WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |

«1 Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им П.Г. Демидова На правах рукописи ИВАНОВА НАТАЛЬЯ ЛЬВОВНА Психологическая структура социальной идентичности ...»

-- [ Страница 2 ] --

В исследовании идентичности необходимо объединение усилий разных психологических направлений. Особую роль он отводил теории развития человека, которая попыталась подойти поближе к истокам идентичности [292]. Эриксон, придавший понятию идентичности статус самостоятельной научной категории, еще в 50-е годы предположил, что идентичность, и более точно, кризис идентичности, станет центральным понятием в психологии. Послевоенные события, а также бурное социальное развитие в 60 – 70 годы придали особую актуальность теме идентичности и привлекли к ней внимание не только психологов, но и специалистов из других областей знания: социологов, педагогов, философов и других. В начале 70-х годов после потока молодежных страстей, который прокатился во многих странах мира и обострил отношениями между поколениями, создатель структурной антропологии К. Леви-Строс подтвердил предположение Эриксона, отметив, что кризис идентичности станет новой бедой века, привлечет внимание многих ученых и превратится из проблемы социально-философской и психологической в междисциплинарную [28]. В рамках данного направления проводились кросс-культурные исследования идентичности. На протяжении последующих лет число работ, посвященных проблематике идентичности, неуклонно росло, и на состоявшемся в 1980 году первом мировом конгрессе, организованном Европейской Ассоциацией экспериментальной междисциплинарных психологии, было представлено персональной около и двухсот исследований социальной идентичности. Последнее двадцатилетие лишь подтвердило наметившуюся ранее тенденцию: проблема идентичности и сегодня продолжает оставаться актуальным интересом для исследователей в самых разных областях гуманитарного знания [28].

Подводя итог первой главы, подчеркнем еще раз следующий момент. Логика разработки понятия социальной идентичности развивалась от исследования персональной идентичности к собственно социальной, от лабораторных условий эксперимента к естественным, от узкоспециального к междисциплинарному изучению. Исследование социальной идентичности осуществляется на стыке нескольких научных направлений: психологии личности, социальной психологии, психологии развития, когнитивной психологии. Поэтому ценностно-смысловой компонент идентичности является важным моментом, демонстрирующим место концепции как в теории познания, так и в области изучения мотивации, а также межличностного и межгруппового взаимодействия. История становления проблемы социальной идентичности представляет собой переход от исследования отдельных составляющих, сопровождающих психодинамическое развитие, поведенческие реакции, к её целостному пониманию, места в структуре личности и роли в жизнедеятельности человека. Анализ теоретических подходов к пониманию сущности социальной идентичности показывает, что, несмотря на различия в понимании этого феномена, есть нечто общее для всех теорий. Социальная идентичность рассматривается в контексте социализации индивида в связи с поиском ответа на вопрос, к какой социальной группе принадлежит человек, какой смысл, эмоциональную окраску и какие социально-структурные последствия имеет для него принадлежность к этой группе. Образно говоря, можно сравнить роль социальной идентичности с компасом для ориентации в социальном мире, что прослеживается во многих теориях. Социальная идентичность многими авторами рассматривается как категория, в которой выражается содержание социального опыта человека. Аналогичный пример мы находим в работах, посвященных социальной психике [47, 223], авторы которых считают, что в процессе социализации, усвоения и воспроизводства социального опыта наблюдается сложнейшая диалектическая взаимосвязь многих компонентов психики. У человека появляется система представлений о себе, которая влияет на общение, поведение и деятельность. Социальный опыт определяет Яконцепцию, включающую когнитивный, эмоциональный и оценочно-волевой компоненты. Из взаимосвязанных индивидуальных аспектов Я-концепции складывается более общая (в смысле отнесенности к другим) категория – социальная психика, оказывающая обратное влияние на индивидуальную психику. Это созвучно идеям А.Р. Лурия, который одним из первых в отечественной психологии показал, что путь формирования социальных компонентов самосознания не исчерпывается только перемещением содержания сознания и раскрытием сфер социального опыта и отношения к себе самому как к участнику общественной жизни. Он заключается в гораздо более фундаментальных сдвигах - в формировании новых психологических систем, способных отражать не только внешнюю действительность, но и мир социальных отношений и, в конечном счете, свой собственный внутренний мир, сформированный в отношении к другим людям. "И это формирование нового внутреннего мира можно считать одним из фундаментальных достижений” [157, с. 162]. Учитывая эту сложную взаимосвязь социальных и индивидуальных характеристик сознания, можно сказать, что социальное самосознание, компонентом которого является социальная идентичность, представляет собой многоплановое, динамическое и противоречивое образование, необходимое для отражения и реагирования на условия социокультурной среды [39, 53, 57, 106, 132, 214, 219, 220, 250, 277]. Его роль связана с социальной адаптацией, корреляцией, контролем и некоторыми другими функциями. Оно оказывает влияние на практическую деятельность людей и обеспечивает социо- и психодинамику общественной жизни [165, 223]. В этом контексте можно отметить, что исследования социальной идентичности направлены на изучение идентификации как в нравственном, так и социальном пространстве [1]. Современной тенденцией исследований в области идентичности является поиск интегративных компонентов когнитивной системы, играющих роль регуляторов поведения и мышления в соответствующих условиях. Это можно выразить иллюстративно в следующем примере: "Я знаю, кто я и какое место занимаю в социальной структуре, поэтому я могу действовать и думать соответствующим образом". Идея "множественной интегрированной идентичности" отчасти отражает эту тенденцию. Переход от узкогенетического анализа к социально-психологическому сопровождался расширением спектра проблем и развитием методологии исследования: новых, максимально приближенных к реальным условий эксперимента, многочисленного группового членства, временных и пространственных аспектов социальной идентичности, функциональных и структурных компонентов социальной идентичности [24, 28]. Благодаря введению в научный обиход понятия социальной идентичности открылись новые перспективы в социально-психологическом анализе [28]. На сегодня наиболее проработанной из всех известных теоретических подходов, является теория социальной идентичности (ТСИ), включающая в себя и теорию самокатегоризации (ТСК), разработанную А. Тэшфелем и Дж. Тернером. Обе концепции (ТСИ и ТСК), которые, по сути, входят в рамки одной теории социальной идентичности, используются как инструмент социального познания. Отмечая значение ТСИ, Андреева пишет, что наряду с теорией социальных представлений С. Московиси концепция Тэшфела справедливо считается европейской выражением принципиальной социальной психологии, настаивающей на позиции большей "социальности" социального познания, включения когнитивных механизмов в социальный контекст [15]. Конструкционистская модель анализа идентичности, которая получила распространение в современной науке под влиянием идей когнитивной психологии, позволяет решить задачи, связанные с поиском возможностей конструирования социальной идентичности и построения соответствующей системы ценностей. Проведенный анализ показывает, что очень сложным вопросом в плане исследуемой проблематики является методология исследований социальной идентичности, поскольку эта проблематика формировалась в различных, даже, можно сказать, противоположных по своей сути направлениях. Д. Абрамс выделил две основные группы концепций изучения Я, которые он распространил на представления о социальной идентичности: концепции структурных качеств Я и процессуальные концепции Я [305]. Хоть и не все концепции вписываются в эту схему, тем не менее, она отражает важные тенденции в изучении Я-концепции и социальной идентичности. Гносеологическими идентичности предпосылками две основные становления логики проблематики которые послужили анализа, окончательно утвердились к середине нашего столетия: первая основана на структурно- функционалистской традиции, вторая – на феноменологической традиции в подходе к человеку [28]. Для первой характерно позитивистское решение проблемы человека в целом. Личность мыслится как объективно фиксируемая совокупность тех или иных элементов – личностных черт, функций, мотивов и других, что дает возможность выделения определенных ее инвариантов, позволяющих типологизировать разные "личности" и сравнивать их или друг с другом, или с некоторым эталоном, или с самими собой в разные временные периоды. На методическом уровне эта личность сравнивается с другими и типологизируется. Для второй характерна иная логика анализа личности, которая опирается на феноменологическую традицию в подходе к проблеме человека. На психологическом уровне обобщения этот взгляд представлен в основном гуманистическими теориями личности, в которых личность рассматривается как принципиально уникальная, неповторимая, экзистенциальная сущность. В силу этого – объективно не фиксируемая, не делимая на какие бы то ни было составные части, и – на методическом уровне – не сравниваемая и не типологизируемая. Следовательно, личность может определить саму себя только через отрицание каких-либо своих атрибутов (телесности, характера, социальных Другим. ролей) и выступать понятие для самой себя как некоторая понятием психологическая реальность лишь в интерсубъектном взаимодействии с Соответственно "норма" заменяется самоактуализации, личностного роста и т.п. [28]. Мы согласны с тем, что подобное разделение помогает систематизировать методологические подходы к данной проблематике. В то же время необходимо добавить, что исследования идентичности проводились в рамках двух подходов, выделяемых по другому основанию: номотетического и идеографического, о которых еще в середине ХХ века писали Виндербельд, Олпорт, Дж. Келли. Идеографический подход, который продолжает традиции понимающей психологии, ориентирован на описание личности как особой уникальной целостности. В рамках идеографической психологии разрабатываются методические приемы, позволяющие взглянуть на мир глазами другого человека и не просто понять, но и объяснить и научиться предсказывать оценки и отношения конкретных людей. Идеографическая психодиагностика уже традиционно находится в противоречии с номотетической, основанной на подходе, ориентированном на выявление общих закономерностей и универсальных механизмов развития и формирования личности. Внешне это выглядит так, будто номотетический подход связан с изучением человечества, а идеографический относится к изучению человека. Виндельбанд считал, что любая номотетическая дисциплина занимается общими законами и использует методики точных наук;

любая идеографическая дисциплина является, по сути, описательной, например, история или биография [117]. Многие исследования предполагают сочетание этих двух подходов. Когда психолог описывает конкретный случай, проводит идеографическое исследование и хочет при этом, чтобы это описание имело хоть какую-то связующую смысловую нить, то он должен соотносить свой подбор релевантных фактов с принципами человеческого поведения, т.е. абстракциями событий. Это уже предполагает объединение некоторых положений неофеноменологов с более традиционной методологией. Е.П. Белинская отмечает, что в ситуации абсолютизации логики структурно-функциональной традиции мы, по сути, неизбежно оказываемся в условиях потери самого объекта исследования, а при выборе в пользу феноменологической традиции – в ситуации невозможности конкретного эмпирического исследования, заменяя его "вчувствованием", "эмпатическим пониманием", "диалогом". В этом смысле введение в научный обиход понятия идентичность, казалось, приоткрывало выход из создавшихся тупиков, представляясь необычайно перспективным решением. В самом деле, с одной стороны, изначально задавая дихотомию "социальная – персональная", оно отдавало дань структурно-функционалистскому подходу, а с другой – отмечая известную реципрокность этих двух своих основных элементов, позволяло оставить место "неуловимой" личности феноменологической традиции [28]. В итоге можно отметить, что все приведенные выше подходы внесли свою лепту в развитие исследования проблематики социальной идентичности, что важно учитывать при построении новых экспериментальных программ. Во многих подходах авторы приходят к идее целостности и структуры социальной идентичности, но эта идея не находит пока что должного развития. Для экспериментального исследования проблемы целостности и структуры социальной идентичности необходим комплексный подход, сочетающий в себе возможности нескольких научных направлений. В нашей работе мы будем опираться прежде всего на следующие основные методологические подходы: теория социальной идентичности (А. Тэшфел, Дж. Тернер, Д. Абрамс, М. Хогг, Н. Эллемерс и др.);

концепция конструктивного альтернативизма Дж. Келли;

идеи социального конструкционизма (П. Бергер, Т. Лукман);

концепция социокультурной детерминированности психических процессов и явлений (Л.С. Выготский, В.П. Зинченко, В.С. Агеев, А.Г. Асмолов, А.И. Донцов, А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия и др.). Кроме того, мы будем ориентироваться на подход к изучению процессов социального восприятия и познания в контексте реальных социальных групп, который разрабатывается кафедрой социальной психологии МГУ имени М.В. Ломоносова под руководством Г.М. Андреевой. В разделе, посвященном проблеме формирования идентичности, мы будем опираться на системно-деятельностный подход (В.Д. Шадриков, В.А. Якунин) и концепции формирования личности педагога как профессионала (Н.В. Кузьмина, А.К. Маркова, Л.М. Митина, Ю.П. Поваренков).

Глава 2. Феноменология и структура социальной идентичности Вопрос о сущности и структуре социальной идентичности является очень трудным и запутанным, несмотря на большой поток экспериментальных исследований идентичности в зарубежной и отечественной психологии. Основные причины трудностей определения этого явления: Во-первых, можно назвать ряд понятий, которые являются очень близкими, по своей сути социальной идентичности: "область специфической структуры знаний – схема Я" (domain specific knowledge structures, selfschemas), "последовательность идентичностей" (salient identities), "схема Я" (self-schemata), "ядро концепций" (core conceptions) [375, 417, 472 и др.], "комплекс знаний о себе", произрастающих из прошлого опыта (selfknowledge) и т.д. Во-вторых, понятие идентичность часто используется, дополняя, уточняя, а нередко и заменяя собой более традиционные термины, такие как Яконцепция, образ Я, самость, социокультурное Я и т.д. Особенно это заметно при обращении к методикам ее изучения – в подавляющем большинстве случаев они остались теми же, что и при изучении личности вообще и Яконцепции в частности (семантический дифференциал, репертуарные решетки, списки черт, самоописания и т.д.). Во многих работах социальная идентичность включается в структуру самоконцепции [417, 420, 437 и др.]. Вместе с тем существует обширная традиция в исследованиях Я-концепции, в которой нет места для такой категории, как идентичность [28]. В них само понятие Я-концепции выступает в виде некоторой когнитивной или когнитивно- аффективной системы, сходной по функциям с идентичностью. Это приводит к тому, что сегодня оба понятия во многом выступают как синонимы.

В-третьих, в современных работах термин "социальная идентичность" представлен достаточно широко и рассматривается по отношению к различным понятиям, основными из которых можно назвать следующие: самовосприятие, категории, роли, элементы Я-концепции, схемы и ряд других. Очевидно, что эти понятия не являются рядоположными. Например, отнесение идентичности к разряду категорий для многих исследователей означает процесс ее порождения и развития, в то время как понятие роли – способ ее функционирования. Все это создает определенные сложности в концептуализации данного понятия и определения его границ. 2.1. Понятие о социальной идентичности в психологии Появление термина "идентичность" связывают с именами Э. Эриксона и Э. Фромма. Непосредственно предшествуют введению в психологию этого понятия работы З. Фрейда, который использовал термин идентификация. Понятие – идентификация (отождествление) было предложено З. Фрейдом в работе "Массовая психология и анализ человеческого Я" и означало самое раннее проявление эмоциональной связи с другим лицом и способность к уподоблению другому [266]. В возрастной и социальной психологии этот термин употребляется в более широком значении, чем в психоаналитической, и обозначает имитацию, подражательное поведение, эмоциональное слияние с объектом [175, 211], но чаще используют понятие идентичность [160]. Обычно идентичность и идентификация разделяются по принципу процесса и результата. Так, С. Холл подчеркивает процессуальный характер идентичности, отмечая ее близость процессу идентификации, в ходе которого конструируются определенные характеристики, имеющие источник своего происхождения в узнавании некоторых общих оригинальных или распространенных характеристик других людей, групп или идей [382, 383].

Когда говорят "идентичность", акцент делают на некотором состоянии как на относительно конечном результате самоотождествления. Идентификация – процесс, специфика психологических и социальных механизмов, ведущих к этому состоянию [242]. В то же время такая постановка вопроса не является очевидной. У многих авторов она вызывает сомнение. Можно сказать, что и Фрейд рассматривал идентификацию двояко, в смысле процессуальной и результативной сторон, а именно, как отнесение себя к определенной категории людей (я – отец, я – мать и т.д.) и как основу взаимной связи массовых индивидов, важную аффективную общность. Он считал, что в ходе идентификации личность обогащается качествами объекта, благодаря чему каждый человек является составной частью многих масс, с которыми он связан своими идентификациями [266]. Возможно, поэтому он использовал один термин, а не два. В дальнейшем термин идентификация сохраняет свое значение в работах по проблемам возрастной психологии, где он рассматривается как один из основных механизмов социализации [174, 175], в то время как в социально-психологической литературе большее применение находит термин социальная идентичность [15, 28, 101, 119, 145, 241, 244]. Определение понятия "социальной идентичности" появляется в работах А. Тэшфела, но у некоторых авторов это понятие присутствует в описательном виде без ссылки на точное определение и позволяет на основе логического обобщения сформулировать ту психологическую реальность, которую можно отнести к социальной идентичности. Также можно назвать ряд понятий, которые, как и социальная идентичность, рассматриваются в качестве центральной смыслообразующей характеристики личности, имеющей отнесенность к социальной общности. Это, например, "супер-эго" (З. Фрейд), "хороший и плохой Я" (Г. Салливан), "идеализированный образ" (Хорни), "конструкт" (Д. Келли), "идеальное Я" определенность" (Т. Шибутани) и другие.

(К.

Роджерс), "личная Можно отметить и некоторые другие понятия, близкие по смыслу идентичности, исследование которых внесло свою лепту в развитие современных представлений о социальной идентичности. Это, например, понятие "базовой личности" А. Кардинера, определяемое как манера вести себя, вступать во взаимодействие с другими людьми, общая для людей одной социальной группы [28]. Также близким понятием идентичности может быть названа самость. Например, И.С. Кон показывает, что в рамках экзистенционального подхода множественное Я не допускает однозначного толкования и не может быть ни объективировано, ни описано извне. Идентичность отождествляется с понятиями свободы и самости. По словам Киркегора, "самость" – "абстрактнейшая из всех вещей и одновременно самая конкретная, потому что она – свобода" [130, с. 141]. В зарубежной психологии близкими социальной идентичности понятиями отмечаются следующие: "область специфической структуры знаний – схема Я" (domain specific knowledge structures, self-schemas), "последовательность идентичностей" (salient identities), "схема Я" (self-schemata), "ядро концепций" (core conceptions) [375, 417, 472 и др]. Обобщая многочисленные работы, можно отметить, что социальная идентичность рассматривается прежде всего как когнитивная структура: "Яконцепция", "когнитивная организация", "субъективная схема", "категориальная система знаний", "внутренняя конструкция", "восприятие себя", "субъективные представления о себе" и т.д. Эта структура сопровождается определенными ценностными и эмоциональными проявлениями, а также влияет на поведение, стратегии жизненного выбора и т.д. [479, 483, 438, 355 и др.].

Когнитивно ориентированными авторами социальная идентичность определяется как категория, в которой выражается содержание социального опыта человека [397, 409, 414, 501 и др.] и которая выступает в процессе познания как порождение стабильного мира: она фиксируют устоявшееся, прочное [15]. При этом идентичность рассматривается как структура и как процесс. Поэтому, когда мир становится нестабильным, социальные категории как бы разрушаются. "Последствия этого отражаются на многих социальных группах: старшие поколения испытывают потерю идентичности, молодые – не могут определить свою идентичность" [15, с. 365–366]. В рамках ставшего уже классическим подхода А. Тэшфела социальная идентичность рассматривается как часть индивидуальной Я-концепции, которая произрастает из собственного знания о своем членстве в группе (или группах) вместе с оценкой и эмоциональным проявлением этого членства [479, 481]. Кроме того, социальная идентичность рассматривается в качестве когнитивной системы, которая выполняет роль регуляции поведения в соответствующих условиях. Д. Абрамс и М. Хог [391], развивая подход Тэшфела дают следующее определение: социальная идентичность – это часть самоконцепции как члена группы. Социальная идентичность функционирует как социальная категория, которая включается в систему знаний о себе [501]. Как известно, в философии категории обозначают общие, фундаментальные понятия, отражающие существенные и закономерные связи и отношения между явлениями реальной действительности. В психологии категории выступают как формы и организующие принципы мышления, которые воспроизводят свойства объекта в наиболее концентрированной форме. Не случайно, что именно категории стали центральным предметом исследования в рамках когнитивной психологии. Близкое определение дает Д. Майерс (160), который считает, что социальная идентичность – это аспект мы в нашей Я-концепции. Вариант ответа на вопрос: "Кто я такой?", базирующийся психолог". Многие из известных концепций идентичности на нашей принадлежности к той или иной группе. Например, "я – русский", "я – построены на соотношении этого понятия с комплексом знаний о себе (self-knowledge), произрастающих из прошлого опыта, например, я независимый, я хорошо работаю с другими людьми, я робкий, я могу превозмогать стресс, я хорошая мама, учитель, футболист и т.д. Здесь возможны различные варианты понятий, например, часть социального Я, область самоконцепции, элементы социального мира и т.д. Но все они, по сути, связаны с Я-концепцией. Ряд исследователей пытаются развить сложившиеся представления о социальной идентичности как области Я-концепции через анализ функционирования социального Я. Особенно явно это прослеживается в концепциях Г. Маркуса и М. Ярумович. В концепции "социального и социокультурного Я" Г. Маркус относит социальную идентичность к структуре социокультурного Я. Он рассматривает Я как многоликую и динамическую сущность, активную, волевую и способную к изменениям, которая регулируется в наибольшей степени межличностным функционированием [420]. Существование Я связано с основными функциями: приводить к осмысленности и организации собственный опыт через чувства и деятельность;

мотивировать деятельность, обеспечивая стимулы, стандарты, планы, стратегии и сценарии для поведения. Маркус и его последователи рассматривают социальную идентичность как самоконцепцию, которая формируется под влиянием разнообразных социокультурных факторов [420, 437]. Частью социального Я является социальная идентичность и в концепции М. Ярумович [397]. Анализируя подходы к описанию социального Я, автор объединяет их в две основные группы: первая рассматривает социальное Я через набор индивидуальных социальных идентичностей, вторая ассоциируется со способностью людей к восприятию, узнаванию себя и созданию когнитивных представлений о собственной личности и социальных схемах. Содержание самоописания в сочетании с представлениями о других образует социальное Я и схему Мы. Автор разводит понятия социальная схема и социальная идентичность. В её концепции развивается идея о тонкой взаимосвязи различных компонентов личности, образующих социальное Я, в частности, изучается связь между схемами личности и статусами социальных идентификаций. М. Ярумович развивает тезис ТСИ, согласно которому сходство между собой и другими, членство в социальной категории способствуют процессу идентификации, который, в свою очередь, приводит в внутригрупповому фаворитизму и межгрупповой дифференциации. Используя Я-концепцию в качестве родового понятия при объяснении феноменологии социальной идентичности, исследователи следуют сложившимся представлениям о Я-концепции как динамической системе представлений человека о самом себе, в которую входит как собственно осознание своих физических, интеллектуальных и других качеств, так и самооценка, а также субъективное восприятие влияющих на данную личность внешних факторов [33]. Поэтому перечень качеств, которые анализируются при изучении социальной идентичности, достаточно широк. Кроме того, к ним добавляется оценочный, смысловой аспект. К области самосознания личности, которая складывается из обобщения человеческих реакций на мнение о нем окружающих людей, относит социальную идентичность Ч. Кули [351]. Он считал, что такая идентичность появляется в результате взаимодействия с другими людьми, усвоения общественных норм, ценностей, способов деятельности. Г.М. Андреева, опираясь на современные исследования, включает социальную идентичность в группу элементов социального мира человека, т.е.

субъективной конструкции, влияющей на построение образа мира в целом [15]. При этом социальная идентичность рассматривается как отождествление индивидом себя с той или иной социальной группой (соотнесение Я с группой). Она отвечает на вопрос о том, что есть и где есть человек в социальном смысле, а именно, является способом организации для данного индивида его представлений о себе и о группе, к которой он принадлежит. Это значит, что в важным аспектом является то, что индивид делает в социальной структуре, которая определяет его идентичность, чем то, что он думает о своем месте в этой структуре. Ряд авторов в качестве основного признака социальной идентичности выделяют чувство принадлежности к определенной социальной структуре. Э. Фромм рассматривал идентичность в связи с чувством принадлежности к какой-то целостной структуре. Социальная идентичность означает осознание человеком того, что он является частью социальной структуры и занимает в ней определенное, бесспорное положение. Она является результатом вхождения человека в общество и означает отказ от собственной индивидуальности в пользу принятых в обществе стандартов через отождествление себя с идеями, ценностями, социальными нормами других людей, через которые человек обретает социальную идентичность. Это своеобразное средство реализации потребности не быть одиноким [268, 269]. Э. Эриксон, хотя и определяет к идентичность общности как также внутреннюю отмечается непрерывность и тождественность личности, тем не менее в его подходе чувство принадлежности признаком элементов, социальной этого существенным определенных явления. Социальная субъективно, идентичность как чувство рассматривается автором как часть общей структуры личности, состоящая из переживаемая тождественности и непрерывности собственной личности при восприятии других людей, признающих эти тождество и непрерывность, в контексте с различными видами социализации (профессиональной, этнической, религиозной и др.) и культуры [294]. Сочетание чувства принадлежности и осознания своего места в социальной группе является ключевым моментом подхода В.А. Ядова, который показывает, что социальная идентичность есть осознание, ощущение, переживание своей принадлежности к различным социальным общностям, таким, как малая группа, класс, семья, территориальная общность, этническая группа, народ, общественное движение, государство, человечество в целом. Чувство принадлежности к социальной общности, по его мнению, выполняет важные социальные и социально-психологические функции: обеспечивает подчинение индивида социальной группе (конформность), но вместе с тем – групповую защиту и критерии оценки и самооценки. Процессы социальной идентификации усиливаются в условиях трансформации общества, когда радикальные изменения происходят во всех без исключения социальных институтах, в системе ценностных структур и повседневных обыденных взаимоотношений между людьми, между индивидами и социальными институтами и организациями [296, 297]. Аналогично подходит к социальной идентичности З. Бауман, который рассматривает идентичность в контексте двух вопросов: "Кто я есть?" и "К чему я принадлежу?" Идентичность современных людей, по его мнению, отличается широтой и динамикой, поскольку мы живем в динамичном и виртуальном мире, поэтому и люди стали мобильными людьми. Идентичность в связи с этим выступает в качестве того личностного ядра, которое обеспечивает индивиду чувство защищенности и удовлетворения от нахождения в современном мире [320]. При таком подходе близкими социальной идентичности понятиями являются "статус", означающий принадлежность к социальной структуре, "роль" как социальная функция личности, соответствующая принятым способам поведения в зависимости от статуса или позиции в обществе. Но в отличие от статуса и роли социальная идентичность – понятие глубоко личностное. Несмотря на явную зависимость от процесса взаимодействия, социальная идентичность – это продукт процесса самопознания и самотворчества. Поэтому она ближе к индивидуальным неповторимым особенностям личности, хотя и несет на себе отпечаток статусных позиций и ролей. На наш взгляд, отличие статуса и идентичности заключается в том, что в идентичности Я более обогащено качествами самого объекта, в ней сильнее выражен смыслообразующий ценностный компонент. Теория ролей подготовила обращение исследователей к идентичности благодаря экспериментальным работам в изучении феноменологии малых групп и взаимовлияния личности и группы. В рамках ролевых теорий личности идентичность понималась как структурная совокупность различных ролей, интериоризируемых в процессе социального обучения. Ролевой подход к понятию социальная идентичность разрабатывается многими авторами. Но в этом направлении первопроходцем признается Д.Г. Мид. В структуру социальной идентичности, по его мнению, входят взгляд человека на свою социальную позицию по отношению к другим и отражение точки зрения других на социальную позицию человека [428]. Ш. Струкер развивает как подход Мида и определяют роль, социальную идентичность интериоризированную соответствующую социальным позициям человека. Идентичность представляет собой комплекс гибких способов взаимодействий, пригодных в различных ситуациях человеческой жизни. Ролевые характеристики индивида глубоко социальны, потому что они связывают основные формы взаимосвязи индивида и его социального и культурного окружения. Роль определяет и представляет взаимосвязь и интериоризацию фундаментальных аспектов Я в процессе социализации, благодаря чему поддерживается связь индивида с обществом.

Поэтому ролевая концепция рассматривается авторами как мост между индивидуальным и социальным уровнями анализа [467, 468]. Роли обычно обеспечивают человека широким набором руководящих принципов поведения, функционирующих как общие перспективы, в которых Я может находить различные участки для индивидуального разнообразия. Мобилизация ресурсов индивида и мотивации поэтапно переходит в символическую роль, которая придает цель и значение действиям для индивида и других людей. В результате этого процесса происходит консолидация набора имиджей Я в ролях, которые отражают символическое взаимодействие как ролевую идентичность. Поэтому в структуре идентичности концентрируются внутренние представления о себе в отношении к другим. В этом смысле идентичность является внутренней схемой В социального если Я, позволяющей все ролевые производить поведенческий и жизненный выбор. случаях, идентичности имеют одинаковый психологический вес, жизненный выбор будет наиболее трудным. Как правило, психологический вес ролей различен, и одни роли имеют большее значение для человека, чем другие. Поэтому можно придать каждой роли определенный ранг в индивидуальной социальной схеме на основе их субъективного эмоционального значения. Так, например, В. Рейч, обобщая работы С. Розенберг, П. Де Боек и ряда других авторов: предлагает модель идентичности на основе видов ролей. Роли по-разному переживаются человеком и соответственно в различной степени принимаются к выполнению (принятие и обязательство). Это отражено в следующей классификации ролей [198, 441]: "эквивалентные", если они сохраняются в том же значении в будущей группе;

"множество – подмножество", если какая-то роль ограничивается будущей группой и дополняется другими ролями;

"частичное совмещение", если роль обобщена и в то же время имеет свое уникальное место в будущей группе;

"особая", если роль ограничена уникальной ситуацией в будущей группе;

"остаточная", если роль не очень хорошо вписана в общую структуру. Таким образом, в этой модели идентичность человека рассматривается не только как часть реальной социальной структуры Я, но и как деталь его прошлого и будущего движения в социальном окружении. При этом ядром идентификационного развития являются вопросы типа: "Что я буду делать в будущем? "Каким меня видят в будущем другие?" Они подчеркивают субъективное видение того, кем я должен, могу и хочу быть. Это примерно то же самое, что Шленкер назвал желаемым образом идентичности, Левинсон – мечтой, а Маркус и Ньюриус развили эту идею и описали возможное Я [441]. Также вопросами идентичности являются ретроспективы, например: "Как я стал таким, какой я сейчас?" Чтобы ответить на них, человек должен сделать автобиографическое изложение своих стремлений и подумать над тем, кто он сейчас, по отношению к тому, кем он был в прошлом [352]. В идентичности прошлое, настоящее и будущее тесно переплетены. Это обеспечивает сохранение целостности и непрерывности человеческого Я, несмотря на социальные изменения. Можно сказать, что В. Рейч рассматривает проблему социальной идентичности в контексте жизненного и социального выбора, определяя идентичность как комплекс многоаспектных характеристик взрослого человека [441]. Он развивает идею Эриксона, а также ряда других исследователей о том, что идентичность проявляется как результат взаимодействия между индивидуальным эго и окружающими социальной и культурной средой, а также символизирует диалектическую связь между потребностями и интересами самоидентификации и социальной идентификации [292, 328, 329, 423].

По его мнению, главная функция идентичности реализации чувства "глубоких корней", заключается в самоценности, достоинства, непрерывности во времени, целенаправленности, что является надежной основой для жизненного выбора. Здоровая идентичность включает в себя набор мнений о Я реальном, а также Я идеальном и Я вероятном, которые ассоциируются с одобрением, чувством вины и достоинством. Определенным развитием ролевого подхода в исследовании идентичности является ситуативная теория идентичности, авторы которой С. Александер и М. Вилей определяют социальную идентичность в терминах, происходящих из диспозиционных атрибутов, которые возникают на основе восприятия происходящих событий [309]. В ситуативной идентичности выражаются наиболее типичные комбинации распространенных социальных действий. Важно подчеркнуть, что ситуативные идентичности – это не атрибуты личности или окружения, но суммирование взаимосвязи между ними, происходящей в тот или иной момент времени, которое позволяет более динамично интерпретировать отражение событий в эмоциональной жизни человека. Таким образом, они подчеркивают функцию идентичности, которая заключается в отражении ролевой структуры общества [439]. В отечественной психологии этот подход развивается в работах А.А. Цуциева, который рассматривает социальную идентичность как относительно устойчивое соотношение непроизвольно или произвольно выбираемых ролей в определенных коммуникативных контекстах [277]. В более когнитивно ориентированных направлениях исследования идентичности проявляется тенденция рассматривать социальную идентичность как субъективную схему, сеть социальных ролей, отражающую процесс социального взаимодействия, внутреннюю когнитивную схему и т.д. Например, Г. Мак Кол и Д. Симонс, описывая устройство личности в терминах "сеть организаций", "сеть социальных взаимосвязей", "сеть социальных ролей", отводят место социальной идентичности как третьему термину [423]. Именно сеть социальных ролей занимает главное место в их концепции общества как такового. Поэтому социальная идентичность более ясно является определить выступает важным место как компонентом личности в в структуре Я, обеспечивающим необходимую психологическую основу для того, чтобы социальной структуре места взаимодействия. Общество момента: Во-первых, отношение человека к обществу оказывается производным от сети усвоенных им социальных ролей. При этом человек пытается жить согласно простой ролевой идентичности, проявляющейся в двух процессах: межиндивидуальных, ответственных за когнитивную стратегию, и персональных, ответственных за специфическое восприятие происходящего. Во-вторых, в процессе жизни у человека происходит много различных взаимодействий и взаимосвязей, в ходе чего идентичность структурируется. Появляется концепция "сети социальных взаимосвязей". Понятно, что управление сложными многочисленными взаимосвязями сложнее, чем простыми. В-третьих, в сознании человека общество представлено как "сеть организаций", которые находятся в динамике и взаимосвязи и требуют соответствующего управления. Идентичность выполняет функцию внутренней сети социальных ролей, позволяющую упорядочить и привести к балансу весь комплекс социальных взаимосвязей. В последующих своих работах авторы более четко приписывают ролевую основу идентичности, ссылаясь на символическое взаимодействие и объединение в роли соответственных образов Я [423]. адаптированная детерминанта расположения идентичности. В связи с этим авторы отмечают три важных М.

Чандлер, изучающий взаимосвязь между культурной жизнеспособностью и здоровой идентичностью, считает, что идентичность – это внутренняя конструкция (схема), которая позволяет человеку сохранить чувство протяженности и стабильности во времени [344]. В связи с этим он выделяет два вида идентичности: человеческую идентичность (human identity) и социальную идентичность. Все остальные виды идентичности, такие как, гендерная, профессиональная, семейная, национальная, в данном контексте важны не в такой степени, как первые два. Аналогичную точку зрения высказывал в своих работах К. Шейбе. Описывая человеческую идентичность, он апеллировал к слову "существование" (being), что соотносится с постоянством Я. Социальная идентичность имеет другой ярлык "существование в определенном месте" (being - in - place) [448]. В ряде подходов подчеркивается сам факт объединения человека с другими через социальную идентичность, а также выделения Я. Так, Ю.П. Качанов определяет социальную идентичность как символическое средство объединения с одними и отдаления от других. Главное назначение идентичности Социальная заключается идентичность в мобилизации автором человека – в носителя контексте общественных отношений [115]. рассматривается социальных отношений и обозначает, что есть и где есть человек в социальном плане. Она входит в структуру генерализованных, значимых отношений личности через ценностно-смысловое отождествление с позицией в социальном пространстве. Смыслообразующая функция социальной идентичности придает ей личностную значимость. Социальная идентичность устанавливается как следствие двух процессов: объединения и различения, в ходе которых человек определяет, кто из других людей занимает сходные с ним позиции, и отделяет всех остальных. Поэтому ее истинный смысл связан со всеми сходствами и противопоставлениями общественной жизни. Иметь социальную идентичность – это значит в одно и то же время выйти из социальных отношений и войти в них [115]. Аналогично представляет М. собой Бревер допускает, себя что как социальная уникальной идентичность единицы и восприятие соответствует групповой взаимозависимости так, как это объективно определено [331]. В своих исследованиях автор уделяет большое внимание проявлениям индивидуализма и коллективизма в идентичности по отношению к различным ситуациям. Например, изучая поведение человека в условиях социальных дилемм, она выявила, что люди проявляют разную степень ориентации на социальные цели в зависимости от того, какие качества у них выражены: коллективистические или индивидуалистские. Социальная идентичность основана на компромиссе между ассимиляцией (стремлением быть в группе, разделять ее цели и ценности) и дифференциацией (стремлением отличаться от других групп). Механизмы сопоставления и сравнения, установления сходства и различия позволяют реализовать ассимиляцию и дифференциацию. Люди, которые формировались в условиях тесных связей с группой (коллективом), проявляют большую тенденцию к ассимиляции, и, наоборот, индивиды, становление которых проходило в индивидуалистической культуре, более склонны к процессам дифференциации [331]. Ряд авторов рассматривают социальную идентичность в качестве личностного или социального конструкта. Т.Г. Стефаненко рассматривает социальную идентичность (на примере этнической идентичности) как один из социальных конструктов, возникающих в процессе субъективного отражения и построения индивидом социальной реальности [244].

В традициях французской школы теории социальных исследований, заложенных в работах которые помогают человеку С. Московиси, социальная идентичность рассматривается сквозь призму представлений, воспринимать себя частью общей системы. Идентификация человека с группой предполагает формирование группового самосознания, групповых представлений. Поэтому социальная идентичность выступает как категориальная система знаний субъекта о своем месте в социальном окружении [73, 431, 432]. С. Московиси вводит понятие идентификационной матрицы как модели организации сознания индивида. Это специфическая категориальная система знаний субъекта, основу которой составляют различные принадлежности или идентичности: общечеловеческая, половая, религиозная и другие. Распределением информации в идентификационной матрице руководит доминирующая в данный момент идентичность или группа идентичностей. Она определяет взгляд на мир, угол зрения человека в какой-то момент времени. Идентичность, которая становится ведущей в данный момент, организует соответствующую иерархию и порядок. Развитием этого подхода могут служить работы У. Дойза, который также анализирует В его социальную подходе идентичность может в контексте как социальных когнитивная представлений [358, 359]. идентичность изучаться организация, ориентированная на метасистему социальной регуляции. Для иллюстрации этого тезиса он доказывает, что существует общее знание идентичности;

организационные принципы, регулирующие индивидуальную позицию в процессе взаимодействия, связаны с общим знанием системы;

такой порядок регулируется социальными включениями и опытом. Изучение идентичности как социального представления, по его мнению, вполне возможно. В его исследовании, проведенном на подростках Греции и США, было показано, что в обеих странах наблюдается максимальная связь между фактором физического имиджа и самоуважения. Общие знания отражают то, как индивиды определяют себя, других и взаимосвязь между ними. Применение этих знаний к себе высоконормативно, поэтому наблюдаются сходные результаты в представлениях разных людей. Это особенно важно исследовать в многокультурных условиях [358, 359, 414]. Из приведенных примеров видно, что в литературе противоречиво описывается место социальной идентичности среди других личностных образований. Выражен подход, согласно которому социальная идентичность вместе с личностной идентичностью образует единую когнитивную систему – Я-концепцию [8]. В этом смысле Я-концепция регулирует поведение человека, делая более выраженным осознание либо социальной, либо личностной идентичности. Большая выраженность в самосознании социальной идентичности влечет за собой переход от межличностного поведения к межгрупповому, основной чертой которого является то, что оно контролируется восприятием себя и других с позиции принадлежности к социальным категориям. Когда на первый план в Я-концепции выходит социальная идентификация, личность начинает воспринимать себя и других членов своей группы как имеющих общие, типичные характеристики, которые и определяют группу как целое. Это ведет к акцентуации воспринимаемого сходства внутри группы и воспринимаемого различия между теми, кто относится к разным группам [8]. Если говорить о месте социальной идентичности в структуре личности в целом, то этот вопрос также не получит однозначного ответа, поскольку связан с различными традициями в изучении личности. В этом вопросе нам ближе феноменологический подход (Э. Гуссерль, М. Вебер), который а) позволяет рассматривать социальную действительность прежде всего как продукт конструирования нашего знания о ней;

б) признает субъектность в отношении к человеку, а именно, способность к интерпретации своих впечатлений о мире относит к важнейшей способности личности;

в) придает большое значение субъективному истолкованию человеком целей своего социального поведения. Также нам близко конструкционистское понимание социальной идентичности, которое позволяет рассматривать изучаемое явление не только как социокультурно обусловленный компонент личности, но и как активно выстроенную субъектом знаниевую схему социальной среды, позволяющую эффективно ориентироваться в социальном окружении, находить там свое место и, главное, создавать перспективы для саморазвития. Сложным вопросом является проблема соотношения социальной идентичности и самосознания, которое в общепсихологическом плане понимается как осознание и оценка человеком самого себя как субъекта взаимодействия, практической и познавательной деятельности [211]. Согласно наиболее распространенной точке зрения самосознание как процесс включает в себя осознание и оценку человеком самого себя как субъекта практической и познавательной деятельности, как личности (т.е. своего нравственного облика и интересов, ценностей, идеалов и мотивов поведения). В этом смысле оно свойственно не только индивиду, но и обществу, классу, социальной группе, нации, когда они поднимаются до понимания своего положения в системе общественных отношений, своих общих интересов и идеалов. В самосознании человек выделяет себя из окружающего мира, определяет свое место в круговороте природных и общественных событий [211]. Поскольку мерой и исходным пунктом отношения человека к себе выступают прежде всего другие люди, самосознание по самому существу носит общественный характер [263, с.566]. Сознание включает отношение субъекта как к различным ценностям (философским, научным, политическим, нравственным, эстетическим, религиозным и др.), так и к самому себе, выступая тем самым в формируется целостный образ виде самосознания, которое также Я, т.е. прежде всего имеет социальную природу [263, с. 596]. На уровне самосознания собственного когнитивный компонент Я, поскольку в нем выражено знание человека о своих отдельных особенностях. Самосознание определяется социальным опытом и формируется в процессе общения и деятельности. Это и предпосылка и в то же время следствие социального взаимодействия. Можно выделить различные области самосознания: физическое, когнитивное, социальное и т.д. Все они носят социальную природу. Социальное самосознание означает определение себя как члена социальной группы, как носителя определенных социальных ценностей и норм, как объекта для сравнения себя с другими людьми и т.д. В широком междисциплинарном смысле понятия социального самосознания и социальной идентичности тесно смыкаются. Но на более конкретном, операциональном уровне рассмотрения они вовсе не являются синонимами, а находятся в сложном взаимоотношении. С одной стороны, социальная идентичность не исчерпывает все проявления социального самосознания, она представляет собой лишь его когнитивно- мотивационное ядро. И в этом смысле она уже, чем самосознание. С другой стороны, она содержит в себе слой как сознательной, так и бессознательной самоидентификации, поэтому в этом смысле может рассматриваться шире, чем самосознание. Но в любом случае социальная идентичность – это та область психологии самосознания, которая изучается наравне с Яконцепцией. Можно предположить, что идентичность входит в структуру качеств, образующих психологическую основу сознательного поведения. Человеческое поведение складывается из ряда приспособлений к жизненным условиям, но каждый субъект должен прийти к соглашению с самим собой точно так же, как и с другими самого себя.

особенностями своего мира. Чтобы это было возможным, индивид должен знать, кто он и что он значит для Идентичность имеет проявления в аффективной и смысловой сфере личности, в поведении, стратегиях жизненного выбора человека. Она функционально придает целостность, непрерывность и определенность личности, обеспечивает сходство с одними людьми и категориями и отличия от других. Поэтому можно сказать, что социальная идентичность представляет собой когнитивно-мотивационное ядро личности [324]. Это динамическая характеристика, которая меняется под влиянием различных обстоятельств. Потребность в социальной идентичности проявляется не только в желании принадлежать какой-то общности, но и в стремлении реализовать себя в комплексе своих качеств, как социальных, так и личностных. Принадлежность к социальной группе формируется в определенной культурной среде. Она предполагает первичное разделение всех на своих и чужих и может привести как к сотрудничеству, так и противоборству. В связи с этим социальная идентичность может рассматриваться в качестве одного из важных инструментов, который оказывает влияние на ценности, стратегию, поведение человека. Итак, проведенный нами анализ теоретических работ по данной проблематике показал, что в современных работах термин "социальная идентичность" представлен достаточно широко и рассматривается по отношению к различным понятиям, таким, как категории, роли, элементы Яконцепции, схемы и ряд других. Надо отметить, что эти понятия невозможно рассматривать как рядоположные. Например, отнесение идентичности к разряду категорий для многих исследователей означает процесс ее порождения и развития, в то время как понятие роли – способ ее существования и функциональность.

Также сложно расположить понятия идентичности в зависимости от общего научного подхода, которому следует автор, поскольку современной тенденцией изучения этого феномена является комплексный, междисциплинарный подход. Идентичность определяется через понятия, относящиеся прежде всего к когнитивным структурам: "когнитивная организация", "субъективная схема", "категориальная система знаний", "внутренняя конструкция", "восприятие себя", "субъективные представления о себе" и т.д. Да и классическое определение идентичности как части Я-концепции также носит явно выраженный когнитивный характер, поскольку в нем главным ключевым словом выступает "знание". Кроме того, идентичность используется, дополняя, уточняя, а нередко и заменяя собой более традиционные термины, такие, как Я-концепция, образ Я, самость и т.д. [28]. Категория идентичности представлена в аффективной и смысловой сфере. Многие авторы подчеркивают, что когнитивная структура сопровождается соответствующими ценностными и эмоциональными проявлениями, а также влияет на поведение, стратегии жизненного выбора. Согласно точке зрения практически всех исследователей идентичности, принадлежность к той или иной общности - "зависимая переменная". Расширяется число исследований, в которых социальная идентичность рассматривается на междисциплинарном уровне, в рамках нескольких научных подходов, например, социально-психологического, когнитивного, личностного и др. Таким образом, социальная идентичность выступает как категория индивидуальная, но связанная с социальной ролью, позицией или статусом. Она рассматривается в контексте социализации индивида и связана с поиском ответа на вопрос, к какой социальной группе принадлежит человек, какой смысл, эмоциональную окраску и какие социально структурные последствия имеет для него принадлежность к социальной общности. 2.2. Виды и функции социальной идентичности Проблема видов идентичности является очень сложной, поскольку в современной литературе можно отметить большое разнообразие точек зрения относительно того, что подразумевается под видами идентичности и какие критерии могут быть положены в основу их классификации [51, 119, 144, 145, 225, 241, 244, 274, 372, 512]. Как известно, понятие вида относится к концептуальному аппарату логики и рассматривается в соотношении с родом [263, с.89]. Эти понятия служат для выражения отношения между классами: из двух классов тот, что содержит в себе другой, называется родом, а тот, что содержится – видом. В этом смысле они соотносятся как часть и целое. В то же время род и вид обладают определенными признаками, причем характеристики вида соответствуют родовым: от рода возможны различные пути к виду, но от вида – только один путь к роду (там же, с.89). В отношении рода и вида выделяются два аспекта: содержательный и объемный, поэтому в классификации отношения между объектами возможны на основе связи понятий или связи объемов. При определении видов социальной идентичности в качестве родового признака выступает понятие социальной идентичности, взятое в широком смысле этого слова, т.е. оно применимо к любым группам. Традиционно вопрос о видах социальной идентичности решается по аналогии с теми социальными группами, членом которых воспринимает себя человек. Чаще всего за основу классификации различных видов социальной идентичности берут тип социальной общности, к которой может принадлежать человек, например, этническая (национальная), социальная, культурная, гражданская, профессиональная и т.д. Они отражают разные компоненты социальной отнесенности [119, 512 и др.]. Кроме того, выделяются компоненты структуры идентичности в зависимости от выраженности личных или социальных аспектов Я, сознательных или бессознательных признаков, полного или частичного включения в группу, непосредственного или опосредованного членства и т.д. [244]. В литературе наблюдается эклектичность в ответе на вопрос о видах идентичности, которые выделяются от трудно сопоставимых признаков, например: от выраженности личных или социальных аспектов Я (личностная или социальная идентичность), сознательных или бессознательных признаков (сознательная или бессознательная), полного или частичного включения в группу, непосредственного или опосредованного членства и т.д. Интересно, что бессознательная идентичность проявляется в ряде признаков, например, можно считать себя представителем одной группы, но при этом проявлять качества, характерные преимущественно для другой. Частичная идентичность проявляется при многогрупповом членстве, когда человек воспринимает себя членом нескольких общностей (семья, профессиональная, спортивная группы и т.д.). Непосредственная идентичность осуществляется через группу, близкую той, к которой субъективно относит себя человек, но по каким-то причинам не может принадлежать ей непосредственно. Соотношение личностной и социальной идентичности В современной психологической литературе выделяют два основных вида идентичностей, которые точнее можно назвать двумя гранями идентичности: личностная (персональная) и социальная идентичности. Хотя З. Фрейд в свое время и писал, что противопоставление индивидуальной и социальной психологии, которое на первый взгляд может показаться столь значительным, теряет свою остроту при ближайшем рассмотрении [266, с. 71], тем не менее, до сих пор в психологии проблема идентичности рассматривается в двух своих видах: личностной и социальной. Вопрос относительно их соотношения между собой является очень сложным, поскольку, с одной стороны, это два различных вида идентичности как таковой, с другой, личностная идентичность сопровождает представления человека о групповой принадлежности и в этом смысле является необходимым элементом социальной идентичности. Интерес к проблеме соотношения социальной и личностной идентичности в настоящее время значительно повысился. Это связано с тем, что во многих странах в силу социальных изменений необходимость самовыражения, самостоятельности, выбора своего независимого пути становится все более актуальной [9, 28, 86, 99 и др.]. В то же время некоторые авторы считают, что современная сравнительная социальная психология, имеющая тенденцию быть слишком оптимистичной и некритичной во взгляде на Я со стандартной точки зрения индивидуализма и индивидуальности, уделяет минимальное внимание социальной идентичности в общем анализе Я, поскольку социальная идентичность – это не просто другой аспект персональной идентичности [328]. Поэтому во всех направлениях социальной теории и практики можно отметить и новый всплеск интереса к социальным парадигмам исследований [314]. Распространенной точкой зрения является рассмотрение этих видов идентичности как полюсов одной дихотомической оси. Движение идентификационных процессов осуществляется от одного полюса к другому. В тех случаях, когда хотят акцентироваться на проблеме самовыражения, выбора, переходят на полюс личностной идентичности, когда изучается место человека среди других, ценность и эмоциональная значимость группового членства, полюс меняется на противоположный.

Однозначного отношения к самому факту существования этой дихотомии нет, хотя есть попытки вывести рассмотрение идентичности из этой плоскости и найти какое-то другое измерение для выявления соотношения этих видов идентичности (например, соподчиненность одного вида идентичности другому). Например, в работах Л. Зучера, Ш. Струкера социальная идентичность включает в себя все виды идентичности, а у Э. Эриксона, наоборот, она соподчинена личностной идентичности;

иной вариант – социальная и личностная идентичность соотносятся как пересекающиеся круги [417, 420]. Несмотря на то, что традиционно личностная и социальная идентичность расположены на противоположных полюсах одной оси, исследователями признается тот факт, что различие между ними натянуто и произвольно. Обычно личностная идентичность имеет отношение к тем качествам и характеристикам, которые мы видим в себе и которые индивидуальны. Если кто-то отвечает на вопрос, "Кто вы?" – утверждениями типа: "Я скучный", Я" слишком много нервничаю", то обычно эти ответы относят к их личной идентичности. Хотя в каждом из этих утверждений можно обнаружить социальный подтекст, соотнесение себя с определенными групповыми канонами и критериями. Изучение проблематики соотношения личностной и социальной идентичности восходит к работам У. Джемса, который в конце XIX века разработал концепцию осмысления личностью своей самотождественности, своих границ и места в мире [69]. Джемс показал, что человек думает о себе в двух плоскостях, а именно, в личном (I), где создается личностная самотождественность, и в социальном (Me), где формируется многообразие социальных Я индивида. Эти две плоскости – стороны одного целостного образования (Self).

По сравнению с терминологией Джемса ("два аспекта Я") в современной литературе данная проблема формулируется в плане двух видов идентичности – личностной и социальной. Если личностная идентичность – это самоопределение черт в терминах физических, то интеллектуальных идентичность и – нравственных индивида, социальная самоопределение в терминах отнесения себя к определенной социальной группе [15, с. 181]. Дальнейшее развитие эта проблема получила у Э. Фромма. В работе "Бегство от свободы" Фромм вводит понятие персональной и социальной идентичности [267]. Персональная идентичность является результатом индивидуализации социальную находятся в человека. Через Это отождествление своеобразное себя с идеями, ценностями, социальными нормами других людей человек обретает идентичность. противоречии: средство реализации предполагает потребности не быть одиноким. У Фромма индивидуальное и социальное персональная идентичность раскрытие индивидуальности, а социальная идентичность означает отказ от собственной индивидуальности в пользу принятых в обществе стандартов. З. Эриксон отмечает, что на каждой стадии развития у ребенка должно быть чувство, что его личная, персональная идентичность, отражающая индивидуальный путь в обобщении жизненного опыта, имеет и социальное значение, значима для данной культуры, является достаточно эффективным вариантом и групповой идентичности. Для Эриксона персональная и социальная идентичность выступают как некоторое единство, как два полюса одной дихотомии, две грани одного процесса. В концепции А. Тэшфела социальная идентичность выступает как категория индивидуальная, но связанная с социальной ролью, позицией или статусом, т.е. хотя дихотомия присутствует, но она не признается как абсолют, а лишь как возможное соотношение двух видов идентичности [479].

Предлагая идею о наличии межличностного – межгруппового континуума, в котором располагаются все поведенческие реакции человека, Тэшфел имел в виду, что такое деление поведения представляет собой лишь смещение акцентов рассмотрения поведения. И в том и в другом случае действует человек как некоторая целостность, но в одном случае он ведет себя как более или менее независимое существо, принимающее решение на основе каких-то собственных критериев, во втором – как член группы, выполняющий требования группы [244]. Согласно Тэшфелу социальная категоризация есть система критериев, которая создает и определяет конкретное место человека в обществе [483]. Социальное поведение человека в соответствии с этой позицией рассматривается по отношению к гипотетическому континууму, на одном полюсе которого расположены варианты социального поведения индивидов, полностью обусловленные влиянием группового членства, а на другом – такие формы социального взаимодействия, которые полностью определяются индивидуальными характеристиками субъекта. Личный – социальный, таким образом, являются подсистемами Я-концепции, полюсами одной дихотомии, которая регулирует социальное поведение личности. Они представляют собой равнозначные структуры, по-разному определяющие самоопределение человека: первая – в терминах физических, интеллектуальных и нравственных черт, а вторая – в терминах субъективной принадлежности к различным социальным категориям (полу, этносу, профессиональной группе и т.п.). Это своеобразная мерка с помощью которой можно "измерить" и объяснить различные варианты социального поведения. Нечто подобное прослеживается и в работах Дж. Тернера, согласно которым социальная и личная идентичности представляют собой не столько различные формы идентичности, сколько различные формы самокатегоризации. В своей гипотезе Тернер отметил наличие реципрокной зависимости социальный стереотипных между полюс двумя подсистемами снижая Я-концепции. количество Это значит, что актуализация личностного уровня идентичности подавляет самокатегоризации, и, ролевых, групповой самопроявлений, наоборот, актуализация идентичности тормозит установки и поведение, порождаемые личностным уровнем самокатегоризации, и ведет к деперсонализации [501]. В отечественных работах близкая точка зрения прослеживается в работах В.С. Агеева, который считает, что личностные и групповые начала находятся в обратных и даже реципрокных отношениях друг к другу [7, с.211]. Отчасти это подтверждается в исследованиях трансформаций в идентификационной структуре под влиянием социальных изменений [40, 57, 156, 195, 515]. По нашему мнению, несмотря на эмпирическую ценность этих данных, они не могут служить основанием для окончательных выводов, поскольку сам факт снижения социальной идентичности в посттоталитарном обществе и повышения персонального Я не означает того, что личность теряет групповые начала. Различия социальной и личностной идентичности авторы описывают не как простую дихотомию, а, следуя за Тернером, как сложный иерархический континуум, имеющий полюса от индивидуальной уникальной идентичности до широкой человеческой идентичности с набором различных социальных идентификаций в промежутке. На каждом одном уровне иерархии следующий уровень уже в какой-то мере представлен, что обеспечивает релевантное социальное сравнение. Дж. Тернер отметил наличие реципрокной взаимозависимости между этими двумя подсистемами Я- концепции [389]. Он считал, что усиление одной идентичности приводит к снижению другой, иными словами, актуализация личностного уровня идентичности подавляет социальный полюс само- категоризации, снижая количество ролевых, стереотипных само проявлений и, наоборот, актуализация групповой идентичности тормозит установки и поведение, порождаемые личностным уровнем само- категоризации. Таким образом поведение на полюсе социальной идентичности (в дихотомии личный- социальный) ведет к деперсонализации, т.е. подчинению мышления, восприятия и поведения индивида требованиям групповых стандартов, норм, стереотипов, прототипов, в большей степени, чем индивидуальным нормам и стандартами. Это может продуцировать внутригрупповой фаворитизм, социальные стереотипы восприятия и нормативное поведение. Как было позже исследовано, деперсонализация возникает под влиянием многих факторов, таких, как размер группы, анонимность, отвлечение внимания, ослабленное самосознание и т.д. [314]. В ТСК социальная идентичность и личная идентичность – это не различные формы идентичности, но в большей степени различные формы самокатегоризации [397, 485]. Таким образом, в концепции Тэшфела и Тернера утверждается значимость межгрупповых отношений наравне с межличностными, что в итоге и задает более высокий уровень приспособления человека к социальной действительности [28, 484, 485]. Ж-К Дешам и другие представители швейцарской науки развивают идею о комплементарности между личностной идентичностью и социальной идентичностью и расположенности их в одном ряду в качестве равных элементов Я [353, 354]. Например, в исследовании взаимосвязи между личностной и социальной идентичностью, проведенном Ж.-К. Дешамом и Т. Дево, было показано, что в ситуации персонализации, т.е. при усилении различий между Я и другими внутри группы, одновременно возрастает и дифференциация между группами, что невозможно при наличии расположенности этих видов идентичности на различных полюсах одной дихотомии [355]. Это дало основание авторам отказаться от рассмотрения социальной и личностной идентичности как двух полюсов одного континуума и предложить ковариативную концепцию, в которой эти элементы являются ортогональными, не связанными между собой. В то же время авторы подчеркивают, что в определенных случаях может наблюдаться и противопоставление идентичностей друг к другу. Также Г. Стефенсон аргументировал, изучая переговоры и сделки, что оба вида поведения могут оперировать симультанно. Поэтому возможен конфликт между социальным контекстом и частично индивидуальным [464]. Диалектика развития представлений о соотношении социальной и личностной идентичности проявляется в том, что социальным, зависимым от контекста компонентам Я отводится все большая роль в общей структуре Я [244]. Зависимость индивидуальности от социального контекста, обнаруженная в ряде современных исследований еще раз доказывает, что взрослый человек не может быть полностью свободен от социального контекста. Возможно говорить лишь о некотором смещении объекта актуализации того или иного уровня абстрагирования при самокатегоризации. Выше уже отмечалось, что есть работы, где само понятие "личностная идентичность" рассматривается как фикция, поскольку вся идентичность, все формы себя, само-конструкции, должны быть социальными [314, 504, 514]. В этом подходе наблюдается попытка преодолеть разделение и противопоставление личностного и социального. Но это не значит, что авторы, работающие на полюсе социальной идентичности, отвергают лично ориентированную проблематику. Когда они говорят, что различия между личным и социальным – это надумано и фикция, то они имеют в виду, что социальное всегда и везде продуцируется вместе с индивидуальным [314].

Этот спор еще раз свидетельствует о том, что различия между личным и социальным, между группой и индивидом являются большой проблемой в социальной психологии. Здесь уместно вспомнить дебаты, которые велись в начале ХХ века по поводу идеи "групповой ум". Например, Ф. Алпорт считал, что все группы в конце концов уменьшают роль членов группы и их индивидуальную психологию [310]. С другой стороны, У. Мак Даугол считал, что такое уменьшение невозможно, объединение индивидуумов в группы не приводит к минимизации каждого элемента [424]. В подходе к проблеме соотношения личностной и социальной идентичности мы будем опираться на работы сторонников теории социальной идентичности, суть которых в данном контексте заключается в том, что социальная психология должна быть подлинно социальной. Это значит, что необходимо понимать феномены социальной психологии, а не объяснять их в терминах индивидуальных, элементарных свойств [390, 493, 494]. В этих работах особый акцент делается именно на социальной идентичности, поскольку предшествовавшие им "индивидуалистические" подходы изучения самосознания "грешили" тем, что пытались объяснить важнейшие реальности социального взаимодействия, исходя лишь из личностной идентичности человека [8]. Мы согласны с теми авторами, которые считают, что у социализированного человека все идентификационные характеристики носят социальный характер. Говоря "я добрый" или "я красивый" человек соотносит свои представления о себе с определенной референтной группой или группами. Поэтому в эмпирической части нашего исследования все характеристики идентичности, которые выявляются в ходе тестирования, наблюдения и опросов, будут рассматриваться нами как компоненты социальной идентичности. Функции социальной идентичности В отношении вопроса о функциях социальной идентичности наблюдаются также противоречивые точки зрения [7, 8, 15, 119, 145, 245, 274 и др.]. Как правило, в психологических исследованиях функция связана с продуцированием определенного результата [278]. Но трудность приложения этого определения к проблеме социальной идентичности заключается в запутанности представлений о целях функционирования идентификационных структур. В связи с анализом функций социальной идентичности уместно вспомнить слова М. Хога и Д. Абрамса, которые писали, что основная человеческая потребность заключается в конструировании смыслов и порядка из шумного, запутанного, жужжащего необработанного сенсорного опыта. Поэтому наиболее важные функции процесса идентификации помогают людям найти их место в социальной структуре, обрести смысл и систематизировать сенсорный опыт [392]. Многие обеспечивает исследователи одновременно которые отмечают, что в социальная [115, идентичность 243, 296]: границ, следующие проявляются процессы дифференциации, определенности целостности и независимости Я, признании социальной принадлежности как личностно значимой ценности;

интеграции Я, которые проявляются в субъективном объединении себя с другими людьми, что осуществляется не спонтанно, а на основе сравнения и оценивания других. Социальная идентичность является средством не только интеграции, но и выбора путей этой интеграции с другими. Например, учитель, социальная функция которого связана с высокими моральными ценностями, определяя более широкую группу – педагогическое сообщество и еще более общую – человечество, будет при этом выстраивать ценностно значимые для людей ниточки этой интеграции. Человек с низкими моральными ценностями идет другим путем, а именно, он выстраивает логику интеграции на основе потребления или истребления и т.д. В процессе анализа и обобщения сложившихся представлений о социальной идентичности, мы выделяем следующие основные функции социальной идентичности: ориентационная (поиск своего места в мире), структурная (сохранение определенности, соотношение детерминизма и неопределенности);

целевая (приспособление, построение модели поведения);

экзистенциальная потенциал). Таким образом, несмотря на различия в подходах к феноменологии и функциям идентичности, несомненным является то, что социальная идентичность функционально придает целостность, непрерывность и определенность личности, обеспечивает сходство с одними людьми и категориями и отличия от других. Изучение социальной идентичности направлено на понимание механизма и последствий отнесения человеком себя к какой-то социальной группе. В отношении представления о видах идентичности, основные дискуссии сконцентрировались вокруг личностной (персональной) и социальной идентичностями. Поэтому в следующем параграфе будет уделено внимание этому вопросу. 2.3. Мотивационная и ценностно-смысловая основы идентификационных процессов В современных исследованиях идентичности центральными проблемами выступают вопросы о мотивации идентификации, ценностно-смысловой основе идентификационных процессов. (прогнозирование, собственный духовный Начиная с Тэшфела, психологи подчеркивают связь идентичности с чувством самоуважения, поскольку потребность в позитивном самоуважении удовлетворяется в условиях усиления идентификационных процессов через релевантное позитивное сравнение как своей группы с чужими [337]. Самоуважение рассматривается основной мотив межгрупповой дискриминации, а следовательно, как основная мотивация идентификации [485, 493, 499], которая действует на социальном и индивидуальном уровне, приводит в движение социальное поведение и влияет на тенденцию позитивно оценивать собственное членство в группе [496], а также увеличивать позитивное самоуважение [306, 391]. Поскольку ТСИ носит когнитивно-мотивационный характер, в ней рассматриваются две модели категоризации, ответственные за социальную стабильность (социальные изменения) и самоуважение. М. Билинг предположил, что они представляют собой когнитивно-мотивационный конструкт [324]. В свое время Дж. Брунер подчеркивал, что контекстуальная последовательность различных социальных идентичностей может быть рассмотрена в связи с тем, насколько они пригодны в жизни, имеют значение для человека [39]. Это помогает дать объяснение социальным изменениям в терминах категоризации, а также подчеркнуть роль социокультурных и контекстуальных максимально факторов в поведении. обеспечения Мотивационный смысловой процесс а необходим для структуры, категоризация – для реализации этой задачи. В вопросе содержания мотивации многие исследования развивают теорию социальной идентичности, поэтому самоуважение рассматривается как основа процесса саморазвития. Но в то же время подчеркивается, что мотивация самоуважения связана со многими другими компонентами Я, такими как, система знаний о себе, смысл, баланс и постоянство, сила и контроль, самоэффективность, самооценивание [306, 391]. Поэтому в дальнейших исследованиях, хотя и делается основной акцент на потребности в самоуважении, изучаются и другие виды побуждений, в частности, мотивация достижения хорошей психологической структуры группы [391], сокращения, смены группы [426], противоречия в мотивации [473] и т.д. О наличии других видов мотивации идентификации, кроме самоуважения свидетельствуют результаты ряда современных исследований [145, 146, 363]. В ряде работ делается попытка выйти на новый уровень исследования мотивации самоидентификации, определить потребность в идентичности шире, чем необходимость принадлежать какой-либо группе или общности. В них изучается множественная интегрированная идентичность, связанная со стремлением реализовать самоидентификацию по отношению к сложно организованной общности [340, 371, 444]. Исследование ценностно-смыслового компонента, который, по определению А. Тэшфела является необходимым атрибутом идентичности [479, 484, 486], занимает важное место и в современных работах. Так, А. Аклаев подчеркивает, что ценностный компонент идентичности выходит на первый план, поскольку каждое общество нуждается в обязательном наборе ценностей, на которые могут опираться его граждане [308]. Отнесенность СИ к ценностям подчеркивается практически во всех известных подходах: Э. Эриксона, Э. Фромма, Ч. Кули, Ш. Струкера, Г. Брейкуэлл и других. Мотивация идентификации многими авторами рассматривается как внутренне присущая идентификационным процессам составляющая, поэтому во многих работах подчеркивается связь социальной идентичности с мотивацией [324, 333, 392 и др.] Надо отметить, что исследование мотивации идентификации зашло в тупик, поскольку слабо оформлены представления о структуре и функциях идентичности. В ТСИ основным мотивом межгрупповой дискриминации, а следовательно, основная мотивация идентификации, начиная с А. Тэшфела, рассматривается самоуважение [335, 484, 495, 496, 500]. Некоторые современные авторы пытаются оспорить универсальность мотивации самоуважения и доказать наличие других видов побуждений [146, 333, 441 и др.], но они также не выходят на анализ множественности мотивации. Вопрос о мотивационном компоненте социальной идентичности имеет глубокую историю, поскольку мотивационная функция идентичности так или иначе всегда была одной из центральных проблем в исследованиях социальной идентичности [241]. В связи с этим интерес исследователей вызывали два вопроса: почему у человека возникает стремление к идентификации и какое место занимает потребность в идентичности в структуре мотивации. Э. Фромм связывает социальную идентичность с потребностью избежания одиночества и является одним из наиболее сильных движущих мотивов поведения. Эта потребность составляет сущность человеческого бытия и проявляется в желании ощущать себя частью окружающего мира [267]. Э. Эриксон, определяя психосоциальную идентичность как внутреннюю непрерывность и тождественность личности, считает ее необходимым условием выживания человека, сохранения его внутренней целостности и стабильности [294]. Из его последующих работ можно заключить, что мотивационный компонент идентичности включает в себя базовые потребности, связанные прежде всего с выживанием и адаптацией. Наиболее распространенная точка зрения относительно мотивации идентификации заключается в признании мотива самоуважения в качестве ведущего. Начиная с Джемса, который в своей знаменитой формуле связал, по сути, два параметра: идентификацию и самоуважение [69], идентификация определяет не только цели человека, самооценку.

но и уровень его самоуважения и Вопрос о мотивации отнесения себя к какой-либо социальной общности, а также движения из одной группы в другую был поставлен в работах Г. Тэшфела и Д. Тернера [482, 483, 493, 500]. Потребность в позитивном самоуважении рассматривалась ими как фундаментальная человеческая мотивация, которая удовлетворяется в условиях усиления идентификационных процессов через релевантное позитивное сравнение свое группы с чужими [335]. При этом Тернер подчеркивал, что такое предположение о функции мотивации самоуважения не является аксиомой, но лишь основой для широких исследований. Благодаря работам А. Тэшфела и его последователей самоуважение рассматривается как основной мотив межгрупповой дискриминации, а следовательно, как основная мотивация идентификации [337, 484, 485, 493, 500]. Мотив самоуважения действует на социальном и индивидуальном уровне. Он приводит в движение социальное поведение и влияет на тенденцию позитивно оценивать собственное членство в группе [496]. Эта идея была развита М. Хогом и Д. Абрамсом, которые, начиная с 1988 года, разрабатывают концепцию самоуважения [307, 391]. По мнению Э. Тессер, сильнейший и универсальный мотив, который действует на социальном и индивидуальном уровне, – это мотив думать хорошо о самом себе, иметь позитивную оценку идентичности или позитивное самоуважение. Неудача успешно приписывать себе мотив самоуважения часто рассматривается как психологическое нездоровье. Этот мотив приводит в движение социальное поведение и влияет на тенденцию позитивно оценивать собственное членство в группе, социальные категории принадлежащие нам [496]. Эта мотивация действует не только при соотнесении себя с той группой, к которой реально принадлежит человек, но и с группой, к которой человек реально принадлежит. Тест Брауна "быть поклонником", позволяющий выявить, как меняется отношение человека к самому себе под влиянием взлетов и падений его кумира, показал, что наше собственное самоуважение может расти и падать вместе с успехом или неудачей объекта нашего восхищения [334]. Этот же метод можно рассматривать как способ изучения социальной идентичности. В качестве кумира человек выбирает такого носителя социальных атрибутов, с которым можно идентифицировать в чемто и самого себя или укрепить определенное представление о себе. Социальная идентичность всегда привязана к некоторым социальным отношениям, происходящим в социальной группе. Если психологические удачи соотносятся нами с определенными социальными отношениями, то они идентифицируются с этими отношениями. Человек считает, что он достиг успеха, потому что не ошибся в выборе группы [334]. Более подробное и экспериментально обоснованное воплощение проблема мотивации социальной идентификации нашла в работах М. Хога и Д. Абрамса, которые, начиная с 1988 года, разрабатывают концепцию самоуважения, заключающуюся в том, что основным мотивом самоидентификации является самоуважение [307, 389, 390, 391, 393]. Согласно этой гипотезе межгрупповая дискриминация возникает под влиянием желания индивида достичь и увеличить позитивное самоуважение. Авторы сфокусировали свое внимание на роли процесса самокатегоризации, который, как они предполагали, отвечает за психологическое формирование групп (социальную идентичность), групповую нормативность (стереотипы, прототипы), самовосприятие и поведение [391]. В ТСИ самоуважение рассматривается как основа процесса саморазвития и как один из первичных человеческих мотивов, что подчеркивал Тэшфел еще в своих ранних работах [477, 479]. Эта мотивация имеет большое значение в жизни человека. Изучив многочисленные работы по социальной мотивации, Абрамс и Хог пришли к выводу о том, что мотивация самоуважения связана со многими другими компонентами Я, такими, как: система знаний о себе, сила и контроль, самоэффективность, самооценивание и т.д. [391]. Поскольку ТСИ носит когнитивно-мотивационный характер, в ней рассматриваются предположил, две что модели они категоризации, представляют ответственные собой за социальную стабильность (социальные изменения) и самоуважение. М. Билинг социальномотивационный конструкт [324]. В свое время Дж. Брунер [37] подчеркивал, что контекстуальная последовательность различных социальных идентичностей может быть рассмотрена в связи с тем, насколько они пригодны в жизни, имеют значение для человека. Это помогает дать объяснение социальным изменениям в терминах категоризации, а также подчеркнуть роль социокультурных и контекстуальных максимально может факторов в поведении. обеспечения Мотивационный смысловой процесс а необходим для структуры, категоризация – для реализации этой задачи. Соответственно поведение проявляться или различным понижении образом, например, в самоуважения, которые межгрупповой исходят из дискриминации, уступчивости, межгрупповом нормативном соревновании, повышении социокультурных и контекстуальных факторов. Важно подчеркнуть, что мотивация идентификации необходима для последовательной самоконцептуализации и поиска своего смысла. В этом проявляется гуманистический характер ТСИ. Таким образом, мотивация самоуважения связана с тем, что у человека есть желание самооценивания, позитивного отношения к себе, что является мотивационной основой для дифференциации между группами. Абрамс и Хог выявили, что успешная межгрупповая дискриминация увеличивает социальную идентичность, а также самоуважение. В этом смысле самоуважение является специфическим продуктом определенных форм межгруппового поведения. Кроме того, угнетение самоуважения или угроза ему повышают межгрупповую дискриминацию. Поэтому можно сказать, что самоуважение – это мотивирующая сила для специфических форм межгруппового поведения. М. Хог и Д. Абрамс доказали наличие мотива самоуважения в процессе формирования мотивации. В то же время в дальнейших исследованиях они показали роль и других видов побуждений, в частности мотивации достижения хорошей психологической структуры группы [307], сокращения, смены группы [426, 473, 473] и т.д. В современных исследованиях потребность в идентичности рассматривается как одна из наиболее значимых [145, 241, 244]. К основным потребностям относят стремление к идентичности и А. Маслоу и Г. Мюррей, которые отводили для потребности в идентичности определенное место в своих иерархиях [241]. Маслоу включал ее в число потребностей "роста", которые удовлетворяются в социальных отношениях [164], а Мюррей обозначил ее как потребность в аффилиации [241]. За последние годы во многих странах мира были проведены многочисленные исследования этого вопроса, направленные на понимание динамики этой мотивации, ее влияния на различные психические и поведенческие характеристики. Например, исследовалась роль мотивации самоуважения в достижении успеха [28, 333]. Данные показывают, что дифференциация В других между членами вне и внутри связь группы повышает с самоуважение и тем самым способствует успеху [305, 391, 395]. экспериментах изучалась самоуважения предубеждениями. Эта тема особенна актуальна сегодня в связи с необходимостью управления многочисленными социальными конфликтами. Была выявлена позитивная связь уровня самоуважения с характером предубеждений, что позволило логически предположить, что к собственной группе возникает позитивное отношение, и движение к достижению и сохранению позитивной личной и социальной идентичности прямо ведет к определенному ментальному или социальному устройству межгрупповых позитивную проявлениями и этой внутригрупповых дифференциации отношений, могут быть которое [315]. усиливает Поэтому и внутригрупповую дифференциацию предубеждение враждебность, идущие от негативного оценивания других групп [348, 472]. Исследования показали, что предубеждения по отношению к различным меньшинствам, порождаемые большинством членов группы, имеют свою стоимость для общества: цену игнорирования;

цену [457]. Из цену моральной следует амбивалентности;

экономическую этого организационный вывод о том, что мотивацию самоуважения необходимо учитывать в плане развития демократического общества, которое должно давать возможность уважать себя всем законно существующим группам. Надо отметить, что мотивация самоуважения признается основной в перечне побудительных причин идентификационного поведения. В вопросе содержания мотивации многие исследования развивают теорию социальной идентичности, согласно которой социальная идентичность – это категория, выражающая тождественность самому себе. Индивиды стремятся достичь позитивной разницы с другими людьми через эту категорию для увеличения и сохранения самоуважения. Поэтому исследования направлены на понимание того как идентичность связана с категориями группового членства и поведением человека [390]. В то же время появляется все больше исследований, которые показывают, что существуют и другие виды мотивации самоидентификации, в частности, мотивация достижения хорошей психологической структуры группы [390], сокращения, смены группы [391, 426], противоречия в мотивации [473] и т.д.

Оригинальный подход к исследованию мотивации идентификации развивает Н.М. Лебедева, которая на основе результатов этнопсихологических исследований трансформации социальной и этнической идентичностей на постсоветском пространстве строит вектор изменения процессов идентификации от потребности в самоуважении к потребности в смысле [144, 145]. Автор аргументирует, что в нестабильном обществе в целях лучшей адаптации к меняющимся условиям у людей проявляется тенденция определять себя через те социальные категории, принадлежность к которым не является престижной или уважаемой. Проблема идентификации в этой ситуации состоит в том, чтобы сначала найти "свою" группу, определиться в неопределенной социальной реальности, поэтому ведущей может стать именно потребность в смысле, а не самоуважении [144, с. 51]. Кросс-культурные различия в мотивации идентификации выявлены, например, в исследовании П. Млиски и Н. Эллемерс, которые показали, что кроме мотивации самоуважения (быть лучше) в идентификационных процессах действует мотивация отличия (быть отличным от других). Они выявили на примере изучения стереотипов у польских и голландских студентов, что в некоторых случаях стремление к обретению собственной национальной идентичности является более важным, чем создание позитивного национального имиджа [363]. В исследовании этнической идентичности, проведенном Г.У. Солдатовой, рассматриваются три тесно взаимосвязанных видов мотивов: аффилиативные (мотивы привязанности), статусные (мотивы самоуважения и достоинства), архитипические (мотивы безопасности). В них выражаются три составляющие потребности в этничности: потребность в этнической принадлежности, потребность в позитивной этнической идентичности, потребность в этнической безопасности [241, с. 28-29]. Все эти потребности можно отнести к базисным.

Таким образом – самоуважение рассматривается как основной, но не единственный мотив внутригрупповой дискриминации при допущении, что есть также и другие важные мотивы, такие, как самосохранение или самооценивание [391]. Но также можно отметить наличие и других мотивов, которые вызывают идентификационный процесс, например, "не быть одному", "самооценивание", "знание себя", "самоусиление" и т.д. В целом можно сказать, что вопрос о мотивационной стороне идентификационного процесса изучен еще явно недостаточно. В эмпирической части нашего исследования будут рассматриваются три составляющие мотивации идентификации: архитипические (потребность в самосохранении), мотивы самоуважения и мотивы развития. Мы исходим из того, что в зависимости от преобладающего уровня идентичности можно говорить о ведущей мотивации, которая поддерживает личность на этом уровне и придает направление поиску своего места в социальной структуре. Более того, по нашему мнению, по выраженности той или иной мотивации в структуре личности можно сформулировать гипотезы и о ведущем уровне идентичности. 2.4. Проблема анализа структуры социальной идентичности этот вопрос, во-первых, был Трудности изучения структуры социальной идентичности связаны с тем, что для большинства исследователей производным от вопроса о ее развитии, а во-вторых, конкретные решения его, по сути, не выходили за рамки эриксоновского деления идентичности на персональную и социальную [28]. Кроме того, вопрос о структуре идентичности тесно связан с общими методологическими позициями автора, которые, как было показано в предыдущих главах, достаточно противоречивы и не позволяют выйти за пределы сложившихся стереотипов в изучении этого вопроса.

Проблема целостности социальной идентичности вытекает из работ многих авторов. К этой идее приходят, когда анализируют происхождение идентичности [167, 351, 468], подчеркивают ее основную функцию, которая заключается сохранении целостности и непрерывности Я несмотря на социальные изменения [309, 358, 359, 423 и др.]. Но также можно отметить работы, где социальная идентичность рассматривается как феномен, но не как некоторая целостность, являющаяся предметом специального изучения (М. Бревер, Д. Майерс, С. Холл, М. Ярумович и др.). Также достаточно большое количество исследований направлено посвящено отдельным видам идентичности (этническая, профессиональная, гражданская и т.п.) и направлено на анализ их признаков, способы конструирования, зависимость от социального контекста [241, 277, 274, 317 и т.д.]. Эти работы показали, что проблематика социальной идентичности еще не заняла места, адекватного тому значению, которое она имеет для круга проблем социальной психологии. При анализе психологической структуры социальной идентичности необходимо учитывать сложившиеся представления о структуре явлений. Под структурой подразумевается совокупность устойчивых связей между множеством компонентов объекта, обеспечивающих его целостность и тождественность самому себе [211, с. 387]. Важно подчеркнуть, что представление о структуре проводится на основе принципа системности, т.е. психическое явление рассматривается как система, не сводимая к сумме своих элементов, обладающая структурой, а свойства элемента определяются его местом в структуре [211, с.363]. Конфигурация и характер связей внутри системы и являются ее структурой, остающейся неизменной при изменениях (в определенных пределах) системы, например, при изменении состава элементов [211, с. 387].

Согласно точке зрения В.В.

Новикова, любая структура представляет собой единство целого и составляющих его элементов, что предполагает между целостностью и каждым элементом наличие ряда сложных подструктур, т.е. промежуточных структур различных уровней. При переходе от структуры более высокого уровня к структуре более низкого уровня или (что то же самое) при выделении подструктур различного уровня следует руководствоваться принципом "необходимости и достаточности". Это значит, что каждый раз число подструктур целого должно включать в себя все элементы этого целого и вместе с тем не должно быть более того. Степень зависимости сущности целого от каждой из его подструктур не равнозначна. Есть более или менее существенные для целого подструктуры, но не может быть совсем не существенной подструктуры целого [183, с. 56]. Структура – это не просто единство целого, связей подстуктур с целым, а многоэтажная пирамида, каждый этаж которой является одновременно основанием для следующего и немыслим без него, хотя автор предполагает и наличие других конструкций [183]. Традиционно структура (от лат. structura – строение, расположение, порядок) и понимается как совокупность основная устойчивых связей объекта, ее обеспечивающих сохранение его основных свойств при различных внешних внутренних изменениях;

характеристика системы, инвариантный аспект [263]. Поэтому при анализе структуры практически неизбежно обращение к понятию системы, что делает еще более сложным изучение психологической структуры социальной идентичности. Проблема в том, что в различных научных направлениях существуют свои толкования понятия системы. Например, в работе В.Н. Садовского приводится более 30 определений системы, которые используются в различных областях науки и практики [180]. Поэтому очень важно при планировании исследования очертить границы изучаемого явления. В нашей работе мы опираемся на понятие системы, разработанное в учитываем те представления о рамках системе, концепции которые системогенеза сложились в профессиональной деятельности В.Д. Шадрикова [278]. Кроме того, мы конструктивистской психологии Дж. Келли [403]. Согласно концепции системогенеза, которая широко применяется при анализе психологических явлений [112, 180, 205, 279, 280 и др.], система – это структура, рассматриваемая в отношении определенной функции, отвечающая следующим критериям: 1) нечто целостное, отличное от окружающей среды;

2) целостность носит функциональный характер;

3) целостность, дифференцируемая на конечное множество взаимосвязанных элементов, обладающих качественно-количественной определенностью;

4) отдельные элементы взаимодействуют в соответствии с общей целью и назначением системы;

5) свойства системы не сводятся к свойствам образующих ее компонентов;

6) система находится в информационном и энергетическом взаимодействии с окружающей средой;

7) система изменяет характер функционирования в зависимости от информации о полученных результатах;

8) системы обладают свойствами адаптивности [180, с.210]. Используемые в литературе понятия "система", и "функциональная система" при таком подходе являются синонимами, поскольку система всегда носит функциональный характер. "Динамическая система" – это система, развивающаяся во времени, изменяющая состав входящих в нее компонентов и связи между ними при сохранении функции [278]. Поэтому когда говорят о структуре, то обычно имеют в виду некоторую целостность, элементы которой связаны друг с другом определенным образом, при этом важны и связи и особенности (свойства) последних. Система – это структура, но более совершенная, настроенная на достижение определенной цели, при этом успешность достижения цели функционирования системы определяется не столько свойствами отдельных ее компонентов, сколько характером их взаимосвязей и взаимовлияний.

Чем совершеннее организация элементов, тем теснее их взаимосвязи, тем эффективнее "работает" система. Любая система – это структура, но не каждая структура обладает признаками системы. На ранних этапах системогенеза объект выступает лишь как структура и только в процессе функционирования и развития приобретает системные свойства. Один и тот же результат может быть получен в результате функционирования разных по структурным характеристикам систем;

одни и те же элементы могут образовывать разные по целевому назначению системы [180]. Процесс развития системы рассматривается как системогенез и означает формирование компонентного состава, установление и совершенствование взаимосвязи элементов, их развитие, т.е. оптимизацию исходной структуры в соответствии с назначением (целями и функциями) системы [180]. Поскольку компоненты или элементы структуры, системы – это условно неделимые и относительно сопоставимые ее части, то компонентный анализ структуры, системы представляет собой определение совокупности элементов, образующих структуру, систему. Функция (элемента, системы, структуры) – продуцирование определенного результата [180, 278]. Следовательно, структурно-функциональный анализ – это определение значимых связей элементов структуры и их функционального значения в плане обеспечения достижения цели. Эти представления о системе и структуре явления дополняются идеями о психологической системе, которые разрабатываются в рамках конструктивного альтернативизма, в частности, предполагается, что любая психологическая система имеет определенный диапазон пригодности и фокус пригодности. Внутри событийной области системы есть подобласть проблем, где эта система имеет тенденцию работать лучше всего [117]. Каждый человек создает свои собственные способы видения и понимания мира, в котором он живет, социальных взаимоотношений и взаимозависимостей. Согласно этому видению он строит конструкты и применяет их к сложившимся социальным отношениям. Время от времени его конструкты организуются в системы – согласно Келли, группы конструктов, объединяемые в свете субординатными или – более это и систем, суперординатными которые имеют отношениями. Поэтому одни и те же представления о себе могут часто рассматриваться Социальная двух специфический фокус и ограниченный диапазон пригодности. идентичность индивидуально-личностная характеристика, которая придает человеку определенность, задает границы его места в социальном мире. Структура социальной идентичности представляет собой совокупность устойчивых связей между компонентами идентичности, которые обеспечивают ее целостность и тождественность самому себе. В связи с этим можно выделить генетически и онтологически разные подструктуры (уровни). В реальности компоненты структуры (системы) идентичности взаимосвязаны. Качественное своеобразие идентификационной структуры определяется содержанием отдельных компонентов и их взаимосвязей. Функция структуры социальной идентичности заключается в обеспечении приспособления определенности. Мы считаем, что главный фокус пригодности идентификационной системы находится в зоне сохранения определенности и приспособления к изменяющимся условиям социальной среды. Напрашивается аналогия идентификационной системы с индивидуальностью в плане обеспечения неповторимости человека, его сходства с одними и отличия от других. Поэтому в структуре идентичности, так же как и в структуре индивидуальности, можно выделить компоненты, обеспечивающие к новым социальным условиям и сохранении адаптацию человека как биологического существа (индивид), субъекта деятельности (субъект) и субъекта общественных отношений (личность) [14]. В генетическом плане эти структуры представляют собой уровни индивидуальности. Каждая подструктура (уровень) образуется взаимосвязанными элементами, которые в процессе познания могут выступать появляются вместе с как самостоятельный объект исследования, обладающий развития развития и и собственной качественной определенностью. На каждом из уровней свои тем специфические место общие закономерности закономерности функционирования, отличные от закономерностей других уровней [165], имеют функционирования индивидуальности как некоторой целостности, которые действуют в отношении всех ее элементов и подструктур (уровней): закон функционирования целостности развития, неравномерность, гетерохронность, стабильность развития, его кумулятивный характер, закон социального опосредования развития и др. [180, с. 213]. Исследователи социальной идентичности исходят из того, что это явление имеет сложную структуру, поэтому изучение направлено на выявление отдельных компонентов идентичности, значимых связей между ними, иерархического упорядочения элементов. Количество идентичностей ограничено, несмотря на множественность группового членства, которое усиливается пространственно- временными характеристиками иерархическая идентичности [28]. в Существует которой определенная лишь немногие структура идентичности, представления о своем групповом членстве оказываются значимыми для поведения и мышления. Можно говорить о системе идентичностей, о структуре этой системы, системо-образующем мотивах. Поэтому факторе, конечное критериях количество поддержания целостности, идентичностей не может быть большим. Каждый человек специфичен. В экспериментах, проведенных нами было выявлено, что человек может назвать достаточно много своих социальных признаков. Но лишь несколько из них будут играть существенную роль в его жизни и заслуживать особого внимания, в то время как остальные оказываются ситуативными и незначительными. Вопросы о том, какие характеристики преобладают в структуре социальной идентичности (ролевые, ситуативные), а также о сознательном и бессознательном членстве в группе являются очень сложными. Попытки построить упорядоченную модель идентичности выявляют сложность и противоречивость этого вопроса [119, 244. 297, 345, 358, 359 и др.]. Трудным для изучения является вопрос о взаимовлиянии различных видов идентичности, иерархическом построении социальной идентичности [297]. По мнению многих авторов, социальная идентичность имеет сложную структуру, в которую включаются элементы субъективной схемы, отражающей принадлежность к социальным общностям, а также убеждения и ценности, в которых проявляется единство активизирующего, оценочного и смыслового функционального значения идентичности [241, 297]. Первым упорядочил различные виды идентичности Дж. Тернер, выдвинув гипотезу о существовании трех уровней самокатегоризации – уровней идентичности [499, 503]: суперординатный высший уровень – определение себя как человеческого существа;

промежуточный (средний) уровень – определение себя в терминах группового членства, например, профессиональных;

субординатный, подчиненный уровень – определение себя как уникального индивида. Практически все эти уровни категоризации выявляются при ответах на вопрос теста "Двадцать утверждений" [138, 150]. Выделение этих уровней весьма относительно, поскольку они тесно взаимосвязаны друг с другом.

Кроме того, они так организованы, что включают в себя друг друга: высшая категория включает в себя все низшие. В дальнейшем эта гипотеза проверялась в различных работах, которые в основном конкретизировали данные уровни [328, 329, 397 и др.]. Обращая основное внимание на промежуточный уровень, Тернер определяет социальную идентичность как общую сумму личностных идентификаций, которые являются специфическими социальными категориями, интернализованными в когнитивный компонент Я-концепции. В современных социально-психологических работах, выполненных в рамках концепции Тернера, заложенное в области в ней представление об иерархичности самокатегорий нашло свое более конкретное воплощение. Актуальным идентичности развитию направлением является исследования или социальной изучение взаимодействия происходит взаимовлияния увеличение различных уровней и видов идентичности. В современном мире благодаря системы коммуникаций, резкое субъективной причастности к различным реальным и виртуальным группам [28, 283]. Это же создает трудности и в отнесении себя к какой-либо группе, а также в выстраивании собственной иерархии идентичности. В экспериментальных группах. Как исследованиях отмечалось социальной на идентичности день достаточно сложно смоделировать и проконтролировать участие индивида в нескольких выше, сегодняшний исследователи ограничиваются 3 – 4 такими группами. В реальности групповое членство может быть достаточно широким. Например, в ответах на тест "Двадцать утверждений" студенты называют от 5 до 10 социальных характеристик, что может быть гораздо больше при использовании другой техники [513].

Особенно трудным для изучения является вопрос о иерархической соподчиненности и противоречиях в структуре идентичности [119, 295, 244, 413]. Например, Л. Чанте изучает взаимовлияние социальной идентичности, связанной с этносом или расой, и социальной идентичности, опирающейся на личные убеждения, в условиях, когда эти идентичности приходят в противоречие друг с другом [345]. Интерес к исследованию иерархического построения социальной идентичности становится все более явным, однако вопросы о взаимовлиянии различных социальных идентичностей, а также о противоречиях внутри идентификационной структуры личности, на наш взгляд, остаются еще слабо изученными. Перспективным направлением современных исследований в области взаимосвязи и взаимовлияния различных видов идентичности являются работы М. Ярумович. Для понимания процесса социальной идентификации она использует тезис о том, что восприятие сходства между собой и другими ведет к развитию просоциальной вовлеченности (участию) и что восприятие сходства с другими – главная детерминанта привязанности к ним [397]. М. Бревер использует обращение к уровням социальной идентификации при изучении проблемы социальных дилемм, т.е. процесса социального выбора в затруднительных условиях [328, 332]. Она считает, что групповая идентификация обеспечивает основу для решения социальных дилемм в зависимости от предположения, что социальная идентичность соответствует различным уровням коллективной взаимозависимости. К членам коллектива автор относит тех, кто имеет доступ к общим ресурсам или услугам и понимает при этом, что персональное использование этих ресурсов влияет на возможности всех других членов. Вклад социальной идентичности в кооперацию в условиях социальных дилемм может зависеть от того, является ли эффект общего категориального размеру и признакам группах.

членства одинаковым в разных по М. Бревер и Ш. Шнейдер описывают эффект социальной идентичности, когда люди находятся в конфронтации с социальными дилеммами [331]. Социальная идентификация может помочь уменьшить тенденции деструктивной конкуренции с группами, когда цена внутригрупповой связи не увеличивается. Должны быть более высокие по субординации цели, чтобы индивиды стремились к лучшей кооперации. Одной из наиболее сложных задач исследований в области самокатегоризации является изучение так называемого многочисленного группового членства. Понятно, что социальный мир создан из большого количества групп и каждый человек одновременно принадлежит к многочисленным группам и имеет соответственные установки, признаки, характеристики. Проблема заключается в том, чтобы выяснить, а действительно ли причиной того или иного уровня фаворитизма является членство в нескольких группах. В рамках ТСИ человек изучается как член двух групп. Наличие третьих групп подразумевается. При этом используются различные показатели изучения: коллективизм – индивидуализм [386 223], стабильность в самоконцепции – способность к изменениям [312]. Как показали исследования, провести качественный эксперимент на четырех и более группах по изучению эффекта категоризации очень сложно. Есть попытки выяснить, как влияет членство индивида в нескольких группах на уровень внутригруппового фаворитизма и межгрупповой дифференциации [337, 355, 508]. Эксперимент по изучению многогруппового членства строится чаще на четырех группах, в которых объединяются две дихотомии. Например, в исследовании, которое проводилось в Северной Ирландии, к дихотомии "католик – протестант" добавляется разный уровень стимуляции "слабо стимулированных и сильно стимулированных" [314]. В этих условиях уровень внутригрупповых религиозных пристрастий был ниже, чем в одинарной дихотомии на двух группах. В большинстве экспериментов, посвященных данному вопросу, доказывается, что в условиях пересечения двух и более дихотомий уменьшаются внутригрупповые предубеждения и фаворитизм [356, 508]. По предположению Ж. Дешама, уменьшенное, но все еще очевидное внутригрупповое предубеждение могло быть продуктом возрастающего количества категорий, которые субъекты должны рассматривать [354]. В то же время есть и другие данные, которые показывают, что не всегда увеличение группового членства приводит к снижению внутригруппового фаворитизма. П. Оакес подчеркнула, что выделение категорий значимо детерминируется тем, как субъекты обычно конструируют межгрупповые ситуации и как они соответственно ведут себя. Когда осознание группового членства контраста возрастает, при расширяется самокатегоризация, усиливает делая более вероятной межгрупповую дифференциацию. Она доказывает, что обострение межгрупповом сравнении межгрупповую дифференциацию [437]. Современные исследования внутригрупповых связей больший акцент делают на изучении реальных социальных групп, чем лабораторных. В реальной жизни межгрупповая дискриминация между тремя группами встречается достаточно часто. В качестве аргумента приводится война на Балканах между сербами, хорватами и мусульманами [314]. Психологи изучают, как влияют на межгрупповую дифференциацию сходства и различия между группами, природа общественного сравнения, например, экстремальные условия, и т.д. В целом идея о том, что многочисленное групповое членство несколько ослабляет эффект внутригруппового фаворитизма, становится все более социальной идентичности [314].

популярной среди исследователей В исследовании М. Бревер показано, что уровневое строение социальной идентичности может иметь применение в исследованиях различных аспектов меж- и внутри-групповых отношений. В ряде случаев эффект социальной идентификации может уменьшаться в плане интенсивности и направления как следствие изменения в иерархическом уровне социальной идентичности. Бревер выявила, что при определенных условиях может возникать фундаментальное напряжение между потребностью в дифференциации и стремлением с к предпочтению идентификации социальной и общности. Трудности конструирования идентификации с большой социальной категорией связаны размытостью тенденцией внутригрупповой дифференциации [328, 329]. В этом исследовании проверяется эффект социальной идентичности в ситуациях социальных дилемм по отношению к различным уровням идентичности. Следуя основным уровням, предложенным Тернером, Бревер конкретизирует их в соответствии с целями своего исследования, допуская, что взаимозависимая группа будет концептуализироваться альтернативно как: простая группа в контакте с независимыми группами на том же уровне;

коллектив, имеющий внутри одну – две подгруппы;

группа индивидов. На этой основе исследуются выборы, которые делают индивиды в ситуациях социальных дилемм в соответствии с различными условиями, на том или ином уровне социальной идентичности. В русле психоанализа структура социальной идентичности предположительно включает в себя социальные характеристики, связанные с индивидуальными и личностными, главными из которых являются цели, ценности и убеждения. Наличие социальной идентичности сопровождается определенными чувствами, стремлениями, идеологией [294].

В рамках ролевой концепции структура социальной идентичности рассматривается как относительно устойчивое соотношение непроизвольно или произвольно выбираемых ролей в тех или иных социальных контекстах. Эта структура воспроизводится в ситуации взаимодействия как акцентируемая принадлежность к определенной общности, культуре в терминах, в которых Я дает определения данной ситуации и придает ей смысл [5]. Структура социальной идентичности, по мнению Ш. Струкера, включает в себя набор ролей, в которых концентрируются внутренние представления о себе в отношении к другим. На основе этих ролей образуется внутренняя схема "социального Я", позволяющая производить поведенческий и жизненный выбор [469, 468, 469]. Личностная идентичность – это подсистема самопознания, которая состоит из черт, воспринимаемых как основные характеристики и в то же время основные специфические особенности Я [397]. Социальная идентичность по отношению к личностной рассматривается как противоположный полюс дихотомии. На основе экспериментальных исследований эти понятия разводятся следующим образом: социальная идентичность преобладает в случае, когда у человека наблюдается высокий уровень определенности схемы "мы – другие" и низкий уровень определенности схемы "я – мы";

личностная идентичность превалирует у людей с высоким уровнем определенности схемы "я – другие" и низким уровнем определенности схемы "мы – другие". В теориях социальной идентичности как части Я-концепции, как, например, в работах У. Дойза, структура социальной идентичности рассматривается по аналогии с пятью основными компонентами Яконцепции: этническая идентичность, академические способности, спорт, популярность, образ тела. Дойз ссылается на сравнительное исследование Яконцепции турецких и голландских подростков, в котором было выявлено, что все эти компоненты имеют социальную окраску.

Анализ взаимосвязи между самоуважением и пятью компонентами идентичности показал, что имидж тела имеет наибольшее влияние на самоуважение и национальную идентичность. В исследовании делается вывод о том, что для формирования самоуважения и социальной идентичности, более широкой по сравнению с национальной, очень важны разделяемые сообществом нормы. Общие социальные ценности преодолевают культурные барьеры. В этом смысле большая роль отводится совместному обучению [358, 359]. Дойз также описывает идентичность, которую можно назвать наиболее надежной в концептуальной системе, в терминологии автора – "якорной". Она связана с тремя характеристиками: общими убеждениями, ценностями, которые организуют символические взаимодействия в различных сферах;

точкой зрения на структурирование социального опыта, например, представлениями, которые поддерживают взаимосвязь между социальными группами и категориями типа гендерных;

индивидуальным влиянием на представления. Есть примеры комплексных подходов к структуре идентичности. Например, А.А. Цуциев развивает, по сути дела, не только ролевой, но и ситуативный подход. как Эта структура воспроизводится к в ситуации взаимодействия акцентируемая "принадлежность" какому-либо "групповому основанию", культуре в терминах, в которых Я склонно определять данную ситуацию, придавать ей смысл [277]. Автор считает, что хотя структуру идентичности можно рассматривать как устойчивый продукт социализации, но в определенной мере она выступает как функция конкретных типичных ситуаций и гораздо более подвижна в своих рутинных реконструкциях. Он рассматривает структуру идентичности как "вероятностное включение" личностью значимого для нее в данный момент контура связей, она есть выражение значимых типичных ситуаций и поэтому отчасти может быть описана через них. В работах Т.Г. Стефаненко на примере исследования этнической идентичности выделяются следующие основные компоненты [244]: а) когнитивный (самоидентификация;

выделение оснований этнической идентичности;

содержание авто- и гетеростереотипов;

представления о “дистанции” между своей группой и релевантными ей этническими группами);

б) аффективный (чувство принадлежности к этнической общности;

выраженность внутригруппового фаворитизма, проявляющаяся в этнических аттитюдах и направленности этнических стереотипов). Итак, проблематика исследования социальной идентичности формировалась в русле нескольких научных направлений, что послужило причиной существования большого количества различных точек зрения на сущность и структуру этого явления. Но можно выделить и некоторые общие идеи, которые объединяют различные точки зрения, в частности, идею о том, что социальная идентичность является областью самосознания и в то же время личностной характеристикой. Она трансформируется под влиянием взаимодействия мотивационными открытым и и накопления социального опыта, тесно связана с смысловыми о компонентами личности. Остается структуры психологической составляющей вопрос идентичности, а именно, тех компонентах идентичности, которые образуют ее индивидуальное своеобразие, обеспечивают психологические последствия самоидентификации. Также важный вопрос связан с трансформацией идентификационных структур, соотношением стабильности – нестабильности и прогнозирования в процессе изменения идентичности.

Глава 3. Трансформация идентификационных структур Проблема динамики, трансформации социальной идентичности относится сегодня к разряду актуальных и вместе с тем сложных междисциплинарных областей исследования [15]. Ситуация радикальных социальных перемен, появление новых общественных идеалов и ценностей стимулируют процессы конструирования идентификационных структур личности. Объективно происходящие изменения на уровне общества, социальной группы или личности имеют субъективную представленность в рамках общественного или индивидуального сознания [28]. Поэтому социальные изменения и последующий кризис идентичности и ценностей становятся актуальным объектом психологического анализа. В то же время проблема трансформации идентификационных структур сначала была предметом анализа социологов, что сказывается на явно недостаточном количестве психологических работ в этой области. В психологии наблюдается разграничение областей исследования: в социальной психологии разрабатывается концепция идентичности, в возрастной – ее динамика и формирование, поэтому в итоге концептуальные разработки сущности и структуры идентичности не оказывают должного влияния на изучение процесса трансформации идентификационных структур. Проблема динамики и трансформации социальной идентичности разрабатывается в зарубежной психологии, прежде всего, в русле ТСИ и психоанализа, а также тех направлений, о которых речь шла выше, в отечественной – в парадигме психологии социального познания и социального развития личности (Г.М. Андреева, Е.П. Белинская), этнической психологии (Н.М. Лебедева, Г.У. Солдатова, Т.Г. Стефаненко, В.А., Хотинец), этнологии (А.П. Садохин, Т.Г. Грушевицкая), возрастной психологии (И.А. Снежкова), политической психологии (И.Ю. Киселев, А.Г.

Смирнова).

Больше всего исследований, направленных на выявление этапов, принципов, причин и механизмов формирования социальной идентичности, было проведено на подростках, а также в связи с изучением этнической идентичности [25, 57, 23, 26, 122, 174, 245 и др.]. По отношению к различным типам изменений идентификационных структур применяются понятия: трансформация, конструирование, развитие и формирование, которые зачастую используются как синонимы или отчасти дополняют друг друга [28, 243, 244 и др.]. Поэтому необходимо уточнить, в каком смысле они будут использоваться в данном исследовании. Развитие психических процессов в социально-психологической литературе рассматривается практически так же, как и в других направлениях психологии, а именно, как закономерное видоизменение во времени, выраженное в количественных, качественных и структурных преобразованиях [211]. Поэтому развитие идентичности представляет собой изменение представлений о своем месте в социальном мире в течение жизни. Процесс формирования идентичности в социально-психологическом смысле рассматривается несколько шире, чем в возрастной и педагогической психологии, и представляет собой необходимый момент социализации, в ходе которого проявляется влияние всей совокупности факторов личностного становления [15]. Можно сказать, что процессы развития и формирования идентичности сопровождают друг друга, но, говоря о формировании, подчеркивается целенаправленность влияния на идентичность в процессе социализации. Результатом развития и формирования идентичности является новое качественное определенном формировании состояние смысле идентификационной можно говорить о идентичности. структуры развитии Но, личности. личностной В и социальной учитывая сложную взаимосвязь между понятиями личностная и социальная идентичность, по отношению к социальной идентичности мы будем использовать оба термина, имея в виду, что развитие больше связано с влиянием природных, слабо контролируемых факторов, а формирование – со всей совокупностью различных целенаправленных факторов, которые воздействуют на возникновение и изменение идентификационных структур. Иначе говоря, формирование идентичности понимается нами как связанный с влиянием различных факторов процесс преобразования идентичности на разных этапах социализации, результатом которого является качественное изменение идентичности, т.е. развитие. Конструирование используется в рамках конструктивистского подхода и означает приведение информации о мире в систему, организацию этой информации в связанные структуры, помогающие постичь ее смысл [15, 244]. Здесь подчеркивается активность познавательной деятельности субъекта в ходе построения идентификационной структуры. Трансформация идентичности – более современный термин, который, по сути, включает в себя предыдущие, поскольку означает преобразование, превращение, изменение структуры идентичности под влиянием различных факторов, как возрастных, так и социальных. Но в большей степени он применяется по отношению к быстрому изменению и конструированию идентификационных структур под влиянием социальных факторов, в частности, нестабильности, неопределенности [28];

социокультурных перемен [130];

смены политического устройства общества [207];

кризиса идентичности [234]. Процесс трнасформации идентичности анализируется в двух аспектах: возрастном (закономерно происходящие изменения в ходе возрастного развития), в этом смысле важно понять, как идентичность складывается в жизни на разных этапах социализации индивида;

социально психологическом и деятельностном (процесс, происходящий под влиянием изменений в социальном окружении и деятельности субъекта), в этом смысле необходимо выявить возможности и механизмы целенаправленного влияния на содержание и структуру идентичности. 3.1. Роль социокультурной среды в трансформации социальной идентичности Особое значение в трансформации и конструировании социальной идентичности придается социокультурной среде, о детерминирующей роли которой по отношению к структуре, типу самосознания человека, характеру его развития писали многие ученые. Например, Л.С. Выготский, изучая природу самосознания и его истоки, пришел к выводу, что социокультурная среда – внешняя, идеальная форма, которая становится реальной, вызывает к жизни внутренние формы деятельности через психические орудия: знак, слово, символ, значение и смысл [50]. Дальнейшее изучение роли психических орудий показало, что они вызывают к жизни внутренние формы деятельности, а не только выступают в роли стимулов, способных вызвать те или иные ответы, реакции, поведенческие акты. В результате описание и предсказание внешнего поведения становятся очень сложной задачей. Как писал В.П. Зинченко, обращение на самого себя, взгляд на себя со стороны – это начало способности "заглядывания" внутрь самого себя, начало формирования образа Я и вынесения его в целом или отдельных свойств вовне. Это объективация самого себя, своей собственной субъективности, формирование самосознания. В этом тайна и первое условие формирования себя, условие самостроительства человека, культурного формирования личности [93].

Самоидентификация индивида определяется свойствами культуры, миссию которой в становлении самосознания подчеркивали многие психологи и философы [20, 53, 106, 132, 214, 219, 229, 247]. Человеческая культура как способ организации и развития жизнедеятельности людей, представленный в продуктах материального и духовного труда, в системе общественных норм и учреждений, в духовных ценностях, в совокупности отношений к природе, людям, а значит, в совокупности качественного своеобразия отношений этнических субъектов к параметрам развития своей общности (социокультурные, климатические, географические, биологические и т.д.), в совокупности отношений с другими общностями, является важнейшим фактором формирования сознания [157, 263]. В отношении культуры особенно подчеркивается роль общества, что, например, конкретно и четко сформулировано М. Херсковицем, понимающим культуру как часть человеческого окружения, созданную самими людьми [244]. Аналогичная идея прослеживается в определении субъективной культуры Г. Триандиса [497]. Субъективной культурой Триандис, работы которого связаны с изучением этнокультуры, называет характерные для каждой культуры способы социального восприятия, с помощью которых члены культурных сообществ познают созданную людьми часть человеческого окружения: то, как они категоризируют социальные объекты, какие связи между категориями выделяют, какие категории (нормы, роли и ценности) признают своими [497]. Понимаемая таким образом, она охватывает все представления, идеи и убеждения, которые являются объединяющими для того или иного народа и оказывают непосредственное воздействие на поведение и деятельность его членов. Процесс влияния культуры на сознание очень сложен, поскольку культура – это идеальная форма, внутри которой рождается человек, которую потом он постепенно присваивает себе или превосходит и которая становится собственной субъективной реальной формой.

„Отношения между идеальной и реальной формами правильнее всего могут быть описаны как взаимное порождение”;

„идеальная, реальная и медитативная – это живые формы, они имеют общую природу. Они органичны, комплиментарны, конгениальны друг другу, совместимы друг с другом” [93, с. 22]. Самосознание индивида, формирующееся внутри определенной культуры, находится под влиянием конкретных ее элементов. В социальном плане важнейшими структурами, в которых сосредоточены опыт и ценности культуры, являются различные социальные группы. Принадлежность человека к группе отражается в содержании социальной идентичности. Актуальность данной проблемы не означает, что в жизни каждого человека вопросы самоидентификации являются перманентно центральными по сравнению с другими проблемами реальной жизни. Но в какие-то периоды человек оказывается перед сложнейшей психологической проблемой, связанной с групповым членством и необходимостью поиска ответа на вопрос: "Кто я?" В процессе развития, усвоения норм и ценностей культуры человек постепенно определяет границы своего субъективного Я и социальных общностей. В детстве возможности активного вмешательства в этот процесс весьма ограничены. Взрослый человек имеет большие возможности "работы" со своей идентичностью. Субъективную неизбежность содержания первичной социализации подчеркивают и П. Бергер и Т. Лукман, утверждая, что “волей-неволей ребенок живет в мире, определяемом его родителями” [30, с.232]. На примере исследования развития этнической идентичности было показано, что в процессе инкультурации ребенок приобретает все новые знания о межэтнических различиях и более четко определяет свою принадлежность к определенному этносу [244].

Процесс На конструирования этапах социальной развития этнической так и этническая идентичности идентичности этническая осуществляется в течение практически всей жизни человека [481, 486]. последовательных как Если формируется этническая осведомленность, самоидентификация.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.