WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОЕ АГЕНТСТВО ПО ОБРАЗОВАНИЮ ФГОУ ВПО «СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

на правах рукописи

ИБРАГИМОВ МУРАТ АЖДАУТОВИЧ НОРМАТИВНЫЕ

АКТЫ ИНЫХ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА КАК ИСТОЧНИКИ УГОЛОВНОГО ПРАВА Специальность 12.00.08. «Уголовное право и криминология;

уголовноисполнительное право» Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный консультант: доктор доцент, РФ юридических Заслуженный наук, юрист Р.Э.Оганян Ставрополь-2004 ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. Введение ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ПРИЗНАНИЯ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ ИНЫХ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА ИСТОЧНИКАМИ УГОЛОВНОГО ПРАВА. ПОНЯТИЕ НОРМАТИВНОГО АКТА, ЯВЛЯЮЩЕГОСЯ ИСТОЧНИКОМ УГОЛОВНОГО ПРАВА § 1. Социально-правовая обусловленность признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права § 2. Понятие нормативного акта иной отрасли права, права ГЛАВА II. ПРИМЕНЕНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НОРМ, ИСТОЧНИКАМИ КОТОРЫХ ЯВЛЯЮТСЯ НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ ИНЫХ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА § 1. Установление содержания уголовно76 правовой нормы, источниками которой являются нормативные акты иных отраслей права § 2. Особенности действия во времени уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права § 3. Особенности квалификации преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права Заключение Источники и литература, используемые при написании диссертации 140 148 120 91 75 являющегося источником уголовного 53 11 3 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы исследования. Длительное время в отечественной уголовно-правовой науке считалось, что уголовно-правовая норма может быть выражена только в форме уголовного закона, а сам уголовный закон объявлялся единственным источником уголовного права. Современная правовая доктрина, напротив, исходит из признания полиисточникового характера уголовного права.1 Причем, такое изменение подхода к источникам уголовного права продиктовано, в первую очередь, предписаниями самого уголовного закона: в ч. 2 ст. 1 УК РФ установлено, что Уголовный кодекс РФ основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. С другой стороны, действующий Уголовный закон устанавливает, что уголовное законодательство Российской Федерации состоит исключительно из Уголовного кодекса (ч. 1 ст. 1 УК РФ). Таким образом, можно говорить о несовпадении понятий «источник уголовного законодательства» и «источник уголовного права». И если источником уголовного законодательства является исключительно Уголовный кодекс Российской Федерации, то источники уголовного права не ограничиваются уголовным законом.

См., например: Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г., Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права. – Ставрополь, 2000;

Коняхин В. Конституция как источник Общей части уголовного права // Российская юстиция. – 2002. – № 4. – С. ;

Наумов А. Судебный прецедент как источник уголовного права // Российская юстиция. – 1994. - № 1. – С. 8-11.

Так, при конструировании уголовного закона зачастую употребляются ссылки на нормативные акты иной отраслевой принадлежности (например, в ст.ст. 143, 191, 215, 216-219, 263, 264 УК РФ). Кроме того, подавляющее большинство статей Уголовного кодекса содержит бланкетные признаки, где употреблены термины, заимствованные из иных отраслей права. В этой связи возникает вопрос о том, могут ли считаться источниками уголовного права нормативные акты иных отраслей права. Необходимо отметить, что отдельные проблемы использования нормативных положений других отраслей права для конструирования уголовного закона уже становились предметом научного исследования. Анализ подобного рода взаимосвязи уголовного законодательства с нормами других отраслей права представлен в работах Б.В. Волженкина, Л.Д. Гаухмана, Н.Д. Дурманова, В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова, Н.И. Пикурова, С.С. Пирвагидова, Ю.Е. Пудовочкина и других авторов. Тем не менее, специальных исследований монографического уровня, посвященных анализу нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права, не проводилось. В этой связи тема настоящей работы представляется весьма актуальной и необходимой для проведения диссертационного исследования. Цели и задачи исследования. Целями настоящего исследования явились теоретическое обоснование необходимости признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права, а также выработка категориального права, определения в нормативного качестве акта иной отрасли используемого источника уголовного права. Кроме того, целью работы стало изучение особенностей применения уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иной отраслевой принадлежности. Достижению 1. изучение указанных понятия целей способствует уголовного решение права» следующих основных задач: «источник для обоснования позиции о возможности признания таковым нормативных актов иных отраслей права;

2. исследование права;

3. анализ юридических признаков нормативного акта иной отраслевой принадлежности, являющегося источником уголовного права;

4. установление содержания уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права;

5. исследование особенностей действия во времени уголовно-правовых 6. анализ норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права;

особенностей квалификации преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права;

7. изучение имеющейся судебной практики и позиции сотрудников правоохранительных органов, касающихся существа проблемы. Объектом диссертационного исследования являются общественные отношения, возникающие в связи с использообусловленности признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного ванием нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права. Предметом исследования выступили юридические признаки нормативных актов иных отраслей права, являющихся источниками уголовного права. Методологической основой исследования явились диалектический, логический, сравнительно-правовой, системно-структурный, социологический (анкетирование) и некоторые другие методы. Нормативной базой исследования явились: Конституция Российской Федерации, Уголовный кодекс Российской Федерации, иные федеральные законы (например, Гражданский кодекс Российской Федерации, Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях, Уголовнопроцессуальный кодекс РФ, Закон РФ от 21 июля 1993 года «О государственной тайне», Федеральный закон от 13 ноября 1996 г. «Об оружии», Федеральный закон от 10 декабря 1995 г. «О безопасности дорожного движения», Федеральный закон от 8 августа 2001 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности», Федеральный закон от 10 декабря 1997 г. «О наркотических средствах и психотропных веществах», Федеральный закон от 18 ноября 1994 г. «О пожарной безопасности»), а также подзаконные нормативные акты (например, Указ Президента РФ от 30 ноября 1995 г. «Об утверждении перечня сведений, отнесенных к государственной тайне», Постановление Правительства РФ от 6 февраля 2002 г. «Об отмене постановлений Правительства Российской Федерации по вопросам маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок», Постановление Правительства РФ от 23 ок тября 1993 г. «Об утверждении Правил дорожного движения Российской Федерации», Постановление Совета Министров РСФСР от 10 октября 1960 г. «Об утверждении Положения об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР», Приказ МВФ России от 14 декабря 1993 г. «Об утверждении Правил пожарной безопасности в Российской Федерации»). Теоретическая основа исследования. В процессе исследования применялись достижения наук уголовного права, общей теории права, истории государства и права, филологии. Среди Брайнин, использованных Бойцов, работ в области Б.В. уголовного Волженкин, права, надо особо выделить труды таких ученых, как Я.М. А.И. С.В. Бородин, Л.Д. Гаухман, А.С. Горелик, Н.Д. Дурманов, С.Г. Келина, А.Г. Кибальник, М.И. Ковалев, В.Н. Кудрявцев, Н.Ф. Кузнецова, В.В. Мальцев, А.В. Наумов, Н.И. Пикуров, А.А. Пионтковский, С.С. Пирвагидов, Ю.Е. Пудовочкин, А.И. Рарог, И.Г. Соломоненко, Н.С. Таганцев, А.Н. Трайнин, М.Д. Шаргородский, Б.В. Яцеленко. Эмпирическую базу исследования составили результаты выборочного исследования (социологического опроса), проведенного в г.г. Ставрополе, Краснодаре. По специально разработанной анкете опрошено 100 сотрудников правоохранительных органов. Изучена практика Верховных Судов СССР и РФ, касающаяся темы исследования. Научная новизна работы заключается в том, что диссертация представляет собой одно из первых в отечественной уголовно-правовой науке комплексных монографических исследований, посвященных проблеме признания нор мативных актов иных отраслей права в качестве источников российского уголовного права. В работе обоснована необходимость доктринального и легального признания нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права. Сформулировано понятие нормативного акта иной отрасли права, используемого Выработаны в качестве источника уголовного права. норм, правила применения уголовно-правовых источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права. Основные положения и выводы, выносимые на защиту: 1. Признание нормативных актов иных отраслей права источником уголовного права обусловлено бланкетной формой конструирования уголовного закона. При ее использовании как из содержание положений уголовно-правовой уголовного нормы так складывается и положений закона, нормативных актов иных отраслей права, которые должны рассматриваться в качестве источников уголовного права. 2. При бланкетной форме конструирования уголовного закона нормативные акты иных отраслей права не устанавливают признаков состава преступления. В то же время, наполняя своими положениями бланкетные признаки состава преступления, нормативные акты иных отраслей права непосредственным образом влияют на содержание уголовноправового запрета. 3. Использование нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права обеспечивает стабильность уголовного закона и, при необходимости, позволяет изменять фактическое содержание уголов но-правовой нормы без трансформации текста Уголовного кодекса. 4. В целях единообразного понимания и применения уголовно-правовых норм в Российской Федерации, а также реализации уголовно-правового принципа равенства, источниками уголовного права следует признавать нормативные акты иных отраслей права только федерального уровня. 5. Нормативный акт иной отрасли права, являющийся источником уголовного права, можно определить как закон или подзаконный акт федерального уровня, положения которого влияют на содержание уголовно-правовой нормы. 6. части При бланкетной конструкции статьи Особенной Уголовного кодекса квалификация преступлений предполагает совместное применение положений уголовного закона и нормативных актов иной отраслевой принадлежности. 7. Квалификация преступлений по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, предполагает использование нормативных положений иной отраслевой принадлежности, действующих на момент совершения деяния. 8. Изменение нормативных актов иных отраслей права зачастую приводит к фактической декриминализации деяния или иному улучшению положения лица, совершившего преступление, а, следовательно, в соответствии с ч. 2 ст. 54 Конституции РФ, такое улучшение должно иметь обратную силу. Ухудшение положения лица, совершившего преступление, вследствие изменения нормативных актов иных отраслей права, обратной силы не имеет.

Практическая значимость работы состоит в том, что ее положения и выводы могут быть использованы для совершенствования уголовного законодательства Российской Федерации и практики его применения. Результаты настоящего исследования могут быть использованы в учебном процессе и научных исследованиях, связанных с проблемами источников российского уголовного права. Апробация результатов исследования. Положения и выводы диссертации отражены в 4-х научных публикациях. Теоретические выводы и положения докладывались на межвузовских конференциях и семинарах в г.г. Ростов-наДону, Краснодаре, Ставрополе, а также на Ученом совете и на заседаниях кафедры уголовного права Ставропольского государственного университета. Результаты проведенного исследования внедрены в учебный процесс юридического факультета Ставропольского государственного университета и Ставропольского филиала Краснодарской академии МВД России при преподавании курсов «Уголовное право» и «Теоретические основы квалификации преступлений». Структура задачами диссертации, состоящей из двух глав, и объединяющих пять параграфов, предопределена целями и исследования. Завершает работу заключение список использованных источников и литературы. Диссертация оформлена в соответствии с требованиями ВАК.

ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ ИСПОЛЬЗОВАНИЯ НОРМАТИВНЫХ АКТОВ ИНЫХ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА В КАЧЕСТВЕ ИСТОЧНИКОВ УГОЛОВНОГО ПРАВА. ПОНЯТИЕ НОРМАТИВНОГО АКТА, ЯВЛЯЮЩЕГОСЯ ИСТОЧНИКОМ УГОЛОВНОГО ПРАВА § 1. Социально-правовая обусловленность признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права Необходимой предпосылкой для исследования вопроса о том, в какой мере нормативные акты иных отраслей права могут быть источниками уголовного права, является уяснение понятия «источник уголовного права». Однако, с точки зрения методологии научных исследований, прежде чем приступить к выработке понятия «источник уголовного права», необходимо определиться с пониманием родового термина «источник права». Существует мнение, что термин «источник права» был впервые применен Титом Ливием, который называл закон XII таблиц «источником всего публичного и частного права».2 В современной юридической науке данный термин относится к числу широко употребляемых. Проблема источников права длительное время разрабатывается отечественными и зарубежными исследователями в рамках общей теории права. Тем не менее, вопрос о категориальном определении понятия «источник права» окончательно не решен.

Тарановский О.В. Учебник энциклопедии права. – Юрьев, 1917. – С. 167.

Для уяснения содержания анализируемого термина обратимся к юридической мысли представителей зарубежных стран. Надо правовой признать, семьи нет что в странах романо-германской понятия однозначного определения «источники права» и общего о них представления. Разнообразие исторических, национальных и этнических различий в странах континентального права, особенности их политических и правовых культур не позволили выработать у компаративистов единого мнения о том, что понимать под источником права.3 Действительно, юристы в континентальной правовой семье под источником права понимают и материальные условия жизни общества (источник права в материальном права в смысле), и способ выражения государственной воли в виде общеобязательных правил поведения (источник формальном смысле), и материалы, посредством которых мы познаем право (источники познания права), и вклад внутреннего и иностранного права в создание какой-либо правовой системы (исторические источники права).4 Однако, несмотря на многообразие научных позиций и подходов, в романо-германской правовой семье традиционно доминирует определение понятия «источник права» в формально-юридическом значении этого термина. См.: Давид Р., Жоффре-Спинози К. Основные правовые системы современности. – М., - 1998. – С. 29-56. 4 См.: Муромцев Г.И. Источники права (теоретические аспекты проблемы) // Правоведение. – 1992. - № 2. – С. 24;

Марченко М.Н. Источники романо-германского права: понятие, виды, классификация // Вестник Московского университета. Сер. 11, Право. – 2000. - № 2. – С. 14-28. 5 См.: Марченко М.Н. Источники романо-германского права: понятие, виды, классификация // Вестник Московского университета. - Сер. 11, Право. – 2000. № 2. – С. 16.

Понятие «источник права», используемое в системе общего права, в значительной мере совпадает с аналогичным понятием, употребляемым в системе романогерманского права. Так, К. Эллен определяет источник права как «деятельность, посредством которой нормы поведения приобретают характер права, становясь объективно определенными, постоянными и, прежде всего, обязательными».6 нетрудно заметить, что для К. Эллена источник права – это, прежде всего, формально объективированная деятельность тов). Р. Кросс отмечает, что в основном «источник права» рассматривается именно как юридический источник права – «когда под источником разумеют не причину происхождения, прямую или отдаленную, но такой источник, из которого норма получает свою юридическую силу, т.е. становится правовой нормой».7 Итак, при всех различиях в подходах к определению термина «источник права» в зарубежной юридической науке, под ним, как правило, предполагается деятельность либо результат деятельности по созданию правовых норм. В отечественной общетеоретической правовой науке также представлен широкий спектр зачастую противоречивых мнений по вопросу о понятии источника права. Замечание И.Б. Новицкого о том, что «выражение «источник права» имеет двухтысячелетний возраст, однако и до на(законотворчество, создание судебных прецеден 6 Allen C. K. Law in the making. – Oxford, 1958. - P. 1-2. Кросс Р. Прецедент в английском праве. М., - 1985. – С. 157.

стоящего времени оно не вполне ясно»8 актуально и на современном этапе развития юридической науки. Как иронично подметил Л.И. Петражицкий, «… если бы зоологи стали называть собак, кошек и т.д. «источниками животных» и спорить по этому поводу, что такое источники животных, представляют ли они формы создания животных, или основания их существования, или признаки их животной породы и т.д., то это представляло бы явления мысли, совершенно однородные с теми, которые имеются в теперешнем правоведении в области учения о т.н. источниках права».9 Существование столь широкого спектра мнений о понятии «источник права» объясняется, главным образом, многозначностью этого термина. Еще Г.Ф. Шершеневич отмечал «многозначимость» термина «источник права», под которым понимаются: а) силы, творящие право;

б) материалы, положенные в основу того или другого законодательства;

в) исторические памятники, которые когда-то имели значение действующего права;

г) средства познания действующего права.10 В последующий период развития отечественной юридической мысли наибольшее признание получила научная позиция о существовании двоякого смыслового значения термина «источник права». Согласно названной точке зрения, Новицкий И.Б. Источники советского гражданского права. – М., 1959. – С. 6. Петражицкий Л.И. Теория права и государства в связи с теорией нравственности. Т. 11. – СПб., 1910. – С. 518. 10 Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. – М., 1911. – С. 368-369.

необходимо различать источник права в материальном смысле и источник права в формальном значении.11 При этом материальным источником права предлагается считать ту силу, которая создает право, обусловливает его содержание. В различные этапы развития отечественного государства и права материальным источником права назывались и государственная власть, воля господствующего класса,12 и материальные условия жизни общества,13 и экономический строй общества,14 и общественные отношения, существующие в конкретно-исторический период.15 Исследование материальных источников права в целом, и уголовного права в частности, имеет несомненную теоретическую значимость: позволяет уяснить социальную обусловленность уголовно-правовых норм, их зависимость от уровня социально-экономического, настоящего политического и культурного развития общества и государства. В то же время, целью диссертационного исследования является изучение вопроса о том, в какой мере нормативные акты иных отраслей права («неуголовные» нормативные акты) могут являться источниками уголовного права. При такой постановке вопроса, на первый план выходит поняВильнянский С.И. К вопросу об источниках советского права // Проблемы социалистического права. – 1939. - № 4-5. – С. 62;

Кечекьян С.Ф. О понятии источников права // Ученые записки МГУ. Вып. 116. Труды юридического факультета. Кн 2. – С. 3-5;

Шаргородский М.Д. Уголовный закон / Избранные работы по уголовному праву. – СПб., 2003. – С. 120-121. 12 Вильнянский С.И. К вопросу об источниках советского права // Проблемы социалистического права. – 1939. - № 4-5. – С. 62;

Иоффе О.С. Советское гражданское право. – Л., 1958. – С. 34;

Шаргородский М.Д. Уголовный закон / Избранные работы по уголовному праву. – СПб., 2003. – С. 121. 13 Кечекьян С.Ф. О понятии источников права // Ученые записки МГУ. Вып. 116. Труды юридического факультета. Кн 2. – С. 4. 14 Шебанов А.Ф. Форма советского права. – М., 1968. – С. 39.

тие источника права в формально-юридическом значении этого термина. В свою очередь под формальным (юридическим) источником права в юридической науке понимается форма, в которой выражено правило, сообщающее ему качество правовой нормы;

16 форму установления и выражения правовых норм;

17 деятельность государства по установлению правовых норм18 и т.д. Основное различие между указанными подходами видится в том, что вопрос о терминологическом значении понятия «формальный источник права» рассматривается, с одной стороны, с позиции процедуры формирования права, а с другой – с точки зрения форм существования последнего. То, что одни авторы определяют как формы установления правовых норм, другие называют деятельностью государства по их установлению. Деятельность по созданию норм права подразумевает под собой правотворческий, а в ряде случаев, и правоприменительный процесс, который не является предметом настоящего исследования. Поэтому в дальнейшем, употребляя понятие «источник права», мы будем понимать под ним только формальный (юридический) источник права, т.е. форму выражения правовых норм. Проецируя общеправовое понимание источника права в область права уголовного, можно прийти к предваритель Российская юридическая энциклопедия. – М., 1999. – С. 404. См.: Алексеев С.С. Общая теория права. – М., 1981. – С. 315. 17 См.: Керимов Д.А. Философские проблемы права. – М., 1972. – С. 218;

Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства. – М., 1967. – С. 15. 18 См.: Сюкияйнен Л.Р. Система, источники и форма права // Право в странах социалистической ориентации. – М., 1979. – С. 60.

ному выводу о том, что источник уголовного права представляет собой форму выражения уголовно-правовых норм. Исходя из тезиса о том, что источник уголовного права – это форма установления уголовно-правовой нормы, представляется необходимым исследовать вопрос о предмете регулирования таковой нормы. Это связано с тем, что для признания того или иного акта (законодательного или судебного) источником уголовного права следует определить его относимость к сфере уголовно-правового регулирования. И если соответствующий акт содержит правовые нормы, регулирующие уголовно-правовые отношения, его следует признать источником уголовного права. Примечательно, что ряд авторов вовсе отрицал самостоятельность предмета регулирования норы уголовного права, сводя ее лишь к санкции, охраняющей предписания других отраслей права (гражданского, семейного, административного и т.д.).19 Так, В.Г. Смирнов высказывался, что нормы уголовного права не регулируют отношений, но охраняют общественный порядок. По его мнению, можно сравнить «нормы уголовного законодательства с часовым, стоящим на посту у склада социалистического имущества, который не регулирует отношений собственности, но охраняет их, или с дружинником и милиционером, которые, проходя по улицам города, не регулируют, но охраняют общественный порядок». Лейст О.Э. Санкции в советском праве. – М., 1962. – С. 105-106;

Теория государства и права / Отв. Ред. А.И. Королев, Л.С. Явич. – Л., 1987. – С. 407;

Курс советского уголовного права / Под ред. А.А. Пионтковского, П.С. Ромашкина, В.М. Чхиквадзе. – М., 1970. – Т. 1. – С. 12. 20 Смирнов В.Г. Правоотношение в уголовном праве // Правоведение. – 1961. - № 3. – С. 89.

Изложенная теория, названная нормативной, была подвергнута справедливой критике21 и в настоящий момент не находит сколько-нибудь значительного признания. Другая группа исследователей полагает, что нормы уголовного права имеют своим предназначением регулирование общественных отношений, связанных исключительно с фактом совершения преступления.22 В такой интерпретации за пределами предмета уголовно-правового регулирования остаются общественные отношения, складывающиеся в связи с осуществлением гражданами права на причинение вреда при наличии обстоятельств, пределено главы, исключающих наличием в преступность Уголовном деяния. РФ Между тем, существование такого рода регулятивных отношений предокодексе отдельной препосвященной обстоятельствам, исключающим ступность деяния, при наличии которых гражданам предоставляется право на причинение вреда объекту уголовноправовой охраны. Кроме того, подобная научная позиция не учитывает того факта, что нормы уголовного права, устанавливая наказание за нарушение уголовно-правовых запретов, удерживают значительное число лиц от совершения преступлений. Соответственно, в предмет регулирования уголовно-правовых норм необходимо включать также отношения, Таганцев Н.С. Лекции по русскому уголовному праву. Вып. 1. – СПб., 1887. – С. 108-109;

Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. – С. 96. 22 Кленова Т.В. Уголовно-правовая норма (понятие, структура, виды): Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1986. – С. 6;

Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. М.П. Журавлева, А.И. Рарога. – М., 1996. – С. 4;

Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. – СПб., 2003. – С. 33-34.

связанные с удержанием неопределенного числа лиц от совершения преступлений. Следует отметить, что точка зрения о включении общепредупредительных отношений в предмет уголовноправового регулирования воспринимается некоторыми специалистами критически. Так, Ю.И. Ляпунов, возражая против отнесения общепредупредительных отношения к предмету регулирования уголовно-правовых норм, считает, что в таких абсолютных, а потому чуждых природе уголовного права отношениях нет юридического факта для возникновения правоотношения, нет четко обозначенных субъектов, их прав и обязанностей. По мнению Ю.И. Ляпунова, сторонники признания предупредительных отношений предметом уголовноправового регулирования подменяют понятия «предмет регулирования» и «функция права». Уголовное право воздействует на лиц, которые не совершают преступлений, но, по мнению автора, не регулирует их поведение.23 Думается, что удержание значительного числа лиц от совершения преступлений под страхом уголовного наказания, все-таки, обладает признаками правового регулирования. В общей теории права считается, что «правовое регулирование заключается, прежде всего, в установлении с помощью правовых норм юридических прав и обязанностей участников общественных отношений».24 А поскольку установление что уголовно-правового запрета порождает норм обязан ность воздерживаться от его нарушения, можно заключить, общепредупредительное воздействие уголовного Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. – М., 1997. – С. 17-19. 24 Общая теория советского права. – М., 1966. – С. 11.

права представляет собой ни что иное, как правовое регулирование. В этой связи, наиболее аргументированной представляется позиция А.В. Наумова, согласно которой уголовноправовые нормы регулируют три типа общественных отношений:

- охранительные – возникающие в связи с совершением преступления;

- общепредупредительные – возникающие по поводу удержания лиц от нарушения уголовно-правового запрета;

- регулятивные – складывающиеся в связи с осуществлением гражданами права на причинение уголовнозначимого вреда при наличии обстоятельств, исключающих преступность деяния.25 Определившись с вопросом о предмете регулирования уголовно-правовой нормы, вернемся к исследованию форм ее выражения, Длительное т.е. к изучению в источников уголовного права. время советской уголовно-правовой науке считалось, что уголовно-правовая норма может быть выражена только в форме уголовного закона, а сам уголовный закон объявлялся «единственным источником уголовного права».26 Эта позиция находит своих сторонников и в современной юридической литературе. Так, Ю.И. Ляпунов отмечает, что уголовное законодательство полностью воплощено в Уголовном кодексе РФ и является единственным и исключительным источником российского уголовного права. Ни иные федеральные законы, Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть: Курс лекций. – М., 2000. – C. 5-13.

ни указы президента, ни, тем более, подзаконные акты органов государственной власти, в том числе разъяснения Пленума Верховного Суда РФ, не могут устанавливать преступность и наказуемость деяний, любые иные положения, связанные с уголовной ответственностью гражданина.27 По всей видимости, такой подход к источниковой базе уголовного права основывается на предписаниях ч. 1 ст. 1 УК РФ о том, что уголовное законодательство Российской Федерации состоит из Уголовного кодекса, а новые законы, предусматривающие уголовную ответственность, подлежат включению в Уголовный кодекс. Таким образом, можно говорить о несовпадении понятий «источник уголовного законодательства» и «источник уголовного права». И если источником уголовного законодательства является исключительно Уголовный кодекс Российской Федерации, то источники уголовного права не ограничиваются уголовным законом. Необходимо отметить, что с критикой позиции о моноисточниковом характере уголовного права выступал еще М.Д. Шаргородский, который, помимо уголовного закона, относил к числу источников советского уголовного права нормы международного уголовного права, подзаконные акты и руководящие указания Пленума Верховного Суда СССР.28 В современной уголовно-правовой науке преобладает точка зрения о том, что «пришло время отказаться от Уголовное право. Общая часть. – М., 1943. – С. 75. Уголовное право. Общая часть. Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. – М., 1997. – С. 67. 28 Шаргородский М.Д. Уголовный закон / Избранные работы по уголовному праву. – СПб., 2003. – С. 125-159.

ставшего догмой указания на Уголовный кодекс как на единственный источник отрасли уголовного права».29 Такое изменение подхода к источниковой базе уголовного права продиктовано, в первую очередь, предписаниями самого уголовного закона – в ч. 2 ст. 1 УК РФ установлено, что Уголовный кодекс РФ основывается на Конституции Российской Федерации и общепризнанных принципах и нормах международного права. На в основе названной литературе уголовно-правовой обстоятельно нормы, а также положений международного права и Конституции РФ, юридической аргументирована позиция о том, что источником российского уголовного права являются нормы международного права, которые имеют силу для России.30 Не вызывает в настоящее время сомнений и отнесение к числу источников российского уголовного права Конституции Российской Федерации, которая содержит отдельные предписания уголовно-правового характера. Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. – СПб., 2003. – С. 155. 30 Кибальник А.Г., Соломоненко И.Г., Шибков О.Н. Принципы и нормы международного права как источники уголовного права. – Ставрополь, 2000;

Коняхин В.П. Международный договор как источник российского уголовного права // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – 152-159;

Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительноправовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. – СПб., 2003. – С. 158-163;

Трунцевский Ю.В. Нормы международного права как источники российского уголовного права: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Рязань, 1995. 31 Коняхин В. Конституция как источник Общей части уголовного права // Российская юстиция. – 2002. – № 4. – С. 53-54;

Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. – СПб., 2003. – С. 163-168.

Более того, в уголовно-правовой науке последовательно обосновывается вывод о том, что судебный прецедент также является источником российского уголовного права.32 В любом случае факт остается фактом - российское уголовное право является полиисточниковой отраслью права. При этом надо иметь в виду, что российская правовая система исторически развивалась в традициях континентального (романо-германского) права, и это предопределило тот факт, что среди источников отечественного уголовного права ведущее место принадлежит нормативноправовым актам, и, в первую очередь, уголовному закону. Как правило, уголовно-правовая норма в полном объеме выражена в уголовном законе, и этот нормативный акт следует считать источником уголовно-правовой нормы, а, следовательно, и источником уголовного права. В то же время в уголовно-правовой норма литературе признается, может что уголовно-правовая содержательно включать положения и других нормативных актов, причем среди них могут быть нормативные акты, не относящиеся непосредственно к сфере уголовно-правового регулирования. Содержание такой уголовно-правовой нормы складывается как из нормативных положений (предписаний) уголовного закона, так и нормативных положений других нормативно-правовых актов. Так, например, исследуя проблему воплощения правовой нормы в тексте нормативно-правового акта, В.П. КоНаумов А.В. Судебный прецедент как источник уголовного права // Российская юстиция. – 1994. - № 1;

Ображиев К.В. Судебный прецедент как источник российского уголовного права: Дисс. … канд. юрид. наук. – Ставрополь, 2002.

няхин пришел к выводу, что «реальная правовая норма» никогда не имеет адекватной обособленной законодательной формы. По его мнению, которое представляется весьма обоснованным, «содержание реальной правовой нормы включает также бланкетную ее часть, нередко охватывающую предписания, закрепленные в нормативных правовых актах других отраслей законодательства».33 Вполне возможно, - пишет А.В. Наумов, - что структурные части одной правовой нормы могут находиться в различных статьях одного и того же либо другого нормативного акта той же либо даже иной отрасли права (в бланкетных диспозициях уголовного закона).34 В том же ключе рассуждает Н.И. Пикуров, который при анализе межотраслевых связей уголовно-правовых норм высказывает мнение, что уголовно-правовая норма представляет собой систему, включающую как собственные уголовно-правовые предписания, так и нормативные предписания иных отраслей права.35 А поскольку «собственные уголовно-правовые предписания» выражены в уголовном законе, а «нормативные предписания иных отраслей права» - в иных нормативных актах, Н.И. Пикуров одной также признает возможность «рассредоточения» уголовно-правовой нормы по различным нормативным актам.

Коняхин В.П. Теоретические основы построения Общей части российского уголовного права. – СПб., 2002. – С. 179. 34 Наумов А.В. Уголовный закон / Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2001. – 118. 35 Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 102.

Положение о том, что одна правовая норма может быть выражена в нескольких различных нормативных актах, признается и в общей теории права.36 Таким образом, уголовно-правовая норма может быть воплощена в уголовном законе лишь частично. Отдельные правовые положения, содержательно входящие в уголовноправовую норму, ния, являющиеся нормы,37 могут содержаться и в других нормативэлементарными могут быть частицами уголовнопо нено-правовых актах. Иными словами, нормативные предписаправовой Так, «рассредоточены» устанавливающая скольким нормативным актам. например, норма, уголовную ответственность за нарушение правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств, содержательно состоит не только из уголовно-правового запрета (ст. 264 УК РФ), но и включает предписания Правил дорожного движения. Так что же следует считать источником уголовноправовой нормы, если ее содержание складывается из предписаний нескольких различных нормативных актов, среди которых, помимо уголовного закона, - нормативные акты иной, «неуголовной», отраслевой принадлежности? Как отмечалось, юридический источник права представляет собой форму выражения, установления правовых норм. Исходя из этого, следует признать, что если уголовно-правовая норма выражена в нескольких нормативных актах, то каждый из них является источником такой нор См., например: Алексеев С.С. Структура советского права. – М., 1975. – С. 31;

Керимов Д.А. Законодательная техника. – М., 1998. – С. 41. 37 Сырых В.М. Теория государства и права. – М., 1998. – С. 98-111.

мы. Иными словами, уголовно-правовая норма может иметь полиисточниковый характер. Еще раз подчеркнем, что для уголовно-правовой нормы, складывающейся из предписаний различных нормативноправовых актов, источником является каждый из таких актов. Сделанное заключение представляется весьма важным и может быть положено в основу предварительного вывода о том, что источниками уголовного права могут являться нормативные акты иных отраслей права, связанные с уголовным законом. Существование подобного рода уголовно-правовых норм связано, прежде всего, с особенностями бланкетной формы конструирования уголовного закона. С точки зрения филологии, термин «бланкетность» происходит от слова бланк – «лист с частично напечатанным текстом, в прочей части подлежащий заполнению».38 Несмотря на то, что названный термин длительное время используется отечественной уголовно-правовой наукой, его понятие и сфера применения до сих пор окончательно не определены. Так, например, в уголовно-правовой литературе термин «бланкетность» употребляется для характеристики уголовно-правовой нормы в целом, и для обозначения диспозиции уголовно-правой нормы, статьи уголовного закона в целом, и для характеристики диспозиции статьи уголовного закона, составов преступлений, и отдельных признаков составов преступлений.

Ожегов С.И. Толковый словарь русского языка. – М., 1970. – С. 49.

Думается, что выделение бланкетных диспозиций в уголовно-правовой норме, равно как и бланкетных уголовно-правовых норм39 неосновательно. Как отмечал еще Н.Д. Дурманов, «в уголовном законе имеются бланкетные диспозиции как части статьи закона, но уголовно-правовая норма в целом и ее диспозиция в частности всегда конкретны».40 По этому же поводу Д.А. Керимов пишет, что при классификации правовых норм на определенные, отсылочные и бланкетные допускается смешение правовой нормы и статьи закона. Такая классификация относится не к правовой норме, а к структурным особенностям, к способам изложение статей закона.41 Кроме того, вряд ли можно согласиться с употреблением термина «бланкетность» применительно к составу преступления в целом.42 По всей видимости, правильнее говорить об отдельных признаках состава преступления, сформулированных бланкетным способом. В послереволюционных работах советских юристов термин «бланкетность» применялся, в основном, для характеристики диспозиции статьи уголовного закона. При этом бланкетной называлась такая диспозиция, при которой признаки состава преступления формулировались другими отраслями права, а в статье Уголовного кодекса содержалась лишь санкция. См., например: Гаухман Л.Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – С. 48-49. 40 Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. – С. 122. 41 Керимов Д.А. Законодательная техника. – М., 1998. – С. 46. 42 См., например: Тюнин В.И. Некоторые аспекты толкования, применения и совершенствования уголовного законодательства, охраняющего отношения в сфере экономической деятельности. – СПб, 2001. – С. 4. 43 Пионтковский А. Уголовное право РСФСР. Общая часть. – М., 1924. – С. 205.

Такое понция. Такое понсти несло отпечаток так называемой «нормативной» теории, согласно которой уголовное право сводится лишь к санкции, охраняющей предписания других отраслей права.

В последующем, широкое признание получило определение, согласно которому бланкетной называется диспозиция, отсылающая для уточнения отдельных признаков состава преступления к нормативным актам других отраслей права.44 Однако, по справедливому замечанию Н.И. Пикурова, «необходимость обращения к нормативному материалу других отраслей для уточнения отдельных признаков состава преступления возникает в процессе применения подавляющего большинства уголовно-правовых норм.… Поскольку суждения, заключающиеся в уголовно-правовой норме, являются специфически правовыми, постольку законодатель при их разработке опирается на другие правовые суждения, в том числе содержащиеся в нормативном материале иных отраслей социалистического права».45 В этой связи автор предлагает различать бланкетную форму конструирования уголовного закона в широком смысле, как любое использование нормативных предписаний иных отраслей права для уточнения признаков преступного деяния и бланкетную диспозицию в узком смысле слова. Бланкетную диспозицию в узком смысле слова Н.И. Пикуров определяет как такую форму конструирования уголовного закона, при которой уголовно-правовая норма формулируется с помощью ссылки на нарушение виновным нормативных предписаний иных отраслей права, в связи с Законодательная техника. – Л., 1965. – С. 38;

Кузнецова Н.Ф. Преступление и преступность. – М., 1969. – С. 98;

Беляева Н.В. Некоторые вопросы применения бланкетных диспозиций УК и их классификация // Вопросы борьбы с преступностью. – М., 1979. – Вып. 31. – С. 73. 45 Пикуров Н.И. Применение следователем уголовно-правовых норм с бланкетной диспозицией. – Волгоград, 1985. – С. 9.

чем для уголовно-правовой квалификации необходимо установление и признаков неуголовного правонарушения.46 Таким образом, для Н.И. Пикурова определяющим признаком бланкетной диспозиции (в узком значении) является не только наличие отсылки к положениям иных («неуголовных») нормативных актов, но и факт нарушения предписаний таких актов. Видимо, именно по этой причине, общественно опасные деяния, предусмотренные бланкетными диспозициями, автор называет преступлениями «со смешанной противоправностью». В том же случае, когда при конструировании статьи уголовного закона используются лишь отдельные термины другой отраслевой принадлежности, по мнению Н.И. Пикурова, имеет место простая или описательная диспозиция с отдельными бланкетными признаками. Соответственно, проявлениями бланкетности (бланкетного способа конструирования уголовного закона) Н.И. Пикуров считает бланкетную диспозицию и бланкетные признаки. А.В. Наумов указывает еще одно проявление бланкетности – «неявная» или «скрытая» бланкетность, когда в тексте уголовного закона нет прямой отсылки к нормативным актам другой отрасли права, но она (эта отсылка) подразумевается. Это те случаи, когда уголовно-правовой запрет граничит с запретом норм другой отрасли права и определить невозможно нижний без «порог» уголовно-правового верхнего «порога» запрета запрета определения другой отрасли права.

Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 12,37.

В качестве примера «неявной» бланкетности А.В.

Наумов приводит ситуацию соотношения уголовно-правовых норм об ответственности за кражу, мошенничество, присвоение и растрату и административно-правовой нормы об ответственности за мелкое хищение чужого имущества.47 Действительно, определить содержание уголовноправовых норм об ответственности за указанные формы хищения возможно только путем обращения к ст. 7.27 КоАП РФ. В то же время, отдельные специалисты полагают, что нормы административного права не могут влиять на содержание уголовно-правового запрета. Так, Г.Н. Борзенков считает, что «закон не ограничивает уголовную ответственность за хищение какой либо минимальной суммой».48 Аналогичной позиции придерживается А. Васильченко, который категорично утверждает, что «криминализация или декриминализация деяния может быть произведена только уголовным законом», и в этой связи отрицает взаимосвязь содержания административно-правового и уголовноправового запретов на совершение хищения.49 Критически воспринимая вышеприведенную научную позицию, отметим, что «общность границы уголовного и административного кодексов предопределяет то обстоятельство, что с какой бы стороны ни была бы пересмотрена Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 38-39. 48 Курс уголовного права. Т. 3. Особенная часть / Под ред. Г.Н. Борзенкова, В.С. Комисарова. – М., 2002. – С. 415. 49 Васильченко А. Разграничение мелкого хищения и уголовно-наказуемых форм хищения // Уголовное право. – 2003. - № 4. – С. 12-13.

эта граница, этот пересмотр неизбежно сказывается на объеме и другой стороны».50 По большёму счету, различия между этими формами проявления бланкетности не так уж важны. Дело в том, что использование и бланкетной диспозиции, и бланкетных признаков (Н.И. Пикуров), и «неявной», «скрытой» бланкетности (А.В. Наумов) приводит к тому, что в содержание уголовно-правовой нормы, помимо предписаний уголовного иных форме закона, отраслей включаются права. положения нормативных при актов Соответственно, уголовного бланкетной конструирования закона правопримени тельная деятельность сопровождается обращением к нормативно-правовым актам иных отраслей права для уяснения содержания уголовно-правовой нормы. Так, например, для квалификации деяния по ст. 143 УК РФ необходимо установить факт нарушения правил охраны труда, которые регламентируются Трудовым кодексом РФ, а также ведомственными нормативными актами. Следовательно, правоприменитель должен обратиться к соответствующим нормативным актам. Пленум Верховного Суда РСФСР в постановлении № 1 от 23 апреля 1991 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил и охраны труда (в и безопасности горных строительных на конкретные иных пункты работ» действующей правил редакции) особо подчеркнул, что в приговоре суд обязан сослаться действующих безопасности работ и охраны труда, нарушение которых повлекло либо могло повлечь указанные в законе последствия. Бойцов А.И. Преступления против собственности. – СПб., 2002. – С. 496. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 1999. – С. 445.

51 Использование при правоприменении нормативных актов, регламентирующих правила пожарной безопасности, является обязательным условием квалификации содеянного по ст. 219 УК РФ. В этой связи Пленум Верховного Суда РФ в своем постановлении № 14 от 5 июня 2002 г. «О судебной практике по делам о нарушении правил пожарной безопасности, уничтожении или повреждении имущества путем поджога либо в результате неосторожного обращения с огнем» указал, что при решении вопроса о виновности лица в нарушении правил пожарной безопасности, повлекшем наступление последствий, предусмотренных ст. 219 УК РФ, судам необходимо выяснять, в чем конкретно состояло ненадлежащее исполнение либо невыполнение данных правил и указывать на это в приговоре со ссылкой на конкретные пункты правил пожарной безопасности, которые были нарушены.52 Необходимость обращения при правоприменении к «неуголовным» нормативным актам возникает и в случае, когда при конструировании статьи уголовного закона используются лишь отдельные термины другой отраслевой принадлежности (бланкетные признаки). К примеру, для вменения лицу преступления, предусмотренного ст. 275 УК РФ, по признаку выдачи государственной тайны следует уяснить понятие государственной тайны и содержание составляющих ее сведений. Для этого необходимо обратиться к положениям Закона РФ «О государственной тайне» от 21 июля 1993 года (в редакции Федерального закона РФ № 131 от 6 октября 1997 г.),53 а также Перечню сведений, отнесенных к государственной Бюллетень Верховного Суда Российской Федерации. – 2002. - № 8. – С. 4.

тайне, утвержденному Указом Президента РФ № 1203 от 30 ноября 1995 г.54 Для квалификации действий лица по ст. 228 и 228-1 УК РФ необходимо определиться с пониманием наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов, которые являются предметом названных преступлений. Учитывая, что соответствующие понятия законодательно определены в Федеральном законе от 10 декабря 1997 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах»,55 применение уголовно-правовых норм об ответственности за незаконный оборот названных предметов сопровождается нормаиспользованием соответствующего «неуголовного» тивного материала.

53 Российская газета. – 1997, 9 октября. Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. - № 49. – Ст. 4775. 55 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 2. – Ст. 219.

Разумеется, признание необходимости обращения к нормативно-правовым актам иных отраслей права в процессе правоприменительной деятельности, а также исследование бланкетного способа конструирования уголовного закона не является для нас самоцелью. Несравненно более важным является то обстоятельство, что в любом варианте проявления бланкетности (бланкетная диспозиция, бланкетные признаки, скрытая бланкетность) нормативные положения другой отраслевой принадлежности становятся неотъемлемой частью уголовно-правовой нормы. А, соответственно, нормативные акты иной отраслевой принадлежности, наполняющие должны своими положениями в уголовно-правовую источников норму, рассматриваться качестве уголовного права. Итак, использование бланкетной формы конструирования уголовного закона приводит к тому, что нормативный материал иных отраслей права, по образному выражению Н.И. Пикурова, «имплантируется» в уголовно-правовую норму, образует ее инфраструктуру.56 Нормативные положения, установленные нормативно-правовыми актами иных отраслей права, становятся неотъемлемой частью уголовноправовой нормы, а сами эти нормативные акты – источниками уголовного права. Действительно, в случае формулирования уголовного запрета с помощью ссылки на нарушение виновным правовых предписаний иных отраслей права («нарушение правил…»), как это имеет место в ст.ст. 143, 215, 216-219, 264 УК РФ и целом ряде других статей уголовного закона, в уголовно-правовую норму, по сути дела, включаются различ ного рода «правила» (охраны труда, пожарной безопасности, дорожного движения и т.д.). При этом такие нормативные предписания представляют собой изначально «неуголовный» нормативный материал – нормативные положения иной отраслевой принадлежности. Разумеется, - отмечает А.В. Наумов, сами по себе эти правила не превращаются уголовного в уголовно-правовой превращаются акт в (уголовный закон), однако, будучи включенными в содержание диспозиции закона, «клеточку» уголовно-правовой «материи».57 Как отмечалось, действенным фактором, предопределяющим «наполнение» уголовно-правовой нормы изначально «неуголовным» нормативным материалом, является использование для формулирования уголовного закона терминов иной отраслевой принадлежности. Напомним, что в юридической науке под правовым (юридическим) термином принято понимать слово (или словосочетание), унифицировано используемое в сфере правовых отношений, которое обозначает правовое понятие и отличается смысловой заданной моносемантичностью (т.е. строгой функциоопределенностью, однозначностью), нальной устойчивостью.58 Как известно, одним из важнейших требований законодательной техники является единство терминологии смежных отраслей. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 5,99. 57 Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 38. 58 Законодательная техника: Научно-практическое пособие. – М., 2000. – С. 81. 59 Пикуров Н.И., Радаева Н.Л. Некоторые вопросы взаимосвязи терминов уголовного права и процесса // Некоторые вопросы взаимосвязи терминов уголовного М.Д. Шаргородский, отмечая этот факт, писал: «Правильное построение системы права требует, чтобы один и тот же термин и одно и то же слово в любом законодательном акте имели одинаковое значение».60 Показательным в этом отношении является совместное постановление Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ № 41/9 от 11 июня 1999 г. «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие части первой Налогового кодекса РФ». В нем особо подчеркивается, что институты, понятия и термины гражданского, семейного и других отраслей законодательства РФ, используемые в Налоговом кодексе, применяются в том значении, в каком они используются в гражданском, семейном и других отраслях законодательства, если иное специально не предусмотрено Кодексом.61 Несмотря на отсутствие подобного прямого указания применительно к уголовному законодательству, современная уголовно-правовая наука и правоприменительная практика исходят из признания того, что при использовании в уголовном законе терминов других отраслей права, их понимание и, соответственно, применение при квалификации преступлений должно основываться на их отраслевом определении. Как отмечает В.С. Устинов, «если в уголовном законе используются правовые категории, понятия о которых даны в других отраслях законодательства, то они должны пониматься в соответствие с их определением. Разное поправа и процесса // актуальные вопросы предварительного расследования: Межвуз. Сб. науч. тр. – Волгоград, 1997. – С. 35. 60 Шаргородский М.Д. Уголовный закон. – М., 1948. – С. 107.

нимание одних и тех же категорий и терминов в уголовном законодательстве и в других отраслях права недопустимо, ибо тем самым нарушается принцип системности, единство языка законодательства…».62 Таким образом, заимствование уголовным правом терминов иной отраслевой принадлежности предполагает сохранение их содержания. Так, например, значительная часть предписаний Главы 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности» сформулирована с использованием терминологии гражданского права (сделка, имущество, кредит и т.д.). По этой причине, «гражданско-правовые конструкции, понятия предопределяют в той или иной степени предписания уголовно-правовой нормы».63 Широкое использование терминов уголовного процесса при конструировании статей о преступлениях против правосудия (Глава 31 УК РФ) приводит к тому, что содержание соответствующих уголовно-правовых норм дополняется уголовно-процессуальными нормативными дефинициями. Учитывая происхождение термина и наличие законодательной дефиниции, субъект, применяющий нормы уголовного права, по мнению Н.И. Пикурова обязан считаться с терминологическим полем уголовно-процессуального права. Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. – М., 2000. – С. 386-387. 62 Устинов В.С. Техника конструирования дефиниций в уголовном законодательстве // Законодательная техника современной России: состояние, проблемы, совершенствование: Сб. ст. Т. II / Под ред. В.М. Баранова. – Н. Новгород, 2001. – С. 207. 63 Жалинский А.Э. О соотношении уголовного и гражданского права в сфере экономики // Государство и право. – 1999. - № 12. – С. 48. 64 Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 117.

Итак, как было показано, при использовании бланкетной формы конструирования уголовного закона нормативные положения другой отраслевой принадлежности становятся неотъемлемой частью уголовно-правовой нормы. Сделанное заключение представляется весьма важным и может быть положено в основу вывода о том, что нормативные акты иных отраслей права могут рассматриваться в качестве источников уголовного права. Весомым подтверждением сделанного вывода является тот факт, что изменение нормативных актов иной отраслевой принадлежности, на которые имеется ссылка в уголовном законе, влечет изменение содержания уголовноправовой нормы. Причем такое изменение «происходит без изменения «буквы» уголовного закона, в чем заключается ценность бланкетного способа формулирования уголовного закона, обеспечивающего его стабильность».65 Приведем пример. Диспозиция ст. 171 УК РФ в качестве альтернативного преступного деяния называет осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно. Бланкетный способ конструирования ст. 171 УК РФ предопределяет включение в содержание уголовно-правовой нормы об ответственности за незаконное предпринимательство нормативных предписаний законодательства о лицензировании. В первоначальный период действия УК РФ 1996 г. перечень видов деятельности, подлежащих обязательному лицензированию, определялся постановлением Правительства от 24 декабря 1994 г. № 1418 «О лицензировании отдельных видов деятельности» (в ред. от 5 мая 1995 г., 3 июня 1995 г., 7 августа 1995 г. и 12 октября 1995 г.).66 Затем перечень видов деятельности, для осуществления которой требуется лицензия, был изменен Федеральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 25 сентября 1998 г.,67 а в последующем – Федеральным законом «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 8 августа 2001 г.,68 который действует в настоящее время. При этом Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 25 сентября 1998 г. устанавливал 208 видов деятельности, на осуществление которых требуется лицензия, в то время как действующий в настоящее время аналогичный закон от 8 августа 2001 г. предусматривает лишь 120 таких видов деятельности. Сокращение перечня видов деятельности, на осуществление которых требуются лицензии, по существу, повлекло «сужение» содержания уголовно-правового запрета. В частности, оптовая реализация минеральной и природной питьевой воды в силу Федерального закона «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 25 сентября 1998 г. подлежала лицензированию, а соответственно, занятие указанным видом деятельности без лицензии должно было квалифицироваться по ст. 171 УК РФ (разумеется, при условии причинения крупного ущерба или извлечения дохода в крупном размере).

Наумов А.В. Нормы других отраслей права как источник уголовного права // Законность. – 2002. - № 7. – С. 38. 66 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. - № 1. – Ст. 69. 67 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 39. – Ст. 4857.

Федеральный закон «О лицензировании отдельных видов деятельности» от 8 августа 2001 г. не предусматривает обязательного лицензирования оптовой реализации минеральной и природной питьевой воды. Это означает, что занятие соответствующей деятельностью не может быть квалифицированно по ст. 171 УК РФ, по крайней мере, по признаку «осуществление предпринимательской деятельности без специального разрешения (лицензии) в случаях, когда такое разрешение (лицензия) обязательно». Аналогичная тов иных ситуация права) (сужение имела круга с уголовноуголовнонаказуемых деяний вследствие изменения нормативных акотраслей нормой об место за правовой ответственности производство, приобретение, хранение, перевозку или сбыт немаркированных товаров и продукции. Как известно, ст. 171-1 УК РФ «Производство, приобретение, хранение, перевозка или сбыт немаркированных товаров и продукции» определяет в качестве предмета преступления немаркированные товары и продукцию, которые подлежат обязательной маркировке марками акцизного сбора, специальными марками или знаками соответствия, защищенными от подделок. Поскольку в ст. 171-1 УК РФ употреблен бланкетный способ описания предмета преступления, уголовно-правовая норма об ответственности перевозку за или производство, приобретение, хранение, сбыт немаркированных товаров и продукции включает изначально «неуголовные» нормативные предписания, регламентирующие обязательную маркировку товаров и продукции Российская газета. - 2001, 10 августа.

марками акцизного сбора, специальными марками или знаками соответствия, защищенными от подделок. Вопросам обязательного маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок, были посвящены постановления Правительства РФ от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок»,69 от 19 сентября 1997 г. № 1193 «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок»,70 от 20 октября 1998 г. «О внесении изменений в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601 «О маркировании товаров и продукции на территории российской Федерации знаками соответствия, защищенными от подделок»,71 от 24 июня 1999 г. «О внесении изменений в перечень первой группы товаров и продукции, подлежащих обязательному маркированию знаками соответствия, защищенными от подделок, утвержденный постановлением Правительства Российской Федерации от 17 мая № 601»72 и от 10 июля 1999 г. «О внесении изменения в постановление Правительства Российской Федерации от 17 мая 1997 г. № 601».73 Однако в связи с принятием постановления Правительства РФ от 6 февраля 2002 г. № 82 «Об отмене постановлений Правительства Российской Федерации по вопросам 69 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. - № 21. – Ст. 2487. Собрание законодательства Российской Федерации. – 1997. - № 38. – Ст. 4395. 71 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 43. – Ст. 5358. 72 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 27. – Ст. 3373.

маркирования товаров и продукции знаками соответствия, защищенными от подделок»,74 названные нормативные акты утратили юридическую силу. Соответственно, произошло ограничение сферы применения ст. 171-1 УК РФ за счет сокращения перечня предметов преступления. Причем подобное сужение круга уголовно-наказуемых деяний, квалифицируемых по ст. 171-1 УК РФ, осуществлено без изменения самого уголовного закона, а вследствие изменения нормативных актов иной отраслевой принадлежности. Имеют место и ситуации обратного порядка – когда изменение нормативных актов иной отраслевой принадлежности приводит к «расширению» сферы действия уголовноправовой нормы. Известно, что в первоначальной редакции ст. 7.27 КоАП РФ устанавливала максимальную стоимость предмета административно-наказуемого хищения в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты равную пяти минимальным размерам оплаты труда. Как отмечалось, в силу взаимозависимости границ уголовно-правового и административно-правового регулирования, предписания ст. 7.27 КоАП оказывают непосредственное влияния на определение стоимости предмета уголовно-наказуемых хищений. Соответственно, минимальный размер предмета хищений, квалифицируемых по ст.ст. 158, 159 и 160 УК РФ, в денежном эквиваленте составлял более пяти минимальных размеров оплаты труда. Федеральным законом № 133-ФЗ от 31 октября 2002 г. в ст. 7.27 КоАП РФ были внесены изменения, согласно ко Собрание законодательства Российской Федерации. – 1999. - № 29. – Ст. 3752.

торым хищение в форме кражи, мошенничества, присвоения и растраты признается мелким в случае, если стоимость похищенного не превышает одного минимального размера оплаты труда, а действия виновного не содержат квалифицирующих признаков, определенных в ч.ч. 2-4 ст. 158, ч.ч. 2, 3 ст. 159 и ч.ч. 2, 3 ст. 160 УК РФ. Подобное сужение круга деяний, квалифицируемых по ст. 7.27 КоАП РФ, закономерно повлекло за собой расширение сферы действия уголовно-правовых норм об ответственности за совершение кражи, мошенничества, присвоения и растраты. Следует особо подчеркнуть, что подобное изменение содержания вследствие названных изменения уголовно-правовых изначально норм произошло норма«неуголовного» тивного акта (КоАП РФ), в то время как уголовный закон в части определения стоимости предмета хищения не изменился. Вывод о том, что изменение «неуголовных» нормативных актов способно повлиять на содержание уголовноправовых норм, подтверждает положение о необходимости признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права. Обобщая наши рассуждения, отметим, что признание нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права обусловлено бланкетным характером уголовного закона. В торой свою очередь, бланкетность представляет нормы собой особую форму конструирования уголовного закона, при косодержание уголовно-правовой складывается Собрание законодательства Российской Федерации. – 2002. - № 6. – Ст. 585.

как из положений уголовного закона, так и положений нормативных актов иных отраслей права. Более того, при использовании бланкетной формы конструирования уголовного закона нормативные предписания другой отраслевой принадлежности становятся неотъемлемой частью уголовноправовой нормы. И это может служить основанием для вывода о том, что нормативные акты иной отраслевой принадлежности, наполняя своими положениями уголовноправовую норму, должны рассматриваться в качестве источников уголовного права. С этим выводом согласилось более 70 % опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов. Использование нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права обеспечивает стабильность позволяет уголовного закона и, при необходимости, уголовноизменять фактическое содержание правовой нормы без трансформации текста Уголовного кодекса. Именно в этом видится функциональное предназначение нормативных актов иных отраслей права, являющихся источниками уголовного права. Еще раз подчеркнем, что речь идет о нормативных актах иных отраслей права как источниках уголовного права, но не уголовного законодательства, которое состоит исключительно из Уголовного кодекса (ч. 1 ст. 1 УК РФ). Подобное уточнение связано с тем, что отдельные специалисты, отрицая за нормативными актами иных отраслей права статус источника уголовного права, аргументируют свою позицию тем, что такие нормативные акты не входят в уголовное законодательство, их нельзя признать уголовными законами.

Так, например, критикуя точку зрения М.Д. Шаргородского о том, что источниками социалистического уголовного права становятся постановления и распоряжения Совета Министров, приказы и инструкции министров,75 Н.Д. Дурманов писал: «С этим нельзя согласиться. Постановления Совета Министров СССР и Совета Министров союзных республик не определяют новых видов преступлений и не устанавливают наказания за них. Нельзя, например, считать уголовными законами (курсив наш. – Автор) Положение «Об охоте и охотничьем хозяйстве» … или Правила техники безопасности для строительно-монтажных работ и т.д. В подобных актах конкретизируются бланкетные диспозиции уголовного закона».76 Неоправданное смешение понятий «источник уголовного права» и уголовное законодательство допускает и И.В. Шишко. Считая, что нормативные акты иных отраслей права «не могут признаваться источником уголовного права и составной частью уголовного законодательства (курсив наш. – Автор)», И.В. Шишко приводит «важнейший правовой аргумент», который «развенчивает представление о связанных с бланкетными нормами УК актах других отраслей, как части уголовного законодательства». Неудивительно, что этим аргументом, по мнению И.В. Шишко, является ч. 1 ст. 1 УК РФ, которая ограничивает уголовное законодательство Уголовным кодексом и не включает нормативные акты иных отраслей права. Шаргородский М.Д. Уголовный закон. – М., 1948. – С. 30. Курс советского уголовного права. Т. 1. Уголовный закон. – М., 1970. – С. 157. 77 Шишко И.В. Экономические правонарушения: Вопросы юридической оценки и ответственности. – СПб, 2004. – С. 76.

С тем, что уголовное законодательство состоит из Уголовного кодекса, вряд ли можно спорить. Однако, как представляется, это общеизвестное законодательное положение не может быть серьезным аргументом в пользу непризнания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права, то есть формами выражения уголовно-правовых норм. Поскольку нормативные положения иной отраслевой принадлежности входят в содержание уголовно-правовой нормы, постольку и источниками уголовного права следует признавать нормативные акты иных отраслей права. Признание нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права, разумеется, нельзя воспринимать как установление такими нормативными актами признаков состава преступления, как это делает Л.Д. Гаухман. По его мнению, «в УК РФ отсутствует норма, регламентирующая… обусловленность уголовной ответственности нарушением других – не уголовных – законов и (или) иных нормативных правовых актов». Статья 8 УК РФ «ограничивает возможность уголовной ответственности совершением деяний, признаки составов которых предусмотрены исключительно в УК РФ, но не в других – не уголовных – законах и (или) иных нормативных правовых актах».78 Подобного рода представления трудно признать безупречными. Как известно, признаком состава преступления следует считать такое качество преступления, которое:

Гаухман Л.Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – С. 48-49.

а) вместе с другими признаками определяет общественную опасность, противоправность, виновность и наказуемость деяния;

б) выражает его отличие от других преступлений и правонарушений;

в) прямо указано в законе или однозначно вытекает из него при толковании;

г) не является производным от других признаков;

д) присуще всем преступлениям данного вида.79 Исходя способе акты из подобного понимания признака закона не состава преступления, становится очевидным, что при бланкетном конструирования отраслевой уголовного нормативные иной принадлежности устанавливают новых признаков состава преступления. Другое дело, что установленные уголовным законом бланкетной конструкции признаки состава преступления конкретизируются, наполняются нормативными предписаниями иных отраслей права. По этому поводу Н.Д. Дурманов отмечал, что содержание диспозиции уголовно-правовой нормы в бланкетной диспозиции статьи Особенной части определяется лишь в общих чертах. Конкретизирующие положения включаются в уголовно-правовую норму другими нормативными актами, на которые ссылается бланкетная диспозиция уголовного закона.80 Мнение о том, что нормативные предписания других отраслей права лишь детализируют те признаки, которые в более общем виде сформулированы законодателем, разделяет и Н.И. Пикуров. Согласно его точке зрения, при бланКудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 9495. 80 Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. – С. 123.

кетной конструкции уголовного закона проявляется противоречивость переменных признаков состава преступления: с одной стороны, они приведены в уголовном законе, а с другой – подлежат дальнейшей конкретизации.81 Разделяя мнение Н.Д. Дурманова и Н.И. Пикурова о том, что нормативные акты иной отраслевой принадлежности детализируют, конкретизируют признаки состава преступления, особо подчеркнем – такую конкретизацию нельзя воспринимать как установление новых, самостоятельных признаков состава преступления. В.Н. Кудрявцев в своей фундаментальной работе специально оговаривает, что «конкретизация признаков состава преступления не образует новых признаков».82 Исходя из этого, следует признать, что нормативные акты иных отраслей права не устанавливают признаки составов преступлений;

признаки составов преступлений могут быть определены исключительно Уголовным кодексом. Стоит заметить, что это положение кладется отдельными теоретиками в основу вывода о непризнании нормативных актов иной отраслевой принадлежности источниками уголовного права. Так, например, справедливо отмечая, что даже при бланкетной конструкции статей уголовного закона нормативные акты иных отраслей права не устанавливают признаков состава преступления, И.В. Шишко на этом основании приходит к выводу о том, что «нормы других отраслей права (сколь угодно часто ни обращаемся мы к ним при Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 157. 82 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 99.

толковании бланкетных норм УК) не могут признаваться источником уголовного права».83 Подобного рода представления трудно признать безупречными, поскольку они основываются на ошибочном отождествлении понятий «состав преступления» и «уголовноправовая норма». Напомним, что, исходя из формальноюридического понимания источника права, таковым является форма установления, выражения правовой нормы. Соответственно, источником уголовного права следует признавать форму выражения уголовно-правовой нормы. Подчеркнем, что содержанием источника уголовного права является именно уголовно-правовая норма, но не признаки состава преступления. норма А коль скоро при использовании положения уголовнобланкетной формы конструирования уголовного закона уголовно-правовая ет признать содержательно включает нормативных актов иных отраслей права, последние следуисточником соответствующей правовой нормы и уголовного права в целом. Итак, нормативные положения иной отраслевой принадлежности включаются в содержание уголовно-правовой нормы, но не устанавливают признаков состава преступления. Представляется, что в этом суждении нет противоречия, так как понятие «уголовно-правовая норма» является более широким по отношению к понятию «состав преступления».84 В то же время, даже не устанавливая признаков состава преступления, нормативные акты иных отраслей праШишко И.В. Экономические правонарушения: Вопросы юридической оценки и ответственности. – СПб, 2004. – С. 74-77. 84 О соотношении состава преступления и уголовно-правовой нормы см.: Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 57-58.

ва могут влиять запрета. акты и влияют Наполняя на содержание уголовно правового отраслевыми предписаниями влияют на бланкетные признаки состава преступления, «неуголовные» нормативные непосредственным образом сферу действия уголовно-правового запрета. Насколько это соответствует принципу законности, установленному ст. 3 УК РФ? Постановка такого вопроса, каким бы он не был для нас «неудобным», неизбежна. Сложно отрицать тот факт, что сама возможность зависимости содержания уголовно-правового запрета от «неуголовных» нормативных предписаний не в полной мере соответствует принципу законности, в том виде, в котором он сформулирован в ст. 3 УК РФ. С другой стороны, следует признать объективную неизбежность использования бланкетной формы конструирования уголовного закона. Как отмечается в уголовно-правовой литературе, в условиях научно-технического прогресса общество и государство должны принимать комплексные меры социальной и правовой защиты от вредного влияния техногенных факторов, и, прежде всего, «путем установления юридической ответственности (в том числе уголовно-правовой) за нарушение нормативно-технической документации, регламентирующей правила безопасности и эксплуатации техники».85 Очевидно, что адекватная уголовно-правовая охрана личности, общества и государства от воздействия техногенных факторов предполагает формулирование уголовноправовых норм посредством не только собственно уголовВасильев А.И. Проблемы социальной и уголовно-правовой оценки преступлений техногенного характера: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – СПб., 1997. – С. 4.

ных предписаний, но и путем включения в норму уголовного права различного рода «технических» предписаний, относящихся к иным отраслям права. Неизбежность «имплантации» нормативного материала иной отраслевой принадлежности в «ткань» уголовного права продиктована также таким свойством правовой системы как ее интегративность. Именно в результате интегративности каждый ее компонент (подсистема) функционирует лишь во взаимодействии с другими.86 В любом случае факт остается фактом - существует объективная необходимость использования бланкетной формы конструирования уголовного закона и, как следствие, включения в содержание уголовно-правовых норм нормативных предписаний иных отраслей права. И этот изначально «неуголовный» нормативный материал влиял и будет непосредственным образом влиять на содержание уголовноправового запрета. В этой связи Н.И. Пикуров довольно точно подметил: «Задача не в том, чтобы вытеснить из уголовного права нормативный материал иных отраслей, а в том, чтобы добиться такого уровня законодательной техники и практики применения нимуму».87 Очевидно, что использование нормативных актов иных отраслей права в качестве источников уголовного права должно осуществляться в рамках уголовно-правовых принципов.

86 уголовно-правовых норм, при которых опас ность для принципов уголовного права была сведена к ми С другой стороны, принципы уголовного права Керимов Д.А. Законодательная техника. – М., 1998. – С. 78. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 101.

должны адекватно отражать объективную реальность. Сказанное относится, прежде всего, к принципу законности, который, на наш взгляд, не в полной мере отражает зависимость уголовно-правовых запретов от нормативных актов иных отраслей права. В этой связи позволим себе довольно смелый вывод о том, что принцип законности, в том виде, в котором он сформулирован в ст. 3 УК РФ, требует определенной ревизии, с тем, чтобы признать возможность влияния нормативных предписаний иной отраслевой принадлежности на содержание уголовно-правовых запретов. Итак, промежуточным итогом нашего исследования является обоснование необходимости признания нормативных актов иных отраслей права источниками уголовного права. Далее необходимо выработать понятие нормативного акта, являющегося источником уголовного права.

§ 2. Понятие нормативного акта иной отрасли права, являющегося источником уголовного права Исследуя обусловленность признания нормативных актов других отраслей права источником уголовного права, мы пришли к заключению, что в силу бланкетности уголовного законодательства нормативные акты иных отраслей права входят в источниковую базу уголовного права. Настало время выработать понятие нормативного акта иной отрасли права, являющегося источником уголовного права, для чего необходимо исследовать его существенные признаки. И в первую очередь следует определиться с пониманием самого термина «нормативный акт». Следует отметить, что в общетеоретической правовой литературе наряду с термином «нормативный акт» в качестве синонимичного используется понятие «нормативноправовой акт». Энциклопедический юридический словарь понимает под нормативно-правовым актом властное предписание государственных органов, которое устанавливает, изменяет или отменяет нормы права (закон, кодекс, постановление, инструкция и др.).88 Инициативный проект федерального закона «О законах и иных нормативно-правовых актах РФ» определяет нормативно-правовой акт как акт, изданный полномочным на то органом государственной власти и содержащий правовые нормы, т.е. общие предписания (правила) постоянного или временного действия, применение которых обязательно (ч. 1 ст. 2 Проекта).

При этом к числу нормативно-правовых актов разработчики проекта относят Конституцию РФ, федеральные конституционные законы, федеральные законы, постановления палат Федерального Собрания, указы и распоряжения президента РФ, постановления и распоряжения Правительства РФ, приказы и постановления министров и руководителей других центральных федеральных органов исполнительной власти (ч. 2 ст. 2 Проекта).89 Официальное определение нормативного акта дается в постановлении Пленума Верховного Суда РФ № 5 от 27 апреля 1993 г. «О некоторых вопросах, возникающих при рассмотрении дел по заявлению прокуроров о признании правовых актов, противоречащих закону». По мнению Пленума Верховного Суда РФ, нормативноправовым является акт, устанавливающий правовые нормы (правила круга поведения), обязательные на для неопределенного применение, лиц, рассчитанные неоднократное действующие независимо от того, возникли или прекратились конкретные правоотношения, предусмотренные актом.90 Несмотря на довольно существенные расхождения приведенных дефиниций нормативного акта, их объединяет признание того обстоятельства, что определяющим признаком нормативного акта является установление им правовых норм. При этом нормативно-правовой акт может быть пред Энциклопедический юридический словарь / Под. общ. ред. В.Е. Крутских. – М., 1998. – С. 197. 89 Поленина С.В., Лазарев Б.М., Лившиц Р.З., Козлов А.Е., Глушко Е.К. Инициативный проект федерального Закона о законах и иных нормативно-правовых актах РФ // Государство и право. – 1995. - № 3. – С. 61. 90 Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по гражданским делам. – М., 1995. – С. 331.

ставлен как в форме закона (федерального или регионального) или подзаконного акта. В первую очередь, учитывая федеративную форму территориального устройства России, возникает вопрос о том, возможно ли при бланкетной конструкции уголовного закона считать источниками уголовно-правовых норм региональные нормативные акты? В теории уголовного права такая постановка вопроса, главным образом, имеет место при анализе отдельных видов преступлений.91 Так, В.А. Егоров, исследуя налоговые преступления, приходит к выводу о том, что привлечение к уголовной ответственности за уклонение от уплаты региональных и местных налогов, которые обязательны к уплате на территории соответствующих субъектов РФ и муниципальных образований и вводятся нормативными актами этих субъектов, недопустимо. При ином подходе, считает В.А Егоров, нарушался бы уголовно-правовой принцип равенства граждан в зависимости от региона пребывания налогоплательщика. См., например: Виноградова Е.В. Преступления против экологической безопасности: Автореф. дисс. … д-ра юрид наук. – Н. Новгород, 2001. – С. 32-34;

Егоров В.А. Налоговые преступления и их предупреждение: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 1999. – С. 7;

Минская В. Уголовно-правовое обеспечение применения норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности // Уголовное право. – 1999. - № 3. – С. 32;

Устинова Т.Д. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство. – М., 2001. – С. 13. 92 Егоров В.А. Налоговые преступления и их предупреждение: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – Самара, 1999. – С. 7. Эта научная позиция вызвала критику со стороны исследователей, которые признают региональные и местные налоги предметом налоговых преступлений (См.: Шишко И.В., Хлупина Г.Н. Уголовная ответственность за уклонение от уплаты налогов или страховых взносов в государственные внебюджетные фонды с организации // Юридический мир. – 1999. № 8;

Лопашенко Н.А. Спорные вопросы понимания и квалификации налоговых В том же ключе рассуждает Б.В. Волженкин, по мнению которого «бланкетные нормы об ответственности за уклонение от уплаты налогов, сформулированные в ст. 198 и 199 УК РФ, не могут иметь разное содержание в различных регионах страны. В противном случае круг преступного не будет одинаков в зависимости от региона».93 Применительно к преступлению, предусмотренному ст. 171 УК РФ, М. Нафиков и В. Минская отмечают, что уголовная ответственность за незаконное предпринимательство наступает лишь за нарушение правил регистрации и лицензирования, установленных федеральным законодательством, но не нормативными актами субъектов Российской Федерации.94 Полностью разделяя высказанные точки зрения, считаем, что решение вопроса о возможности или недопустимости признания региональных нормативных актов источником уголовного права должно иметь принципиальный характер (вне зависимости от вида преступления, уголовная ответственность Основанием права. Конституция РФ устанавливает важнейшее принципиальное положение о том, что все равны перед законом и преступлений (в порядке инициирования дискуссии) // Юрист. – 2001. - № 6. – С. 47.). 93 Волженкин Б.В. Преступления в сфере экономической деятельности (экономические преступления). – СПб, 2002. – С. 484. 94 Нафиков М. Квалификация незаконного предпринимательства // Российская юстиция. – 1999. - № 3. – С. 42;

Минская В. Уголовно-правовое обеспечение применения норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности // Уголовное право. – 1999. - № 3. – С. 32.

за для совершение такого которого установлена на наш бланкетным способом). решения являются, взгляд, положения Конституции РФ и принципы уголовного судом (ч. 1 ст. 19), а государство гарантирует равенство прав и свобод человека и гражданина независимо от пола, расы, национальности, языка, происхождения, имущественного и должностного положения, места жительства, отношения к религии, убеждений, 2 ст. 19). В развитие конституционных предписаний ст. 4 УК РФ провозглашает равенство лиц, совершивших преступление, перед уголовным законом независимо от тех же социальнодемографических характеристик (пол, раса, национальность, язык, происхождение, имущественное и должностное положение, место жительства, отношение к религии, убеждения, принадлежность к общественным объединениям). Как отмечается в специальной литературе, уголовноправовой принцип равенства лиц перед законом предполагает, прежде всего, равные основания уголовной ответственности и равную обязанность лиц, совершивших преступление, понести такую ответственность.95 Таким образом, принцип равенства означает применение уголовного права в качестве «равной меры», «одинакового масштаба» ко всем лицам, совершившим преступление.96 Равенство граждан перед законом обеспечивается, в первую очередь, установлением единого основания уголовпринадлежности к общественным объединениям, а также других обстоятельств (ч.

Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М., 1988. – С. 89;

Курс российского уголовного права. Общая часть / Под ред. В.Н. Кудрявцева, А.В. Наумова. – М., 2001. – С. 46;

Филимонов В.Д. Принципы уголовного права. – М., 2002. – С. 86-91;

Звечаровский И.Э. Современное уголовное право России: понятие, принципы, политика. – СПб., 2001. – С. 50. 96 Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. – М., 1988. – С. 88.

ной ответственности, в качестве которого выступает совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления (ст. 8 УК РФ). Кроме того, учитывая федеративное устройство России, важнейшей гарантией равенства граждан перед законом является конституционное предписание в о том, что уголовное РФ). законодательство находится исключительном уголовного ведении Российской Федерации (п. «о» ст. 71 Конституции Конституционно закрепленное отнесение законодательства к компетенции федерального центра, по существу, обеспечивает равенство перед уголовным законом лиц, совершивших преступление, вне зависимости от места их жительства. Однако нам представляется, что применительно к бланкетной конструкции уголовного закона последовательная реализация уголовно-правового принципа равенства в условиях федеративного устройства государства предполагает не только формальное, но и содержательное единство уголовно-правовых норм во всех субъектах федерации. Как отмечалось, при бланкетном способе конструирования уголовного закона содержание соответствующих уголовно-правовых норм напрямую зависит от нормативных положений иной отраслевой принадлежности. Следовательно, применение норм уголовного права в качестве «одинакового масштаба» становится недостижимым в случае, если их источником признавать региональные нормативные акты. Действительно, использование региональных нормативных актов в качестве источника уголовного права, по сути дела, означает возможность варьирования круга уго ловно-наказуемых деяний в различных субъектах Российской Федерации. В качестве примера рассмотрим ситуацию, которая уже становилась предметом доктринального анализа. Известно, что содержание уголовно-правовой нормы об ответственности за незаконное предпринимательство (ст. 171 УК РФ) непосредственным образом зависит от законодательства в области лицензирования. На момент вступления в силу Федерального закона от 25 сентября 1998 г. «О лицензировании отдельных видов деятельности» в г. Москве действовало Постановление правительства Москвы от 15 августа 1995 г. «О совершенствовании системы лицензирования деятельности на территории г. Москвы». К числу видов деятельности, подлежащих обязательному лицензированию на территории г. Москвы, были отнесены производство и реализация продуктов питания, хотя на уровне федерального закона названные виды деятельности лицензированию не подлежали. Применение регионального нормативного акта при установлении признаков незаконного предпринимательства, приводило к тому, что одно и то же деяние в г. Москве квалифицировалось по ст. 171 УК РФ, а в других субъектах федерации считалось непреступным.97 Очевидно, что подобное региональное различие в содержании уголовно-правового запрета не соответствует принципу равенства граждан перед уголовным законом в зависимости от места их жительства.

См.: Устинова Т. Уголовная ответственность за незаконное предпринимательство // Уголовное право. – 1999. - № 1. – С. 26-27;

Минская В. Уголовно-правовое обеспечение применения норм об ответственности за преступления в сфере экономической деятельности // Уголовное право. – 1999. - № 3. – С. 32.

Возможны ситуации и обратного порядка, когда вследствие использования в качестве источника уголовного права регионального нормативного акта, произошла, по существу, неоправданная частичная декриминализация деяния, причем в рамках лишь одного субъекта федерации. Так, диспозиция ст. 258 УК РФ, сформулированная бланкетным образом, включает термин «охота», содержание которого раскрывается в нормативных актах, относящихся к природоохранному законодательству. Согласно п. 10 Положения об охоте и охотничьем хозяйстве РСФСР, утвержденном постановлением Совета Министров РСФСР от 10 октября 1960 г. № 1548,98 охотой признается выслеживание с целью добычи, преследование и сама добыча диких зверей и птиц. Нахождение в охотничьих угодьях с оружием, собаками, ловчими птицами, капканами и другими орудиями охоты либо с добытой продукцией охоты приравнивается к охоте. Заметим, что в силу буквального толкования названного нормативного акта федерального уровня охотой следует признавать нахождение в охотничьих угодьях с оружием, вне зависимости от наличия или отсутствия на нем чехла. В то же время, Закон Камчатской области от 3 августа 2001 г. «Об охоте и охотничьем хозяйстве в Камчатской области» установил, что к охоте приравнивается нахождение в охотничьих угодьях лишь с незачехленным охотничьим оружием. Таким образом, использование в качестве источника уголовно-правовой нормы о незаконной охоте Закона Кам Собрание постановлений Правительства РСФСР. – 1960. - № 34. – Ст. – 164.

чатской области от 3 августа 2001 г. «Об охоте и охотничьем хозяйстве в Камчатской области» не позволит применять ст. 258 УК РФ к лицам, находящимся в охотничьих угодьях с зачехленным оружием. В то же самое время, аналогичное деяние, совершенное в других субъектах Российской Федерации, квалифицируется по ст. 258 УК РФ (разумеется, при наличии признака незаконности охоты, и иных признаков состава преступления – п.п. «а»-«г» ч. 1 ст. 258 УК РФ). Нетрудно заметить очевидное нарушение принципа равенства граждан перед уголовным законом в зависимости от места жительства, которое явилось следствием использования в качестве источника уголовного права регионального нормативного акта. Во многом именно по этой причине Закон Камчатской области от 3 августа 2001 г. «Об охоте и охотничьем хозяйстве в Камчатской области» в части слов «с незачехленным оружием» был опротестован прокурором Камчатской области и признан решением Камчатского областного суда не подлежащим применению. Верховный Суд РФ подтвердил позицию Камчатского областного суда, указав в своем решении, что «нахождение в охотничьих угодьях с оружием, независимо от наличия на оружии чехла, приравнивается к охоте.99 Учитывая, что «государственно-правовое единство федерации предполагает… единство основных прав и свобод граждан в каждом субъекте и федерации в целом»,100 еще См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. – 2004. - № 5. – С. 14-15. Бушуев И.И. Разделение властей в федеративном государстве: Автореф. дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1998. – С. 12.

раз подчеркнем, что региональные различия в содержании уголовно-правового запрета недопустимы. Соответственно, признание региональных нормативных актов источниками уголовно-правовых норм при бланкетной конструкции уголовного закона противоречит принципу равенства перед уголовным законом в зависимости от места жительства. Таким образом, при бланкетном способе конструирования уголовного закона источниками уголовно-правовых норм следует признавать «неуголовные» нормативные акты только федерального уровня.101 С этим выводом согласилось 72 % опрошенных нами сотрудников правоохранительных органов. Сделанное заключение представляется весьма важным. Однако к числу «неуголовных» нормативных актов федерального уровня, являющихся источниками уголовного права, относятся не только федеральные законы, но и федеральные подзаконные нормативные акты. В этой связи в теории уголовного права поднимается проблема гарантированности прав граждан в сфере применения уголовной репрессии, основания которой связываются с ведомственными и другими локальными нормативными предписаниями. В этой связи представляется вполне резонным мнение Ю.Е. Пудовочкина и С.С. Пирвагидова о том, что необходима «некоторая корректировка законодательных формул: традиционное «нарушение правил» вполне логично заменить на «нарушение федеральных правил» (См.: Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых государств. – СПб., 2003. – С. 175.). 102 См., например: Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 100.

Л.Д. Гаухман, справедливо отмечая, что «в бланкетных нормах УК РФ содержатся ссылки не только на законы, но и на другие нормативные правовые акты», считает подобную ситуацию недопустимой. Такое положение, по мнению автора, «создает исполнительной власти возможность непосредственно влиять на изменение - расширение или ограничение – сферы уголовной ответственности, тогда как это является исключительной прерогативой законодательной власти, и тем самым в носит в процесс формирования правового государства элементы полицейского государства. Природа же правового государства диктует необходимость того, чтобы сфера уголовной ответственности определялась, регулировалась, изменялась только законодателем и ни при каких условиях органами исполнительной власти».103 Соглашаясь с этим утверждением, Ю.Е. Пудовочкин и С.С. Пирвагидов признают «допустимым конструирование только таких уголовно-правовых норм с бланкетными диспозициями, которые содержат отсылку к федеральным конституционным или федеральным законам». Аргументируя это положение, они ссылаются на то обстоятельство, что уголовное право – специфическая отрасль права, связанная с весьма существенным ущемлением правового статуса личности. А потому конституционное предписание о том, что права и свободы человека могут Гаухман Л.Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – С. 51.

быть ограничены только федеральным законом, приобретает здесь особую значимость.104 Считая недопустимым признание источниками уголовного права нормативных актов подзаконного уровня, вышеназванные специалисты упускают из вида ряд немаловажных обстоятельств. Дело в том, что «основное предназначение подзаконных нормативных актов, уточняющих бланкетные признаки состава преступления, служить регулятором правоотношений, которые порождены не уголовным законом, а законодательством иной отраслевой принадлежности. УК лишь соединяет их с предписаниями своей отрасли, образуя полную уголовно-правовую норму».105 Так, Правила пожарной безопасности в Российской Федерации, утвержденные приказом МВД России от 14 декабря 1993 г. (с последующими изменениями и дополнениями), изначально были предназначены для конкретизации положений Федерального закона от 18 ноября 1994 г. № 69-ФЗ «О пожарной безопасности» (с последующими изменениями и дополнениями),106 но не для целей применения ст. 215-1 УК РСФСР 1960 г. «Нарушение правил пожарной безопасности». 215-1 УК Однако РСФСР в силу г. бланкетной ее конструкции ст. 1960 применение сопровождалось ссылкой на указанные Правила. Показательным является тот факт, что принятие УК РФ 1996 г. нисколько не повлияло на содержание Правил Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых государств. – СПб., 2003. – С. 174-176. 105 Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 160. 106 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 35. – Ст. 3649.

пожарной безопасности. Тем не менее, их следует расценивать в качестве источника действующей уголовноправовой нормы об ответственности за нарушение правил пожарной безопасности (ст. 219 УК РФ). Аналогичным образом обстоит дело с Правилами дорожного движения Российской федерации, которые, будучи изначально принятыми для конкретизации Федерального закона от 15 ноября 1995 г. «О безопасности дорожного движения»,107 используются также в целях применения ст. 264 УК РФ. Таким образом, подзаконные нормативные акты, к которым отсылает уголовный закон, являясь источниками соответствующих уголовно-правовых норм, изначально принимаются в развитие отраслевых федеральных законов и предназначены для реализации своих собственных отраслевых функций. Кроме того, не будет лишним заметить, что непризнание подзаконных нормативных актов иной отраслевой принадлежности источниками уголовного права, по существу, нивелирует саму суть бланкетной формы конструирования уголовного закона - способность «сочетать стабильность уголовного закона с оперативностью подзаконных нормативных предписаний, чутко реагирующих на изменения в общественной жизни».108 В этой связи В.Н. Кудрявцев справедливо указывает, что «в ряде отраслей хозяйства только детализированные правовые акты, вроде правил по технике безопасности, Собрание законодательства Российской Федерации. – 1995. - № 50. – Ст. 4873. Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 153.

могут предусмотреть Очевидно, что разнообразные федеральный виды как общественно нормативный опасных действий».109 закон акт, обладающий высшей юридической силой и регулирующий наиболее важные общественные отношения,110 не способен (да и не должен) регламентировать различного рода специальные правила безопасности. Иерархическое построение отраслевого законодательства (в широком смысле этого слова) предполагает согласованное действие различных по юридической силе нормативных актов. При этом федеральному закону отводится роль регулятора наиболее важных, принципиальных отношений. Подзаконные же нормативные акты органов исполнительной власти, принимаясь на основании и во исполнение федеральных законов, регулируют отношения на более конкретном уровне, конкретизируют, детализируют положения закона. Показательной в этом отношении является позиция разработчиков инициативного проекта Федерального закона «О законах и иных нормативно-правовых актах РФ», согласно которой на уровне федерального закона должны регулироваться: 1) установление правового статуса граждан, в том числе основных прав и свобод личности, способов их охраны, юридической ответственности и применения мер принуждения по отношению к гражданам;

Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. – М., 2001. – С. 112. 110 Энциклопедический юридический словарь / Под. общ. ред. В.Е. Крутских. – М., 1998. – С. 104.

2) условия создания и деятельности общественных объединений;

3) определение порядка формирования и работы органов законодательной, исполнительной и судебной властей РФ;

4) установление всех видов федеральных налогов, их отмена и изменение;

5) уголовное, уголовно-процессуальное, уголовноисполнительное, гражданско-процессуальное, администра тивно-процессуальное законодательство;

законодательство о судоустройстве, прокуратуре, адвокатуре, других правоохранительных органах;

6) семейное законодательство;

7) правовой статус средств массовой информации.111 Специалисты в области теории права объясняют «тяготение» органов исполнительной власти к нормотворческой деятельности, главным образом, обилием федеральных законов «непрямого действия», требующих дополнительной регламентации.112 Так, в силу прямого указания ч. 2 ст. 2 Федерального закона от 10 декабря 1997 г. № 3-ФЗ «О наркотических средствах и психотропных веществах», Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации, утверждается Правительством Российской Федерации по представлению федерального органа исполнительной власти в Поленина С.В., Лазарев Б.М., Лившиц Р.З., Козлов А.Е., Глушко Е.К. Инициативный проект федерального Закона о законах и иных нормативно-правовых актах РФ // Государство и право. – 1995. - № 3. – С. 62. 112 Полянский И.А. Правовая природа исполнительной власти и ее место в организации государственной власти // Правоведение. – 1999. - № 4. – С. 24.

области здравоохранения и федерального органа исполнительной власти в области внутренних дел.113 Соответственно, источниками уголовно-правовых норм об ответственности за незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов следует признавать как Федеральный закон «О наркотических средствах и психотропных веществах», так и постановление Правительства РФ, утверждающее Перечень наркотических средств, психотропных веществ и их прекурсоров, подлежащих контролю в Российской Федерации. В теории права обосновано считается, что попытка решить на уровне федерального закона те вопросы, которые должны решаться на более низких уровнях иерархической системы нормативных актов, является одной из причин низкого качества законов.114 Верховенство закона, по мнению В.М. Баранова, не должно пониматься не может как абсолютная данность, законодапод себя» тельство «подавлять», «подминать другие источники права, у каждого из которых есть своя «ниша» действия».115 В контексте вышеизложенных рассуждений, следует признать, что регламентация различного рода специальных правил безопасности (к которым отсылает уголовный закон) на уровне подзаконных нормативных актов социально обусловлена. А поскольку «подзаконные акты всегда ближе Собрание законодательства Российской Федерации. – 1998. - № 2. – СТ. 219. Халфина Р.О. Почему не работает закон? // Журнал российского права. – 1997. - № 4. – С. 20. 115 Законодательство Российской Федерации: теоретические вопросы, проблемы и перспективы: «Круглый стол» журнала // Государство и право. – 1992. - № 10. – С. 14.

к непосредственной социальной практике»,116 их использование в качестве источника уголовного права позволяет сочетать стабильность уголовного закона с оперативностью подзаконных нормативных предписаний органов исполнительной власти. Исследуя проблему обусловленности признания нормативных актов иной отраслевой принадлежности источниками уголовного права, мы пришли к выводу о том, что предпосылкой такого признания является бланкетность уголовного закона. Вследствие использования бланкетной формы конструирования уголовного закона, содержание соответствующих уголовно-правовых норм дополняется изначально нормативными предписаниями иных отраслей права. Соответственно, в случае бланкетности уголовного закона содержание уголовно-правовой нормы складывается из собственно уголовных отраслевых предписаний и «неуголовного» нормативного материала. Однако имеют место неоднозначно воспринимающиеся в юридической науке случаи, когда правовая норма, непосредственно относящаяся к сфере уголовно-правового регулирования, в полном объеме формулируется в нормативном акте иной отраслевой принадлежности. При этом в уголовном законе соответствующая ссылка на нормативный акт иной отрасли права отсутствует. К примеру, в соответствие с ч. 4 ст. 18 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности», лицо из числа членов преступной группы, совершившее противоправное деяние, не повлекшее тяжких последствий, и привлеченное к сотрудничеству с органом, осуществляю Полянский И.А. Правовая природа исполнительной власти и ее место в орга щим оперативно-розыскную деятельность, активно способствовавшее раскрытию преступления, возместившее нанесенный ущерб или иным образом загладившее причиненный вред, освобождается от уголовной ответственности. Тем розыскной самым, Федеральный по закон «Об оперативнодеятельности», существу, регламентирует специальное основание освобождения от уголовной ответственности, не предусмотренное УК РФ. Учитывая, что эти нормативные акты равны по юридической силе, ряд специалистов в области уголовного права полагает необходимым в соответствующих случаях применять положения ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности» как более мягкие, по сравнению с предписаниями УК РФ об освобождении от уголовной ответственности.117 Следовательно, в свете приведенных выше суждений, Федеральный содержащим закон «Об оперативно-розыскной уголовно-правовую деятельнонорму об сти» необходимо признавать источником уголовного права, самостоятельную освобождении от уголовной ответственности. Подобная научная позиция не выдерживает критики с точки зрения принципиального положения уголовного права о том, что преступность деяния, а также его наказуемость и иные уголовно-правовые последствия определяются только уголовным законом (ч. 1 ст. 3 УК РФ). В принципе, нормативный акт иной отрасли права может использоваться в качестве источника уголовно низации государственной власти // Правоведение. – 1999. - № 4. – С. 25. 117 Аликперов Х.Д., Курбанова К.Ш. УК РФ и некоторые проблемы освобождения от уголовной ответственности // Государство и право. – 2000. - № 1. – С. 57-58;

Аликперов Х. Освобождение от уголовной ответственности в связи с деятельным раскаянием // Законность. – 1999. - № 5. – С. 20-21.

правовых норм об освобождении от уголовной ответственности. Так, например, для установления факта возмещения причиненного ущерба – условия применения деятельного раскаяния (ч. 1 ст. 75 УК РФ) – возникает необходимость обращения к нормам гражданского права, регламентирующим соответствующий правовой институт. Однако в этом случае нормативные предписания гражданского права дополняют содержание уголовно-правовой нормы, но не содержат ее в полном объеме. Проблемы юридической силы самостоятельных правовых норм, относящихся к сфере уголовно-правового регулирования, но установленных «неуголовными» нормативными актами, особо остро возникают применительно к Уголовнопроцессуальному кодексу РФ 2001 г. Дело в том, что УПК РФ содержит ряд нормативных предписаний, выходящих за пределы предмета уголовнопроцессуального права и вторгающихся в сферу уголовноправового регулирования. Как иронично выразился на тесно А.Е. в Якубов, рамках «очевидно, проблем, уголовнопроцессуалисты, почувствовали тивное участие несмотря себя в множество своих процессуального законодательства и решили принять ак«совершенствовании» законодательства уголовного».118 Так, ч. 1 ст. 314 УПК РФ устанавливает, что обвиняемый вправе при наличии согласия государственного или частного обвинителя и потерпевшего заявить о согласии с Якубов А.Е. Некоторые вопросы соотношения Уголовного и Уголовнопроцессуальных кодексов РФ // Вестник Московского университета. Серия 11. Право. – 2003. - № 2. – С. 38.

предъявленным ему обвинением и ходатайствовать о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства по уголовным делам о преступлениях, наказание за которые, предусмотренные УК РФ, не превышает пяти лет свободы. В ч. 2 ст. 316 УПК РФ определены правовые последствия согласия обвиняемого с предъявленным ему обвинением. Если судья придет к выводу, что обвинение, с которым согласился подсудимый, обоснованно, подтверждается доказательствами, собранными по уголовному делу, то он постановляет обвинительный приговор и назначает подсудимому наказание, которое не может превышать две трети максимального срока или размера наиболее строгого вида наказания, предусмотренного за совершенное преступление. Между тем, уголовное законодательство не предусматривает подобных формальных правил назначения наказания при согласии подсудимого с предъявленным обвинением. Полагаем, что названные предписания не имеют юридической силы, поскольку, во-первых, противоречат уголовно-правовому принципу законности (ст. 3 УК РФ), а во-вторых, оказываются в изоляции от норм уголовного права. Как щие известно, по своему существу процессуальные уголовнонормы – это нормы процедурного характера, обеспечиваюправильное применение материальных правовых установлений, а сам уголовный процесс «всецело посвящен выявлению материального правоотношения ответственности».119 Таким образом, материальное уголовно-правовое отношение ответственности выступает в качестве исходного для уголовного процесса. Возникновение, изменение, прекращение процессуального правоотношения зависит от развития материального отношения ответственности. Следовательно, анализируемые предписания ч. 2 ст. 316 УПК РФ являются нелегитимными и могут «заработать» только в случае регламентации специальных правил назначения наказания при согласии подсудимого с предъявленным обвинением непосредственно в уголовном законе. Таким образом, установление самостоятельных уголовно-правовых норм в «неуголовных» нормативных актах противоречит принципу законности (ст. 3 УК РФ), а соответствующие нормативные акты не могут расцениваться в качестве источника уголовного права. В этой связи представляется верным суждение Н.И. Пикурова о том, что «неуголовные» нормативные предписания могут выполнять функции регулирования общественных отношений в сфере уголовной ответственности лишь «посредством взаимосвязи с нормами уголовного права, причем лишь при наличии прямой или подразумеваемой ссылки в УК».120 Исследование признаков нормативного акта иной отрасли права, являющегося источником уголовного права, Протасов В.Н. Основы общеправовой процессуальной теории. – М., 1991. – С. 49. 120 Пикуров Н.И. Уголовное право в системе межотраслевых связей. – Волгоград, 1998. – С. 97.

позволило нам сформулировать понятие такого нормативного акта. Нормативный акт иной отрасли права, являющийся источником уголовного права, можно определить как закон или подзаконный акт федерального уровня, положения которого влияют на содержание уголовно-правовой нормы. С таким определением согласилось более 70 % респондентов.

ГЛАВА II. ПРИМЕНЕНИЕ УГОЛОВНО-ПРАВОВЫХ НОРМ, ИСТОЧНИКАМИ КОТОРЫХ ЯВЛЯЮТСЯ НОРМАТИВНЫЕ АКТЫ ИНЫХ ОТРАСЛЕЙ ПРАВА Важнейшей формой реализации уголовно-правовых норм является их применение. Применение уголовно-правовых норм – это «государственно-властная деятельность компетентных органов и должностных лиц …, направленная на решение вопроса (положительное или отрицательное) об уголовной ответственности и наказании лица, совершившего преступление, либо устанавливающая правомерность поступков лица и освобождающая его от уголовной ответственности и наказания».121 Деятельность правоохранительных органов по применению уголовно-правовых норм в целях более глубокого научного анализа принято условно делить на определенные этапы, стадии: ного;

установление, нахождение уголовно-правовой нормы, подлежащей применению, включая и проверку подлинности нормы, ее юридической силы, а также ее толкование;

принятие решения по существу, оформляемого в виде акта применению уголовно-правовой нормы.122 Применение уголовно-правовых норм, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права, отличается определенной спецификой. установление фактических обстоятельств содеян Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. – М., 1973. – С. 44-45. Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. – М., 1967. – С. 90,92, 105106;

Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. – М., 1973. – С. 45.

Так, в процессе поиска уголовно-правовой нормы, подлежащей применению, возникает необходимость установления конкретного нормативного акта (актов) иной отрасли права, являющегося ее источником наряду с уголовным законом. Весьма существенными особенностями отличается толкование сти. Кроме того, полиисточниковый характер применяемых уголовно-правовых норм порождает значительные особенности их действия во времени. Наконец, весьма специфичным является процесс квалификации преступления по уголовно-правовым нормам, источниками которых являются нормативные акты иных отраслей права. Обозначенные вопросы заслуживают специального исследования в рамках настоящей работы. § 1. Установление содержания уголовно-правовой нормы, источниками которой являются нормативные акты иных отраслей права Применение уголовно-правовых норм, сформулированных бланкетным способом, в первую очередь, предполагает установление ее полного содержания. Между тем, как отмечалось, при бланкетной конструкции уголовного закона содержание уголовно-правовой нормы складывается из нормативных предписаний Уголовноуголовно-правовой нормы, источниками которой являются нормативные акты иной отраслевой принадлежно го кодекса и нормативного материала иных отраслей права. Следовательно, в силу бланкетной формы конструирования уголовного закона, для применения уголовноправовой нормы необходимо определить круг нормативных актов иной отраслевой принадлежности, которые являются источниками соответствующей нормы. Иными словами, необходимо установить конкретный нормативный акт иной отрасли права или перечень «неуголовных» нормативных актов, нормативные положения которых входят в содержание уголовно-правовой нормы. Между тем, как справедливо отмечает Л.Д. Гаухман, в ряде норм с бланкетными диспозициями123 сделаны ссылки не на конкретные законы и (или) другие нормативные правовые акты, а на целые правовые институты, порой, точно не очерченные, регламентирующие определенные сферы общественных отношений, каждый из которых слагается из совокупности норм, установленных в разных законах и (или) иных нормативных правовых актах. Подобное положение, - пишет Л.Д. Гаухман, возлагает на практического работника, применяющего уголовно-правовые нормы, дополнительные обязанности – знать нормы, составляющие правовой институт, регулирующий соответствующие отношения, и уметь отыскать те нормы, нарушение которых содержит признаки преступления. Как отмечалось, правильнее говорить о статьях уголовного закона с бланкетной диспозицией, поскольку уголовно-правовая норма, в том числе и сформулированная бланкетным способом, всегда конкретна, объективно существует в полном объеме. 124 Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М., 2003. – С. 241.

Сказанное, на наш взгляд, относится не только к бланкетной диспозиции статей уголовного закона, но и к любому варианту проявления бланкетности (бланкетные признаки, «скрытая» бланкетность). Таким образом, использование бланкетной формы конструирования статей уголовного закона предопределяет необходимость установления в процессе правоприменительной деятельности конкретных нормативных актов, положения которых входят в содержание соответствующих уголовно-правовых норм. Эта задача может не вызывать существенных затруднений в тех сравнительно редких случаях, когда в тексте уголовного закона прямо указан нормативный акт, предписания нормы. Так, например, ст. 264 УК РФ для определения признаков преступления отсылает к правилам дорожного движения, ст. 219 УК РФ – к правилам пожарной безопасности, а в ст. 217 УК РФ прямо говорится о нарушении правил учета, хранения, перевозки и использования взрывчатых, легковоспламеняющихся веществ и пиротехнических изделий.125 В других статьях законодатель называет нормативные предписания, с которыми связан уголовный закон, в самом общем виде. На это обстоятельство обращал внимание еще которого дополняют содержание уголовно-правовой Следует отметить, что, по мнению И.В. Шишко, в ст.ст. 219 и 264 УК РФ отсутствует указание на нормативные акты иной отраслевой принадлежности, а имеет место лишь совпадение с наименованием таких нормативных актов. Если бы законодатель действительно указывал одноименные акты в диспозиции, - пишет И.В. Шишко, - то признак «правила» излагался бы не со строчной, а с заглавной буквы (Шишко И.В. Экономические правонарушения: Вопросы юридической оценки и ответственности. – СПб, 2004. – С. 56).

Н.Д. Сергеевский, который писал, что при использовании бланкетной формы конструирования уголовного закона «закон уголовный в диспозиции своей указывает лишь самым общим образом тот источник права, в котором должны быть установлены определительные нормы, за нарушение которых полагается наказание».126 К примеру, ст. 190 УК РФ устанавливает ответственность за невозвращение в установленный срок на территорию Российской Федерации предметов художественного, исторического и археологического достояния народов Российской Федерации и зарубежных стран, вывезенных за ее пределы, если такое возвращение является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации. В ст. 191 УК РФ говориться о совершении сделки, связанной с драгоценными металлами, природными драгоценными камнями либо с жемчугом, в нарушение правил, установленных законодательством Российской Федерации. Однако гораздо чаще нормативные акты, предписания которых включаются в содержание уголовно-правовой нормы, ни прямо, ни в общем виде не называются. В тексте статьи уголовного закона имеется лишь указание на «незаконность» (например, ст.ст. 170, 176 УК РФ) или «неправомерность» (например, ст. 169, ч. 2 ст. 195 УК РФ) совершения определенных деяний. Представляется, ся источником что отсутствие указания на коннормы кретные нормативные акты иных отраслей права, являющиесоответствующей уголовно-правовой обусловлено интересами обеспечения стабильности уголовного закона. С другой стороны, использование такого ро Пособие к лекциям Сергеевского Н.Д., заслуженного профессора С. да обобщенной ссылки на нормативные акты иных отраслей права, являющиеся источником уголовного права, порождает известные сложности в правоприменении. В этих случаях для определения круга нормативных актов иных отраслей права, с которыми связан уголовный закон, необходимо прибегнуть к систематическому толкованию. В жание первую очередь необходимо нормы, установить отрасль бланправа, нормативные предписания которой входят в содеруголовно-правовой сформулированной кетным способом. При этом следует иметь в виду, что связь нормативных предписаний различных отраслей права, их способность образовывать главным полиисточниковые образом, правовые нормы, объясняется, целом. В области уголовного права системные свойства общего предмета правового регулирования, его интегративность проявляются, прежде всего, в объекте уголовноправовой охраны. Как известно, также зачастую общественные другими отношения и интересы, составляющие содержание объекта уголовно-правовой охраны, регулируются отраслями права с помощью присущих им методов. Достаточно вспомнить главу 22 УК РФ «Преступления в сфере экономической деятельности», чтобы убедиться в существовании самостоятельных отраслей права, также регулирующих отношения, составляющие объект уголовно-правовой охраны.

Петербургского Императорского Университета. – С.-Петербург, 1905. – С. 40.

системными свойствами предмета правового регулирования и правовой системы в В специальных исследованиях неоднократно отмечалось, что нет таких отраслей права, с которыми бы не взаимодействовали время, уголовно-правовые инфраструктуру нормы.127 В то же нормативную уголовного права, большей частью, составляют нормы гражданского и административного права. Это можно объяснить тем, что теснота связи нормативных предписаний зависит от близости сфер проявления регулируемых отношений. Более того, можно говорить о том, что наличие нормативных актов, «параллельно» с уголовным правом регулирующих одни и те же общественные отношения, во многом обусловило бланкетность как особую форму конструирования уголовного закона. Так, исследуя социальную обусловленность бланкетной диспозиции, Н.И. Пикуров пришел к выводу, что необходимость объекта ее использования объясняется охраны. Они особенностями заключаются в уголовно-правовой том, что определить наличие и степень причиненного преступлением вреда общественным отношениям можно только с помощью обращения к нормативным актам иных отраслей права, также регулирующим соответствующие отношения.128 Суммируя сказанное, можно сделать вывод о том, что установление которой отрасли в права, нормативные предписаниями нормы, входят содержание уголовно-правовой следует начать с определения объекта уголовно-правовой охраны. Для этого необходимо проанализировать место со Наумов А.В. Применение уголовно-правовых норм. – Волгоград, 1973. – С. 25. Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 12.

ответствующей статьи Уголовного кодекса, сформулированную бланкетным способом, в системе Особенной части. Установление круга общественных отношений и интересов, которые составляют содержание объекта уголовноправовой охраны, является необходимой предпосылкой ответа на вопрос: какая отрасль права с помощь присущих ей методов также регулирует соответствующие отношения? Так, например, общественные отношения и интересы по охране и рациональному использованию диких животных, являющиеся объектом незаконной охоты (ст. 258 УК РФ), регулируются также экологическим правом. Соответственно, для уяснения содержания признаков состава преступления необходимо обратиться к нормативным актам экологического права. Определив правовую отрасль, предписания которой дополняют содержание уголовно-правовой нормы, сформулированной бланкетным способом, необходимо установить какой или какие именно нормативные акты являются источниками такой нормы. Л.Д. Гаухман отмечает, что упоминаемые в тексте уголовного закона нормативные акты иных отраслей права расконцентрированы по различным источникам. Это создает дополнительные организационные трудности, порой на практике непреодолимые, требующие больших временных затрат, связанных с отысканием указанных источников. Кроме того, в уголовном законе содержатся ссылки не только на законы, но и на друге нормативные акты, причем нормы ряда законов еще и конкретизируются, детализируются, разъясняются и порой корректируются иными нормативными правовыми актами.129 Таким образом, устанавливая нормативные акты, являющиеся источниками уголовно-правовой нормы, следует принимать во внимание то обстоятельство, что правовые отрасли, с предписаниями которых связан уголовный закон, зачастую состоят из системы различных нормативных актов, различающихся по юридической силе. Причем такие нормативные акты регулируют соответствующие общественные отношения с различной степенью абстрактности. В этой связи необходимо определить, нормативные акты какой юридической силы из числа относящихся к соответствующей отрасли следует использовать при применении уголовно-правовой нормы. Разумеется, в качестве источника уголовно-правовой нормы, сформулированной бланкетным способом, предпочтительнее использовать нормативный акт, обладающий наибольшей юридической силой. В то же время, по справедливому замечанию Н.И. Пикурова, нормативные акты, обладающие наименьшей юридической силой в иерархической системе нормативного материала, тоже могут применяться для конкретизации признаков состава преступления, даже если одновременно с ними действуют нормативные акты, обладающие большей юридической силой. Такое, по мнению Н.И. Пикурова, возможно в случаях, когда обладающий меньшей юридической силой нормативный акт вносит какие-либо новые элементы в ре Гаухман Л.Д. Квалификация преступлений: закон, теория, практика. – М., 2003. – С. 242-243.

гулируемые общественные отношения, а не просто дублирует предписания более общего акта.130 Действительно, как отмечается в уголовно-правовой литературе, в некоторых «неуголовных» законах, являющихся адресатами бланкетных статей УК РФ, зачастую также содержатся ссылки на подзаконные нормативные акты.131 Это можно объяснить тем, что некоторые нормативные акты, обладающие высшей юридической силой, не предназначены для непосредственного регулирования соответствующих общественных отношений и требуют опосредования другими нормами.132 Так, например, в самом общем виде требования пожарной безопасности установлены Федеральным законом от 18 ноября 1994 г. № 69-ФЗ «О пожарной безопасности» (с последующими изменениями и дополнениями).133 Однако для применения уголовно-правовой нормы об ответственности за нарушение правил пожарной безопасности (ст. 219 УК РФ) предписаний этого закона явно недостаточно. По этой причине источником соответствующей уголовно-правовой нормы следует признать и Правила пожарной безопасности в Российской Федерации, утвержденные приказом МВФ России от 14 декабря 1993 г. № 536 (с последующими изменениями и дополнениями),134 которые конкретизируют сформу Пикуров Н.И. Квалификация преступлений при бланкетной форме диспозиции уголовного закона (с конкретизацией запрета в административном праве): Дисс. … канд. юрид. наук. – М., 1982. – С. 101. 131 Гаухман Л.Д. Проблемы УК РФ: бланкетность, декларативность, казуистичность // Уголовное право в XXI веке. – М., 2002. – С. 50-51. 132 Братусь С.Н. Теоретические вопросы системы советского законодательства. – М., 1962. – С. 152. 133 Собрание законодательства Российской Федерации. – 1994. - № 35. – Ст. 3649. 134 Российские вести. – 1994, 19 января.

лированные в общем виде предписания Федерального закона «О пожарной безопасности». Таким образом, источником уголовно-правовой нормы, сформулированной бланкетным способом, может являться и нормативный акт меньшей юридической силы, если он конкретизирует предписания «неуголовного» нормативного акта большей юридической силы. Установив конкретный нормативный акт иной отрасли права или перечень «неуголовных» нормативных актов, чьи предписания дополняют содержание уголовно-правовой нормы, следует приступить к ее толкованию. Толкование уголовно-правовой нормы, источниками которой являются нормативные акты иных отраслей права, является необходимым условием ее применения. Однако прежде, чем приступить к изучению особенностей толкования таких полиисточниковых уголовноправовых норм, необходимо определиться с понятием толкования норм уголовного права. В общей теории права распространена позиция, согласно которой понятие толкования правовых норм имеет два смысловых значения – уяснение смысла, содержания нормы права (толкование для себя) и разъяснение смысла правовой нормы (толкование для других). Так, например, согласно точке зрения А.Ф. Черданцева, толкование, с одной стороны, представляет собой «мыслительный процесс, направленный на установление содержания норм права путем выявления значений и смысла терминов и выражений, заключенных в нормативных актах», с другой стороны – «результат мыслительного процесса, который фиксируется в совокупности языковых высказываний, отражающих содержание норм права».135 В то же время, весьма представительным в общей теории права является мнение о том, что толкование правовых норм ограничено лишь элементом уяснения.136 Не удивительно, что существующая в общеправовой теории дискуссия о содержании процесса толкования норм права была перенесена и в уголовно-правовую науку. Отдельными специалистами в области уголовного права была воспринята точка зрения о двояком смысловом значении понятия толкования правовых норм. В частности, Н.Н. Вопленко определяет толкование как интеллектуально-волевую деятельность по уяснению и объяснению смысла норм права. Вместе с тем, он специально оговаривает, что разъяснение не всегда обязательно следует за уяснением.137 Другие ученые считают, что толкование уголовноправовых норм ограничено их уяснением. Так, Я.М. Брайнин понимал под толкованием «деятельность, направленную на выяснение содержания, смысла и цели закона».138 Аналогичной точки зрения придерживался Н.Д. Дурманов, который определял толкование как «уяснение и раскрытие воли законодателя, выраженной в данном тексте закона … уяснение истинного смысла закона …». Черданцев А.Ф. Толкование советского права. – М., 1979. – С. 5-6. Пиголкин А.С. Толкование нормативных актов в СССР. – М., 1962. – С. 8;

Теория государства и права. – М., 1965. – С. 449-468. 137 Вопленко Н.Н. Следственная деятельность и толкование права. – Волгоград, 1978. – С. 10-12. 138 Брайнин Я.М. Уголовный закон и его применение. – М., 1967. – С. 212. 139 Дурманов Н.Д. Советский уголовный закон. – М., 1967. – С. 285.

Pages:     || 2 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.