WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«1 Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им П.Г. Демидова На правах рукописи ИВАНОВА НАТАЛЬЯ ЛЬВОВНА Психологическая структура социальной идентичности ...»

-- [ Страница 3 ] --

первоначально осведомленность основывается на очевидных показателях – цвете кожи, внешности, языке, то постепенно повышается способность ребенка воспринимать, описывать, интерпретировать этнические признаки. Одновременно развивается способность ребенка к адекватной самоидентификации, которая проявляется в правильном самоназвании. В результате каждый новый член общества оказывается “приписанным” к той или иной этнической группе. Это значит, что в процессе развития действуют как пассивные, так и активные механизмы. Взрослому человеку важно научиться осознавать вопросы границ своего Я и перспектив развития [244]. Многочисленные исследования показывают, что идентичность может меняться при изменениях социальной ситуации, в которой находится индивид. На Например, в условиях социальной миграции происходит влияют перестройка не только сложившихся представлений о себе [62, 63, 143, 145, 154, 240]. трансформацию идентичности бесчисленные обстоятельства индивидуальной человеческой жизни, но и факторы, обусловленные изменениями в жизни общества. Глобальные изменения в социально-политической сфере могут способствовать интенсификации определенных идентификационных структур как целого народа, так и отдельного человека [15]. Ярким примером этого является рост локальной и этнической идентичности народов нашей страны, когда осознание принадлежности к этнической общности и к государству, дополняют и усиливают друг друга [143, 145, 244]. Как показывают эмпирические исследования, у многих русских, живущих в бывших союзных республиках, пробудилась этническая идентичность. При этом часто наблюдается действие "синдрома навязанной этничности" [74], который сопровождается ростом негативных чувств, связанных с этнической принадлежностью, а также обостренным восприятием дискриминации и увеличением культурной дистанции с “титульным” этносом. Социокультурный аспект влияет на трансформацию идентичности как взрослых, так и детей. Как показала Т.Г. Стефаненко, у детей последовательность стадий развития этнической идентичности и их временные границы не являются универсальными для всех народов и социальных ситуаций. В зависимости от социального контекста они могут ускоряться или замедляться [244]. Большое влияние на осознание своей идентичности имеют условия жизни человека, а именно: в полиэтнической или моноэтнической среде он живет [143, 145, 154, 244], в обществе с простым или сложным разделением труда и распределения знания [30], жестко структурированном или динамичном обществе [15] и т.д. Например, в поликультурной среде ситуация межкультурного взаимодействия дает индивиду больше возможностей для приобретения знаний об особенностях своей группы и других культурных групп, их сходстве и различиях, способствует развитию межкультурного понимания и формированию коммуникативных навыков [143, 145, 154, 244]. Вопрос о структуре идентичности в поликультурной среде является очень запутанным. В поликультурной среде, особенно в ситуации неконфликтных межэтнических отношений, кроме потребности в дифференциации проявляется и тенденция к межгрупповой интеграции [7], которая приводит к стиранию границ идентичности отдельных этнических и культурных групп. В то же время размытая самоидентификация может соседствовать с глубоким переживанием своей этнической принадлежности, использованием при конструировании идентичности большего количества элементов. Например, свою этническую принадлежность глубже переживает русский ребенок, живущий в многонациональной Москве, чем житель отдаленной деревни в Архангельской области, хотя у последнего может быть более однозначная и четкая самоидентификация [244]. Все это позволяет сказать, что в процессе социализации происходит постепенное осознание существования различных социальных структур, а также социальной идентичности, заключающейся в признании собственной принадлежности к какой-либо общности, которая может быть узкой, например, референтная группа, или широкой, например, народ. В связи с этим формируется система социальных характеристик, неразрывно связанных с индивидуальными, но имеющих смысл объединения человека с другими, определяющих его позицию в обществе, отношение к ценностям, нормам, ролям группы, социальную перспективу и деятельность. Под влиянием социокультурных условий происходит формирование новых компонентов социального Я, соответствующих образцов "психической культуры" [58, 59, 133], которые помогают человеку найти свое место в социальном мире, построить стратегию деятельности и обучения, взвесить ценностные ориентиры, найти разумное сочетание индивидуального и социального в реальном поведении и осознании происходящих событий. Важность обращения к культуре в контексте проблематики идентичности, подчеркивается тем, что личностная и социальная идентичность проявляются через существование культуры. В последнее время наблюдается попытка выйти за рамки линейного рассмотрения формирования идентичности, т.е. линейной биполярной модели. Поскольку индивид может одновременно идентифицировать себя с несколькими общностями, то возникает проблема выраженности той или иной идентичности. Например, мигранты могут называть себя не одним словом, а более описательно, скажем, "я скорее американец, чем русский".

Поэтому наблюдаются в попытки социально психологических "модели исследованиях двух измерений использования идентичности", которая используется, например, в этнопсихологии [244]. В этих работах было показано, что для большинства индивидов характерна моноэтническая идентичность, совпадающая с “объективной” этничностью. При благоприятных социально-исторических условиях позитивная этническая идентичность сопровождается патриотизмом, гордостью за достижения своего народа и его великих представителей, адекватно высокой самооценкой, чувством собственного достоинства и т.п.. Этот тип идентичности по типу “нормы” (позитивная этническая идентичность) предполагает соотношение в структуре идентичности позитивного образа собственной этнической группы с позитивным ценностным отношением к другим этническим группам [241]. Нормальная этническая идентичность может сохранять свои характеристики и в условиях кризиса, что подтверждается тем фактом, что даже в кризисное постсоветское время для многих россиян характерна подобная “нормальная” этническая идентичность без чувства национальной исключительности и враждебности к другим этническим общностям [90, 231]. В поликультурном обществе возможна идентификация себя с чужой этнической группой (измененная этническая идентичность) в случаях, когда в полиэтническом обществе чужая группа расценивается как имеющая более высокий экономический, социальный и т.д. статус, чем своя. Конечным результатом идентификации с чужой группой является полная ассимиляция, т.е. принятие ее традиций, ценностей, норм, языка и т.п. вплоть до – при условии принятия индивида группой – полного растворения в ней [244]. В то же время, более распространенной моделью идентичности поликультурного проявляется в общества наличии у является субъектов биполярная идентичность, что бикультурной компетентности, психологических особенностей обеих групп и осознании своего сходства с ними. Именно биэтническая идентичность является наиболее благоприятной для жизни в полиэтническом обществе, поскольку она позволяет органично сочетать разные ракурсы восприятия мира, овладевать богатствами еще одной культуры без ущерба для ценностей собственной [244]. Несмотря на очевидное продвижение вперед в понимании сложности структуры идентичности благодаря "модели двух измерений", можно отметить, что такой подход не позволяет учесть все многообразие идентификационных характеристик и внутренних взаимосвязей между ними и требует своего развития и дополнения. Проведенный анализ показывает, что пока в психологии еще не выработаны четкие представления о механизмах и критериях процесса трансформации социальной идентичности, которые позволили бы описать изменения в структуре идентичности под влиянием различных социокультурных условий. По нашему мнению, проблема трансформации социальной идентичности связана прежде всего с поиском механизмов, которые помогают индивиду соотнести настоящее и будущее, интегрировать различные влияния культуры и найти свое место в сложном динамичном мире. Социальная идентичность – зависимая переменная. С одной стороны, она сама формируется в определенном социальном и культурном контексте, с другой, оказывает влияние на процесс личностного и профессионального становления человека, адаптации к реальности, требованиям культурной среды. В этом смысле преобладающая идентичность может быть некоторым индикатором актуального спектра личностных проблем субъекта в контексте реальной социокультурной среды и в то же время – внутренней основой для преодоления трудностей социализации.

3.2.

Возрастные и социально-психологические закономерности развития и формирования социальной идентичности Первые эмпирические данные относительно закономерностей развития и формирования социальной идентичности были получены в психологии развития, в основном в рамках ранней юности, поскольку в большинстве возрастно-психологических концепций период отрочества определяется в первую очередь через новообразования индивидуального самосознания, среди которых важнейшими признаются именно идентификационные структуры [28]. Первоначальные представления о своей принадлежности к той или иной группе формируются с детства. Дети, воспринимая мир глазами окружающих их взрослых, начинают понимать, к какой группе они принадлежат, и приобретают предписанный обществом статус. Если на ранних стадиях этот процесс основан больше на механизмах подражания, то уже в подростковом возрасте приходит осознание собственной принадлежности к определенным общностям. Не случайно подростки стремятся определить границы этих общностей через сленг, внешний вид, особенности поведения. Начало исследований данной проблематики было положено Э. Эриксоном, который рассматривал становление Я в социокультурном контексте. В его концепции идентичность является продуктом определенной культуры, а также возможностями индивида. Эго-идентичность происходит из культурно значимого достижения человека и возникает в процессе интеграции психической отдельных энергией идентификаций. субъективным Она относится к числу "энергетических" компонентов Я, поскольку является заряжающим человека чувством непрерывности самотождественности [292, 293].

Процесс развития идентичности взаимодействие трех Эриксон понимал социальной как и составляющих:

биологической, собственно эго. Важно подчеркнуть, что, так же как и другие представители данного направления, он полагал, что надсистемными в формировании идентичности являются процессы эго-синтеза. Это означает, что социальная идентичность входит как подструктура в более общую – личностную. Человек в своем развитии приобретает разные качества, как положительные, так и отрицательные. Поэтому, кроме содержательных компонентов идентичности, о которых шла речь выше, он выделяет еще и позитивную и негативную идентичность, которые можно назвать оценочными компонентами. Описание развития идентичности строится на основе анализа новых образований, элементов в личности, а также их позитивной или негативной окраски. В процессе развития происходит взаимодействие всех названных выше компонентов (эго-синтез), в результате чего появляется гипотетическая конфигурация идентификаций, которая в течение жизни несколько раз меняет свою структуру за счет двух основных процессов: интеграции и дифференциации. В ходе первого процесса происходит объединение одиночных качеств в группы, второй – направлен на разделение различных групп качеств по каким-либо признакам. Момент переструктурирования идентичности переживается человеком болезненно и может иметь негативные эмоциональные последствия. На основе эпигенетического принципа Эриксон описывает восемь стадий развития и соответственно жизненных психологических кризисов, которые проходит человек в своем развитии [178]. На каждом этапе происходят переструктурирование конфигураций, качественное преобразование внутреннего мира и вследствие этого изменение отношений с окружающими людьми. Процесс развития идентичности на каждой стадии подготовлен процессом предшествующего развития.

Новые характеристики идентичности отражают какие-то особенности данного этапа развития, но следы конфигураций каждого этапа сохраняются на протяжении всей последующей жизни. На каждой стадии на уровне индивидуального опыта в процессе развития у человека появляется чувство идентичности (чувство личностного тождества и исторической непрерывности личности). Это чувство становится сознательным благодаря двум одновременным процессам: восприятию индивидом себя как тождественного самому себе, а также восприятию того факта, что другие признают его тождество и непрерывность (293). Переживание чувства идентичности с возрастом усиливается. Стадии личностного развития в полной мере можно отнести к соответствующим стадиям развития идентичности, поскольку одним из основных критериев перехода из одной стадии в другую являются изменения эго-идентичности. На каждой стадии возникают кризисные поворотные моменты, при разрешении которых появляются определенные личностные качества [15, 178]. Центральной тенденцией в переживании всех критических периодов развития является стремление к собственной идентичности. Эриксон выделяет две крайние линии личностного развития: нормальную и аномальную. Поскольку идентичность занимает центральное место в контексте личностного развития, то можно сказать, что возможны нормальная и аномальная линии формирования идентичности. Он считал, что "поворотными пунктами" в этой периодизации, когда проявляется особенно сильно кризис идентичности, являются подростковый период и зрелость. На подростковой стадии наблюдаются два основных механизма формирования идентичности: проецирование вовне смутных представлений о своей идеальности (сотвори себе кумира) и негативизм по отношению к чужому, подчеркивание своего (боязнь обезличенности, усиление своей непохожести).

Когда подросток не готов осуществить выбор идентичности, у него наступает состояние, которое Эриксон назвал психосоциальным мораторием – продление переходного периода. Это часто сопровождается кризисом идентичности, который проявляется в утрате чувства дома, психологического благополучия. В результате подросток стремится найти себе пристанище в различных молодежных субкультурах (рокеры, битники и т.д.). Радикальный перелом наступает при переходе к шестой стадии – молодости, когда возникают готовность и желание смешивать свои идентичности с другими, правда, при возможном сохранении дистанции. Этот период совпадает с важными событиями, в частности, поиском друга, будущего спутника жизни и т.п. Важно, что при всех вариантах повышается значимость другого человека, причем настолько, что смешать свою идентичность с ним не представляется ни жертвой, ни изменой себе [15, 187]. По мнению Эриксона, центральным конфликтом подростковоюношеского этапа в формировании идентичности является противоречие между становлением индивидуальности, осознанием себя и диффузией (размыванием) идентичности, а также мотивами "быть индивидуальным" и "быть как все". Второй пик наступает на восьмой стадии – зрелость, когда происходит окончательная конфигурация идентичности в связи с переосмыслением человеком его жизненного пути [15]. По мнению Бернса, формирование идентичности в концепции Эриксона – это процесс, напоминающий самоактуализацию в концепции Роджерса. Он характеризуется динамизмом кристаллизующихся представлений о себе, которые служат Я, основой постоянного осознание этим расширения неадекватности замешательство и самосознания и самопознания. идентичности Внезапное существующей последующее вызванное исследование, направленное на поиск новой идентичности, новых условий личностного существования, – наиболее характерные черты динамического процесса развития эго-идентичности [33]. Эти слова созвучны тем представлениям о роли опыта в формировании личностных понятий, которые мы находим в концепции Дж. Келли о природе личностных конструктов (изложены в предыдущей главе). Анализируя концепцию Эриксона, Г.М. Андреева отмечает, что вместе с теорией восьми возрастов, где намечены рубежи становления социальной идентичности, идеи Эриксона имеют непосредственное отношение к идеям А. Тэшфела. В частности, проблема социальной идентичности становится, по существу, проблемой межгрупповых отношений. Идентичность рассматривается как инструмент социальной ориентации личности, результат же этого рассмотрения – построение личностью не просто своего собственного образа, но и образа группы, к которой она принадлежит или не принадлежит. Иными словами, социальный мир для личности – это всегда мир, на который она смотрит глазами группы [15]. Таким образом, Эриксон заложил основу понимания не только идентичности как таковой (хотя, по сути, не дал четкого ее определения), но и основных этапов ее развития и формирования. Процесс социального развития в его концепции предстает как последовательность психосоциальных кризисов и осуществляется в неразрывной связи с процессами социального взаимодействия. Развитие этих идей мы находим в теории социальной идентичности. А. Тэшфел показал, что идентичность личности может сформироваться только в межгрупповом взаимодействии. Предложенная Тэшфелом так называемая минимальная групповая парадигма, установленная на основании известных экспериментов, иллюстрирует это положение весьма четко: для индивида достаточно минимального ощущения себя членом группы для того, чтобы он начал идентифицировать себя с нею [15].

Исследования были связаны в три этапа [202]:

основном с выявлением этапов в формировании этнической идентичности [119, 202, 235]. Ж. Пиаже описал 6 – 7 лет – ребенок приобретает первые фрагментарные и несистематические знания о своей этнической принадлежности. В этом возрасте группа;

8 –9 лет – ребенок уже четко идентифицирует себя со своей этнической группой, на основе таких критериев, как национальность родителей, место проживания, родной язык, просыпающиеся национальные чувства;

10 – 11 лет – ребенок уже обладает этнической идентичностью в полном объеме, может описать особенности разных народов, понимает уникальность истории, специфику традиционной бытовой культуры. Приведенный пример хорошо иллюстрирует основной подход к формированию идентичности, когда происходит переход от принятия им своих близких и подражания к осознанию признаков, по которым происходит идентификация и дифференциация. Также здесь очень четко прослеживается смена критериев и эталонов самоидентификации: от наиболее близких, понятных, доступных, как семья, к более сложным, отдаленным и абстрактным, как особенности народов, культура, история. Важно подчеркнуть, что первые идентификации происходят с людьми, которые выполняют функции защиты, ухода за ребенком, а именно, его близкими. Это позволяет предположить, что все-таки одной из базовых мотиваций самоидентификации является мотивация самосохранения. Человек стремится выжить в соответствующих социальных условиях и поэтому определяет себя наиболее значимыми для него являются семья и непосредственное социальное окружение, а не страна и этническая членом тех групп, где эта потребность удовлетворяется максимальным образом. Изучение развития идентичности в возрастном плане показывает, что по мере развития самосознания, основанного прежде всего на мыслительных процессах, происходит и усложнение критериев самоидентификации, а также мотивации и смысловых компонентов идентификации. Последняя мысль может быть проиллюстрирована особенно наглядно на примере исследования И.А. Снежковой [235, с. 144 – 145]. Автор так же как и Пиаже, выделяет три основных этапа развития этнического самосознания, которые можно соотнести с тремя этапами развития социальной (этнической) идентичности. На начальном этапе (до 10 лет) формирование идентичности происходит по принципу "Я такой же, как окружающие" (констатация похожести на людей из непосредственного окружения). На втором этапе (11 – 15 лет) формирование идентичности происходит по принципу "Я такой же, как мой народ" (констатация похожести на людей из более широкого окружения). На третьем этапе (16 – 17 лет) формирование идентичности осуществляется по формуле "Я представитель своего народа" (констатация выбора и отнесенности к большой общности). После 17 лет, в период юношеского возраста, происходит дальнейшее становление этнического самосознания и развитие процесса идентификации (51). Исследователи называют этот период решающим в развитии этнического самосознания, его упрочении и закреплении. Формирование этнической идентичности происходит по принципу "мы и они", что возможно благодаря процессам идентификации и дифференциации. Усложнение критериев социальной идентификации и расширение области их приложения хорошо прослеживаются и в работах известного исследователя Я-концепции подростка Г.

Родригеса-Томэ, выполненных в русле интеракционистского направления [443]. Его точка зрения основана на понимании Я как результата принятия отраженных оценок других – в первую очередь родителей и референтных групп сверстников. Основная гипотеза автора заключается в том, что присутствие другого включается в осознание себя, которое никогда не отделено от осознания другого как партнера по взаимодействию. Родригес-Томэ изучал идентичность подростка с точки зрения референтных источников ее построения. Главной методикой исследования был тест "Двадцать утверждений", который позволял выявить тематическое содержание структуре 1. самоописаний, подростковой формы самопрезентаций три основных и формальные характеристики высказываний. На основе полученных данных он выделил в идентичности дихотомически организованных измерения [28, 443]: Определение себя через состояние или активность (я добрый, я ученик), которое противопоставляется при этом позиции предпочтения какой-то деятельности (я люблю играть в футбол). В возрасте от 12 до 18 лет происходит постепенный переход от активного Я к Я-состоянию. 2. Определение себя через статусные и личностные черты, которые расположены на одной дихотомической оси: официальный социальный статус – личностные черты. В самоописаниях юношей преобладали официально статусные черты, а в самоописаниях девушек – личностные самохарактеристики. 3. Описание имеет себя через социально или одобряемые половых или социально и неодобряемые самохарактеристики. Это описание, как оказалось, не выраженных возрастных как особенностей рассматривается автором наиболее оценочное измерение идентичности, связанное с уровнем удовлетворенности жизнью и самооценкой. В большинстве работ возрастные закономерности формирования и развития социальной идентичности изучались в основном в рамках периода отрочества (подросткового или ранней юности). Это связано с тем, что в большинстве возрастнопсихологических концепций при среди всем их многообразии период отрочества определяется, в первую очередь, через новообразования индивидуального самосознания, которых важнейшими являются именно самоидентификационные структуры. Это не случайно, поскольку именно на рубеже между детством и юностью происходит определенная консолидация самохарактеристик и усвоенных образцов поведения. Расширение социоролевого репертуара, заимствование моделей поведения, присущих более старшему возрасту, достижение равновесия между зависимостью и независимостью, развитие личностной системы ценностных ориентаций и многие другие новообразования подростка впервые становятся для него предметом рефлексии, результатом которой является обретение идентичности [28]. Примером структурного анализа идентичности в подростковом возрасте является концепция Дж. Марсиа, который рассматривает идентичность как определенную структуру, функционирующую в контексте решения проблем [415]. Она достигается через выбор из числа конкретных альтернатив, пусть даже самых незначительных, с которыми сталкивается человек в жизни. Каждая решенная проблема усиливает эго, наполняет его содержанием, раскрывает сильные и слабые стороны и способствует осознанию целенаправленности и осмысленности своей жизни. Поэтому в его понимании идентичность – это динамическая организация потребностей, способностей, убеждений и собственной истории.

В ходе развития человек обретает различные статусы (состояния) идентичности. Суть модели Марсиа заключается в описании четырех статусов идентичности и их взаимосвязи. Вслед за Эриксоном Марсиа определяет статусы идентичности, более или менее благоприятные для психического состояния и общего фона жизни человека. На основе двух пересекающихся осей координат: наличие или отсутствие кризиса идентичности и наличие или отсутствие единиц идентичности (цели, ценности, убеждения) – он выделяет четыре статуса идентичности: 1. Достигнутая (реализованная) идентичность: человек прошел период кризиса, он знает, кто он и что он хочет, у него сформирована система значимых ценностей, целей и убеждений, ему свойственно чувство стабильности, доверия, оптимизма, веры в будущее. 2. Мораторий: так же как и у Эриксона, этот термин применяется к человеку, который переживает кризис идентичности и активно пытается разрешить его, он находится в постоянном поиске информации, на эмоциональном подъеме (правда, чувство радостного переживания и любопытства человек переживает на ранних стадиях поиска, в последующем может появиться чувство страха, разочарования и т.п.). 3. Преждевременная (предрешенная) идентичность: человек не переживал еще состояния кризиса идентичности, но он уже обладает определенным набором целей, ценностей и убеждений;

элементы собственной идентичности формируются под влиянием примера родителей или других значимых людей, поэтому ценности и цели могут быть сходны с чужими или отражать чьи-то ожидания. 4. Диффузная идентичность: человек не имеет прочных целей, ценностей, убеждений и не пытается активно сформировать их;

он никогда не находился в состоянии кризиса идентичности и не умеет решать возникшие проблемы;

для него характерно состояние пессимизма, тоски, тревоги, чувства беспомощности и безнадежности. В этой работе также прослеживается диалектическое отношение к проблеме идентичности. Марсиа считал, так же как и Эриксон, что идентичность – это не природное качество, оно постепенно развивается и формируется в процессе жизни человека. Движение происходит от преждевременной идентичности, которая образуется на основе осознания человеком изначально присущих ему качеств (пол, имя, возраст, традиции семьи и т.д.), к достигнутой идентичности, появление которой возможно только на основе осознания своих целей, ценностей, убеждений и самостоятельного решения о том, каким быть [415]. Хотя данная модель разрабатывалась при изучении подростков, она вполне применима для описания механизма формирования новых идентичностей у взрослого человека. В этот возрастной период хорошо прослеживаются связи видов идентичности и личностной системы ценностных ориентаций. Так, например, в исследовании Э. Уотерман [509, 510] было показано, что сформированная идентичность включает в себя выбор целей, ценностей и убеждений. Этот выбор актуализируется в период кризиса идентичности и является основанием для дальнейшего определения смысла жизни. Были выявлены связи между видами идентичности и уровнем тревожности. Вне зависимости от половых различий подростки в ситуации "моратория" обладали максимальной тревожностью, а подростки в ситуации "предрешенной идентичности" – минимальной. В этом, по мнению исследователей, проявлялась актуализация защитных механизмов. Но что касается изучения взаимосвязи видов идентичности с уровнем самоуважения, то результаты были противоречивы и не позволили однозначно отметить наличие этой связи [121].

Среди методов формирования идентичности большая роль отводится игре [33, 320, 513]. Исследования становления идентичности в возрастной психологии дают богатый материал для понимания и анализа процесса трансформации идентичности под влиянием внутренних факторов, а также формирования благодаря психолого-педагогической подход в изучении деятельности. проблемы Поэтому формирования междисциплинарный социальной идентичности позволит глубже разобраться в психологической сущности, мотивации и структуре социальной идентичности. Социально-психологические исследования идентичности Примеров изучения процесса трансформации идентичности в социальной психологии не так уж много. В частности, в ТСИ эта тема вообще долгое время не являлась предметом специального анализа. Но в последнее время под влиянием ускорения темпов социальной динамики проблема преобразования старых и возникновения новых субъективных социальных структур становится очень востребованной. Об этом свидетельствует поток исследований в этой области, о которых пойдет речь в данном параграфе. В основном эти исследования касаются трансформации определенных видов идентичности, например, этническая [75, 145, 177, 247, 277], гражданская [118, 119], религиозная [48, 131], профессиональная [41, 79, 91, 153, 205] и ряд других. Актуальным направлением исследований является трансформация идентификационных структур в изменяющемся обществе [25, 26, 84, 158, 170, 176]. Наибольший вклад в изучение данной проблемы внесли разработки в логике сочетания когнитивного и личностного подходов, в рамках которых исследователи имеют дело с тремя основными понятиями: категоризация (самокатегоризация), социальное сравнение, социальная идентичность. Они тесно связаны между собой, и все вместе обеспечивают процесс формирования категоризации структур. и социальной социального идентичности. приблизили Изучение психологов к сравнения пониманию механизмов появления и поддержания идентификационных Различные проявления категоризации в межличностных и межгрупповых отношениях исследуются в рамках теории социальной идентичности (ТСИ) и теории самокатегоризации (ТСК), представители которых считают, что социальная идентичность связана с категоризацией, поскольку благодаря последней устанавливается различие между собой и другими [392]. Они показали, что приобретение данных различий – это ранняя и необходимая часть социализации. Чувство себя и знание, "кто я такой", способность "отражать" и осознавать себя – все это формируется в социальном взаимодействии. Этот процесс связан с нравственными канонами, воспитанными в семье и транслируемыми в обществе [486]. Согласно ТСИ социальная категоризация есть система критериев для ориентации в социальном окружении, которая определяет конкретное место человека в обществе. В подходе к процессу появления и преобразования социальных категорий ТСИ, по сути, приближается к конструктивистскому подходу, поскольку признает постепенное построение системы категорий, которые необходимы для постижения мира, как предметного, так и социального. Социальная идентичность является результатом двух основных процессов: категоризации и сравнения, последнее основано на объединении и различении. Социальное сравнение является необходимым компонентом процесса самоидентификации, поскольку для оценки себя в любом измерении необходимо имплицитное социальное сравнение с другими людьми или социальными категориями [401].

Категории необходимы для постижения мира, особенно социального. У человека нет врожденных или природных категорий, которые он может использовать при восприятии мира. Понятия обо всем, что нас окружает, постепенно формируются. Это касается и предметного и социального мира. Проблема заключается в том, что трудно найти методы, адекватные задачам социально-психологического исследования категорий. Категории, которые формируют основу нашего понимания воспринимаемого мира, отчасти навязываются нам. Они конструируются по мере столкновения с новыми ситуациями и переструктурирования уже имеющегося опыта. Человек постепенно открывает мир, но это не значит, что он делает это заново, просыпаясь каждое утро. В когнитивной психологии признается уникальность категорий каждого человека и в то же время связь их с основными понятиями других людей. Категории восприятия в большой степени даются нам через культуру, в которой мы родились. Это делает социальным восприятие человека. Согласно ТСИ, в широком смысле, формы и процессы и даже содержание воспринимаемого социального мира структурируются видимому, и лимитируются в доминирующими детстве, хотя социальными постоянно представлениями вокруг нас. Знания этих социальных структур, поприобретаются раннем трансформируются в течение жизни [314]. В рамках изучения категоризации важным вопросом является природа различия между собой и другими, представленная в схеме: Я – мы – они. Приобретение различий между Я и другими – это ранняя и необходимая часть социализации. ТСИ в этом вопросе близко соприкасается с теорией социального интеракционизма, в рамках которой было показано, что некоторые символические взаимодействия возникают только через социальное взаимодействие, которое приводит к различению Я как субъекта и объекта [428, 471]. Иными словами, чувство себя и знание, что такое Я, а что нет, способность отражать и осознавать себя – все это формируется в социальном взаимодействии. ТСИ утверждает, что социальный мир воспринимается в категориях, которые сконструированы в процессе социализации человека. Каждый из нас принадлежит и, более того, стремится, сознательно и подсознательно, принадлежать к социальным категориям. В лабораторных экспериментах создавались группы, по сути, не имеющие для человека никакого реального значения, но, тем не менее, субъект сам навязывал себе членство в них. А. Тэшфел показал, что достижение идентичности возможно как посредством развития личностной идентичности, так и посредством формирования социальной идентичности. По Тэшфелу, развитие идентичности происходит по пути повышения осознанности как личностной, так и социальной идентичности, что помогает человеку осуществить приспособление к различным ситуациям, регулирует поведение. В некотором смысле развитие идентичности идет от личностного к социальному полюсу дихотомии, а также от одного уровня самокатегоризации к другому. Между этими уровнями существует функциональный антагонизм: с позиции личностной идентичности человек не видит сходства между группами, с позиции социальной – не различает ведут индивидуальных к увеличению характеристик отдельных членов группы. Любые факторы, усиливающие выраженность групповой самокатегоризации, воспринимаемого тождества между собой и членами своей группы и, таким образом, деперсонализируют индивидуальное самовосприятие. По причине деперсонализации люди воспринимают себя как аналогичные другим, а не как уникальные личности [18]. Идеи символического интеракционизма нашли свое воплощение в работах И.Гоффмана и Р. Фогельсона.

И. Гоффман выделяет три вида и Я-идентичность [277, 278]. идентичности: социальную, личную в социальной идентичности представлены типовые атрибуты группы, к которой человек принадлежит;

личностная идентичность включает в себя индивидуальные признаки человека, известные его партнерам по взаимодействию, в основном, это природные характеристики, а также его собственная история (события, даты);

Я-идентичность представляет собой субъективную характеристику, которая отражает жизненную ситуацию, непрерывность и своеобразие индивида. Таким образом, все виды идентичности имеют социальную природу. В ходе взаимодействия присутствуют все три вида идентичности, но в разной степени. Противоречия возникают вследствие того, что в реальной ситуации взаимодействия человек использует не все свои признаки, а только некоторые из них, которые он выбирает для того, чтобы подчеркнуть свое отличие от других, добиться необходимого эффекта и т.п. Гоффман называет такие признаки знаками. Он предлагает различать знаки актуальные, т.е. хорошо проявляющиеся во взаимодействии, известные многим, очевидные или легко доказуемые, и знаки виртуальные, т.е. известные немногим, неочевидные и порой только предполагаемые. Для организации своего влияния на окружающих человек манипулирует разными видами идентичности. Противоречивость идентичностей проявляется прежде всего в этом процессе, называемом "политикой идентичности", которая реализуется при помощи различных техник: техника изоляции, направленная на то, чтобы закрыть от другого те признаки, которые человек не хотел бы обнародовать;

техника компенсации или фальсификации, т.е. различные способы искажения информации о себе;

техника деидентификации, т.е. способы и приемы моделирования новых идентификаций, коррекция виртуальной идентичности. Важно подчеркнуть роль символов (вербальных и невербальных средств общения) и мышления (выбор политики, техники, анализ признаков виртуальной идентичности и т.д.). Р. Фогельсон выделяет четыре вида идентичности: реальная, идеальная, негативная, транслируемая [374]: в реальной идентичности представлены характеристики индивида о себе самом реальном, которые он может дать на основе самоописания;

в идеальной идентичности выражаются те позитивные характеристики, которые человек хотел бы у себя видеть;

негативная идентичность обозначает те черты, которые не приемлемы для человека, он старается их избегать;

предъявляемая идентичность – это внешние характеристики, которые человек "предъявляет" в ходе взаимодействия другим людям, чтобы сформировать у них определенное отношение к себе. Между этими видами идентичности возможны ситуации противодействия, борьбы, поскольку человек стремится в реальности быть лучше, чем он есть на самом деле, как-то скрыть негативную идентичность или отойти от нее и усилить предъявляемую идентичность. При этом используются различные техники, близкие тем, о которых шла речь выше. Во всех этих моделях личная и социальная идентичность находятся как бы на разных полюсах одного континуума, одной дихотомии, которая возникает в результате социального взаимодействия. Социальная детерминированность идентичности, которая прослеживается в работах представителей данного направления, позволяет сказать, что в дихотомии "личный – социальный" надсистемным признаком является социальная идентичность. Можно привести работы, в которых различные виды социальной идентичности описываются на основе исследований в области возрастных изменений этнической идентичности. Выше уже приводился пример исследования В.Ю. Хотинец, в котором описываются возрастные периоды становления этнической идентичности, но также проводится и обобщающий анализ уровней развития идентичности. В.Ю. Хотинец, анализируя этническое самосознание, выделяет два уровня самосознания, в которых заложено представление и о формировании социальной идентичности [51, 274]: типологический, на котором на формируется представление об этнических особенностях общности;

идентификационный, самоидентификация. Типологический уровень проявляется в представлениях субъекта о реальности, в осознании общих социально-психологических признаков группы. Такие группы объединяют лишь общие для ее членов отличительные признаки. Идентификационный уровень выражается в том, что члены группы осознают свою принадлежность к ней и сознательно отделяют свою группу от другой. На этом уровне общность отражается в представлениях „мы” и „они”. Результат становления первого уровня обусловливает меру становления второго. Уровни развития самосознания являются результатом воздействия определенных условий и ситуаций. В современных работах, посвященных проблеме развития идентичности, часто внимание исследователей сосредоточено на диалектическом и уровневом характере идентичности [28]. котором формируется этническая Так, например, Петер дю Приз, психоаналитического подхода, развивающий стратегическую идеи теорию разработал социальной идентичности, которую можно назвать психо-социологической [24]. В ней идентичность выступает в качестве внутреннего стратегического проекта, позволяющего выстраивать отношения в социальном мире. Автор предположил, что идентификация является целенаправленным или стратегическим процессом. Каждый акт идентификации осуществляется с определенной позиции и служит некоторой цели, например, чтобы понять мир, укрепить свою позицию Я, найти союзников, отделить себя от тех, кого считают отверженными, чтобы кому-то угодить или достичь позитивной социальной позиции и т.д. Эти цели и пути их достижения автор называет проектами. Проекты являются попыткой ощутить желаемую стабильность. Знание проектов личности позволяет понять направленность ее жизни. В работах Дж. Марсиа и Э. Уотерман, о которых речь шла выше, также прослеживается диалектическое отношение к проблеме идентичности. Движение происходит от преждевременной идентичности, которая образуется на основе осознания человеком изначально присущих ему качеств (пол, имя, возраст, традиции семьи и т.д.), к достигнутой идентичности, появление которой возможно только на основе осознания своих целей, ценностей, убеждений и самостоятельного решения о том, каким быть. Хотя данная модель разрабатывалась при изучении подростков, она вполне применима для описания механизма формирования новых идентичностей у взрослого человека. Уотерман для описания развития идентичности использует модель Марсиа, дополняя ее различными направлениями движения. Человек может не только двигаться вперед от стадии диффузной идентичности к стадии достигнутой идентичности, но и возвращаться назад. Он может, имея достигнутую идентичность, испытать серьезную проблему или ощутить потерю смысла, разочароваться в каких-то своих ценностях или убеждениях и снова попасть в диффузное состояние. Дальнейшее развитие будет осуществляться так же, как и в самом начале: человек может начать решать проблему поиска новой идентичности или отказаться от этого. В первом случае у него есть шанс достигнуть высшего уровня идентичности, во втором он останется в диффузном состоянии. Аналогично по отношению к группе: когда мы знаем коллективные проекты, мы понимаем, какой мир будет строить этот коллектив. Культура в этом смысле представляет собой систему проектов, разделяемых группой. Особое внимание автор уделяет процессу идентификации, имеющей целью доминирование над другими. В случае угрозы потерять такую идентичность индивиды ощущают напряжение, выражаемое в чувстве страха, тревожности, стыда, ярости и зависти. Автор считает, что существует много возможных стратегий (путей), чтобы снять напряжение, не изменяя своей идентичности, т.е. проекта доминирования. Данный подход представляет собой попытку изучения идентификации в условиях нестабильного общества. Де Приз определил общественные процессы в таком обществе, как "психосоциальную невзгоды акселерацию", и посредством которой индивидуальные агрегируются политизируются, а группы поляризируются. Психосоциальная акселерация состоит из последовательности социальных явлений, которые Де Приз назвал "активаторами". К ним он отнес, например, наличие конфликтующих проектов, крушение экономики, возникновение военизированных групп, изменение в структурных позициях, идеологическое объяснение событий, заговоры и др. Психологическим следствием этих социальных явлений становятся предубеждения, чувство тревожности, страх, желание найти врага, возрастающая идентификация, потребность в сильном лидере. Помимо активаторов в обществе могут существовать и сдерживающие механизмы, существенно нивелирующие процессы противостояния групп. К ним можно отнести доверие народа к политикам, защита меньшинств, традиции инакомыслия и критики правящих структур, подчиняемость государства закону, независимость культуры, религии и профессионализма [24]. Примером выявления уровней идентичности на основе альтернативного подхода к соотношению личностной и социальной идентичности может служить работа Г. Брейкуэлл, в которой подчеркивается социальное происхождение идентичности, вторичный характер личностной идентичности по отношению к социальной. Автор пытается представить социальную и личностную идентичности как разные точки в процессе развития социальной идентичности. Эта структура идентичности помогает преодолеть поляризацию социальной и личностной идентичности через введение таких параметров, как содержательное, ценностное и временное измерения. Она подчеркивает целостность идентичности и выделяет следующие ее структурные компоненты [18, с. 139 – 140]: 1. Биологический организм. Идентичность является продуктом взаимодействия биологического организма с социальным контекстом. Биологический организм – "сердцевина" идентичности, однако со временем он становится все менее значимой ее частью. 2. Содержательное измерение. Включает в себя все характеристики, которые индивид использует, чтобы описать себя, и которые описывают его как уникальную личность. Они относятся как к социальной (роли, групповое членство), так и личностной (ценности, мотивы, эмоции, установки, каузальные схемы, что персональные содержательное конструкты) идентичности. Предполагается, измерение непрерывно во времени и сводит воедино характеристики, относящиеся к личностной и социальной идентичности. Если признать, что социально-ролевые категории порождают личностные установки, поддержание дихотомии между социальной и личностной идентичностью теряет смысл. Содержательное измерение расширяется по мере жизни человека. Актуальные содержания идентичности не статичны, как и их структура. Они изменяются в соответствии с динамикой социального контекста. Люди различаются по степени связанности между элементами идентичности. Одни люди обладают строгой иерархической структурой содержательных элементов, другие – лишь хаотическим набором отдельных элементов. В зависимости от актуальной ситуации какие-то элементы могут оказаться более значимыми для человека. 3. Ценностное измерение. Каждый элемент содержательного измерения имеет свою оценку, позитивную или негативную, которая приписывается ему индивидом, исходя из социальных норм и ценностей. Оценки также не статичны и могут меняться в соответствии с измерениями в наличной социальной ситуации. Таким образом, ценности индивида находятся в состоянии измерения. 4. Время. Развитие идентичности протекает в плане субъективного времени. Биографическое же время определяется содержательным и ценностным параметрами измерения идентичности, влияя, в свою очередь, на их структурную организацию. Процессы категоризации и социального сравнения интенсивно изучаются в настоящее время в психологии. М. Ярумович, изучая процесс категоризации и формирования в сознании структур "Я- мы- они" – выделяет следующие уровни. Социальные идентификации, выражающиеся в настройке на других и просоциальной вовлеченности, рассматриваются как характеристики социального Я (397).

Исследовательница 1.

выявила различные Я.

формы социальных и идентификаций, которые базируются на различных социальных структурах: Экспериментальное социальное Аффективные мотивационные механизмы, такие, как эмоциональная эмпатия, безопасность, присоединение и другие гедонистические мотивы. Например, "у меня есть опыт преподавания", "я чувствую, что понимаю детей" и т.д. Сопровождается настройкой чувств, поиском контактов, желанием включиться в какую-то группу, комфортными чувствами. 2. Публичное Я. Зависимость уважением Я. к от группового подкрепления, концепция "мы как группа", например, "мы семья". Сопровождается согласованностью, нормам и целям. 3. Коллективное категориальная Сопровождается однородности, фаворитизмом. 4. Концептуальное социальное Я. Когнитивная категоризация, основанная на абстрактных критериях, атрибутивная концепция мы, например, "мы – честные, устойчивые". Сопровождается чувством мы, которое проходит через все социальные группы и категории. 5. Самостоятельное социальное Я. Различие двух подсистем Я: индивидуальной и групповой. Сопровождается распознаванием различных и общих ценностей, целей, принятием автономности других, групп и категорий. Когнитивные представления "мы в реальном социальном разделении и групповом членстве, категория "мы как концепция", чувством усвоением например, внутригрупповой социальных норм, психологи". (категориальной) внутригрупповым отдельным внутригрупповым На первом уровне идентификации автоматические, направленные на первичные потребности.

более объекты, сильные которые и как бы удовлетворяют На втором уровне идентификации относятся к конкретным группам и существуют до тех пор, пока человек принадлежит этим группам. На третьем уровне идентификации связаны с категориями членства и приводят к групповому фаворитизму. Они входят в когнитивную карту индивида, которая отражает социальную реальность, и сохраняются, пока эта карта актуальна. На четвертом уровне идентификации могут относиться к другим людям безотносительно к их групповому членству. Они трансформируются как новые когнитивные абстрактные категории, необходимые для понимания мира. Например, овладение концепцией лояльности невозможно без различения между лояльными и нелояльными людьми. На пятом уровне происходит определение себя за пределами сравнения с другими. Благодаря наличию собственных оценочных стандартов человек может распознавать, на какие ценности ориентируются люди. Социальные идентификации в этом случае направлены не на людей, а на общие цели. Когда ценности становятся общими, похоже, что идентификации будут существовать долгое время, до тех пор пока они релевантны [397]. Иную точку зрения развивает Ю.Л. Качанов, согласно которому, социальная идентичность устанавливается как следствие двух процессов: объединения и различения. Расположить индивида в социальном пространстве – это значит определить группу людей, занимающих сходные позиции в социальном пространстве, и одновременно – отделить его от остальных. Поэтому истинный смысл социальной идентичности связан со всеми сходствами и противопоставлениями общественной жизни. Социальная идентичность – это символическое средство объединения с одними [115].

и дистанцирования от других, важнейшее средство мобилизации индивида как носителя определенных социальных отношений Ю.Л. Качанов описывает следующие уровни социальной идентичности:

• Ситуационная непосредственной социальная ситуацией.

идентичность. Человек, Обусловлена этой обладающий идентичностью, еще не является субъектом в полном смысле этого слова, так как не выступает в качестве созидателя своей идентичности. На уровне этой идентичности личность пока еще не принимает нормы и правила практики, схемы мышления, восприятия и оценивания, которые присущи идентифицируемой социальной позиции, в качестве своей социальной идентичности. Поэтому эта социальная идентичность является как бы внешней по отношению к личностным смыслам и чувственной ткани индивидуального сознания. Она связывается с социальной практикой непосредственно и поэтому достаточно осмысления, рефлексии, анализа, чтобы ее изменить.

• Надситуационная социальная идентичность. Детерминируется позицией человека в социальном пространстве, всем его социальным опытом, и поэтому она лишь опосредованно связана с актуальными условиями и предпосылками практики субъекта. Она дает "чувство социального", не отделимое от позиции человека: нормы и правила социального действия, схемы восприятия, оценивания и мышления, способы коммуникации, постановки и разрешения проблем и т.д. Она делает человека относительно независимым от внешних и внутренних ограничений его актуальной практики, определяет стратегию, так как фиксирует значимость тех или иных социальных отношений.

• Трансверсальная.

Процесс перехода от ситуационной к надситуационной идентичности отражается на уровне трансверсальной идентичности (поперечной, сквозной, длящейся во времени). Существует преемственность этих уровней: идентичность ситуационная – это своеобразный "строительный материал" для идентичности более высокого порядка. При определенных условиях идентичность ситуционная может перерасти в надситуационную. Переход от одного уровня идентичности к другой – процесс не простой и, при определенных условиях, растянутый во времени. Для того чтобы идентичность перешла из временной, отражающей конкретную ситуацию, в более устойчивую, она должна быть вписана в габитус (в теории П. Бурдье – это всеохватывающая и протяженная во времени система диспозиций, личностная схема перцепции, оценивания и действия). Личностно значимые социальные отношения должны интегрироваться с личностным смыслом позиции и чувственной тканью социальной практики. При этом становление идентичности проходит ряд этапов, отличающихся уровнем интеграции со смысловой сферой: возникновение эмпатии;

становление ситуационной социальной идентичности на основе эмпатии;

осознание ситуационной социальной идентичности и формирование надситуационной идентичности;

принятие личностью осознанной устойчивой идентичности в качестве личностной социальной идентичности. Эти этапы представляют собой стадии структурно-функциональной трансформации ситуационных эмоционально-смысловых образований человека в социальную идентичность на личностном уровне организации. Согласно этому подходу, личность является субъектом своего внутреннего мира в том смысле, что она способна объективировать свои социальные идентичности, выбирать их, выходить за рамки ситуационных социальных идентичностей. По мнению Качанова, в ходе социализации человек может объективировать свои идентичности, относиться к ним как субъект, т.е. принимать или не принимать те или иные идентичности. Важно подчеркнуть, что идентичность рассматривается как структура и как процесс. Этому посвящены многие исследования, проводимые в рамках различных научных направлений. Согласно приведенным выше концепциям в основе формирования социальной идентичности лежат три последовательных когнитивных процесса [28]: Во-первых, индивид самоопределяется как член некоторой социальной категории (так, в Я-концепцию каждого из нас входит представление о себе как о мужчине или женщине определенного социального статуса, национальности, вероисповедания, имеющем или не имеющем отношение к различным социальным организациям, и прочее). Во-вторых, человек не только включает в образ Я общие характеристики собственных групп членства, но и усваивает нормы и стереотипы поведения, им свойственные. Процесс социального взросления и состоит, по сути, в апробации различных вариантов поведения и выяснении, какие из них являются специфическими для собственной социальной категории: так, например, кризис подросткового возраста потому во многом и воспринимается как кризис, что, хотя самоопределение подростка в тех или иных социальных категориях уже произошло, форм социального поведения, данный факт подтверждающих, наблюдается еще не так много. В-третьих, процесс становления социальной идентичности завершается тем, что человек приписывает себе усвоенные нормы и стереотипы своих социальных групп: они становятся внутренними регуляторами его социального поведения. Так, мы не только определяем себя в рамках тех или иных социальных категорий, не только знаем и умеем вести себя соответственно им, но и внутренне, эмоционально идентифицируемся со своими группами. Таким образом, в социально-психологическом контексте наибольшую сложность представляет выявление механизмов конструирования и трансформирования социальной идентичности, а также методов изучения этих процессов. Многие авторы признают, что социальная идентичность формируется в результате двух основных процессов: объединения и различения, которые лежат в основе сравнения. В то же время абсолютно неясно, почему те или иные виды идентичности становятся преобладающими, в чем заключается их взаимовлияние, каковы временные рамки изменения. Ответы на эти и другие вопросы требуют глубокой проработки проблемы структуры идентичности, ее динамики в различных условиях. По мнению многих авторов, в студенческом возрасте уже сформированы основные личностные характеристики, выражающие принадлежность к полу, социальной группе, этнической группе и т.п. [2, 12, 21, 31, 53, 82, 261 и др.]. Период, когда человек стремится занять определенное место в жизни, в обществе, в отношениях со взрослыми, в повышенной потребности оценить самого из себя в системе "Я – общество" к приходится исследованию по мнению исследователей, на старший школьный возраст [261]. В то же время, исходя разрабатываемого нами подхода социальной идентичности как системы конструктов, представляется возможным говорить о влиянии ситуативных факторов, особенно значимых в те возрастные периоды, когда основная "буря", обусловленная возрастным становлением, в отношениях с обществом улеглась, но появилась проблема профессионального самоопределения.

Перспективным в плане изучения трансформации профессиональной идентичности, на наш взгляд, является применение деятельностного подхода. Данный подход представлен в работах В.С. Агеева, который проводит анализ идентичности с позиции теории деятельности [7, 8]. Согласно его точке зрения идентичность является одним из условий осуществления деятельности, поскольку психическая деятельность членов группы в виде социальной категоризации является лишь опосредующим звеном влияния объективных условий на социальное поведение. Идентичность – это категория, которая является следствием групповой дифференциации и обеспечивает процессы объективного и перцептивного отличия своей группы от чужой, а также укрепления границ группового членства в качестве личностно значимой единицы. Вместе с тем автор подчеркивает, что групповые процессы не сводимы только к дифференциальным. У группы, наряду со стремлением к обособленности, сохранению своей индивидуальности, есть также стремление к интеграции. В связи с этим Агеев выделяет следующие интегративные характеристики группы: групповая аффилиация, выражающаяся в стремлении быть составной частью более широкой социальной общности;

групповая открытость, выражающаяся в стремлении к межгрупповому взаимодействию, социальным процессам более высокого порядка;

межгрупповая референтность, выражающаяся в обращении к внешней, более значимой группе, как к зеркалу, для проверки определенных ценностей и норм. К созданию социальной идентичности причастны, по его мнению, дифференцирующие групповые процессы. Интегративные процессы, которые предохраняют группу от изоляции и самоизоляции и обеспечивают все богатство связей с другими группам, вхождение группами в более широкие социальные общности, принятие ценностей более высокого порядка и в конечном итоге обмен социальным и культурным опытом, не ответственны за создание социальной идентичности. Это интересная точка зрения, которая заслуживает внимания особенно в плане поиска новых подходов к изучению идентичности. Вместе с тем если следовать логике рассмотрения социальной идентичности как результата процесса категоризации, то можно допустить, что идентичность имеет специфические, определенными особенные и всеобщие черты, и сопровождающиеся мотивационными ценностными, эмоциональными характеристиками. Также можно предположить, что идентичность – это проявление двух процессов: как дифференциации, так и интеграции. Развивая идеи автора, можно сказать, что на формирование идентичности должно влиять восприятие сходства профессионального пространства, а также его включенности в более широкую социальную среду, без учета которой и невозможно ее) комплексное решение задач к профессиональной и нормам деятельности. В таком случае косвенным показателем идентичности (а также следствием будет восприимчивость ценностям профессионального сообщества, несмотря на географические, политические и другие барьеры. Поэтому нами проводился анализ стереотипов, а также анализ соотношения социальной идентичности с особенностями усвоения современных требований и ценностей образования. 3.3. Проблема кризиса социальной идентичности Социально-психологическое исследование трансформации идентичности в современной науке проводится прежде всего в связи с так называемым явлением кризиса социальной идентичности. Важной особенностью современного общества является его динамичность. Общественные изменения происходят буквально на наших глазах и охватывают сразу все поколения.

Они создают противоречия в социальном самосознании как у каждого конкретного человека, так и между поколениями. Если раньше многие люди относили себя к категории "советский человек", которая определяла их образ жизни, стиль поведения и чувства, то теперь пока Это еще нет такой обобщенной называют важных в новых категории, кризисом детерминирующей социальную идентичность многих людей, например, нескольких Кризис поколений. идентичности явление психологи из социальной идентичности [15, 145]. является одним компонентов социальнокак современной социальной ситуации в России, что отражено в ряде работ, направленных на изучение развития человека экономических условиях [29, 70, 75, 84, 170, 176]. Отход от однажды зафиксировавшейся идентичности переживается человеком эмоциональный кризис, сила которого зависит от многих факторов, в том числе от глубины прошлой идентичности в сознании человека [30]. В контексте проблемы социальной идентичности так же часто, как по отношению к экономической и политической ситуации в стране, применяется термин "кризис". Это понятие еще находится в стадии определения и проработки, поэтому в литературе можно найти несколько достаточно далеких друг от друга подходов [15, 119, 145, 194, 241 и др.]. Г.М. Андреева кризис идентичности определяет как особую ситуацию сознания, когда большинство социальных категорий, посредством которых человек определяет себя и свое место в обществе, кажутся утратившими свои границы и свою ценность. В проблеме идентичности интересно не только, к какой социальной группе принадлежит человек объективно, но и то, с какой группой он субъективно отождествляет себя и какую соответствующую систему ценностей вырабатывает. Поскольку позитивная оценка сопровождает социальную идентичность, человек не просто относит себя к какой-то группе, но и наделяет эту группу позитивными чертами.

Поэтому кризис идентичности определяется не только как трудность в обозначении своей ниши в обществе, но и как утрата позитивных представлений о своей группе и ценностных ориентиров [15]. Этот подход отчасти развивает концепцию Г. Тэшфела и Д. Тернера, согласно которой кризис социальной идентичности можно определить как утрату позитивной определенности группового членства [490]. В контексте эпигенетического принципа Э. Эриксона кризис идентичности – это поворотный момент в развитии, ситуация выбора между позитивной и негативной линиями развития, прогрессом и регрессом. В.Н. Павленко подходит к пониманию кризиса как к рассогласованию исходной гармонии, возникающих новых противоречий в сознании. "Отражением субъективно переживаемого кризиса социальной идентичности является наличие осознаваемого или неосознаваемого рассогласования между стремлением индивида к идентификации с основными социальными общностями и невозможностью осуществления этого в желаемой степени" (194). При этом основными общностями автор считает, в первую очередь, этническую и гражданскую, располагая их на одной линии. Безусловно, потеря идентификации с более широкими общностями приводит к конфликтам и противоречиям между группами, иерархически расположенными внутри этих общностей. В то же время, если человек не может отождествить себя с какой-то общностью так, как ему хотелось бы, является ли это непременно признаком кризиса идентичности? Это может быть проблемой, например, развития, мышления, т.е. не идентичности. Предположим, что человек хочет как бы продлить свою принадлежность к общностям, например, стать жителем Советского Союза, которого нет, или ребенком, когда детство уже ушло, и т.д. При этом, на наш взгляд, основное противоречие, порождающее кризис, находится не между стремлением к идентификации и слабыми возможностями в осуществлении этого, а между желанием стабильности Я и необходимостью искать себя и делать выбор. Кризис порождается тем, что человек не в состоянии оставаться тем, кто он есть, он должен делать осознанный выбор новой идентичности. Этот процесс сложный и для многих людей болезненный. Он может осложняться крахом социальных структур, отсутствием культуры рационализации проблем, самостоятельного принятия решений и другими внешними и внутренними факторами. Кризис идентичности рассматривается процесса как в один из показателей радикальных противоречивости исторического период преобразований, а также острой ломки устоявшегося образа мира [15]. Н.М. Лебедева, изучающая социальную идентичность в условиях нестабильности общества, определяет кризис социальной идентичности как ощущение утраты смысловой насыщенности прежних форм социальной идентификации и поиск новых, отвечающих базальной потребности человека в смысле и способствующих наиболее адекватной адаптации в изменяющейся социальной реальности (144, 145). На основе изучения процессов динамики социальной идентичности у русских в ближнем зарубежье автор приходит к выводу, что кризис идентичности заключается в утрате связи между позитивной этнической идентичностью и этнической толерантностью, лежащей в основе сбалансированной и непротиворечивой социальной (этнической) идентичности, – это а поиски выхода из кризиса (часто неосознаваемого) поиски наиболее адекватных способов восстановления этой утраченной связи на новом уровне (143, 144, 145). Это интересный подход, но, по нашему мнению, в нем упускается такой важный компонент анализа, как уровень выраженности идентичности, поскольку сильная позитивная социальная идентичность возможна на основе постоянного социального сравнения, что ставит под сомнение саму вероятность толерантности к чужакам.

Опыт управления этническим самосознанием, который имел место в период социализма в нашей стране, служит хорошим примером, подтверждающим справедливость этой мысли. Кризис может вызываться разными причинами: возрастными изменениями и необходимостью адаптации к новым психосоматическим качествам, социальными изменениями в глобальном и локальном плане. В любом случае суть кризиса остается одной и той же: человек теряет устоявшееся представление о себе и пытается найти новые ориентиры и критерии обретения гармоничного состояния. Поэтому кризис социальной идентичности – явление глубоко индивидуальное. Когда и как он будет протекать у каждого конкретного человека – сказать невозможно без обращения к опыту этого человека. Можно лишь определить общую тенденцию: в некоторые возрастные периоды и в определенных социальных условиях вероятность переживания кризиса идентичности растет. Но так же, как реакция на происходящие события различна у разных людей, и кризис по-разному переживается. Не случайно Павленко предлагает разделить кризис социальной идентичности на объективно фиксируемый (ОФК) и субъективно переживаемый кризисы (СПК). ОФК означает, что человек слабо ощущает себя членом крупных общностей (этническая или гражданская). При этом он может как испытывать, так и не испытывать субъективные переживания по данному поводу. СПК характеризуется тем, что человек испытывает переживания по поводу того, что он не отождествляет себя с этнической или гражданской общностями (194). В данной работе кризис идентичности рассматривается с позиции утраты ценностных и позитивных представлений о своей группе, а также нарушения устоявшейся внутренней гармонии (Я не знаю, кто я теперь) и возникновения необходимости выбора возможностей для идентификации (Я должен решить, кто я).

Развивая идеи Г.М.

Андреевой и Н.М. Лебедевой, мы также считаем, что кризис – это потеря гармонии и направленность на ее обретение. Мы определяем кризис социальной идентичности как отражение в сознании системы индивида личности несоответствия новым сложившейся идентификационной (внешней или требованиям реальности внутренней), которое актуализирует необходимость сознательного выбора новой идентичности, умения следовать этому выбору. Этот процесс сопровождается переоценкой имеющихся ценностей и выработкой новых, а также динамикой соотношения бессознательных и осознанных механизмов идентификации, которые проявляются в условиях кризиса. В стабильные периоды жизни человек иногда бессознательно принимает навязанную ему идентичность, но, когда под влиянием различных причин эта стабильность нарушается, ему приходится делать сознательный выбор из альтернатив при ответе на вопрос идентичности. В последнее время серьезной проблемой психологических исследований является трансформация идентичности в ситуациях, когда субъект оказывается в группах, которые не могут оцениваться позитивно по сравнению с другими. В этом случае, согласно аксиоме ТСИ, нарушается групповая дифференциация и возникает угроза сохранения самоуважения, что влияет на поведение человека. Но как ведет себя человек в такой ситуации – вопрос, требующий ответа для анализа реакции человека на определенную социальную ситуацию и прогнозирования его поведения под влиянием социальной динамики. Стратегии поддержания позитивной идентичности. Исследования показали, что как временные границы формирования социальной идентичности, так и точность знаний о своей принадлежности к определенной общности во многом зависят от того, к какой группе принадлежит человек – группе большинства или меньшинства. В психологическом смысле группа меньшинства не обязательно меньшая по численности. Она отличается по статусу, являясь низкостатусной группой, члены которой по своим физическим или культурным особенностям отличаются от других членов общества и подвергаются дискриминации. Более исследованными являются группы этнических меньшинств. Результаты этих исследований показывают, что знание своей принадлежности к той или иной группе формируется уже в подростковом возрасте, когда у есть представителя меньшинства появляется осознание того, что у него весьма существенная, по словам Э. Эриксона, “свобода активного выбора”, идентифицировать ли себя с группой, членом которой его воспринимают другие, или с высокостатусной в обществе и являющейся для него референтной группой доминантного большинства. Это значит, что человек начинает осознанно использовать разнообразные стратегии поддержания позитивной идентичности уже в подростковом возрасте [244]. В случае неблагоприятного при межгруппового сравнения выявлены как разнообразные индивидуальные стратегии для поддержания позитивного самоотношения поведенческие конструировании социальной так идентичности, и (индивидуальная мобильность), когнитивные (конструирование множественной идентичности, выделение подгрупп внутри более общей группы;

смещение акцента с социальной на личностную идентичность либо на другие типы социальной идентичности;

изменение критериев или объектов при сравнении своей группы с другими). На сегодня наиболее изучены две основные стратегии, а именно, поведенческие ответы на низкий групповой статус, направленные на сохранение или достижение позитивной социальной идентичности: а) социальная мобильность, т.е. уход из группы, все виды попыток субъекта покинуть ее и перейти в другую группу;

б) изменение статуса группы, не изменения).

уходя из нее (социальные Какой выбор стратегии сделает человек, зависит в большей степени от его убеждений относительно этих двух стратегий [361], а также от рамок этих стратегий. Социальная мобильность предполагает уход из группы, т.е. проницаемость границ группы. Когда индивиды негативно оценивают группу и считают, что ее границы проницаемы, они могут пытаться перейти в более позитивно оцениваемую группу. Выбор этой стратегии означает, что человек признает границы групп более открытыми, чем закрытыми, поэтому он допускает для себя возможность принадлежать одной группе и в то же время получать удовлетворение от другой [314]. Но не все группы могут быть открытыми в той мере, в какой хотелось бы некоторым людям. Расы и пол – наиболее закрытые группы, из которых выйти сложно, а иногда невозможно [457]. Другие группы более открыты, поэтому у человека может быть много возможностей реализовать стратегию мобильности. Надо отметить, что в обществе существуют механизмы как продвижения людей из одной группы в другую, например, карьерный и профессиональный рост, так и поддержания стабильности и сохранения групп. Например, достаточно сложно перейти в высокостатусные группы, так как в этом случае действует психологическое правило одновременного преувеличения людьми внутригруппового сходства и межгрупповых различий: при оценке претендентов на вступление в “клуб для избранных” его члены скорее предпочтут, чтобы “подходящий” человек оказался вне клуба, чем “неподходящий” вступил в него [7]. Иногда человек не выходит из группы несмотря на ее низкий статус и возможность выхода, потому что чувствует психологическую связь с данной группой и не находит сил уйти. В обществе для обеспечения внутренней стабильности существует много различных норм, которые противостоят тенденции ухода и делают мобильность в некотором смысле общественно регулируемой. В зависимости от социальной системы у человека складывается представление о возможности смены даже таких "закрытых групп", как национальные. Например, в США многие люди называют себя "американец, но бывший русский (поляк и т.п.)". Но в то же время есть примеры индивидуального выбора национальной идентичности, не совпадающей с официальной [314]. В других странах поддерживается в обыденном сознании иллюзия принадлежности к национальному целому. В нашей стране, где паспортная система “приковывала” человека к месту проживания и этносу, определяя его национальную принадлежность по кровному родству, эта иллюзия особенно сильна, а понимание этнической принадлежности как приписываемого качества часто встречает отторжение [244]. Так, Ю.П. Здравомыслов на основе результатов социологического опроса, проведенного в 1995 году, показал, что 48,6% россиян считают, что национальность дана человеку от природы или от бога и менять ее нельзя и лишь 9,7% думают, что человек вправе делать сознательный выбор национальности [90]. Исследование малых групп показывает, что при адекватном неблагоприятном оценивании собственной группы, как правило, существует объективная возможность перехода в другую группу. Более сложна проблема при негативном восприятии собственной большой группы: социального слоя, пола, расы, т.е. групп с низким или нулевым уровнем межгрупповой мобильности [314]. Во все времена отдельные представители социальных низов выбивались “наверх” благодаря таланту, усилиям, удаче. Субъективные границы группы очень размыты и ситуативны, что особенно проявляется в поликультурных обществах [182, 244, 314].

В ситуациях неблагоприятного социального сравнения человеку приходится проходить через “постоянный внутренний референдум” на лояльность к той или иной общности. В процессе их самоидентификации работают два основных критерия: внешний критерий приписывания (то, кем другие их воспринимают) и внутренний критерий внутреннего выбора (то, кем они сами себя осознают). Для бесконфликтного существования индивида в объективной реальности межэтнических отношений необходимы согласованность критерия приписывания и критерия свободного выбора, подтверждение субъективной идентичности окружением. Но когда явных межгрупповых различий нет, существует высокая степень согласия между внешними (даваемыми другими) и собственными (самоопределяемыми) критериями идентичности: группа примет индивида, даже если по крови он – “чужой”. Родившемуся и выросшему в русской культуре человеку, родители которого по паспорту белорусы, легко осуществить свой свободный выбор: он не только сам может осознавать себя русским, но его родной язык, поведение и внешний облик не мешают окружающим отнести его к этой этнической общности [244]. Внешний критерий приписывания особенно важен, когда этничность проявляется в очень явных физических характеристиках, например, в расовых различиях. Отдельные индивиды и в этом случае идентифицируют себя с доминантной группой большинства. Например, афро-американцы, которых называют “орео”, в мыслях и действиях больше похожие на белых, чем на черных, считают себя черными снаружи и белыми внутри [323], причем данная идентичность объективируется в их сознании как “действительное Я” [30]. Это вовсе не означает, что белые их принимают в свою группу. Даже люди из смешанных в расовом или этническом отношении браков, часто оказываются чужими для одной или обеих групп:

кем бы сам себя ни осознавал мулат, белый.

для белых он – негр, а для черных – Изменение статуса группы, не уходя из нее (социальные изменения). Согласно ТСИ эта форма позитивного ответа на негативно оцениваемое членство в группе предполагает возвращение в группу и последующие действия, направленные на изменение статуса или оценки этой группы. Если человек выбирает стратегию "социальные изменения", это значит, что его действия основаны на мнении о том, что статус групп может изменяться, поэтому возможно изменение негативной оценки членства на позитивную. Предполагается, что люди не могут реально оценить фактический статус группы, но они могут через свое поведение повлиять на отношение к группе. А. Тэшфел и Д. Тернер [490, 500, 501] выделили два пути достижения данной стратегии: социальное творчество (социальная креативность), т.е. переоценка самих критериев, по которым проводится сравнение;

социальное соревнование (конкуренция), т.е. прямое приписывание желательных характеристик своей группе и противопоставление их чужой, с которой производится сравнение. Выбор между ними зависит больше от того, в каком случае человек чувствует себя наиболее защищенным. Безопасными человек воспринимает стабильные и узаконенные связи внутри группы. Неустойчивые или незаконные межгрупповые отношения воспринимаются как более опасные. Социальное творчество. Стратегия социального творчества характерна для ситуаций, когда имеет место негативный результат межгруппового сравнения. Понятно, что социальное сравнение в контексте безопасности (стабильности и легитимности) лучше для сохранения стабильности группы, чем социальное сравнение, которое ведет к внутригрупповому отдалению, поскольку оно будет угрожать социальной идентичности. Когда человек не может отвергнуть для себя негативный результат сравнения, он должен найти альтернативные пути поддержания социальной идентичности. Существует достаточно много исследований, подтверждающих важность для самоидентификации этого критерия. Например, роль критерия безопасности при выборе данной стратегии подчеркивают авторы, изучающие формирование этнической идентичности. Человек стремится сохранить или восстановить позитивную этническую идентичность, которая дает ощущение психологической безопасности и стабильности. Стратегия трансформации идентичности при этом может принимать различные формы, связанные с пересмотром критериев или объектов сравнения или поиском новых оснований для сравнения. Попытку таким способом сохранить позитивную этническую идентичность можно обнаружить в содержании автостереотипов групп, потерпевших поражение в межгрупповом соревновании: группы с более низким статусом имеют тенденцию характеризовать себя с точки зрения теплоты и добросердечия [244]. В ТСИ стратегии поддержания положительной социальной идентичности описываются как социальная креативность (социальное творчество). Суть этих стратегий заключается в том, что члены группы пытаются увидеть позитивные различия в пользу своей группы при сравнении с другими, а также найти положительные признаки их группового членства, переопределяя или изменяя элементы сравнительной ситуации [490]. Стратегия социального творчества проявляется и в восстановлении субъективного благополучия с помощью выбора для сравнения еще менее успешных или еще более слабых групп. Варианты подобной стратегии переструктуризации идентичности позволяют членам групп меньшинства сохранить позитивную идентичность, исключив из нее вызывающую беспокойство этническую составляющую. Вопервых, она может проявляться в предпочтении личностной идентичности, когда осуществляется осознание себя прежде всего как уникального индивида, а не как члена группы. Во-вторых, возможна переструктуризация социальной идентичности с вытеснением из нее этнической идентичности. Какие категории использует индивид, чтобы уйти от переживаний, связанных с принадлежностью к этнической группе? При формировании социальной идентичности он может опираться на гражданскую идентичность и причислять себя к широким наднациональным общностям – европейцам, гражданам мира, т.е. декларировать космополитическую идентичность [90, 195]. Но в иерархии социальных идентичностей индивида намного более значимое, чем этническая идентичность, место может занять и идентичность с малой группой – семьей или группой сверстников. Можно выделить три основных способа реализации стратегии социального творчества [314]: 1. Поиск новых критериев для сравнения, благодаря которым стоимость группового членства становится более признанной. Как межгрупповая стратегия она получит успех, если, во-первых, участники группы отнесутся к новому критерию сравнения как правильному и, во-вторых, внешняя группа может в какой-то мере принять новшество. Можно привести много примеров, когда группа обладает не выгодными по сравнению с другими исходными ресурсами, но пытается изменить критерии оценивания конечного результата совместного труда. 2. Переоценка критериев сравнения, которые приводят к негативной оценке группы. Суть этой стратегии заключается в том, что члены группы отбрасывают характеристики, которые могут негативно влиять на социальную идентичность и уничтожить сущность группы. Хог и Абрамс [390] заметили, что эта стратегия наиболее вероятна по отношению к закрытым группам, члены которых обладают стабильными характеристиками, например, в случаях группового определения, связанного с цветом (расы) или полом. В литературе приводится много убедительных примеров относительно переоценки качеств "черных" в США, которая наблюдалась в 1960-е годы и позже. 3. Поиск новых источников сравнения. Членство в группе, которая негативно оценивается через социальное сравнение с людьми вне группы, может быть источником для нового сравнения, поиска новых групп или людей. Это чаще происходит на индивидуальном уровне. Здесь действует мотив не самооценивания, а саморасширения, который позволяет не только делать сравнение с членами своей конкретной группы, но и искать других людей для сравнения (равного или более низкого статуса). Индивидуальное сравнение в данном случае придает устойчивость группе. Социальное соревнование (конкуренция). В случаях, когда социальное сравнение небезопасно, применяется стратегия социального соревнования, которая является своеобразной реакцией на угрозы на уровне не внутригрупповых, а внегрупповых отношений. В реальности наблюдается много различных форм социального соревнования, каждая из которых носит политический характер и включает в себя попытки изменить структуру или позицию группы в пределах общности. Ярким примером социального соревнования как внутригрупповой стратегии может служить прямая конфронтация между группами (столкновение болельщиков, гражданская война и т.д.). Внутригрупповая реорганизация – это другая стратегия, встречающаяся чаще, например, в политических партиях после тяжелого поражения на выборах [314]. К развитию социального соревнования ведет много причин таких, как социальная несправедливость или дискриминация, противопоставление, восприятие депривации и других [328]. Все это прямой вызов для личной или социальной идентичности. Например, восприятие депривации не абсолютно, оно существенно зависит от процессов социального сравнения.

Люди верят, что они могут иметь лучшие результаты, чем те, которые у них есть на самом деле [465]. Соревнование возможно на различном уровне поведения: личном и социальном. Это следует из социального сравнения на индивидуальном уровне, т.е. между собой и другими членами своей группы, и социального сравнения на групповом уровне, т.е. между собственной и чужой группами [444]. Исследования выявили, что восприятие депривации группой может приводить к таким социальном результатам, как усиление групповой идентичности и социального протеста [306, 402]. Восприятие личной депривации чаще связано с некоторыми психосоматическими симптомами и стрессами. Идентичность оказывается тем компонентом Я, который обеспечивает связь между этими двумя формами восприятия и поведения (личностного и социального). Когда результаты оцениваются на индивидуальном уровне, появляются аспекты личностной идентичности, которые проявляются в том, что человек объясняет воспринимаемую депривацию в терминах атрибутов личности. Когда результаты оцениваются на групповом уровне, проявляются аспекты проблем. Таким образом, согласно ТСИ большинство попыток избежать негативного оценивания внутригруппового членства связано с переоценкой своего социального статуса. При этом любая межгрупповая стратегия может встретить сопротивление во внешней группе, вызвать межгрупповую напряженность и военные действия, поскольку, как правило, группа не освобождает свою любимую позицию легко или добровольно по социальной идентичности, которые окрашивают объяснение депривации и влияют на выбор поведения, направленного на решение политическим причинам или ради социальной идентичности [314].

поддержания благоприятной В современных исследованиях выявлена еще одна стратегия, которая наблюдается при неблагоприятном результате межгруппового сравнения. Так, члены групп дискриминируемого меньшинства могут принять правильную самоидентификацию вместе с негативной оценкой группы. В этом случае формируется негативная этническая идентичность, которая может сопровождаться ощущением неполноценности, ущемленности и даже стыда за представителей своего этноса [241]. Современные эмпирические исследования, посвященные вопросам влияния знаний о себе и самоценности на поведение и взаимодействие в условиях социального взаимодействия и социального сравнения, делают сильный акцент на процессах самоверификации [473, 474]. В них тенденция к подтверждению позитивных взглядов и тенденция к подтверждению негативных взглядов на себя отмечаются как равноправные. Что касается людей с негативными взглядами на себя, то в данных исследованиях показано, что для них самоверификация и самоценность оказываются разнонаправленными. Данные, полученные в результате как лабораторных, так и полевых исследований позволили сделать вывод, что люди преимущественно выбирали именно тех партнеров, которые бы подтверждали их представления о себе, даже в том случае, когда эти представления были негативными. Одной из причин, объясняющих такое поведение, является желание поддержать ощущение предсказуемости и контроля [473]. В ряде работ показано, что негативная этническая идентичность, характерна прежде всего для стигматизированных групп, т.е. имеющих неблагоприятные черты, которые вызывают стремление наказать, изолировать или как-нибудь иначе унизить представителей этих групп [233, 244], что часто происходит по отношению к группам этнических, половых и других меньшинств. Также возможны стратегии поддержания позитивного самоотношения через выделение подгруппы, которой приписываются более положительные характеристики. Это проявляется в идентичности молодежных групп, которые называют себя в соответствии с определенными предпочтениями в музыке, спорте, одежде и т.д. Осознание себя как члена негативно оцениваемой в обществе группы допускает и конструирование амбивалентной идентичности, которая позволяет частично сохранить позитивное самоотношение, но способствует формированию “комплекса раздвоения личности”. Так, начиная с 40-х годов принадлежность к еврейству Таким образом, в случае в нашей стране создавала двойственное отрицательной идентичности, видимо, чувство: гордость в приватной сфере и унижение в сфере публичной [244]. правильнее было бы говорить не о стремлении индивида к изменению представлений о себе, своего социального окружения или места в нем с целью усиления или подтверждения позитивной Я-концепции, но о стремлении к поддержанию стабильности представлений о себе. Возможно, что кроме мотивации самоуважения действует еще и мотивация стабильности. Этот момент нам представляется очень важным для развития идеи ТСИ о мотивационной природе идентичности и прогнозирования трансформации идентичности в новых социальных условиях. Проведенные анализ позволяет выявить следующие закономерности трансформации социальной идентичности: А) Идентичность является динамичным компонентом Я, степень изменчивости которого зависит как от индивидуальных особенностей личности, так и от интенсивности и характера внешних влияний на жизнь человека. Невозможно не согласиться с Э Эриксоном в том, социальная идентичность постоянно развивается, никогда не достигает завершенности и не может использоваться как готовый инструмент личности. Б) Процесс развития идентичности протекает в сфере сознательного, и бессознательного. Различение сознательного и бессознательного членства в группе является самым спорным моментом в проблеме социальной идентичности [15]. Сознательные и бессознательные процессы играют важную роль в становлении идентичности. Можно предположить, что эмоциональный компонент идентичности больше связан с бессознательной обусловленностью, а когнитивный – с сознательной. Любая идентичность строится как на каких-то априорно принимаемых и не осознаваемых явлениях, так и на осознанных фактах, решениях, выводах. В) Основными механизмами развития и формирования идентичности можно назвать следующие: а) подражание, когда индивид независимо от уровня осознания копирует формы, эталоны, стереотипы, ценностное сопровождение поведения других людей из той социальной общности, с которой он себя идентифицирует;

б) необходимое принятие, например, под влиянием групповых правил и ценностных норм, требований культурных традиций, тех форм поведения, которые свойственны его группе;

в) осознанное, ответственное принятие идентификационных характеристик, сопровождающееся принятием норм, правил и стереотипов поведения. На уровне межгрупповых отношений функцию выделяются два основных социальной механизма, выполняющих конструирования идентичности: а) стереотипизация как особый случай атрибуции черт, которые индивиду приписывают характеристики, исходя из его группового членства (социальные стереотипы, социальные представления);

б) социальная каузальная атрибуция как приписывание причин поведения и достижений индивида на основе групповой принадлежности [119, 244].

Проведенный анализ показывает, ускорения социальной динамики, что, эта несмотря проблема на оживление слабо исследований трансформации идентификационных структур в условиях является проработанной. Многие серьезные вопросы остаются без ответа: Почему меняется идентификационная структура? В чем заключаются трудности социализации в условиях кризиса? Под влиянием каких воздействий строятся субъективные границы идентичности? Каковы критерии успешного выхода из кризиса? Поиск ответов на эти вопросы имеет научное и прикладное значение особенно для тех социальных институтов, которые занимаются реализацией задач воспитания. 3.4. Основные положения авторской концепции социальной идентичности Проведенный анализ основных подходов к анализу изучаемого феномена показывает, что проблема принципов построения структуры социальной идентичности, целостного системного характера социальной идентичности является ключевой как в теоретическом, так и практическом плане. Несмотря на растущую актуальность данной проблемы и большой поток исследований отдельных видов социальной идентичности, остаются еще слабо изученными вопросы его относительно структурных целостной картины этого феномена, взаимосвязи компонентов, динамики идентичности под влиянием различных социальных условий. Поэтому не существует полной и всесторонней модели социальной идентичности, в которой бы отражались как иерархичность существующих компонентов, так и психологические особенности их содержания и функционирования. Сложившиеся представления о социальной идентичности не позволяют перейти к анализу ее структуры как целостного и сложно организованного психологического образования.

Опираясь на теоретические подходы, мы пришли к выводу, что социальная идентичность представляет собой единство когнитивных, мотивационных и ценностных параметров. По нашему мнению исследование мотивации идентификации связано с рядом проблем, поскольку в социальной психологии слабо проработаны вопросы о структуре и функциях идентичности. Ощутимо продвинуться вперед и прийти к анализу соподчиненности мотивации идентификации возможно, если сформировать более четкие представления о структуре идентичности и соподчиненности различных ее компонентов. Поэтому анализ структуры социальной идентичности имеет большое значение и для развития понимания мотивации идентификации. Опираясь на сложившиеся в отечественной и зарубежной психологии представления, теоретические подходы о сущности и структуре социальной идентичности нами был разработан социально-психологический подход к исследованию 1. социальной идентичности, суть которого сложное сводится к следующим концептуальным положениям: Социальная идентичность понимается как целостное личностное образование, имеющее содержательные (предмет идентичности) и формально-динамические (устойчивость, осознанность, выраженность, интенсивность и т.д.) характеристики. Она является динамической системой социальных конструктов, т.е. функционирует в форме конструкта, который представляет собой симультанную констатацию сходства и различия [117]. "Социальные конструкты" – это способы истолкования мира, фокус пригодности которых сосредоточен на социальных общностях. Термин подчеркивает природу идентичности, а именно, происхождение из области социального взаимодействия и опыта. Социальный конструкт представляет собой когнитивно-мотивационное ядро социального самосознания, которое создается в ходе усвоения социального опыта.

Мы склонны употребить термин конструкт для определения социальной идентичности, поскольку он отражает все перечисленные выше признаки этого явления, а также позволяет применить конструктивистский подход к анализу трансформирования социальной идентичности. Мы предположили, что социальная идентичность является целостной системной влиянием как характеристикой, необходимости которая конструируется ориентиров субъектом в под выбора новых социальном совокупность пространстве. Целостность понимается нами в рамках системного подхода, упорядоченность, иерархическая организованная компонентов идентичности. Системность рассматривается на основе подхода, который развивается в российской психологии и предполагает анализ системы с позиции следующих критериев: 1) целостность;

2) функциональность 3) наличие взаимосвязанных элементов;

4) взаимодействие элементов в соответствии с общей целью;

5) ее свойства не сводятся к свойствам образующих ее компонентов;

6) информационное и энергетическое взаимодействие со средой;

7) свойства адаптивности. 2. Социальную идентичность природу, можно рассматривать личности, оказывает поведение в качестве имеющего влияние человека. на В центрального смыслообразующего сферу, элемента который и когнитивно-аффективную ценностно-смысловую мышление соответствии с этим социальная идентичность имеет сложную структуру, в которую включаются когнитивные (знание принадлежности к социальным общностям), а также мотивационно–ценностные компоненты, в которых проявляется единство активизирующего, оценочного, смыслового и регулирующего функционального значения идентичности. 3. Поскольку конструкт – это двухполюсная структура, то социальная идентичность основана на соотношении сходства и различия. Идентичность обеспечивает процессы сближения Я с определенными индивидами и группами – на основе интеграции и процессы определения границ целостности и независимости Я – на основе дифференциации. Поэтому, когда человек отвечает на вопрос: "Кто я?", он имплицитно решает и другую проблему: "Кто не я?". Каждая категория группового членства имеет два противоположных полюса, которые по-разному осознаются и вербализуются, поскольку имеют разный вес в реальной жизни. Например, говоря "я – учитель", человек как бы определяет в социуме тех людей, с которыми он может определить свое сходство, и тех, кто отличен от него. Он относит себя к группе учителей и одновременно с этим не относит себя к другим группам, причем не ко всем, а к тем, которые релевантны критериям сравнения. Проще выявляется тот полюс дихотомии, который актуален для человека. Но в целях более глубокого необходимо понимания пытаться сути понять идентификационной и суть системы личности полюса. противоположного Идентичность включает в себя характеристики, благодаря которым люди делят мир на похожих и непохожих на себя. Изменение структуры идентичности сопровождается проявлениями, характерными для изменения конструктивной системы в целом, в частности, тревогой, переживанием кризиса, переходом на противоположный полюс конструкта, поиском адекватных категорий и последующей перестройкой системы в целом. Данную особенность социальной идентичности важно учитывать при анализе поведения человека в условиях кризиса социальной идентичности и при попытках перестроить свою жизнь в рамках его личной системы конструктов. Таким образом, социальная идентичность рассматривается нами как переживание своего тождества с определенной группой и отделение себя от других групп (что свойственно конструкту). Поэтому при прояснении социальной идентичности индивид отвечает как бы на два имманентно присутствующих в его сознании вопроса: "Кто я?" и "Кто не я?". 4. Хотя конструкт и является базовой единицей анализа, но социальная идентичность образуется не единичным конструктом, а целостной системой, объединяющей определенное количество взаимосвязанных конструктов. Конструктивная система может иметь различную структуру в зависимости от индивидуальных особенностей субъекта [117, 265], что позволяет по-новому подойти к анализу индивидуальной структуры социальной идентичности. Как отмечалось выше, традиционно исследователи социальной идентичности, опираются на представления об уровнях самокатегоризации, предложенных Дж. Тернером [499]. Мы будем учитывать точку зрения Тернера, развивая ее в том смысле, что социальная идентичность может быть представлена не только на промежуточном уровне, как общая сумма личностных идентификаций, которые являются специфическими социальными категориями, интернализованными в когнитивный компонент Я- концепции, но и на других уровнях. Развивая идеи Тернера, нельзя не обратиться к исследованиям Ш. Струкера, который показал, что социальное поведение человека можно рассматривать как последовательность сконструированных и иногда принудительных процессов. Он считает, что Я является структурой, в которой представлены различные установки на других людей. Основной вопрос заключается не в том, является ли поведение сконструированным или нет, а в том, под влиянием каких условий оно будет конструироваться, какая позиция повлияет на формирование взаимоотношения между индивидом и обществом [470]. На наш взгляд, идея Тернера, основанная на логическом допущении существования трех уровней социальной идентичности, может получить свое развитие, если прибегнуть к иному ракурсу рассмотрения структуры идентичности, а именно, как сложно конструктов.

организованной системы социальных Мы выделяем две плоскости рассмотрения структуры идентичности: Первая – подструктура характеристик идентичности: а) когнитивная: знания, представления об особенностях своей группы, о своих качествах, осознание принадлежности к ней;

б) мотивационная: побуждения, которые соответствуют специфической картине мира субъекта (241), побуждения, благодаря которым человек конструирует ту или иную идентичность;

в)ценностная: оценка значимости этого членства, оценка себя как члена группы. Сочетание этих элементов в структуре идентичности оказывает влияние на мышление и поведение человека. Вторая – подструктура базовых конструктов, которую можно анализировать, опираясь на различные теоретические подходы. Вслед за Б.Г. Ананьевым [14], мы будем рассматривать компоненты идентификационной структуры в соответствии с самоидентификацией: как биологического существа (индивид), как субъекта деятельности (субъект) и как субъекта общественных отношений (личность) – предполагает анализ формальных признаков конструкта, конструктивной сочетания системы, в частности, наличие базового или конструктов, монолитность дифференцированность. Это позволяет по-новому посмотреть на разновидности социальной идентичности, отойти от традиционного выделения видов идентичности в зависимости от типологии групп, дополнив ее анализом типологии индивидуальных социальных конструктов. У человека может быть достаточно много идентичностей. Но все они упорядочены в определенную систему взаимосвязанных и упорядоченных компонентов. Какие-то из них образуют основу, фундамент, другие надстраиваются над ними. Можно сказать, что социальная идентичность представляет собой своеобразную социальном мире. Такой подход позволяет внутреннюю систему координат, позволяющую человеку ориентироваться в сложном и противоречивом продвинуться в понимании структуры социальной идентичности, включив в структуру идентичности компоненты, обеспечивающие сохранение определенности и ориентацию человека в новых социальных условиях: а) подструктура базовых конструктов: идентификация себя как биологического существа (индивид), как субъекта деятельности (субъект) и как субъекта общественных отношений (личность), а также б) подструктура характеристик идентичности: когнитивный компонент (знания, представления об особенностях своей группы, осознание принадлежности к ней), аффективный компонент (оценка значимости этого членства), поведенческий компонент (реальный механизм проявления себя членом группы). 5. Социальная идентичность как целостное системное образование выполняет ряд жизненно важных функций: 1) ориентационная – функция поиска в социальном пространстве своего места, ориентировка;

ответ на вопросы: "Каков социальный мир вокруг меня?" "Где Я в этом мире?" 2) структурная – функция дифференциации Я от не- Я, детерминизма и неопределенности, придания определенности, упорядоченности;

ответ на вопросы: "Кто Я?" "Кто свой, кто чужой?" 3) целевая – функция целеполагания, контролирующее воздействие на личность путем регулирования мотивационных, ценностных и поведенческих реакций индивида, построение модели поведения, приспособления к новым социальным условиям;

ответ на вопросы: "Что и как я делаю?" "Какой мне сделать выбор?" 4) экзистенциальная – функция осмысления самого себя и сохранения своей сущности (собственный духовный потенциал), прогнозирование;

ответ на вопросы: "Какой смысл имеет для меня групповой членство?" "В чем моя сущность?" Во всей своей совокупности они обеспечивают познание социальных отношений, определение своего места в социальном мире, сохранение стабильности Я, регулирование поведение, выбор цели. Социальная идентичность не только функционально придает целостность, непрерывность и определенность личности, но и является характеристикой, обеспечивающей предвосхищения новых социальных условий и границ поведения в них. В связи с этим, мы считаем, что главный фокус пригодности идентичности находится в зоне сохранения определенности, приспособления к изменяющимся условиям социальной среды и прогноза. Социальная идентичность только тогда эффективна и адекватна реальной социальной ситуации, когда она обеспечивает реализацию этих функций. Поэтому ее необходимо рассматривать как целостную системную характеристику личности. 6. Социальная идентичность конструируется в ходе взаимодействия, социального сравнения и активного построения социальной реальности. Опираясь на работы Г.М. Андреевой и Т.Г. Стефаненко, под конструированием идентичности мы понимаем, приведение информации о мире в систему, организацию этой информации в связанные структуры, помогающие постичь ее смысл [15, 244]. Конструктивный подход позволяет обозначить в качестве одного из основных механизмов трансформации социальной идентичности необходимость делать выбор системы координат в социальном мире. Иными словами, ситуация выбора своего места среди других людей стимулирует идентификационные процессы. Поэтому самостоятельность и способность делать выбор могут служить основаниями для более успешного обретения социальной идентичности. Процесс конструирования идентичности осуществляется на разных этапах социализации. В ходе этого процесса происходят проверка уже сложившейся идентификационной структуры и ее качественное изменение. Исчезают и преобразовываются одни компоненты, появляются новые, меняются их взаимосвязи, роль и вес в общей структуре. В процессе конструирования идентичности играют роль как сознательные, так и бессознательные компоненты, но человеку важно уметь осознавать критерии, эталоны, нормы и ценностные компоненты идентичности. Конечно, нельзя отбрасывать роль механизмов подражания в формировании способов поведения и мышления. Но если идентичность ребенка находится в руках взрослых, то взрослый человек уже во многом несет ответственность за свою идентичность. Если он хочет управлять своей жизнью и быть способным реализовать себя во благо не только себе, но и другим, то ему придется достаточно часто анализировать, кто он есть и кто есть другие люди вокруг него, т.е. решать вопросы идентичности. Он может и должен работать над своей идентичностью, формировать ее сам в процессе самопознания, взаимодействия и выбора. Конструирование взаимодействия социокультурном идентичности с В поле. осуществляется людьми в взаимодействия в процессе происходит человека другими процессе определенном концептуализация себя или интериоризация определенных ролей, что, собственно, и производит идентичности [470, 471]. Конструирование идентичности в определенном культурно-ролевом поле подчеркивают и современные социологи [30, 296, 297]. Поэтому индивид должен прилагать определенные усилия для поддержания баланса в собственной идентичности и необходимого уровня взаимодействия, стремиться осознавать актуальную сопровождение [296]. Учитывая сложную взаимосвязь ролевую позицию и и ценностное когнитивных мотивационных компонентов идентичности, мы подчеркиваем важность и взаимосвязь как минимум следующих трех вопросов социального самоопределения личности: "Кто я?" – собственно вопрос идентичности, направленный на получение знаний о самом себе в контексте существующих социальных отношений;

"Какой я?" – вопрос ценностей, направленный на осознание смысловых компонентов своего Я, на развитие представлений об атрибутах должного по отношению к различным ситуациям и людям;

"Что и как я делаю?" – вопрос поведения, ответить на который можно, только ответив на первые два вопроса. Гармоничное состояние внутреннего мира человека предполагает прояснение в сознании этих трех вопросов. В этом смысле социальная идентичность является тем компонентом Я, который, формируясь в ходе взаимодействия с социальной реальностью, при соответствующих условиях может придать человеку ощущение внутренней гармонии и удовлетворенности собой. Развиваемый нами подход к исследованию идентичности позволяет поновому рассмотреть механизмы трансформации социальной идентичности. В литературе отмечаются различные механизмы трансформации социальной идентичности, такие как подражание, необходимое принятие, ответственное принятие идентификационных характеристик [119, 145, 241, 292]. В контексте данного диссертационного исследования, практическая направленность которого связана с поиском новых путей и механизмов совершенствования процесса подготовки специалистов в новых социальноэкономических условиях, мы обращаемся к поиску путей конструирования социальной идентичности и построения соответствующей системы ценностей на основе понимания своего места в мире. Опираясь на изложенные в первой и второй главах теоретические и методологические достижения отечественной и зарубежной психологической науки в области исследования социальной идентичности, мы рассматриваем трансформирование социальной идентичности в широком социальнопсихологическом смысле, а именно, как оформление социальной идентичности в ходе развития, как переструктурирование сложившейся идентификационной структуры, как необходимый момент социализации, в котором проявляется влияние всей совокупности факторов личностного становления. Более конкретно, трансформирование идентичности понимается нами как связанный с влиянием различных факторов процесс преобразования, конструирования идентичности на разных этапах социализации, результатом которого является качественное изменение идентичности. В ходе конструирования идентичности происходит проверка уже сложившейся идентификационный структуры. Исчезают и преобразовываются одни идентичности, появляются новые, меняются их взаимосвязи, роль и вес в идентификационной структуре. Формирование идентичности – подвид трансформации, в котором подчеркивается целенаправленность внешних воздействий, оказывающих влияние на трансформацию идентичности. Принципиальным трансформации отличием нашего от других подхода является к объяснению подчеркивание идентичности существования двух связанных между собой процессов, в результате которых формируется идентичность: познание группы и познание самого себя, т.е. открытие в себе тех качеств, которые необходимы для восприятия себя полноценным членом группы. Субъекту для успешной ориентировки в социальной реальности, особенно в ситуации ее изменения, необходимо постоянно сопоставлять качества, которыми он обладает, с требованиями новой группы. Этот процесс происходит как на сознательном, так и бессознательном уровне и сопровождается чувством тревожности. Необходимость трансформации идентичности связана с некоторой потерей ориентиров в социальном пространстве или существованием определенных условий, которые вызывают эту необходимость и заставляют человека искать новую идентичность. Ощущение тревоги и дискомфорта, которые сопровождают этот процесс, преодолевается, человек открывает для себя ту социальную среду, в которой он чувствует свою адекватность и тождественность. Например, подростковый возраст является тем периодом, когда перед человеком впервые серьезно встает вопрос: "Кто Я: взрослый или ребенок?" Этот вопрос стимулирует поиски новых ориентиров в социальном пространстве. Таким образом, проведенный анализ проблемы социальной идентичности и ее трансформации обусловили наше понимание социальной идентичности, базирующееся на конструктивистском подходе. Здесь уместно оговориться – данная тема настолько сложна и многогранна, что можно вспомнить слова из предисловия к книге "Идентичность: юность и кризис" Э. Эриксона: "Перечитывая написанное мною об идентичности, я спешу заявить, что в этой книге я не даю окончательного определения данного понятия. Чем больше пишешь на эту тему, тем более широким и всеобъемлющим кажется содержание этого термина. Единственный путь определить его – попытаться понять, в каких контекстах без него нельзя обойтись" [292, с. 20]. Приведенные выше идеи и выводы послужили основой для формулирования гипотез, постановки задач эмпирического исследования.

Глава 4 Эмпирическое исследование структуры социальной идентичности 4.1. Эмпирическое конкретизацию Организация исследования было направлено на проверку и концепции социальной идентичности.

исследование представленной Исследование проводилось в 1994 – 2002 годах. Как было выявлено в ходе теоретического анализа проблемы социальной идентичности, вопрос о взаимовлиянии различных видов идентичности, иерархическом построении социальной идентичности остается еще очень слабо изученным. Дж. Тернер первым высказал предположение о том, что промежуточный уровень является показателем социальной идентичности как общей суммы личностных социальными идентификаций, категориями, которые являются в специфическими интернализованными когнитивный компонент Я-концепции [500, 501]. В более поздних работах появились попытки рассмотрения всех трех уровней в качестве элементов социальной идентификации [397, 409], что на наш взгляд, является более перспективным для изучения структуры социальной идентичности. При исследовании структуры идентичности часто предполагается, что исследователю известно о социальной принадлежности испытуемых, на основе которой происходит приписывание критериев отнесения себя субъектом к той или иной общности. При этом возможно расхождение исследовательских и субъективных критериев, что снижает достоверность результатов и приводит к необоснованности выводов. Подобная ситуация отмечается, например, при исследовании этнической идентичности [244]. Разрабатывая процедуру исследования, мы старались учесть эту проблему. Цель эмпирического исследования состояла в выявлении основных структурных компонентов социальной идентичности.

Предметом функциональные компоненты эмпирического блоки структуры структуры исследования идентичности;

явились: б) параметры а) – социальной идентичности:

когнитивный (содержание, структура, преобладающий уровень социальной идентичности), смысловой (жизненные ценности), мотивационный (основные потребности и мотивы). Задачи исследования в соответствии с данной целью: выявить взаимосвязи когнитивных, мотивационных и смысловых параметров идентичности;

изучить влияние социального контекста на содержание идентификационных характеристик и динамику идентификационной структуры. Исследование проводилось на студентах вузов, представителях различных профессий (возраст 19 – 22 года). Общий объем выборки – 1156 человек (более 2000, включая пилотажные исследования). Отбор испытуемых осуществлялся в соответствии с поставленной задачей и проблемой исследования. Опираясь на идею взаимосвязи смысловых, когнитивных и мотивационных компонентов сферы личности [9, 37, 44, 50, 126, 253 и др.], мы предположили, что в структуре идентичности проявится связь прежде всего когнитивных и ценностно-мотивационных параметров идентичности. Первым шагом в достижении поставленной цели стала конкретизация понятия социальной идентичности как системы социальных конструктов, операционализация когнитивного – ее когнитивных и мотивационных (знание компонентов: собственных самоидентификация идентификационных характеристик), содержание авто- и гетеростереотипов: мотивационного и ценностно-смыслового – мотивы и ценностно-смыслового – ценностные ориентации, сопровождающие процесс самоидентификации. Вторым шагом стала разработка процедуры исследования структурных компонентов идентичности Многие исследования взаимосвязи и взаимовлияния реальных групп различных [345, 397, видов 500, идентичности 501]. Это не основаны позволяет на понять логическом допущении, об их уровневом строении на основе соотношения психологическую структуру идентичности, а именно индивидуальносмысловую иерархию характеристик идентичности. В нашем исследовании была предложена принципиально новая схема изучения компонентов структуры идентичности на основе анализа целостной конструктивной системы личности, что позволяет выявить смысловой контекст идентификационного процесса. Развиваемый нами подход, в котором социальная идентичность определяется как система конструктов, делает подобную процедуру вполне обоснованной. Исследование рассматриваться заключалось в качестве в проверке гипотезы идентичности о и наличии играть функциональных блоков в когнитивной структуре личности, которые могут компонентов существенную роль в последующем анализе идентификационной структуры. Таким образом, реализация задач в эмпирической части исследования проводилась по следующим направлениям: анализ социальных конструктов испытуемых;

изучение когнитивных компонентов социальной идентичности;

изучение мотивационных и ценностных компонентов социальной идентичности;

выявление взаимосвязи когнитивных, мотивационных и ценностных компонентов социальной идентичности. В основу исследования были положены основные современные принципы проведения При социально-психологических конкретных методов исследований: исследования системности, учитывались целостности, детерминизма, развития, социокультурной обусловленности. подборе современные требования к проведению психодиагностических процедур в общепсихологических и социально[193, 200, 208, 210, 222, 262 и др.].

психологических исследованиях Методы исследования: наблюдение, выборочное интервью, сочинения, беседа, методика "Двадцать утверждений" (M. Kuhn, T. McPartland);

методика "Ценностные ориентации" (М. Рокич);

методика измерения мотивационной сферы личности (В.И. Чирков, В.Э. Мильман), методика "Жизненные ценности" (Н.В. Клюева, В.И. Чирков);

"Must –тест" (А. Элис, П.Н. Иванов, Е.Ф. Колобова);

опросник для выявления мотивации и др. Исследование построено на соотношении идеографического и номотетического способов исследования социальной идентичности. Идеографические методы ориентированы на описание личности как уникального феномена, что предполагает описание и объяснение сложного целого, а именно конкретного, единичного элемента. Номотетические методы ориентированы на изучение общих законов, справедливых для любого частного случая, поэтому основные структуры и процессы раскрываются с помощью экспериментальных процедур. В качестве основной идеографической техники в нашем исследовании использовался тест личностных конструктов Дж. Келли. Номотетические техники представлены в виде набора методик, направленных на выявление особенностей мотивации, ценностей, идентичности испытуемых. 4.2. Система социальных конструктов Анализ системы социальных конструктов проводился с помощью конструктивного теста Дж. Келли [403]. Было опрошено 177 человека. Важно подчеркнуть, что эта методика открывает большие возможности для исследования социальной идентичности, она позволяет выявить индивидуальные средства, пути толкования мира [123]. Поскольку, по мнению автора, основными функциями человеческой психики являются исследование реальности, поведением, то прогнозирование понятно, что будущего и контроль психики над должна такому пониманию соответствовать и единица анализа личности – конструкт [117]. Келли понимал конструкт как контраст, который человек замечает между двумя группами явлений, поэтому его анализ производится путем сравнения и сопоставления нескольких явлений. Согласно группировки, Келли, в конструкты которых образуют системы, т.е. образуют и минимизированы несовместимости непоследовательности. Поэтому при изучении конструктов необходимо выявить, в чем заключается специфика системы у каждого конкретного человека, поскольку индивидом восприятие объектов преломляется через эту систему и становится неповторимым. Кроме того, эта система динамична, поскольку "человек – это форма движения" [403]. Разные люди выделяют в объектах различные признаки, анализируют реальность своим способом. Смысл функционирования конструкта заложен в идее предвидения событий. Методика Келли уже нашла свое применение в исследованиях идентичности [63, 119, 145, 513, 515 и др.]. В частности, при изучении этнической идентичности. Г.У. Солдатова отмечает, что методика позволяет выявить латентные переменные "имплицитных теорий" не только отдельной личности, но и группы [241, с. 185]. Первая часть этого исследования была связана с задачей выявления ключевых социальных конструктов испытуемых. Под социальными конструктами мы понимаем способы истолкования мира, фокус пригодности которых сосредоточен на социальных общностях. Согласно методике, выявление конструктов производится на основе сравнения различных категорий, которые в терминологии Келли называются элементами. Традиционно в качестве элементов (объектов сравнения) используется список ролей. Но в современной психодиагностике в качестве элементов применяются очень разнообразный круг явлений как предметного, так и социального мира [98, 117, 206, 241, 265]. По Келли, подбор элементов не столь важен для определения системы конструктов по сравнению с процедурой выявления конструктов, поскольку сравнение любых явлений может дать возможность выявить конструктивную систему личности [117]. Тем не менее, он должен быть адекватен задаче исследования и отражать ту субъективную реальность, которая является предметом анализа. В соответствии с целями нашего исследования в качестве элементов могут выступать либо сами идентификационные характеристики, либо те социальные реалии, которые служат основой формирования идентичности людей, живущих в определенных конкретно-исторических условиях. В ходе пилотажного исследования был выработан список элементов, представляющий собой следующие социальные роли: 1.Студент. 2. Друг. 3. Иностранец. 4. Гражданин. 5. Коллега. 6. Мать. 7. Врач. 8. Сестра. 9. Человек. 10. Девушка. 11. Спортсмен. 12. Инженер. 13. Менеджер. 14. Счастливый человек. 15. Гость. 16. Родственник. 17. Свободный человек. 18. Жена. 19. Дочь. 20. Педагог. Социальные конструкты выявлялись индивидуально на основе сравнения триад элементов, предъявляемых в соответствии с инструкцией (Приложение 1). Результатом сравнения явились предпочитаемые признаки (конструкты), которые фиксировались в репертуарной решетке. Соподчиненность конструктов определялась на основе кластерного анализа, включающего следующие процедуры: определение уровня сходстваразличия каждой пары оценок;

выявление количества образовавшихся кластеров-факторов;

выявление содержания, на базе которого выделены данные кластеры-факторы. Этот тип анализа наиболее распространен при использовании данной методики [98, 117, 241].

Вторая часть исследования была модельное представление направлена на выявление типов когнитивных решеток испытуемых. Под когнитивной решеткой понимается категориальных структур индивидуального сознания [150]. При сопоставлении когнитивных решеток используются различные критерии, чаще всего сложность (дифференцированость) или простота (не дифференцированость). В дополнение к этому критерию нами учитывался преобладающий конструкт. Поэтому анализ решеток проводился на основе сравнения двух видов кластерных деревьев: конструктов (выявление ведущего конструкта) и элементов (выявление типа решетки). В процессе анализа нами были выделены следующие основные типы когнитивных решеток в зависимости от степени их дифференцированости: Когнитивно сложная решетка – включает в себя несколько кластеров, разделенных и в то же время взаимосвязанных между собой. Наблюдаются различные степени уровня связи кластеров, поэтому данный вариант решетки может характеризоваться как 2-3 согласованными кластерами, образующими определенную целостность, так и фрагментарными изолированными, слабо связанными когнитивными компонентами (несколько кластеров), в которых проявляется различная степень дифференциации признаков. В литературе эти решетки получили название артикулированных и фрагментарных [150]. Когнитивно простая решетка – когнитивная структура, включающая в себя центральный кластер, построенный на основе прочных связей между элементами. Анализ кластерных деревьев конструктов показал, что ответы испытуемых очень разнообразны. Все решетки располагаются в континууме от когнитивно простых до когнитивно сложных. При этом большинство ответов приходится на промежуточный тип (артикулированные решетки с несколькими 2-4 кластерами, связанными между собой).

Были выявлены следующие соотношения типов решеток в целом по выборке: когнитивно сложные – 85,4% (из них артикулированные – 79,5%;

фрагментарные – 20,5%);

когнитивно простые – 14,6%. Сравнение элементов когнитивно сложными испытуемыми производится на основе нескольких признаков. В кластерных деревьях наблюдаются связи между рядом элементов из предложенного списка (Рис.1).

Tree Diagram for 10 Variables Single Linkage Euclidean distances 2,6 2,4 2,2 Linkage Distance 2,0 1,8 1,6 1,4 1,2 VAR9 VAR8 VAR5 VAR10 VAR4 VAR7 VAR6 VAR3 VAR2 VAR Рис. 1. Кластерное дерево конструктов когнитивно сложного испытуемого По горизонтали: профессия, свобода, физическое начало, деловая сторона, реальность, знания, понимание, общественная направленность, личное отношение, результативность. По вертикали: показатель уровня связи между конструктами.

У этих испытуемых наблюдаются как изолированные конструкты, так и достаточно дифференцированные кластеры конструктов. Система конструктов включает в себя разнообразные признаки, касающиеся деловых, формальных, содержательных и других сторон социальных ролей. При этом социальные роли группируются в индивидуальные комплексы, например, студент, свободный человек, врач, коллега. В приведенном примере максимальная связь наблюдается между конструктами "знание" и "понимание", а также "результативность" и "личное отношение". Это говорит о том, что испытуемый руководствуется разнообразными критериями восприятия социальных явлений. У него нет одного преобладающего критерия, согласно которому одни роли попадают в явно предпочитаемые, а другие в явно отвергаемые. Поэтому социальные роли образуют гибкие взаимосвязи, без четкой поляризации одних групп по отношению к других. В ответах многих когнитивно простых испытуемых наблюдается иная картина (Рис.2). Признаки, по которым сравниваются элементы, в конечном итоге сводятся к одному - обобщенному, который может быть определен разными, но близкими по смыслу словами, оттеняющими смысловые оттенки этого признака. В этом случае происходит поляризация элементов. Между некоторыми элементами практически отсутствует связь. Элементы образуют несколько изолированных друг от друга блоков, каждый из которых образован сильно связанными между собой социальными ролями (Приложение 2). Третья часть исследования была направлена на реализацию задачи сравнения идентификационных, ценностных и мотивационных характеристик испытуемых с различными социальными конструктами. Различия в системах социальных конструктов испытуемых определялись в соответствии с типом когнитивных решеток и характером ведущих конструктов. Было выделено семь групп испытуемых, имеющих слабо дифференцированную решетку и явно выраженный ведущий конструкт. В процессе анализа из них были отобраны три наиболее часто встречающиеся группы испытуемых (31 человек). При этом данные конструктивного теста уточнялись и проверялись с помощью других методик, в частности, сочинения на тему "Что я ценю в людях", методики незаконченных предложений, благодаря которым выявлялась ведущая тема. На этом этапе к работе привлекались эксперты – профессиональные психологи, имеющие большой опыт работы с идеографическими методиками, в частности с тестом Келли. В первой группе (9 человек) в основе системы конструктов преобладают признаки, близкие семейной, этнической, т.е. данной от рождения субкультуре, например, родственные отношения, внешнее сходство, близость проживания и т.д. Д. Салазар назвал подобные признаки национальными [446]. Они связаны с отнесением себя к определенной группе, близкой испытуемому по признаку родства, психофизической природы (например, родственники, земляки, имеют общую историю, память и т.д.). Эта группу мы обозначили как "базисную" (Б). Приведем типичный пример выполнения задания испытуемым из этой группы. Павел Б. при сравнении элементов сформулировал следующие признаки: свой – чужой;

близкий от рождения – далекий;

член семьи – член общества;

одна природа – разная природа;

дано от рождения – приобретается в жизни;

можно выбрать – не выбирают;

конкретное родство – абстрактная похожесть;

не несет опасности – может быть опасным;

душевная связь – формальная связь;

знакомый – незнакомый. Система конструктов слабо дифференцирована, базируется практически на одном основном конструкте: свой, близкий – чужой, далекий (рис.2). Многие их выделенных признаков, хорошо вписываются в этот конструкт. В основе системы конструктов лежит комплекс конструктов: "общая природа", "безопасность", "врожденность". В результате все элементы из ролевого списка разложились на две подгруппы: а) связанные с реальными родственными отношениями и семьей;

б) не связанные с родственными отношениями (Приложение 2).

Tree Diagram for 10 Variables Single Linkage Euclidean distances 2, 1,5 Linkage Distance 1, 0, 0,0 VAR10 VAR9 VAR8 VAR5 VAR3 VAR7 VAR6 VAR4 VAR2 VAR Рис. 2. Кластерное дерево конструктов "базисной" группы По горизонтали: знакомый, душевная связь, безопасный, дан от рождения, член семьи, родственная связь, не выбирают, общая природа, близкий, свой. По вертикали: показатель уровня связи между конструктами.

Во второй группе (10 человек) у испытуемых основными являются конструкты, в которых выражены признаки культуры, взаимоотношений, общения (например, близость традиций, значимость языка, культуры, взаимопонимание). В них проявляется ориентация на признаки несколько иные, по сравнению с предыдущей группой, например, нравственные нормы, искусство, язык, традиции и т.д. Большое внимание уделяется культурным нормам, отношению с окружающими, духовному развитию и самосовершенствованию, культурному контексту общения. Социальные явления преломляются через призму личностных принципов, индивидуальных представлений и моральных норм человека. Эта группа получила название "индивидуально-личностной" (ИЛ). Типичный пример. Александр Т. выделил следующие признаки элементов: общение – формальные отношения;

взаимопонимание – формальное взаимодействие;

смысловая близость – формальная;

забота о других – не обязательно;

культура эмоций – размытые нормы;

правила поведения – анархия;

ответственность перед людьми – номенклатура;

искренность – формализм;

отношения с людьми – объекты;

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.