WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ФГОУ ВПО «СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ» на правах рукописи ИБРАГИМОВ МУРАТ АЖДАУТОВИЧ НОРМАТИВНЫЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

М.Д. Шаргородский также писал, что под толкованием уголовного закона следует понимать … выяснение его смысла, определение того содержания, которое вкладывал в него законодатель.140 Представляется, что толкование уголовно-правовых зачастую не ограничивается уяснением их смысла (толкованием для себя), но и включает разъяснение уголовноправовых норм (толкование для других). Для подтверждения сказанного достаточно вспомнить постановления Пленума Верховного Суда РФ, который, уяснив смысл уголовно-правовой нормы, дает ее официальное разъяснение для других субъектов. Вместе с тем, разъяснение уголовноправовой нормы далеко не всегда следует за ее уяснением. Поскольку изучение разъяснения уголовно-правовых норм не является задачей нашего исследования, в дальнейшем под толкованием мы будем понимать этап применения уголовно-правовых норм, заключающийся в уяснении их смысла. Установление раслевой содержания уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иной отпринадлежности, предполагает необходимость толкования не только уголовного закона, но и нормативных предписаний иных отраслей права. Это обстоятельство составляет важнейшую особенность толкования уголовноправовых норм, сформулированных бланкетным способом. Таким образом, при бланкетной конструкции уголовного закона, по образному выражению Н.И. Пикурова, про Шаргородский М.Д. Уголовный закон. – М., 1948. – С. 132.

исходит как бы «умножение» правовой информации, которая подлежит уяснению.141 Показательным в этом отношении является тот факт, что далеко не полная подборка постатейного нормативного материала к Уголовному кодексу РФ занимает том объемом 1280 страниц.142 В процессе толкования нормативных актов иных отраслей права необходимо учитывать, что их предписания зачастую формулируются с учетом иных отраслевых принципов, методов правового регулирования. Тем не менее, в следует особо подчеркнуть, что содержание нормативного материала иной отраслевой принадлежности уясняется контексте нормативных предписаний уголовного закона. Необходимость учета положений Уголовного кодекса РФ при толковании нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности можно продемонстрировать на примере уяснения термина «кредитор», который употребляется в ст. 176 УК РФ «Незаконное получение кредита» и в ст. 195 УК РФ «Неправомерные действия при банкротстве». Отметим, что в уголовно-правовой литературе не достигнуто согласия по вопросу о том, что следует понимать под «иным кредитором» в составе незаконного получения кредита (ст. 176 УК РФ). В качестве такового одни Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 94. 142 Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами / Сост. С.В. Бородин, С.В. Замятина, И.Н. Иванова;

Под. ред. В.М. Лебедева. – М., 2001.

авторы понимают исключительно кредитную организацию,143 другие признают «иным кредитором» и физическое лицо.144 Исходя из ст. 823 Гражданского кодекса РФ, термин «кредитор» обозначает сторону в обязательстве, которая имеет право от другой стороны (должника) требовать его исполнения. Следовательно, кредитором может являться как юридическое, так и физическое лицо. Казалось бы, ст. 823 ГК РФ не оставляет сомнений в том, что «иным кредитором» в составе незаконного получения кредита может быть, в том числе, и физическое лицо. Однако в ст. 176 УК РФ термин «иной кредитор» употреблен в сочетании с термином «кредит». А кредит, как известно, является предметом кредитного договора, стороной которого может быть только «банк или иная кредитная организация (кредитор)» (ч. 2 ст. 819 ГК РФ). Следовательно, применительно к ст. 176 УК РФ в качестве «иного кредитора» следует расценивать исключительно кредитную организацию, но не физическое лицо. Иначе обстоит дело с пониманием термина «кредитор», применительно к ст. 195 УК РФ. Поскольку термин «кредитор» употребляется вне связи с кредитным договором, можно заключить, что в составе неправомерных действий при банкротстве кредитором следует признавать как юридическое, так и физическое лицо. Еще раз подчеркнем, что содержание, смысл нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности уясняется в тесной взаимосвязи с содержанием предписаний Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под общ. ред. Скуратова Ю.А. и Лебедева В.М. – М., 1996. – С. 180. 144 Гарифуллина Л. Ответственность за преступления в сфере финансовокредитных отношений // Российская юстиция. – 1997. - № 2. – С. 35.

уголовного закона. И если в процессе толкования будет установлено, закону, права. они что не содержание могут служить нормативных источниками предписаний уголовного иной отраслевой принадлежности противоречит уголовному § 2. Особенности действия во времени уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права Часть 1 ст. 9 УК РФ устанавливает, что преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Однако применение бланкетного способа конструирования уголовного закона своим следствием имеет то обстоятельство, что признание или непризнание совершенного деяния преступлением в ряде случаев напрямую зависит от нормативных предписаний иной («неуголовной») отраслевой принадлежности. Причем эти изначально «неуголовные» нормативные предписания, большая часть которых относится к уровню подзаконного регулирования, зачастую весьма динамичны. В этой связи возникает вопрос: если нормативный акт иной отрасти права, определяющий содержание какоголибо признака состава преступления, изменялся в течение действия неизменного уголовного закона, то какой из «неуголовных» нормативных актов следует применять? Нормативный акт, который действовал во время совершения деяния, или же тот, который действует на момент его уголовно-правовой оценки? Решение этого вопроса приобретает особую значимость в случаях, когда деяние совершено в период действия нормативного акта иной отрасли права, в силу которого деяние не является преступным, а затем такой нормативный акт заменяется другим, в силу которого деяние необходимо расценивать как преступление.

Такая ситуация возникла в связи с изменениями, внесенными в ст. 7.27 КоАП РФ Федеральным законом № 133-ФЗ от 31 октября 2002 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс кодекс Российской Российской Федерации, Федерации и Уголовно-процессуальный нарушениях».145 В первоначальной редакции ст. 7. 27 КоАП мелкое хищение определялось как хищение чужого имущества, совершенное путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты, причинившее ущерб на сумму не более пяти минимальных размеров оплаты труда. В соответствие с действующей редакцией ст. 7.27 КоАП РФ (вступила в силу с 31 октября 2002 г.), хищение чужого имущества признается мелким, если стоимость похищенного не превышает одного минимального размера оплаты труда и отсутствуют квалифицирующие признаки соответствующих преступлений, предусмотренные УК РФ. Системная сужение круга взаимосвязь норм административного хищений и поуголовного права имеет своим следствием тот факт, что административно-наказуемых влекло соответствующее расширение сферы применения ст. 158-160 УК РФ. Так какую же из административно-правовых норм – действующую до 31 октября 2002 г. или новую, действующую с 31 октября 2002 г., - следует применять при определении преступности хищения в размере до пяти минимальных размеров оплаты труда, совершенного, к примеру, в сентябре 2002 г.?

Кодекс Российской Федерации об административных право Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. - № 44. – Ст. 4298.

Заметим, что вследствие изменения ст. 7.27 КоАП РФ, по существу, произошло ухудшение положения лиц, совершивших хищения имущества, стоимостью менее пяти минимальных размеров оплаты труда. В силу же ч. 1 ст. 10 УК РФ, уголовный закон, устанавливающий преступность деяния, усиливающий наказание или иным образом ухудшающий положение лица, совершившего преступление, обратной силы не имеет. Однако запрет на ретроактивное действие распространяется лишь на ухудшающий положение лица уголовный закон. В нашем же случае, ухудшение положения лица, совершившего хищение в размере до пяти МРОТ, происходит без изменения уголовного закона, а вследствие изменения КоАП РФ - нормативного акта иной отраслевой принадлежности. Соответственно, предписания ч. 1 ст. 10 УК РФ о запрете ретроактивного действия уголовного закона, ухудшающего положение лица, совершившего преступление, неприменимы к тем случаям, когда расширение сферы действия уголовно-правового запрета происходит за счет изменения «неуголовных» нормативных актов. В то же самое время, мы полностью разделяем точку зрения А.И. Бойцова, о том, что, «принцип необратимости закона в прошлое должен также распространяться на акты, не относящиеся к области уголовного законодательства, но образующие бланкетное содержание уголовно-правовых норм». На этом основании автор приходит к совершенно справедливому выводу о том, что сокрытие имущества, внесенного в перечень налогооблагаемых объектов после того, как было совершено соответствующее деяние, не образует состава преступ Представляется, что юридическим основанием для такого решения рассматриваемого вопроса является не ч. 1 ст. 10 УК РФ, а конституционное предписание, согласно которому никто не может нести ответственность за деяние, которое в момент его совершения не признавалось правонарушением (ч. 2 ст. 54 Конституции РФ). Исходя из этого конституционного положения, можно сделать вывод о том, что в соответствующих случаях, при квалификации преступления следует исходить из нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности, действующих на момент совершения деяния. В противном случае неизбежно нарушение Конституции РФ и принципов уголовного права. Это положение нашло поддержку у 82 % опрошенных сотрудников правоохранительных органов. Исходя из того, что содержание уголовно-правовых норм в значительной мере определяется нормативными актами иных отраслей права, необходимо определить момент вступления в силу и прекращения действия таких «неуголовных» нормативных актов. Установление временных границ действия нормативных актов иной отраслевой принадлежности является необходимой предпосылкой их применения в качестве источника уголовного права. Только вступивший в силу и не утративший ее на момент совершения соответствующего деяния нормативный акт иной отрасли права может использоваться в качестве источника уголовного права. Как отмечалось, к нормативным актам иных отраслей права, являющимся источниками права уголовного, отноления (Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. – сятся как федеральные законы, так и подзаконные нормативные акты. Соответственно, имеются существенные различия в порядке вступления их в силу и прекращения их действия. Согласно ч. 3 ст. 15 Конституции РФ, любые нормативные правовые акты, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, не могут применяться, если они не опубликованы официально для всеобщего сведения. В соответствие с Федеральным законом № 5-ФЗ от 25 мая 1994 г. (в редакции Федерального закона № 185-ФЗ от 23 апреля 1999 г.) «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания»,147 федеральные законы вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечение десяти дней после дня их официального опубликования, если самими законами не установлен другой порядок вступления их в силу (ст. 6). Статья 4 названного закона определяет, что официальным газете», По коном.

СПб., 1995. – С. 64). 147 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 8. – Ст. 801;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 43. – Ст. 5124.

опубликованием «Российской общему федерального газете» или закона считается законодапрекращает первая публикация его полного текста в «Парламентской «Собрании закон тельства Российской Федерации».148 правилу, федеральный свое действие в случае его отмены или замены новым за Кроме того, основанием утраты федеральным законом юридической силы может являться принятие решения Конституционного Суда РФ о признании закона противоречащим Конституции России. Согласно ст. 125 Конституции РФ, Конституционный Суд РФ разрешает дела о соответствии Конституции РФ федеральных законов;

федеральный закон или его отдельные положения, силу. Последствия признания федерального закона, являющегося лы. Дело в том, что ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» определяет, что решения судов и иных органов, основанные на актах, признанных неконституционными, не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях.149 Из этого следует, что признанный противоречащим Конституции РФ федеральный закон необходимо рассматривать как изначально нелигитимный, а значит, недействительными следует признавать основанные на нем правоприменительные решения, в том числе, и акты уголовного правоприменения. Подзаконные нормативные акты иных отраслей права, являющиеся источниками уголовного права, имеют различисточником уголовного права, неконституционным не ограничиваются утратой таким законом юридической сипризнанные неконституционными, утрачивают Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 8. – Ст. 801;

Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 43. – Ст. 5124. 149 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 13. – Ст. 1447.

ный порядок вступления в силу, зависящий от субъекта их принятия. Так, в соответствии с Указом Президента Российской Федерации от 23 мая 1996 г. № 763 «О порядке опубликования и вступления в силу актов Президента Российской Федерации, Правительства Российской Федерации и нормативных правовых актов федеральных органов исполнительной власти», нормативные акты Президента РФ и Правительства РФ подлежат официальному опубликованию, кроме актов или отдельных их положений, которые содержат сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера (ст. 1). При этом официальным опубликованием нормативных актов президента РФ и Правительства РФ считается публикация их текстов в «Российской газете» или в Собрании законодательства Российской Федерации. Нормативные акты Президента РФ вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении семи дней после дня их первого опубликования. Нормативные акты Президента РФ, содержащие сведения, составляющие государственную тайну или сведения конфиденциального характера, вступают в силу со дня их подписания (ст. 5). Нормативные акты Правительства РФ, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус федеральных органов исполнительной власти, а также организаций, вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении семи дней после дня их первого опубликования. Иные нормативные акты Правительства РФ, в том числе акты, содержащие сведения, составляющие государственную тайну или сведения конфиденциального характера, вступают в силу со дня их подписания (ст. 6). При этом следует иметь в виду, что в нормативных актах Президента РФ и Правительства РФ может быть установлен иной порядок вступления их в силу (ст. 7). Обязательному официальному опубликованию подлежат нормативные правовые акты федеральных органов исполнительной власти, затрагивающие права, свободы и обязанности человека и гражданина, устанавливающие правовой статус организаций или имеющие межведомственный характер, кроме актов или отдельных их положений, которые содержат сведения, составляющие государственную тайну, или сведения конфиденциального характера. Однако обязательным условием официального опубликования таких нормативных актов является их регистрация в Министерстве юстиции РФ (ст. 8). Официальным опубликованием нормативных актов федеральных органов исполнительной власти считается публикация их текстов в «Российской газете», а также в Бюллетене нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. Невыполнение требований о государственной регистрации и официальном опубликовании нормативных актов федеральных органов исполнительной власти весьма серьезны – такие акты не влекут правовых последствий, как не вступившие в силу, и не могут служить основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения санкций к гражданам, должностным лицам и организа циям за невыполнение содержащихся в них предписаний (ст. 10). Нормативные акты федеральных органов исполнительной власти вступают в силу одновременно на всей территории Российской Федерации по истечении десяти дней после дня их первого опубликования, если самими актами не установлен 12). Как правило, подзаконный нормативный акт иной отраслевой принадлежности, являющийся источником уголовного права, прекращает свое действие вследствие его отмены или замены другим нормативным актом. Так, постановление Правительства РФ № 601 от 17 мая 1997 г. «О маркировании товаров и продукции на территории Российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок», являющееся источником уголовноправовой нормы об ответственности за производство, приобретение, хранение, перевозку или сбыт немаркированных товаров и продукции (ст. 171-1 УК РФ), отменено постановлением Правительства РФ № 82 от 6 февраля 2002 г.150 Самостоятельным основанием утраты подзаконным нормативным актом юридической федеральному закону). Согласно ст. 125 Конституции России, Конституционный Суд РФ оценивает на предмет соответствия Конституции не только федеральные законы, но и нормативные акты Постановление Правительства РФ № 82 от 6 февраля 2002 г. «Об отмене постановлений правительства российской Федерации по вопросам маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. - № 6. – Ст. 585.

другой порядок вступления их в силу (ст.

силы является признание его недействительным (неконституционным или противоречащим Президента РФ, Совета Федерации, Государственной Думы, Правительства РФ. И если соответствующий нормативный акт будет признан неконституционным, он автоматически утрачивает юридическую силу. Как отмечалось, согласно ст. 79 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» последствием признания нормативного акта неконституционным является не только утрата им юридической силы, но и недействительность правоприменительных решений, основанных на акте, признанном неконституционным. Такие решения «не подлежат исполнению и должны быть пересмотрены в установленных федеральным законом случаях». Предоставляя Конституционному Суду РФ право оценивать конституционность нормативных актов, ст. 125 Конституции России относит к его компетенции нормативные акты уровнем не ниже актов Правительства РФ. Что же касается нормативных актов низшей юридической силы, признание их недействительными – прерогатива судов общей юрисдикции. Статья 13 Гражданского кодекса Российской Федерации устанавливает, что нормативный акт государственного органа или органа местного самоуправления, не соответствующий закону или иным правовым актам и нарушающий гражданские права и охраняемые законом интересы гражданина или юридического лица, может быть признан судом недействительным. И если подзаконный нормативный акт федерального уровня, являющийся источником уголовного права, будет в судебном порядке признан недействительным, то это означает утрату им юридической силы. В то же время, было бы ошибочным расценивать признание такого подзаконного акта недействительным как его отмену. В юридической литературе справедливо отмечается, что «до вступления решения суда (о признании нормативного акта недействительным – автор) в законную силу нормативный акт юридически считается действующим. Но как только решение вступило в законную силу, нормативный акт становится недействительным, т.е. не порождающим правовых последствий с момента его издания».151 Эта позиция нашла отражение и в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 27 апреля 1993 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлению прокуроров о признании правовых актов, противоречащих Верховного закону». Суда РФ В названном постановлении подчеркнул: Пленум специально «Признание нормативного акта недействительным по мотивам противоречия закону означает, что он не порождает правовых последствий со дня издания».152 В этой связи представляется, что решение суда общей юрисдикции о недействительности подзаконного нормативного акта, являющегося источником уголовного права, своим последствием должно иметь признание нелигитимными и правоприменительных решений, которые основаны на таком акте.

Жилин Г. Признание нормативных актов недействительными // Российская юстиция. – 1998. - № 7. – С. 42. 152 Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по гражданским делам. – М., 1995. – С. 333.

Рассмотрев временные границы действия нормативных актов иных отраслей права, используемых в качестве источника права уголовного, следует затронуть вопрос о времени совершения преступления. Как справедливо отмечает Н.И. Пикуров, правильное установление границ действия во времени уголовного закона и связанных с ним нормативных актов должно сочетаться с точным определением времени совершения деяния. Установление этих моментов имеет смысл только в связи друг с другом. Если правильно установлен период действия закона, но неверно определено время совершения правонарушения, то квалификация может оказаться ошибочной (и соответственно наоборот).153 В течение длительного периода вопрос о времени совершения преступления относился в науке уголовного права к числу дискуссионных. Столкновение точек зрения по вопросу о времени совершения преступления имело место, главным образом, применительно к преступлениям с материальным составом. Это вполне объяснимо, ведь в преступлениях с формальным составом обязательный признак объективной стороны преступное деяние – является единственным, и, соответственно, нет предмета для дискуссии о времени совершения преступления. Очевидно, что временем совершения преступления, объективная сторона которого имеет формальную конструкцию, следует считать время совершения преступного деяния.

Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 117.

В преступлениях с материальным составом обязательным признаком объективной стороны, помимо деяния, являются общественно опасные последствия, что и порождает спор о времени совершения преступления. Согласно одной точке зрения, временем совершения преступления следует считать время совершения преступного деяния.154 Другая научная позиция сводится к тому, что временем совершения преступления является время наступления преступных последствий.155 Уголовный кодекс Российской Федерации 1996 г. прекратил споры о времени совершения преступления, определив, что временем совершения от времени преступления наступления признается последствий время совершения общественно опасного действия (бездействия) независимо (ч. 2 ст. 9 УК РФ). Подобная позиция законодателя представляется верной, поскольку она основывается на принципе субъективного вменения. Ведь субъективная оценка содеянного, и, в первую очередь, его общественной опасности и противоправности, может быть связана только с законом, действовавшим во время совершения преступного действия (бездействия). Соответственно, исходя из принципа субъективного вменения, временем совершения преступления неБойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. – СПб., 1995. – С. 67;

Попов А.Н. Уголовный закон и его обратная сила. – СПб., 1998. – С. 20;

Якубов А.Е. Обратная сила уголовного закона: некоторые проблемы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации. – СПб., 2003. – С. 38. 155 Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть Общая. Т. 1. – СПб., 1902. – С. 277;

Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. – С. 162, 261;

Милюков С.Ф. Российское уголовное законодательство. Опыт критического анализа. – СПб., 2000. – С. 48;

Уголовное право. Общая часть / Под ред. А.И. Игнатова и Ю.А. Красикова. – М., 1996. – С. 25-26.

обходимо признавать время совершения преступного деяния, что и нашло отражение в ч. 2 ст. 9 УК РФ. Обобщая результаты проведенного анализа, отметим, что, норм, по общему правилу, которых применение являются уголовно-правовых нормативные акты источниками иных отраслей права, предполагает использование нормативных актов, действовавших на момент совершения преступления. При этом временем совершения преступления следует считать время совершения преступного деяния независимо от времени наступления преступных последствий. Исключения из этого правила связаны с обратной силой уголовно-правовых норм, о чем пойдет речь далее. Важнейшим аргументом в пользу признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права является то обстоятельство, что изменение таких «неуголовных» нормативных актов способно привести к изменению содержания уголовно-правовой нормы. Как неоднократно отмечалось в настоящей работе, «расширение» или «сужение» круга уголовно-наказуемых деяний зачастую происходит без трансформации самого уголовного закона, а вследствие изменения нормативных актов иной отраслевой принадлежности, на которые ссылается уголовный закон. Констатация этого факта предопределяет постановку вопроса о том, в какой мере изменение «неуголовных» нормативных актов – источников уголовного права - влияет на развитие уголовно-правовых отношений, возникших до их изменения. Иными словами, речь идет о возможности или невозможности применения обратной силы по отношению к уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права. Как известно, обратная сила закона – это распространение действия закона на случаи, имевшие место до вступления его в силу.156 По признанию специалистов, вопросы обратной силы закона в уголовном праве имеют наибольшую остроту и такие специфические особенности, которых нет в других отраслях права. Применение закона с обратной силой, когда это относится к правам граждан, происходит чение весьма лет болезненно, привлекает особенности внимание в области уголовного права. Вот почему обратная сила закона в темногих ученых-юристов, вот почему обратное действие закона превратилось в центральную проблему действия закона во времени.157 Проблема ретроактивного действия уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, рассматривалась, главным образом, в рамках анализа отдельных видов преступлений. Изучение специальной литературы по данной проблематике позволяет выделить три научных подхода к решению вопроса об обратной силе уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права. Первый из них сводится к тому, что улучшение положения лиц, совершивших преступление, произошедшее вследствие изменения нормативных актов иной отраслевой принадлежности, не может иметь обратной силы.

Энциклопедический юридический словарь / Под общ. ред. В.Е. Крутских. – М., 1998. – С. 203.

Так, анализируя юридические признаки преступления, предусмотренного ст. 199 УК РФ, И.В. Шишко и Г.Н. Хлупина приходят к выводу о том, что «отмена налога, от уплаты которого лицо уклонялось, не влечет изменения уголовно-правовой оценки уклонения».158 Эту научную позицию разделяют и некоторые другие исследователи налоговых преступлений (Д. Магомедов, В. Ковалев, А.В. Хабаров).159 Таким образом, названные специалисты отрицают возможность ретроактивного действия уголовно-правовых норм, источником которых являются нормативные акты иных отраслей права, в случаях, когда фактическая декриминализация содеянного или иное улучшение положения лица, совершившего преступление, происходит вследствие изменения таких «неуголовных» нормативных актов. При этом И.В. Шишко считает, что в отдельных случаях изменение нормативных актов иных отраслей права может привести к утрате общественной опасности совершенного деяния и тогда следует применять ч. 2 ст. 14 УК РФ.160 В. Сверчков также считает невозможным применение положений об обратной силе закона к случаям, когда сфера действия уголовно-правового запрета сужается вследГулиев В.Е., Кравцов Г.А. Действие закона во времени и пространстве: Рецензия на: Тилле А.А. Время, пространство, закон. – М., 1969. // Советское государство и право. – 1969. - № 7. – С. 156. 158 Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации // Юридический мир. – 1999. - № 8. – С. 11. 159 См.: Магомедов Д., Ковалев В. Особенности квалификации налоговых преступлений // Законность. – 2003. - № 2. – С. 37;

Хабаров А.В. Действие Конституции Российской Федерации в сфере уголовно-правовых отношений // Правовая политика и правовая жизнь. – 2002. – № 4. - С. 169. 160 Шишко И.В. Экономические правонарушения: Вопросы юридической оценки и ответственности. – СПб, 2004. – С. 94-96.

ствие изменения нормативных актов иных отраслей права. Анализируя изменения, внесенные в ст. 7.27. КоАП РФ Федеральным законом от 31 октября 2002 г. «О внесении измененвнесении измененв Уголовный кодекс Российской Федерации, Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях»,161 В. Сверчков приходит к выводу, что внесенные изменения привели к устранению преступности хищений в форме кражи, мошенничество, присвоения и растраты в размере от 1 МРОТ до 5 МРОТ. Однако при этом автор полагает, что, поскольку указанный закон не является законом уголовным, о котором идет речь в ч. 1 ст. 10 УК РФ, «принятие данного закона свидетельствует, скорее всего, об изменившейся обстановке – об утрате деянием общественной опасности».162 Представители второго подхода, напротив, признают применение положений об обратной силе закона необходимым в случаях, когда сужение сферы действия уголовноправового запрета или иное положение лица, совершившего преступление, происходит вследствие изменения нормативных актов иных отраслей права. Так, А.И. Бойцов считает, что исключение объекта, за сокрытие которого лицо было привлечено к уголовной ответственности, из перечня налогооблагаемых, должно влечь прекращение уголовного дела.163 Б.В. Волженкин также полагает, что изменение налогового 161 законодательства, в частности, отмена какого Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. - № 44. – Ст. 4298. Сверчков В. Влияние иных отраслей права на применение норм уголовного законодательства // Законность. – 2004. - № 6. – С. 36.

либо налога, приводит к сужению круга преступного поведения. По мнению автора, в этом случае деяние частично декриминализируется и тогда применяются уже положения уголовного закона об обратной силе.164 Применительно к такому признаку незаконного предпринимательства, как осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии), в случае, когда такое разрешение (лицензия) обязательно, Б.В. Волженкин высказывает аналогичную точку зрения. Он отмечает, что Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности», вступивший в силу 11 февраля 2002 г., значительно сократил перечень видов деятельности, на осуществление которых требуется лицензия. Таким образом, - пишет Б.В. Волженкин, - существенно сужается сфера применения ст. 171 УК РФ. Уголовные дела, возбужденные по ст. 171 УК РФ, где речь идет об в осуществлении перечень, предпринимательской деятельности законом, без лицензии по тем видам деятельности, которые не включены предусмотренный являются названным после вступления его в силу подлежат прекращению.165 Показательными второго подхода публикации обратной силы сторонников уголовно(признания правовых норм, источниками которых являются «неуголовные» нормативные акты), появившиеся в связи с изменением норм административного законодательства об ответственности за мелкое хищение.

Бойцов А.И. Действие уголовного закона во времени и пространстве. – СПб., 1995. – С. 64. 164 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб., 2002. – С. 485. 165 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб., 2002. – С. 170.

Действовавшая до 1 июля 2002 г. ст. 49 КоАП РСФСР определяла в качестве административного правонарушения мелкое хищение чужого имущества в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты. При этом хищение признавалось мелким, если стоимость похищенного имущества не превышала один минимальный размер оплаты труда. Статья 7. 27 КоАП РФ 2001 г. (в первоначальной редакции), вступившая в силу с 1 июля 2002 г., устанавливала, что хищение чужого имущества путем кражи, мошенничества, влекущим присвоения или растраты признается мелким, стоиадминистративную ответственность, если мость похищенного имущества не превышает пяти минимальных размеров оплаты труда, установленных законодательством РФ. Большинство специалистов расценили подобное изменение административного законодательства как декриминализацию хищения в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты, причинивших ущерб на сумму до пяти минимальных размеров оплаты труда.166 Отмечая хищения и значительное повышение «планки» мелкого происшедшее изменение содержания уголовно правовых норм об ответственности за кражу, мошенничество, присвоение и растрату, А.В. Наумов ставит вопрос, связанный с реализацией принципа обратной силы уголовного закона (в прежнем и новом его содержании). Если повышается минимальный размер хищения, влекущего уголовную ответственность, - пишет А.В. Наумов, Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 39;

Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. 2002. - № 4. – С. 8;

Бриллиантов А.В., Бурковская В.А.

то, следовательно, произошла декриминализация хищения чужого имущества, совершенного путем кражи, мошенничества, присвоения или растраты, на сумму меньшую пяти минимальных размеров оплаты труда. Это означает, что в соответствие с ч. 1 ст. 10 УК РФ новое содержание уголовного закона приобретает обратную силу.167 Сходную позицию занимает Б.В. Волженкин, который считает, что повышение верхней границы мелкого хищения с одного до пяти МРОТ и соответствующее повышение нижней границы уголовно-наказуемых ненасильственных хищений чужого имущества, безусловно, имеет обратную силу. Следовательно, - отмечает Б.В. Волженкин, - должны быть прекращены все находящиеся в производстве уголовные дела по ч. 1-3 ст. 158, ч. 1-3 ст. 159, ч. 1-3 ст. 160 УК РФ, если стоимость похищенного не превышала пяти минимальных размеров оплаты труда;

лица, отбывающие наказание за такие преступления, - освобождены из мест лишения свободы, а уже отбывшие наказание – не должны считаться судимыми.168 Разделяя это мнение, А.В. Бриллиантов и А.В. Бурковская ссылаются на письмо Верховного Суда РФ от 5 июля 2002 г. в адрес Председателей Верховных Судов республик, краевых, областных, Московского и СанктПетербургского городских судов, суда автономной области и судов автономных округов. В этом письме содержалось указание о необходимости прекращения в соответствии с Понятие мелкого хищения и общие вопросы уголовного законодательства // Российский следователь. – 2003. - № 5. – С. 21-22. 167 Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 39. 168 Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. 2002. № 4. – С. 8.

п. 2 ч. 2 ст. 24 УПК РФ уголовных дел, находящихся в производстве, а также в отношении осужденных за хищение чужого имущества при сумме ущерба менее пяти МРОТ.169 Третий подход к решению вопроса об обратной силе уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, представлен в работах Н.И. Пикурова. Рассматривая особенности действия во времени уголовного закона, имеющего бланкетную диспозицию (с конкретизацией запрета в административном праве), Н.И. Пикуров предлагает дифференцированный подход к решению вопроса об обратной силе такого закона. Возможность ретроактивного действия уголовно-правовых норм о преступлениях «со смешанной противоправностью» зависит, по его мнению, от содержания административноправовых актов, к которым отсылает уголовный закон. Административно-правовые Н.И. Пикуровым на две группы: 1. Административно-правовые акты, которые включают требования технического порядка, так называемые «социально-технические нормы»: правила безопасности дорожного движения, правила, призванные предотвратить вред объектам природы от действий человека (правила охоты, рыболовства) и т.п. 2. Административно-правовые акты, связанные с закономерностями чисто социального характера: правила административного надзора, паспортные правила и т.п. В отличие от социальных, технические требования, основанные на закономерностях физического мира, по мне акты, конкретизирующие бланкетную диспозицию уголовного закона, подразделяются Бриллиантов А.В., Бурковская В.А. Понятие мелкого хищения и общие вопро нию Н.И. Пикурова, не имеют обратимого характера;

им нельзя придать обратную силу. Соответственно, не имеют обратной силы и нормы уголовного закона, отсылающего к нормативным актам технического характера. Так, например, - пишет Н.И. Пикуров, - п. 88 Правил дорожного движения, действовавших до 1 июня 1980 г., предусматривал преимущественное право проезда трамвая при повороте идущей в попутном направлении автомашины. В правилах, вступивших в силу с 1 июня 1980 г., согласно п. 11.6, регламентирующего подобный маневр, наоборот, преимущество имеет водитель автомашины. Вполне естественно, что это правило не может применяться к водителю, совершившему автодорожное преступление в результате нарушения п. 88 Правил до 1 июня 1980 г., хотя новые правила признают подобные действия правомерными. В то же время, нормы уголовного закона, отсылающего к административно-правовым актам социального характера, по мнению Н.И. Пикурова имеют обратную силу в случае, если изменение соответствующих нормативных актов улучшает положение лица.170 Вышеприведенный обзор доктринальных точек зрения по вопросу о возможности или невозможности ретроактивного действия уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, демонстрирует несовпадение, а порой, и принципиальное противоречие позиций различных ученых.

сы уголовного законодательства // Российский следователь. – 2003. - № 5. – С. 22. 170 Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 111-113.

На наш взгляд, при решении обозначенного вопроса следует исходить из того, что изменение нормативного акта иной отраслевой принадлежности, в ряде случаев, по правовым последствиям сопоставимо с изменением уголовного закона. Как справедливо отмечает А.В. Наумов, «отмена тех или иных правил (установленных нормативными актами иных отраслей права. - Автор) фактически будет означать вил – частичную декриминализацию хотя в самом соответствующего уголовном законе уголовно-правового запрета, а формулирование новых пракриминализацию, уголовно-правовая норма останется неизменной».171 В этой связи напрашивается вывод о том, что если изменение нормативных актов иных отраслей права приводит к улучшению положения лица, совершившего преступление, такое улучшение должно иметь обратную силу. Еще Н.А. Неклюдов отмечал, что «исправление погрешности закона есть признание его несправедливости, которая за сим, очевидно, практикуема быть не может».172 И если вследствие «исправления» нормативного акта, являющегося источником уголовного права, происходит частичная декриминализация содеянного, дальнейшее применение мер уголовно-правового воздействия было бы явно несправедливым. Думается, что это принципиальное положение в равной степени может быть применено к любым правовым актам, вне зависимости от их «социального» или «технического» характера. Если вследствие изменения или отмены нормативного акта иной отрасли права, являющегося исНаумов А.В. Проблемы декриминализации: причины и способы // Советская юстиция. – 1990. - № 19. – С. 21. 172 Неклюдов Н. Общая часть уголовного права. – СПб., 1875. – С. 173.

точниками уголовно-правовой нормы, происходит улучшение положения лица, совершившего преступление, то подобное улучшение должно иметь обратную силу вне зависимости от характера «неуголовного» акта. Таким образом, следует поддержать позицию тех специалистов, которые полагают, что изменение нормативных актов иной отраслевой принадлежности, которое приводит к улучшению положения виновного лица, должно распространяться на отношения, возникшие до изменения этого акта. Приведем пример. Отмена постановления Правительства РФ № 601 от 17 мая 1997 г. «О маркировании товаров и продукции на территории защищенными Российской от Федерации знаками соответствия, подделок» постановлением Правительства РФ № 82 от 6 февраля 2002 г., по сути дела, повлекло частичную декриминализацию деяния, предусмотренного ст. 171-1 УК РФ. Это означает, что происшедшая декриминализация должна быть распространена на лиц, совершивших деяния в виде производства, приобретения, хранения, перевозки товаров и продукции, подлежащих обязательной маркировке знаками соответствия, защищенными от подделок. Причем улучшение положения лиц, совершивших указанные деяния, должно, на наш взгляд, распространяться и на тех, кто отбывает наказание или уже отбыл наказание, но имеет судимость. Резюмируя сказанное, можно заключить, что изменение нормативных актов иных отраслей права зачастую приводит к фактической декриминализации деяния или иному улучшению положения лица, совершившего преступление, а, следовательно, силу.

такое улучшение должно иметь обратную Это правило применимо к любым вариантам «имплементации» нормативного материала иной отраслевой принадлежности в уголовно-правовую норму (бланкетная диспозиция, бланкетные признаки, «скрытая» бланкетность). Однако наиболее явно влияние изменений «неуголовных» нормативных актов на развитие уголовно-правовых отношений прослеживается при бланкетной конструкции диспозиций статей Особенной части УК, когда признаком преступления является нарушение специальных правил. В этой связи в уголовно-правовой литературе сформулированы рекомендации по решению проблем действия во времени в случае изменения нормативных актов, на которые ссылаются бланкетные диспозиции. Как отмечают Ю.Е. Пудовочкин и С.С. Пирвагидов, в УК РФ бланкетные диспозиции проявляются в нескольких разновидностях: нарушение специальных правил без последствий (ст. ст. 191, 253, 271 УК РФ);

нарушение специальных правил, которое могло повлечь наступление общественно опасных последствий (например, ч. 1 ст. 215 УК РФ);

нарушение специальных правил, которое повлекло наступление общественно опасных последствий. При этом такие последствия могут составлять самостоятельное преступление (например, ч. 1 ст. 143 УК РФ), а в ряде случаев, преступлением не являются (например, ч. 1 ст. 251 УК РФ).

Авторы приходят к верному выводу о том, что в случае, когда сам факт нарушения правил рассматривается как преступление, либо когда наступившие в результате нарушения последствия не образуют преступление, изменения содержания правил может повлечь полную декриминализацию совершенного лицом деяния. Следовательно, это лицо не должно подлежать ответственности либо должно быть освобождено от ответственности и (или) наказания. Однако если же последствия нарушения специальных правил образуют самостоятельное преступление, то, как отмечают авторы, обратная сила уголовного закона может и не применяться, если переквалификация деяния ухудшит положение лица, совершившего преступление.173 С предложенными рекомендациями следует согласиться, так как они, по существу, исходят из признания того факта, что изменение нормативных актов иных отраслей права по правовым последствиям сопоставимо с изменением уголовного закона. В этой связи, в основу названных рекомендаций заложены принципиальные положения, сформулированные в ст. 10 УК РФ. Итак, изменение нормативных актов до иных их отраслей права непосредственным образом влияет на развитие уголовно-правовых отношений, возникших изменения. Если вследствие изменения нормативного акта иной отрасли права происходит улучшение положения лица, совершившего преступление, такое улучшение должно иметь обратную силу.

Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых государств. – СПб., 2003. – С. 177-178.

Однако при этом не совсем понятно, что именно имеет обратную силу – изменившийся «неуголовный» нормативный акт, уголовный закон или же уголовно-правовая норма в целом? Б.В. Волженкин занимает позицию, согласно которой изменение отраслевого законодательства способно привести к сужению круга преступного поведения «и тогда применяются уже положения уголовного закона об обратной силе».174 Мнение о том, что в соответствующих случаях при изменении «неуголовных» нормативных актов обратную силу имеют «нормы уголовного закона» разделяет Н.И. Пикуров.175 Несколько иной точки зрения придерживается А.В. Наумов, который считает, что в случае, когда «неуголовный» нормативный акт приводит к частичной или полной декриминализации деяния, обратную силу в соответствие с ч. 1 ст. 10 УК РФ приобретает «новое содержание уголовного закона».176 Еще более осторожно по анализируемой проблеме высказываются Ю.Е. Пудовочкин и С.С. Пирвагидов, считающие, что изменение нормативных актов иных отраслей права, улучшающее положение лица, совершившего преступление, «должно влечь за собой изменение в развитие уго Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб., 2002. – С. 485. 175 Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 111-113. 176 Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 39.

ловно-правового отношения в соответствии с требованиями ст. 10 УК РФ».177 Тот факт, что изменение нормативных актов иных отраслей права способно привести к частичной декриминализации деяния или иному улучшению положения лица, сомнений не вызывает. Однако такое улучшение положения лица, совершившего преступление, осуществляется без изменения самого уголовного закона, а, следовательно, непосредственное применение положений ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона, на наш взгляд, невозможно. Другое дело, что за основу решения вопроса должны быть взяты принципы, сформулированные в ст. 10 УК РФ применительно к обратной силе уголовного закона. Как уже неоднократно подчеркивалось, при бланкетной форме конструирования уголовного закона, уголовноправовая норма образуется путем соединения собственно уголовно-правовых предписаний с изначально «неуголовным» нормативным материалом. Исходя из этого, в случае изменения «неуголовного» нормативного правовой акта, являющегося источниками бланкетным уголовноспособом, нормы, сформулированной изменяется сама уголовно-правовая норма. И если вследствие изменения уголовно-правовой нормы, произошедшего без изменения уголовного закона, улучшается положение лица, совершившего преступление, обратную силу должна иметь изменившаяся норма, но не уголовный закон или нормативный акт иной отрасли права, являющийся источником уголовного права.

Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых государств. – СПб., 2003. – С. 177.

Еще раз подчеркнем, что при изменении нормативных актов иных отраслей права улучшение положения лица, совершившего самого преступление, осуществляется Это означает без изменения уголовного закона. невозможность непосредственного применения положений ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона к случаям, когда сфера действия уголовно-правого запрета сужается за счет изменения «неуголовных» нормативных актов. Представляется, что в этом случае прямое действие должно иметь конституционное предписание о том, что если после совершения правонарушения ответственность устранена или смягчена, применяется новый закон (ч. 2 ст. 54 Конституции РФ). С этим предложением согласились 68 % опрошенных сотрудников правоохранительных органов.

§ 3. Особенности квалификации преступлений по уголовноправовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права Важнейшим этапом применения уголовно-правовой нормы является квалификация преступления. А.И. Бойко, характеризуя место квалификации преступления в процессе применения уголовно-правовой нормы, отмечает, что «она представляет срединный этап применения уголовного закона, венчает предварительный труд юристов по установлению события преступления, соединяет жизнь и сухие формулы закона».178 Считается, что термин «квалификация» происходит от латинских слов «quails» (качество) и «facere» (делать).179 Следовательно, в самом общем виде смысл термина «квалификация» можно свести к установлению какойлибо качественной характеристики определенного объекта. В уголовном праве таким объектом является преступление. Соответственно, под квалификацией преступления следует понимать установление юридической характеристики совершенного лицом деяния, т.е. оценку деяния с точки зрения уголовного закона. Практически науке является общепризнанным в уголовно-правовой определение квалификации преступлений, сформулированное В.Н. Кудрявцевым. Квалификация преступлений, по мнению В.Н. Кудрявцева, представляет собой установление и юридическое закрепление точного соответСудопроизводство у мирового судьи по уголовным делам / Под ред. В.Н. Ткачева и Ю.А. Ляхова. – Ростов-н/Д., 2002. – С. 205. 179 Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. – СПб., 2002. – С. 14.

ствия между признаками совершенного деяния и признаками состава преступления, предусмотренного уголовноправовой нормой.180 Таким образом, при квалификации преступлений, по существу, происходит сопоставление двух объектов – признаков совершенного деяния и признаков состава преступления. Однако при этом не совсем верно считать, что результатом сопоставления названных двух групп признаков является их «соответствие». Употребляемое понятие не отражает той степени совпадения признаков совершенного деяния и признаков состава преступления, которая имеет место при квалификации. Предпочтительнее, на наш взгляд, является позиция тех ученых, которые видят сущность квалификации преступлений в констатации «тождества» квалифицируемого общественно-опасного деяния и признаков состава преступления.181 Как известно, юридической основой квалификации является состав преступления, признаки которого определены уголовным законом. Однако в том случае, когда для конструирования уголовного закона применяется бланкетная форма, реальное содержание бланкетных признаков состава преступления включает также нормативные предписания иной отраслевой принадлежности. Еще раз подчеркнем, что признание уголовных» 180 изначально «неуголовно нормативных актов источниками Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 5. Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. – М., 1978. – С. 30;

Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. – СПб., 2002. – С. 16-17.

правовых норм, вовсе не означает нарушение «монополии» уголовного закона (ст. на 8 установление УК без РФ). Только исключения признаков Уголовный признаки состава кодекс состава преступления преступления. Другое дело, что при бланкетном способе конструирования уголовного закона «конкретное их содержание зависит от другой, в большинстве случаев подзаконной нормы, относящейся к иной отрасли права».182 В этой связи представляется ошибочным мнение Л.Д. Гаухмана, который определяет квалификацию как «установление между и юридическое закрепление признаками точного соответствия деяния и фактическими совершенного предусматривает все признаками состава преступления, предусмотренного уголовным законом, а также другими законами и (или) иными нормативными актами, ссылки на которые содержатся в бланкетных диспозициях статей Особенной части УК РФ».183 Нормативные акты иных отраслей права не устанавливают признаков состава преступления – это исключительная прерогатива уголовного закона;

однако такие нормативные акты непосредственным образом влияют на содержание признаков состава преступления. В этом проявляется противоречие бланкетных признаков: с одной стороны, они формулируются в уголовном законе, с другой – содержательно наполняются нормативным материалом иной отраслевой принадлежности.

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 111. 183 Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М., 2003. – С. 18.

Исходя ления из того, что при бланкетной конструкции положе уголовного закона содержание признаков состава преступдополняется «неуголовными» нормативными ниями, квалификация преступлений предполагает совместное применение уголовного закона и нормативных актов иной отраслевой принадлежности. Только в этом случае возможно установить полное содержание уголовно-правовой нормы, признаков состава преступления определенного вида, и на этом основании квалифицировать совершенное общественно-опасное деяние. Характерными в этом отношении являются так называемые кона. Как отмечает Н.И. Пикуров, при наличии бланкетной диспозиции уголовно-правовая норма формулируется с помощью ссылки на нарушение виновным нормативных предписаний иных отраслей права, в связи с чем для уголовноправовой квалификации необходимо установление и признаков неуголовного правонарушения.184 Соответственно, при квалификации преступления «со смешанной противоправностью», содеянное оценивается не только с точки зрения предписаний уголовного закона, но и с позиций нормативных предписаний иных отраслей права (например, административно-правовых норм). В таких случаях, использование для квалификации преступления положений уголовного закона возможно лишь на основе предвапреступления «со смешанной противоправностью», предусмотренные бланкетными диспозициями уголовного за Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 12,37.

рительного применения изначально «неуголовных» правовых норм. Так, например, необходимым условием квалификации содеянного по ст. 264 УК РФ является установление факта нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, т.е. признаков административного правонарушения. Исходя из этого, с очевидностью можно заключить, что для квалификации преступления как нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств необходимо солидарное по применение ст. 264 УК РФ и Правил дорожного движения. Квалификация иных отраслей преступлений во многом уголовно-правовым от техниконормам, источниками которых являются нормативные акты права, зависит юридических приемов формулирования уголовного закона. Объективно существующая связь между предписаниями уголовного закона и нормативным материалом иной отраслевой принадлежности зачастую отражается непосредственно в тексте Уголовного кодекса. При этом законодатель использует различные приемы: указывает на незаконный характер деяния (наприиспользует слова «противоправный», «неправомерссылается на нарушение правил (например, ст.ст. употребляет словосочетания «нарушение обязанномер, ст.ст. 123, 128 УК РФ);

ный» (например, ст.ст. 166, 195 УК РФ);

181, 188, 215, 216 УК РФ);

стей», «выполнение обязанностей» (например, ст.ст. 122, 156, 201 УК РФ).

С другой стороны, полиисточниковый характер уголовно-правовых норм, складывающихся из предписаний уголовного закона и нормативных актов иных отраслей права, может и не найти прямого отражения в уголовном законе («скрытая», «неявная» бланкетность). Так, например, подавляющее большинство статей Особенной части включает отдельные термины иной отраслевой принадлежности, требующих для их уяснения обращения к соответствующим связь нормативным актам. Однако с при этом, уголовно-правовых предписаний «неуголовным» нормативным материалом специально не оговаривается. В зависимости от того, отражен ли непосредственно в тексте уголовного закона полиисточниковый нормы, характер соответствующей уголовно-правовой существенным образом отличается закрепление результатов квалификации преступления в правоприменительном акте. Разумеется, закрепляется в резолютивной части приговора, лицом где квалификация совершенного деяния, указываются только пункт, часть, статья Уголовного кодекса РФ, предусматривающие ответственность за преступление, в совершении которого подсудимый признан виновным (п. 3 ч. 1 ст. 308 УПК РФ). Указание на нормативный акт иной отрасли права, являющийся источником соответствующей уголовно-правовой нормы, в резолютивной части приговора недопустимо. Однако в описательно-мотивировочной части приговора ссылка на нормативный акт иной отраслевой принадлежности вполне допустима, и, более того, в ряде случаев обязательна.

Так, Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении № 1 от 23 апреля 1991 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил охраны труда и безопасности горных строительных на конкретные и иных пункты работ» (в действующей правил редакции) особо подчеркнул, что в приговоре суд обязан сослаться действующих безопасности работ и охраны труда, нарушение которых повлекло либо могло повлечь указанные в законе последствия.185 Нетрудно заметить, что обязательность указания в правоприменительном акте конкретных пунктов нарушенных правил безопасности работ и охраны труда продиктована тем, что в уголовном законе (ст.ст. 143 и 216 УК РФ) содержится прямая ссылка на соответствующие правила. Такая же ссылка имеет место в ст. 219 УК РФ, устанавливающей ответственность за нарушение правил пожарной безопасности. В этой связи Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 14 от 5 июня 2002 г. указал, что при решении вопроса о виновности лица в нарушении правил пожарной безопасности, повлекшем наступление последствий, предусмотренных ст. 219 УК РФ, судам необходимо выяснять, в чем конкретно состояло ненадлежащее исполнение либо невыполнение данных правил и указывать на это в приговоре со ссылкой на конкретные пункты правил пожарной безопасности, которые были нарушены.186 Аналогичное указание содержится в разъяснении высшей судебной инстанции, сформулированном применительно к нарушению правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств. В постановлении № 50 от 22 октябСборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С. 445. 186 Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2002. - № 8. – С. 4.

ря 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» (в действующей редакции) Пленум Верховного Суда специально разъяснил следующее. Признавая лицо виновным в нарушении правил безопасности движения и эксплуатации транспортных средств, суды обязаны указывать в приговорах, какие именно правила им нарушены и в чем конкретно выразилось это нарушение.187 Таким надлежности, мотивировочной образом, если в уголовном в законе имеется прямая ссылка на нормативные акты иной отраслевой приправоприменитель части описательноакта обязан правоприменительного указать не только статью (статьи) Уголовного кодекса, но и соответствующее «неуголовное» нормативное предписание. Невыполнение этого требования может привести к отмене приговора. Так, Вологодским областным судом Изюмов осужден по ч. 1 ст. 85 УК РСФСР (ч. 1 ст. 263 УК РФ). По тому же делу осужден Задворный. Изюмов безопасности Судебная был признан виновным повлекшем по в нарушении правил движения, коллегия причинение делам крупного ущерба Вологодскому отделению Северной железной дороги. уголовным Верховного Суда РСФСР приговор отменила по следующим основаниям. Признавая Изюмова и Задворного виновными в нарушении правил безопасности движения на железнодорожном транс Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Россий порте, повлекшем причинение крупного ущерба, областной суд в описательной части приговора не указал, какие конкретно нарушения правил безопасности движения на железнодорожном транспорте Изюмовым и Задворным привели к столкновению подвижного состава, находятся ли эти нарушения в причинной связи с наступившими последствиями.188 В том же случае, когда ссылка на «неуголовные» нормативные акты лишь подразумевается, указание их в описательно-мотивировочной части правоприменительного акта возможно, но не обязательно. Разумеется, даже при «неявной» бланкетности нормативные предписания иной отраслевой принадлежности всегда учитываются при квалификации. В противном случае было бы невозможно уяснить отдельные бланкетные признаки, выяснить нижнюю границу уголовно-правового запрета, установить полное содержание уголовно-правовой нормы. Однако в отсутствие прямой ссылки уголовного закона на «неуголовные» нормативные акты, их использование в качестве источника уголовно-правовой нормы вовсе не обязательно должно найти отражение в правоприменительном акте. В любом случае, нормативный акт иной отрасли права не утрачивает качество источника уголовного права, даже если будучи использованным для установления отдельного бланкетного признака, в обвинительном заключении (акте) или приговоре не указан. Сходная ситуация имеет место с нормативными предписаниями Общей части УК РФ, которые во всех без исключения случаях учитываются при квалификации преступлеской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С. 340.

ний, но указываются в формуле квалификации лишь при оценке действий соучастников (ч.ч. 2-5 ст. 33 УК РФ) и при неоконченном преступлении (ч.ч. 1, 3 ст. 30 УК РФ). Квалификация преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, зачастую возлагает на правоприменителя только дополнительную признаки состава обязанность устанавливать но и не преступления, признаки иного правонарушения. Такие ситуации имеют место в случае, когда признаки состава преступления формулируются путем ссылки на нарушение лицом определенных правил (ст.ст. 215-219, 263, 264 УК РФ и др.). Учитывая, что в подавляющем большинстве случаев, нарушение специальных правил образует самостоятельное правонарушение, необходимым составным элементом уголовно-правовой квалификации является квалификация иного правонарушения (например, административного). Таким образом, при бланкетной диспозиции уголовного закона квалификация нарушения специальных правил, по существу, представляет собой самостоятельный этап уголовно-правовой квалификации. Отмеченная специфика имеет своим следствием необходимость более внимательного отношения к установлению факта нарушения специальных правил, ссылка на которые содержится диспозиции в бланкетной диспозиции статьи Особенной части УК РФ. Это объясняется тем, что при бланкетной уголовного закона ошибочная квалификация Бюллетень Верховного Суда РСФСР. – 1978. - № 2. – С. 7-8.

иного правонарушения приводит к неверной квалификации преступления в целом. По данным Н.И. Пикурова, полученным в результате выборочного изучения уголовных дел «со смешанной противоправностью», правильной вил.189 Так, например, отменяя приговор Ростовского областного суда, которым Н. И М. были осуждены по ч. 1 ст. 85 УК РСФСР (ст. 263 УК РФ), Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР в качестве одной из причин отмены приговора указала, что «поверхностно исследован вопрос и о характере допущенных виновными лицами нарушений правил безопасности движений и эксплуатации транспорта. Привлекая к уголовной ответственности по ст. 85 УК РСФСР виновных лиц, органы предварительного расследования обязаны были вменить им в вину нарушение конкретных правил безопасности движения и эксплуатации транспорта».190 По другому уголовному делу, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР, отменяя приговор в отношении И. и З., осужденных по ч. 1 ст. 85 УК РСФСР (ст. 263 УК РФ), указала, что при новом рассмотрении суду надлежит квалифицировать совершенное ими нарушение 60-70 % случает отмены или изменения праприговоров кассационной инстанцией связано именно с неквалификацией нарушений специальных Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 143. 190 Бюллетень Верховного Суда РСФСР. – 1963. - № 7. – С. 8-9.

правил безопасности движения и эксплуатации транспорта.191 Разумеется, квалификация преступления при бланкетной диспозиции уголовного закона не ограничивается лишь установлением самого факта нарушения специальных правил. Необходимо учитывать то обстоятельство, что подавляющее большинство преступлений «со смешанной противоправностью» имеют материальную конструкцию объективной стороны. Следовательно, в процессе квалификации необходимо установить факт наступления определенных в законе последствий и наличие причинной связи между совершенным деянием и наступившими последствиями. И если указанные признаки объективной стороны отсутствуют, то само по себе нарушение специальных правил не может рассматриваться как преступление. Так, например, за нарушение правил безопасности движения и эксплуатации воздушного транспорта (ст. 263 УК РФ) были осуждены пилот К., дежурный по вертолетной стоянке У. и авиатехник Ц. при следующих обстоятельствах. К. после завершения полета и посадки не передал вертолет в установленном порядке и ушел. У. не принял вертолета и вообще не подходил к нему. Ц., будучи в состоянии алкогольного опьянения и имея ключи от запорных устройств, поднялся в кабину вертолета для проверки положения органов управления и внесения в бортовой журнал необходимых записей. Заняв место пилота, он без всякой надобности запустил двигатель, включил трансмиссию и начал перемещение машины. Вертолет поднялся в воздух, а Бюллетень Верховного Суда РСФСР. – 1978. - № 2. – С. 7-8.

затем рухнул на землю и оказался полностью выведенным из строя. Пленум Верховного Суда СССР приговор в отношении К. и У. Отменил и дело в отношении них прекратил за отсутствием состава преступления, указав, что допущенные К. и У. Нарушения не находятся в причинной связи с наступившими последствиями. Если бы К. в установленном порядке передал вертолет, а У. Принял его как положено, то и тогда бы они не могли предотвратить нарушений, допущенных Ц. Последний был им неподконтролен и имел свободный доступ к вертолету по службе. Он действовал самостоятельно и только допущенные им нарушения находятся в причинной связи с наступившими последствиями.192 Рассматривая особенности квалификации преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, необходимо поднять проблему установления вины - обязательного признака субъективной стороны преступления. Как известно, вина представляет собой психическое отношение лица к совершаемому им деянию, его последствиям и иным юридически значимым обстоятельствам преступления, которое проявляется в форме умысла или неосторожности. Иными словами, вина – это психическое отношение к объективным признакам преступления, имеющим уголовно-правовое значение. Когда для формулирования уголовно-правового запрета используется бланкетная диспозиция, объективная сторона преступления включает общественно-опасное деяние, выразившееся в нарушении определенных правил. А, следо вательно, для установления психического отношения к совершенному деянию необходимо установить психическое отношение лица к соответствующим правилам, нарушение которых и образует деяние. В этой связи возникает вопрос о том, в какой мере на квалификацию преступления влияет юридическая ошибка, выразившаяся в незнании лицом нарушенных им специальных правил. В доктрине уголовного права на этот счет высказываются две противоположные точки зрения. Согласно одной научной позиции, для привлечения к уголовной ответственности за преступление, объективная сторона которого заключаются в нарушении каких-либо специальных правил, требуется установить, что лицо знало соответствующие правила, то есть осознавало противоправность содеянного. Так, например, Э. Мурадов считает, что бланкетный характер статей уголовного закона обязывает правоприменителя доказывать знание лицом, совершившим правонарушение, соответствующих законов, иных нормативных актов, относящихся к той или иной сфере деятельности, отрасли производства.193 А.В. Наумов, рассматривая юридическую ошибку, выразившуюся в неправильном представлении лица о совершенном им деянии как непреступном, тогда как в действительности такое деяние является преступлением, определяет ее уголовно-правовые последствия следующим обраСборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда СССР по уголовным делам. – М., 1981. – С. 55-62. 193 Мурадов Э. Ошибки при квалификации экономических преступлений // Российская юстиция. – 2004. - № 1.

зом. Согласно существующей в уголовном праве презумпции знания имеет ступное законов, деяние такая ошибка, с по общему Однако правилу, когда не уголовно-правового правил, значения. пре связывается нарушением определенных обяза специальных «уголовная ответственность тельно предполагает в этих случаях знание субъектом соответствующих инструкций, правил и других нормативных установлений». В этих случаях, - пишет А.В. Наумов, - изменение уголовно-правового запрета может происходить и без изменения уголовного закона как такового, а в связи с изменением нормативных актов иных отраслей права. Исходя из этого, А.В. Наумов делает вывод, что «если субъект не ознакомлен с новыми правилами или инструкциями, изменяющими содержание уголовно-правового запрета, он не может быть привлечен к уголовной ответственности, так как в его действиях отсутствует как умышленная, так и неосторожная вина».194 В том же ключе рассуждает П.С. Яни, который анализирует обозначенную проблему на следующем примере. Гражданин Д., зарегистрированный в качестве предпринимателя и планировавший заниматься деятельностью по сбору у населения использованных радиодеталей и их лома, содержащих драгоценные металлы, приобрел такие детали у гражданина Т., при этом оба полагали свои действия не противоречащими закону. Не ставя под сомнения тот факт, что совершенные Д. и Т. действия содержат объективные признаки состава преступления, предусмотренного ст. 191 УК РФ, П.С. Яни поднимает вопрос о наличии субъективной стороны преступления. Преступление, предусмотренное ст. 191 УК РФ, характеризуется виной в форме прямого умысла, а, следовательно, для привлечения указанных лиц к уголовной ответственности за совершение сделки с драгоценными металлами, по мнению П.С. Яни, необходимо установить, что совершенные ими действия являются заведомо противозаконными. И «если уголовно-правовой запрет для лица вовсе не очевиден в связи с тем, что этому лицу не знакомы конкретные правила, к которым отсылает статья Уголовного кодекса и которые лицо, таким образом, нарушает, у этого лица отсутствует прямой умысел… независимо от того, соблюдено ли установленное ст. 15 Конституции требование об обязательной публикации нормативных правовых актов, затрагивающих права, свободы и обязанности человека и гражданина».195 Другая точка зрения сводится к тому, что незнание специальных правил, нарушение которых предусмотрено уголовным законом в качестве преступления, не исключает уголовной ответственности лица, нарушившего соответствующие правила. По большему счету, ответ на поставленный вопрос, по существу, зависит от решения более общей проблемы: входит ли в содержание умышленной формы вины осознание противоправности содеянного или же умысел ограничен осознанием исключительно общественной опасности деяния?

Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. – М., 2000. – С. 251-252.

Должно ли интеллектуальное содержание неосторожности легкомыслии) включать осознание противоправности (при или возможность осознания противоправности (при небрежности) содеянного? В доктрине уголовного права до настоящего времени преобладает точка зрения, согласно которой осознание противоправности не входит в содержание умысла. Так, например, Л.Д. Гаухман утверждает, что для наличия интеллектуального момента умысла «не требуется, чтобы виновный осознавал запрещенность совершаемого действия или воздержания от него уголовным законом. Это положение корреспондируется с принципом, согласно которому незнание закона не исключает уголовной ответственности. Если человек не осознавал, что его действие или бездействие ошибка, ность».196 Положение о том, что «возможно совершение умышленного преступления без знания запрещенности такого деяния уголовным законом» содержится и в учебной литературе.197 В то же время, отдельные специалисты в области уголовного права признают, что интеллектуальный момент умысла должен включать и осознание противоправности совершаемого деяния. запрещено не законом, влияет на то налицо юридическая ответственкоторая уголовную Яни П.С. О значении принципа «Ignorantia juris nocet» для вменения составов экономических преступлений // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – С. 235236. 196 Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М., 2003. – С. 149. 197 Курс уголовного права. Общая часть. Том 1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. – М., 2002. – С. 312.

Неотъемлемой чертой умышленной формы вины, - пишет А.И. Рарог, - следует признать осознание (а при неосторожности – возможность осознания) противоправного характера совершаемого деяния.198 В том же ключе рассуждает В.А. Якушин, который обосновывает необходимость законодательного определения вины как психического отношения к деянию не только общественно опасному, но и противоправному.199 Как представляется, вопрос о содержании интеллектуального момента вины в целом, и умысла в частности, должен решаться на основании и в рамках принципиального уголовно-правового (ст. 5 УК РФ). Как известно, сущность принципа субъективного вменения заключается в том, что «юридическая оценка совершаемых лицом деяний и применение правовых мер воздействия на него допускается лишь тогда, когда имеющие правовое значение обстоятельства деяния охватывались сознанием лица его совершившего и были предусмотрены законом».200 Противоправность деяния, согласно ч. 1 ст. 14 УК РФ, является атрибутивным и полноправным признаком преступления, так же как его общественная опасность, виновность и наказуемость. Следовательно, надо признать, что интеллектуальное содержание умышленной вины должно включать осознание не Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. – СПб., 2002. – С. 81. 199 Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. – Тольятти, 1998. – С. 122. 200 Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. – Тольятти, 1998. – С. 16.

положения о субъективном вменении только общественной опасности деяния, но и его противоправности. Аналогичным образом следует подходить и к установлению интеллектуального содержания неосторожной вины. Неосторожность в виде легкомыслия, на наш взгляд, должна предполагать осознание противоправности совершаемого деяния, а небрежность – возможность осознания противоправности содеянного. Этот принципиальный вывод об интеллектуальном содержании вины может быть положен в основу решения обозначенного нами вопроса о влиянии юридической ошибки на квалификацию преступления, объективная сторона которого включает нарушение специальных правил. Представляется возможным предложить следующие правила квалификации при юридической ошибке подобного рода. 1. Если лицо не знает специальных правил, нарушение которых входит в объективную сторону преступления, совершенное им деяние не может быть признано умышленным. Это правило имеет особую важность применительно к преступлениям, состав которых имеет формальную конструкцию, а, следовательно, предполагает исключительно прямоумышленную вину (ст. ст. 191, 271 УК РФ). В этих случаях, незнание лицом объективно нарушенных специальных правил исключает уголовную ответственность за отсутствием состава преступления. 2. Если при юридической ошибке, выразившейся в незнании объективно нарушенных специальных правил, лицо должно было и могло знать соответствующие правила, имеет место небрежность - разновидность неосторожной вины.

3. Если же лицо не знало специальные правила, за нарушение которых установлена уголовная ответственность, не должно было и не могло знать такие правила, то содеянное следует расценивать как невиновное причинение вреда. В любом случае, при квалификации преступлений, объективная сторона которых выражается в нарушении специальных правил, установленных «неуголовными» нормативными актами, следует обязательно устанавливать субъективное отношение лица к нарушенным правилам.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 1. Длительное время в отечественной уголовно правовой науке считалось, что уголовно-правовая норма может быть выражена только в форме уголовного закона, а сам уголовный закон объявлялся единственным источником уголовного права. Современная уголовно-правовая доктрина, напротив, исходит из признания полиисточникового характера уголовного права, что продиктовано, в первую очередь, предписаниями самого уголовного закона (ч. 2 ст. 1 УК РФ). 2. Источник форму выражения уголовно-правовая уголовного норма права в представляет норм. одном Как собой уголовно-правовых выражена правило, нормативном акте и этот нормативный акт следует считать источником уголовно-правовой нормы, а, следовательно, и источником уголовного права. В то же время, уголовно-правовая норма содержательно может включать положения и других нормативных актов, причем среди них могут быть нормативные акты, не относящиеся непосредственно к сфере уголовноправового формы регулирования. Исходя из формальноследует приюридического понимания источника уголовного права как выражения уголовно-правовых норм, знать, что если уголовно-правовая норма выражена в нескольких нормативных актах, то каждый из них является источником такой нормы. 3. Признание нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права обусловлено бланкетным характером уголовного закона.

4. Бланкетность представляет собой особую форму конструирования уголовного закона, при которой содержание уголовно-правовой нормы складывается как из положений уголовного закона, так и положений нормативных актов иных отраслей права. В любом варианте проявления бланкетности (бланкетная диспозиция, бланкетные признаки) нормативные положения другой отраслевой принадлежности становятся неотъемлемой частью уголовно-правовой нормы. Наполняя своими положениями уголовно-правовую норму, нормативные акты иной отраслевой принадлежности должны рассматриваться в качестве источников уголовного права. 5. При бланкетном способе конструирования уголовного закона нормативные акты иной отраслевой принадлежности не устанавливают новых признаков состава преступления. Другое дело, что установленные уголовным законом бланкетной конструкции признаки состава преступления конкретизируются, наполняются нормативными предписаниями иных отраслей права. В то же время, наполняя своими нормативными положениями признаки состава преступления, нормативные акты иных отраслей права непосредственным образом влияют на содержание уголовно-правового запрета. 6. Использование нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права обеспечивает стабильность уголовного закона и, при необходимости, позволяет изменять фактическое содержание уголовно-правовой нормы без трансформации текста Уголовного кодекса. Именно в этом видится функциональное предна значение нормативных актов иных отраслей права, являющихся источниками уголовного права. 7. При бланкетном способе конструирования уголовного закона содержание соответствующих уголовноправовых норм напрямую зависит от нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности. Следовательно, использование региональных нормативных актов в качестве источников ний в уголовного права, по сути дела, означает что возможность варьирования круга уголовно-наказуемых деяразличных субъектах Российской Федерации, противоречит принципу равенства перед уголовным законом (в зависимости от места жительства). Более того, признание источниками уголовного права региональных нормативных актов противоречит конституционному предписанию о единообразном понимании и применении уголовноправовых норм в Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции России). Таким образом, при бланкетном способе конструирования уголовного закона источниками уголовного права следует признавать только федеральные нормативные акты иных отраслей права. 8. Регламентация различного рода специальных правил безопасности (к которым отсылает уголовный закон) на уровне подзаконных нормативных актов социально обусловлена. Использование подзаконных актов федерального уровня в качестве источников уголовного права позволяет сочетать стабильность уголовного закона с оперативностью подзаконных нормативных предписаний органов исполнительной власти. 9. Установление самостоятельных уголовно-правовых норм в нормативных актах иных отраслей права противоре чит принципам уголовного права, а соответствующие нормативные акты не могут расцениваться в качестве источников уголовного права. Нормативные акты иных отраслей права могут выступать в качестве источников уголовного права лишь посредством взаимосвязи с предписаниями уголовного закона, причем лишь при наличии прямой или подразумеваемой ссылки. 10. Нормативный акт иной отрасли права, являющийся источником уголовного права, можно определить как закон или подзаконный акт федерального уровня, предписания которого влияют на содержание уголовно-правовой нормы. 11. В силу бланкетной формы конструирования уголовного закона, применение уголовно-правовых норм предполагает необходимость установления конкретного нормативного акта (актов) иной отрасли права, детализирующего предписания уголовного законодательства. Установление отрасли права, нормативные предписаниями которой детализируют уголовно-правовую норму, следует начинать с определения объекта уголовно-правовой охраны. 12. Устанавливая нормативные акты, являющиеся источниками уголовно-правовой нормы, следует принимать во внимание то обстоятельство, что правовые отрасли, с предписаниями которых связан уголовный закон, зачастую состоят из системы различных нормативных актов, различающихся по юридической силе. В качестве источника уголовно-правовой нормы, сформулированной бланкетным способом, предпочтительнее использовать нормы, нормативный акт, обладающий наибольшей юридической силой. В то же время, источником уголовно-правовой сформулированной бланкетным способом, может являться и нормативный акт меньшей юридической силы, если он конкретизирует предписания «неуголовного» нормативного акта большей юридической силы. 13. Установление норм, источниками содержания являются уголовно-правовых нормативные акты которых иной отраслевой принадлежности, предполагает необходимость толкования не только уголовного закона, но и «неуголовных» нормативных предписаний. При этом содержание нормативного материала иной отраслевой принадлежности уясняется в контексте нормативных предписаний уголовного закона. И если в процессе толкования будет установлено, что содержание нормативных актов иных отраслей права противоречит уголовному закону, они не могут служить источником уголовного права. 14. При квалификации преступления по уголовноправовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, на момент совершения деяния. 15. Необходимой предпосылкой применения нормативных актов иной отраслевой принадлежности в качестве источников уголовного права является установление временных границ их действия. Только вступивший в силу и не утративший ее на момент совершения соответствующего деяния нормативный акт иной отрасли права может использоваться в качестве источника уголовного права. 16. Признанный противоречащим Конституции РФ федеральный закон, являющийся источником уголовного права, необходимо рассматривать как изначально нелигитимный, а значит, недействительными следует признавать основанные следует исходить из нор мативных предписаний иных отраслей права, действующих на нем правоприменительные решения, в том числе, и акты уголовного правоприменения. Аналогичным образом следует решать вопрос о юридических последствиях решения суда общей юрисдикции о недействительности подзаконного нормативного акта, являющегося источником уголовного права. 17. Изменение нормативного акта иной отраслевой принадлежности, в ряде случаев, по правовым последствиям сопоставимо с изменением уголовного закона. А, следовательно, если изменение нормативных актов иных отраслей права приводит к улучшению положения лица, совершившего преступление, это улучшение должно иметь обратную силу. Однако такое улучшение положения лица, совершившего преступление, осуществляется без изменения самого уголовного закона, а, значит, непосредственное применение положений ст. 10 УК РФ об обратной силе уголовного закона невозможно. Представляется, что в этом случае прямое действие должно иметь конституционное предписание о том, что если после совершения правонарушения ответственность устранена или смягчена, применяется новый закон (ч. 2 ст. 54 Конституции РФ). 18. Исходя из того, что при бланкетной конструкции уголовного закона содержание признаков состава преступления дополняется «неуголовными» нормативными предписаниями, квалификация преступлений предполагает совместное применение уголовного закона и нормативных актов иной отраслевой принадлежности. Только в этом случае возможно установить полное содержание уголовно-правовой нормы, признаков состава преступления определенного ви да, и на этом основании квалифицировать совершенное общественно-опасное деяние. 19. Если в уголовном законе имеется прямая ссылка на нормативные акты в иной отраслевой принадлежности, части правоприменитель описательно-мотивировочной правоприменительного акта обязан указать не только статью (статьи) Уголовного кодекса, но и соответствующее «неуголовное» нормативное предписание. В том же случае, когда ссылка на нормативные акты иной отраслевой принадлежности лишь подразумевается, указание их в описательно-мотивировочной иной отрасли права части не правоприменительного качество акта возможно, но не обязательно. При этом нормативный акт утрачивает источника уголовного права, даже если будучи использованным для установления отдельного бланкетного признака, в обвинительном заключении (акте) или приговоре не указан. 20. Квалификация преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, зачастую возлагает на правоприменителя только дополнительную признаки состава обязанность устанавливать но и не преступления, признаки иного правонарушения. Такие ситуации имеют место в случае, когда признаки состава преступления формулируются путем ссылки на нарушение лицом определенных правил (ст.ст. 215-219, 263, 264 УК РФ и др.). Учитывая, что в подавляющем большинстве случаев, нарушение специальных правил образует самостоятельное правонарушение, необходимым составным элементом уголовно-правовой квалификации является квалификация иного правонарушения (например, административного).

21. Для привлечения к уголовной ответственности за преступление, объективная сторона которого заключаются в нарушении каких-либо специальных правил, требуется установить, что лицо знало соответствующие правила, то есть осознавало противоправность содеянного. 22. Квалификацию преступлений, объективная сторона которых состоит в нарушении специальных правил, при юридической ошибке в противоправности содеянного, следует осуществлять на основании следующих правил: а) если лицо не знает специальных правил, нарушение которых входит в объективную сторону преступления, совершенное им деяние не может быть признано умышленным;

б) если при юридической ошибке, выразившейся в незнании объективно нарушенных специальных правил, лицо должно было и могло знать соответствующие правила, имеет место небрежность - разновидность неосторожной вины;

в) если лицо не знало специальные правила, за нарушение которых установлена уголовная ответственность, не должно было и не могло знать такие правила, то содеянное вреда. следует расценивать как невиновное причинение ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА, ИСПОЛЬЗОВАННЫЕ ПРИ НАПИСАНИИ ДИССЕРТАЦИИ Нормативные акты и официальные документы: 1. Конституция Российской Федерации. – М., 1993. 2. Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 13. – Ст. 1447. 3. Воздушный кодекс Российской Федерации. – М., 2004. 4. Гражданский кодекс Российской Федерации (в действующей редакции). – М., 2004. 5. Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (в действующей редакции). – М., 2004. 6. Трудовой кодекс Российской Федерации (в действующей редакции). – М., 2004. 7. Уголовный кодекс Российской Федерации (в действующей редакции). – М., 2004. 8. Уголовный кодекс Российской Советской Федеративной Социалистической Республики (1960 года). – М., 1995. 9. Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации (в действующей редакции). – М., 2004. 10. Закон РФ от 21 июля 1993 года «О государственной тайне» (в действующей редакции) // Российская газета. – 1997, 9 октября. 11. Федеральный закон от 13 ноября 1996 г. № 150ФЗ «Об оружии» (в действующей редакции) // Собрание за конодательства Российской Федерации. – 1996. - № 51. – Ст. 5681. 12. Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. «О безопасности дорожного движения» // Российская газета. – 1995, 26 декабря. 13. Федеральный закон от 25 сентября 1998 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 39. – Ст. 4857. 14. Федеральный закон от 8 августа 2001 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности» // Российская газета. - 2001, 10 августа. 15. Федеральный закон от 10 декабря 1997 г. «О наркотических средствах и психотропных веществах» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 2. – Ст. 219. 16. Федеральный закон от 25 мая 1994 г. «О порядке опубликования и вступления в силу федеральных конституционных законов, федеральных законов, актов палат Федерального Собрания» (в действующей редакции) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 8. – Ст. 801. 17. Федеральный закон от 18 ноября 1994 г. «О пожарной безопасности» (в действующей редакции) // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 35. – Ст. 3649. 18. Федеральный закон от 12 марта 1999 г. «О санитарно-эпидемиологическом благополучии населения» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. № 14. – Ст. 1650.

19. Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 декабря 1995 г. № 17-П «По делу о проверке конституционности ряда положений пункта «а» статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.А. Смирнова» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1996. - № 1. – Ст. 54. 20. Указ Президента РФ № 1203 от 30 ноября 1995 г. «Об утверждении перечня сведений, отнесенных к государственной тайне» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. - № 49. – Ст. 4775. 21. Постановление Правительства РФ от 24 декабря 1994 г. № 1418 «О лицензировании отдельных видов деятельности» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. - № 1. – Ст. 69. 22. Постановление Правительства РФ от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории Российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. - № 21. – Ст. 2487. 23. Постановление Правительства РФ от 19 сентября 1997 г. № 1193 «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. - № 38. – Ст. 4395. 24. Постановление Правительства РФ от 20 октября 1998 г. «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории рос сийской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 43. – Ст. 5358. 25. Постановление Правительства РФ от 24 июня 1999 г. «О внесении изменений в перечень первой группы товаров и продукции, подлежащих обязательному маркированию знаками соответствия, защищенными от подделок, утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации от 17 мая № 601» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 27. – Ст. 3373. 26. Постановление Правительства РФ от 10 июля 1999 г. «О внесении изменения в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 29. – Ст. 3752. 27. Постановление Правительства РФ от 6 февраля 2002 г. № 82 «Об отмене постановлений Правительства Российской Федерации по вопросам маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок» // Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. - № 6. – Ст. 585. 28. Постановление Правительства РФ от 23 октября 1993 г. № 1090 «Об утверждении Правил дорожного движения Российской Федерации» (в действующей редакции) // Собрание актов Президента и Правительства Российской Федерации. – 1993. - № 47. – Ст. 4531. 29. Постановление Совета Министров РСФСР от 10 октября 1960 г. № 1548 «Об утверждении Положения об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР» // Собрание постановлений Правительства РСФСР. – 1960. - № 34. – Ст. – 164.

30. Приказ МВФ России от 14 декабря 1993 г. № 536 «Об утверждении Правил пожарной безопасности в Российской Федерации» (в действующей редакции) // Российские вести. – 1994, 19 января. 31. Нюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8ми томах. – Т. 1. – М., 1987. 32. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 27 апреля 1993 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлению прокуроров о признании правовых актов, противоречащих закону» // Сборник постановлений (Российской 1995. 33. Постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 41/9 от 11 июня 1999 г. «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Налогового кодекса РФ» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2000. 34. Постановление Пленума Верховного Суда РСФСР № 1 от 23 апреля 1991 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил охраны труда и безопасности горных строительных и иных работ» (в действующей редакции) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. 35. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 14 от 5 июня 2002 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате не Пленумов Верховных по Судов СССР делам.

и РСФСР – М., Федерации) гражданским осторожного обращения с огнем» // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2003. 36. Постановление Пленума Верховного Суда РФ № 50 от 22 октября 1969 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, связанных с нарушением правил безопасности дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, а также с их неправомерным завладением без цели хищения» (в действующей редакции) // Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. 37. Уголовный кодекс Российской Федерации с постатейными материалами / Сост. С.В. Бородин, С.В. Замятина, И.Н. Иванова;

Под. ред. В.М. Лебедева. – М., 2001. Литература: 1. 2. Алексеев С.С. Общая теория права. – М., 1981. Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некото рые проблемы освобождения от уголовной ответственности // Государство и право. – 2000. - № 1. 3. Аликперов Х. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Законность. – 1999. - № 5. 4. М., 1975. 5. Белкин А.А. Вопросы юридической силы решений Конституционного Суда Российской Федерации // Вестник Конституционного Суда Российской Федерации. – 1997. - № 2. Алексеев С.С. Структура советского права. – 6.

Беляева Н.В.

Некоторые вопросы применения бланкетных диспозиций УК и их классификация // Вопросы борьбы с преступностью. – М., 1979. – Вып. 31. 7. 8. 9. Бойцов А.И. Действие уголовного закона во вреБойцов А.И. Преступления против собственности. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. мени и пространстве. – СПб., 1995. – СПб., 2002. – М., 1967. 10. Братусь С.Н. Теоретические вопросы системы советского законодательства. – М., 1962. 11. Васильченко А. Разграничение мелкого хищения и уголовно-наказуемых форм хищения // Уголовное право. – 2003. - № 4. 12. Вильнянский С.И. К вопросу об источниках советского права // Проблемы социалистического права. – 1939. - № 4-5. 13. Волженкин Б. Мелкое хищение чужого имущества // Уголовное право. 2002. 14. Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб., 2002. - № 4. 15. Бриллиантов А.В., Бурковская В.А. Понятие мелкого хищения и общие вопросы уголовного законодательства // Российский следователь. – 2003. - № 5. 16. Вопленко Н.Н. Следственная деятельность и толкование права. – Волгоград, 1978. 17. Гаджиев Г.А. Феномен судебного прецедента в России // Судебная практика как источник права. – М., 2000.

18. Гарифуллина Л. Ответственность за преступления в сфере финансово-кредитных отношений // Российская юстиция. – 1997. - № 2. 19. Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М., 2003. 20. Гаухман декларативность, Л.Д. Проблемы УК // РФ: бланкетность, право в казуистичность Уголовное XXI веке. – М., 2002. 21. Гулиев В.Е., Кравцов Г.А. Действие закона во времени и пространстве: Рецензия на: Тилле А.А. Время, пространство, закон. – М., 1969. // Советское государство и право. – 1969. - № 7. 22. Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. – М., - 1998. 23. Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. 24. Жалинский А.Э. О соотношении уголовного и гражданского права в сфере экономики // Государство и право. – 1999. - № 12. 25. Жилин Г. Признание нормативных актов недействительными // Российская юстиция. – 1998. - № 7. 26. Жуйков В.М. К вопросу о судебной практике как источнике права // Судебная практика как источник права. – М., 1997. 27. Законодательная техника. – Л., 1965. 28. Законодательная пособие. – М., 2000. 29. Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы и перспективы: «Круглый стол» журнала // Государство и право. – 1992. - № 10.

техника:

Научно-практическое 30. Звечаровский И.Э. Современное уголовное право России: понятие, принципы, политика. – СПб., 2001. 31. Иоффе О.С. Советское гражданское право. – Л., 1958. 32. Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М., 1988. 33. Керимов Д.А. Законодательная техника. – М., 1998. 34. Керимов Д.А. Философские проблемы права. – М., 1972. 35. Кечекьян С.Ф. О понятии источников права // Ученые записки МГУ. Вып. 116. Труды юридического факультета. Кн 2. 36. Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г., Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права. – Ставрополь, 2000. 37. Кибальник А.Г. Введение в международное уголовное право. – Ставрополь, 2001. 38. Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации. Особенная часть / Под общ. ред. Скуратова Ю.А. и Лебедева В.М. – М., 1996. 39. Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., 1985. 40. Коняхин В. Конституция как источник Общей части уголовного права // Российская юстиция. – 2002. – № 4. 41. Коняхин В.П. Международный договор как источник российского уголовного права // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002.

42. Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. – СПб., 2002. 43. Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. 44. Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. – М., 1969. 45. Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2001. 46. Курс уголовного права. Общая часть. Том 1: Учение о преступлении / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и И.М. Тяжковой. – М., 2002. 47. Курс советского уголовного права / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1970. – Т. 1. 48. Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. – М., 2002. 49. Лейст О.Э. Санкции в советском праве. – М., 1962. 50. Лившиц 1997. 51. Лопашенко Н.А. Спорные вопросы понимания и квалификации налоговых преступлений (в порядке инициирования дискуссии) // Юрист. – 2001. - № 6. 52. Магомедов Д., Ковалев В. Особенности квалификации налоговых преступлений // Законность. – 2003. - № 2. 53. Марченко М.Н. Источники романо-германского права: понятие, виды, классификация // Вестник Московского университета. - Сер. 11, Право. – 2000. - № 2.

Р.З.

Судебная практика как источник права // Судебная практика как источник права. – М., 54. Милюков С.Ф.

Российское уголовное законода тельство. Опыт критического анализа. – СПб., 2000. 55. Минская В. Уголовно-правовое обеспечение применения норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности // Уголовное право. – 1999. - № 3. 56. Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства. – М., 1967. 57. Мурадов Э. Ошибки при квалификации экономических преступлений // Российская юстиция. – 2004. - № 1. 58. Муромцев Г.И. Источники права (теоретические аспекты проблемы) // Правоведение. – 1992. - № 2. 59. Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. 60. Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. – М., 1973. 61. Наумов А.В. Проблемы декриминализации: причины и способы // Советская юстиция. – 1990. - № 19. 62. Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. – М., 2000. 63. Наумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Российская юстиция. – 1994. - № 1. 64. Наумов А.В., Новиченко А.С. Законы логики при квалификации преступлений. – М., 1978. 65. Нафиков М. Квалификация незаконного предпринимательства // Российская юстиция. – 1999. - № 3. 66. Неклюдов Н. Общая часть уголовного права. – СПб., 1875. 67. Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. – М., 1959.

68. Ображиев К.В.

Судебный прецеде= головном праве России. – Ставрополь, 2002. 69. Общая теория советского права. – М., 1966. 70. Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. – М., 1970. 71. Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 11. – СПб., 1910. 72. Пиголкин А.С. Толкование нормативных актов в СССР. – М., 1962. 73. Пикуров Н.И. Применение следователем уголовноправовых норм с бланкетной диспозицией. – Волгоград, 1985. 74. Пикуров Н.И., Радаева Н.Л. Некоторые вопросы взаимосвязи терминов уголовного права и процесса // Некоторые вопросы взаимосвязи терминов уголовного права и процесса // актуальные вопросы предварительного расследования: Межвуз. Сб. науч. тр. – Волгоград, 1997. 75. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. 76. Пионтковский А. Уголовное право РСФСР. Общая часть. – М., 1924. 77. Поленина С.В. Законотворчество в Российской Федерации. – М., 1996. 78. Поленина С.В., Лазарев Б.М., Лившиц Р.З., Козлов А.Е., Глушко Е.К. Инициативный проект федерального Закона о законах и иных нормативно-правовых актах РФ // Государство и право. – 1995. - № 3. 79. Полянский И.А. Правовая природа исполнительной власти и ее место в организации государственной власти // Правоведение. – 1999. - № 4.

80. Попов А.Н. Уголовный закон и его обратная сила. – СПб., 1998. 81. Пособие к лекциям Сергеевского Н.Д., заслуженного профессора С.-Петербургского Императорского Университета. – С.-Петербург, 1905. 82. Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. – М., 1991. 83. Пудовочкин принципы и источники Ю.Е., Пирвагидов права: С.С. Понятие, уголовного сравнительно правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. – СПб., 2003. 84. Рарог А.И. Квалификация преступлений по субъективным признакам. – СПб., 2002. 85. Российская 1999. 86. Сверчков В. Влияние иных отраслей права на применение норм уголовного законодательства // Законность. – 2004. - № 6. 87. Смирнов В.Г. Правоотношение в уголовном праве // Правоведение. – 1961. - № 3. 88. Судопроизводство у мирового судьи по уголовным делам / Под ред. В.Н. Ткачева и Ю.А. Ляхова. – Ростовн/Д., 2002. 89. Сюкияйнен Л.Р. Система, источники и форма права // Право в странах социалистической ориентации. – М., 1979. 90. Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. – СПб., 1887. 91. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Часть Общая. Т. 1. – СПб., 1902.

юридическая энциклопедия.

– М., 92. Тарановский О.В. Учебник энциклопедии права. – Юрьев, 1917. 93. Теория государства и права. – М., 1965. 94. Теория государства и права / Отв. Ред. А.И. Королев, Л.С. Явич. – Л., 1987. 95. Тюнин В.И. Некоторые аспекты толкования, применения и совершенствования уголовного законодательства, охраняющего отношения в сфере экономической деятельности. – СПб., 2001. 96. Уголовное право. Общая часть. – М., 1943. 97. Уголовное право. Общая часть / Под ред. А.И. Игнатова и Ю.А. Красикова. – М., 1996. 98. Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. М.П. Журавлева, А.И. Рарога. – М., 1996. 99. Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. – М., 1997. 100. Устинов В.С. Техника конструирования дефиниций в уголовном законодательстве // Законодательная техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: Сб. ст. Т. II / Под ред. В.М. Баранова. – Н. Новгород, 2001. 101. Устинова Т.Д. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. – М., 2001. 102. Устинова Т. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство // Уголовное право. – 1999. - № 1. 103. Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. – М., 2002. 104. Халфина Р.О. Почему не работает закон? // Журнал российского права. – 1997. - № 4.

105. Хабаров А.В. Действие Конституции Российской Федерации в сфере уголовно-правовых отношений // Правовая политика и правовая жизнь. – 2002. – № 4. 106. Черданцев А.Ф. Толкование советского права. – М., 1979. 107. Шаргородский М.Д. Избранные работы по уголовному праву. – СПб., 2003. 108. Шаргородский 1948. 109. Шебанов А.Ф. Форма советского права. – М., 1968. 110. Шершеневич 1911. 111. Шишко И.В. Экономические правонарушения: Вопросы 2004. 112. Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации // Юридический мир. – 1999. - № 8. 113. Энциклопедический юридический словарь / Под. общ. ред. В.Е. Крутских. – М., 1998. 114. Якубов Уголовного и А.Е. Некоторые вопросы соотношения РФ // Уголовно-процессуальных кодексов юридической оценки и ответственности. – СПб, Г.Ф. Общая теория права. – М., М.Д. Уголовный закон. – М., Вестник Московского университета. Серия 11. Право. – 2003. - № 2. 115. Якубов А.Е. Обратная сила уголовного закона: некоторые проблемы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации. – СПб., 2003.

116. Якушин В.А. Субъективное вменение и его значение в уголовном праве. – Тольятти, 1998. 117. Яни П.С. О значении принципа «Ignorantia juris nocet» для вменения составов экономических преступлений // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. 118. Allen C. K. Law in the making. – Oxford, 1958. - P. 1-2. Диссертации и авторефераты диссертаций: 1. Бушуев И.И. Разделение властей в федеративном государстве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1998. 2. Васильев А.И. Проблемы социальной и уголовноправовой оценки преступлений техногенного характера: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – СПб., 1997. 3. Виноградова Е.В. Преступления против экологической безопасности: Автореф. дисс. … д-ра юрид наук. – Н. Новгород, 2001. 4. Егоров В.А. Налоговые преступления и их предупреждение: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 1999. 5. Кленова Т.В. Уголовно-правовая норма (понятие, структура, виды): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1986. 6. Ображиев К.В. Судебный прецедент как источник российского уголовного права: Дисс. … канд. юрид. наук. – Ставрополь, 2002. 7. Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с кон кретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. 8. Пирвагидов С.С. Понятие, источники и принципы уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран-участниц Содружества Независимых Государств: Дисс. … канд. юрид. наук. – Ставрополь, 2002. 9. Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источники российского уголовного права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Рязань, 1995.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.