. Козер, Д. Трумэн1. Важным результатом исследований политического процесса этими авторами стало понимание данного процесса как адаптации политической системы к изменяющимся условиям социальной жизни. Переход к демократии, причины, условия и предпосылки такого перехода, а также проблема устойчивого функционирования демократического общества исследовались Р.Далем, Т.Карозерсом, Д.Ростоу, Ф. фон Хайеком и другими.2 Вопросы политического управления процессами консолидации демократии, роли политической элиты в демократизации были рассмотрены в работах Ч. Линдблома, Г.Саймона, Р. Хантера, Д. Хигли.3 Многообразие вариантов перехода от бюрократически-авторитарных систем к демократическим фиксируется в трудах Э.Арато и Д.А.Коэн. Интерес представляет выделение ими таких стадий демократизации, как инициация, консолидация и завершение. 4 Попытка рассмотрения консолидированной демократии как особого политического режима, возникающего при определенных условиях, принадлежит таким авторам как Х. Линцу, А.Степану.5 В последние десятилетия XX века проблемами демократизации, демократического транзита заинтересовались российские ученые. Различные аспекты социально-политической трансформации общества поднимались в Almond G., Verba S. The Civic Culturc. Princeton N J: Princeton Universiti Press, 1963;

Парсонс Т. Система современных обществ. – М.: Аспект-Пресс, 1997. – 270 с.;

Истон Ф. Категории системного анализа политики // Антология мировой политической мысли. – М., 1997. 2 Растоу Д.А. Переходы к демократии: попытка динамической модели // Полис, 1996. №5;

Dahl R. Democracy and its Critics. New Haven, London Yale University Press, 1989/ 3 Lindblom Ch., Woodhause L. The Policy – Making Process. – Englewoo cliffs, 1993 4 Арато Э., Коэн Д., Гражданское общество и политическая теория. – М.: 2003. 5 Linz J., Stepan A. Toward Consolidated Democracies // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7 №2.

работах И.Клямкина, М.М.Лебедевой, А.Ю. Мельвиля, А.Никитченко, В.Пастухова, Р.Саквы, Л.В.Сморгунова, Л.Шевцовой, О.Г.Харитоновой.1 Используя наработки западной политической транзитологии, российские политологи проделали и значительную работу по популяризации, для адаптированию использованию переходных транзитивной процессов через методологии призму исследования трансформаций политического режима в России. Исследования ным, теорий глобализации и модернизации осуществлено А.Н.Даниловым, М.Г.ДелягиА.А.Дегтяревым, М.В.Ильиным, В.И.Пантиным, А.И. Соловьевым.2 Проблеме российского политических элит и их роли в демократизации О.В.Гатманобщества посвящены труды Г.К.Ашина, Голутвиной, А.В.Глуховой, В.П. Елизарова, А.В. Понеделкова.3 Особое значение для исследования демократической консолидации в условиях Северо-Кавказского региона имеют исследования процесса политической трансформации, проведенные В.А.Авксентьевым, А.В.Барановым, О.Н.Гундарь, Г.С.Денисовой, В.Ф.Дзидзоевым, А.Ю.Коркмазовым, В.Н. Коноваловым, Г.В.Косовым, В.Р.Чагиловым, С.В.Передерий, А.А.Магомедовым, В.Ю.Шпаком, Н.П.Медведевым, А.А.Нагуровым, В.М.Юрченко и другими. Мельвиль А.Ю. Демократические транзиты. Теоретико-методологические и прикладные аспекты. – М.: 1999;

Лебедева М.М. Мировая политика. – М., 2000;

Харитонова О.Г. Генезис демократии (Попытка реконструкции логики транзитологических моделей) // Полис. – 1996. – №5;

2 Пантин В.И. Циклы и волны глобальной истории. Глобализация в историческом измерении. – М.: «Новый век», 2003. – 276 с.;

Делягин М.Г. Мировой кризис: Общая теория глобализации. – М.: ИНФРА. – 2003. -= 768 с.;

Дегтярев А.А. Основы политической теории. – М.: Высшая школа, 1998. – 239 с.;

3 Ашин Г.К., Понедельников А.В., Игнатов В.Г., Старостин А.М., Основы политической элитологии – М.: 1999.;

Гатман – Голутвина О.В. Политические элиты России. – М.: 1998.;

Елизаров В.П. От авторитаризма к демократии: две модели // Pro et contra/ 1998. - №3 4 Баранов А.В. Политическая регионалистика. – М.: Союз, 2003. – 172 с.;

Гундарь О.Н. Политическая транзитология: гипотезы и решения. Социокультурные, политические, этнические проблемы современного российского общества: Мат. конф. – Ставрополь: СГУ, 2004 – 295 с.;

Передерий С.В. Политическая власть в современном российском обществе: новые реалии и тенденции / Мат. конф. – Ставрополь.: СГУ, 2004. – 295 с.;

Медведев Н.П. Социальная транзитология: вопросы содержания и методы / Мат. конф. – Ставрополь.: СГУ, 2004. – 295 с.

Различные аспекты демократической консолидации российского общества рассматривались на секции «Социальная транзитология: философские, политологические и социологические аспекты» в рамках 49-й научно-методической конференции «Университетская наука - региону» (апрель, 2004, г. Ставрополь);

на региональной научно-практической конференции «Россия в условиях глобализации: философские, социокультурные и политические проблемы» (май, 2004, г. Невинномысск). Вместе с тем пока еще отсутствуют работы, в которых проблемы демократической этот пробел. Объектом общества. Предметом исследования является демократическая консолидация как условие утверждения демократических начал в современном обществе. Основной определение целью диссертационного влияющих на исследования является факторов, процесс демократической исследования является процесс демократизации консолидации получили глубокое и всестороннее освещение. Представленная диссертация восполняет в определенной степени консолидации в условиях политических трансформаций. Указанная цель конкретизировалась через постановку и решение задач:

- на основе анализа отечественных и зарубежных политологических концепций уточнить сущность и содержание понятия «демократическая консолидация» путем сопоставления с близкими по смыслу понятиями: «консолидация демократии», «консолидированная демократия», «реконсолидация демократии»;

- выявить демократическую направленность политической динамики современного мира;

- рассмотреть пути и способы консолидации демократии современном мире;

- исследовать способы политического управления процессами в демократической консолидации на государственном и региональном уровне;

- раскрыть особую роль политических элит в процессе консолидации общества;

- показать особенности демократической консолидации в современном Российском обществе. Теоретико-методологической принципы Степана, и Г. подходы Карозерса, к Т. основой диссертации являются общества, российских исследованию Парсонса, Л. демократизации Даймонда и содержащиеся в работах западных политологов Ф. Шмиттера, Х. Линца и А. исследователей А. Мельвиля, А. Панарина, Л. Сморгунова, М. Лебедевой, Ф. Казина и др. Рассмотрение ряда вопросов, дающих возможность целостного анализа демократической консолидации в современном политическом процессе, потребовало обращения к системному подходу. В ряде случаев, где идет речь о сравнении существующих моделей демократии, применяется компаративный подход. Транзитивный анализ переходов от авторитарных к демократическим режимам дополняется институциональным подходом, раскрывающим роль и значение старых и новых институтов власти и бихевиористским подходом, позволяющим увидеть закономерности участия граждан в политическом процессе. Научная новизна диссертационного исследования состоит в следующем: проведено адаптирование транзитологического консолидации в подхода к исследованию демократической условиях трансформирующегося Российского общества;

- на основе анализа современных концепций демократизации выявлена взаимосвязь двух феноменов политической жизни: демократического транзита как перехода от авторитарных к демократическим режимам и консолидации как особой фазы развития демократии;

- уточнено определение понятия «демократическая консолидация;

- выявлены возможности и особенности государственного управления процессом демократической консолидации;

- определены факторы и условия демократической консолидации как заключительной фазы процесса демократизации;

- раскрыта особая роль политических элит и лидеров в процессе демократической консолидации общества;

- разведены понятия «политические акторы» и «политические субъекты»;

- выявлены особенности процесса демократической консолидации в современной России. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Демократическая консолидация на современном этапе рассматривается не только как процесс сплочения политических сил общества, относящих себя к демократическому движению, но и как процесс, характерный для всего политического режима, для отношения между различными политическими силами, согласными с правилами демократического соперничества, для трансформации глубинных перемен в политической культуре общества. Демократическая консолидация – это сложное понятие, содержание которого не сводится лишь к политическим аспектам всеобщего демократизации, среднего а включает в себя такие параметры связи демократического развития, как проведение индустриализации, наличие образования, развитые международные государства, мирный, консенсуальный переход от авторитарного режима к демократическому. 2. Процесс демократизации все больше приобретает глобальный характер. Это означает, что на форму, интенсивность, характер переходных демократических процессов оказывают влияние не только национальные, исторические, экономические, социальные и культурные особенности отдельных стран, но и разнообразные факторы международного характера. Ни одна страна не может не испытывать на себе влияния демократических изменений, получивших название демократического транзита. 3. Изменение политического режима как главного условия демократического перехода обусловливает способ и темпы процесса консолидации демократии, предполагает режимные варианты траектории развития. Они могут быть самыми разными в интервале от достижения консолидации демократии до появления гибридных режимов, в частности, «фасадных», «электоралистских», «управляемых» режимов. 4. Главными акторами демократической консолидации является политические элиты и лидеры, выражающие интересы определенных социальных слоев и групп общества, обладающие значительными возможностями в выработке политических решений. Необходимо провести различие между политическими акторами и политическими субъектами. Их различие состоит в том, что политические акторы оказывают непосредственное, определяющее влияние на политические процессы, а субъекты, выступающие как различные социальные силы – опосредованное. Такое различие обусловлено разным уровнем политического сознания, политической культуры и политического поведения различных социальных групп. Поэтому одной из значимых проблем консолидации демократии выступает обеспечение роста политической культуры различных субъектов политики. 5. Российский опыт консолидации демократии, который не является еще завершенным, позволяет говорить о некоторых узловых моментах взаимодействия и установления определенных договорных оснований демократического режима. Эффективное политическое руководство выступает в качестве признака консолидации демократии. Договоры о разграничении компетенции и полномочий между центральными органами и органами власти субъектов Российской Федерации определили правила взаимодействия федеральных и региональных властей. Теоретическая значимость работы раскрывается в приращении нового знания о месте и роли переходных состояний в структуре современного политического процесса, в определении консолидации демократии как стадии процесса демократизации, во введении в научный оборот проблематики демократического транзита в связи с исследованиями демократической консолидации;

в уточнении ряда научных понятий в аспекте демократической консолидации. Практическая значимость работы заключается в том, что материалы исследования могут стать основой для преподавателей при подготовке курсов и спецкурсов по политологии, при написании методических пособий и проблемных публикаций по сравнительной политологии. Результаты исследования могут быть применены государственными структурами и общественными организациями для повышения политической гражданской культуры населения, формирования способности к научной оценке происходящих явлений, в практике государственного управления. Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования были обсуждены на заседании кафедры политологии и социологии Ставропольского государственного университета, а также представлены в выступлениях на региональных и внутривузовских конференциях: «Качество образования как социальная проблема» (г. Ставрополь, 2002), «Социально-экономическая реальность и политическая власть» (Москва - Ставрополь, 2004), «Социокультурные, этнические проблемы современного российского общества» (г. Ставрополь, 2004). Опубликованы 4 работы общим объемом 1,4 п.л. Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав, содержащих 5 параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы. Общий объем работы – 150 страниц. Список литературы включает 205 наименований, в том числе 17 - на иностранных языках.

ГЛАВА I. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ КОНСОЛИДАЦИИ ДЕМОКРАТИИ 1.1. Демократизация как тенденция современного политического процесса Конец XX века ознаменовался резким усилением внимания к проблемам политической трансформации, когда международное экономическое и политическое сообщество столкнулось с принципиально новым классом проблем, которые появились в результате посткоммунистической трансформации. Почти 30 странам с населением более 300 млн. человек предстояло решать задачу, невиданную до того в мировой истории - переход от системы, основанной на тотальном огосударствлении экономической и политической жизни, к основам рыночной демократии. Причем если в ряде стран (в Центральной и Восточной Европе) это было возвращение к относительно недавнему прошлому, то на постсоветском пространстве речь шла не о восстановлении, а формировании соответствующих новых хозяйственно-политических критериям рыночной принципов, демократии. современным Поэтому мы и сосредоточили внимание на одном, весьма значимом и довольно популярном в научных кругах направлении - политической транзитологии, изучающей переходы от авторитарных к демократическим режимам. Политические процессы издавна привлекали внимание ученых политологов, социологов, экономистов, историков и правоведов. Объяснение и интерпретация таких понятий, как «политическое развитие» и «политический процесс», «стабильность» и «устойчивость» и др., составляет сущность серьезных теоретических разногласий между научными школами. Мощный импульс исследованиям в области политической динамики дала теоретическая разработка ряда концепций (модернизация, «зависимое развитие», миросистемный анализ, «новый институционализм»).

Говорить о транзитологии как целостной и системной научно-исследовательской отрасли или даже отдельной дисциплине не вполне правомерно. Различные позиции многих (в основном западных) транзитологов объединяет лишь своеобразная «крыша» - модель «демократического транзита» или, точнее, «поставторитарного перехода»1. В целом же наблюдается довольно серьезное расхождение во взглядах на функционирование этой модели и составляющих ее элементов. В связи с серьезными политическими трудностями, явно обозначившимися в жизни поставторитарных политических режимов, наметились ощутимые сдвиги в оценке ситуации «неопределенности» перехода. Это во многом подтолкнуло методологические споры вокруг теории С. Хантингтона о «третьей волне демократизации»: закончилась ли она и следует ли ожидать авторитарного «отлива» (если принимать модель «волнового» развития мирового демократического процесса), продолжается ли сегодня и на каком этапе, каковы вообще критерии так называемой демократизации, универсальны ли они или уникальны для каждой конкретной страны. Кроме того, важно отметить, что стремление определить общий вектор движения политического процесса в мировом масштабе как однозначный переход к демократическим формам осуществления власти еще не означает принадлежность того или иного политического мыслителя современности к «транзитологам». Это еще больше осложняет понимание сути концептуальных положений транзитологии. Стоит подчеркнуть, что сама западная «транзитология» имеет как бы два измерения: первое, которое изучает «переходный период» сам по себе и связано с понятием transition, и второе, которое рассматривает модель переходного периода, т.е. трансформацию политического режима – transformation. Но такое различие не свойственно российским исследователям политических процессов поставторитарного развития. Так В. ГельМельвиль А.Ю. Демократические транзиты (теоретико-методологические и прикладные аспекты). – М., 1999. - С. 87.

ман, рассматривая модели зарубежных исследований на «российском поле», полагает уместным употреблять понятия tranzition и transformation как синонимы. При таком использовании терминов вполне естественно понимание транзитологии как «отрасли политической науки, посвященной изучению трансформаций»1. Получается, что предмет данной отрасли многообразные политические процессы, приводящие к качественным изменениям политического режима, объектами же изучения становятся политические факторы, институты, правовые регулирующие отношения между ними. Другой российский политолог, А. Мельвиль, предлагает различать структурные и процедурные аспекты демократического транзита. И на российском опыте автор показывает специфические черты общественной трансформации, которые являются также «элементами обращение современной к схеме демократической волны»2. Таким образом, очевидно, что главным в подходах исследователей-транзитологов остается «демократического перехода» И даже, несмотря на весьма неоднозначные результаты поставторитарного развития Восточной Европы и бывшего СССР, схема теоретической модели (авторитарный такой парадигмы режим-переходопределяется демократический режим) остается как бы постоянной. Методологическая заданность однозначно позитивной ценностью демократии, преимуществами ее перед другими формами политических режимов. Эта ценность рассматривается как абсолютная и вневременная, универсальная для всех стран и континентов. Таким образом, демократия становится своеобразным мерилом цивилизованности и прогрессивности социально-политического строя, основой общественных отношений и их регулятором. Повышается и значимость парадигмы транзитологии для современных социальных наук, Гельман В.Д. Трансформация в России: политический режим и демократическая оппозиция. – М., 1999. - С. 16. 2 Мельвиль А.Ю. Демократические транзиты (теоретико-методологические и прикладные аспекты). – М., 1999. - С. 98.

механизмы и нормы, политической практики и ее идеологического обеспечения. Рассмотрение политического процесса в русле методологии, использующей в качестве одной из базовых категорий понятие «демократия», подчеркивает как бы современность и актуальность именно такого ракурса исследования политических процессов. Объяснение кроется, на наш взгляд, в общей логике исторической ситуации, в которой появились и стали развиваться данные подходы. Крах авторитарных режимов в Восточной Европе и бывшем СССР удачно вписывался в общий вектор политического процесса второй половины XX века. Реальностью конца периода «холодной» войны стало общее ожидание торжества демократии как закономерного итога победы более «прогрессивного» социального строя над «менее прогрессивным»1. Условно говоря, ситуация достаточно быстрых и весьма ощутимых для всего мирового сообщества изменений требовала адекватного объяснения причин этих явлений. Таким объяснением стала весьма удобная в идеологическом плане доктрина «глобального демократического перехода», пришедшая на смену манихейской трактовке противостояния «мировой системы капитализма» и «мировой социалистической системы» (сил «мирового добра» и «злого начала» в символическом понимании). То есть произошло видимое упрощение очевидных изменений до абстрактной, но удобной для рядового обывателя схемы. Однако слабые места этой схемы, ее неспособность охватить все многообразие поставторитарного развития и методологическое родство с концепцией научного коммунизма, на наш взгляд, подводят ее к ряду универсалистских конструкций скорее не научного, а популярно-объяснительного свойства. И в подтверждение этому можно проследить те аспекты транзитологии, которые наиболее четко отображают методологические затруднения. Возникающие сложности с операционализацией понятия «демократия» можно снять путем использования различных сложносмысловых категорий, Цыганков А.П. Между либеральной демократией и сползанием в авторитаризм: предварительные итоги политического развития России // Социально-политический журнал, 1997. - № 1. - С. 15-17.

например «демократура», «псевдодемократия», «делегативная демократия» и др., в отношении политических режимов, не соответствующих по своим основным институциональным и функциональным параметрам так называемым либеральным демократическим системам. 1 Иначе говоря, взору исследователей, работающих в русле транзитологической парадигмы, предстает не объект исследования (скажем, система институтов или функционирование элиты какой-либо страны) сам по себе, а обязательно в сравнении с аналогичными феноменами (даже хотя бы по внешним типологическим моментам) существующих демократических систем. Таким образом, фиксируется наличие определенного «извращения» или отклонения от западных «рамок» либеральной демократии, констатируется состояние несоответствия. Собственно «переходность» как неопределенная типологическая характеристика чаще всего фигурирует именно в таких случаях и в этой связи намечаются необходимые и возможные перемены для возвращения на исходный путь предполагаемого транзита к либеральной демократии. Особая роль в процессе перехода уделяется различного рода факторам социальной инженерии, таким, как конструирование политических институтов, рецепция принципов правовых систем развитых демократических государств, формирование нового типа культуры на базе иного набора ценностей и приоритетов, переосмысление истории и традиций народа и т.д. Эти и многие другие факторы призваны как бы конструировать наиболее оптимальные условия для функционирования демократии и формирования среды, в которой происходит адаптация структурных и институциональных нововведений. Зачастую именно вокруг роли тех или иных политических институтов происходят споры между политологами. Например, довольно серьезная дискуссия вокруг проблемы влияния конституционного устройства Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. – М., 1999. – С.55.

государства на формирование (укрепление) демократии развернулась между такими учеными, как X. Линц, А. Степан и А. Лейпхарт, с одной стороны, и Д. Го учеными, как X. Линц, А. Степан и А. Лейпхарт, с одной стороны, и Д. Горовиц, М. Шугарт и Дж. Кэри - с другой. Обсуждение преимуществ и недостатков президентской, парламентской и смешанной моделей разделения властей, на наш взгляд, помимо чисто теоретического рассуждения и осмысления возможностей разных конфигураций государственного устройства имело и достаточно выраженный практический аспект. Это происходило и в форме полного заимствования научной аргументации в практике выстраивания национальных моделей власти, и в весьма действенных практиках консультирования лидеров тех или иных политических движений, ориентирующихся на зарубежную помощь и пытающихся своим внимательным отношением к наработкам западных политологов легитимировать свои притязания на власть. Однако, несмотря на неоднозначную оценку эффективности тех или иных форм представителями различных точек зрения, дискуссия серьезно продвинула многие вопросы, связанные с анализом функционирования однотипных моделей разделения властей и различных государствах. Во многом удалось выделить сам принцип реализации той или иной модели в качестве критерия типологизации политического режима. Удалось также обобщить огромный опыт развития государств с различной историей и культурными традициями, но использующими сходные институциональные формы государственного устройства. Другое дело - возникновение проблемы адекватного определения «отклоняющихся»1 складывающихся от демократии форм. Здесь стали очевидными систем. ограниченные возможности чисто компаративного подхода в объяснении институциональных рамок политических Требовалось рассмотреть исторические особенности восприятия правовых и политических инноваций, отношение населения к модернизационным Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование общества. Сравнительное изучение цивилизации. – М., 1999. - С. 17.

импульсам властных элит, степень сохранения и воспроизводства социокультурного багажа, традиций, ретрансляции устойчивых символов массового сознания. Серьезному анализу в рамках институционального подхода подверглись и проблемы адекватности условиям стран избирательной системы и электорального законодательства принципов представительства и национально-территориального привлекает прежде всего устройства. формирование Внимание основ исследователей демократического государственного устройства на базе конституции. При этом конституция рассматривается как достаточно серьезная база институциональных изменений политического режима. Это в определенной мере упрощает значимость основного закона страны и сводит его лишь к конструктивистской схеме, закрепляющей основные правила игры в понимании инициаторов принятия именно такой версии. Конституция становится не основой национального согласия и базисной системой выстраивания согласительных процедур политических элит государства, а лишь определенной условной (связываемой с персонифицированным выражением власти в данный конкретный исторический момент, т.е. лидером) установкой существования сложившихся взаимодействий и практик управления. Именно этим в большей степени определяется непрочность и ущербность возникающей конституционной системы. Кроме того, ошибки и просчеты власти начинают восприниматься как прямо вытекающие из самой конституционной схемы, вскрывающие ее неэффективность и обосновывающие необходимость изменений. Зачастую предлагаемые оппозицией варианты таких изменений ориентированы либо на создание некоей оптимальной и жестко детерминированной насущными условиями модели, либо на возведение наиболее удобных для оппозиции возможностей властного статуса. То есть вопрос о конституции как схеме, выстроенной по «технологическим чертежам», преследующим прежде всего цели определения полномочий и ответственности властей, заслоняет символическое начало основного закона страны. А это начало несет в себе очень важную идеологическую функцию - определение целей и приоритетов развития общества на основе четкого представления национальных интересов и их отражения в массовом сознании населения. Именно в этом основа стабильности конституции и в то же время база для ее дальнейшего совершенствования. Причем развитие конституционной доктрины должно быть делом национальной политической элиты, четко осознающей историческую ответственность в актуализации традиций страны и соизмерения их с инновациями в политической категорий и системе. Использование в модных политологических концептов модернизаторских импульсах не должно заслонять анализа собственно исторически сложившихся форм социальной самоорганизации и управления1. Для транзитологов анализ институциональных и социокультурных аспектов переходных политических режимов во многом предопределен также тем обстоятельством, что предполагается рассмотрение динамики политических процессов, выявление их характера и направленности. В данном случае уместно отметить существенную специфику политических изменений вообще. Эта специфика предполагает невозможность дать точный, конкретный слепок ситуации, в которой находится политический режим, политическая система – «политику нельзя сфотографировать»2. Но вполне возможно выделить и наметить основные и наиболее проявляющиеся параметры изменений, т.е. те индикаторы, которые послужат отправными точками аналитических обобщений и выводов, зададут необходимый критериальный аппарат исследования, позволят составить более детальное описание возможных альтернатив развития. Само по себе исследование политического процесса в рамках Гельман В.Д. Трансформация в России: политический режим и демократическая оппозиция. – М., 1999. - С. 20. 2 Гельман В.Д. Трансформация в России: политический режим и демократическая оппозиция. – М., 1996. № 9. - С. 15.

транзитологической парадигмы, на наш взгляд, вполне правомерно и имеет массу реальных позитивных возможностей. Во-первых, можно представить ход политической жизни как постоянно изменяющееся социальное бытие идей, общественных групп, институтов, практик, не фиксируемое в категориях статики, ибо сам политический процесс - динамичное явление с множеством возможностей и направлений. Во-вторых, транзитологический подход сосредоточен на выделении и анализе факторов политических изменений. Здесь можно принимать или отвергать намечаемые многими исследователями параметры, но не вызывает сомнений сам подход, в данном случае институционализм и структурный функционализм в их новых интерпретациях (А.Этциони, Д.Норт и др.). В-третьих, именно транзитологическая парадигма исследования политических процессов становится основой рассмотрения нестабильных, неустойчивых, но в то же время остающихся сложноорганизованными систем в их наиболее трудный период развития - поиска оптимальной формы самоорганизации на основе переосмысления мирового опыта и актуализации своего историкокультурного потенциала. Таким образом, временные, темпоральные характеристики при исследовании многих важных аспектов политического процесса приобретают характер исторически определенного и привязанного к соответствующей социально-экономической среде духовно-культурного континуума. И, наконец, в-четвертых, транзитология стала серьезным научным направлением, которое увязывает глобальные мировые, долгосрочные тенденции развития (экономического, социальнополитического, информационного плана) и локальные процессы. При этом появилась возможность не только рассмотрения общего процесса демократизации и его влияния на ситуацию в государствах «недемократических» или «переходных», но и определения факторов проявления тенденций к глобализации экономических отношений на данном уровне, усиления информационного воздействия ведущих держав мира как обладающих более мощным потенциалом средств массовых коммуникаций.

Трансформационные процессы в странах Центральной и Восточной Европы в 90-е годы как правило осмыслялись в терминах теории «переходного периода» или транзитологии, которая стала не только аналитической моделью, но и совокупностью практических рецептов для проведения социально-экономических и политических реформ. Мировоззренческой основой этой влиятельной концепции был образ восхождения от авторитаризма к демократии, в котором начало пути, представляло собой относительный минус, а завершение - плюс. Идея глобальной демократизации восходила к теории модернизации и, по сути, являлась ее творческим ответвлением, развивающим и детализирующим этот процесс в его идейно-политическом измерении. В частности, в рамках данной концепции анализировались трансформационные процессы в Белоруссии, России и Украине, начавшиеся во второй половине 80-х годов, и не завершенные до сих пор. Исходя из транзитологической теории, три восточнославянских государства к концу 90-х годов подошли к этапу консолидации демократии медленно, тяжело, но верно двигались к определенному социально-экономическому и политическому ориентиру западноевропейского или американского образца. При этом считалось, что это движение не только оправданно и естественно, но его цель принципиально достижима в обозримые исторические сроки. Однако, с конца 90-х годов данная схема подверглась определённой критики. В связи с очевидным несоответствием теории и практики во многих странах, пошедших по пути демократических преобразований, встает вопрос о кризисе транзитологии как аналитической модели. Высказывается идея, что она более не в состоянии вбирать в себя всё многообразие «псевдодемократий», «полудемократии», «управляемых демократий», «делегированных демократий», «квази-демократий»1. Оказывается, что за исключением полутора десятков стран Латинской Америки, Юго-Восточной Эйзенштадт Ш. Революция и преобразование обществ. Сравнительное изучение цивилизаций. – М., 1999. - С. 57.

Азии и Центральной Европы, в которых «переходный период» завершился относительно успешно, большинство государств тех же регионов и некоторых других, отнюдь не находятся на пути к демократии, даже с приставками «квази» или «псевдо». Напротив, имеет место поступательное и устойчивое движение в сторону от демократии в направлении новых авторитарных режимов в форме олигархических, семейных, клановых, этнонациональных и прочих диктатур. Никак не решаемые, а во многих странах усугубляющиеся проблемы бедности, голода, болезней, безработицы, неграмотности содействуют упрочению социально-экономических предпосылок для того, чтобы демократия, гражданское общество и правовое сознание не сформировались там никогда. Можно выделить два основных направления критики транзитологии. Первое - назовем его условно, академическое - представлено в работах Т. Кэрозэрса и С. Коэна. Второе идейное - носящее более широкий характер, чем критика собственно транзитологии как таковой, отражено в работах А.С. Панарина. Основной тезис академического направления критики транзитологии состоит в том, что к концу 90-х годов XX века концепция глобального «переходного периода» или «третьей волны»1, исчерпала свой аналитический потенциал и будучи использованной американским политологическим сообществом для анализа трансформаций в ЦВЕ, по сути представляла собой не анализ, а идеологию. В течение последнего десятилетия XX века желаемое выдавалось за действительное: в то время, как американские авторы писали о демократизации, а также социально-экономической и политической модернизации происходило обратное - перерождение и реанимация авторитарных режимов на новых началах, социальная поляризация и экономическая демодернизация. Причина того, что реальность игнорировалась, по мнению С. Коэна, состояла в политической ангажированности американских экспертов. США всемерно поддерживали и развивали миф о глобальной демократизации, т.к. он способствовал Дайамонд Л. Прошла ли «третья волна» демократизации? // Полис, 1999. - № 1. - С. 11.

закреплению их гегемонии после окончания холодной войны. Теория транзитологии сыграла, таким образом, роль интеллектуального прикрытия для американской внешней политики. Т. Кэрозэрс высказывается по этому поводу более сдержанно, говоря лишь, что концепция, мобилизованная в конце 80-ых-начале 90-ых годов для осмысления событий в мире и обоснования американской политики «мировой демократической революции», устарела и требует пересмотра. Здесь хотелось бы выделить два принципиальных момента, уяснение которых дает представление об идеологии, стоящей за данным направлением критики транзитологии. 1. Оба автора абсолютно обоснованно критикуют современную реальность в «переходных» странах с точки зрения ее соответствия целям построения устойчивой демократии. Они не только отмечают отсутствие социального единства, гражданского общества, рыночной экономики, реально работающих правовых механизмов и т.д., но и последовательное ухудшение ситуации в этих сферах, что прямо противоречит образу восхождения от авторитаризма к демократии. Возникает термин - политическая «серая зона»1, в которую попадает большинство стран, вставших на путь реформ, но не добившихся успеха (около 85 из 100). Само понятие «серая зона» принадлежит Т. Карозэрсу, который относит к ней Белоруссию, Россию и Украину. Таким образом, в терминах академического направления критики транзитологии восточнославянские государства по результатам эпохи трансформации 90-ых годов оказываются в «серой политической зоне», что, по мнению сторонников указанной концепции необходимо честно признать. 2. Само понятие «серая зона» является метафорой, отражающей наличие еще «черной» и «белой» зон, т.е. пространств устойчивого тоталитаризма и демократии. Переход из первого во второе, т.е. достижение стандартов западноевропейской или американской демократии, в принципе Казин Ф. Закат транзитологии или серая зона Европы? Восточно-славянский треугольник перед вызовом истории // Аналитика. 2000. - № возможен, не для всех. В этом важнейшее отличие позиции Т. Каро сэрса от ортодоксальной доктрины транзитологии. Д.Коэн, со своей стороны, считает, что именно стремление модернизировать Россию по американской модели стало одной из причин провала проекта. Сказанное означает, что авторы, каждый по-своему, отрицают лишь всеобщность парадигмы, т.е. идею о том, что все страны способны трансформироваться по западной модели. Карозэрс полагает, что государства «серой зоны» навсегда в ней останутся (западный демократический эталон достижим не для всех), а Д. Коэн пишет, что выходом для России может быть отказ от трансформационной стратегии, навязанной России в начале 90-х годов американским эстаблишментом на основании идей Вашингтонского консенсуса (радикальный монетаризм отнюдь не единственный возможный путь трансформации). В то же время, оба автора фактически констатируют консервацию разделения мира на более и менее продвинутые регионы с точки зрения стандартов демократии. Таким образом, попытки связать теоретическое осмысление происходящего в мире политического процесса с неким идеологическим обеспечением конкретных действий политиков неизбежно сталкиваются с проблемой корректности научного мышления вообще. Транзитологии в этом смысле и повезло, и не повезло одновременно. В качестве быстрой и достаточно активной формы освоения социально-политической действительности государств она стала общеупотребительной даже в российской политологии (например, понятие «переходность»). Но в то же время очевидны ограниченность и упрощенность этого понятия в плане фиксации лишь нестабильного и сложного процесса, требующего особого инструментария для анализа. Политическая наука, как и другие научные дисциплины, должна представить по возможности непротиворечивые и логичные объяснения, которые являются не истиной по определению, а лишь некоторыми попытками выстроить продуктивные модели. Понятие политического процесса используется обычно в двух отношениях, условно обозначаемых как его макро- и микроизмерения. В макроаспекте его определяют как ход развития, вообще воспроизводство политической системы под влиянием действующих на нее факторов, т.е. как ее универсальную динамическую характеристику. В микроаспекте под политическим процессом понимается некая равнодействующая акций различных социальных и политических субъектов, т.е. совокупность субпроцессов (см. схему 1). Категорию политического процесса следует отличать от категории политического развития, хотя при этом обе они отражают некоторую комбинацию признаков устойчивости или изменчивости в политической сфере жизнедеятельности общества. При анализе политического процесса раскрываются в основном воспроизводство институтов и их функций, механизмы функционирования, адаптации, преемственности и сохранения политической системы. Таким образом, понятие политического процесса содержит и динамические, и статические характеристики. В свою очередь, категория политического развития используется главным образом для рассмотрения тех сторон общественной динамики, которые связаны с эволюционными реформами либо революционными переменами. Еще в «Истории» в 40 книгах Полибий (II в. до н.э.) высказал идеи о целостном круговороте политической жизни, предполагающем закономерный переход государства в стадии становления, расцвета и упадка. Современный же этап эволюции концепций политического процесса открывается XX в. микротеориями, связанными с именами Артура Бентли, Вильфредо Парето. Именно концепция циркуляции (круговорот элит, разработанная в «Трактате по общей социологии» Парето дала основание Иозефу Шумпетеру назвать последнего основоположником современной «социологии политического процесса»1. Парето берет в качестве базовых для своей теории понятия элиты (как субъекта и движущей силы политического процесса), которое противодействуют контрэлиты, а также народа, исполняющего по Категории политической науки. – М., 2002. - С. преимуществу пассивную, а не активную роль. Однако настоящую революцию в развитии теории политического процесса произвела книга Бентли «Процесс управления» (1908), в которой подробно была разработана концепция групп интересов, или «заинтересованных групп». Именно ему - одному из первых принадлежала трактовка динамики политического процесса как борьбы и взаимного давления социальных групп в соперничестве за государственную власть.

Схема 1 Политический процесс: макро - и микроуровни Начиная с Бентли, категория политического процесса рассматривается в двух основных аспектах: в неформальном, реальном и групповом, ибо группа интересов - «первичный» субъект, а также в производном, официальноинституциональном виде, представляющем собой проекцию групповых интересов, в силу чего государственные институты выступают лишь как один из многих типов групп интересов. Бентли, например, понимал правительство как специфическую официальную группу - арбитра, регулирующую конфликты. Он ввел в научный оборот понятия артикуляции и идентификации групповых интересов в качестве изначальных для анализа любого политического процесса1. Преемником Бентли в разработке понимания политического процесса, исходя из концепции групп интересов стал Дэвид Трумэн выпустивший работу «Управленческий процесс» (1951). Так же, как и его предшественник, Категории политической науки. – М., 2002. - С. 325-326.

под политическим процессом Трумэн понимал борьбу социальных групп за власть и за контроль над распределением ресурсов. Однако он обстоятельнее рассматривал идею смены равновесия на дисбаланс в ходе самого процесса, а основным положением считал стабильность как устойчивый тип группового взаимодействия1. Существенной попыткой создать некую универсальную модель трактовки и исследования политического процесса явилась разрабатывавшаяся с начала 1950-х гг. теория функционирования политических систем Дэвида Истона. В своих размышлениях Истон исходил из общей теории систем и структурно-функционального анализа социальной жизни Толкотта Парсонса. В соответствии с этим подходом политический процесс выступает одновременно и как воспроизводство целостной структуры, и как цикличное функционирование политической системы во взаимодействии с социальной и внесоциальной средой. Такое взаимодействие включает влияние на процессы в политическом мире экономических, экологических, культурных и прочих факторов. Процессы функционирования конкретных государственных, партийных и других институтов рассматриваются в виде элементов политического процесса на уровне макросистемы. Считается, что в данном процессе политическая система поддерживает стабильность институтов, приспосабливается к деятельности групп интересов в целом и в отдельных своих составляющих, обеспечивая воспроизводство и сохранение свойственных ей оригинальных системных качеств. Если в модели политического процесса Бентли - Трумэна объектом давления низовых групп интересов выступают правительство и его официальные институты, то в концепции Истона макророль государства заменяется интегрирующими функциями политической системы. Кроме того, ученый разделил политические системы на два блока - внутренних (национальных) систем и международной (наднациональной) метасистемы, - что позволило ему наметить особые международные факторы внутриполитических процессов.

Категории политической науки. – М., 2002. - С. 328.

Системный подход в исследовании политического процесса в западной политологии основновывается на идеях Парсонса, изложенных в книге «Социальная система» (1951), а также Истона - «Политическая система» (1953). В представлениях системной и функциональной концепций процесс делится на четыре фазы: 1) вход (англ, input) - воздействие социальной и внесоциальной среды на политическую систему в форме ее поддержки и выдвижения к ней требований;

2) конверсия (англ, conversion) преобразование требований в решения;

3) выход (англ, output) - реакция политической системы в виде решений и действий;

4) обратная связь (англ. freedback) - возврат к исходной точке равновесия)1. Габриэль Алмонд заложил основы динамической модели процесса как адаптации политической системы к изменяющимся условиям социальной среды. В своей схеме он попытался соединить деятельность отдельных групп с функционированием данной системы в целом. Для этого учёный выделил несколько блоков совместной деятельности субъектов соответствующих главным функциям и динамическим фазам политического процесса: 1) блок преобразования социальных потребностей, включающий артикуляцию, агрегирование (здесь - суммирование) индивидуальных и групповых интересов, разработку политического курса, реализацию решений и контроль за исполнением политико-правовых норм;

2) блок воздействия системы посредством совокупности акций по регулированию социальной жизни, распределению и освоению общественных ресурсов;

3) блок адаптации, приобщения индивидов и их групп к политической жизни путем политической социализации, рекрутирования и коммуникации. В этой модели процесса Алмонд переводит акценты со статического выживания и сохранения к динамической трансформации, а также к адаптации политической системы к качественным изменениям. Некоторые американские политологи использовали идеи Алмонда специально для описания политических Категории политической науки. – М., 2002. - С. 329.

процессов последней трети XX в. в странах Азии, Африки и Латинской Америки, что помогло не только обновлению самой теории развития, но и разработке так называемой политики модернизации.1 Поведенческий, интеракционистский подходы связаны с интерпретацией внутренней структуры политического процесса с позиций субъект - объектных или субъект - субъектных отношений. Политический процесс выступает, таким образом, либо как равнодействующая акций всех его участников, либо как совокупность взаимодействий (интеракций), представляющих горизонтальные связи между ними. «Вертикальная схема» связей внутри процесса довольно подробно разработана в бихевиористской традиции (Гарольд Лассуэлл), а также в теории рационального выбора (Джеймс Коулман), где всякое политическое действие структурно разделяется на его элементы (субъекты и объекты), условия и результаты, мотивы и установки, наконец, цели и средства, используемые его акторами. Интеракционистский вариант истолкования процесса, как правило, вписывается в рамки конфликтологической схемы, например, в работах Ральфа Дарендорфа и Льюиса. Политические процессы в различных странах мира отличаются своеобразным характером, степенью динамики и направленностью. Нередки ситуации, когда один страновой микрополитический процесс включает в себя два и более разнонаправленных и неоднородных субпроцесса. Политический процесс - сложное, многосоставное явление, природа которого определяется сходными функционированием (изоморфными) динамичных систем, отличающихся структурными свойствами.

Структура макрополитического процесса рассматривается в трех аспектах. Вопервых, с точки зрения взаимодействия государства и гражданского общества, политической системы с ее социальной средой, государственного управления и политического участия. Во-вторых, с позиции более дробных компонентов, в частности деятельности социальных акторов и политических Категории политической науки. – М., 2002. – С. 330-331.

институтов, составляющей содержание целостного макропроцесса. В-третьих, структура процесса может быть описана в аспекте основных временных фаз и состояний его развития, обусловленных установлением соответствующего равновесия сил или же его нарушением. Главная составляющая политического процесса, особенно при демократическом режиме - сама активность людей, их политические действия, связанные с контролем над властью или давлением на нее. Из многочисленных акций (действий) и интеракций (взаимодействий) различных акторов складываются общий ход и результаты макропроцесса, который вбирает в себя ряд микропроцессов (или субпроцессов). Например, электоральный процесс состоит не только из процедуры голосования, когда граждане выбирают своих представителей, но и из кампаний отдельных партий, действий, обеспечивающих им равные состязательные условия, специальных общественно-политических, государственных органов (избирательных комиссий) и пр. Значит, при анализе политического процесса нужно учитывать и целостные макрорезультаты, и формирующие их микропроцессы1. В тоже время в политике действие действию рознь, равно как и влияние участвующих в ней субъектов неравнозначно: есть «тяжеловесы», но есть и «бойцы легчайшего веса». Каждому человеку или группе принадлежит какая-либо функция в политическом процессе, масса людей относительно пассивна. Лишь активное меньшинство, включающее элиты и лидеров, разного рода руководителей (вождей) обладает значительной силой, а роль их заметна для общества. Для понимания активности отдельных политических акторов, формирующей целостный политический процесс, используются такие характеристики: 1) потенциал и статус;

2) вид, способ их действий. Потенциал политических субъектов прежде всего зависит от их состава. Делятся они на индивидуальные и групповые, к примеру, независимые кандидаты и избирательные объединения, участвующие в Политический процесс: основные аспекты и способы анализа. – М., 2001. - С. 14-15.

выборах. Эффективность деятельности субъекта зависит от объема его ресурсов материальных, информационных и прочности контроля над ними. Следующий параметр изучения активности политических акторов связан с характеристикой используемых ими средств, форм и методов политической борьбы. Во-первых, это парламентские формы, связанные с работой органов представительной власти, которые отличаются от таких способов прямого, внепарламентского действия, как митинг. Во-вторых, виды политической активности граждан и их групп делятся на ненасильственные и насильственные (т.е. типы борьбы, предусматривающие открытое применение силы, гражданская война, подавление демонстрации, забастовки), но чаще всего рассматривается набор способов действий, опирающихся на авторитет и убеждение (манипулирование общественным мнением, бюрократические методы регулирования и т.д.). Втретьих, эти разнообразные приемы включают официальные и неофициальные влияния акторов по поводу доступа к ресурсам и рычагам власти. Третья характеристика политических субъектов обусловлена типами отношений между ними. Направленные друг на друга действия различных акторов формируют более или менее устойчивые отношения и связи между ними. Есть много вариантов политических взаимодействий, но самых главных среди них пять: конфронтация, нейтралитет, компромисс, союз (коалиция) и консенсус. В основе данного деления лежит принцип соотношения социальных интересов и политических позиций вступающих в контакт субъект1. При конфронтации полярность интересов и позиций иногда приводит политиков и представляемые ими объединения к открытому противоборству (в т.ч. вооруженному), как это случается в эпохи революций. Нейтральные же отношения на время как бы выключают субъекта из поля активных взаимодействий, политически маргинализируют его. (Это неустойчивое Шутов А.Ю. Политический процесс. – М., 1994. – С. 16-17.

состояние проявляется в моменты голосований в парламенте по ключевым вопросам, когда одна из фракций воздерживается от решения, не поддерживая ни одну из сторон.) При компромиссах (соглашениях) на первый план выходит поддержание стабильного статус-кво в отношениях между субъектами при условии взаимных уступок, однако при сохранении принципиальных расхождений. Союзы (коалиции) — значительно болеё тесные, даже дружественные формы политического общения, когда объективно существуют пересечение интересов и некоторое совпадение позиций. Наконец последнее звено шкалы взаимодействий — консенсус между акторами: в данном случае достигается согласие по всем ключевым позициям при почти полном совпадении в понимании каждым своих интересов. Порой такие отношения завершаются объединением ряда партий в одну организацию, как это было в некоторых странах с социал-демократами, социалистами и коммунистами. В итоге все взаимодействия сливаются в единый поток политического процесса, всякое состояние которого, следует повторить, характеризуется конкретной расстановкой и соотношением социально-политических сил. Понятия расстановки и соотношения сил дают возможность охарактеризовать позиционную и ресурсную стороны балансирования политических акторов в конкретной ситуации. Перегруппировка позиций указывает на переход к следующему состоянию политического процесса, сопряженными с новыми положениями и потенциалами акторов. Важнейшим условием установления равновесия сил выступает функционирование системы органов власти, т.е. собственно субпроцесс принятия и реализации решений органами власти. От того же зависят в целом весь институциональный механизм государственного управления и даже параметры политического режима страны. Цель демократии - достижение предельного разнообразия (плюрализма), привлечение наибольшего количества людей к социальной жизни и распределению общественного продукта. Демократии не может быть без согласия большинства с главными принципами устройства данного общества, но нет демократии и без конфликта интересов. Наконец, общие принципы демократии - конституционализм, легитимность, свободные выборы управителей, мажоритарность (правление большинства) и уважение оппозиции, конституционные гарантии индивидуальных прав и свобод. Существуют разные концепции демократии: либеральные, консервативные, популистские, коммунистические и анархистские, немалой популярностью пользуются плюралистические и элитарные концепции, идеи прямой и представительной демократии, модели охранительной, развивающей, партиципаторной демократии (или демократии прямого участия). К концу XX в. заметно снизилось внимание к идеологическим конструкциям вроде «демократии советов», пролетарской (буржуазной, мелкобуржуазной и т.н.) и «народной» демократии;

и напротив, возрос интерес к различным демократии. националистическим «цивилизационным» версиям Рассмотрим основные современные модели демократии: 1) Классический либерализм рассматривает демократию не столько как порядок, позволяющий гражданам участвовать в политической жизни, сколько как механизм, защищающий их от произвола властей и беззаконных действий других людей. Идея развивалась Томасом Гоббсом, который признавал, что суверенитет принадлежит гражданам, но они делегируют его избранным представителям, так как только сильное государство в состоянии защитить своих граждан. С ним позже согласился Джеймс Мэдисон, утверждавший, что цель демократическою правительства - защитить общественное благо и личные права, Джон Локк и Шарль Луи Монтескье писали о необходимости конституционных ограничителей власти, выражавшихся прежде всего в разделении полномочий законодательной, исполнительной и судебной властей. Монтескье считал, что «Чтобы не было возможности злоупотреблять властью, необходим такой порядок вещей, при котором различные власти могли бы взаимно сдерживать друг друга» Мачин И.Ф. История политических и правовых учений. – М.: Юрайт – Издат. 2003. - С.95.

Схема 2 2) Над концепцией охранительной демократии много работали утилитаристы Иеремия Вентам и Джеймс Мшть, которые тоже исходили из идеи защиты индивидуальных интересов с помощью обеспечения всеобщего права голоса. Согласие подчиняться выражается в процессе голосования на выборах. Это, в свою очередь, обеспечивает ответственность управителей перед избирателями, которая достигается через такие механизмы, как тайное голосование, регулярные выборы, конкуренция на выборах, правление большинства, дающие гражданам возможность выбирать себе власть имущих и контролировать ее решения. (См. схему 1) Охранительная модель — это система конституционной демократии, действующей в рамках формальных и неформальных правил, ограничивающих власть государства. Такой подход гарантирует политические и гражданские свободы (слова, ассоциаций, голоса и т.д.), а также равенство всех перед законом. Однако политическое равенство понимается просто технически и означает только равное для каждого право голоса, что и защищает личную свободу, которая обеспечивается строгим Категории политической науки. – М., Московский государственный институт международных отношений (Университет). – М., 2002. – С.212.

разделением властей и сохранением основных прав. Охранительная демократия предоставляет гражданам солидные возможности для выбора их образа жизни при полной ответственности за свой выбор, что подразумевает невмешательство властей во многие сферы жизни общества и полное отделение государства от гражданского общества. Теоретики данной модели считали, что демократия не может быть прямой, а должна работать через представительную ассамблею. Они стремились ограничить власть большинства, ибо видели слишком много недостатков в «чистой» (т.е. прямой) демократии. «Чистая» демократия способна привести к «тирании большинства», при которой индивидуальные свободы и права меньшинства могут быть нарушены от имени народа. Гораздо позднее возможность большинства решить, что должен править тиран и как именно, Карл Поппер назвал «парадоксом мажоритарного правления»1. 3) Подобные опасения разделяли и теоретики представительной «демократии» Мэдисон считал, что большинство слишком необразованно, чтобы управлять, чересчур подвержено влиянию демагогии популистов и непременно будет ущемлять интересы меньшинства, а «чистая» демократия может выродиться в правление толпы. Теоретики классической либеральной теории демократии считали, что политическое участие нужно не только ради защиты индивидуальных интересов, а в первую очередь для саморазвития свободных информированных граждан, приверженных идеалам демократии, для их совершенствования. Так как вовлеченность граждан в политику (участие в работе отдельных ветвей власти, общественных дебатах и т.д.) важна для гармоничного развития потенциала каждого человека, государство должно предоставить ему личные права и свободы. Эта модель в основном была разработана Руссо, для которого Политический процесс: основные аспекты и способы анализа. – М., 2001. - С. 261-263.

демократия была средством достижения свободы индивидов или личной автономии. Но свобода означала подчинение общей воле. Руссо верил, что общая воля представляет собой истинную волю каждого гражданина, причем подчиняясь общей воле (а не правителям), человек тем самым покоряется своей подлинной природе, значит, остается таким же свободным, как Руссо писал, что раньше «одна только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, которая есть общее благо». Поэтому народный суверенитет неотчуждаем.1 Руссо отрицал представительное народовластие в пользу прямого и выступал за использование ряда элементов классической афинской демократии. Его идеи в дальнейшем были восприняты партиципаторной теорией демократии. Еще один сторонник развивающей демократии - Джоан Стюарт Милль - полагал, что, участвуя в общественной жизни, граждане начинают лучше понимать политические процессы и достигают высокого уровня развития личности. Демократия ролью. для него была важна прежде всего своей образовательной Поэтому Милль призывал распространить политическое участие на всех грамотных граждан, включая женщин. Марксистская модель демократии отличается от либеральных тем, что рассматривает парламентскую демократию всего лишь как форму буржуазной, или капиталистической, демократии. Марксисты полагали, что свободное развитие всех достигается путем развития каждого. Свободу же можно получить лишь после прекращения эксплуатации и установления полного политического и экономического равенства. Только оно способно обеспечить условия реализации потенциала человека по принципу «от каждого по способностям, каждому по потребностям». Последователи Карла Маркса считали демократию идеалом социального равенства, полученного в результате общего владения собственностью. Они говорили о социальной, а не политической демократии. Маркс называл подлинной демократией Мачин И.Ф. История политических и правовых учений. – М., 2003. - С. 103.

безгосударственный строй, достигнутый в результате революционного свержения капитализма. По его мнению, после исчезновения классовых антагонизмов наступит коммунистическое общество, а пролетарское государство отомрет впоследствии само собой, что объясняется отсутствием необходимости в государстве, политике, а, следовательно, и в демократии. Сторонники концепции партиципаторной демократии возвращаются к классическим идеалам демократии, предполагающим активное участие граждан в обсуждении и принятии решений по главным вопросам общественной принцип жизни. Они считают и важнейшим к условием демократического участия и его распространения социальное равенство: участия должен относиться негосударственным общественным институтам, где люди прямо выражают свою волю, в первую очередь к трудовым коллективам. Тем самым эти ученые во многом следуют идеям развивающей демократии, трактуя ее как самоуправление граждан. Свобода, равное право на саморазвитие могут быть достигнуты только в партиципаторном коллективных обществе, В которое таком совершенствует обществе граждане чувство хорошо политической эффективности и способствует проявлению заботы о требованиях. информированы, заинтересованы в своей активной причастности к процессу управления. Немаловажно и то, что с обычных для либеральных теоретиков позиций индивидуализма, опирающегося на собственность;

политический процесс чаще всего рассматривается как жесткая борьба конкурентов за недостающие им материальные блага. Если же проанализировать эту проблему с точки зрения развития и реализации человеческих способностей, то справедливость распределения материальных благ - лишь средство для достижения (в сотрудничестве с другими людьми) более значимого блага позитивной свободы. Активная вовлеченность граждан в демократический процесс - одновременно и условие, и выражение этой свободы1.

Основы политологии. – М., 1992. – С. 209-210.

Таким образом, участие выполняет две функции — защищает граждан от навязанных сверху решений и является механизмом самосовершенствования человека. Ради максимально возможного результата демократия должна распространяться и на другие сферы, чтобы способствовать эволюции необходимых для современности психологических качеств и партиципаторной политической культуры, которая может сформироваться только по принципу — «учись участвовать, участвуя». Идеальное партиципаторное общество характеризуется прямым вовлечением граждан в управление без посредников, ключевыми политическими и социальными институтами, подотчетностью лидеров рядовым членам и высшей степенью демократической легитимности, посредством таких механизмов как референдум, инициатива и отзыв. Приверженцы элитарной модели демократии делят общество на правящее меньшинство - элиту и невластвующее большинство - массу. «Масса» не интересуется политикой, не обладает необходимыми «знаниями» и полной информацией, не умеет принимать правильные решения, поэтому она добровольно передает элите право руководить политическим процессом. Политическое участие массы ограничено выборами вследствие того, что большинство граждан иррационально, некомпетентно и имеет неустойчивые предпочтения. К тому же рост гражданского участия ведет к подрыву стабильности и эффективности, достижение которых является едва ли не главной целью демократии. Родоначальником элитарной концепции демократии считают Йозефа Шумпетера, который назвал ее «теорией соревнующихся лидеров».1 Этот политический мыслитель подчеркивает важность принятия решений опытной и компетентной элитой при ограниченном контроле со стороны граждан. Демократия для Шумпетера - не цель, а всего лишь один из политических методов (наряду с авторитаризмом и тоталитаризмом, который предусмат Шумпетер И. Капитализм, социализм и демократия. – М.: Экономика, 1995. – С. 355.

ривает определенную институциональную организацию). Функция граждан заключается в выборе/отзыве правительства или в избрании посредников для этой цели. В соответствии с демократическим методом, к власти приходит партия, получившая наибольшую поддержку избирателей, отвечающая их «спросу». Выборы - лишь средство, которое заставляет элиту ощутить свою ответственность за политические решения. Демократию, стало быть, по Шумпетеру, можно определить как «институциональное устройство»1 для принятия политических решений. Таким образом, элитарная модель демократии снимает с обыкновенных граждан ответственность за принятие политических решений и возлагает ее на лидеров, имеющих больше информации и опыта в политических вопросах. Критики этой схемы считают, что она представляет собой слабую форму демократии, так как снижение роли граждан в демократическом процессе может привести к потере интереса к политике, появлению апатии и отчуждения. В зависимости от степени вмешательства правительства в дела гражданского общества можно говорить либо о «сильном государстве», способном взять на себя большую ответственность за благополучие граждан, либо о сильном гражданском обществе, где подобные функции осуществляют негосударственные органы. В плюралистической концепции политика рассматривается как конфликт групп интересов в поле их политической борьбы, где решения принимаются на основе компромисса ради удовлетворения максимального объема интересов. Такая демократия представляется не как власть народа, а как власть с согласия народа. Для плюралистов основное предназначение демократии - защита требований и прав меньшинств.2 Главная характеристика модели плюралистической демократии соревнование между партиями во время выборов и возможность групп интересов (или давления) свободно выражать свои взгляды - устанавливает 1 Шумпетер И. Капитализм, социализм и демократия. – М.: Экономика, 1995. – С. 359. Категории политической науки. – М., 2002. – С.227-230.

надежную связь между управляющими и управляемыми. Несмотря на известную удаленность данной системы властвования от идеала народного самоуправления, ее сторонники полагают, что она обеспечивает достаточный уровень ответственности для того, чтобы именоваться демократичной. Плюралисты считают, что гражданам не обязательно выражать свое мнение за них это сделают группы интересов, причем намного эффективнее, а нужное представительство будет достигнуто даже без активности граждан. В этой модели граждане как бы дважды представлены выборными лицами и лидерами групп и организаций, отстаивающих гражданские интересы. Политики же непременно будут ответственными, ибо они стремятся удовлетворить требования групп интересов в надежде на получение еще большей поддержки электората. В наше время понятие демократии расширилось и стало включать не только нормативные определения как системы политического правления и ее характеристики (от всенародности до форм участия граждан в самоуправлении), но также мировоззренческие подходы к отношениям между людьми, этические, философские и иные основания человеческого существования в условиях современности. Вместе с тем, идеалы демократии остались фактически такими же, как в IV в. до н.э., за исключением одного сейчас гораздо больше ценится отдельная личность, ее мнение и интересы, политическая активность. Подобный подход, во многом опирающийся на ценностное отношение к человеку, побудил современных политологов отличать демократию в широком, даже идеальном смысле от ее собственно политического, преимущественно институционального базиса. В последнем случае сторонники обширнейший эмпирической набор демократической теории рассматривают более факторов, способствующих установлению стабильных форм демократического правления на всей планете. Правда, в последнее время ученые опять все чаще признают, что демократия - это понятие, которое и в современности, несмотря на массу исследований, решительно не поддается четкому научному определению. Вместе с тем, одна из самых популярных в мировой политологии дефиниций современной демократии - полиархия. Это не система власти, которая воплощает в себе демократические идеалы во всей их полноте, но правление, в достаточной степени приближающееся к таким идеалам. Наиболее последовательно различение идеалов и институционального оформления демократии проводит Роберт Даль, которого с общего согласия политологи именуют патриархом исследований плюралистических моделей. Он предложил использовать для обозначения институциональных решений фактически реконструированное им понятие полиархии (англ, poliarchy) и разработал термин «полиархическая демократия»1. В плюралистических демократиях консолидация выступает как естественное средство сохранения мира. Он имманентен демократии, поскольку здесь сформировались политические институты, посредством которых возможно публичное согласование интересов и соответствующее общественное мнение, ориентированное на мирное разрешение конфликтов. В целом можно говорить о созидательном, конструктивном характере компромиссов, которые представляют собой эффективное средство разрешения реальных противоречий в ситуациях, когда силовой подход становится абсолютно неприемлемым. В современном мире, в России необходимость компромиссов очевидна, их роль постоянно возрастает. Однако нельзя сказать, что они скоро вытеснят насильственные методы урегулирования конфликтов. Тем не менее данный метод разрешения конфликтов должен быть в арсенале каждого здравомыслящего политика. Компромисс, консенсус - это два взаимосвязанных, взаимозависимых явления, два важнейших механизма регулирования отношений между людьми. И компромисс, и консенсус представляют собой особую ментальность, определенный взгляд на себя и других в процессе совместной Даль Р.А. Введение в теорию демократии. – М.: Наука и СП «Квадрат», 1992. – С. 71.

жизни и деятельности. Консенсус — это наличие между индивидами единства взглядов и сходных ориентации, это согласие значимого большинства людей любого сообщества относительно наиболее важных аспектов его социального порядка, выраженного в действиях.1 Под наиболее важными аспектами общественного порядка понимается определенная система ценностей и норм, объединяющих конкретное общество и гарантирующих его стабильность. В политической практике принято различать: а) консенсус в узком смысле как способ разрешения конфликтных споров и конфликтов;

б) консенсус в широком, общеполитическом смысле, который можно назвать гражданским согласием. Под политическим консенсусом в широком смысле следует понимать определенную степень гражданского согласия в отношении основных ценностей общества, проблем развития страны и политико-правового устройства государства, которое проявляется в их всеобщем признании, в значительной поддержке со стороны масс проводимой политики и отсутствием ее активного неприятия.2 Сформировавшееся на уровне глобального сообщества гражданское согласие отражает тот факт, что общество разделяет одинаковые ценностные представления и цели. В данном случае можно говорить об основном ценностном консенсусе, в существенной степени обеспечивающем стабильность этого общества. Немецкий рассматривать политолог как Хеттих отмечает, признание что консенсус и можно средств общественное способов политического правления и интеграции. Распространенные в обществе представления о правомерности политического господства имеют важнейшее значение для стабильности существующей политической системы. Поэтому, считает он, чем выше в обществе уровень согласия, отраженный в Вершинин М.С., Хренов А.Е. Записная книжка политолога (краткий словарьсправочник). – М., 1992. - С. 19. 2 Чуланов Ю.Г. Политология. – СПб, 2001. – С. 314-315.

легитимизирующей идее, тем более стабильна политическая система1. По его мнению, которое мы разделяем, основная функция консенсуса как раз состоит в том, что благодаря ему достигается необходимая стабильность общества. Чем больше консенсуса в обществе, тем сильнее действует тенденция к его стабилизации. Чем меньше консенсуса, тем больше вероятность дестабилизации. Поэтому исторически консенсус может быть оценен как один из факторов сохранения и нормального функционирования государства, политической системы в целом. Выделяют также консенсус на уровне политического режима. Объектом возможного соглашения и возможного разделения здесь становятся правила игры или процедуры. Этот уровень консенсуса устанавливает определенные правила игры, отраженные в конституциях. В нормах Основного закона регламентируются процедуры, посредством которых регулируется применение власти. Одно из правил определяет порядок урегулирования конфликтов. Отказ следовать правилу ведет лишь к тому, что какое-либо политическое сообщество будет конфликтовать по любому поводу, а это чревато опасностью острого столкновения, гражданской войны. В демократических режимах правилом разрешения конфликтов выступает мажоритарный принцип (правило большинства), поэтому процедурный консенсус, и особенно консенсус в отношении правил разрешения конфликтов через принцип большинства, выступает важной предпосылкой функционирования демократии. И последний уровень - консенсус на уровне политики. Объектом возможного соглашения и возможного разделения здесь выступают конкретные правительства и правительственная политика. Речь идет о том, что оппозиция, несогласие по проблемам политики связаны не с формой правления, а с членами правительства, его политикой. Основным методом Хеттих М. Основные понятия политической науки // Зарубежная политическая наука: история и современность. Вып. 1. – М., 1990. - С. 147.

здесь становится управление посредством дискуссии. Диалог с оппозицией, дискуссия обеспечивают столь необходимый консенсус на данном уровне1. Одни общества более консенсусны, чем другие. Приблизительную оценку степени консенсуса в конкретном демократическом обществе на основании трех параметров дают Элдер Н., Томас А., Аптер Д. 1. Консенсусная демократия — это либерально-демократическое государство, которое характеризуется низким уровнем противодействия существующей внутри государства системе правил и механизмов разрешения политических конфликтов. Выделяются три определяющих фактора в этом процессе. В качестве одного из них можно рассматривать степень влияния антисистемных партий. Другим фактором выступает наличие в обществе маргинальных групп и степень их готовности прибегнуть к насилию. Немаловажное значение приобретает степень поддержки со стороны народа, выраженной в выборах, референдумах. Таким образом, первый параметр связан с легитимностью существующего строя. 2. Степень консенсуса связана с природой политических конфликтов, возникающих в рамках установленных правил и механизмов. Здесь консенсусная демократия — это либерально-демократическое государство, которое характеризуется низким уровнем конфликта относительно осуществления власти в государстве в данный момент. Речь идет здесь о характере и интенсивности политических расхождений по определенным вопросам. 3. Степень консенсуса связана с подходом к разрешению политических конфликтов. Консенсусная демократия — это либерально-демократическое государство, которое характеризуется высокой степенью концентрации в проведении государственной политики (создание коалиционных Сартори Дж. Управляемая демократия и управляющая демократия // Мир политики. Суждения и оценки западных политологов. – М., 1992. - С. 123.

правительств, парламентских коалиций, заключение добровольных трудовых соглашений и т. д.1 Характерной противоположных и чертой демократического общества является политический плюрализм. Это выражается в наличии различных, зачастую конфликтующих, политических, экономических, социальных, нравственных, религиозных идей, ценностей, интересов, предпочтений, доктрин, которые присущи определенным социальным или иным группам. Имманентно присущ демократии и консенсус. Каким же образом они сочетаются в политической жизни общества? Основанием для этого служит наличие в обществе определенных всеобъемлющих ценностей и идей, которые одобряются и поддерживаются группами с различными социально-экономическими интересами, представителями различных политических, религиозных, нравственных взглядов. Если правящие круги воплощают в жизнь данные ценности и идеи, то это, несомненно, способствует упрочению общества. В качестве таких объединяющих базовых ценностей могут быть: 1) права и свободы граждан;

2) национальные;

3) религиозные. Несомненно, только права и свободы индивида могут рассматриваться как всеобъемлющая базовая основа, которая и характеризует консенсус демократического общества. Однако признание обеспечения прав и свобод основополагающим принципом данной политической формы правления предусматривает достижение обществом достаточно развитой политической культуры. Национальные и религиозные ценности сами по себе не являются всеобъемлющими, поскольку отсекают от сферы консенсуса какую-то часть населения. В многонациональных же государствах, как Россия, они могут Элдер Н., Томас А., Аптер Д. Условия достижения консенсуса//Политология вчера и сегодня. Вып. 2. 1990. - С. 154-157.

способствовать даже не объединению, упрочению сообщества, а его подрыву, разрушению. Упор на национальные, религиозные ценности способствует не только распаду государства, но и усилению конфронтации внутри отдельных районов1. При этом для России, по сравнению со странами Запада, права и свободы личности также не могут стать всеобъемлющей базовой основой консенсуса. И, связано это с тем, что массовым сознанием они не воспринимаются как доминирующие ценности. В сегодняшней России нет консенсуса по базовым ценностям. Прежние, разрушены и дискредитированы, а новые не сформировались и не укрепились в массовом сознании. С большими трудностями идет осознание необходимости процедурного консенсуса, управления через дискуссию. Правящие верхи не особенно склонны к диалогу, дискуссии с оппозицией, а та, в свою очередь, не проявляет лояльности к правительству. При отсутствии базовых основ для консенсуса в России была предпринята попытка достижения согласия на уровне взаимоотношений правящих верхов с политическими партиями, движениями, объединениями, ассоциациями. Такой попыткой достижения консенсуса в обществе стало подписание в 1994 году упомянутыми выше политическими силами Договора об общественном согласии. Но поскольку не все партии (в первую очередь коммунистические) подписали договор, а другие позднее отозвали свои подписи, можно говорить об относительности такого консенсуса. Теперь рассмотрим консенсус в узком смысле как способ политического разрешения конкретных споров и конфликтов. Прежде всего отметим, что надо видеть два основополагающих принципа консенсуса. 1. Поддержка любого решения большинством участвующих в его принятии. 2. Отсутствие возражений против принятия решений со стороны хотя Варламова Н.В., Пахоленко Н.Б. Общественный консенсус: подходы к проблеме // Государство и право, 1992. № 9. - С. 5.

бы одного из участников. Консенсус нельзя рассматривать как единогласие, поскольку полного совпадения позиций всех участников процесса принятия решения в данном случае не требуется. Здесь предполагается отсутствие только прямых возражений, но допускается нейтральная позиция (воздержание от голосования). Вместе с тем консенсус - это не решение большинства, поскольку он не совместим с отрицательной позицией хотя бы одного из участников принятия решения1. Консенсус при разрешении конкретных конфликтных ситуаций выступает как альтернатива насилию, принуждению в разрешении конфликтов. В демократическом обществе только путем достижения общего согласия противоположных, враждующих сторон можно урегулировать политические конфликты. Речь идет о том, что при решении любого вопроса необходимо конкретное направляют выявление, предложение на учет, рассмотрение и обсуждение характер. на всех Его с существующих мнений. Принятое всеми сторонами без возражений принимает общего консенсусный решения, а не эффективность в том, что договаривающиеся стороны все свои силы выполнение борьбу противоположной стороной. Причем существующая система голосования при решении любого вопроса за и против в данном случае не срабатывает, поскольку делит политических противников на большинство и меньшинство и игнорирует мнение последних. При такой системе голосования интересы тех, кто остался в меньшинстве, уже не учитываются и им по сути принудительно навязывается отвергнутое ими решение. А суть консенсуса в нахождении согласия всех сторон. Поэтому при консенсусном решении конфликтного вопроса хотя и используется также голосование, но применяется метод преференций. При Варламова Н.В., Пахоленко Н.Б. Общественный консенсус: подходы к проблеме // Государство и право, 1992. № 9. - С. 4.

консенсусном голосовании (хотя предложение может быть принятым и без голосования) по поступившим предложениям или кандидатурам осуществляется проставление преференций от первого до последнего. Получившие высокий уровень консенсуса несколько предложений могут быть сведены в одно окончательное решение. Следовательно, уровень консенсуса отражает определенное согласованное, общее мнение1. В западных странах метод консенсуса признан основой плюралистической демократии. По-иному обстоит дело в нашей стране. В течение десятилетий абсолютизировались силовые, принудительные методы разрешения конфликтов. В сознании людей культивировалась дихотомия враг - не враг, или - или. Насилие рассматривалось как повивальная бабка исторического процесса. У советских людей сформировалась конфронтационная ментальность. Движение нашего общества к демократии неизбежно должно преодолевать старое мышление. И в этом смысле компромисс и консенсус, формирование нового менталитета являются единственно цивилизации. 1.2. Консолидация демократии как условие демократизации общества Изменения в общественном развитии сделали проблему консолидации необходимым условием регулирования общечеловеческих отношений. Эти изменения обусловливают тенденцию консолидации стать политической необходимостью. Отсюда то внимание, которое сейчас обращается на консолидацию демократии. В кратком словаре политического языка Бакеркиной В.В., Шестаковой Л.А. консолидация - это в переводе с латинского языка означает «укреплять, сплачивать»2, т.е. в первом значении как консолидация всех политических 1 возможным путем движения России к современной Базилева И., Элирсон П. Консенсус // Новый мир. 1990. № 3. - С. 224-225. Бакеркина В.В. Краткий словарь политического языка. – М.: Изд-во АСТ», 2002. – С. 128.

сил. Понятие «консолидация демократии» приобрело значение категориального термина в сравнительной политологии, начиная с работы, опубликованной в 1986 году Г. О' Доннеллом и Ф. Шмиттером «Переход от авторитарного правления». В ней представлен по преимуществу транзитологический подход к теме консолидации демократии. Ф. Шмиттер ввел понятие «консолидологии» как некоего самостоятельного направления в политических науках. Некоторые исследователи считают, что консолидология обещает быть полноценной, многоплановой теоретической дисциплиной с большими практическими выходами в сферу политики. Материалом для консолидологии может послужить изучение и стимулирование прогрессирующей динамической стабилизации политических систем, гарантирующая ее жизнеспособность и долговечность. С. Хантингтон определяет «консолидацию демократии» как наблюдаемую в глобальной «волне» демократизации тенденцию, аналитически противопоставляемую тенденции количественного роста группы формально демократических государств (экспансия демократии), состоящую в «усилении демократических институтов и демократической практики в каждой из стран, а также в укреплении межгосударственных связей в сообществе демократических наций».1 Он считает, что на повестке дня сегодня стоит не экспансия, а консолидация демократии. Также «консолидацию демократии можно определить как совокупность социально-экономических, политических и др. процессов, ведущих к становлению в стране консолидированной демократии, т.е. таких политических условий, в которых демократические принципы признаны основными в сфере политики, и демократические перемены являются необратимыми2. Американские политологи Линц и Степан определяют консолидированную демократию как политический режим, при котором соблюдаются 1 Категории политической науки. – М.: «РОССПЭН», 2002. – С. 254. Diamond L. Is the Third Wave Over? // Journal of Democracy. 1996. Vol.7. №3, р. следующие условия: 1) не существует сколько-нибудь влиятельных, распоряжающихся значительными ресурсами акторов, представленных этническими, социальными, экономическими, политическими и др. группами, которые добиваются своих целей путем создания недемократического режима, применение насилия или отделения от государства;

2) устойчивое большинство граждан убеждены, что демократические процедуры и институты - самые оптимальные средства организации политической жизни общества;

соответственно, доля выступающих против демократического порядка невелика и невлиятельна;

3) государственные и негосударственные акторы согласны разрешать любые возникающие конфликты на основании закона или в рамках сложившихся демократических политических институтов и в соответствии с установленными процедурами.1 Концептуально консолидация демократии может быть представлена несколькими подходами. Все исследователи сходны в том, что консолидация демократии есть необходимый этап ее становления, этап длительный и противоречивый. Нельзя четко определить начало консолидации, т.к. процесс перехода уже включает некоторые ее элементы. Ларри Дайамонд говорит о тесной связи между углублением демократии и ее консолидацией. «Демократическая консолидация, - пишет он, - поощряется множеством перемен в институтах, политике и поведении. Многие из них прямо улучшают управление через усиление компетенции государства;

через либерализацию и рационализацию экономических структур;

через социальную безопасность и политический порядок вместе с обеспечением основных свобод;

через совершенствование горизонтальной подотчетности и господство права;

через контроль над коррупцией...»2 Первые исследователи консолидации демократии О' Доннелл, Ф. Шмиттер проводили различие между переходом к демократии и ее консо1 Категории политической науки. – М., 2002. - С. 255. Diamond L. Is the Third Wave Over? // Journal of Democracy. 1996. Vol.7. №3, р. лидацией. О' Доннелл и Ф. Шмиттер считают, что сам процесс консолидации демократии включает в себя четыре направления: 1) быстрое ограничение, сведение к минимуму или связывание ее идеологических и институциональных соответствий;

2) установление ее автономии перед лицом старых властей, особенно армейских сил;

3) мобилизация гражданского общества в политических формах его выражения;

4) развитие относительно стабильной партийной системы, способной обеспечивать формирование ответственного перед народом правительства1. Более поздние исследования позволили дополнить и конкретизировать многое из анализа середины 80-х. Во-первых, оказалось, что процесс консолидации демократии предполагает не только институционализацию новых форм и структур, но и связан с использованием элементов традиционной культуры и даже менее радикальным отношением к предшествующему авторитарному режиму. Во-вторых, консолидация демократии невозможна без соответствующей реформы административных государственных структур. В-третьих, кон консолидация демократии необязательно следует одной либеральной - модели, но может осуществляться на основе своеобразного сочетания разнообразных форм и моделей. В-четвертых, хотя партийная система и является ключевым элементом демократии, но ее консолидация предполагает некоторый резерв для динамичного процесса выражения интересов посредством разнообразных движений, корпоратизма, местного самоуправления и т.д. В-пятых, консолидация демократии имеет международные параметры, не только связанные с оказываемой новым демократиям помощью, но и включением демократизирующихся стран как равных партнеров в международные общества. Консолидация не означает колебаний или отступлений. Она означает усиление демократических институтов и демократической практики в каждой O, Donnell G. Schmitter Ph, and White – head L. (eds). Transitions from Authoriarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore: The Johns Hop – Kins University, 1986, р. 73, 89.

из стран, а также укрепление межгосударственных связей в сообществе демократических наций.

Для установления стабильного и легитимного демократического режима в обществе, пережившем диктатуру, большое значение имеет то, как пройдет период консолидации, то есть адаптации общества к новому политическому механизму. В исследовании консолидации демократии выделяются несколько подходов: структурный, транзитологический, институциональный. Структурный подход акцентирует внимание на внешних условиях, определяющих процесс демократизации. Транзитологический подход связан с теорией выбора действующими в политике акторами демократических форм политической жизни. Институциональный подход выделяет роль различных институциализированных режимов в ходе укрепления демократии. По мнению Л. Даймонда «консолидация есть процесс достижения такой широкой и глубокой легитимизации, при которой все политические акторы как на уровне элит, так и масс - верят, что демократический режим является лучшим для их общества, чем любая иная реалистическая альтернатива, которую они могут себе вообразить»1. Различие между процессом перехода к демократии и ее консолидацией приводит к необходимости определять некоторый набор необходимых и достаточных условий, при которых последний процесс может начаться Х. Линц и А. Степан выделяют три таких условия. Во-первых, при современной политической организации общества свободные и признанные выборы не могут осуществляться, граждане не могут эффективно осуществлять свои права, защищенные господством закона, если не существует государства. Вовторых, демократия не может стать консолидированной, если демократический переход не завершен. В-третьих, ни один режим не может быть назван демократическим до тех пор, пока его правители не правят Diamond L. Is the Third Wave Over? // Journal of Democracy. 1996. Vol.7. №3, р. демократично1. Условиями консолидированной демократии могут стать лишь гражданское общество, относительно автономное политическое общество, подчинение государства и основных политических акторов господству права, защита индивидуальных свобод и социальной жизни, институционализированное экономическое государственное управление. Джин А. Коэн, Эндрю Арато в своей работе «Гражданское общество и политическая теория» рассматривают варианты переходов от бюрократическо-авторитарных систем и выделяют такие процессы как инициация, консолидация и завершение.2 Одним из тех, кто обратил внимание на плюралистическую природу режима консолидирующейся демократии, был Ф. Шмиттер. Для него «консолидация могла бы быть определена как процесс трансформации случайных договоренностей, благоразумных норм и зависящих от обстоятельств решений, которые появились во время перехода, в отношении сотрудничества и конкуренции, которые известны как надежные, регулярно практикуются и добровольно принимаются личностями и коллективами (т.е. партиями и гражданами) участвующими в демократическом управлении»3. Ключевой дилеммой консолидации он считает вопрос о том наборе институтов, с которыми политики могут согласиться, а граждане пожелают поддержать. Необходимо согласие относительно некоторого набора правил, с использованием которых разрешились бы возникающие конфликты. В этом отношении в основе консолидированной демократии лежит компромисс. Шмиттер считает, что современная демократия концептуализируется не как «режим», а как компромисс «частных режимов»4, каждый из которых институLinz J., Stepan A. Toward Consolidated Democracies // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 2, р. 14-15. 2 Д. Коэн Э. Арато. Гражданское общество и политическая теория. - М., 2003. - С. 83. 3 Schmitter Ph. Interest Systems and the Consolidation of Democracies // Newbury Park, London. New Delhi: Sadie Publications, 1992, р. 158.

4 Diamond L. Is the Third Wave Over? // Journal of Democracy. 1996. Vol.7. №3, р. ционализируется вокруг некоторых пространств репрезентации социальных групп и разрешения их насущных конфликтов. Консолидация демократии это так же перемены в системе административно-государственного управления. Л. Даймонд говорит о необходимости эффективного руководства в качестве признака консолидации демократии1. Организационная эффективность государственного управления так же является важным параметром концепции эффективного государства. В аспекте консолидации демократии организационная эффективность достигается распространением принципа выборности на должностных лиц исполнительной власти, развитием системы местного самоуправления, повышением легитимности органов государственного управления, демократическим характером принятия управленческих решений, развитием связей органов управления с общественностью и другими условиями и процесса ми Становление консолидированной демократии предполагает эффективное государство, сочетающее в своей деятельности экономическую эффективность, социальную справедливость и организационную активность и продуктивность. Ф. Шмиттер определяет суть процесса консолидации как выбор, ведущий к формированию свода правил политической игры, в лучшем случае являющихся результатом договоренностей на основе взаимного согласия. Эти правила и нормы в итоге закрепляются в Конституции. Таким образом, Ф. Шмиттер не разделяет между собой периоды процесса транзита и консолидации демократии. И считает, что при определенных обстоятельствах силы, инициировавшие весь транзитный процесс, оказываются в состоянии контролировать последующее развитие, включая стадию консолидации. Из всех типов демократического перехода - либерализации, пактирования, реформирования, революции по мнению Ф.

Шмиттера самым Diamond L. Is the Third Wave Over? // Journal of Democracy. 1996. Vol.7. №3, р. благоприятным является второй «пактированный»1 (договорной) переход. По мнению российского ученого профессора А.Ю. Мельвиля консолидация фактически означает создание условий, когда выживают только демократические структуры, то есть «определенность процедур» ведет к значительному ограничению «неопределенности результатов» или практически исключает возможность «недемократических результатов»2. М.М. Лебедева считает, что проблема формирования «культуры согласия»3 крайне сложна, так как основания «культуры согласия» складывается с помощью совместно разрабатываемых и принимаемых решений. А это, в свою очередь, служит поводом для дальнейшей консолидации. А.И. Соловьев рассматривает поведение политических элит в переходный период и отмечает, что внутренняя реструктуризация элиты, по началу вызывающая деление на реформаторов и консерваторов, впоследствии совершает как бы движение в обратном направлении, способствуя - путем компромиссов - известной интеграции верхов, а следовательно, и достижению политического согласия относительно целей и средств общественного развития. В общем именно такая логика и приводила к заключению меж- и внутриэлитарных союзов, которые позволили многим странам последовательно перейти к фазе консолидации, обеспечивая тем самым необратимость демократических перемен. А.П. Давыдов выделяет, что именно консолидация общества является залогом того, что в правящих кругах возникает, при целенаправленных усилиях, ситуация сплочения политических сил. И тогда вопрос либеральных реформ превращается в вопрос правильных политических действий, выверенных программ и грамотных политических рецептов4.

Демократические переходы: варианты путей и неопределенность результатов. Круглый стол // Полис, 1999, № 3. - С. 5 2 Демократические переходы: варианты путей и неопределенность результатов. Круглый стол // Полис, 1999, № 3. - С. 7 3 Демократические переходы: варианты путей и неопределенность результатов. Круглый стол // Полис, 1999, № 3. - С. 7 4 Демократические переходы: варианты путей и неопределенность результатов. Круглый стол // Полис, 1999, № 3. - С. Консолидацию демократии можно определить как процесс, когда эпизодические соглашения, половинчатые нормы и случайные решения периода перехода от авторитаризма трансформируются в отношения сотрудничества и конкуренции, прочно усвоенные, постоянно действующие и добровольно принимаемые теми лицами и коллективами, которые участвуют в демократическом управлении. При консолидации демократического режима происходит институционализация неопределенности некоторых ролей и областей политической жизни, но одновременно граждане получают уверенность, что борьба за государственные посты будет честной и не выйдет за пределы предсказуемого набора вариантов. В краткосрочном плане консолидация демократии зависит от способности политиков и граждан найти пути разрешения существующих между ними внутренних конфликтов по поводу норм;

в плане долгосрочном - она зависит от внешнего воздействия, которое основанный на избранных нормах политический курс будет оказывать на различные группы общества, подающего надежды стать гражданским. Гражданское общество содействует консолидации демократии. Функциональность рамках складывается ограниченной разветвленная демократии система первой волны заключается в охранительной и воспитывающей роли государства. В его специализированных институтов, включающая уже не только административные органы, но и многочисленные службы. В целом характер государственности и общих тенденций в ее развитии в п.п.XX столетия и можно охарактеризовать как вполне отчетливую генерализацию интернационализацию современной (модернизованной) государственности Запада в форме создания сильных государств-опекунов, патронирующих слабые массовидные сферы внегосударственной публичности или гражданских обществ, что характерно для большинства достаточно модернизированных наций1.

Ильин М.В. Политическое самоопределение России // Pro et contra, № 3, 1999.- С. Во внешнеполитическом плане приметой данной фазы развития становится вильсоновский идеализм и стремление создать демократический международный порядок, например, в виде Лиги Наций. В результате модель опекунства распространялась и на международные отношения. Возникает институт мандатного управления. Новые государства - особенно в Центральной и Восточной Европе - получают гарантии существования. Без подобных гарантий они были бы нежизнеспособны. В межвоенный период впервые возникает проблема мирового гражданского общества, которое могло бы определиться относительно консолидированной мировой системы суверенных государств. На практике, однако, в отношении представляемой Лигой Наций системы международного права и легитимного принуждения более или менее выявляется лишь весьма рыхлый конгломерат национальных гражданских обществ Евроатлантики, в котором еще нет ни особых транснациональных институтов, ни достаточно развитого международного частного права. На данном этапе резко проявляются дисфункции новых моделей большого опекунского государства. Оно становится слишком сильным и опасным. Это особенно отчетливо проявляется в условиях форсированной модернизации, результатом чего нередко становятся антимодернизационные срывы и появление тоталитарных систем. Германская и итальянская модели супербольшого (тотального) государства доводили логику опекунства до крайности, а тем самым выворачивали ее наизнанку. Так возникает тоталитарный комплекс «движениягосударства»1. Советская модель использовала кажущуюся прямо противоположной идеологически и концептуально - марксистскую логику «отмирания государства». Однако и здесь место опекуна не осталось пустым. Его заняла система «диктатуры пролетариата». Это - иное название и иная концептуализация все Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. – М.,2003. – С. 205-206.

тех же механизмов всеобъемлющей системы опекунства и контроля. Все эксперименты подобного рода оказались так или иначе сопряжены с попытками снятия различий между государством и гражданским обществом, с усилиями по замене их идеальными конструкциями полного («тотального») единства соответствующих политий. Одновременно выявляется и другой род дисфункций. В рамках «перезревших» колониальных империй практически повсеместно начинается насаждение модернизованных систем политического управления, прежде всего колониальных администраций и претендующих на рациональность бюрократий. В большинстве случаев такое насаждение выливалось в чисто имитационную модернизацию. Создаваемые в результате институты-симулакры не обладали достаточной жизнеспособностью и либо отторгались политиями-реципиентами, либо мутировали и начинали функционировать в несовременном режиме, воспроизводя привычные образцы трайбалистского, феодального или имперского контроля. Дисфункции модернизации, чрезмерное увеличение государственных структур и функций в сочетании с наличием ряда крайне малых государственных образований вызвали глубокий системный кризис. Его обострение послужило одной из главных причин Второй мировой войны, которая стала завершением и одновременно болезненным спадом рассматриваемой фазы политического развития. Второй комплекс перемен (середина XX века) сопряжен с реконсолидацией Запада (прежде всего с ликвидацией основных тоталитарных сбоев и со второй волной демократизации), с деколонизацией и возникновением биполярной системы. Реконсолидация Запада связана со второй волной демократизации, которая с конца 40-х до середины 60-х годов почти удвоила число так называемых полиархий1. Одновременно существенно обновляются структуры и функции Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. – М.,2003. – С. 207.

государственной власти, возникает так называемое «социальное государство» более совершенная и эволюционно продвинутая версия сильного государства. Основное отличие социального государства от государства-опекуна - в существенно возросшем значении обратных связей и, соответственно, воздействий граждан и их расширяющегося корпуса, их ассоциаций и вообще институтов гражданского общества на государство и его институты. Кроме того, прежние органы попечения трансформируются в разного рода службы (services). Это очень важный, принципиальный сдвиг, ибо меняется сама логика отношений между большинством населения и государством Люди из несмышленышей, неготовых к самостоятельной деятельности, из подданных, нуждающихся в попечительстве, а то и руководстве, превращаются в самостоятельных граждан, способных и готовых стать клиентами государства, требовательными, порой даже придирчивыми заказчиками его услуг. В свою очередь, государство, при всей своей все возрастающей масштабности и мощи, концентрирует свои усилия на предоставлении гражданам и их ассоциациям разного рода услуг, интерпретирует свою деятельность как выполнение обязательств по контракту с гражданами. Даже традиционная монополия суверенного государства на контроль военной мощи начинает интерпретироваться в условиях «холодной войны» как предоставление гражданам безопасности в ответ на выплачиваемые ими налоги.1 Еще одной важной приметой нового этапа развития государственности в мировом масштабе становится появление интеграционных межгосударственных образований, которые строятся не на соединении совокупной суверенной мощи государств, как это было в рамках договоров и союзов XIX века, или даже в таком объединении, как Лига Наций, а на интеграции отдельных специализированных функций современных государств. Новые образования обеспечивали и обеспечивают реализацию государственных Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. – М.,2003. – С. 207-208.

функций за пределами национальных территорий, прежде всего военных (НАТО, ОВД и т. п.), но также экономических и социальных (ЕЭС, СЭВ и т.п.). Интеграция при этом позволяет не только соединить ресурсы, но качественно повысить эффективность их использования, a тем самым и уровень «обслуживания» граждан соответствующих стран. Попутным, но крайне важным результатом стала выработка международных стандартов «обслуживания» граждан, а также появление возможностей пользоваться соответствующими территории. Одновременно можно отметить появление второй волны изменений в сфере мировой внегосударственной публичности. Она более отчетливо, чем прежде, выявляется на фоне бицентричной системы соперничества сверхдержав с сохранением и развитием институциональной центрированности в виде ООН. Представлена она, однако, прежде всего довольно рыхлой системой национальных гражданских обществ с европейским ядром, простыми транснациональными институтами и международным частным правом. Новшеством становится бурный рост числа неправительственных организаций и их все большее разнообразие. После Второй мировой войны существенные изменения происходят в международных делах. В зоне неоколониализма или так называемого «третьего мира», помимо предоставляющих «помощь» бывших метрополий, стран Запада вообще и их социалистических конкурентов, а также собственных региональных образований, реализацию части государственных функций на основе международных соглашений берут на себя специализированные органы ООН.1 Появление подобного рода транснациональных структур свидетельствует о структурно-функциональной эволюции как самой государственности, так и межгосударственных отношений, то есть о прявлении новых качеств, которые можно характеризовать как протоглобализацию.

«услугами» за пределами, своей национальной Грани глобализации: Трудные вопросы современного развития. – М., 2003. – С. 209.

Дисфункции второго этапа развития государственности связаны с неспособностью государств и их институтов удовлетворить бурный рост претензий граждан, их требований на получение так называемых социальных услуг. В то же время сами объединения граждан, прежде всего в лице профсоюзов и неправительственных организаций, оказываются не только не способны сами брать на себя социальные функции, но в большинстве случаев сохраняют иждивенческий настрой и еще не могут достаточно отчетливо осознать способы удовлетворения своих требований. Третий комплекс перемен (70-е годы) связан с «разгрузкой» государств, с переходом ряда функций социального государства к институтам гражданского общества и, особенно, к публичным корпорациям. В международном плане налицо попытки перейти от взаимозависимости и биполярной структуры международных отношений к постановке проблемы нового целостного мирового порядка. В более конкретном смысле речь может идти о создание новых, глобальных по природе (децентрализованных) институтов, а также о преобразовании прежних институтов (наций-государств, гражданских обществ и т. п.) под глобальное взаимодействие между ними. В конечном счете подобного рода преобразования, изменения конфигурации международных отношений и переход от стихийного формирования международных режимов к целенаправленному - все это могло бы позволить практически приступить к решению задачи поддерживаемого и направляемого развития, которое обеспечивалось бы в общепланетарном масштабе. Этому эволюционному повороту соответствует в целом подъем третьей волны демократизации и связанное с ней формирование международного режима, претендующего на всепланетное продвижение и укоренение демократизации, немыслимое без согласования усилий, как государств, так и многих других акторов, традиционно относящихся к гражданскому обществу, например общественных движении, включая правозащитные, экологические, антивоенные и т. п. Существенно усложняется сфера внегосударственной публичности.

Широкое развитие получают так называемые гражданские инициативы. Это новое явление, демонстрирующее новый тип политического поведения. В некоторых случаях гражданские инициативы берут на себя непосредственное решение тех или иных социальных задач. В других — предлагают конкретные пути решений и выступают в роли инициативных первопроходцев, подающих своего рода пример. Помимо уже отмеченных особенностей мировой публичной сферы укажем на появление в последние десятилетия XX века особых «постмодернистских» слоев-посредников с присущими им «постматериалистическими» ценностями1. С «постмодернизмом» и «постматериализмом» часто связывают возникновение слоя «новых космополитов». Данный социальный слой может служить своего рода проводником идей глобализации и поставлять «кадры» для новых институтов, возникающих на транснациональном уровне. Однако при всей своей важности подобные институты отнюдь не определяют облик, а тем более функционирование сферы внегосударственной публичности, для которой куда важнее изменения институтов национального, субнационального и локального масштабов. Все подобного рода изменения указывают на появление признаков общечеловеческой общности, что проявляется в некоторых элементах общего образа жизни и общения (Интернет, международные путешествия, туризм и т. п.), а также в соответствующих культурных образцах и ценностях - вплоть до так называемых общечеловеческих ценностей. Третья волна изменений мировой сферы внегосударственной публичности совпала по времени с периодом разрядки 70-х годов (в потенции конвергентной), а затем - с турбулентной ситуацией выхода из «холодной войны» при сохранении рудиментов бинарного типа международных отношений и появлении вместе с тем системы однополярного мира.

Инглехарт Р. Постмодерн: меняющиеся ценности и изменяющиеся общества // Полис, № 4, 1997.

В целом, таким образом, можно говорить о вступлении мирового сообщества в фазу глобализации. Третья волна демократизации позволяет создавать альтернативные институты и институциональные комплексы демократического участия в управлении, которые можно рассматривать как своего рода зародышевые эволюционные формы контроля над развитием. Школа федерализма выдвинула свою идею интеграции. Авторами являются Этцони, Спинелли. Заметное распространение этой идеи началось после 80-х годов. Суть этой идеи заключалась в следующем: необходимо создать мировое правительство, которое должно было объединить государства для решения различных конфликтов. Но эта идея встретила жесткое сопротивление со стороны политиков, заботящихся о сохранении национальной и государственной суверенности. Необходимо отметить, что интеграционный процесс имеет и свои трудности: национальные интересы государств сталкиваются с региональными, международными и имеют различную направленность. Исследование третьей волны демократизации включает проблему_ консолидации новых демократических политических систем. Эта тема имеет множество аспектов и ее постановка связана прежде всего с поиском оснований, которые бы позволили предотвратить, или по меньшей мере снизить натиск реверсивных движений. Хантингтон выделяет новые опасности, которые угрожают демократиям третьей волны. Первая опасность, в которую он мало верит, - это реставрация власти бывших коммунистических партий, «красный поворот». Если даже он и произойдет в странах Центральной и Восточной Европы, то вряд ли реставрация задержится надолго;

«поворот» будет носить эпизодический характер и не повлияет серьезно на возврат к прежней системе. Вторая потенциальная угроза новым демократиям исходит от партий и движений с заведомо антидемократической идеологией, особенно религиозно-фундаменталистской направленности (ислам). Но более серьезной, по Хантингтону, является третья опасность — сосредоточение власти в руках избранного главы ис полнительных структур государства. Сосредоточение власти ведет к возрождению авторитаризма и поддержке жестких методов руководства в ущерб политическому участию и представительству интересов. Наконец, угроза так же может исходить от ограничения политических прав и гражданских свобод, связанных со свободой средств массовой информации, оппозиционностью в политической системе и защитой прав этнических и иных меньшинств1. Отсюда то огромное внимание, которое сейчас обращается на консолидацию демократии как условие ее дальнейшего развития. В исследовании консолидации демократии выделяются несколько подходов: Структурный структурный, подход транзитологический, внимание на институциональный. внешних условиях, акцентирует определяющих процесс демократизации. Транзитологический подход связан с теорией выбора действующими в политике акторами демократических форм политической жизни. Институциональный подход выделяет роль различных демократии. Консолидация демократии представляет собой ключевой этап в переходе от авторитарной формы правления к демократической. Он начинается после решающего разрыва с предыдущим режимом и заканчивается, когда можно уже говорить о том, что демократии развиваются на своей собственной основе, позволяющей им при всех перипетиях экономической, социальной и культурно-идеологической жизни поддерживать некоторое устойчивое развитие. Консолидация демократии, в этом отношении есть процесс обоснования новых политических отношений не только в смысле субъективного принятия ее ценностей и норм, но и в смысле надежности дальнейшего функционирования демократических институтов. Ставя вопрос о консолидации демократии, исследователи так или иначе актуализируют и саму проблему переходности режимов, Huntington S. Democracy fon the Long Haul // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. - № 2, р. 8-10.

институционализированных режимов в ходе укрепления установленных в ходе третьей волны демократизации.

Если консолидированная демократия не заканчивает процесс перехода, то, повидимому, можно говорить о целой эпохе переходов от одного вида демократического модели демократии. Понятие «консолидация демократии» приобрело значение категориального термина в сравнительной политологии, начиная с работы, опубликованной в 1986 г. Гуилермо О'Доннеллом и Филиппом Шмиттером «Переход от авторитарного правления»1. В ней представлен по преимуществу транзитологический подход к этой теме. В девяностые годы эта тема становится одной из ведущих в демократической литературе. Смещение интереса от исследования перехода к демократии к вопросам ее консолидации вызвано вполне понятными отражает причинами: эмпирически ориентированная политология ситуацию неоднозначности режима к другому. То есть, консолидированная демократия является базисным условием выбора системой подходящей процессов становления новых демократических режимов и поиск оснований их закрепления. Вместе с этим можно отметить и отчётливо выраженный методологический поворот. Он связан с критикой концепции условий демократии, господствовавшей в 60-80-х годах. Нужно определить не только необходимые, но и достаточные факторы и не только для возникновения, но и для закрепления демократии. Крайнее мнение здесь выражает Филипп Шмиттер, который пишет, что нынешняя дискуссия о демократизации «включает отрицательное отношение к предыдущему широко распространенному суждению, что демократия является функциональным условием или этическим императивом». «Ни уровень экономического развития, ни гегемония буржуазии не могут автоматически гарантировать появление, более того укрепление, демократии. Не является этот режим так же очевидным результатом некоторого предыдущего достигнутого уровня O’ Donnell G., Schmitter Ph. And Whitehead L. (eds). Transitions from Authoritarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore: The Johns Hopkins University, 1986, р. 73.

«цивилизации», грамотности, успехов в образовании или особой политической культуры. Это не значит отрицание того факта, что благосостояние, относительно равное распределение богатства, конкурентоспособная на мировом рынке экономика, хорошо обученное население, большой средний класс, а также готовность принять разнообразие, доверять сопернику и разрешать конфликты компромиссом являются преимуществом, это значит как раз то, что демократия все еще должна быть выбрана, воплощена и увековечена «агентами», реально живущими политическими акторами с их особыми интересами, страстями, памятью».1 Не все придерживаются подобной довольно радкальной позиции, но она верно выражает общее настроение, связанное с необходимостью идти дальше в исследовании демократии, с некоторым сомнением относительно статистических зависимостей, с ощущением необходимости перехода от объективизма к объективности, когда конфликт интересов не всегда однозначно связан с одним каким-либо выбором. Концептуально консолидация демократии может быть представлена несколькими подходами, в какой то мере взаимодополняющими друг друга, ибо каждый из них, прорабатывая те или иные механизмы и факторы консолидации, так или иначе вынужден компенсировать недостатки конкурирующих подходов. Все исследователи, между тем, сходны в том, что консолидация демократии есть необходимый этап ее становления, этап длительный и противоречивый, этап, порождающий инновационные механизмы и, возможно, модифицирующий западные представления о демократических политических системах. Нельзя четко определить начало консолидации, так как процесс перехода уже включает некоторые ее элементы. Ричард Гиллеспи пишет о консолидации как о прогрессивном нараSchmitter Ph. Interest Systems and the Consolidation of Democracies // Reexamining Democracy. Newbury Park, London. New Delhi: Sage Publications, 1992, р. 158-159.

стающем процессе перехода к устойчивой демократии в Греции, Испании и Португалии в 70-80-е годы. Ларри Дайамонд говорит о тесной связи между углублением демократии и ее консолидацией. «Демократическая консолидация, - пишет он, - поощряется множеством перемен в институтах, политике и поведении. Многие из них прямо улучшают управление (governance) через усиление компетенции государства;

через либерализацию и рационализацию экономических структур;

через социальную безопасность и политический порядок вместе с обеспечением основных свобод;

через совершенствование горизонтальной подотчетности и господство права;

через контроль над коррупцией. Другие [перемены] улучшают репрезентативные функции демократического правления посредством развития политических партий и их связей с социальными группами, посредством снижения фрагментации партийной системы, увеличения собственной компетенции и общественной подотчетности законодательных органов и местных властей, укрепления гражданского общества»1. Первые исследователи консолидации демократии О'Доннел и Шмиттер проводили различие между переходом к демократии и консолидацией. Во время перехода «организуются основные институты нового порядка и начинают работать и взаимодействовать согласно новым правилам игры»2. Консолидация же требует «институционализации новых норм и структур режима, расширения их легитимации и устранения препятствий, которые на первоначальных этапах делают их установление трудным»3. Сам процесс консолидации демократии включает в себя четыре направления: (1) быстрое ограничениё, сведение к минимуму или связывание ее идеологических и институциональных несоответствий;

(2) установление ее автономии перед лицом 1 старых властей, особенно армейских сил;

(3) мобилизация Diamond L. Is the Third Wave Oven? // Journal of Democracy. 1996. Vol. 7. № 3, р. 34. O’ Donnell G., Schmitter Ph. And Whitehead L. (eds). Transitions from Authoritarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore: The Johns Hopkins University, 1986, р. 73,89. 3’ O Donnell G., Schmitter Ph. And Whitehead L. (eds). Transitions from Authoritarian Rule: Prospects for Democracy. Baltimore: The Johns Hopkins University, 1986, р. 77/ гражданского общества в политических формах его выражения;

(4) развитие относительно стабильной партийной системы, способной обеспечивать формирование ответственного перед направления консолидации и народом правительства3. Хотя эти некоторые общие моменты, содержат свойственные третьей волне демократизации, но не учитывают последующие демократические движения в мире, особенно в Восточной Европе, на территории бывшего Советского Союза. Более поздние исследования позволили дополнить и конкретизировать многое из анализа середины 80-х годов. Во-первых, оказалось, что процесс консолидации демократии предполагает не только институционализацию новых норм и структур, но и зачастую связан с использованием элементов традиционной культуры и даже менее радикальным отношением к предшествующему авторитарному режиму. Во-вторых, консолидация вступает в демократии невозможна не только без с соответствующей реформы административных государственных структур. Возникающая демократия противоречие авторитарным стилем государственного управления, к которому склонно старое чиновничество, но и с рационализированной правовыми нормами бюрократической машиной управления. В-третьих, консолидация демократии необязательно следует одной - либеральной - модели, но может осуществляться на основе своеобразного сочетания разнообразных форм и моделей. В-четвертых, хотя партийная система и является ключевым элементом демократии, но ее консолидация предполагает некоторый резерв динамичного процесса выражения интересов посредством разнообразных, иногда спонтанно возникающих, движений, корпоратизма, местного самоуправления и т.д. В-пятых, консолидация демократии имеет и международные параметры, не только связанные с оказываемой новым демократиям помощью, но и включением демократизирующихся стран как равных партнеров в международные сообщества. В концепции третьей волны демократизации Хантингтона проблематика консолидации демократии занимает важное место. Хантингтон связывает ее с вопросом об условиях новой реверсивной волны в 80-90-е годы: будет ли отход от демократии спорадическим или устойчивым зависит от консолидации демократии. Консолидация демократии здесь выступает как процесс, связанный с решением ряда проблем, с которыми неизбежно сталкиваются новые политические режимы. Хантингтон выделяет три ряда таких проблем: проблемы перехода, контекстуальные проблемы и системные проблемы (см. схему 3)1. Схема 3. Проблемы стран третьей волны демократизации Проблемы перехода проистекают прямо из того факта, что страны осуществляют переход от авторитарного к демократическому режиму. Они включают установление новых конституционных и избирательных систем, замену чиновников в структурах власти на лояльных к демократии, замену или модификацию законов, которые противоречат демократии, упразднение или коренную переделку таких авторитарных структур, как секретные службы, отделения, что было свойственно однопартийным авторитарным системам, партий от выполнения ими государственных функций. Среди всех этих проблем Хантингтон выделяет две ключевые проблемы: (1) как следует поступить с теми официальными лицами старого режима, которые явно участвовали в подавлении прав человека («проблема палачей»);

(как снизить Huntington S. The Third Wave. Democratization in tate Twentieth Century. Norman: University of Oklahoma Press, 1991, р. 210.

вовлечение военных в политику и установить профессиональную структуру отношений между военными и гражданскими («преторианская проблема»)1. Таблица Распределение стран по контекстуальным проблемам в 70-80-е годы2 Контекстуальные проблемы Большие бунты Этнические/коммунальные конфликты (отдельно от бунтов) Крайняя бедность (низкий показатель ВВП на душу населения) Страны Эль Сальвадор, Гватемала, Перу, Филиппины Индия, Нигерия, Пакистан, Румыния, Судан, Турция Боливия, Эль Сальвадор, Гватемала, Гондурас, Индия, Монголия, Нигерия, Пакистан, Филиппины, Судан Сильное социально-экономическое Бразилия, Эль Сальвадор, Гватемала, Гондурас, неравенство Индия, Пакистан, Перу, Филиппины Хроническая инфляция Аргентина, Боливия, Бразилия, Никарагуа, Перу Существенный внешний долг Аргентина, Бразилия, Венгрия, Нигерия, Перу, Филиппины, Польша, Уругвай Терроризм (отдельно от бунтов) Испания, Турция Экстенсивное государственное Аргентина, Бразилия, Болгария, Чехословакия, влияние на экономику Восточная Германия Венгрия, Индия, Монголия, Никарагуа, Перу, Филиппины, Польша, Румыния, Испания, Турция Контекстуальные проблемы связаны с природой общества, его экономикой, культурой и историей. Эти проблемы в некоторой степени безразличны к форме правления и возникают при любом режиме. Авторитарные режимы не разрешили этих проблем, и вероятно, они не будут разрешены полностью демократическими режимами. Контекстуальные проблемы имеют страновую специфику, их решение отличается от страны к стране. Между тем, можно выделить ряд таких проблем, которые присущи странам третьей волны демократизации: бунты, местные коммунальные конфликты;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.