WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

1 Министерство образования Российской Федерации Ярославский государственный университет им П.Г. Демидова

На правах рукописи

ИВАНОВА НАТАЛЬЯ ЛЬВОВНА Психологическая структура социальной идентичности

Специальность 19.00.05 - социальная психология Диссертация на соискание ученой степени доктора психологических наук

Научный консультант доктор психологических наук, профессор Ю.П. Поваренков Ярославль 2003 2 СОДЕРЖАНИЕ Введение…………………………..……………………………………………4 Глава 1. Социальная идентичность как предмет социальнопсихологического анализа………………………..…………………….…..17 1.1.Теоретические подходы к исследованию социальной идентичности.....19 1.1.1.Проблема самоидентификации в психоанализе….……………………20 1.1.2.Исследование идентичности в традициях символического интеракционизма.……………………………………………………………...26 1.1.3.Представления о групповой идентичности в бихевиоризме………….37 1.1.4.Когнитивный подход. Теория социальной идентичности…………….43 1.1.5.Конструкционистская модель анализа идентичности.…………………59 1.2.Современные тенденции в исследовании социальной идентичности...…69 Глава 2. Феноменология и структура социальной идентичности..…..…85 2.1.Понятие социальной идентичности.………………………………………..86 2.2.Виды и функции социальной идентичности …………………………….107 2.3.Мотивационная и ценностно-смысловая основы идентификационных процессов ………………………………………………………………………118 2.4.Проблема анализа структуры социальной идентичности………………128 Глава 3. Трансформация идентификационных структур………………144 3.1.Роль социокультурной среды в трансформации социальной идентичности…………………………………………………………………..147 3.2.Возрастные и социально-психологические закономерности развития и формирования социальной идентичности……………………………………155 3.3.Проблема кризиса социальной идентичности.…………………………..184 3.4.Основные положения авторской концепции социальной идентичности………………………………………………………………….. Глава социальной 4.

Эмпирическое исследование структуры идентичности………………………………………………………………….214 4.1.Организация исследования………………………………………………..214 4.2.Система социальных конструктов.………………………………………..217 4.3.Когнитивные компоненты……….………………………………………...227 4.4.Мотивационные и ценностно-смысловые компоненты.….……………..236 Глава 5. Эмпирическое структур в исследование различных трансформации социокультурных идентификационных условиях……………………………………………………………………….261 5.1.Влияние ситуации кризиса социальной идентичности на особенности идентификационных структур….…………………………..261 5.2.Особенности социальной идентичности в различных социокультурных условиях………………………..………………………….287 Глава 6. Эмпирическое исследование трансформации социальной идентичности в процессе обучения.……………………………………….300 6.1. Становление социальной идентичности в студенческий период…………………………………………………………………………..300 6.2.Проблемы и направления подготовки студентов педагогических вузов в условиях кризиса социальной идентичности……………………….334 Выводы…………………………………………………………………………355 Литература……………………………………………………………………..360 Приложения…………………………………………………………………… Введение "Существовать – значит изменяться, изменяться – значит идти к зрелости, идти к зрелости – значит продолжать создавать себя бесконечно" (Анри Бергсон). В современных условиях идентичность становится одним из центральных понятий в социальной психологии, поскольку оно связано с наболевшими областями социальной теории и практики (Г.М. Андреева, Н.М. Лебедева, Т.Г. Стефаненко, J.C. Deschamps, J.C. Turner). Проблематика социальная идентичности является междисциплинарной, затрагивающей интересы социологии, истории, культурологии, когнитивной психологии, психологии личности и социальной психологии. Однако, долгое время она находилась на периферии научного анализа в психологии. В последние годы она обрела свое место в социальной психологии благодаря многочисленным исследованиям в этой области отечественными и зарубежными учеными (Агеев В.С., Андреева Г.М., Антонова И.В., Барабанова Т.С., Белинская Е.П., Бергер П., Буякас Т.М., Ермолаева Е.П., Заковоротная М.В., Качанов Ю.Л., Лебедева Н.М., Лукман Т., Павленко В.Н., Солдатова Г.У., Соколова В.Ф., Стефаненко Т.Г., Хотинец В.Ю. Цуциев А.А., Шнейдер Л.Б., Ядов В.А., D. Abrams, M. Augustinos, M. B. Brewer, L. Chante, S. Condor, J.C. Deschamps, N. Ellemers, S. Hall, M. Hogg, S. Moscovici, A. Kwiatkowska, H. R. Markus, D. Oysterman, J. M. Salazar, S. Stryker, H. Tajfel, J. Turner, K. Yandley, I. Walker и другие). Актуальность исследования обусловлена тем, что современная социальная ситуация ставит перед человечеством серьезный выбор: либо обеспечить свое выживание и дальнейшее развитие либо скатиться к противостоянию, самоуничтожению. Разрушение "социалистического лагеря", создание объединенной Европы, усиление межнациональных конфликтов и терроризма проверяют постоянно подвергают проверке устоявшиеся представления о себе.

В связи с этим в общественных и социально-психологических самоопределения. продуктивное, Все большую значимость приобретает науках личное, растет интерес к теоретическому осмыслению проблем социального творческое, особенное. Субъективное, национальное, социальное выходят на первый план. Более того, многие проблемы хозяйственного, экономического, политического и культурного плана в конечном итоге оказываются вопросами об идентичности. Поэтому понятие идентичности, которое охватывает и субъективное время, и личную деятельность, и национальные особенности становится одной из главных тем в обществе конца ХХ – начала XXI веков. Интерес к проблеме идентичности отражает реакцию науки на изменение социальных условий. Тема самоопределения проникает в повседневную жизнь, превращая каждого в социального ученого. Осмысление СИ помогает преодолеть фрагментацию сознания, потерю ценностей и жизненных ориентиров, сохранить устойчивость внутреннего духовного опыта личности в нашем сложном, динамичном, наполненном информацией мире [86]. В проблеме идентичности наиболее остро видна общественная сущность человеческого рода, который, по справедливому замечанию В.В. Новикова, "объединен и одновременно разделен тысячами общностей и сообществ. Каждый индивид этого рода несет в себе общие, особенные и единичные характеристики, свойственные людям " [183, с. 20]. Важной особенностью современного общества является его динамичность. Стремительные общественные изменения охватывают сразу все поколения и социальные слои. В самосознании людей отражаются социокультурные противоречия, языковые и тенденции глобализации аспекты и локального консерватизма, западной и концепуальные взаимовлияния отечественной мысли. Все это сопровождается когнитивной неясностью, экзистенциональной противоречивостью, проявляется в потере жизненных ориентиров, разрушении сложившейся системы ценностей и нетерпимости к "другим". Эта ситуация получила название "кризиса социальной идентичности", который наблюдается на уровне самосознания. Ситуацию кризиса идентичности предсказывал еще в начале 70-х годов К. Леви-Строс, который утверждал, что кризис идентичности станет новой бедой века, и прогнозировал изменение статуса данной проблемы из социально-философского и психологического в междисциплинарный [148]. Современные психологи отмечают наличие кризиса на уровне самосознания как отдельной личности, так и в рамках целых поколений. (Г.М. Андреева, Е.П. Белинская, Н.М. Лебедева, В.Н. Павленко, Т.Г. Стефаненко и др.). Особую остроту проблема кризиса идентичности приобретает в странах, где происходят резкие социальные перемены. Социальная идентичность является существенным психологическим основанием для определения новых ориентиров в социальном пространстве, поэтому ее исследования могут помочь преодолеть разрыв между практикой социальных трансформаций и общественной готовностью их принять. Среди психологов нет единства взглядов на феноменологию, виды, функции, мотивацию социальной идентичности. К этой проблеме часто обращаются, подразумевая социологический смысл этого понятия, а именно, выраженность у респондентов гражданских, политических самоидентификаций, без учета психологических причин и последствий самоидентификации [70, 84, 296, 297]. Также сложным является вопрос о механизмах, которые помогают индивиду соотнести настоящее и будущее, интегрировать различные влияния культуры и найти свое место в сложном динамичном мире [297]. Социальная идентичность – зависимая переменная. С одной стороны, она сама формируется в определенном социальном контексте, с другой – оказывает влияние на процесс адаптации, личностного и профессионального становления человека.

В современном мире благодаря развитию системы коммуникаций происходит резкое увеличение субъективной причастности к реальным и виртуальным группам [28, 283, 321, 322]. Поэтому особое значение приобретает изучение соподчиненности и противоречий в структуре идентичности [119, 244, 345, 359 и др.]. В то же время проблема целостного анализа и структуры социальной идентичности остается слабо разработанной. Попытки показать целостность социальной идентичности были сделаны в конце 70-х годов ХХ века А. Тэшфелом и Д. Тернером, затем продолжены в работах других ученых (C. Alexsander, M. Brewer, J.C. Deschamps, G. McCall, M. Jarumovicz, P.J. Oakes, J. Simmons, S. Stryker и др.). Но существующие подходы к исследованию феномена и структуры социальной идентичности не позволяют выйти за пределы устоявшегося деления идентичности на личностную и социальную, отойти от парциальности рассмотрения видов социальной идентичности и перейти к анализу ее общей структуры как целостного и сложно организованного психологического образования;

отойти от выделения видов социальной идентичности только по принципу их соответствия реальным группам (профессиональным, этническим, семейным и др.), операционализировать предложенную Тернером иерархическую модель идентичности;

продвинуться в понимании мотивации идентификации. Для развития исследований в этой области необходимо сделать анализ и обобщение накопленных работ, провести систематизацию подходов и знаний, разработать концептуальную модель социальной идентичности, в которой раскрывается психологическая структура социальной идентичности, ее субъективный и динамический мы характер. выделили Поэтому структуру в данном диссертационном исследовании социальной идентичности в качестве предмета специального анализа.

Цель исследования: разработать психологическую особенностей трансформации в различных социальных условиях. Основные задачи исследования: 1. Проанализировать современные зарубежные и концепцию структуры социальной идентичности, с учетом ее основных функций и отечественные исследования по проблеме социальной идентичности, а также статус данной проблематики в социальной психологии. 2. Обозначить основные методологические и инструментальные подходы к изучению социальной идентичности. 3. Выявить основные структурные компоненты и функции социальной идентичности как целостного образования. 4. Выявить 5..Выявить Объект особенности основные социальной тенденции – и идентичности детерминанты личности в различных социокультурных условиях. трансформации в условиях идентификационных структур на разных этапах подготовки педагогов. исследования самосознание общественных изменений. Предмет исследования – структура, функции, общие закономерности трансформации социальной идентичности. Гипотезы исследования 1. Социальная идентичность единством является целостным образованием, и определяющимся когнитивных, мотивационных ценностных компонентов. 2. Социальная идентичность конструируется субъектом под влиянием необходимости выбора новых ориентиров в социальном пространстве. 3. Основные функции социальной идентичности связаны с ориентировкой в социальной среде, структурированием социального опыта, регулирования Методологические исследования.

поведения, основания и осмысления и прогнозирования концептуальные подходы последствий социального членства.

При разработке проблематики данного исследования использовались следующие концепции, теоретические положения или отдельные результаты исследований:

• общенаучные принципы социокультурной обусловленности психических процессов и явлений (Б.Г. Ананьев, А.Г. Асмолов, Л.С. Выготский, В.П. Зинченко, И.С. Кон, А.Н. Леонтьев, А.Р. Лурия, М.С. Роговин, С.Л. Рубинштейн, Э. Фромм, Э. Эриксон и др.);

• теоретические положения и принципы, сформулированные в отечественной социальной психологии и психологии личности (К.А. Абульханова-Славская, В.С. Агеев, Г.М. Андреева, А.А. Бодалев, А. И. Донцов, В.В. Новиков, В.А. Петровский, В.Д. Шадриков, П.Н. Шихирев и др.);

• общая теория системных исследований и ее применение в психологии (А.Н. Аверьянов, И.В. Блауберг, А.В. Карпов, Б.Ф. Ломов, В.Д. Шадриков, В.А. Якунин и др.);

этнопсихология (К.А. Абульханова-Славская, Дж. Берри, Н.М.

• Лебедева, Г.У. Солдатова, Т.Г. Стефаненко, В.Ю. Хотинец и др.). Особое значение для разработки теоретико-методологической основы диссертации имели: а) теория социальной идентичности (А. Тэшфел, D. Abrams, M. Hogg и др.) и теория социальной самокатегоризации (Дж. Тернер и др.);

б) концепция социального конструкционизма в психологии и социологии (Ф. Барт, П. Бергер, К. Герген, Т. Лукман и др.);

в) теория личностных конструктов (Д. Баннистер, Дж. Келли, В.Ф. Петренко, В.И. Похилько, Ф. Франселла);

г) теоретические концепции профессионализации (А.К. Маркова, Л.М. Митина, Н.В. Клюева, Н.В. Кузьмина, Ю.П. Поваренков, А.А. Реан, В.А. Якунин и др.). Методологической основой работы стали также представления о неклассической парадигме исследования, в которой органично соединяются возможности идеографического и номотетического подходов [85, 98, 150]. Методы исследования Для решения поставленных задач используется комплекс разнообразных методологических подходов, процедур, техник исследования и обработки полученных данных. Методы эмпирического исследования включали в себя наблюдение, тестирование, опрос, анкетирование, интервью, беседа, экспертная оценка. Основные психодиагностические методики исследования: идентичности (тест "Двадцать утверждений" М. Куна и Т. Макпартленда;

ценностных ориентаций (М. Рокич, Н.В. Клюева, В.И. Чирков);

иррациональных убеждений (Must –тест А. Эллиса);

мотивационной сферы личности (В.Э. Мильман) самоактуализации (Э. Шострома);

личностных конструктов (тест Дж. Келли), самоотношения (В.В. Столин, С.Р. Пантилеев) и др. Для статистической обработки данных использованы корреляционный, кластерный и факторный анализ, сопоставление выборок проводилось по критерию Фишера и др. Проводился качественный и количественный анализ полученных данных. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Социальная образованием, конструктов идентичность выступающим личности. Она является как активно целостным ключевых конструируется динамичным социальных субъектом, система оказавшимся в ситуации пересмотра своего места в социальной среде, в ходе взаимодействия, социального ценностей.

сравнения и является когнитивно мотивационным основанием восприятия индивидом новых социальных 2. Социальная идентичность как целостное образование выполняет ряд жизненно важных функций: а) адаптационная – приспособление к новым социальным условиям;

б) ориентировочная – поиск своего места в социальном пространстве;

в) структурная – придание определенности, упорядоченности Я;

целевая – целеполагание, построение модели поведения;

д) экстенциальная – осмысление своей сущности, прогнозирование. 3. Социальная идентичность представляет собой единство когнитивных, мотивационных и ценностных компонентов, объединение которых создает определенные функциональные блоки:

• "базисный" – узко локализованная самоидентификация;

обеспечивает истолкование самозащиты;

защищенности. социальной ценности реальности жизни, на уровне этнической, и региональной, семейной общности и подобных общностей;

мотивация личной здоровья, безопасности • "индивидуально-личностный" – проявляется в самоидентификации по отношению к требованиям культуры различных сообществ;

обеспечивает истолкование сложившихся нравственных критериев оценки социальных общностей;

связан с мотивацией самоуважения, ценностями общения, культуры. "профессионально–деловой" – обеспечивает истолкование и • субъективную причастность к профессиональным, деловым, гражданским и подобным общностям;

проявляется в мотивации самореализации, ценностях профессиональной и деловой жизни.

4. Показателями кризиса социальной идентичности являются изменения в структуре идентичности, такие как увеличение веса "индивидуальноличностных" и "базисных" блоков идентичностей;

изменение характера групп, имеющих значимость для человека;

повышение роли мотивации самозащиты. 5. В процессе профессиональной подготовки в студенческий период происходит блока, а усиление также на своих в "профессионально-делового" переходе от к нестабильной, более в широком качеств. функционального диффузной, узко осознанной, локализованной направленной осознания идентичности стабильной, самореализацию профессиональном Этот процесс и сообществе идентичности, в сочетании с более высоким уровнем профессиональных комплексом детерминируется социально-психологических индивидуально-личностных факторов, таких как: направленность на саморазвитие, профессиональный рост;

осознание требований социальной среды;

самооценка профессиональных и личностных качеств;

самопринятие. Научная новизна и теоретическая значимость исследования. Впервые в отечественной психологии была предпринята попытка специального анализа структуры социальной идентичности как некоторой самостоятельной феноменологической и концептуальной области, предмета специального анализа. В диссертации реализован авторский теоретико-методологический подход к исследованию социальной направленность и идентичности, имеющий интегративную исследовать сложившиеся позволяющий идентификационные характеристики субъекта, а также прогнозировать их трансформации при изменении социальных условий.

Полученные результаты позволяют сделать серьезный шаг вперед в развитии сложившихся представлений о структуре социальной идентичности и мотивации самоидентификации. Эмпирически доказано, что существует как минимум три качественно своеобразных когнитивномотивационных компонента в структуре идентичности, что позволяет поновому рассмотреть вопрос о механизмах и путях трансформации социальной идентичности. Новизну существенную идентичности представляют роль играет в также результаты, преодолении саморазвития показывающие, кризиса в сочетании что с успешном мотивация социальной профессионально-деловой идентичностью. Получены новые эмпирические данные об обусловленности формирования социальной идентичности в студенческий период компонентами социального контекста, а также учебнопрофессиональной деятельности. Теоретически и эмпирически обосновано, что социальная идентичность имеет динамичную структуру, представляющую собой единство когнитивного и ценностно-смыслового аспектов. Практическая областях значимость практики: исследования в политике, определяется образовании, тем, что результаты исследования могут найти практическое применение в различных социальной бизнесе, управлении. В частности, могут быть полезны для построения социальнопсихологических прогнозов, развития психотерапевтической практики, повышения эффективности подготовки специалистов для работы в новых социально-экономических условиях. Данные могут использоваться в учебном процессе, так как дополняют и детализируют разделы социальной, педагогической и возрастной психологии. Знание и учет качественных характеристик социальной идентичности может использоваться в деятельности государственных структур и средств массовой коммуникации для формирования образа гражданина страны и укрепления демократических ценностей в обществе. Кроме того, эти данные могут использоваться в деятельности бизнес структур для укрепления профессиональной идентичности сотрудников и определения перспектив их дальнейшего становления. Описанные закономерности трансформирования социальной идентичности могут помочь в организации эффективного межкультурного взаимодействия, а также полноценного обмена опытом профессионалами на международном уровне, при подготовке специалистов к работе в новых социо-культурных условиях, а также в оптимизации процесса адаптации визитеров, т.к. позволяют органично сочетать разные ракурсы субъективного отражения мира и своего места в нем. Достоверность данных и обоснованность выводов, полученных в работе, обеспечивалась исходными научно-методологическими принципами, применением апробированного инструментария, достаточно большим объемом выборки, сочетанием количественных и качественных методов исследования. Валидность использованных процедур в эмпирическом исследовании проверялась в ходе пилотажного исследования. Обработка результатов эмпирических данных осуществлялась основными методами математической статистики (критерий согласия Пирсона, критерий Фишера), корреляционным, факторным и кластерным методами анализа. Для обработки эмпирических данных использовался пакет прикладных программ статистической обработки данных SPSS, STATISTIKA for Windows для персонального компьютера. Апробация результатов исследования. Подход, разрабатываемый автором, обсуждался на заседаниях Ярославского регионального отделения Российского психологического общества, на кафедре теории и истории педагогики ЯГПУ, на кафедре психологии ЯГПУ, на кафедре социальной психологии ЯрГУ, на заседании отдела этносоциологии и этнопсихологии ИЭА РАН, на заседании ученого совета Ярославского филиала МЭСИ, на кафедре управления ИРО. Материалы исследования прошли апробацию в конкурсе международных грантов при поддержке программы ДААД (Кассель, Германия, 1997), программы Фулбрайт (Беркли, США, 1999-2000), программы RSS фонда Сороса (Ярославль, 1998-1999). Основные результаты и выводы диссертационного исследования докладывались и обсуждались на более, чем 20 научных конференциях, в том числе: "Main Boundaries in international collaboration of Russia and Western education" (Барселона, 1997);

"International education: interaction with the wider community" (Стокгольм, 1998);

“Стресс и Социальное закаливание” (Белосток, 1998);

"International education: realising human potential" (Тампере, Финляндия, 2001);

"Общество, образование, человек" (Ярославль, 1999);

на конференции МАПН (Ярославль, 1999, 2001, 2002);

"Роль высшего образования в развитии межэтнической толерантности" (Ярославль, 2001);

"Университетский преподаватель в мультиверсуме культуры" (МоскваЯрославль, 2002);

"Dealing with Diversity: Tools and resources for human development in social practice (Амстердам, 2002);

"Проблемы идентичности: человек и общество на пороге третьего тысячелетия" (Новгород, 2002);

"Строительство сообщества и обучения" (Москва, 2001);

"Университет и гражданское общество: опыт российско-американского сотрудничества" (Волгоград, 2001);

"Европейские ценности образования и концепция построения гражданского общества в России" (Ярославль, 2001) и др. Внедрение результатов исследования. Материалы диссертационного исследования использованы для подготовки и чтения основных курсов по педагогике и психологии для студентов физико математического факультета ЯГПУ, слушателей квалификации ИРО (г. Ярославль);

курсов при повышения подготовке используются специалистов социальных агентств Ярославской области. По теме диссертации опубликовано 50 работ, в том числе 2 монографии. Общий объем работ, обобщенных в диссертации, составляет около 70 печатных листов. По теме диссертации опубликовано более 50 работ, в том числе 2 монографии. Общий объем работ, обобщенных в диссертации, составляет около 70 печатных листов. По различным аспектам данной темы под руководством диссертанта готовятся к защите 3 кандидатских диссертации. Экспериментальная база исследования Комплексное исследование проводилось на мигрантах, школьниках, российских и зарубежных студентах, учителях, менеджерах и др. Общий объем выборки составил 1156 человек (с учетом пилотажных исследований – более 2000). Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, 6 глав, заключения, библиографического списка (515 источников, из которых 212 иностранных), 8 приложений. Текст содержит 24 таблицы.

Глава 1. Социальная идентичность как предмет социально-психологического анализа Анализ процесса становления современных представлений о социальной идентичности показывает, что интерес к исследованиям в этой области возник в русле общепсихологических и социально-психологических течений, снимая противоречие между структурно-функционалистской и феноменологической традициями в исследовании личности [28]. Это противоречие является одним из следствий методологических проблем современной психологии [159]. Исследование проблемы социальной идентичности имеет солидную традицию согласиться изучения с Г.М. в различных направлениях которая психологии. Можно что, хотя поток Андреевой, считает, психологических исследований по проблеме социальной идентичности появился сравнительно недавно – в конце 50-х годов, а теория социальной идентичности была сформулирована в 70-е годы ХХ века, разработка понятия идентичность началась в психологии значительно раньше [15]. Появление термина "идентичность" связывают с именами Э. Эриксона и Э. Фромма. Непосредственно предшествуют введению в психологию этого понятия работы З. Фрейда, который использовал термин "идентификация". Понятие "идентификация" (отождествление) было предложено З. Фрейдом [266] и означало самое раннее проявление эмоциональной связи с другим лицом. В современных психологических работах разделяются понятия идентичность и идентификация [119, 242]. Например, когда говорят об идентичности, акцент делают на некотором состоянии как на относительно конечном результате самоотождествления. Идентификация – процесс, специфика психологических и социальных механизмов, ведущих к этому состоянию.

Изучение идентичности восходит к работам У. Джемса, который в конце прошлого века разработал концепцию осмысления личностью своей самотождественности, своих границ и места в мире [69]. Он сформулировал вопрос, который определил дальнейшее направление исследований идентичности: "Может ли человек утром, вставая с постели, сказать, что он тот же самый, кто ложился вечером спать?" Данная концепция создавалась в конкретных социальных условиях, в частности, в демократическом обществе, где человек имеет возможность и должен делать самостоятельный выбор целей. В концепции Джемса идентичность является одним из личностных оснований, которые помогают человеку сохранить самоуважение и целостность его Я. В эту же группу можно отнести работы Э. Фромма, который, работая в русле неофрейдизма, вплотную подошел к проблематике социальной идентичности. Э. Фромм начал писать о проблеме идентичности после эмиграции из нацистской Германии в Америку в 1933 году [267, 268, 269, 270]. По его мнению у современного человека одним из сильных движущих мотивов поведения является потребность избежания одиночества, которая удовлетворяется путем самоотождествления с идеями, ценностями, социальными стандартами [267, 268]. Социальная идентичность появляется как противоположный полюс идентичности персональной, которая является результатом индивидуализации человека. Через отождествление себя с социальными нормами других людей человек обретает социальную идентичность, а именно, своеобразное средство реализации потребности не быть одиноким. Фромм показал сложную взаимосвязь идентичности с конкретными историческими условиями, а также связь между чувством свободы и чувством одиночества, определенный баланс между которыми устанавливается в процессе идентификации.

Подход автора послужил началом рассмотрения идентичности в контексте понятия свободы, поскольку человек должен достичь осознания себя, чтобы иметь возможность выбрать добро и принимать правильные решения в своей жизни [32, 105]. Аналогично, в рамках экзистенционального подхода "самость", как предвестник идентичности, отождествляется также с понятием свободы. По словам Киркегора, "самость" – "абстрактнейшая из всех вещей и одновременно самая конкретная, потому что она – свобода" [130, с. 141]. В середине ХХ века появились и другие работы, которые по-своему повлияли на развитие проблемы идентичности в психологии. Например, феноменалистический (перцептивный или гуманистический) подход (Дж. Брунер, К. Роджерс и др.), который так же как и теория социальной идентичности, базируется на нескольких психологических основаниях, в частности, когнитивном и личностном, и рассматривает поведение индивида как результат восприятия ситуации [33]. В отечественной социальной психологии предвестником исследований социальной группы идентичности развитие были ее работы Л.И. Уманского и его последователей, посвященные проблеме поэтапного формирования малой через важнейших социально-психологических параметров. В этой концепции представления о собственном групповом членстве являются одним из оснований принятия групповых норм и правил [183, 258, 259]. 1.1. Теоретические подходы к исследованию социальной идентичности На основе проведенного анализа работ в области исследования социальной идентичности можно выделить ряд подходов, которые составили историю формирования данной проблематики: психоаналитическое направление (З. Фрейд, Э. Эриксон, J.E.

Marcia, A.

Waterman);

символический интеракционизм (Дж. Мид, Ч. Кулей, E. Goffman, R.D. Fogelson);

бихевиористический подход (М. Шериф, С. Шериф, M. Brewer, D.T. Campbell), когнитивный подход (Г. Тэшфел, Дж. Тернер, D. Abrams, M. Hogg), деятельностный подход (В.С. Агеев), конструкционистский (constructionist) подход (Ф. Барт, П. Бергер, Т. Лукман, К. Герген, Т.Г. Стефаненко). Рассмотрим основные подходы, которые повлияли на теоретическую и экспериментальную разработку проблемы идентичности. 1.1.1. Проблема самоидентификации в психоанализе С точки зрения психоанализа любое психическое явление должно быть раскрыто в трех аспектах: динамическом, энергетическом и структурном. В рамках данного подхода разработка понятия идентичность осуществляется с точки зрения его структурно-динамических характеристик. Исследователи обращаются к ее процессуальной и содержательной стороне, благодаря чему прошлое, настоящее и будущее переживаются человеком как единое целое, собственное бытие личности воспринимается как неизменное. Идентичность рассматривается как некая структура, состоящая из определенных элементов, переживаемая субъективно как чувство тождественности и непрерывности собственной личности при восприятии других людей, признающих эти тождество и непрерывность [18]. Описывая классический психоаналитический подход к понятию идентичности, С. Холл отмечает, что идентичность всегда сохраняет свою "незаконченность", она всегда "в процессе", всегда формируется [381, 382]. Можно сказать, что глубинные механизмы формирования социальной идентичности коренятся в беспокойстве и страхе утраты своего Я, ущемления потребностей. Поэтому и возникает агрессия в отношении других групп, представляющих идентификаций реальную происходит или мнимую бессознательно, опасность а не по для данной группы или общности. В рамках этого подхода признается, что большая часть сознательному намерению [15, 18, 24]. В качестве идентификационных паттернов используются те модели, которые, как считает человек, помогут достичь желанной цели. Например, Э. Эриксон, которого можно отнести к наиболее ярким представителям психоаналитического подхода к изучению идентичности, исследуя динамическую адаптивную функцию идентичности, ввел понятие кризисов личностной идентичности и подчеркивал их неразрывную связь с кризисами общественного развития [292]. Эриксон, на основе теоретического анализа проблемы, в работе "Детство и общество" [294, и 368] определяет идентичность личности, как внутреннюю форму непрерывность тождественность имеющую динамического процесса, который продолжается на протяжении всей жизни человека. В этой работе начинается его пересмотр некоторых положений классического фрейдизма и формулируются основные представления об идентичности. Он наметил содержание идентичности, элементы индивидуального опыта, выражающиеся в специфических чувствах. Главные его идеи можно выразить в следующих тезисах: А) Идентичность – это сложнейший процесс, локализованный в ядре индивидуальности, но также и процесс общественной культуры. Вот поэтому данная проблема столь всеобъемлюща и столь трудноуловима. Понятие идентичности соотносимо для Эриксона прежде всего с процессом постоянного, непрекращающегося 294]. Б) Идентичность – это тождественность самому себе. По его мнению, обладать идентичностью – значит иметь твердо усвоенный и личностно развития личности. Оно позволяет человеку ощущать себя в настоящем в связи с прошлым и будущим [293, принимаемый образ себя во всем богатстве отношений личности к окружающему миру, чувство адекватности и стабильности владения личностью собственным Я независимо от внешних и внутренних изменений;

способность личности к полноценному решению задач, возникающих перед ней на каждом этапе ее развития [293]. В) Идентичность описывается как ядро в структуре Я, как субъективное и вдохновенное ощущение тождества и целостности, как процесс организации жизненного опыта в индивидуальное Я, как сложнейшая связь индивидуального и социального, сконцентрированного в данной проблеме. В психоаналитической теории понятие "идентичность" не было оторвано от социальной реальности. Фрейд признавал социальную сторону эго-идеала, Эриксон вслед за ним, описывая эго-идентичность, приблизил ее к меняющейся социальной реальности, поскольку она должно было испытывать, отбирать и интегрировать образы Я, пересматривать чувство реальности Я в социальной сфере. Для описания социума Эриксон использует термин "окружение". Это соперник эго. Но, в контексте понимания социальной идентичности, важно отметить, что Эриксон признает следующее: человеческое окружение социально, внешний мир эго составлен из эго других, которые значимы для него в том плане, что упорядочивают внутренний мир человека, включаются в него и, более того, влияют на готовность принять сам способ, которым другие упорядочивают свой мир и включают в него человека [292]. Эриксон рассматривает общественные процессы с точки зрения связи и взаимной зависимости поколений, силы эго каждого поколения, что является необходимым силе являются для поддержания системы ценностей. Базисные и универсальные ценности во всей их компенсирующей энергии и защитной важными объединяющими достижениями развития индивидуального и группового эго [292].

Большое внимание в концепции Эриксона становления идентичности. Этот процесс уделяется Эриксон проблеме как описывает развивающуюся конфигурацию, которая постепенно складывается в детстве путем последовательных "я-синтезов" и перекристаллизаций [254, 292]. Важно подчеркнуть, что в психоаналитическом русле основной функцией идентичности является адаптация в самом широком смысле этого слова. В работах Эриксона наблюдается попытка создания более целостного интегративного подхода к изучению личности, что проявляется в его понимании Эриксона идентичности. центральным при Идентичность рассмотрении идентичность человеческой не как имеет вопроса сложное определенную о стадиях организующую функцию в развитии личности – данное понятие является для психосоциального развития [293]. Эриксоном основных Хотя качестве в рассматривает анализа личностное образование, имеющее многоуровневую структуру. Он выделяет три уровня работах природы (соответственно "социальная рассматривает идентичности): индивидный, личностный и социальный [28]. Эриксона встречается следующее. термин Автор идентичность", можно сказать, что он вплотную подошел к этому понятию. В доказательства приведем коллективную идентичность и групповое "эго" [292]. Эриксон описал роль идентичности в осознании собственной принадлежности к универсальной системе, которая нисходит к утвердившимся традициям и обещает определимое связанной с будущее, великим обозначив наличие "Высшей Идентичности", представителей неизвестным, объединяющим различных времен и земель. Также он связал идентичность как с функциями человеческого тела, так и способностью к специфической деятельности [293]. Понятие социальная идентичность прослеживается именно на социальном уровне описания идентичности и соотносится с различными видами социализации (профессиональной, этнической, религиозной и др.).

Кроме того, Эриксон подчеркивает роль культуры в контексте социального развития, поскольку субъективное значение различных социальных реакций человека тем больше, чем сильнее они включены в общую модель развития, характерную для данной культуры. Так, например, научившийся ходить ребенок осознает свой новый статус как "того, кто может ходить", но в пространстве и времени данной культуры этому могут придаваться разные значения: "того, кто далеко пойдет", "кто крепко стоит на ногах", "у кого еще все впереди" и т.п. Социальная идентичность в контексте данного подхода представляет собой не только чувство тождественности самому себе, внутренней согласованности и стабильности, но и поиск своего места в жизни. Эриксон подходит к пониманию дифференциации и интеграции в процессе идентификации. Аналог этому можно найти в описании двух взаимосвязанных, но в то же время антагонистичных побуждений: потребности к отрицанию и потребности к преданности [293]. Кризис идентичности рассматривается Эриксоном в контексте смены поколений. Он сопровождается таким неприятным психосоциальным синдромом, изоляции, который опустошенности, характеризуется утратой наличием к массовой неудовлетворенности людей, сопровождаемой чувством тревоги, страха, способности эмоциональному общению с другими людьми. В предельных случаях патология идентичности провоцирует выбор в качестве единственного способа самоутверждения индивида и масс людей настойчивое отмечали, стремление кризис "стать ничем", не самоубийственную логику "чем хуже – тем лучше" [254]. Последователи Эриксона что идентичности охватывает всей жизни человека, а фокусируется на определенных проблемах, которые человек переживает в то или иное время. В этом смысле он всю жизнь преодолевает различные по содержанию кризисы идентичности [349]. Поэтому Д. Мэттесон ввел понятие многофазового кризиса, т.е. неоднородности развития идентичности: в разные периоды и в разных сферах жизни идентичность развивается по-разному [422]. Развитие теории Эриксона проводилось в направлении её эмпирической проверки [18]. В этой связи можно привести примеры статусной модели идентичности Дж. Марсия и М. Фридман [415, 416] и концепции ценностноволевого аспекта развития идентичности Э. Уотерман [509, 510]. В этих работах исследование идентичности осуществляется в двух взаимосвязанных направлениях: процессуальном (процесс формирования и существования идентичности) и содержательном (специфика целей, ценностей, убеждений). Обобщая приведенные выше работы, можно отметить, что в рамках психоаналитического подхода проблема идентичности стала предметом научного анализа и нашла свое развитие в следующих важных моментах:

- идентичность рассматривается как важный элемент в структуре личности, существующий в плане субъективного времени, который возникает путем успешного эго-синтеза и ре-синтеза в течение жизни человека;

- идентичность имеет свою структуру, объединяя индивидуальные, личностные и социальные характеристики (конституциональные задатки, базовые потребности, способности, значимые идентификации, эффективные защиты;

успешные сублимации, постоянные роли);

- главными компонентами идентичности являются цели, ценности. убеждения, в чем проявляется единство активизирующего, оценочного и смыслового функционального значения идентичности;

- подчеркивается динамический характер идентичности, представленный в моделях развития идентичности, различных уровнях;

- формирование идентичности – это серия (выборов), а не единичный акт;

взаимосвязанных формирование этапов идентичности осуществляется в процессе осознания и принятия некоторых данных о себе, а также самостоятельного решения о том, каким быть;

- выделяются два аспекта идентичности: личный и социальный, уделяя большее внимание личной идентичности, психоаналитики, теме не менее, показывают, что она связана с социальными отношениями и отчасти преломляется через них;

- идентичность рассматривается в контексте ценностей, целей и других смыслообразующих и негативной, компонентов или менее личности, а также отражения идентичности в структуре Я, поэтому может быть относительно позитивной более проблематичной идентичностью, соответственно чувство идентичности также может быть позитивным и негативным. Социальная идентичность в рамках этого подхода занимает подчиненное положение по отношению к личностной (социальные характеристики человека преломляются через призму динамической организации потребностей, убеждений и индивидуальной истории). 1.1.2. Исследование идентичности в традициях символического интеракционизма Данное достаточно современное направление в социологии и социальной психологии, анализирующее преимущественно символические аспекты социальных взаимодействий, опирается на идею социального происхождения Я. Это направление, названное Блюмером символическим интеракционизмом, создавалось благодаря преимущественному влиянию работ Д. Мида [428, 429, 430], который изучал становление личности под влиянием взаимодействия с другими людьми.

Изучение других.

идентичности и Я- концепции связывают с работами представителей чикагской школы Дж. Г. Мида, Ч. Кули, Дж. Болдуина и Особенность данного подхода к анализу человеческого Я заключается в том, что происхождение Я целиком социально, а главная его характеристика – способность становиться объектом для самого себя, причем внешний социальный контроль трансформируется в самоконтроль. В сущности, становление Я есть не что иное, как вписанный внутрь индивида социальный процесс, в рамках которого возникает Я как объект. Социальное Я (социальный индивид) формируется в совокупности процессов межличностных взаимодействий. Так, Ч. Кули [351] ввел понятие Я-концепция (максимально близкое идентичности) как представление человека о самом себе, которое является субъективным социальную отражением идентичность. мнения окружающих. Это представление в результате человека о том, как его оценивают другие, существенно влияет на его Личность формируется многочисленных взаимодействий с другими людьми. В результате этого человек создает свое "зеркальное Я", состоящее из трех элементов: как меня воспринимают другие;

как они реагируют на то, что видят во мне;

как я отвечаю на восприятие других. Наибольшее значение в становлении Я-концепции играет взаимодействие с группой, самой близкой человеку, которую Кули назвал первичной: семья, неформальные объединения, класс, профессиональная группа и т.д. Группы вырабатывают собственные, характерные им сущности, различные миры, которые меняются в ходе социального взаимодействия по мере изменения общих для членов группы значений. В этом смысле социальная идентичность является частью Я-концепции, ответственной за осознание человеком своей групповой принадлежности.

Человек – это "не одинокий остров", он является носителем той или иной социальной роли, через усвоение которой осуществляется его самоопределение [33]. В ходе взаимодействия происходят осознание и принятие оценок и мнений других людей о самом себе. Это отражается в различных обобщенных оценках индивида другими людьми, что в терминологии Мида получило название Me. В структуру Я (Self) входит I и Me. Они тесно взаимосвязаны, в частности, I – это то, как человек воспринимает обобщенные оценки других, т.е. Me. Интегральное Я включает в себя импульсивно реагирующее I, с реакции которого начинается любое поведение, и социокультурно обусловленное Me, которое направляет движение психической жизни в определенные рамки. В связи с этим Дж. Мид уделял большое внимание влиянию культуры на формирование сознания человека. При этом культура понимается им как сложная совокупность символов, обладающих общими значениями для всех членов общности. Таким образом, в символическом интеракционизме главное внимание уделяется изучению того, как другие рассматривают человека (Я – каким меня видят другие), как он сам себя видит (Я – каким я сам себя вижу) и как соотносятся эти два процесса (Я- как сознающий субъект и как объект). Поэтому именно это направление дало толчок многочисленным экспериментальным исследованиям идентичности. Основную роль в развитии идеи социальной идентичности сыграли три ключевых утверждения Мида, которые подчеркивают различные аспекты взаимоотношения между индивидуумом и обществом:

- личность – это отражение сущности и значения социальных влияний, поэтому человек реагирует на окружающих в зависимости от индивидуальных значений, которыми он наделяет окружающих;

индивидуальные значения являются продуктом социального взаимодействия, поэтому личность определяется социальными условиями;

- личность подразумевается как динамический, саморефлексирующийся процесс, проявляющийся в диалектике между Я и отражением оценок других (Me), которые образуют единое целое. В соответствии с общими характеристиками данного направления идентичность (личная и социальная) рассматривается Мидом как феномен социальный, формирующийся в ходе социального взаимодействия. Идентичность в работах Мида – это способность к целостному восприятию себя и социального мира, поэтому структура идентичности включает в себя не просто единство элементов, а их связи между собой и с целым. Понятие идентичности, которое следует из работ Кули, относится к области самосознания личности и складывается из обобщения человеческих реакций на мнение о нем окружающих людей. Она появляется в результате взаимодействия с другими людьми, усвоения общественных норм, ценностей, способов деятельности. Особую роль при этом играют первичные группы (семья, друзья, соседи и т.д.), которые непосредственно влияют на социализацию личности и формирование представления о себе и своем месте среди других людей. Поэтому можно сказать, что идентичность представляет собой своеобразное отражение обобщенных интеракций, имеющих место в ходе личностного, неформального, непосредственного общения [396]. В рамках данного направления было проведено много эмпирических исследований, на основе которых были выделены различные типы и модели идентичности. Например, Дж. Мид выделяет два основных типа (уровня) идентичности: неосознаваемую и осознаваемую, которые рассматриваются им как два генетически и логически связанных уровня идентичности, демонстрируют переход от неосознанно принятых человеком норм, ролей и привычек другого к осмысленному отношению приспособления человека к реальности.

к себе и своему поведению. Мышлению в этом процессе отводится роль инструмента Символические категории, выработанные в языке, являются одним из инструментов возникновения осознанной идентичности [429]. Человек может назвать свои характеристики и сопоставить их с характеристиками других людей. Кроме того, он выбирает цели, ценности, потребности, т.е. задает содержание идентичности, а общество корректирует нормы и законы ее существования. Так формируются аспекты Я и Мы в идентичности. Я – это часть идентичности, которая отражает неповторимость, индивидуальность реакций человека на социальную ситуацию и является самодетерминацией. Мы – это аспект идентичности, связанный с усвоенными человеком социально детерминированными особенностями, привычками, действиями, являющийся социальной детерминацией. Это как бы "обобщенный другой в индивидууме". Поскольку идентичность рассматривается Мидом как некая целостность, человек стремится достичь переживания себя как единого целого в гармоничной связи с окружающим миром. Но если возникает противоречивое влияние различных социальных групп, то реакцией будет появление соответственно различных идентичностей, что может повлиять на противоречивость поведения и прогнозирования [428]. Согласно современной интерпретации этой концепции, идентичность включает в себя и взаимосвязанные объективное. полюсы: тождество и различие, субъективное Поэтому основными компонентами идентичности являются [115]:

- взгляд человека на самого себя – его самоидентичность, т.е. то, как он воспринимает свою социальную позицию по отношению к другим;

- точка зрения других на социальную позицию человека – его социальная идентичность. Она отражает то, как индивид воспринимает, характеризует, оценивает и переживает самого себя в качестве своеобразного объекта, т.е. деятеля, носителя общественных отношений. Таким образом, собственно социальная идентичность анализируется в плане социальных свойств человека. При этом большую роль в поведении человека играет вопрос: "Что обо мне подумают другие?" Именно он во многом обусловливает поведение, чувства и мысли человека, а не реальные задачи взаимодействия. Символический интеракционизм дал начало потоку социологических исследований в области изучения идентичности. Он также изменил парадигму изучения личности, а именно, сделал ее ближе анализу личности в социальном контексте. По мнению авторов, поведение знание идентичности которое личности строится позволяет на основе предсказывать индивида, интериоризации занимаемых им объективных социальных статусов. Так же как Д. Келли для предсказания поведения человека вводит понятие конструкт, представляющий собой субъективное знание о мире, способ толкования действительности [117, 403], сторонники данного подхода считают, что люди организуют и направляют свое поведение в соответствии с их субъективными представлениями о себе, выраженными в идентичности. Развивая идеи интеракционизма, Качанов показывает, что социальная идентичность входит в структуру генерализованных, значимых отношений личности через ценностно-смысловое отождествление с позицией в функция" социальной социальном пространстве. "Смыслообразующая идентичности придает ей личностную значимость [115]. Конструктивным моментом в позиции Качанова, на наш взгляд, является приближение социальной идентичности к разновидности субъективных представлений человека относительно объективно занимаемых им позиций в социальном пространстве, а также идея о трудности осознания этих позиций.

Эти субъективные представления формируются, если человек имеет эмплицитное и систематическое представление о социальном мире, о позиции, которую он занимает в нем и которую мог бы занимать. Поэтому социальные идентичности, когда они осознаются как таковые, являются более или менее обобщенным выражением этого представления. Это значит, что между реальной позицией человека и его социальной идентичностью располагается представление об этой социальной позиции и о социальном мире в целом, которое может не согласовываться с представлениями других людей [115]. Интегрированность субъекта в различные поля социального пространства (политики, экономики, культуры, образования и т.д.) и объективная противоречивость различных систем общественных отношений приводят к тому, что человек не может принять некоторые социальные идентичности. Они могут противоречить друг другу в своих ценностно-смысловых значениях. Проверка и порождение новых социальных идентичностей осуществляются в процессе социальной практики. Поэтому процесс формирования внутреннюю идентичности борьбу. можно представить как постоянную и развитие Становление, функционирование трансверсальной социальной идентичности реализуются через перманентное разрешение кризисных состояний [115]. Надо отметить, что в 80 – 90-е годы изучение взаимодействия Я и Мы получило свое развитие [397, 409]. Например, яркий представитель польской школы изучения социальной идентичности М. Ярумович, используя комплексную методологию, показала, что групповой эгоцентризм (Мы) связан с универсальными человеческими свойствами. Дифференциация когнитивных схем – непременное условие развития Я, которое ведет за пределы собственного эгоцентризма Я через распознавание различных социальных перспектив и понимания других. Социальное Я и социальная идентичность побуждают настройку и внутригрупповую включенность. Необходимое условие разделения себя от Мы – это формирование социальной и личностной идентичности, что позволяет индивиду направить внимание от одной перспективы к другой [397]. Идею осознаваемой личности развил Л. Краппман [33]. Он рассмотрел условия социальной идентичности, при которых идентичность остается сохранной, и назвал ряд способностей, необходимых человеку для сохранения своей идентичности в ситуации взаимодействия. Представления принимающих участие во взаимодействии партнеров о значении одних и тех же символов различны, часто противоречивы. Постоянно поступающая в процессе взаимодействия новая информация должна перерабатываться индивидом так, чтобы привести ее в соответствие с прежним накопленным опытом. При этом особенно важна самопрезентация во взаимодействии. Успех поддержания идентичности зависит от наличия у человека следующих способностей: способности к ролевому дистанцированию, к эмпатии, толерантности к противоречиям, успешной презентации своей идентичности [18]. Идеи Дж. Мида относительно значимости вербализованных компонентов Я, а также роли осознаваемой идентичности в поведенческом процессе повлияли на разработку, пожалуй, первого и самого простого теста установок личности на себя: "Кто я такой?" (или тест "20 высказываний"), предложенного М. Куном и Т. Макпартлэндом [139, 408]. Авторы отмечают, что, создавая тест, они стремились активизировать проведение эмпирических исследований в этой области. Опираясь на идеи Мида о том, что Я является объектом, подобным другим, главное содержание которого составляет план действий или установки, они предложили исследовать Я как набор установок для эмпирического исследования. Поскольку люди организуют и направляют свое поведение в соответствии с их субъективно определяемыми идентификациями, данный тест, по мнению авторов, может использоваться для предсказания поведения индивида на основе знания его субъективного определения собственной идентичности. Этот тест широко применяется в изучении социальной идентичности [100, 119, 241, 245, 394, 513, 515]. В концепции Дж. Мида наблюдается некоторое противопоставление социального и личностного Я. Особенно это проявляется на уровне осознаваемой личности, которая хоть и задана в обобщенных категориях языка, тем не менее, несет в себе момент относительной свободы от социума. Это повлияло на развитие представлений о типах идентичности и внутренней противоречивости структуры идентичности человека. Примером могут служить работы И. Гоффмана и Р. Фогельсона [374, 377, 378]. Развитие концепции символического интеракционизма нашло свое воплощение во многих в работах. Например, Ш. Струкер, в его концепции структурного символического интеракционизма [467, 468, 469, 471, 472] специально не выделяет индивидуальную или социальную идентичность, но в то же время подчеркивает социальный контекст идентичности. Струкер считает, что нет ничего нелогичного в точке зрения на человеческое социальное и поведение как важную последовательность процессов, которые сконструированных иногда принудительных распознаются в принципе как процессы, открытые для отказа, отклонения и модификаций. Это обусловливает процессуальность Я. Но в то же время он считает, что Я является и структурой, в которой представлены различные установки на других людей. Основной вопрос заключается не в том, является ли поведение сконструированным или нет, а в том, под влиянием каких условий оно будет конструироваться, какая позиция повлияет на формирование взаимоотношения между индивидом и обществом.

Согласно Струкеру, структурные черты личности запечатлеваются в частичных идентичностях и отражают понимание людьми своего участия в социальном взаимодействии. роль, В его подходе идентичность – это интериоризированная определяемая соответственно социальным позициям человека. Идентичность конструируется и влияет на поведение человека. Она является продуктом представления социальных ролей в общностях разного размера и значимости для человека (например, общественная организация, класс, группа и т.д.). В процессе взаимодействия происходит концептуализация себя или интериоризация определенных ролей, что, собственно, и производит идентичности. В этом смысле существенный аспект влияния общества на личность заключается в том, что Я формируется в процессе взаимодействия между людьми, что приводит к появлению идентичности, которая, в свою очередь, связана с социальным поведением. соответствует организованную Это поведение осуществляется идентичности, для тем путем, на который в себе различные индивидуальной иерархию заключающей ответа возможностей социальные ситуации. Таким образом, концепция Струкера, развивающая символический интеракционизм, рассматривает идентичность как важную концептуальную характеристику ответственную идентичности личности, за представляет возникающую собой под влиянием поведения. общества и организацию социального Структура иерархическую последовательность различных интериоризированных ролей. Поскольку человек вступает в многочисленные социальные связи и исполняет большое количество социальных ролей, то у него должно быть много соответственных идентичностей, которые в свою очередь отражаются на поведении, эмоциях и по-разному влияют на социальное взаимодействие. Структура идентичности постепенно конструируется, включая в себя данные от рождения идентичности, а также те, которые формируются в ходе социального взаимодействия. Индивидуальная идентичность включает в себя Я как организованную иерархию, вероятно, связанную с социальными позициями, которая значимо влияет на достижение индивидом частичных ролевых идентичностей. Ю. Хабермас попытался преодолеть противоречие между социальной и личностной идентичностями, что, в принципе, важно для направления символического интеракционизма, поскольку понятно, что Я в их трактовке не может включать либо одно либо другое [18]. Он сделал попытку рассмотрения структуры идентичности как двух пересекающихся осей координат: вертикальная – личная идентичность, горизонтальная – социальная. В точке пересечения координат образуется Я-идентичность как баланс между личной и социальной идентичностями. В личной идентичности проявляется стремление человека к своей индивидуальности, неповторимости, а в социальной – стремление соответствовать ожиданиям партнера. Это противоречие напоминает общую дилемму в поведении и жизни человека: быть как все или быть отличным от других. В реальном взаимодействии человек всегда стремится к поиску компромисса между этими двумя основными вопросами. Таким образом, в рамках данного подхода изучение социальной идентичности обогатилось анализом влияния социального окружения на представления человека о себе. Можно отметить следующие важные моменты, связанные с изучением социальной идентичности в символическом интеракционизме: идентичность рассматривается как целостность социальных и личностных характеристик, формирующихся в ходе взаимодействия индивида с другими людьми и усвоения социальных ролей;

структура идентичности внутренне противоречива, она отражает, с одной стороны, стремление человека к уникальности, с другой стороны, желание быть понятым и принятым значимым социальным окружением;

для преодоления этих противоречий используются различные техники, позволяющие найти компромисс между всеми видами идентичности и требованиями ситуации взаимодействия;

индивид должен прилагать определенные усилия для поддержания баланса в собственной идентичности и необходимого уровня взаимодействия, стремиться осознавать актуальную ролевую позицию и ценностное сопровождение;

личная и социальная идентичности находятся в сложной взаимосвязи, не однозначно принимаемой оси, которая как противоположные под полюсы влиянием дихотомической символов;

методика изучения идентичности может включать в себя различные процедуры, в том числе и самоописание, поскольку идентичность осознается в ходе взаимодействия;

большая роль в развитии идентичности отводится рефлексии, мышлению, осмыслению результатов взаимодействия. 1.1.3. Представления о групповой идентичности в бихевиоризме В рамках бихевиоризма личностный уровень анализа межгруппового взаимодействия был минимизирован, поскольку главный интерес исследователей сосредоточился на изучении роли ситуации в развитии межгрупповых процессов. Тем не менее, социальная идентичность как психологический феномен присутствует в работах М. Шерифа и является формируется взаимодействия и усвоения системы вербальных и невербальных следствием действий.

осознания Участники человеком своей эксперимента причастности себя к с какой-то другими, группе, которое происходит под влиянием реальных межгрупповых отождествляли уподоблялись им, они также должны были встать на точку зрения другого и определить свое групповое членство [453, 454, 456, 457]. Реалистическая исследованиях М. теория конфликтов, основанная анализу на известных Шерифа, посвященных межгрупповых конфликтов, послужила своеобразным толчком, стимулирующим создание теории социальной идентичности. Эти исследования иногда называют "ситуативным или бихевиористическим подходом", представители которого пытались по-новому, по сравнению с психоанализом, ответить на вопросы, касающиеся причин возникновения агрессии между группами и внутри группы, а также выбора той или иной мишени для агрессии. Они уделили большее внимание социальным процессам. М. Шериф практически первым начал изучать групповое и межгрупповое поведение. Понятие идентичность он использовал для того, чтобы как-то определить групповую принадлежность. Он считал, что межгрупповое поведение как психологический феномен возникает тогда, когда индивиды, принадлежащие к одной группе, взаимодействуют с другой группой или ее членами (индивидуально или коллективно) в терминах их групповых идентичностей [454]. Важно подчеркнуть, что социальная идентичность в работах Шерифа является противоположным полюсом идентичности личностной, которая занимает как бы подчиненное ей положение. В частности, под влиянием манипуляций с группой дружеские связи разрывались и заменялись на внутригрупповые отношения. Его исследование проводилось в рамках классической бихевиористической формулы "стимул – реакция". Стимулами были различные манипуляции с группами (включение их в различные виды деятельности, разделение на отдельные структуры и т.д.), а реакциями – взаимоотношения между группами и конкретными людьми. Личностная компонента практически исключалась из объяснительных принципов. В своих уже ставших классическими экспериментах, проведенных на мальчиках в летнем лагере, он показал, что под влиянием извне введенного фактора – соревнование (конкуренция – в условиях ограниченных ресурсов можно изменить взаимодействие между группами. Программа его эксперимента предполагала изучение процесса возникновения межгрупповых отношений и соответственно влияния различных факторов, таких, как соревнование, изменение целей, совместная деятельность и т.д. Соревнование оказалось одним из ведущих внешних факторов, которые влияли на возникновение конфликтов между группами и детьми. Включение в соревнование меняло сложившиеся социальные связи и провоцировало новые отношения между детьми, в частности, противоборство, конкуренцию, агрессию. В качестве факторов, которые могли погасить негативные последствия соревнования, явилась постановка общей цели. Когда перед соревнующимися и находящимися в конфронтации группами мальчиков были поставлены более общие задачи, реализация которых требовала усилия всех, то конфликты прекращались. Единые для групп цели способствовали развитию отношений сотрудничества и кооперации. Если во время конфликта ребята стремились называть себя согласно конкретной групповой принадлежности, то в период сотрудничества они говорили о себе как о представителях более общей группы, например, "лагерь". В этих исследованиях явно прослеживается желание преодолеть ограниченность психоаналитического подхода не только в изучении межгрупповой динамики, но и в понимании идентичности. Как было показано выше, в рамках психоаналитического направления основной упор в исследовании идентичности делался на личностные факторы и их возможное идентичность проецирование занимала в социальных отношениях. Социальная положение по отношению к подчиненное личностной. Поэтому ответы на вопросы типа: как влияют социальная среда, управленческие воздействия на группу, на развитие отношений между группами и межгрупповых конфликтов – оказались за пределами возможностей психоаналитической теории. Бихевиористы как бы вывели изучение идентичности из "виртуальной" психоаналитической реальности в реальную "жизненную" ситуацию. Эксперименты показали, что ситуация может управлять процессом отождествления индивида с группой. Наиболее сильное идентификационное действие оказывают межгрупповые конфликты, которые возникают под влиянием межгруппового соревнования [454, 455]. Исследования Шерифа дали толчок для интенсивного изучения межгрупповых конфликтов, прежде всего, конечно, под влиянием различных внешних факторов (размер группы, доступность ресурсов, характер целей и т.д.). Все это получило название реальных межгрупповых конфликтов, среди возможных следствий которых Шериф отмечал более полное осознание участниками своей групповой принадлежности. Ребята под влиянием внешних факторов вынуждены были определиться в социальном окружении и назвать тот круг людей, к которому они принадлежат. При этом причины, по которым они являются членами именно этих групп, не анализировались. Основной акцент делался на групповых целях и нормах поведения, принятии себя членами именно этой группы, что, в свою очередь, повышало уровень внутригрупповой солидарности в конфликтном взаимодействии. Таким образом, Шериф и его коллеги показали, что человеку в принципе не важно, как развивалась его личностная история. Включенный в определенные межгрупповые отношения, он принимает конкретное групповое членство и действует сообразно групповым нормам, большую роль в его поведении начинают играть социальные, а не личностные факторы. Еще один яркий представитель данного направления Д. Кэмпбелл развил идеи Шерифа относительно природы межгруппового конфликта [341, 342], что повлияло на последующие исследования социальной идентичности. Снова подчеркнем, что социальная идентичность как отдельный предмет исследования не фигурирует в работах представителей данного направления. Но она гармонично вплетена в процесс межгруппового конфликта и является его следствием. Кэмпбелл считал, что отношения конкуренции, сопровождающиеся возникновения предвосхищением реальной угрозы, основаны на сегодня, завтра). Этот конфликт интересов реальном конфликте интересов между группами, независимо от времени его (вчера, проявляется в ряде показателей, которые характеризуют отношения в группе и поведение ее членов: враждебность отдельных членов группы к сопернику или источнику угрозы;

увеличение внутригрупповой солидарности;

рост идентичности, т.е. более ясное осознание членами группы своей групповой принадлежности;

усиление тенденции "охраны границ" своей группы, иными словами, повышение непроницаемости групповых границ;

повышение значимости групповых норм и тенденции членов группы соблюдать их;

усиление директивных воздействий по отношению к нарушителям групповых норм. Таким образом, можно сказать, что реалистическая теория конфликтов была до появления теории социальной идентичности практически ведущей теорией межгруппового поведения, согласно которой межгрупповой конфликт всегда основан на реальном соревновании между группами с ограниченными ресурсами, что усиливает борьбу за получение материальных или моральных благ. Подтверждение этому можно найти во многих психологических экспериментах [327, 342, 454]. Хотя многочисленные эксперименты показали, что реальный конфликт интересов – безусловно, самая распространенная причина конфликтов межгрупповых, но в то же время появились исследования, которые демонстрировали несколько иную картину. В частности, А. Тэшфел и Дж. Тернер обнаружили, что иногда реальный конфликт интересов между общностями (социальный, политический, профессиональный) не достаточен для того, чтобы возник межгрупповой конфликт [490]. Вопросы, побудившие дальнейшие исследования, заключались в том, что в данную теорию не вписывались факты, когда соревнование не было необходимым или достаточным условием для продуцирования межгруппового конфликта. В некоторых случаях соревнование не вызывает межгруппового конфликта. Тогда что является его причиной? И наоборот, определенные формы межгрупповых конфликтов встречаются в отсутствие соревнования и в ситуациях, когда ресурсов достаточно для всех. Что провоцирует конфликт в этих случаях? Какую роль в межгрупповых процессах следует отнести к внешним факторам, а какую к личностным, т.е. осознанию человеком своего места в системе социальных отношений? Поставленные выше вопросы демонстрируют логику развития психологических идей относительно проблемы социальной идентичности. Из вспомогательной области знания она постепенно переходит в предмет собственного теоретического и практического исследования и отражает потребность идентичности. исследователей синтезировать социальнои личностноориентированные подходы, что было сделано уже в теории социальной Обобщая вклад бихевиористического направления в развитие изучения вопроса о природе и функциях социальной идентичности, можно отметить следующие моменты: бихевиористы вывели проблему межгрупповых конфликтов на социальный уровень и тем самым поставили проблему социальной идентичности в новом аспекте, а именно, в зависимости от социальных взаимоотношений между индивидами;

социальная идентичность является следствием реальных межгрупповых отношений, в частности, межгрупповых конфликтов;

поскольку конфликт возникает из-за конкуренции в борьбе за реальные блага, а не по причине эмоциональных или личностных факторов, то возникло логичное предположение, что конкуренция усиливает социальную идентичность и делает ее более осознанной;

межгрупповое поведение и социальная идентичность являются коллективным феноменом, а не статическим объединением похожих индивидуальных действий;

отношения сотрудничества и кооперации снижают тенденцию к идентификации, но формируют более общую по отношению к группам идентичность. 1.1.4 Когнитивный подход. Теория социальной идентичности (ТСИ) Дальнейшее изучение социальной идентичности проходило под большим влиянием когнитивного подхода, который занял свое место в общей системе психологических теорий значительно недавно: в конце 50-х – начале 60-х годов [44, 256, 257, 272]. В когнитивной психологии идентичность рассматривается как важнейшая психологическая структура. Главная идея состоит в том, что впечатления о мире организуются в связные интерпретации – идеи, установки, стереотипы, которые выступают как регуляторы социального поведения.

ТСИ является комплексной концепцией, базирующейся на психологии личности, социальной и когнитивной психологии. Более выраженную когнитивную направленность она получила благодаря исследованиям процесса категоризации, в рамках теории социального сравнения Дж. Тернера, основанной на работах Л. Фестингера [370, 371]. Социальная идентичность в этом подходе рассматривается в качестве когнитивной системы, которая выполняет роль регуляции поведения в соответствующих условиях. Важно подчеркнуть, что данная проблематика разрабатывается на стыке когнитивной психологии и психологии личности. Идея различных систем, сквозь призму которых человек воспринимает окружающий мир (К. Левин, Дж. Келли, У. Найсер), повлияла на представление об идентичности. Также сыграла свою роль теория "когнитивного диссонанса" Л. Фестингера, согласно которой в результате рассогласования имеющегося у человека опыта с восприятием актуальной ситуации появляется определенная мотивация, стимулирующая и направляющая деятельность человека [371]. Наиболее завершенным примером сочетания различных направлений психологии: когнитивного, личностного, социально-психологического – в исследовании социальной идентичности является ТСИ – теория социальной идентичности (D. Abrams, M. Hogg, H. Tajfel, J.C. Terner и др.). Основоположник этой теории Анри Тэшфел еще в 1970-е годы представил в европейской психологии движение, которое отказалось от индивидуалистических крайностей американских психологов [398] и более конкретно определило основные постулаты и принципы. Теория социальной идентичности (ТСИ) – это, с одной стороны экспериментальное движение в Европейской социальной психологии, с другой, отчетливо выраженная теория [306]. Теория продолжает развиваться в обоих направлениях.

Яркими последователями А.

Тэшфела являются Дж. Тернер, Д. Абрамс, М. Хог, М. Аугастинос, Н. Эллемерс, Р. Браун, П. Оакс и другие. За последние десятилетия этой концепции посвящены дебаты в философии, религии, идеологии. Они направлены на понимание центральной проблемы социальной психологии – взаимосвязи между индивидуальным и коллективным: идентичность индивидуальное против против коллективного, персональная ТСИ социальной идентичности. Популярность объясняется обращением к постоянно актуальной теме "своих и чужих". Изучение социальной идентичности базируется на идее о том, что каждый индивид имеет определенные социальные характеристики, которые демонстрируют его или ее членство в группе или категории, с одной стороны, и персональными или индивидуальными характеристиками, которые более специфичны, уникальны, с другой стороны. Это концепция межличностной и межгрупповой дифференциации. ТСИ рассматривается как своеобразный вызов традициям социального познания, которые сложились в американской социальной психологии, и выражением принципиальной позиции европейской социальной психологии, настаивающей на большей "социальности" социального познания, включении когнитивных механизмов в социальный контекст [314]. ТСИ – это один из подходов к исследованию социальной группы [393]. В то же время в теории достаточно серьезно даны основы Я- концепции как структуры, объединяющей Я–имиджи, которые различны в сложности и богатстве контекста, продолжительности и т.д. Важный акцент в теории заключается в том, что эти Я–имиджи могут конструироваться в континууме между индивидуальными характеристиками (личностный полюс) и социальными характеристиками (социальный полюс) [501, 502].

Некоторые авторы делают попытку игнорировать термин социальная идентичность. Так, например, П.Н. Шихирев акцентирует свое внимание на проблеме межгрупповых отношений в исследованиях Тэшфела, уходя при этом от вопроса о социальной идентичности как таковой, заменяя его описанием представлений о межгрупповых отношениях в сознании людей [284, 285]. Такой подход позволяет приблизить ТСИ к существующим направлениям в изучении межгрупповых отношений, но он стирает главное, что есть в этой теории, – проблему социальной идентичности в ее значении прежде всего для личности, а уж потом для группы. Тэшфела как психолога и человека интересовали вопросы о том, каким образом различные социальные миры влияют на индивидуальный способ видения мира, в котором индивид живет и действует, а также почему между группами людей возникают антагонистические отношения. Изучая различные социальные общности и анализируя особенности поведения человека в них, Тэшфел пришел к понятию "межличностный – межгрупповой континуум", в котором располагаются все поведенческие реакции человека. Важно подчеркнуть, что деление поведения на межличностное и межгрупповое не есть деление между индивидом и чем-то другим: и в том и в другом случае действует человек как некоторая целостность. Это, скорее, расстановка акцентов: индивид – сам по себе или индивид – часть группы. В одном случае человек действует как более или менее независимое существо, принимающее решение на основе каких-то собственных критериев, во втором – как член группы, выполняющий соответствующие требования группы. В социальной психологии исследование причин и процесса развития межгрупповых конфликтов проводилось, в основном, в реальных условиях. Тэшфел предложил изучать межгрупповые конфликты и процессы на малых группах в лаборатории, создавая характеристики, соответствующие естественным.

В лабораторном эксперименте группе задаются любые параметры, которые могут быть свойственны ей в жизни, как например, реальные общественные и экономические отношения, взаимодействие среди участников, структурные деления в пределах группы, чтобы создать другие роли, взаимозависимость среди участников группы и т.д. Он провел много лабораторных экспериментов по изучению динамических процессов между группами и внутри группы. Эта исследовательская программа Тэшфела и легла в основу ТСИ [479, 487]. Цель его первого эксперимента, который проводился на учащихся школ из Бристоля (Англия), заключалась в ответе на вопрос, может ли идентификация человеком себя с группой влиять на межгрупповое поведение [487], иными словами, как проявляется в отношении между группами определение человеком своего группового членства. Экспериментальная группа состояла из анонимных и изолированных друг от друга членов, разделенных на две условные малые группы. Поэтому каждый ученик становился членом иллюзорной, но реальной для него как участника эксперимента, группы. Оказалось, что это членство повлияло на действия школьников. Выбирая из двух стратегий: справедливой или выгодной для своей группы, они старались выбрать стратегию, которая увеличивает выигрыш внутригрупповую обеим группам, выгоду. но они Интересно, что они могли выбрать другую стратегию, которая дала бы возможность получить больший предпочитали пусть меньший, но выигрыш, обеспечивающий некоторое превосходство над другой группой. Эксперимент показал, что в тех случаях, когда групповое членство более выражено (соответственно более выражено и чувство принадлежности к определенной группе, т.е. социальная идентичность), разница между собой и другими членами своей группы становится меньше.

Начиная с ТСИ, исследователи социальной идентичности обращают внимание на тесно связанные между собой понятия, которые обеспечивают процесс функционирования социальной идентичности: категоризация (самокатегоризация), социальное сравнение. Категоризация и социальное сравнение интенсивно изучаются в настоящее время в зарубежной психологии [359, 397, 409, 425, 440, 449, 492]. Социальные категории, с которыми человек себя идентифицирует, определяют его реальный статус. Сегодня уже не вызывает сомнения тот факт, что социальный мир разделен на многие социальные категории. Некоторые из них широкие, такие, как класс, раса, религия, этнические и половые сообщества. Другие узкие, они могут создаваться на какое-то время и исчезать, если люди больше не хотят их поддерживать, например, объединения по интересам, политическим взглядам, группы, создаваемые в экспериментальной лаборатории, и т.д. Для любого человека каждая из этих категорий будет означать более или менее принимаемое членство группы. Не все понятия, обозначающие групповое членство, образуют реальный статус человека, некоторые из них оставляют слабый след в содержании социальной идентичности. Согласно ТСИ социальная идентичность связана прежде всего с категоризацией, поскольку благодаря последней устанавливается различие между собой и другими [389]. Они показали, что приобретение данных различий – это ранняя и необходимая часть социализации. Чувство себя и знание, "кто я такой", способность "отражать" и осознавать себя – все это формируется в социальном взаимодействии. Этот процесс связан с нравственными канонами, воспитанными в семье и транслируемыми в обществе [483]. Несмотря на то, что в ТСИ идентичность – это основное понятие в теории Тэшфела, оно рассматривается в органической связи с процессом категоризации.

Это имеет смысл прежде всего для объяснения феномена межгруппового фаворитизма, который проявляется в тенденции более благосклонного отношения к своей группе по сравнению с чужой [484, 485]. Категоризация, идентичность являются источниками этого феномена. Социальная идентичность – это принятая в той или иной степени субъектом социальная категория. У каждого человека она конструируется через определенное количество социальных категорий, набор которых отчасти задан ситуацией, отчасти индивидуален. Социальная идентичность в любое время связана с частью социальных идентификационных категорий, выбираемых в соответствии с определенным социальным контекстом. В ТСИ идентичность относится к области Я- имиджа или Я- концепции. Она связана с установкой человека на себя как на объект. Знание собственных социальных идентификаторов недостаточно для того, чтобы оценить значение этого членства. Например, как оценить свою принадлежность к группе психологов или русских, если не иметь возможности посмотреть на это членство со стороны других людей. Согласно ТСИ оценка категорий членства может быть осуществлена только через процесс социального сравнения. Исследования того, как люди оценивают собственные личные и социальные качества через процесс социального сравнения, начинаются в 50-е годы ХХ века. Например, было выявлено, что на индивидуальном уровне для человека иметь позитивное самоуважение означает исходную посылку: я думаю о себе хорошо и считаю, что кто-то еще думает обо мне хорошо [370]. Для оценки себя в любом измерении необходимо имплицитное социальное сравнение с другими. Это же необходимо для идентификации себя с теми или иными социальными категориями. Любые частичные социальные категории членства могут информировать о позитивной социальной идентичности только через сравнение между кем-то из своей собственной группы и кем-то из внешней группы. Ценность быть россиянином, категориями.

психологом или студентом может быть оценена только в сравнении с другими социальными Причины межгрупповой дифференциации в ТСИ объясняются тем, что человек мотивирован к тому, чтобы признать свое групповое членство, на основании чего у него складывается представление о себе как члене группы. Он также стремится повысить ценность своей социальной идентичности. Это возможно только через социальное сравнение, т.е. определенные действия дифференциации собственной группы от чужой, путем оценивания членов своей группы по отношению к другим. Поставив свою группу выше, чем другие, через социальное сравнение субъекты начинают позитивно оценивать свою собственную группу и на основе идентификации себя с этой группой повышают ценность своей социальной идентичности. Отправное исходное положение ТСИ заключается в следующем: позитивная дифференциация между Я внутри и Я вне группы достигается: через социальное сравнение между собой и членами своей группы (ingroup), а также людьми вне этой группы (outgroup). Проблемой является то, что ТСИ формировалась преимущественно на примерах межгрупповых отличий, которые наблюдались в экспериментальных условиях на малых группах, поэтому ее перенос на объяснение межгрупповых конфликтов между реальными группами весьма затруднителен. Во втором случае группы должны быть рассмотрены в контексте истории межгрупповых связей, экономических и социальных позиций конфликтующих сторон и т.д. Об этом много писали в 80-е годы. Например, было показано, что экспериментальная и реальная группы – это не одно и то же [337]. Поэтому в последние годы проводились исследования социальной идентичности в группах с различными статусами и структурами, прежде всего в группах с низким социальным статусом [314].

Многочисленные эксперименты послужили базой для создания теории социального сравнения, которая составляет ядро ТСИ и претерпевает в последние годы большие изменения. Оригинальная версия ТСК была сформулирована Л. Фестингером [370, 371], которого интересовал вопрос о том, как индивид оценивает свои индивидуальные качества. Он предположил, что люди предпочитают оценивать себя и свои качества на основе некоторых объективных и осознаваемых критериев. Когда такие критерии недостижимы, люди оценивают себя через социальное сравнение с другими. При этом наблюдается различие в сравнении способностей и мнений. Так, мотивами, вызывающими сравнение способностей, будут точность, правильность и самодостижение, а основным мотивом, вызывающим сравнение с чьими-то мнениями, будет приобретение социального согласия. Мотив, лежащий в основе всех сравнений, – это желание точного самооценивания. Позиция Фестингера развивалась во многих экспериментах в группе Тэшфела, поэтому можно сказать, что краеугольный камень ТСИ – это теория социального сравнения. Оценивание социальной категории членства достаточно субъективно. По своей сути оно напоминает оценивание мнений, в том смысле, что трудно определить объективные критерии для того, чтобы сказать, является мнение правильным или ложным, хорошим или плохим. Так же точно и по отношению к группе необходимы некоторые показатели, чтобы сказать, что моя группа лучше, чем другая. Очевидно, что в реальности трудно назвать какие-то четкие критерии, позволяющие установить, чья группа лучше. Несмотря на это члены каждой группы действуют так, как будто их категория членства лучше, чем у других людей. Человек имеет собственные критерии для того, чтобы аргументировать преимущества своего мнения и соответственно собственного группового членства. При этом важно отметить, что сравнение идет с похожими, близкими, релевантными характеристиками. Люди видят вокруг себе подобных и проводят сравнение с теми, кто близок им по сути. Педагоги для оценки своего социального статуса не сравнивают себя с детьми, но сравнивают себя с представителями других профессий. Кроме того, сравнению подлежат не все параметры групп, а лишь значимые в определенном контексте качества. Можно сказать, что социальная идентичность основана на положительных, благоприятных, имеющих социальную значимость для субъекта сравнения отличиях своей группы от другой. Для современных исследований идентичности одной из центральных проблем является вопрос о закономерностях ее динамики, в частности поддержании человеком своей позитивной социальной идентичности [314, 363, 391]. Тэшфел делает вывод о том, что поскольку членство в группах связано с позитивной или негативной социальной оценкой, то и сама социальная идентичность человека может быть позитивной или негативной. Он исходит из того, что у каждого человека есть стремление к положительному, "хорошему" образу себя, соответственно одной из основных закономерностей в динамике социальной идентичности будет стремление человека к достижению или сохранению позитивной социальной идентичности [483]. Эта идея находит подтверждение во многих работах [7, 8, 346, 509]. Таким образом, сравнение является тем основным процессом, который запускает актуализацию и развитие социальной идентичности, за которым нередко лежит конфликт (межличностный или межгрупповой). Тэшфел и Тернер базировали ТСИ на межличностном и межгрупповом измерении. Они показали, что социальная идентичность возникает вследствие сравнения индивидом себя с членами своей и чужой группы. В связи с этим возникают вопросы о том, как формируется субъективное знание человека о его принадлежности к определенной группе, а также каким образом и почему человек конструирует ситуацию как межличностную, межгрупповую или промежуточную. Частично ответам на эти вопросы посвящена теория самокатегоризации (ТСК), представленная Дж. Тернером и П. Оакес [501, 503, 504], но более полно оформленная в работах Д. Абрамса и М. Хога [307, 390, 391]. Основным понятием ТСК является понятие "самокатегоризация", которое в сочетании с постулатами ТСИ получило свое развитие в понятии "социальная категоризация". Это когнитивная часть теории Тэшфела – Тернера. Процесс социальной категоризации представляет собой распределение социальных событий и объектов по группам в соответствии с определенными, существенными для человека признаками, в соответствии с которыми человек систематизирует свой социальный опыт и устанавливает критерии для ориентации в своем социальном окружении. Развитие ТСИ и ТСК проходило во взаимосвязи и взаимном обогащении. Исследователи выделяют два важных различия между ТСИ и ТСК [401, 511]: Во-первых, ранние работы по межгрупповому поведению, которые фокусировались на изучении позитивных внутригрупповых различий, не давали объяснений их природы. ТСК дала ТСИ социально-когнитивный базис для объяснения механизмов группового поведения, а не только ссылку на то, что Я обусловлено групповым членством. Хог и Абрамс [391] исследовали в деталях роль самодостижения и позитивных различий в этих двух теориях. Во-вторых, в ранних работах межгрупповой – внутригрупповой континуум был описан как действия в терминах Я или действия в терминах группы соответственно. Позднее в ТСК было показано, что групповое и индивидуальное поведение можно рассматривать в терминах Я, но на разных уровнях абстрагирования. ТСИ по отношению к группам в каком-то смысле альтернативна ТСК. Но в то же время различие не столь велико, чтобы не видеть общие основы двух теорий, их близость в практическом применении по отношению к концепции социальной идентичности [389]. Важно подчеркнуть, что ТСК не заменяет, а развивает ТСИ, разрабатывая конструирование идентичности различия и между процесс личной и категоризации, социальной реконцептуализирующей идентичностью, и, обеспечивая механизм для предсказания, когда и как люди будут осуществлять самокатегоризацию. ТСИ (теория Тэшфела и Тернера) – это изначально мотивационная теория, главный вопрос которой: почему люди так или иначе определяют себя и почему возникает межгрупповая дифференциация. ТСК – это первоначально когнитивная теория, главный вопрос которой заключается в понимании механизмов категоризации, изучении природы социальных стереотипов, групповой поляризации и поведения толпы [426, 436, 499]. Следовательно именно анализ когнитивных и эмоциональных процессов стал центральным для ТСИ и ТСК. Соединение этих двух теорий стало хорошей методологической базой для изучения динамики группы, развития групповых ценностей и поведения человека в группе. Главный вывод из теории заключается в следующем: внутригрупповой фаворитизм и межгрупповая дифференциация, а также личностный фаворитизм и дифференциация между собой и другими повышается, когда подчеркивается категоризация. Развитие ТСК связано с изучением когнитивных процессов, более детальным анализом категоризации и контраста, раскрытием мотивационных компонентов групповых процессов [391, 503]. Объяснение феномена принятия группового членства в ТСИ.

Главная проблема, с которой столкнулись психологи, изучающие заключалась в объяснении феномена межгрупповое взаимодействие, принятия группового членства [132, 452, 458, 463]. Теория реальных конфликтов М. Шерифа не может объяснить результаты исследований Тэшфела, поскольку она предполагает наличие реального соревнования. В лабораторных группах Тэшфела не было собственной истории и культуры, взаимодействия и общей судьбы их членов, внутригрупповой структуры. В каком-то смысле группы не было как таковой. Тем не менее субъекты вели себя так, как будто членство в группе, межперсональное или межгрупповое взаимодействие было реальным для них. Их действия были аналогичны тем, которые свойственны человеку в реальной группе. Они были направлены на создание позитивной межгрупповой дифференциации, что само по себе, как предполагалось Шерифом, возможно только через межгрупповое поведение. Основная посылка ТСИ сводится к тому, что человеку свойственно стремление принадлежать к группе. Это соотносится с теорией К. Левина, который считал, что индивиду для ощущения собственной ценности необходимо чувство принадлежности к группе [147, 411]. Согласно Тэшфелу, даже простое бытие в группе сопровождается появлением чувства принадлежности, параллельно с которым возникает позитивная межгрупповая дифференциация. Определением группы в рамках ТСИ считается то, которое дает Дж. Тернер в совместной статье с Тэшфелем "The social identity theory of intergroup relations", вышедшей уже после смерти основателя ТСИ в 1986 году [490]. Авторы предлагают следующее определение группы: "Мы можем определить группу как совокупность индивидов, которые воспринимают себя как членов одной и той же социальной категории, разделяют эмоциональные последствия самоопределения и достигают некоторой степени социальной согласованности ней " [490, с.15].

по оценке собственной группы и их членства в Это определение развил Р. Браун, который писал, что группа существует, когда два или более человека определяют себя как ее члены и когда это существование распознается, по крайней мере, одним человеком, не членом этой группы [335, 334, 336]. Таким образом, в ТСИ определение группы носит когнитивный характер. Данный подход распространяется на все группы на основе допущения, что все они похожи, а именно, во всех группах членство мотивировано достижением и сохранением позитивной социальной идентичности через межгрупповую дифференциацию. Безусловно, что групповая жизнь не так проста, поскольку существует много разновидностей групп. Очевидно, что данный подход будет развиваться, поскольку некоторые группы органически оказывают большее влияние на идентичность их членов, другие могут формировать идентичность во взаимосвязи с более важными группами и т.д. Развивая подход ТСИ к пониманию группы, С. Хинкл и Р. Браун предложили исходную таксономию групп [334, 386]. Согласно ТСИ чем большую идентичность проявляют индивиды с частичной группой, тем больше они будут демонстрировать внутригрупповое пристрастие, основанное на межгрупповом и внутригрупповом сравнении. Авторы предположили, что группы могут различаться по двум важным измерениям: индивидуализм – коллективизм;

релятивная идеология. Индивидуализм – коллективизм – это дихотомия, в рамках которой представлены, по сути все культуры. Она связана с культурой отношений между людьми, в частности с направленностью культуры на индивидуальную автономность, на индивидуальную взаимозависимость или на сотрудничество в пределах групп. Индивидуализм – коллективизм – это культурные различия [336, 387, 388, 497, 498].

Второе измерение основано на допущении, что группа органически находится в состоянии конкуренции, ее статус определяется только в сравнении с другими группами. Cтепень сравнения группового статуса различна в группах. Например, в группе спортсменов по сравнению с группой педагогов более сильная связь между членами, т.е. эта группа обладает большей релятивной идеологией. Пересечение двух измерений индивидуализма – коллективизма и релятивной идеологии создает оси координат для классификации групп. Хинкл и Браун считают, что прогнозы ТСИ в большей степени относились к группам, в которых более выражены показатели: коллективистический и релятивный, а не индивидуалистический и независимый. Это значит, что в группах с высоким уровнем коллективизма и релятивности должна наблюдаться достоверная корреляция между уровнем внутригрупповой идентификации и внутригруппового фаворитизма. В коллективистических группах индивидуумы сильно связаны друг с другом;

их идентичность в большей степени привязана к группе, чем в случае с участниками индивидуалистических групп. Следовательно, релятивная позиция внутри группы более важна для групповой социальной идентичности членов коллективистических групп, чем индивидуалистических. Также для релятивных групп будет более важной оценка их достоинства через социальное сравнение с другими группами [334, 386]. Итак, в рамках ТСИ было дано, ставшее классическим, определение социальной идентичности: социальная которая идентичность происходит – это от часть знания индивидуальной Я-концепции, принадлежности к социальной группе (или группам) вместе с оценкой и эмоциональным обозначением этого группового членства [479]. Основные постулаты и следствия теории социальной идентичности 1.

Социальная идентичность представляет собой те аспекты Я-концепции индивида, которые связаны с восприятием себя как члена определенных социальных групп (или категорий, в терминологии Тэшфела).

2.

Cоциальная идентичность конструируется в процессе включения в те или иные группы и осознания своего места в них. Социальная равный вес. идентичность может быть положительной или 3.

отрицательной, поскольку в обществе социальные категории имеют не Мотивация идентификации направлена на сохранение или повышение позитивного самоуважения и самооценки.

5.

4.

Механизмом формирования представления о собственной группе, оценки ее индивидом является социальное сравнение, результатами которого являются межгрупповая дифференциация и внутригрупповой фаворитизм. Цель дифференциации – сохранить или достигнуть превосходства над аутгруппой по некоторым параметрам. Следовательно, любой акт дифференциации будет в значительной мере актом соперничества. Особенно важна дифференциация для тех групп, которые не определены формально (как это бывает в случае школьного класса), но, тем не менее, реально существуют [8, 347, 348]. Внутригрупповой фаворитизм основан на благоприятных сравнениях собственной группы с другими, релевантными аутгруппами, которые должны восприниматься как негативно отличные от собственной группы. Социальная идентичность представлена в иерархической модели, включающей в себя три уровня самокатегоризации [503].

6.

7.

8.

По мнению Д. Абрамса и М. Хога, можно определить следующие основные аспекты ТСИ, которые проработаны наиболее глубоко: объяснение самокатегоризации как основы социальной идентичности;

мотивационные процессы, ассоциируемые с социальными идентификациями (на примере потребности самоуважения);

объяснение связи индивида и тех групп, членом которых он является;

объяснение связи между личностными характеристиками и содержанием социальной идентичности;

объяснение связи между внутригрупповым и межгрупповым поведением, т.е. поведением человека в группе и независимо от нее;

анализ макро социальных и идеологических аспектов социальной идентичности [306, 393]. Работы по изучению социальной идентичности, проведенные в рамках данного направления, имеют свои практические следствия для оптимизации процессов управления различными социальными группами [362, 507]. В частности, сформированная социальная идентичность – это необходимое условие вовлеченности учащихся в учебную задачу, а также поддержания их самостоятельности и самооценки [507]. Главное следствие ТСИ, на наш взгляд, заключается в том, что социальная идентичность лежит в основе определенного отношения не только к себе и другим, но и к своей профессиональной деятельности. Социальная идентичность сопровождается эмоциональными и ценностными проявлениями, находит отражение в поведении и мышлении человека, что придает ей значимость среди других личностных характеристик. 1.1.5. Конструкционистская модель анализа идентичности Большинство исследователей обращаются к проблеме социальной идентичности в связи с изучением межгрупповых отношений. В контексте нашего исследования, практическая направленность которого связана с поиском новых путей и механизмов совершенствования процесса подготовки педагогов, мы обращаемся к несколько иной стороне проблематики социальной идентичности, а именно, к возможности конструирования социальной идентичности и построения системы ценностей на основе понимания своего места в мире. Поэтому мы будем опираться на работы, в которых изучаются механизмы самоопределения личности через принадлежность к социальной категории, т.е. решения человеком проблемы личностной определенности [15, 146, 244, 245]. В этих работах социальная идентичность направленной, рассматривается согласно Г.М. как предмет на психологии изучение познания, механизмов, Андреевой, посредством которых человек осознает себя частью социальной реальности, в которой он живет и действует [15]. Социальная идентичность есть одна из форм отражения социальной реальности. В то же время она является производной процесса создания образа социального мира или конструирования социального мира. Под конструированием понимаются приведение в систему информации о мире, организация этой информации в связанные структуры с целью постижения ее смысла. Результатом этого процесса является образ социального мира, который предстает перед человеком как определенная социальная реальность [15]. Конструкционистская (или конструктивная) модель анализа, получившая распространение в современной науке под влиянием идей когнитивной психологии, заключается в признании социального конструирования реальности, что приводит к образованию культурного единства группы, которое становится смыслом существования группы. Данная модель используется достаточно широко при исследовании этнических групп. Например, Т.Г. Стефаненко применяет ее по отношению к исследованию этнической идентичности. Она определяет этническую идентичность как один из ключевых социальных конструктов, возникающих в процессе субъективного отражения и активного построения индивидом социальной реальности [244, 245]. В соответствии с данным подходом культурное единство этнической группы следует рассматривать не как ее первичную характеристику, а как результат и даже смысл ее существования. Как отмечает Стефаненко, впервые конструкционистский взгляд на этнические общности был заявлен в труде норвежского этнолога Ф. Барта, который описал этническую группу, прежде всего, как особую форму социальной организации, структура которой создается в процессе социальной категоризации – отнесения себя и других к определенным категориям [317, 318]. В последние годы она находит применение и в изучении других видов групп, поскольку движение конструкционизма развивается в рамках современной социологии [30, 213, 236, 255, 406] и психологии [54, 237, 244, 285, 450, 459, 460, 461. 462, 463]. Согласно этому подходу структура социальной организации создается в процессе социальной категоризации, который заключается в отнесении себя и других к определенным социальным категориям. Эти категории изменяются в результате действия различных факторов, связанных прежде всего с социальными, экономическими, политическими условиями. Существуют различные точки зрения на саму суть пространства группы: реально оно или субъективно. Среди сторонников конструкционизма есть такие, кто подчеркивает наличие реальных границ между группами, как, например, между нациями, проживающими на одной территории [317, 318, 446], а также те, кто считает, что реальные границы весьма условны, главное, что формируется в сознании человека, определяет его субъективную границу и проявляется в коллективном сознании, мифологии, воображении. Параметры группы задаются для маркировки отличий и установления границ, в рамках которых эти различия имеют действие [229, 251].

Второго подхода придерживаются представители идентичности и их последователи. Именно теории социальной характер субъективный пространства группы и отражение его в самосознании конкретного человека представляется наиболее важным для развития наших представлений о социальной идентичности. В последнее время конструктивистский подход все больше начинает применяться при исследовании социальной идентичности, поскольку позволяет выявить роль усилий со стороны людей, направленных на создание определенных идентичностей. Особенно явно это прослеживается в инструменталистском рассматриваются как подходе, некоторые согласно социальные которому конструкции, общности которые возникают и развиваются в результате целенаправленных усилий со стороны людей и создаваемых ими институтов [229, 244]. Важно отметить, что именно в рамках данного подхода появились реальные перспективы для выявления влияния социальной идентичности на социальное восприятие и поведение [438]. Современные социологи П. Бергер и Т. Лукман отмечают, что индивиды как бы конструируют социальную реальность в контексте данной культуры, продуцируют модели социальных взаимоотношений, опираясь на собственные индивидные свойства и свойства других социальных субъектов, которые, в свою очередь, проявляются во взаимоотношениях с ними [30]. По мнению П. Бергера и Т. Лукмана, идентичность – это своеобразный компонент процесса социализации, который позволяет установить между успешность социализации как таковой. Под успешной социализацией авторы подразумевают установление высокого уровня симметрии объективной и субъективной реальностями (а равно и идентичностями). И наоборот, неуспешную социализацию следует понимать в терминах асимметрии между объективной и субъективной реальностями. В этом смысле проблема труда и социальной идентичности связана с социальными минимальным распределением знания вопрос условиями, в которых живет человек. Например, в обществах с простым разделением идентичности социально предопределен в сознании большинства людей и постоянно подтверждается всей социально значимой интеракцией. В более сложных социальных структурах, например, в современной общественной ситуации, растет общее сознание релятивности всех миров, включая и собственный, который теперь осознается как один из многих. Плюрализм становится реальностью, так же как и идентичности, произведенные индустриализмом образцов социальной стратификации [30]. Перспективным направлением, на наш взгляд, является развитие конструктивистского подхода, которое проводится Т.Г. Стефаненко. Автор, работающий в русле концепции "современной социальной идентичности", на примере исследования этнических общностей показывает, что психологическая общность (этнос рассматривается как психологическая общность) способна выполнять важные для каждого человека функции: а) ориентировать в окружающем мире, поставляя относительно упорядоченную информацию;

б) определять общие жизненные ценности;

в) защищать, отвечая как за социальное, так и за физическое самочувствие [244]. Отдавая предпочтение когнитивному процессу идентификации/дифференциации, исследователь в то же время подчеркивает связь когнитивных и эмоциональных процессов в самоопределении индивида в социальном пространстве, рассматривая идентификационный процесс не только как понимание, В но и восприятие, оценивание, широкое переживание своей в принадлежности к группе [244]. рамках конструкционизма общностей, распространение как политологических исследованиях получил инструменталистский подход к изучению этнических рассматриваемых социальные конструкции, возникающие и существующие в результате целенаправленных усилий со стороны людей и создаваемых ими институтов, особенно со стороны государства [244]. Также примером развития конструктивной идеи в психологии личности является работа Е.И. Головахи и А.А. Кроника, которые предложили термин "конструктивная психология", подчеркивая этим необходимость развития и обновления методологии психологии [58, 59, 60]. Авторы определяют когнитивную психологию как теорию и методы создания принципиально новых психических явлений (как механизмов отражения мира и регуляции деятельности) на основе неограниченных возможностей совершенствования человека [60, с. 25]. Одним из первых использовал термин "конструкт", который первоначально больше соответствовал терминологии физики, Дж. Келли. Он разработал теорию личностных конструктов, основанную на философии конструктивного альтернативизма [117, 403]. Согласно этой философии каждый человек, когда имеет дело с миром, всегда может дать альтернативные, доступные для выбора истолкования ситуации или объектов. Применение конструктивной теории к анализу социальной идентичности, на наш взгляд, позволяет более полно выявить механизмы ее формирования [117]. Подчеркнем, что термин конструкт вполне пригоден для определения социальной идентичности, поскольку он отражает все перечисленные выше признаки этого явления, а также позволяет применить конструктивный подход к анализу формирования социальной идентичности. В контексте этого подхода социальная идентичность может рассматриваться как динамическая система конструктов, в которой сосредоточены представления человека о самом себе как представителе социальных общностей, сопровождающиеся оценочными и смысловыми проявлениями.

Мы согласны с теми авторами, которые считают, что обращение к положениям социальный конструктивистской уровень определения теории позволяет легче описать понятие идентичности, поскольку "личностный конструкт" отражает внутреннюю солидарность человека с социальными, групповыми идеалами и стандартами и тем самым помогает процессу категоризации Я [28, 244]. Основным методологическим направлением, которое позволяет наиболее полно описать характеристики конструкта, его место и роль в структуре личности и поведении, является концепция Дж. Келли, которую он называет "конструктивным альтернативизмом" [117]. Конструктивный альтернативизм. Данную концепцию Дж Келли противопоставляет основному положению старой эпистемологии, названному им "аккумулятивным фрагментализмом", согласно которому истина составляется из крупиц знания [117]. Ценность нашего знания определяет не количество накопленной информации, а реконструкция этих фактов. Это принципиальный вопрос в теории Келли, он касается переосмысления Я, а также интерпретации человеческого опыта. Концепцию Келли трудно отнести к каким бы то ни было гносеологическим концепциям. И специфическая терминология, и частный характер вопросов, которые ставит Келли, делают очень трудным понимание его работы с позиции традиционной психологии социального познания. В конструкционистских концепциях утверждается, что все знание по своему характеру является отнесенным, т.е. мы никогда не познаем физические объекты непосредственно. Сознаваемое восприятие, по мнению конструкционистов, одновременно принадлежит к разряду опыта и является возможным продуктом внешних объектов. Келли не отрицает существование предмета независимо от познавательного процесса, но его внимание концентрируется в основном на том способе, которым сложный "предмет познания" строится из простых ингредиентов [272]. Когнитивные теории личности, как известно, методологически тяготеют к конструкционизму [287]. С когнитивным подходом связываются имена К. Левина, Д. Келли, Ф. Хейдегера, Л. Фестингера и др. Сторонники этого подхода оперируют различными элементами когнитивной организации: С. Аш – атрибутами, Д. Келли – конструктами, Ч. Осгуд – измерениями, Л. Фестингер – мнениями и т.д., но для всех этих концепций характерно и нечто общее. В рамках когнитивного подхода объяснение инвариантов поведения человека обычно идет в терминах субъективного мира индивида. Можно сказать, что человек рассматривается внеисторически. Но в работах Келли прослеживается и социокультурный подход, а также влияние деятельности на формирование системы конструктов. Модель когнитивного подхода рассматривает человека в качестве разумного существа, которое строит свое поведение в соответствии с субъективным пониманием ситуации. Особенно подчеркиваются роль восприятия и понимания, важность личностной оценки. В этом смысле основное положение когнитивного подхода не вызывает сомнений. Люди ведут себя и оценивают окружающее по-разному, в зависимости от своего понимания ситуации, в которой они находятся. Понимание индивидом ситуации (точнее, его мнение об определенных аспектах ситуации) берется в качестве исходного пункта объяснения поведения индивида [127, 128]. При этом не столь важна зависимость внутренних характеристик от способа взаимодействия человека со средой, в частности предметная деятельность. Келли разработал собственную, во многом отличную от традиционной систему психологических понятий. В чем-то его работы близки области психосемантики, ориентированной на изучение индивидуальных значений [198, 287]. Главная функция человеческой психики, по его мнению, заключается в исследовании реальности, прогнозировании будущего и контроле над поведением. Поведение – это не только реакция на обстоятельства, но и прогноз будущего. Каждый человек в каком-то смысле – исследователь. Он строит гипотезы, взвешивает, оценивает данные опыта и несовпадение индивидуальных мнений, систематизирует факты. Этот процесс принимает форму конструирования. Термин "конструирование" обычно употребляется Келли как синоним интерпретации, толкования. Человек интерпретирует реальность, воздвигая системы конструктов, внутри которой факты приобретают смысл. Таким образом, подход Келли, по сути, связан с пониманием того, что, воспринимая окружающий мир, человек уже как-то относится к нему, поэтому поведение человека определяется не просто реальностью самой по себе, а ее преломлением через субъективную призму конструирования. Специфическое понимание психики определило выбор основной единицы анализа личности – конструкта. Этот термин был заимствован из методологии науки и обозначает логическую констатацию связи, из которой путем дедукции может быть выведено объяснение данной фактической связи явлений. Келли по-разному описывает его, но самое известное определение сводится к следующему: "Конструкт – это симультанная констатация сходства и различия" [117, с.139]. Это контраст, который человек замечает между двумя группами явлений, например белое – черное, скупой – щедрый, доброжелательный – агрессивный (дихотомии). Причем это не полюса какихлибо понятий, которые обычно относятся к категории, существующей в человеческой культуре, а личностное изобретение, истолкование, которое накладывается на реальность. Например, дихотомия хороший – плохой может носить бесконечное множество субъективных толкований. На основании этих биполярных понятий человек констатирует сходство, различие и исключает события, которые невозможно описать по этим критериям. Различие и обобщение имеют место одновременно. Конструкты могут быть вербализованы, более доступны для изучения, так и нет. По мнению Келли, именно конструкты и представляют для исследователя особый интерес, если он пытается изучать личность. Конструкты образуют конструктивные системы, специфические у каждого конкретного человека. Разные люди выделяют в объектах различные признаки, анализируют реальность своим способом. Способы выявления конструктов описаны на русском языке [100, 117, 127, 128, 207 265]. Важно подчеркнуть, что, будучи единой формулировкой сходства и различия, конструкт, в понимании Келли, формируется на базе по меньшей мере трех элементов (объектов), два из которых должны восприниматься как сходные между собой и третий как отличный от первых двух. Система конструктов представляет собой внутреннюю схему, которая обеспечивает возможность интерпретации внешних событий и явлений. Поскольку функционирование любого конструкта, по Келли, имеет целью предсказание событий, то человек получает возможность предвидения событий, конструируя их повторяемость, например, если происходит что-то сейчас, то через некоторое время случится такое-то событие. Таким образом, конструкт выступает в психологии Д. Келли в роли фундаментальной категории, из которой исходят конкретные представления о механизмах психической деятельности. Основной постулат и одинадцати следствий, которые составляют основу концепции, Келли формулирует достаточно абстрактно, но в то же время понятно, для того чтобы можно было их развивать. Ядро личности составляет система конструктов;

это та многогранная призма, через которую преломляются внешние воздействия. Структурный анализ Келли приложим прежде всего к личностной конструктивной системе, но это не значит, что остальные компоненты, составляющие личность, выпадают из поля зрения автора. Другой вопрос, как с позиции конструктивной теории рассматриваются другие особенности, компоненты личности [217]. Реконструкция внутри системы конструктов связывается с возникновением чувства беспокойства. Тревожность сигнализирует о столкновении индивида с ситуацией, которую он не может структурировать при помощи имеющихся у него конструктов. Подтверждение прогноза вызывает чувство удовлетворения, причем это переживание имеет место даже в том случае, если человек ожидает чего-то неприятного и это событие приходит. В целом интерпретация Келли охватывает довольно широкий круг психических явлений, позволяя рассматривать их отношения и взаимосвязи;

она включает эмоциональные процессы и то, что З. Фрейд назвал бы сферой "бессознательного" т.е. скрытые, невербализованные конструкты [127]. Обобщая работы, приведенные в данной части, можно сказать, что несмотря на различия в понимании этого феномена, всех их объединяет тенденция рассматривать социальную идентичность в контексте социализации индивида в связи с поиском ответа на вопрос, к какой социальной группе принадлежит человек, какой смысл, эмоциональную окраску и какие социально-структурные последствия имеет для него принадлежность к социальной общности. 1.2. Современные тенденции в исследовании социальной идентичности Социальная идентичность интенсивно изучается сегодня в связи с проблемами миграции, интеграции, развития технических коммуникаций, глобализации и мобильности. Идентичность привлекает внимание многих ученых, которые пытаются выявить новые границы этого явления, его роль в поведении человека.

В исследовании расширения социальной идентичности реальных и виртуальных находят границ, отражение процессы проблемы глобализации [28, 376, 404, 475]. Эти проблемы актуализировали такую сложную мало исследованную тему, как соотношение когнитивных и лингвистических компонентов в социальной идентичности [325, 447]. Они стимулировали поиск новых направлений исследований в области самокатегоризации: согласованность и групповая поляризация;

групповая солидарность, связь и притяжение;

социальные суждения и стереотипы [350, 363];

внутригрупповое сравнение и социальная идентичность [334];

категоризация в усвоении языка и социальная идентичность [325] и другие. Лингвистический подход к исследованию идентичности заслуживает своего внимания, поскольку большинство методик, которые применяют исследователи, основанно на самоотчетах, рассказах, вербальных описаниях. Он нашел свое отражение в создании этнолингвистической теории идентичности и в ряде практических работ. Р. Боурхиз доказывает, что социально-психологические процессы ассоциируются с самокатегоризацией на основе взаимодействия между языком и социальной идентичностью и что оценка языка и самоотчет о языковом поведении не всегда соответствуют реальному языковому поведению [325]. О значении лингвистических характеристик в самокатегоризации писали в свое время Дж. Тернер [499], Д. Абрамс и М. Хогг, которые обнаружили на примере Шотландии, что лингвистические стереотипы зависят от уровня самокатегоризации: межнационального или национального [390]. Несмотря на очевидную практическую значимость, лингвистическое направление исследований социальной идентичности еще очень слабо разработано в социальной психологии.

Надо отметить, что в последние годы вследствие многочисленных межэтнических конфликтов интенсивно изучается соотношение социальной и этнической идентичности [23, 27, 51, 122, 174, 244 и др.]. Тема национальных отношений и формирования этнической идентичности стала особенно актуальной под влиянием миграционных процессов, которые наблюдаются во всем мире. За несколько лет во многих странах были проведены исследования, направленные на изучение различных аспектов этнической идентичности. эту Важно подчеркнуть, как что многие авторы рассматривают идентичность разновидность социальной идентичности [144, 145, 204, 244, 274]. Среди зарубежных работ в данном направлении ярким примером могут служить исследования Дж. Салазара [446]. В структуре социальной идентичности, которую он предлагает, социальная категория выступает в качестве общей по отношению к национальной. Проблеме соотношения этнических стереотипов и идентичности посвящены исследования Н. Эллемерс и П. Млиски, проведенные на польских и голландских студентах [363]. Надо отметить, что роль стереотипов в развитии групповых процессов, связанных с идентификацией, также находит свое место среди перечня современных направлений исследования социальной идентичности. Прежде всего они связаны с выявлением роли стереотипов в формировании группового статуса, межгрупповых различий и дискриминации [365, 383, 384]. Изучение содержания связи личностного и социального в структуре идентичности проводилось в сравнительных исследованиях. Так, Г. Маркус и С. Китаяма показали, что у американских студентов больше выражена концептуализация себя как независимого существа вне связи с другими людьми, в то время у японских студентов – своя независимость среди других людей [418]. Д. Бриквел описывает частные и коллективные характеристики, сравнивая общественное Я с результатами межличностной ориентации, частное Я – с внутренним стандартом, коллективное Я – со знанием о групповом членстве [326]. В последние годы популярным объектом в изучения являются с межличностные гендерные взаимосвязи соотношении идентификационными характеристиками [229, 238, 433]. Новым веянием в изучении различных аспектов проблемы социальной идентичности являются исследования в области психологии управления, организационной психологии [361, 362, 364, 365, 366, 367, 368]. Популярной темой сегодня является исследование мотивации идентификации и ценностно-смыслового компонента идентичности [145, 308, 363, 379, 405]. Исследования социальной идентичности, направленные на изучение идентичности как ценностного компонента, соотносятся с более общей проблемой в социальной психологии, имеющей особое значение для понимания поведения и устремлений человека, а именно, с проблемой социального мира [283]. Современные исследователи обращаются к проблеме времени и пространства Я, что нашло отражение в понятиях "временной идентичности" и "идентичности с окружающей средой" [15, 25, 26, 28]. Временная идентичность рассматривается системе, как поскольку дополнительный представления о вектор в идентификационной характере отношений между прошлым, настоящим и будущим в соотнесении с событиями в жизни общества являются важнейшим компонентом образа мира. Идентичность с окружающей средой подчеркивает факт обитания человека в некоторой "жизненной среде", к которой можно отнести географический район его проживания, природные и климатические характеристики своей местности и многое другое [15].

Многие исследователи подчеркивают процессуальный характер идентичности [7, 8, 115, 148, 312, 400, 417]. Например, Ю. Л. Качанов считает, что иметь социальную идентичность – это значит в одно и то же время выйти из социальных отношений и войти в них. Поэтому социальная идентичность рациональна и рефлексивна по своей природе, она тесно связана с социальной идентификацией как механизмом становления идентичности и актом ее распознавания [115]. В отечественной литературе за последние 10 – 15 лет появилось много работ, посвященных социальной идентичности в контексте проблематики социального познания (Г.М. Андреева, Е.П. Белинская, О.А. Тихомандрицкая, Ю.П. Качанов), на примере исследования этнической идентичности (Г.У. Солдатова, Н.М. Лебедева, Т.Г. Стефаненко, В.Ю. Хотинец, З.В. Сикевич, А.П. Садохин, Ю.П. Платонов, и др.), гражданской идентичности (Ю.П. Здравомыслов, И.Ю. Киселев, А.А. Цуциев, В.А. Ядов, А.Л. Свенцицкий и др.). Таким образом, изучение социальной идентичности связано с пониманием ее сущности и места среди других психологических процессов и явлений, а также прикладного применения этой проблемы в различных социальных сферах. Тенденции изучения социальной идентичности Вопрос о современных тенденциях изучения социальной идентичности, в которых выражаются направления исследований сущности и структуры социальной идентичности, является не мене сложным, чем проблема методологии. Анализ теоретических и практических работ, посвященных изучению проблематики социальной идентичности, позволяет выделить некоторые тенденции в направлении изучения идентификационных процессов а) от персонально-ориентированного к социально-ориентированному;

б) от описательного к экспериментальному изучению;

в) от социологического экспериментального изучения к социально-психологическому;

г) от психологического и социологического к междисциплинарному. Первая тенденция связана с динамикой изучения идентичности от личностной к социальной. В психологической литературе выделяются два основных типа идентичностей, которые точнее можно назвать двумя гранями идентичности: личностная (персональная) и социальная. В ряде работ они располагаются на противоположных осях, а иногда и на антагонистичных полюсах дихотомии, причем движение идет от личностного к социальному полюсу (292). Но можно встретить подходы, где рассматриваются и другие соотношения, например, социальная идентичность является своеобразным ядром личности, к которому подстраиваются личностные описания [468, 515]. Например, Л. Зучер, показывает, что даже явно асоциальные описания себя неуловимо зависят от частичных форм социальной организации [515]. В других подходах личностная идентичность является одним из компонентов ядра Я-концепции, благодаря своей постоянной выпуклости, поэтому социальная идентичность, если представить образно, расположена вокруг личностной как более широкий круг [417]. В то же время появляются работы, где само понятие "личностная идентичность" рассматривается как фикция, поскольку вся идентичность, все формы себя, самоконструкции должны быть социальными [314]. Интерес к проблеме соотношения социальной и личностной идентичности в настоящее время значительно повысился. Это связано с тем, что во многих странах в силу социальных изменений, необходимость самовыражения, самостоятельности, выбора своего независимого пути становится все более актуальной. Например, в России, Польше, Венгрии, Германии и других странах, переживающих период становления новых социальных отношений, становятся все более явными социальные требования к каждому конкретному человеку, проявлению его индивидуальности в соответствии с профессиональными, культурными, этическими и другими нормами. Диалектика развития представлений о соотношении социальной и личностной идентичности проявляется в том, что социальным, зависимым от контекста компонентам Я отводится все большее значение в общей структуре Я. Зависимость индивидуальности от социального контекста, обнаруженная в ряде современных исследований [505], еще раз доказывает, что взрослый человек не может быть полностью свободен от социального контекста. Возможно говорить лишь о некотором смещении объекта актуализации того или иного уровня абстрагирования при самокатегоризации [244]. Вторая тенденция изучения социальной идентичности проявляется в переходе от описательной к экспериментальной парадигме. Хотя в литературе первые работы, посвященные собственно социальной идентичности, носили экспериментальный характер [478, 479], тем не менее, им предшествовал значительный период, когда основным источником логических построений служили результаты наблюдения и самонаблюдения или, как в известном примере с Эриксоном, заявления известных ученых, взятые из личных писем, а не из теоретических работ [292]. Третья тенденция связана с изменением процедуры экспериментальных исследований. Первые эксперименты были лабораторными, разработанными под большим влиянием когнитивно направленных процедур [478, 479]. Но уже через несколько лет появляются попытки изучения реальных групп и групповых процессов. Особенно явно это проявилось в последние годы, отмеченные серьезными переменами. В этих условиях первыми предприняли попытку экспериментального изучения идентификационных процессов, происходящих в сознании людей в условиях трансформации общества, социологи. Они стали рассматривать социологическое изучение социальноидентификационных процессов в качестве той основы формирования социальных появились интересов, которая составляет механизм становления идентичности, гражданского общества [122, 141, 142, 213, 255, 285, 295, 296]. Затем социально-психологические исследования направленные больше не на получение знаний о ее доминирующих проявлениях, а на анализ общественной обусловленности процесса познания и процесса познания социальных объектов, проявляющегося в том, как человек "работает" с социальной информацией [15, с.41]. Четвертая тенденция проявляется в том, что проблема сущности и формирования социальной идентичности из социально-психологической превращается в междисциплинарную. Как психологическая проблематика идентичность возникла на стыке как минимум трех направлений в психологии: общей, социальной и когнитивной. Но впоследствии под влиянием расширения объекта и предмета исследований идентификационных характеристик в различных отраслях психологической науки, таких, как этнопсихология, политическая психология, психология управления, появилась необходимость привлечения данных смежных наук (этнологии, истории, культурологии и др.) в процедуру анализа, интерпретации и прогнозирования. Современной тенденцией исследований в области идентичности является поиск интегративных компонентов когнитивной системы, играющих роль регуляторов поведения и мышления в соответствующих условиях. Это можно выразить иллюстративно в следующем примере: "Я знаю, кто я и какое место занимаю в социальной структуре, поэтому я могу действовать и думать соответствующим образом". Одним из первых, кто понял, что идентичность невозможно исследовать в рамках одного теоретического направления и даже одной науки был Э. Эриксон, который писал, что традиционный психоанализ не в состоянии постичь идентичность, потому что не выработал соответствующей терминологии.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.