WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Вятский государственный гуманитарный университет На правах рукописи ЗЫРЯНОВА Ангелина Викторовна АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИЕ ОТНОШЕНИЯ В ГОДЫ ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ: ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ И ДИПЛОМАТИИ ...»

-- [ Страница 2 ] --

долгом»41. В оценке британского лидера в равной мере проявилось как знание политических привычек американской общественности, так и недоверие к декламациям главы Белого Дома. Искушенный британский политик понимал, что при любом повороте событий США будут действовать лишь в своих собственных интересах. Заявления президента давали достаточно поводов для таких выводов. Несмотря на то что американское общество разделилось на сторонников германского блока и антигерманской коалиции, поддержка воюющих сторон разными слоями американского общества не означала, что американский народ был готов воевать в Европе. Поэтому Вильсон встретил всеобщую поддержку, когда в речи 19 августа призвал все население «объединиться воедино как американская нация». Президент призвал народ думать о своей стране, как думает он, оставаясь друзьями обеих воюющих сторон, и подтвердив право коммерческих кругов Америки вести торговлю, как с Антантой, так и с Германским блоком42. Речь Вильсона была составлена в духе принципов морализма, где он апеллировал к «беспристрастности и миролюбивости» американского курса нейтралитета43. Слова «беспристрастный», «миролюбивый» Вильсон в своей речи использует неоднократно, характеризуя позицию Соединенных Штатов в войне. Его призыв к американскому народу «быть таким же беспристрастным в мыслях, как и в делах»44 стал цитироваться многими историками, изучающими политический курс Вильсона45. Несмотря на то что выступление Вильсона противоречило внешнеполитическим принципам Соединенных Штатов, провозглашенных 41 Там же, с. 444. Scheer, G. F. Op. cit. P. 318. 43 Ibid, р. 317. 44 Ibid, р. 318. 45 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality. – P.165;

Зубок, Л. И. Очерки истории США (1877-1918) [Текст] / Л. И. Зубок. – М., 1956. – С. 431;

Гершов, З. М. Вудро Вильсон [Текст] / З. М. Гершов. – М., 1983. – С. 96.

отцами-основателями, его популярность в стране резко возросла46. Чего нельзя сказать об отношении дипломатического корпуса, аккредитованного в Вашингтоне. По мнению российского посла в Вашингтоне Ю. П. Бахметьева, пацифистские настроения американского общества Вильсон использовал в своих интересах, он «действовал самовластно, не только следуя течению общественного мнения, но весьма часто идя наперекор ему»47. Другим фактором объявления нейтралитета была неподготовленность США «ни к оборонительной, ни к наступательной войне»48. Военный флот Соединенных Штатов также был не готов к активным действиям и занимал 4 место после Англии, Германии и Франции49. Таким образом, начало войны в Европе обнаружило стремление американской администрации и британского кабинета к определению своей политической позиции по отношению к конфликту. Оба правительства исключили вариант, когда они могли остаться в стороне от происходящих событий, так как перспективы участия в создании новой системы международных отношений взамен старой вынуждали их занять свое место в рядах участников: Соединенные Штаты одновременно пытались стать дипломатическим посредником между воюющими странами и осуществляли торговлю с обоими блоками. Великобритания же была вынуждена поддержать Россию и Францию, и стала военным и дипломатическим лидером антигерманского блока, не стремясь, однако, к активному участию в военных действиях.

Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 81. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 138. Секретная телеграмма посла в Вашингтоне. 20 января/2 февраля 1917 г. Хотя здесь следует отметить, что российский посол не симпатизировал Вильсону и использовал любой случай, чтобы обратить внимание на дипломатические ошибки президента. 48 А.Л. и Дж. Л. Джорджи отмечают, что Хауз обратил внимание на американскую военную неподготовленность только после провала его миротворческих миссий в связи с тем, что это обстоятельство исключало независимую действенную посредническую деятельность США. См. Geordge, A. L. Op. cit. Р. 168. Так же см. 1.1., с. 41. 49 В 1914 г. США могли выступить с 13 линкорами и линейными крейсерами, 5 броненосными и легкими крейсерами, 38 эсминцами, 32 подводными лодками. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 10.

Оба государства в этом конфликте пытались занять более выгодные позиции, обеспечивающие им политическое и экономическое лидерство. Поэтому в 1914-1915 гг. начинается первый этап активных дипломатических взаимоотношений между Вашингтоном и Лондоном, который сопровождался столкновением между стремлением британского кабинета руководить всей торговлей на море и независимостью нейтральной торговли, которую отстаивали Соединенные Штаты. Первый год войны (август 1914-август 1915 гг.) был наиболее напряженным для американо-английских отношений50, что было вызвано тем, что британское правительство не желало признавать право Соединенных Штатов на установление правил нейтральной торговли. Д. К. Ватт связывает этот кризис с «ужасным разочарованием» британцев, которые надеялись на помощь и поддержку со стороны США в начале войны51. Но, несмотря на то что их изоляционистская позиция была воспринята британским обществом с большим разочарованием, Асквит и Грей делали все, чтобы сохранить благоприятные отношения с Америкой. Кроме того, немаловажным фактором противостояния было фактически единодушное американское желание быть нейтральной страной. Влияние на внешнюю политику Соединенных Штатов оказывало увеличение объема свободной торговли с воюющими странами и обеспечение беспрерывного транзита американских судов и товаров к европейским нейтралам и Центральным державам. Это, по мнению Линка, было доказательством того, что идеологи нейтралитета «были руководимы благородными намерениями проявить справедливость к обеим сторонам»52.

Международные отношения эпохи империализма. Документы из архивов царского и временного правительств. 1878-1917 (Далее: МОЭИ) [Текст]. - Серия III. - М.;

Л., 1935. - Т.7. Ч.1. - С. 100, 427-428.. Телеграмма посла в Вашингтоне Ю.П.Бахметьева министру иностранных дел С. Сазонову. 25/12 января 1915. Телеграмма посла в Лондоне А. К. Бенкендорфу министру иностранных дел С. Сазонову. 27 февраля/9 марта 1915. 51 Watt, D. C. Op. cit. P. 30. 52 Link, A. S. Wilson the Diplomatist. - Р.36-38.

Важную роль в американо-английских отношениях в начале войны сыграло принятие британским кабинетом нового списка контрабандных товаров и новых правил нейтральной торговли. В течение первых месяцев войны Вильсон боролся за каналы международной торговли, открытые для американских судов и товаров. 6 августа 1914 г. президент предложил воюющим сторонам принять те правила военно-морской войны, которые были установлены Лондонской декларацией 1909 г. - документе, одобренном американской администрацией и предполагавшем свободный транзит всех товаров, кроме контрабандных. Но проблема была в том, что Лондонская декларация не была одобрена палатой лордов, как не соответствующая торговым интересам страны на море. Анализируя эту проблему, Грей отмечал, что «если бы она соблюдалась воюющими сторонами, то баланс сил был бы не в пользу Великобритании». Но, с другой стороны, «соблюдение Декларации, по мнению министра, могло предотвратить подводную войну Германии». Хотя могло быть еще одно последствие, - «Соединенные Штаты не вступили бы в войну». В итоге, Грей замечает, что «если бы Декларация была ратифицирована, она была бы нарушена с началом войны»53. Для Соединенных Штатов разрешение этой проблемы было важно и в предвоенные годы. Хауз отмечал, что «эта проблема дрейфовала, пока война не поймала ее в тиски»54. Поэтому изменение Великобританией условий Лондонской декларации королевским указом в Совет (Order in Council)55 от 20 августа 1914 г. стало началом дипломатического противостояния Вашингтона и Лондона. Решение Великобритании предполагало захват нейтральных судов в экстерриториальных водах и нейтральных портах, если будет выяснено, что они везут грузы для Центральных держав.

Grey, E. Twenty Five Years. 1892-1916 [Text] / E. Grey. - V. 2. - L., 1925. – P. 106. From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 27, 1914 // The Papers of Woodrow Wilson / ed. by A. S. Link. - V. 31. - P. 87. (Далее: PWW.) 55 Order in Council – закон, издаваемый от имени английского короля и тайного совета и прошедший через парламент без обсуждения.

54 Роберт Лансинг в ответ на королевский указ подготовил свое послание в Лондон, которое Хауз назвал «чрезвычайно бестактным» и убеждал президента не посылать его56. Такая характеристика послания Лансинга была дана в связи с тем, что дипломат обращал внимание американского посла в Лондоне У. Пейджа на то, что указ «вызовет дух негодования к Великобритании среди американских людей, о котором британское правительство будет сожалеть, но которое нельзя будет предотвратить»57, а также использовал резкие выражения для характеристики действий британского кабинета. Письмо Лансинга стало предметом обсуждения и британских дипломатов. Британский посол в Вашингтоне С. Спринг-Райс в беседе с Хаузом сказал, что один параграф в этом послании можно было расценить как «декларацию войны». Кроме того, отметил он, «если эта бумага попадет в руки прессы, то заголовки укажут, что война с Великобританией будет неизбежна». Другим последствием этого дипломатического просчета государственного департамента могла быть «самая большая паника, которую страна когда-либо переживала». Посол был удивлен, что Лансинг использовал такой язык, объясняя это лишь некомпетентностью58. В посланиях в Лондон Спринг-Райс выразил большую обеспокоенность реакцией в Америке на указ об изменении правил нейтральной торговли. Он отмечал враждебное отношение к нему лично в государственном департаменте и распространение в американском обществе мнения о том, что «Англия намеревается нанести вред всей торговле, кроме ее собственной». Немцы, по его замечанию, «находятся в ожидании конфликта между США и Великобританией, в основе которого мог быть вопрос о нейтральной торговле». В итоге, британский посол заострил внимание Грея на том, что этот вопрос действительно мог затронуть интересы двух стран59.

From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 27, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 87. From Robert Lansing, with Enclousure. Washington. Sept. 28, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 91. 58 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 28, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 92. 59 Four telegrams from Sir Secil Arthur Spring Rice to Sir Edward Grey. Washington. Sept. 28, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 97.

57 28 сентября 1914 г. произошла встреча Пейджа и Грея. Британский министр хотел «избежать любых действий, которые могли нанести оскорбление [американскому] правительству и спровоцировать общественную критику в Соединенных Штатах». Он также обратил внимание на то, что Лондонская декларация не была ратифицирована британским правительством, а изменение ее условий было сделано до бесед с Пейджем. Эти слова министра можно понять так, что для Великобритании было важно сохранение мирных отношений с США, но британский кабинет намерен был не отступать от намеченного курса, главной целью которого было «лишить врагов жизненного сырья и продовольствия»60. В результате этой встречи Грей согласился на некоторые уступки и обещал подготовить новый список контрабандных товаров, а также новый указ в Совет, чтобы заменить все правила, которые были внесены в измененную декларацию. Далее он заявил, что британское правительство добьется гарантий от Нидерландов в том, что «экспорт продовольствия из Голландии будет предотвращен при помощи существующего эмбарго против подобного экспортирования», что, по замечанию посла, «откроет путь для американских материалов в Голландию без задержек со стороны Великобритании». Этот шаг был важной уступкой для американской торговли. Поэтому Пейдж предложил Грею, что «публикация этого факта могла бы произвести хороший эффект» на американо-английские отношения61. Таким образом, к октябрю 1914 г. инцидент был исчерпан благодаря взаимодействию дипломатов обеих стран. В конце 1914 г. американо-английское столкновение не только на дипломатическом, но и на военном уровне было настолько реальной перспективой, что американское общество отвлеклось от внутренних проблем и стало активно обсуждать дипломатическое и военное будущее своего государства. Президент получал письма от представителей интеллектуальной элиты, которые выступали или за, или против вступления в войну, но все были 60 Walter Hines Page to the Secretary of State. L., Sept. 29, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 99-100. Walter Hines Page to William Jennings Bryan. L., Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 105.

едины в том, что судьба мира зависит исключительно от воли Соединенных Штатов62. Будущая роль США в международных отношениях стала предметом и для бесед президента с Хаузом. Вильсон отмечал, что при президенте Мэдисоне в таких же обстоятельствах началась англо-американская война 1812 г. При этом он выразил надежду, что сходство между президентами закончится на том, что они оба они родом из Принстона, и оба были настроены на мир. Президент надеялся, что в начале ХХ в. между Англией и Америкой военного столкновения не произойдет63. Это стремление сохранить принципы нейтральной торговли Линк оценил как доказательство «нейтральных намерений» администрации президента64. Таким образом, кризис в американо-английских отношениях в 19141915 гг. был преодолен, так как целью дипломатии Великобритании в начальный период войны было обеспечение «гарантий максимальной блокады Германии, которая должна была быть проведена без разрыва отношений с Соединенными Штатами»65. Британское стремление к абсолютному контролю над морями, омывающими Западную Европу, стало реализовываться с умеренных мер в августе 1914 г., и, в итоге, завершилось блокадой фактически всей торговли с Центральными державами в марте 1915 г. Но для британского кабинета показателем обладания контролем над морской торговлей было и сохранение американской дружбы в рамках непрерывного ритма североатлантической торговли. После благополучного разрешения проблемы условий британской блокады, американская торговля стала ориентироваться на страны Антанты, так как отсутствовала техническая возможность осуществления торговли См., например, William Phillips to Patrick Tumulty. Washington. Sept. 30, 1914;

From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 108-109. 63 From the Diary of Colonel House. Washington, D.C. Sept. 30, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 109;

Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 97. 64 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 39. 65 Ibid, p. 39-40.

напрямую с немцами. Несмотря на то что американская администрации продолжала выдвигать протесты против действий английского флота, тотальная блокада, установленная Великобританией, получила поддержку со стороны американской администрации, мотивы которой Линк объясняет следующим образом: во-первых, британская морская система имела большой потенциал для установления тотальной блокады Центральных держав;

вовторых, одобрение английской блокады американской администрацией зависело от того, когда она была инициирована. В начале войны американской реакцией на такие действия Великобритании мог быть, несомненно, протест. Вместо этого, кабинет реализовывал возможности британской морской системы постепенно, осторожно поглядывая на американское мнение, и использовал все условия, обеспечивающие текущим кризисам в немецкоамериканских отношениях самые серьезные формы. В-третьих, Лондон в этом направлении делал осторожные шаги, не затрагивая американских интересов конфисковывалась только наиболее очевидная контрабанда и во всех сомнительных случаях оплачивалась полная стоимость грузов или захваченных судов. Вильсон и большинство американцев были убеждены, что «англоамериканские споры опирались только на право собственности, которое должно быть доказано обращением к очень спорному международному праву»66. В британской историографии существует мнение, что в течение первых двенадцати месяцев войны Соединенные Штаты держались довольно отстранено от политических проблем европейского конфликта, отдавая предпочтение внутренним вопросам и панамериканским делам67. Это не совсем верно. Опровержение этому утверждению мы можем найти в исследованиях представителей официальной историографии вильсонизма (Ч. Сеймура, Р. Бейкера, А. Линка). Эти авторы черпали свои аргументы в официальной риторике и фактах дипломатической истории США, и не без оснований. Уже 66 Ibid, p. 42. См. Northedge, F. S. Op. cit. Р. 16.

5 августа 1914 г. Вильсон выразил свои намерения в обращении ко всем воюющим странам, предлагая себя в качестве посредника: «…я считаю своим правом и долгом… заявить в духе искренней дружбы, что я буду приветствовать возможность оказать содействие делу европейского мира в настоящий момент или в любое время»68. С началом войны проблема посредничества находилась в центре планов американской дипломатии. Уже в сентябре 1914 г. государственный секретарь У. Брайан представил президенту проект американского посредничества в войне. Так как все нации «снимают с себя ответственность за начало войны», утверждая, что «они желают мира», Брайан заявил, что «должен поторопить посредничество». Соединенные Штаты, по его мнению, являются «единственной великой нацией, находящейся в дружеских отношениях со всеми [государствами]», поэтому именно они должны начать обсуждение проблемы посредничества, «так как ни одна из занятых наций не желает брать на себя инициативу». Рассматривая перспективу войны, Брайан справедливо отметил, что «полной победы в этой войне достичь будет нельзя», но «если любая сторона достигнет победы, то, вероятно, это будет означать подготовку к другой войне»69. В итоге, американский политик пришел к выводу, что «посредничество предоставило бы возможность для рассмотрения всех планов», так как оно было невозможно без выдвижения условий воюющих сторон70. Это утверждение стало ведущим в американских миротворческих акциях, начавшихся в январе 1915 г. Дипломатия Вашингтона и Лондона с лета 1915 г. до весны 1916 г. была связана с американским курсом «экономического регулирования британского контроля над морями», что было обусловлено развитием военной торговли между 68 Соединенными Штатами и союзниками, от которой зависело Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 82. From W. J. Bryan to President. 19 Sept, 1914 // PWW. - V. 31. - P. 56. 70 Ibid, p. 57.

американское материальное благосостояние.

Перспективу сближения в британском кабинете связывали также и с тем, что будущая победа Германии «могла означать установление гегемонии Пруссии в Европе, что не совпадало с американскими представлениями о мировом господстве»71. Поэтому можно утверждать, что такой курс Вашингтона и Лондона мог привести к формированию союза между государствами. С целью закрепления американо-английского взаимопонимания, в январе - мае 1915 г. полковник Хауз совершил неофициальный миротворческий визит в Европу и сделал попытку реализовать «желание президента стать посредующим звеном для конфиденциальных сношений воюющих держав, которые таким образом могли обменяться мнениями об условиях, на которых можно было бы прекратить разгоревшийся конфликт и предотвратить военные столкновения в будущем»72. Эта цель визита была объявлена послам трех союзных держав. Хауз не был уверен в успехе, так как «Европу обуяли настолько сильные страсти, что ни один знающий человек не мог надеяться на то, что найдется лазейка для мирных переговоров». Кроме этого, в Англии и Германии к Соединенным Штатам относились настороженно. Американский посол в Германии писал, что в стране поднялась «подлинная кампания ненависти» против Америки и американцев после известия об их поставках амуниции союзникам73. Бахметьев назвал миссию Хауза «фантастической попыткой умиротворить Европу в пользу Германии»74. Спринг-Райс также предупреждал Хауза, что в Англии его миссия может быть встречена враждебно на основании уверенности в том, что Хауз стремится помочь Германии75. По мнению дипломата, причиной безуспешности мирных предложений Вильсона в начале Grey, E. Op. cit. - P. 118. Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 134. 73 Там же, с. 135. 74 МОЭИ. - Т.7. - Ч.1. - С. 100. Телеграмма русского посла в Вашингтоне Ю. П. Бахметьева министру иностранных дел С.Сазонову. 12/25 января 1915. 75 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 134, 138, 135, 137.

72 войны было то, что мир в этот период мог представлять лишь вариант «вооруженного перемирия с перспективой новой войны в будущем», так как страны Антанты слишком много «потерпели» от Германии и поэтому не допустили бы прекращения войны без компенсаций76. Такой же точки зрения придерживался и Ллойд Джордж77. Подтверждением мнения английских дипломатов служили недовольные высказывания в британском парламенте о расширении американской торговли в 1915 г. не только с антигерманским блоком, но и с нейтральными государствами78, которые могли обеспечивать товарами и Германию. Несмотря на мрачные предостережения, Хауза хорошо приняли в Лондоне. Для Великобритании Соединенные Штаты в военной кампании были финансовым партнером, поэтому предложения Хауза должны были быть выслушаны. В ходе длительных обсуждений с британскими политическими деятелями структуры будущего мира были сделаны весьма важные выводы, которые в 1918 г. нашли свое выражение в создании Лиги наций. Грей предложил, чтобы США приняли участие в обсуждении условий будущего мира и в создании всеобщей организации для обеспечения мира по окончании войны79. Этот шаг британского министра показывает, что Великобритания, привлекая Соединенные Штаты к решению дипломатических вопросов в период войны, заранее старалась обеспечить себе дипломатическую поддержку на мирных переговорах в противовес претензиям Франции и России и была заинтересована администрацией. Другим вопросом, который обсуждался в ходе этих встреч, было предотвращение подобных мировых конфликтов. Хауз и Грей пришли к заключению, что «пока не будет создан какой-то механизм для постоянного международного совещания, миру не будет гарантирована защита от угрозы 76 в согласовании своих интересов с американской Там же, с.114. Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. - Т. 1-2. - С. 453, 129. 78 Parliamentary Debates. – 8th of session 1915 [Text]. - V. 75. - L., 1915. – P. 616. 79 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 142.

войны»80, поэтому ими была выдвинута идея общей конференции всех нейтральных и воюющих держав. Другим предложением Хауза было ограничение вооружений и установление гарантий территориальной целостности, «свободы морей». Если первые два вопроса не нашли должного отклика, а идея «свободы морей» для Англии имела большое значение, так как благосостояние страны полностью зависело от бесперебойности морской торговли. Германия также могла проявить интерес к ней, поэтому Хауз сделал вывод, что этот пункт мог стать началом переговоров81. Таким образом, Соединенные планировании Штаты заняли важное место во все внешнеполитическом Великобритании. Поэтому американские предложения о принципах будущих международных отношений могли быть восприняты британским кабинетом, но взамен на присоединение США к антигерманскому блоку. Но мирные предложения американского представителя в тот момент не могли быть приняты ни в одной столице. Хаузу учтиво объяснили, что «теперь не время для праздных разговоров о каком-либо соглашении на мировую»82. В ответ Хауз сделал вывод, что «эти страны исключительно далеки от мира»83, поэтому «было бы ошибкой пытаться заговаривать сейчас о мире»84. Одной из причин такого отношения к миссии Хауза был непонятный европейцам, особенно русским, метод ведения переговоров. Традиционная европейская дипломатия не воспринимала решение «сложных дипломатических вопросов» при помощи «ничем и никому не известных своих личных друзей»85. Война сформировала у европейских лидеров установку на силовые методы решения проблем во внешней политике. Поэтому эта миссия 80 Там же. Там же, с. 146. 82 МОЭИ. - Т.7. - Ч.2. - С. 42. Посол в Вашингтоне министру иностранных дел 15/28 марта 1915 г. 83 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 167. 84 Там же, с. 180. 85 МОЭИ. - Т.7. - Ч.2. - С. 43. Посол в Вашингтоне министру иностранных дел 15/28 марта 1915 г.

Хауза была воспринята дипломатами воюющих сторон как «обычная дипломатическая разведка»86. Миротворческие попытки США возымели действие только в начале 1916 г. после поражения союзников на Западном фронте в ходе весенне-летней кампании 1915 г. 22 февраля 1916 г. Хауз и Грей подписали меморандум, сообщающий, что Вильсон был готов созвать конференцию после получения согласия Англии и Франции. В случае отказа Германии участвовать в конференции или принять условия мирного урегулирования Америка, по утверждению Хауза, возможно, вступила бы в войну. Этот документ является американо-английским соглашением, которое представляет интерес для современных исследователей. Во-первых, предметом дискуссии является вопрос о цели меморандума. А. Л. и Дж. Л. Джорджи считают, что это соглашение было выражением отказа США от нейтральных позиций, предполагающих экономические отношения с обеими воюющими сторонами, в пользу открытого сотрудничества с союзниками. Кроме того, принятие меморандума отражало «историческое изменение традиционной американской политики изоляции от европейских дел»87. Их точка зрения соответствует позиции ревизионистов. Этот план вступления в войну потерпел неудачу, по мнению ревизионистов, лишь по тому, что в конгрессе ему противостояла сильная оппозиция. Линк единственно, в чем согласен с ними – в том, что «заключение этого соглашения отметило начало новой и эпохальной стадии в политике Вильсона по отношению к воющим сторонам»88. В советской историографии существует несколько оценок меморандума. З. М. Гершов считал, что меморандум был секретным соглашением, целью которого было вступление Америки в войну раньше, чем это произошло89.

Козенко, Б. Д. Посредничество без кавычек. Миротворчество США в 1914-1916 гг. [Текст] / Б. Д. Козенко // Первая мировая война: дискуссионные проблемы истории. - М., 1994. С. 77. 87 Geordge, A. L. Op. cit. - P. 166, 167. 88 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 47-48. 89 Гершов, З. М. «Нейтралитет» США в годы первой мировой войны [Текст] / З. М. Гершов. - М., 1962. - С. 118-124.

Е. В. Тарле, а затем В. И. Лан утверждали, что Вильсон хотел избежать участия США в войне и преследовал цель прекращения войны90. В. М. Хвостов высказал более точное замечание о том, что Хауз зондировал возможности мира на американских условиях, что Грей справедливо отверг, полагая, что условия мира должны устанавливать воюющие стороны91. Б. Д. Козенко отмечает, что меморандум включал лишь предложения Хауза об американском видении путей достижения мира92. Второй объективными дискуссионной причинами проблемой являются причины характера, неудачи «нанеся соглашения. Британский кабинет высказался против меморандума в связи с военно-стратегического сокрушительный удар по надеждам президента на самостоятельный ранний мир, объединенный с другими достижениями»93. Военные цели союзников в начале 1916 г. предполагали военную победу над противником. Линк совершенно верно отмечает, что пока союзники имели хоть малейший шанс военной победы, то разговоры о мирных переговорах были безрезультатны. Поэтому посредничество Вильсона воспринималось британским руководством как враждебное, направленное на то, чтобы «лишить союзников шанса на победу». Кроме того, Вильсон никогда не планировал уничтожить немецкую мощь, а призывал союзников уступить Германии94. Британский исследователь С. Кернек приводит мнение влиятельного министра в правительстве лорда Роберта Сесиля, который объяснял, что мирные переговоры на этой стадии войны могли быть гибельными. По мнению Сесиля, «в лучшем случае [мы] можем надеяться не больше, чем на довоенный статус-кво с большим увеличением немецкой мощи в Восточной Европе». Министр сделал вывод, что Англия была «связана обязательствами продолжать Тарле, Е. В. Новые показания о мировой империалистической войне [Текст] / Е. В. Тарле. Соч. в 12 т. - Т. 11. - М., 1961. - С. 743-751;

Лан В. И. США от первой до второй мировой войны [Текст] / В. И. Лан. - М., 1976. - С. 21. 91 История дипломатии [Текст]. - 2-е изд. - Т. 1-5. - М., 1965. - Т. 3. - С. 39. 92 Козенко, Б. Д. Меморандум Хауза-Грея. - С. 51. 93 Link, А. S. Wilson and the Ordeal of Neutrality. - P. 168. 94 Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 63-65.

войну»95. Другой причиной неудачи меморандума можно назвать грядущие выборы в Америке. Британский кабинет высказывал также предположение о том, что в случае поражения Вильсона меморандум мог потерять силу. Таким образом, меморандум не мог быть реализован на практике, а для дипломатов Великобритании предоставил лишь возможность изучить идеи Вильсона и определить перспективу возможного американо-английского союза. Неудача меморандума была закономерной и могла быть заранее спрогнозирована. Позже в своих мемуарах Ллойд-Джордж высказал предположение, что «мир был бы избавлен от целого ряда разрушений», если бы конференция состоялась, а Америка, в случае непризнания Германией условий мира, вступила бы в войну уже весной 1916 г96. В результате европейская война избежала бы кровавых и безрезультатных кампаний 1916-1918 гг. Миссии полковника Хауза сыграли важную роль в оформлении американо-английского партнерства в последний период войны. Их неудача подтолкнула американскую администрацию к определению четкой линии дипломатической стратегии в войне, целью которой было зарезервировать себе место в процессе определения послевоенного устройства. В британском парламенте в 1916 г. мирные предложения Соединенных Штатов стали предметом неоднократного обсуждения97. Несмотря на то что в результате миссий Хауза различия в установках военной дипломатии США и Великобритании получили более четкое очертание, можно согласиться с Нортиджем в том, что миротворческие акции Хауза стали «истинным началом активной дипломатии военного времени»98. Козенко делает спорный вывод о том, что «главным итогом последней миссии Хауза явилось осознание того, что политика посредничества как особый курс 95 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - P. 724. Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. С.460. 97 Parliamentary Debates. – 7th of session 1916 [Text]. - V. 86. - L., 1916. – P. 162, 195-196. 98 Northedge, F. S. Op. cit. P. 17.

себя исчерпала»99. Этому утверждению исследователя противоречат события следующего этапа нейтралитета США. События весны 1916 - начала 1917 гг. вынудили Вильсона принять решение о присоединении к военным действиям союзников, чтобы получить право участвовать в послевоенном урегулировании мировых проблем. Но прежде он решил познакомить воюющие стороны с официальным вариантом мирных предложений Америки, взяв «проблему посредничества в свои руки»100. Для того чтобы достигнуть свою цель и выступить арбитром в международных делах, Вильсон перешел от «просоюзнической ориентации, не так четко выраженной в меморандуме Хауза-Грея, к реальной беспристрастности»101 (вернее сказать, возвратился к своему лозунгу «быть беспристрастным в словах и действиях», произнесенному в начале войны). Эти изменения во внешнеполитической стратегии США были вызваны поражениями и военным истощением союзников, дезорганизацией российской армии, наступлением критического момента в войне. В конце 1916 г. стало ясно, что военное преобладание не обеспечит полной победы в войне. Поэтому в декабре 1916 г. Германия и Соединенные Штаты предприняли дипломатический маневр - высказали свои мирные предложения. Мирные предложения Германии были провокацией союзников на мирные переговоры и своеобразным отвлекающим маневром. Ни Людендорф, ни Гинденбург не желали окончания войны без абсолютной победы. Немецкие лидеры хотели избежать посредничества Вильсона, и главной целью немецкого командования было получить его поддержку в принуждении союзников к мирным переговорам, но не более. Для немецкого командования посредничество Вильсона было так же не допустимо, как и его участие в мирной конференции, сотрудничество с ним было возможно только после Козенко, Б. Д. Посредничество без кавычек. - С. 83. Geordge, A. L. Op. cit. P. 170. 101 Ibid, p. 171. А. Линк так же приводит замечание Вильсона о том, что в конце ноября 1916 г. «старые планы подобно соглашению Хауза-Грея, основанные на англо-американском сотрудничестве, потеряли актуальность». См. Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 71.

подписания мирного договора102. Таким образом, в декабре 1916 г. на фоне военных неудач союзников немцы затеяли дипломатическую игру, чтобы добиться дипломатического поражения союзников. Вероятность вступления Соединенных Штатов в войну не повлияла бы на немецкую политику блокады Британских островов, которая могла быть эффективной только в том случае, если бы она была тотальной. Этот дипломатический шаг Германии определил получение Антантой финансовой и дипломатической помощи со стороны США, а затем и их вступление в войну против Германии. Нота американского принципы президента дипломатии представляла Соединенных собой четко по сформулированные Штатов отношению к европейскому конфликту103. Мирные предложения Вильсона были высказаны вслед за германскими и поэтому были представлены в невыгодном свете. Чтобы сгладить впечатление, что американская нота оказывает поддержку немецкому маневру, президент устранил требование созыва мирной конференции и попросил воюющие стороны «искренне выразить» военные цели и условия окончания войны104. Попытки американского президента стать посредником в заключении мира в 1916 г. были восприняты в Англии в самом худшем свете105. Лорд Берти, английский посол во Франции, назвал такие шаги Вильсона «примером несвоевременности в высшей степени»106. С. Кернек назвал усилия Вильсона «неудавшимися», но, по его мнению, президент предпринял «очень интересные шаги»107. Неофициальный представитель британского правительства в Link, A. Wilson the Diplomatist. - Р. 77. Wilson’s Note to the Belligerent Governments, Suggesting That respective Peace Terms be Stated // Wilson, W. The Messages and Papers of Woodrow Wilson [Text] / W. Wilson / ed. by A. Shaw. - N.Y., 1924. - V.1. 1913-1919. - Р. 343-348. 104 Ibid, p. 345. 105 Министр Бальфур в послании британскому послу в Петрограде Дж. Бьюкенену указывал на особенно некорректную позицию президента в вопросах прав нейтральных стран и малых наций. См. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 10, 10 об. 106 Цит. по: Watt, D. C. Op. cit. P. 33. 107 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - P. 721.

Вашингтоне Уильям Уайзман108 предупреждал американское руководство, что «оказывая давление на союзников в этот период времени, слишком трудно будет добиться мира, чем президент может повредить курсу демократии». Кернек считает, что это был «слабый аргумент против мирных усилий Вильсона»109. Обсуждение в британском кабинете мирных предложений Вильсона сопровождалось рассмотрением вопроса о необходимости продолжения военной кампании. В британском руководстве господствовали совершенно противоположные оценки военного положения Великобритании и выдвигались разные предложения о стратегии в будущей кампании 1917 г. В первую очередь это было отражено в меморандумах нового военного министра Ллойд Джорджа110 и министра без портфеля лорда Лансдауна. Утверждая, что время не покровительствует союзникам, Ллойд Джордж «просил быстрых военных побед, а не ранних мирных переговоров». Военный успех был необходим именно в этот момент, так как союзникам нужны были новые финансовые вложения, которые были возможны только в случае успеха на фронте: «успех – это кредит». Поэтому для Ллойд Джорджа «мирные переговоры были той опасностью, которую в этот период нужно было избежать»111. получившем победят112. По мнению Линка, Ллойд Джордж не мог отвергнуть дискуссию о мире, так как осознавал, что союзники могли проиграть войну113. Кернек возражает историку-вильсонисту, утверждая, что позиция Ллойд Джорджа была связана с его стремлением дискредитировать правительство Асквита и занять его офис.

108 В интервью американскому нокаута», журналисту военный Рою Говарду, публично название «удар министр предупредил Вильсона не стремиться остановить войну прежде, чем союзники Точнее сказать, руководитель британской секретной службы в Соединенных Штатах. Kernek, S. Distraction of Peace during War. - Р. 34. 110 В 1916 г. Д.Ллойд Джордж занял пост военного министра в правительстве Г. Асквита. 111 Kernek, S. The British Government’s Reaction. - Р. 722, 723. 112 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. Т.1-2. С. 561. 113 Link, А. S. Wilson: Campaigns for Progressivism and Peace. 1916-1917 [Text] / А. S. Link. Princeton, 1965. - P. 230-231.

Он не допускал мирных переговоров как перспективы для Великобритании и в меморандуме в ноябре 1916 г., корректируя военные позиции союзников, предлагал перевести основные военные действия с западного фронта на восточный. В ноябре 1916 г. мировая пресса стала утверждать, что «английское морское господство вследствие деятельности немецкого подводного флота стало сомнительным»114. Лорд Лансдаун в ответ на просьбу Асквита высказать мнение относительно стратегических и военных позиций Великобритании, подчеркнул, что бремя войны будет скоро невыносимым: «Мы медленно, но верно уничтожаем лучших представителей мужского населения островов»115. Взгляды министра получили поддержку со стороны министра торговли Уолтера Рансимана и канцлера казначейства Реджинальда Маккены116. Лансдаун искренне признал свою неспособность сделать любые положительные суждения, но призвал не препятствовать «любому движению, независимо от источника возникновения, в пользу обмена мнениями относительно возможности урегулирования»117. Военные не разделяли этого пессимизма и были уверены относительно победы в 1917 г., непосредственно опираясь на несколько предположений об истощении немецких сил, пострадавших в борьбе в 1916 г. Лорд Хардинг сделал вывод о «плохом состоянии» немцев и доказательством этому привел их мирную ноту: «они никогда бы не предложили мир, если бы не были в отчаянном положении». Хардинг также отмечал, что в результате «умеренного успешного» наступления союзников «немецкая система будет сломана»118. Именно эта жизнеутверждающая точка зрения и расположила Грея, при всей АВПРИ. Ф. 140. Отдел печати и осведомления. Оп. 477. 1914-1917 гг. Д. 343. Обзоры и вырезки из иностранных и русских газет о внутренней и внешней политике Англии. Л.2, 14. 115 Lord Lansdowne’s memorandum of November 13, 1916 // Asquith, H. H. Memoirs a. Reflections. 1852-1927 [Text] / H. H. Asquith. - V.2. First World War. - Boston, 1928. – P. 169. 116 Ibid, p. 166. В правительстве Асквита Уолтер Рансиман был министром торговли (1914-1916), Реджинальд Маккена – канцлером казначейства (1915-1916). 117 Ibid, p. 172. 118 Kernek, S. Distraction of Peace during War. - Р. 35.

его нерешительности, против мирных переговоров119. После обсуждений в Кабинете премьер-министр выступил в Палате, чтобы вновь подтвердить союзнические цели: «адекватная компенсация за прошлое и адекватная безопасность в будущем»120. Его слова означали исчезновение к началу 1917 г. всякой надежды на мирные переговоры. Таким образом, в 1916 г. наступил переломный момент в американоанглийских отношениях. Факторами этих изменений Ватт называет, во-первых, блокирование антиамериканской позиции в министерстве иностранных дел «способной и интеллектуальной» ставила выше группой, которая американскую а также доброжелательность английской блокады, антиамериканский настрой Адмиралтейства. Во-вторых, отказ Вильсона реагировать в «агрессивной и шовинистской манере» на немецкие подводные лодки. В третьих, ослабление либерального правительства Асквита под давлением консерваторов121, которое вызвало его смещение и создание коалиционного кабинета во главе с Ллойд Джорджем. В противовес Грею, который определял внешнюю политику британского кабинета в 1914-1916 гг., и оценивался как «далеко не идеальный министр военного времени»122, Ллойд Джордж был самым непримиримым противником такого военного курса страны, чему посвятил немало страниц в своих мемуарах123. Новый британский премьер-министр был настроен продолжать войну до победного конца, поэтому был далек от симпатий к американским целям в войне. Он отмечал, что новое британское руководство «не должно было быть настроено проамерикански ни в чем, кроме общественного красноречия»124.

Northedge, F. S. Op. cit. P. 21. Asquith, H. H. Op. cit. P. 142. 121 Watt, D. C. Op. cit. P. 31. 122 British Foreign Policy under Sir Edward Grey [Text] / ed. by F. Hinsley. - Cambridge, 1977. – P. 532-546. 123 Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. - Т. 1-2. - С. 8993, 334-337, 456-460, 561, 576-577. 124 Цит. по: Watt, D. C. Op.cit. P. 32.

В новой коалиции британского кабинета среди всех групп только неоимпериалисты считали, что отношения Англии и Америки могут приблизиться к союзным, квазифедеральным. Министра иностранных дел нового правительства Артура Бальфура британские историки характеризуют как «проамерикански настроенного и придерживающегося неоимпериалистических симпатий»125. Но в переписке российских дипломатов отмечается, что в конце 1916 г. Бальфур совсем не симпатизировал дипломатическим действиям Америки126. Такой же точки зрения придерживаются современные отечественные историки Г. Н. Севостьянов, Б. Д. Козенко, которые называют его в рядах политиков, ориентированных антиамерикански127. Как государственный деятель Бальфур должен был внимательно проанализировать мирные предложения президента, рассматривая их с точки зрения государственной пользы. Как свидетельствуют материалы переписки российского дипломатического корпуса в Лондоне, он не придал «большого значения новой американской попытке», считая, что взаимные обязательства, принятые союзниками, исключали возможность всяких сепаратных переговоров128. Но отклонение предложений Вильсона и отставка Грея, по мнению Ватта, сформировали у президента убеждение, что «к британским намерениям в будущем необходимо относиться с большим подозрением, как и к Германии» и что британский маринизм можно было приравнять к немецкому милитаризму129. Советский историк Н. А. Ерофеев справедливо отмечает, что американо-английские отношения к 1916 г. достигли критической фазы, так как Англия вынуждена была рассмотреть предложения Вильсона и затем 125 См. Watt, D. C. Op. cit. P. 33-34. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 7 об. 127 См. История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918. [Текст]. - М., 1997. - С. 312. 128 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л.7 об. 129 Watt, D. C. Op. cit. P. 34.

«согласиться на участие США в военных действиях»130. Причиной этого были поражения союзников на фронте и рост революционной ситуации в России, что вызвало отстранение ее от военный действий. Кроме того, истощение Франции и дезорганизация российской армии вынудили Великобританию найти нового союзника в войне против Германии и в послевоенной борьбе за влияние в Европе. Эти обстоятельства вызвали ноту Бальфура от 3 января 1917 г. Для того чтобы загладить острые углы британского ответа на мирные предложения Вильсона, Бальфур в первую очередь обратил внимание на то, что «британское правительство всецело разделяет взгляды президента Вильсона», но в то же время не может отойти от своего убеждения в том, что «прочность мира зависит от его характера и что никакая прочная система международных отношений не может быть построена на неверных основаниях». Министр имел в виду, что без полной победы над Германией уважение к международным законам будет потеряно. Бальфур подтвердил, что союзники не намерены отойти от дипломатии системы равновесия сил, и считал, что изменение карты Европы, которое намечено союзниками, принесет облегчение народам. Договоры союзников являлись, согласно словам министра, гарантом будущей безопасности131. Главным источником конфликта в Европе, по мнению Бальфура, была Германия: «ее философы и историки прославляли войны и заявляли, что сила является настоящей сущностью каждого государства». Бальфур стремился убедить Америку в добрых чувствах Британии к ней. Он отметил, что только Великобритания разбирательства и Соединенные Штаты посредством этот третейского Министр пытались предотвратить конфликт132.

противоречил фактам. Во-первых, в конце июля 1914 г. с предложениями о третейском урегулировании конфликта между Сербией и Австро-Венгрией Ерофеев, Н. А. Очерки по истории Англии. 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 1959. - С. 226. 131 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 100. Заявление А. Бальфура о мирных предложениях // Вечернее время. - 6 января 1917 г. 132 Там же.

выступили Великобритания и Россия. Соединенные Штаты отреагировали на разразившийся конфликт только нотой 4 августа, объявлявшей их невмешательство в европейский конфликт. Во-вторых, стало очевидно, что для Великобритании в 1917 г. более важным был союз с США, чем с Россией и Францией. Этим Бальфур показал новые приоритеты британской дипломатической стратегии. Бальфур был убежден, что в случае победы Центральных держав «будет доказано, что террор на суше и на море является лучшим орудием для достижения победы»133. Эти слова министра отразили происходившие изменения в философии британской внешней политики. Кабинет склонялся к мнению, что методы борьбы, направленные на истощение друг друга, уже не могли привести к действительной победе. Чтобы одержать военную победу, необходимо было достичь дипломатической победы. Идеи Вильсона могли стать хорошей идеологической основой для британской концепции мирного урегулирования, но только после военной победы союзников. В целом, Бальфур отражал мнение кабинета в конце 1916 – начале 1917 гг134. Нота Бальфура произвела неблагоприятное впечатление в дипломатических кругах союзников. Дипломаты стран Сердечного соглашения проявляли обеспокоенность тем, что разговоры политических лидеров о мире стали оказывать нежелательное воздействие на общественное мнение в странах антигерманского блока, возбуждая лишние надежды135. Вступление Соединенных Штатов в военный конфликт нарушало установленный войной механизм отношений между странами. Канцлер казначейства Бонар Лоу поддержал министра иностранных дел. Выступая в Бристоле 24 января 1917 г., он призвал не отвергать предложения Вильсона о послевоенном мироустройстве, изложенные им в речи перед Сенатом 8/22 января 1917 г. Бонар Лоу исходил из того, что финансовая 133 Там же. АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 107. 135 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 118. Секретная телеграмма посла в Риме. 12/25 января 1917 г.

помощь США была необходима союзникам, поэтому действовать надо очень дипломатично. По верному замечанию министра, Соединенные Штаты не могли воспринимать европейский конфликт так же, как британцы, так как они были «чрезвычайно отдалены от происходящих в этой войне ужасов, мы же находимся среди них». Достижение прочного мира – это та цель, которую декларировал Вильсон, к этой же цели стремятся и союзники. Этот вопрос не является абстрактной утопией будущего, а наоборот, он является вопросом «жизни и смерти в настоящий момент». Но условия войны вынудили английскую сторону признать тот факт, что без полного поражения Германии разговоры о мире были невозможны136. Подводя итог, можно прийти к заключению, что с началом войны начинается ключевыми Соединенных британском процесс оформления американо-английских вопросами торговли, мирных смог отношений, а международными прав Штатов, обсуждение Вильсон становится предложений преодолеть признание акции в к Вильсона стремление Великобританией нейтральной миротворческие правительстве.

национализму и отойти от грубых империалистических установок в сторону морализации внешнеполитической идеологии, так как главной задачей президента на данном этапе было выгодно использовать созревший к 1914 г. потенциал страны и создать эффективную систему мировых отношений, противоположную рухнувшей концепции европейского равновесия сил. Навстречу этому курсу британский кабинет все более стал продвигать концепцию «особых отношений» Великобритании с Соединенными Штатами. Областью совпадающих попыткам интересов Германии США и Великобритании мировую стало и противостояние завоевать гегемонию стремление в условиях трансформации системы международных отношений в годы войны занять лидирующие позиции в политическом и экономическом курсе Европы.

АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 611. Л. 115.

Немаловажную роль для достижения этой цели сыграла внешнеполитическая концепция Соединенных Штатов, соответствовавшая идейным установкам президента. США должны были продемонстрировать исключительно миролюбивый потенциал, не вступив в европейскую войну, в отличие от агрессивных и воинственных наций Европы. Среди всех держав Хауз и Вильсон сделали ставку на Великобританию, во многом опираясь в своем выборе на довоенные симпатии обоих государств. Другой причиной стремления США к американо-английскому сотрудничеству было нежелание победы России или Германии в войне. Россия изначально не вызывала симпатий у американского руководства из-за самодержавного строя и великодержавных принципов во внешней политике. В связи с этим, Г. Киссинджер замечает, что постоянная экспансия Российской империи пугала ведущие державы мира, поэтому именно она была основной угрозой миру, а не Германия137. Победа Германии могла привести к милитаризации международных отношений. Поэтому Хауз надеялся на третий вариант, который предполагал сохранение равновесия сил в Европе, где маятником была Великобритания, преобразованного в «систему взаимной безопасности»138 под руководством Америки. В основе разногласий между Соединенными Штатами и Великобританией лежало «желание американцев зарабатывать, а не воевать»139, стремление заработать на увеличенном объеме поставок воюющим странам140. Отечественная историография придерживалась такой же точки зрения и отмечала, 137 что политика нейтралитета соответствовала интересам Kissinger, G. Op. cit. P. 172. См. Geordge, A. L. Op. cit. P. 158. 139 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т. 1-2. - С. 450. 140 Р.Феррел приводит следующие сведения, подтверждающие этот вывод. В 1914-1916 гг. торговля с союзниками увеличилась с 754 миллионов $ до 2.7 миллиардов $. В 1917 г. экспорт достиг 6.2 миллиардов $! Импорт - 3 миллиардов $, благоприятный баланс Соединенных Штатов составил 3.2 миллиардов $. Увеличение торгового оборота с 1910 до 1917 гг. спровоцировало инфляцию. Но на торговле, тем не менее, она не отразилась. Война ускорила падение Лондона как всемирного финансового центра, его место занял Нью-Йорк. Это доказывают финансовые изменения: в 1897 г. американские финансовые операции составляли 700 миллионов $;

к 1914 г. 3.5 миллиардов $;

к 1919 г. - 7 миллиардов $. См. Ferrell, R. H. Op. cit. P. 5.

монополистических кругов США, «заинтересованных в «свободе рук» в условиях, когда другие империалистические державы оказались вовлеченными в ожесточенную борьбу между собой и были лишены возможности помешать дальнейшей экономической и политической экспансии американского капитала за рубежом»141. В начале 1917 г. происходят изменения во внешнеполитической стратегии Соединенных Штатов и Великобритании. Во многом они были связаны со сменой руководства в обеих странах. Британская позиция воюющего наблюдателя в период 1914-1916 гг. была заменена активным участием в военных и дипломатических действиях во главе стран Дружеского соглашения под руководством нового премьера Ллойд Джорджа. Именно в этот период происходит окончательное оформление британского курса в мировой войне. В США на президентских выборах Вильсон был избран на второй срок и стал склоняться к более активной позиции в войне. Другим результатом этого периода было определение основ американоанглийского сотрудничества в решении дипломатических и военных проблем последнего периода войны. Но создание долговременного союза между США и Великобританией в 1914-1916 гг. было невозможно, так как атлантические государства руководствовались разными внешнеполитическими концепциями и претендовали на единоличное лидерство в послевоенном мироустройстве. Это было связано с тем, что в первый период войны Соединенные Штаты не вписывались в ряды участников международных отношений по образцу XIX в., поэтому в 1917-1918 гг. они активно выступили против них, опираясь на сотрудничество с Великобританией. Согласование интересов Вашингтона и Лондона к 1917 г. можно определить как сотрудничество для достижения своих целей в противовес претензиям двух лидеров европейской политики – России и Франции.

Иванян, Э. А. Указ. соч. С. 57;

Зубок, Л. И. Указ. соч. С. 442.

1.3. Американская историография проблемы вступления Соединенных Штатов в войну и развития американо-английских отношений в 1917-1918 гг.

Важной гранью американо-английских отношений в 1917-1918 гг. было вступление Соединенных Штатов в войну. Оно обусловило перегруппировку сил, воюющих против германского блока: США, став активной военной и дипломатической стороной, вынудили Великобританию изменить основы своей внешней политики и общее направление действий1. Это событие стало переломным в истории международных отношений, потому что обеспечило будущее изменение политического устройства мира, поэтому оно должно быть рассмотрено с позиций исторического и историографического анализа. Для этого необходимо: 1) охарактеризовать различные подходы в американской историографии к проблеме вступления США в войну;

2) выделить причины принятия декларации о вступлении в войну и определить место США в Антанте;

3) выяснить, какой характер плюрализм приобрело американо-английское разнообразные сотрудничество в 1917-1918 гг. Историографический предполагает интерпретации и оценки дипломатии Первой мировой войны. Анализ имеющегося научного наследия позволяет уточнить степень изученности темы, выявить лакуны, обратить внимание на те сюжеты, которые являются плодотворными в перспективном плане. Сопоставление выводов предшественников позволяет сформировать современный взгляд на историю.

Это обстоятельство связано и с тем, что результаты первой мировой войны и послевоенная система международных отношений принципиально отличались от результатов военных и дипломатических кампаний XIX в.

Историография Первой мировой войны выросла из политической дискуссии, развернувшейся в Соединенных Штатах вокруг вопроса о происхождении войны и о причинах вступления в нее США в 1917 г. В 192030-е годы оформляются две школы, рассматривающие историю вступления Америки в мировую войну, - официальная и ревизионистская. Затем к дискуссии присоединились и другие исторические школы. Первая версия обоснования мотивов вступления Соединенных Штатов в войну была создана самими участниками событий, которые являются основоположниками официальной историографии вильсонизма – сторонником президента В. Вильсона во время войны, профессором истории Йельского университета Ч.Сеймуром2 и биографом президента Р.Бейкером3. В основу внешней политики США идеалисты положили «фундаментальные моральные ценности, международное право, обязательства и законы», поэтому они и идеализировали традиционные источники по истории внешней политики – правительственные внешнеполитические документы, публикации и т.д. Историки этого направления защищали политику Вильсона, оправдывая его решение о вступлении Америки в войну. В.В. Согрин считает, что «идеалистам было свойственно подчеркивать почтительное отношение к тем президентам и государственным деятелям (например, Вильсону), которые объявили себя крестоносцами фундаментальных моральных ценностей США»4. Ревизионистское направление заявило о себе в середине 1920-х гг. и стало весьма популярным в Соединенных Штатах. Историки-ревизионисты Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour. - Baltimore, 1934;

The same, American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967;

The same, The Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems in American Diplomatic History. Documents and Readings / ed. by D. M. Smith. - Boston, 1964. (Далее: Major problems…) 3 Рэй Стэнард, Бейкер опубликовал многотомное описание жизни Вильсона с опорой на архив президента (доступного немногим в тот период) и другие неизданные документы. Он ввел в научный оборот интересные документы из переписки Вильсона. Но его труд пронизывало стремление к идеализации политики и личности президента. См. Wilson, W. Life a. Letters [Text] / W. Wilson / ed. by R.S.Baker. - In 8 vols. - N.Y., 1927-1939. 4 Согрин, В. В. Критическое направление немарксистской историографии [Текст] / В. В. Согрин. - М., 1987. - С. 241-242.

(Г. Барнс, Ч. Бирд, У. Миллис, Ч. Тэнзилл)5 считали участие США в войне трагической ошибкой. Питательной средой для них была неудовлетворенность определенных кругов общества итогами Парижской конференции и несостоятельность планов американской гегемонии в мире. Ревизионисты предложили схему анализа мировых событий через призму экономического детерминизма. Так, Бирд признавал, что в 1917 г. Соединенные Штаты имели в Европе свои экономические интересы, которые можно было отстоять только в случае вступления в войну. Таким образом, вовлечение в войну никак не было связано с «сентиментальными причинами»6. Ревизионисты, как сторонники, так и противники вступления США в войну, исходили из вопроса, что же именно - нейтралитет или военное участие более всего отвечало «национальным интересам» страны. Они готовили американское общество к мировому экономическому и моральному лидерству. Материалистическое обоснование причин вступления в войну точнее соответствовало национальному характеру американцев, нежели официальный идеализм, с помощью которого нельзя было объяснить многие факты и явления. Новая тенденция в интерпретации внешнеполитических действий Соединенных Штатов возникла в 1940-50-е годы. Дж. Кеннан, Р. Нибур, У. Липпман и Г. Моргентау возглавили школу «политического реализма»7. Появление этой школы во многом было связано с тем, что после второй мировой войны в американском обществе происходит переосмысление процесса вовлечения Соединенных Штатов в мировую политику. Исследователи, которые были объединены в рамках этой школы, выступили с критикой внешнеполитического курса Соединенных Штатов и выдвинули представление о том, что США вступили в войну в 1917 г., прежде всего, Barnes, G. E. The Genesis of the World War [Text] / G. E. Barnes. - N.Y., 1926;

The same, The Entry of the United States into the World War [Text] / G. E. Barnes // Major problems…;

Millis, W. Road to War. 1914-1917 [Text] / W. Millis. - Boston-N.Y., 1935 6 См. Малахаев, В. И. Американская буржуазная историография о причинах вступления США в первую мировую войну и политике американской делегации на парижской мирной конференции 1919 г. [Текст] / В. И. Малахаев. - Дис….канд. ист. наук. - Томск, 1982. - С. 35-36. 7 Или так называемую школу «баланса сил» или «национального интереса».

защищая национальную безопасность8. «Национальные интересы» были главным аргументом реалистов. Реалисты, выдвигая силовые факторы в качестве движущих сил в международных отношениях, декларировали «не утверждение царства моральных установок и права, а достижение «баланса сил», исключавшего преобладание одной державы над другой в каком-либо регионе мира. Нарушение «баланса сил» объявлялось с позиций реалистами источником войн, восстанавливающих этот баланс. Кроме того, «реалисты подходят к анализу международных отношений прагматизма, бихевиоризма, психоанализа, структурно-функционального метода»9. В конце 1950-х - середине 1960-х гг. на смену эре реализма, которая уже «не могла разрешить собственные противоречия, неожиданно пришла эра ревизионизма»10. Авторов, принадлежащих к радикальному течению в историографии США, часто именуют «неоревизионистами», так как они унаследовали «лучшие критические традиции школы Ч. Бирда, которого современные американские исследователи считают «интеллектуальным родоначальником» «новых левых» историков11. Неоревизионизм заявил о себе в 1959 г., когда была опубликована книга У. Уильямса «Трагедия американской дипломатии». Эта монография настолько изменила подход к написанию дипломатической истории США, что в дальнейшем все наиболее значительные работы в данной области во многом строились по принципу диалога с публикацией Уильямса. Этот период историографии внешней политики США определяла не только эта работа, но и труды Б. Бернштейна, Г. Колко, Л. Гарднера, Т. Маккормика, Р. Рэдоша и некоторых других ученых, способствовавших изменению подходов к написанию дипломатической истории США12.

8 Major problems… - Р. 391. Согрин, В. В. Указ. соч. С. 242-243. 10 Лафибер, У. Американская историография внешней политики США [Текст] / У. Лафибер // Новая и новейшая история. - 1993. - № 1. - С. 198. 11 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 72-73. 12 Лафибер, У. Указ. соч. С. 198.

Для радикальных исследований характерны общие черты. Во-первых, в них существенное значение придавалось экономическим факторам, которые определяли имперскую экспансию Соединенных Штатов во второй половине ХIХ в. Во-вторых, основным понятием, через призму которого дается характеристика Представители международных отношений, был «империализм». придерживались неоревизионистского направления «антиимпериалистической мировоззренческой позиции»13. Гарднер развивал выдвинутый Уильямсом тезис о том, что «стремление США к утверждению экономического господства в мире неизбежно дополнялось стремлением к подчинению мира американской идеологии и политическим принципам и расправе с любыми попытками выхода из-под их влияния». Таким образом, радикальные историки империализм»14. Оценка политики администрации Вильсона с позиции экономического детерминизма - основополагающая черта исследований радикальных авторов. Если американские политические деятели расценивали коммерческую экспансию США как «умиротворяющую и цивилизующую» силу, то радикальная точка зрения, изложенная Колко, состояла в том, что необходимо «уничтожение американской гегемонии как основное предварительное условие» для процветания как отдельных стран, так и всего мира15. Авторы из школы Уильямса среди причин, приведших США к войне, выделяли страх перед тем, что в результате нее произойдет новый передел сфер влияния в мире, который может нанести ущерб интересам Соединенных Штатов. Поэтому у них возникло желание ликвидировать эту опасность со стороны Германии, так как она представляла собой наибольшую «угрозу пытались развенчать американский «моральный 13 Согрин, В. В. Указ. соч. С. 243. Там же, с. 250. 15 Цит. по: Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 75.

справа» для интересов американского бизнеса, а также намерение уничтожить «опасность слева», пришедшую из России16. Так, А. М. Шлезингер-мл. обращает внимание на то, что «Соединенные Штаты вступили в первую мировую войну ради поддержания баланса сил», чтобы не допустить концентрации всей мощи Европы в одних руках. Другим мотивом, по его мнению, стало стремление Вильсона доказать, что пришло время «негодному и устаревшему принципу баланса сил» уступить место «новому перспективному объединению сил», в котором Америке отведено место «пророка некоего мира»17. По Шлезингеру, в американской внешней политике вели борьбу два направления – догматическое и эмпирическое: одно рассматривало внешнюю политику в идеологической перспективе, другое – в исторической (реалистической). Вильсон в 1917 г. придерживался скорее первого подхода, чем второго18. Таким образом, вступление Соединенных Штатов в войну и позиция президента Вильсона стали предметом активной дискуссии в американской историографии в ХХ в. В связи с этим, необходимо выделить причины принятия декларации о вступлении в войну и определить место США в Антанте. Решающим событием на пути Вильсона к декларации о вступлении в войну стало объявление Германией неограниченной подводной войны. 31 января 1917 г. германское правительство заявило, что с 1 февраля все вооруженные торговые суда нейтральных стран будут атакованы субмаринами без предупреждения. Нота германского посла Бернсторффа стала тем событием, после которого президенту стало крайне затруднительно сохранять позу незапятнанного участием в войне миротворца. Она положила конец его претензиям на особую роль Соединенных Штатов в мировой политике, позволяющую с позиций морального превосходства влиять на ход событий, 16 Там же, с. 75-76. Шлезингер, А. М. Циклы американской истории [Текст] / А. М. Шлезингер. - М., 1992. - С. 82. 18 Там же, с. 82.

оставаясь вне военных действий. Именно это событие стало главной причиной вступления США в войну с точки зрения официальной историографии19. Ревизионисты утверждали, что сторонники официальной историографии проанализировали причины вступления США в войну недостаточно глубоко. Г. Э. Барнс, один из первых идеологов ревизионистской школы, в 1917 г. относился к ревностным сторонникам «справедливой войны» США, однако уже в 1920 г. осознал, что экспансионистская политика Соединенных Штатов отнюдь не исчерпывалась моральными и альтруистическими принципами. Для того чтобы выяснить причины вступления Соединенных Штатов в войну, Барнс предложил первоначально понять причины начала неограниченной подводной войны Германии. У автора не было сомнения, что германская подводная война была ответной мерой на английские нарушения международного права в вопросах блокады, контрабанды, а также на непрерывную американскую торговлю и ее естественные последствия. Фактически, уничтожая права нейтральных стран, которые признавались в течение столетий, Великобритания была способна закрыть весь импорт в Германию от иностранных государств, не только непосредственно, но и также через нейтральные порты. Поэтому подводная война Германии не могла быть расценена как «более жестокая», чем те английские нарушения нейтральных прав, которые спровоцировали подводную кампанию20. В качестве доказательства Барнс обратил внимание на «примеры английского беззакония» (перехват почты, использование американского флага на британских судах и другие), которые остались «незамеченными» американским руководством. В связи с этим, ревизионисты негодовали по поводу того, что Вильсон не принял своеобразный вызов Великобритании, когда она нарушила нормы международного права своей блокадой. Если Америка объявила войну Германии из-за субмарин, то она должна была сделать то же самое и по отношению к Англии. Этого не произошло, поэтому тот курс, которому Seymour, Ch. American Diplomacy during the World War [Text] / Ch. Seymour. - Baltimore, 1934. Р. 24. 20 Barnes, G. E. Op. cit. P. 377.

следовали Соединенные Штаты, нельзя было называть нейтралитетом, «а это говорило о недостатке храбрости или непоследовательности Вашингтона в отношении английских нарушений международного права»21. Таким образом, Барнс приходит к заключению, что вступление в войну из-за субмарин было лишь «оправданием, а не реальной причиной». Вильсон и Хауз уже решили вступить в войну за год до начала подводной войны22. Этот вывод можно принять, так как к февралю 1917 г. они (скорее Хауз, чем Вильсон) решили, что вступление в войну для Америки будет неизбежным, надо только выбрать более удобный момент23. В этом случае согласимся с апологетами вильсонизма (Ч. Сеймуром и А. Линком), которые находили «отказ Вильсона бросить вызов условиям британской блокады почти неминуемым»24. Это было связано с тем, что «американское «принятие экономическое условий процветание британской зависело морской от торговли с союзниками»25, и от британской морской мощи. Линк прав также и в том, что Вильсоном блокады кажется реалистическим и мудрым»26. Это было связано с тем, что результатом провала британской блокады могло быть крушение дружеских связей американского народа с Англией и вероятная победа центральных держав, без какой бы то ни было компенсации интересам и безопасности США. Эти аргументы материального характера ревизионисты игнорировали. Рассматривая ситуацию в конце военной кампании 1916 г. и возможные решения германского руководства, обратимся к рассмотрению вариантов действий Соединенных Штатов, выделенных Линком. Во-первых, немцы могли присоединиться к Вильсону в кампании по завершению войны на президентских условиях. Линк считает, что «американский и немецкий курсы, по-видимому, сближались в этот момент» и в результате в случае возможного Ibid, p. 377-378. Ibid, p. 378. 23 Архив полковника Хауза [Текст]. - М., 1937. - Т. 2. - С. 336. 24 Link, A Wilson the Diplomatist. A look at His Major Foreign Polices [Text] / A. Link. - N.Y., L., 1957. - P. 42. 25 Seymour, Ch. The Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems… - P. 384. 26 Link, A. Op. cit. P. 42.

22 военно-морского конфликта с Англией, Соединенные Штаты могли «дрейфовать» к «сочувствующему союзу с Германией»27. В этом случае, почему же на фоне ужесточения борьбы Великобритании с контрабандными товарами не произошло американо-германского объединения в тот момент, когда Германия предложила свою мирную ноту? Линк объясняет это тем, что Вильсон отказался «действовать более быстро и более результативно». А немцы хотели выиграть поддержку Вильсона, чтобы вынудить союзников начать мирные переговоры, при том что «принятие посредничества Вильсона и компромиссного мира … в немецких глазах было эквивалентно поражению»28. Скорее всего, мирной акцией немцы хотели расколоть антигерманскую коалицию, а Вильсон оказался заложником в берлинской игре с мирными нотами. Вторым вариантом действий Германии могла быть неограниченная подводная война с риском оттолкнуть Соединенные Штаты, и блокада всей торговли с Британскими островами. Выбор Германии в пользу неограниченной подводной войны был связан с реальным состоянием флота и армии. Перед грядущей кампанией 1917 г. Антанта находилась в более предпочтительном положении, чем страны германского блока29. Поэтому решающий удар по главному морскому противнику Великобритании Германия должна была нанести именно на море30. Обсуждение решения о начале подводной войны началось сразу после эпопеи с мирными нотами 22 декабря 1916 г. и было принято 9 января 1917 г. Link, A. Op. cit. P. 71. Ibid, p. 74-77. 29 История первой мировой войны. 1914-1918 [Текст]: в 2-х т. / под ред. И. И. Ростунова. - М., 1975. - Т.2. – С. 284. 30 Приступая к неограниченной подводной войне, немцы на 1-е февраля 1917 г. имели в строю 105 подлодок. Из них 69 действовали в Северном море и Атлантике. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 438. 31 22 декабря 1916 г. начальник адмирал-штаба, адмирал Хольтцендорф обратился с меморандумом к начальнику генштаба маршалу Гинденбургу. В меморандуме подчеркивалось, что страны Антанты держатся только благодаря Великобритании, а ее можно победить лишь уничтожив ее торговый флот, ибо она всецело зависит от доставки грузов морским путем. По предварительным расчетам в результате подводной блокады ежемесячно будет уничтожено судов Великобритании вместимостью не менее 600 тысяч тонн брутто. 40 % тоннажа судов 28 Решительный дипломатический шаг Вильсона в декабре 1916 г. мог означать только то, что США переходят к активным действиям. В связи с этим, немцы предполагали вероятность их выступления на стороне союзников. Но автор плана неограниченной подводной войны адмирал Хольтцендорф считал, что оно не окажет решающего влияния на ход войны. Выводы немецкого адмирала были только отчасти верными. Армия США была действительно малочисленна32 и не смогла бы быстро прибыть на европейский фронт. Но Хольтцендорф был ошибочно убежден, что при помощи неограниченной подводной войны немцы могли одержать победу раньше, чем американская армия станет по-настоящему грозной силой. Результаты военной кампании 1916 г. вынудили британский кабинет поднять проблему будущих военных действий англичан на перед море. Проблема противолодочной обороны поставила необходимостью изменить организационную структуру адмиралтейства. Еще в декабре 1916 г. в нем был создан отдел защиты от подводных лодок, которому подчинялись все корабли и летательные аппараты (самолеты и дирижабли), ведущие борьбу с подлодками. Но эти меры не могли обеспечить в полной мере безопасность вод Атлантики и других морей от немецких подлодок. В этой сложной ситуации Великобритании могли помочь только Соединенные Штаты. Но для американцев исторически сформировавшихся симпатий было мало, им нужны были практические основания для вступления в войну33. Второй виток немецкой подводной войны в начале 1917 г. был «истинной удачей» для стран-союзниц34.

нейтралов прекратит снабжение Великобритании. В результате, все действия за 5 месяцев сократят доставку грузов на британские острова примерно на 39 %. По расчетам немцев, экономика Великобритании такого удара не выдержит. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 436. 32 См. 1.1. С. 40. 33 Ллойд Джордж справедливо заметил, что «во время войны симпатии не означают фактической поддержки». См. Ллойд-Джордж, Д. Военные мемуары [Текст] / Д. Ллойд-Джордж. - М., 1934. – Т.1-2. - С. 442. 34 В 1916 г. в Средиземном море потери судов Антанты и нейтральных стран от действий немецких подлодок составили 415 судов, 1.045.058 тонны;

в январе-марте 1917 г. в Атлантике и Северном море – 728 судов, 1.167.172 тонны. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 398, 438.

Американское общество потребовало от президента достаточно жесткого ответа на начало неограниченной подводной войны. Это было связано с тем, что экономические интересы американских предпринимателей оказались под угрозой. Немаловажную роль в росте военных настроений в американском обществе сыграло так называемое «мексиканское дело», когда немцы предложили мексиканскому правительству заключить соглашение о мире в случае германо-американской войны и гарантировали поддержку, в том числе и финансовую, в ее претензиях на территорию штатов Аризона, Техас и НьюМексико. В американской администрации к началу 1917 г. сильные позиции занимала группа сторонников скорейшего вступления США в войну против Германии во главе с государственным секретарем Р. Лансингом, который уже 21 декабря 1916 г. публично заявил, что Соединенные Штаты находятся «на грани войны»35. К этой же группе можно было отнести и Э. Хауза. Еще в 1915 г. он в письме Вильсону написал, что Соединенные Штаты постепенно окажутся втянутыми в войну с Германией36. Что касается президента, то вероятно до конца 1916 г. он больше был занят мыслью о том, каким образом сохранить для страны мир, чем о подготовке к войне37. В начале 1917 г. становилось все более очевидным, что Америка должна быть готова к решительным мерам, которые приведут европейский конфликт к завершению. Хозяин Белого Дома не разделял в полной мере убеждений Лансинга и Хауза. В речи перед Конгрессом 3 февраля 1917 г. президент, выражая сожаление по поводу позиции германского правительства, заявил, что он «отказывается верить, что германские власти на самом деле … не будут считаться с давней дружбой наших народов…»38. Таким образом, он давал возможность Германии вспомнить о «дружбе» народов (или не желал изменять благоприятной 35 коммерческой ситуации для американских капиталов).

Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 312. Там же, с. 26. 37 Там же, с. 17. 38 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 3. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd session [Text]. – Wash., D.C., 1917. – P. 2550;

Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.3. - С. 403.

«Идеалисты», конечно, считали, что только открытые действия Германии вынудили его прибегнуть к крайним мерам. Но немаловажную роль в принятии Вильсоном решения сыграли практические и финансовые размышления о том, что было выгодно для его страны в тот момент. Нежелание президента переходить к активным действиям можно объяснить еще и тем, что он не мог найти точное идеологическое обоснование вступлению в войну, заявляя: «…дайте нам веру, что мы призваны на великое дело борьбы за права человечества, и тогда Америка объединит свои силы и прольет свою кровь ради великих задач, в которые мы верили и которым всегда следовали»39. А.Л. и Дж.Л. Джорджи замечают, что Вильсон был готов к использованию «силы и насилия» как инструментов внешней политики, если ее цели оправдывались с точки зрения американских идеалов, но в данном случае он «не мог убедить себя, что это была «святая война» и что участие Америки было оправдано высокими моральными основаниями»40. Поэтому решение о разрыве с Германией Вильсон принимал тяжело. Морализм этой ситуации был четко проведен в выводах Сеймура и Линка. В послании к конгрессу 3 февраля 1917 г. Вильсон объявил о разрыве дипломатических отношений с Германией. «Раздосадованный и возмущенный в своих чувствах» он все же подчеркнул мирный характер своей политики41. Конечно, на это решение повлияли секретарь Лансинг и полковник Хауз. Но помощник президента пытался предотвратить «рост воинственной истерии» среди аккредитованных в Вашингтоне атташе союзников и советовал представителям английских газет не посылать «слишком восторженных сообщений»42, потому что это решение еще не означало вступления Соединенных Штатов в войну.

Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 156. Geordge, A. L. Woodrow Wilson a. Colonel House: A Personality Study [Text] / A. L. Geordge, a. J. L. Geordge. - N.Y., 1964. – Р. 174. 41 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 3. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd session [Text]. –P. 2550. 42 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 336-337.

Заявление президента и комментарий Хауза могут иметь разное толкование. С одной стороны, президент, разрывая отношения с Германией, не был уверен в необходимости вступления страны в войну, а только предпринимал адекватные меры по отношению к действиям Германии на море. Такой точки зрения придерживался Сеймур43. С другой стороны, Вильсон мог таким образом готовить общественное мнение страны к будущему участию в военных действиях на стороне антигерманского блока. Последнее предположение можно подтвердить сведениями о росте американо-английской торговли и о значительном увеличении масштабов займов Антанты в США в 1916 г. по сравнению с займами Германии44. Таким образом, к 1917 г. Соединенные Штаты предпочли коммерческий альянс со странами Антанты, а не с германским блоком. Этот союз мог стать основой будущего военного союза. Доказательством приближения президента к решению о вступлении в войну является обращение к конгрессу 26 февраля 1917 г. с просьбой дать санкцию на вооружение американских торговых судов. Он заявил, что дипломатические методы обеспечения безопасности американских граждан и их имущества на морях потерпели неудачу и что у страны «нет иного средства, кроме вооруженного нейтралитета», хотя и подчеркнул, что он надеется на то, что Соединенным Штатам не придется применять вооруженную силу, и он стремится «сохранить мир для Америки до тех пор, пока … это удастся»45. Таким образом, Вильсон просил использовать оружие на торговых судах для продолжения успешной коммерческой деятельности американцев со странами Антанты, используя лозунг свободы морей и прав нейтральных государств.

Там же, с. 336-337. Импорт США в страны Антанты в 1916 г. был в 278 раз больше, чем в Германию. Страны Антанты разместили в Соединенных Штатах займов всех видов на 1.961 млн. долл., в то время как Германия – всего на 20 млн. долл. Таким образом, «интересы ряда американских корпораций тесно переплетались с интересами англо-французского капитала». См. История внешней политики и дипломатии США. 1867-1918 [Текст]. - М., 1997. - С. 313. 45 U.S. Congress. Congressial record. - V. 54. - Part 5. - Proceedings a. debates of 64th Congress, 2nd session [Text]. – P. 4260;

Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.3. - С.406.

В ответ на обращение Вильсона палата представителей выдвинула законопроект о предоставлении президенту права вооружать торговые суда. Этот законопроект был проведен 1 марта 403 голосами против 13-ти. 27 февраля сенатская комиссия по внешним сношениям одобрила закон вопреки резкой оппозиции председателя комиссии сенатора У. Стоуна и сенатора Р. Лафоллета, которые противостояли всем действиям, ставившим, по их мнению, под угрозу мирные отношения с Германией. Но решение не было принято из-за обструкции группы сенаторов. Вильсон был возмущен и выступил в печати с комментарием действий сенаторов-обструкционистов, потребовав решительных действий. Сеймур считает, что после публичного выступления президента страну охватила «волна возмущения». Кроме того, по его мнению, этот шаг сгладил в памяти американцев отсутствие адекватной реакции у президента на потопление судов с американскими гражданами на борту, «что многие расценивали как бездеятельность и трусость перед лицом германских оскорблений»46. «Национальную честь» как фактор действий американской администрации выделяли и реалисты. Грегори, в противовес Сеймуру, отмечает, что Соединенные Штаты не вступили в войну в 1915 г. после потопления «Лузитании», так как им не было нанесено «национальное оскорбление». Интерпретация национальной чести, по мнению Грегори, была связана с «национальной и экономической силой». Америка могла не вступать в войну как, например, Дания и Нидерланды, чья торговля также пострадала от подводной войны. Но это было чревато материальными и моральными издержками: США были важной частью мира, и должны были «получить прибыль от его богатства и страдать от его горя»47. Но «мексиканское дело», в конечном счете, повлияло на решение конгресса, 46 и с марта американские суда стали сопровождаться Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 2. - С. 346-348. Gregory, R. Rights, Honor a. Interests [Text] / R. Gregory // Major problems in American Foreign Policy. Documents a. essays / ed. by T.G.Paterson. - V. 2. Since 1914. - Lexington, 1985, - 3 изд. - P. 60, 63.

«вооруженной охраной». Несмотря на эти события, решение о вступлении в войну в марте 1917 г. принято не было. Причины вступления Соединенных Штатов в войну были многообразны и сложились не весной 1917 г., а намного раньше. Немаловажную роль во вступлении на стороне антигерманского блока сыграла пробританская и просоюзническая ориентированность, преобладавшая в политической элите страны. Это признавали представители всех исторических школ, рассматривавших проблемы внешнеполитического курса США. Историки официальной школы, в основном, были англофилами, поэтому признавали, что «строгий нейтралитет» по отношению к Германии был несравним с «благожелательным нейтралитетом» по отношению к Англии, так как с последней Соединенные Штаты были связаны историческими, этническими и культурными традициями48 и «доминирующим чувством было, конечно, просоюзническое»49. Ревизионисты соглашались с тем, что страна не могла быть полностью нейтральной в 1914-1917 гг., не отвергая тезис о просоюзнической ориентации большинства населения Америки, президента и официальных лиц, его окружающих. Они были солидарны с апологетами в том, что американская политика по отношению к союзникам была более благожелательной. С экономической и финансовой точки зрения, нация к началу 1917 г. приблизилась к положению «виртуального и безмолвного партнера Антанты»50. Барнс считает, что предпосылки формирования проанглийской позиции в Америке сложились задолго до начала войны51.

Seymour, Ch. American Neutrality. 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour. - Hamden, 1967. - P.3;

Smith D. The Great Departure. The United States and the World War I. 1914-1920 [Text] / D. Smith. - N.Y., 1965. - P. 20;

Turner, A. C. The unique partnership: Britain and the United States [Text] / A. C. Turner. - N.Y., 1971. - Р. 5-7. 49 Seymour, Ch. The Experience of 1914-1917 [Text] / Ch. Seymour // Major problems…. - P. 384. 50 Millis, W. Road to War. 1914-1917 [Text] / W. Millis. - Boston-N.Y., 1935. - Р. 89;

Major problems in American Diplomatic History…. - P. 376. 51 Barnes, G. E. Op. cit. P. 376.

Таким образом, и апологеты, и ревизионисты сходились во мнении, что пробританский настрой в Соединенных Штатах сформировался задолго до войны и преобладал над прогерманским. В американском дипломатическом истэблишменте – на официальном и неофициальном уровнях – пробританские настроения также были достаточно сильны и зависели от личных связей представителей дипломатического корпуса. Полковник Хауз, Р. Лансинг и особенно посол в Лондоне У. Пейдж52 были настолько расположены к союзникам, что, по замечанию Р. Грегори, «они занимали нелояльную позицию к президенту». В этом случае проблема была в том, что Вильсон пытался быть «справедливым и формально нейтральным», поэтому он «часто жаловался на невыносимый британский курс, посылал ноты протеста и угрожал сделать большее». Но, с другой стороны, Грегори справедливо замечает, что при том, что союзники были «фаворитами», Соединенные Штаты не торопились вступать в войну против Германии53. Таким образом, личные симпатии не сыграли решающей роли в принятии внешнеполитических решений Соединенных Штатов. Ревизионист Ч. Тэнзилл критиковал правительство Вильсона и акцентировал внимание на явной измене лидеров демократической партии принципам нейтралитета в пользу союзных государств, однако исходил в этом из моральных предпосылок54. Он был убежден, что «истинной битвой» в 19141917 гг. была битва между британской «практичностью и реализмом» с одной стороны и «наивным идеализмом Америки» с другой, а главная причина, приведшая США к войне - традиционная американская подозрительность к Германии. Что же касается Британии, считал Тэнзилл, то в Форин Офис «видимо осознавали, что с послом Пэйджем в Лондоне и полковником Хаузом в Вашингтоне им было нечего бояться».

Посол в Лондоне Уолтер Пейдж постоянно боролся против усилий сначала Брайана, а потом и Лансинга, пытавшихся защищать американские права от «высокомерия и морской анархии Великобритании». Вильсона не устраивала англомания посла в Лондоне и свое раздражение к нему он не скрывал. См. Barnes, G. E. Op. cit. P.379;

Gregory, R. Op. cit. P. 58. 53 Gregory, R. Op. cit. P. 58. 54 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 41.

Ответственность за вступление в войну Тэнзилл возложил на плечи Вильсона, «неспособного быстро воспринимать реальности мировой политики» и пассивно следовавшего в фарватере Лондона. Влияние пробритански ориентированных Хауза и Лансинга значительно более пагубно сказывалось на акциях президента, нежели влияние дома Морганов. Тем не менее, Тэнзилл был убежден, что глава государства имел возможность встать «не на военную тропу», а на путь мирного урегулирования55. Другой точки зрения придерживался радикальный историк Э. Парсонс. Соглашаясь с традиционным представлением историков-вильсонистов о том, что президент обладал высокими идеалами, Парсонс в то же время отмечает, что на политику оказывали большое влияние «удивительный интенсивный антибританский настрой Вильсона и его несколько неразборчивое стратегическое мышление». В основном, из-за антисоюзнической позиции президент пробовал созвать мирную конференцию вскоре после того, как Америка вступила в войну, чтобы достигнуть компромиссного мира без победы для любой стороны, которого президент все еще желал.56. Таким образом, вывод, что президент находился под влиянием пробританских или просоюзнических чувств, в историографии отнюдь не является доминирующим. Но атмосфера англосаксонского единения, в которой провел свои молодые годы Вильсон57, повлияла на его пробританский настрой. Личная симпатия президента, по мнению Сеймура, сыграла немаловажную роль в определении пробританского курса страны58, что подтверждает и другой современник Вильсона Д. Ллойд Джордж59.

Там же, с. 41-42. Parsons, E. B. Wilsonian diplomacy. Allied-American rivalries in war a. peace [Text] / E. B. Parsons. - St.Louis (Miss), 1978. - P. 1-32. 57 Барнс приводит пример, что любимые «литературные и политические герои Вильсона, как правило, были заимствованы из произведений английских авторов». Barnes, G. E. Op. cit. P. 379. 58 Ibidem. 59 В мемуарах он замечает, что симпатии самого Вильсона были на стороне союзников, которые он очень скрывал, «чтобы не повлиять на то строгое беспристрастие, которое он считал своим долгом». См. Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. Т. 1-2. - С. 444.

Другой причиной благосклонного отношения президента к Англии можно было назвать особенность американского менталитета, склонного к рассмотрению всех происходящих событий через призму правового регулирования. Американские формальные протесты по защите окончательных прав собственности «сформировали курс для будущих изменений, которые будут доказаны перед международным трибуналом»60. Политика Вильсона в этот период была направлена не столько на поддержку той или иной воюющей стороны, сколько на защиту непосредственных интересов нации и на соблюдение юридических норм. Линк по поводу соответствия действий воюющих сторон нормам международного права замечает, что «британцы были способны частично оправдать собственные меры блокады как законные, апеллируя к изменяющейся юридической технологии, указывающей на прецеденты, установленные вашингтонским правительством непосредственно в течение американской гражданской войны»61. Можно ли прийти к заключению, что британская блокада расценивалась как законная акция? Система прецедентного права Соединенных Штатов, по мнению Линка, должна была признать ее таковой. Дж. Кеннан, рассматривая идеологические и правовые аргументы администрации Вильсона, замечает, что она страдала «моралистическиюридическим» подходом в обосновании причин вступления США в войну. Она официально объявила, что делает это из альтруистического стремления защитить права нейтральных государств вместо того, чтобы откровенно, «реалистически» заявить, что ее действия направлены на защиту своих «национальных интересов» и восстановление выгодного для них соотношения сил в Европе62. Моргентау добавляет, что понимание «национальных 60 Seymour, Ch. Op. cit. P. 385. Link, A. Op. cit. P. 42. 62 Kennan, G. American diplomacy 1900-1950 [Text] / G. Kennan. - Chicago, 1952. - P. 70-74.

интересов» у Вильсона было до такой степени своеобразным, что его не могли поддержать даже чиновники его администрации63. Таким образом, нарушения Германией принципов американизма и прав США (с идеологической и правовой точек зрения) были более серьезными: для Вильсона и большинства американцев «тотальные методы истребления торгового флота не только противника, но и державы, заявившей о нейтралитете», не соответствовали юридическим нормам64. Кроме того, не было гарантии, что самые широкие экономические меры Соединенных Штатов могли бы остановить немецкие субмарины. С Вильсоном можно согласиться и в том, что потворство Германии в тот период повлекло бы за собой «много других оскорблений»65. Важное место в определении курса американской администрации в 1917 г. занимала американская промышленность, которая, по замечанию Барнса, также была «яростно просоюзнической». Финансовые интересы Америки и симпатии прессы в основном были ориентированы на Англию. Барнс отмечает, что в 1915-1918 гг. бесспорно «огромная помощь американских финансов была направлена полностью на защиту союзников» при поддержке их пропаганды66. Но если бы американские капиталы были вложены в экономику Центральных держав, то, Барнс был уверен, что финансы и промышленность Америки носили бы столь же «выраженный прогерманский характер», как были проанглийскими и профранцузскими в 1915,1916,1917 гг67. Но этого не могло произойти, так как именно Великобритания управляла морями, а не Германия. Таким образом, США не могли выступить против Великобритании, так как она была существенным звеном на пути к американскому экономическому лидерству. В работах другого ревизиониста К. Граттана последовательно развивался тезис об ответственности американских монополий за вступление в войну в 63 Morgenthau, H. Dilemmas of Politics [Text] / H. Morgenthau. - Chicago, 1958. - Р. 243. Seymour, Ch. Op. cit. P. 386. 65 Ibid, p. 388. 66 Barnes, G. E. Op. cit. P. 380. 67 Ibidem.

1917 г. Граттан не находил для США моральных императивов к интервенции. По его мнению, Германия не заслуживала ни особого осуждения, ни предвзятого оправдания. Угрозу безопасности США в случае германской победы Граттан также считал нереальной, зато откровенно называл препятствия, чинимые Германией американскому судоходству и торговле, одной из причин вступления Соединенных Штатов в войну. По его мнению, просоюзническая пропаганда была основана на искусственном преувеличении германской угрозы. Она всячески живописала о несметных бедах, готовых обрушиться на Америку в случае победы Центральных государств, и тем самым нагнетала атмосферу напряженности, которая в свою очередь перерастала в массовый психоз «военной готовности»68. Немаловажную роль в определении пробританской направленности США сыграла «успешная британская милитаристская пропаганда, игравшая на чувстве этнической близости американцев и англичан»69. Пресса в Америке к 1915-1916 гг. стала «однородной и нестерпимо просоюзнической». В некоторых случаях англичане «брали под фактический контроль некоторые из ведущих ежедневных газет»: Нортклифф потратил огромные суммы денег, чтобы обеспечить контроль над «настроением американской прессы». В газетах и брошюрах Национальной Лиги безопасности продвигалась теория немецкой вины за развязывание войны и немецкой жажды мирового господства70. В то же время, американцы чаще всего не воспринимали информацию о «злодеяниях» английской блокады. Это благоприятное отношение прессы к Англии, конечно, было преимуществом для нее. Граттан оспаривал тезис о нейтралитете американского общественного мнения, утверждая, что британская пропаганда в США была успешной потому, что развивалась на благодатной почве не только этнического, но и экономического родства, а отсюда неправомерно было бы утверждать, что наивная американская нация была втянута в войну происками «коварного 68 Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 46. Там же, с. 20. 70 Barnes, G. E. Op. cit. P. 381.

Альбиона». Граттан высказывал мысль о том, что ответственность за американскую интервенцию должна быть целиком и полностью возложена на власть имущих в самих Соединенных Штатах и не может быть перенесена на союзные державы71. Таким образом, подводная война, не регламентируемая из-за своей новизны нормами международного права, подкреплялась усиленной антигерманской пропагандой. Это воздействовало на позицию Вильсона и большинства американцев так, что они полагали, что Соединенные Штаты столкнулись с «мировой силой зла». По мнению Моргентау, вмешательство США в мировую войну на стороне Англии … было обусловлено глубокой заинтересованностью Америки в скорейшем восстановлении равновесия сил в Европе, традиционно являвшемся «гарантом американской безопасности»72. Стабилизировать это соотношение сил в Европе Вильсон предполагал путем уничтожения центрально-европейских автократических режимов, обеспечив таким образом, «спасение мира для демократии». Для Вильсона, писал Моргентау, мировая война явилась инструментом, с помощью которого США стремились достичь цели, во имя которой они некогда создавались, а именно «даровать блага своей политической системы всему остальному миру», освободить его, как в прошлом Америка освободила себя, от бедствий авторитарных правительств73. В связи с этими выводами исследователя, необходимо представить два комментария. С утверждением Моргентау о том, что президент был заинтересован в системе европейского равновесия, согласиться сложно. Система равновесия сил была сугубо реалистичной, ее не мог поддерживать Вильсон, так как он был сторонником идеалистической философии международных отношений. Так же считают и А. Л. и Дж. Л. Джорджи: «его [Вильсона] антипатия к соображениям Малахаев, В. И. Указ. соч. С. 45. Morgenthau, H. In defense of national interest: A critical examination of American foreign policy [Text] / H. Morgenthau. - N.Y, 1952. – Р. 9, 26, 29. 73 Morgenthau, H. A New Foreign Policy for the United States [Text] / H. Morgenthau. - L., 1961. - P. 16, 81-82.

72 равновесия сил и национального личного интереса была настолько чрезвычайной, что для него лично было трудно начать и оправдать внешнюю политику на основе таких вычислений»74. Э. Буериг, также представитель реалистической школы, отмечал, что президент рассматривал проблемы внешней политики через призму разных понятий. С одной стороны, в полемике с Лансингом накануне выступления в Сенате 22 января 1917 г. о «мире без победы», было отмечено, что именно в равновесии сил должна быть найдена стабильность не в меньшей степени, чем в моральном превосходстве. С другой – идеалистический элемент в политике Вильсона заметно преобладал. Этот факт автор объясняет тем, что он «соответствовал философским и политическим склонностям Вильсона и его темпераменту», а так же тем, что президент приспособил свои идеи к требованиям идеалистически настроенного общественного мнения и «ностальгии по XIX столетию»75. В связи со вторым комментарием необходимо вернуться к цели Вильсона «уничтожить … автократические режимы в Европе». Такую же идею высказал Ллойд Джордж в своем выступлении в Палате общин 19 декабря 1916 г. в ответ на мирные предложения Германии и Америки: Германия (Пруссия) «была плохим соседом, высокомерным», использовала угрозы и запугивание;

«самим фактом своего существования она порождала войну»76. Из этой параллели можно прийти к заключению, что у Англии и США был общий враг (до 1917 г. только в мыслях), и их союз можно назвать в высшей степени логичным. Таким образом, вступая в войну, Вильсон рассчитывал использовать в своих интересах некоторые «отживающие традиции», в частности национализм народов «лоскутных монархий». Этот национализм Моргентау называл «политической религией», «великой освобождающей и умиротворяющей 74 Geordge, A. L. Op. cit. P. 159. Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power // Major problems… - P. 395. 76 Kernek, S. The British Government’s Reaction to President Wilson’s ‘Peace’ Note of December 1916 [Text] / S. Kernek // The Historical Journal. - 1970. - Vol. 13. - № 4. - P. 733.

силой», способной свергнуть автократические правительства и объединить народы. Буериг выделил элементы реалистического мышления в вильсоновской политике. Действия президента он оценивает как движение к 1917 г., чтобы «поддержать идеалистический план бесконечного мира через организацию Лиги Наций»77 в противовес утверждениям, что позиция президента была связана с непониманием системы равновесия сил. Соединенные Штаты и Германия, в конечном счете, столкнулись из-за «разного отношения к британскому контролю над морями». Германия должна была бросить вызов британскому морскому господству. США, в свою очередь, «расценивали британскую мощь доброжелательно, как фактор, способствующий американской безопасности»78. Британская блокада наносила ущерб американской торговле оружием со странами германского блока, но Буериг считал, что он компенсировался торговлей с союзниками. В конце концов, США вступили в войну под влиянием пробритански ориентированного американского общества против тех стран, которые наносили больший урон «национальным интересам» и угрожали «балансу сил»79. Вступление в войну было связано, по мнению автора, и со стремлением положить доктрину Монро в основу будущего мирового порядка. Именно эта идея стала окрашивать американо-английские отношения в 1917-1918 гг.80 К началу апреля 1917 г. подводная война Германии приняла невиданные размеры. Первые два месяца неограниченной подводной войны – февраль и март 1917 г. - дорого обошлись торговому флоту союзников. Только на западноевропейском театре военных действий жертвами немецких подлодок стали суда общей грузовместимостью свыше 600 тысяч тонн, что составило Ibidem. Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig // Major problems … - Р. 392;

Buehrig, E. Woodrow Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig. - Bloomington, 1955. P. 16-17. 79 Buehrig, E. Woodrow Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig. - Р. 79-84, 90, 102105. 80 Buehrig, E. H. Wilson and the Balance of Power [Text] / E. H. Buehrig // Major problems …. - Р. 394-395.

78 более 70 % потерь союзных и нейтральных стран на всех морях и океанах. Около 2/3 потерь понесло британское судоходство. Особенно опасным стал район Атлантики, где более 95% судов ушли на дно в результате прямых атак подлодок, 5% было уничтожено поставленными минами. В результате действия подлодок превзошли ожидания самих немцев, у которых на британской мине погибла лишь одна лодка UC-3081. После потопления 1 апреля пассажирского судна «Ацтек», на борту которого находились 28 американских граждан, президент сделал решительный шаг. 2 апреля 1917 г. он обратился с речью к чрезвычайной сессии конгресса, заявив, что его военное предложение было хорошо обдумано и вызвано «конституционным долгом». Вильсон предлагал конгрессу «формально занять положение воюющей стороны… и организовать полную оборону страны», применяя все силы, используя её ресурсы с целью «заставить правительство германской империи согласиться на наши условия и закончить войну». Целью США в войне Вильсон объявил борьбу за свободу, освобождение всех народов, в том числе и народа Германии, «за права всех наций, великих и малых, за право народов всех стран избирать свободно свой образ правления и собственный путь развития», и главное, за «окончательный мир для всего мира», который должен быть воздвигнут «на испытанных основах политической свободы»82. 6 апреля 1917 г. конгресс США принял резолюцию об объявлении войны Германии. 24 апреля 1917 г. был принят закон о чрезвычайном займе в 5 млрд. долл. и о выпуске краткосрочных облигаций на 2 млрд. долл. на финансирование войны. 18 мая 1917 г. был принят закон о всеобщей воинской повинности83. 7 декабря 1917 г. конгресс США объявил о состоянии войны с Австро-Венгрией. Таким образом, Вильсон убедил население страны в неизбежности войны для Америки.

Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 442. Scheer, G. F. A History of the United States from 1865 to the Present. Meridian Documents of American History [Text] / G. F. Scheer, qen.ed., F. W. Klingberg, ed. - Cleveland and N.Y, 1962. - Р. 325-328. 83 Зубок, Л. И. Указ. соч. С. 467-468.

82 Главные участники Антанты одновременно и ожидали, и боялись вступления Соединенных Штатов в войну. В Великобритании осознавали, что вступление США в войну могло изменить не только ход военных действий, но и философию будущих международных отношений. Еще в 1915 г. Э. Грей отмечал, что при условии вовлечения США в конфликт на стороне Антанты снимутся многие противоречия между Лондоном и Вашингтоном. Во-первых, прямым следствием такого развития событий должно стать прекращение снабжения Германии американским оружием. Во-вторых, решение вопроса о военных поставках Америки значительно бы упростилось. По мнению министра, главное, что могли США привнести в войну, - это не армия, а флот и военная помощь оружием и амуницией84. В этом Грей оказался прав. Весной 1917 г. флот США в сравнении с состоянием на начало войны85 был значительно дредноутами, усилен. 14 Он располагал 14 дредноутами, 16 23 линкорамикрейсерами, броненосными крейсерами, легкими 68 эсминцами и 46 подлодоками. В постройке находились еще 5 линкоров, 6 эсминцев и 30 подлодок. Программа усиления флота, принятая 29 августа 1916 г., должна была вывести американский флот на первое место в мире. Она, с учетом более поздних дополнений, предусматривала строительство 10 линкоров, 6 линейных и 10 легких крейсеров, 270 эсминцев, 84 подлодок86. Грей, затрагивая вопрос о послевоенных перспективах в результате вступления Соединенных Штатов в мировую политику, «указал на то, что США – это единственное государство, на которое может рассчитывать Германия» при восстановлении своего экономического положения после войны. Кроме того, Соединенные Штаты, по его мнению, находились в очень выгодном положении, так как были «совершенно неуязвимы». Поэтому, резюмировал Грей, при заключении мира Германия оказалась бы в зависимости Международные отношения эпохи империализма. Документы из архивов царского и временного правительств. 1878-1917. (Далее: МОЭИ.) [Текст]. – Серия III. - Т. 7. - Ч.2. - М.;

Л., 1935. - С. 439. Телеграмма посла в Лондоне министру иностранных дел. 30 апреля/13 мая 1915. 85 В 1914 г. США могли выступить с 13 линкорами и линейными крейсерами, 5 броненосными и легкими крейсерами, 38 эсминцами, 32 подводными лодками. См. Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 10. 86 Первая мировая война на море [Текст]. – Мн.;

М., 2001. – С. 442.

от Америки и что, если США отказались бы от нейтралитета, то впечатление в Германии было бы «самым угнетающим»87. Мнение британского министра иностранных дел поддержал и военный министр в 1914-1916 гг. лорд Китченер, который в беседе с полковником Хаузом «снова и снова повторял», что возможное вступление США в войну могло значительно сократить срок войны и принести «такую большую пользу, какую только человек его опыта может оценить»88. Министр военного снабжения в 1917-1918 гг. У.Черчилль считал, что оно имело большое моральное значение, так как объединило разобщенных союзников89. Занявший пост военного министра в 1916 г. Ллойд Джордж был не согласен с мнением коллег, так как считал, что о вмешательстве в войну нейтрального государства в конце 1916 –начале 1917 гг. «не могло быть и речи». Свою позицию по этому сложному вопросу он выразил в интервью американскому журналисту Рою Говарду 28 сентября 1916 г. Главным аргументом военного министра90 было следующее заявление: «когда нас били в течение первых двух лет войны,…тогда не было слышно о таком вмешательстве. Наши люди несли свой крест без жалоб. …Британия не просила о вмешательстве, когда она была не подготовлена к борьбе. Теперь, когда она подготовлена, она не потерпит никакого вмешательства, пока прусский военный деспотизм не будет сломлен раз и навсегда»91. Британский исследователь Ф.С. Нортидж считает, что слова Ллойд Джорджа отражали «отношение английского общества к американским наблюдателям»92. Несмотря МОЭИ. - Т. 7. - Ч.2. - С. 439. Телеграмма посла в Лондоне министру иностранных дел. 30 апреля/13 мая 1915. 88 Архив полковника Хауза [Текст]. - Т. 1. - С. 194. 89 Британский государственный деятель, скорее всего, имеет в виду, что Соединенные Штаты идеологически объединили союзников, что было выражено в Версальском договоре, который опирался на предложенные американским президентом «14 пунктов». Churchill W. S. Op. cit. P. 670-671, 678. 90 В правительстве Г. Асквита в 1916 г. Ллойд Джордж занял пост военного министра (после отставки лорда Китченера). 91 Ллойд-Джордж, Д. Указ. соч. - Т.1-2. - С. 561-562. 92 Northedge, F. S. The Troubled Giant: Britain among the Great Powers, 1916-1939 [Text] / F. S. Northedge. - L., 1966. - Р. 20.

на это заявление, он позже отмечал, что Америка скатилась в войну так же быстро, как и Европа93. Дипломатические представители в зарубежных странах также не оставались в стороне от обсуждаемой проблемы. Английский посол в Вашингтоне С. Спринг-Райс «чрезвычайно» беспокоился по поводу вмешательства Америки в войну, полагая, «что это затруднит снабжение Англии боевыми припасами»94. В связи с мнением Спринг-Райса, российский военный агент в Японии Самойлов сообщал в Петроград, что взгляд английского посла тесно связан с мнением Дж. П. Моргана, который мог потерять значительную часть прибыли от военной торговли в случае официального вступления США в войну и предоставления союзникам государственного кредита95. Русский посол в Вашингтоне Ю. П. Бахметьев обращал внимание на то, что главной помощью США странам Антанты в войне с Германией была бы возможная передача всех заводов в руки правительства, благодаря чему союзникам мог быть обеспечен более легкий путь получения военных материалов и более простая форма оплаты за них96. Российский посол в Лондоне А. К. Бенкендорф в письме министру иностранных дел С. Д. Сазонову отметил, что по вопросу вступления США в войну в Англии придерживаются той точки зрения, что в случае вступления в войну Соединенным Штатам «было бы весьма трудно занять враждебную Англии позицию» в связи с исторической традицией американского общественного мнения ориентироваться на Великобританию97. Уолтер Липпман, современник событий и известный публицист, написал Хаузу, что восхищен той «славной победой», которую он одержал вместе с Ferrell, R. H. America declares War [Text] / R. H. Ferrell // History of the World War I / ed.-in chief A. J. P. Taylor. – L., 1974. – P.169.

94 МОЭИ. - Т.8. - С. 113. Военный агент в Японии Самойлов в отдел генерал-квартирмейстера генерального штаба. 25 мая/8 июня 1915. 95 Там же, с. 114. 96 МОЭИ. - Т.8. - С. 247. Телеграмма Ю. П. Бахметьева С. Д. Сазонову. 16/29 июня 1915. 97 МОЭИ. - Т.8. - С. 262. Посол в Лондоне А. К. Бенкендорф министру иностранных дел С. Д. Сазонову. 18 июня/1 июля 1915.

президентом, вступив в войну, используя «поворотную точку в современной истории». Вступление США в войну стало, по мнению Липпмана, высшей точкой глобального и пророческого курса Соединенных Штатов. В письме Т. Ламонту, другу и коллеге по работе в администрации Вильсона, он отметил, что политика нейтралитета и изоляции могла повлечь за собой «такой риск, который никто не мог бы предвидеть»98. Экономическую интерпретацию развития американо-английских отношений в 1917-1918 гг. и проблемы вступления Соединенных Штатов в войну дал радикальный историк Э. Парсонс. По мнению исследователя, в 19171919 гг. экономические, территориальные и военные цели союзников вызывали враждебность президента. Она в значительной степени сглаживалась согласием союзников признать экспансионистские цели американского флота, морской торговли, экспортных рынков, и доступа США к иностранным нефтяным ресурсам. Парсонс утверждает, что все мотивы, приписанные американскому президенту различными историками, повлияли на его шаги в войне и на его роль на мирной конференция 1919 г. Вильсон был уверен, что «мир выиграл бы практически под руководством американской демократии и экономического могущества». Чтобы реализовать его собственные мирные условия, Вильсон ограничил военно-морскую и торговую морскую помощь Америки союзникам не только в апреле-июне 1917 г., но и вплоть до конца войны до минимума, необходимого для предотвращения немецкой победы. Он экономил национальные морские, военные, финансовые и людские ресурсы в 19171918 гг., в то время как европейцы, должны были расходовать большую часть своих ресурсов друг против друга. Парсонс считает, что он делал так, чтобы предотвратить навязывание союзниками их мирных условий - условий, которые могли ограничить экономический рост Америки, лишить американцев равных возможностей с союзническими подданными на большей части мировых рынков, и отстранить американцев от доступа к источникам всемирного сырья Fromkin, D. Op. cit. P. 199, 372.

(включая нефтяные запасы)99. В качестве доказательства Парсонс приводит свидетельство миссии адмирала У. С. Симса, командующего военно-морскими силами США, посланных в европейские воды в 1917-1919 гг. До дня перемирия, американское правительство отказывалось посылать ему больше, чем четвертую часть от необходимого количества противолодочных судов для использования в войне против субмарин. Вильсон также поощрял генерала Дж. Й. Першинга минимизировать участие в военных действиях, не только вследствие национализма, внутренних политических соображений, но также и для того, чтобы сохранить национальные трудовые ресурсы и усилить рычаги давления на участников послевоенной мирной конференции. Парсонс делает акцент на том, что «президентский отказ поддержать военные цели обеих сторон диктовался его желанием обеспечить мир без победы, без аннексий и контрибуций». Он намеревался использовать идеологические постулаты Четырнадцати пунктов и Лигу Наций для защиты и продвижения экономических и морских интересов Америки, сковывая британскую военноморскую мощь с целью поддержания длительного мира100. По мнению Парсонса, если бы Вильсон предоставил англичанам и французам всю морскую и военную помощь, на которую были способны США, то это могло бы значительно ускорить завершение войны. Но в этом случае Лондон и Париж настояли бы на праве диктовать мирные условия на том основании, что именно они победили Центральные державы, главным образом своими собственными силами и только с некоторой помощью американских сил. Антанта отмела бы требование Вильсона о свободе морей и, с точки зрения президента, нанесла бы значительный ущерб жизненным американским интересам101. Для того чтобы обеспечить себе поддержку в борьбе за права американских граждан, Вильсон «пытался мобилизовать внутреннее и мировое Parsons, E. B. Op. cit. Р. VIII. Ibidem. 101 Ibid, p. IX.

мнение для потенциального использования против союзнических и немецких правительств». Он и начальник военно-морских операций, адмирал У. С. Бенсон, искали средство сохранить немецкую военно-морскую мощь во время перемирия как баланс против королевского флота. Теодор Рузвельт и адмирал Симс призывали к морскому товариществу между Америкой и Англией: Вильсон отклонил это предложение, потому что полагал, что «экспансионистские интересы Америки могли лучше всего обслуживаться вне зависимости от обязательств по отношению к Англии»102. Таким образом, США вступили в войну, опираясь на абсолютное несогласие с господствовавшей системой европоцентризма в международных отношениях, и стали продвигать другую идею преобладания американоцентристской ориентированности международных отношений. Тем не менее, главные события, от исхода которых зависела судьба мира на последующий период, по-прежнему происходили в Европе. А это означало, что при любом повороте событий американской стороне придется иметь дело с инерционными процессами восстановления европейской системы, важнейшей частью которых оставались британские имперские амбиции. Поэтому американо-английские отношения в 1917-1918 гг. окрашиваются по-новому и начинают развиваться в соответствии с иной схемой, чем в 1914-1916 гг. Возможность присоединения США к антигерманскому блоку была связана с тем, что к 1917 г., несмотря на оптимистичные заявления британских военных, дипломатический и военный потенциал антигерманского блока был близок к истощению. Миротворческие акции США и Германии в декабре 1916 г. показали, что дипломатический вариант окончания войны в начале 1917 г. исключался. Поэтому блоку была необходима военная помощь и поддержка нейтрального государства. В свою очередь, американская администрация пришла к заключению, что политика нейтралитета к началу 1917 г. стала терять свои выгодные позиции и угрожать материальному Ibid, p. 33-56.

благосостоянию страны из-за начала Германией неограниченной подводной войны. Вступление Соединенных Штатов в войну стимулировало процесс американо-английского сближения в 1917-1918 гг. на дипломатическом, военном и экономическом уровнях. Главной идей американо-английского сотрудничества в 1917 г. стало сочетание военной мощи Соединенных Штатов с ведущим дипломатическим положением Великобритании в Антанте. США имели достаточно оснований занять одно из первых мест в антигерманском блоке наравне с Великобританией. Американское руководство предполагало, что ведущую роль и в 1917-1918 гг. в объединении будут играть США, которые могли привнести в войну «энтузиазм новым вооружением и новой тактикой»103. Но внешнеполитическая концепция США не предполагала присоединения к прочному военному союзу. Поэтому, вступая в войну, они отказались принять обязательства и соглашения союзников, подчеркивая тем самым особый статус государства в международных отношениях. До конца войны американское правительство называло себя не «союзником», а «присоединившимся государством». Это, возможно, было связано с тем, что американо-английское сотрудничество для Вильсона было лишь ступенью к выходу на мировую арену в качестве самостоятельного субъекта международных отношений. Это также определило будущие разногласия в рамках американо-английской дипломатии в отношении ключевых событий 1917-1918 гг. – в оценках прихода к власти большевиков в России, ее выхода из войны и военной интервенции в Россию.

Ibid, p. 170.

ГЛАВА 2 РУССКИЙ ВОПРОС В АМЕРИКАНО-АНГЛИЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ В 1914-1918 гг.

2.1. Политика Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России (август 1914 – август 1917 гг.) Первая мировая война принесла миру новый порядок, сопровождавшийся изменением в геополитических и стратегических приоритетах ведущих держав. Война стала фактом в результате развития международных процессов, предшествующих ей десятилетий: Россия и Великобритания продолжали политику XIX в., а Германия и Франция также следовали курсу, обусловленному итогами франко-прусской войны. Вместе с тем это была война за гегемонию в мире. В антигерманском блоке Россия занимала ведущие позиции, поэтому политика Великобритании и Соединенных Штатов по отношению к ней влияла как на отношения в Сердечном Согласии, так и на характер англо-американского взаимодействия в августе 1914 – августе 1917 гг. Задачи этого параграфа заключаются в следующем: 1) охарактеризовать американскую и английскую политику в отношении России до момента прихода к власти большевиков, выделяя концептуальные особенности англо-российских и американо-российских отношений в 19141917 гг.;

2) проследить изменения в отношении США и Великобритании к России после февральской революции 1917 г.;

3) определить общее и особенное в политике Соединенных Штатов и Великобритании по отношению к России в период август 1914 – август 1917 гг.

С точки зрения дипломатического и военного сотрудничества этих стран можно выделить следующие периоды: 1. Август 1914-февраль 1917 гг. – Великобритания и Россия вовлечены в военные и дипломатические акции Сердечного Согласия и настороженно относятся к действиям США, которые поддерживают отношения с обоими воюющими блоками, симпатизируя Антанте. 2. Март-октябрь 1917 г. – после февральской революции изменяется отношение стран-союзниц к России, что было обусловлено ее военным ослаблением. В связи с этим Великобритания была вынуждена форсировать свои усилия по сближению с Америкой. 6 апреля 1917 г. США вступают в войну, что позволяет отчасти компенсировать снижение военного и дипломатического веса России, пока еще продолжающей войну на стороне Антанты. Отношение к России двух англоязычных держав в годы Первой мировой войны было неоднозначным. Исторически сложившиеся связи США и Великобритании с Россией, позиции политических лидеров обеих стран по отношению к ней были достаточно точно очерчены в 1914-1917 гг. Британский курс по отношению к России с началом мировой войны строился под руководством министра иностранных дел в кабинете Герберта Асквита Эдварда Грея и посла «его величества короля Великобритании» в Петербурге Джорджа Бьюкенена. В Соединенных Штатах официальные отношения с Россией определялись президентом Вудро Вильсоном, государственным секретарем Уильямом Брайаном (в 1914-1915 гг.), а затем Робертом Лансингом и американским представителем в России Дэвидом Фрэнсисом. Немаловажную роль в определении курса США в отношении к России сыграл помощник президента Эдвард Хауз. Англия имела более длительную историю взаимоотношений с Россией, чем Соединенные Штаты. Отношения двух держав в 1914-1917 гг. во многом определялись историческими факторами соперничества в XIX в. и одновременно характеризовались сближением Англии и России, состоявшемся после 1907 г. Не только военные обязательства Антанты, но и личные связи между дипломатами влияли на англо-российское взаимодействие. Дж. Бьюкенен установил дружеские отношения с министром иностранных дел в России С. Д. Сазоновым и «имел сердечное чувство и подлинную симпатию к царю, и полностью оценил, как необычно трудны были обстоятельства, в которых он управлял»1. После крушения самодержавия английский посол стал «сердечным другом» и для Временного правительства. Это говорит о том, что английская дипломатия была заинтересована в сохранении союзнических отношений с Россией. Но обстоятельства, определявшие подозрительность и недоверие в англороссийском взаимодействии, сохранялись и окрашивали отношение общественности обеих стран друг к другу. По мнению исследователей из Института российской истории РАН2, в начале ХХ в. недоверие к Англии в российском обществе было традиционным. При этом Россия часто становилась союзницей Великобритании в борьбе за сохранение европейского равновесия. Но, в целом, российское общество в XIX-начале ХХ вв. было настроено антибритански. Поэтому накануне Первой мировой войны «требовалась решительная ломка стереотипов в общественно-политическом сознании правящих кругов и целых социальных групп населения»3 России, чтобы принять Великобританию как страну-союзницу. В противовес этой точке зрения И. В. Алексеева говорит о том, что в конце июля 1914 г. в Петербурге и в Москве прошли торжественные манифестации у союзных посольств и миссий: «буржуазный Петербург приветствовал вступление Великобритании в первую мировую войну на Ullman, R. H. Anglo-Soviet relation, 1917-1921. - V.1. Intervention a. the War [Text] / R. H. Ullman. - Princeton (N.J.), 1961. - P. 9. 2 Россия и Запад. Формирование внешнеполитических стереотипов в сознании российского общества первой половины ХХ века [Текст] / отв. ред. А. В. Голубев. - М., 1998.

стороне России и Франции»4. Историк это объясняет тем, что лидеры либеральной оппозиции, в первую очередь кадеты, считали, что контакты с конституционными и демократическими правительствами союзников будут «способствовать некоторой русских «либерализации» институтов»5. и «демократизации» часть общества, внутриполитических Другая монархически ориентированная сохраняла скептицизм по поводу перспектив русско-английского союза. Таким образом, с началом мировой войны отношение российской общественности к Великобритании было неоднородным. Существенную роль при этом играли внутриполитические факторы, разделившие российское общество на сторонников и противников буржуазных преобразований в стране. Английское общество также недоверчиво относилось к России из-за ее постоянной территориальной экспансии, представлявшей угрозу имперским и колониальным интересам Великобритании. Поэтому российская сторона постоянно ощущала антагонизм, сопутствовавший взаимоотношениям СанктПетербурга и Лондона в 1914-1917 гг. Первый секретарь российского посольства в Японии в 1914-1917 гг. Л. В. Урусов рассматривал отношение к России стран, входящих в оба воюющих блока, как «исторический каламбур»: «Наши враги [не считают] нас сколько-нибудь серьезными противниками – а наши друзья всемерно опасаются нас»6. Российский дипломат дал точную оценку англо-российским отношениям в этот период. Взаимоотношения Англии и России следовали в русле этого «каламбура»: в случае победы последней к ней перешла бы Там же, с. 275-276. Алексеева, И. В. Агония Сердечного Согласия: Царизм, буржуазия и их союзники по Антанте. 1914-1917 [Текст] / И. В. Алексеева. - Л., 1990. - С. 9. 5 Там же, с. 12. 6 Архив внешней политики Российской империи (Далее: АВПРИ). Ф.340. Коллекция документальных материалов их личных архивов чиновников МИД. (Далее: Коллекция…). Оп. 786. Д. 1. Дневник Урусова. 1914-1917 гг. Л. 31.

гегемония в Европе, и Англия признала бы ее своим очередным врагом7. Поэтому в интересах России было, чтобы одновременно поверженными оказались и Германия, и Англия8. Дипломат сетовал на то, что англичане не обращали внимание на победы русских и отмечал, что «судьба России угрожала судьбе Англии»: «англичане нас до сих пор мало понимали и совсем не чувствовали»9. Резюме русского дипломата было достаточно категоричным: «русско-английский антагонизм, который намечался в будущей схеме мировой политики, уже созрел настолько, что стал предметом обсуждения в серьезной прессе обеих стран»10. Пока Германия была не побеждена, России было «обеспечено полное содействие Англии», а в случае победы России над Германией политическая картина изменилась бы настолько, что могла быть «сдана новая карта»11. Место России в Сердечном Согласии в августе 1914-начале 1917 гг. определялось тем, что основной груз военных действий был возложен на нее. В дипломатических кругах Антанты и нейтральных стран уже в конце 1914 г. бытовало мнение, что Британия мало сил вкладывала в военные действия и «воевала до последнего русского солдата»12. Этот вывод подтверждается и данными общей численности армий России и Англии в этот период. Армия России в начале 1915 г. составляла 6 млн. 600 тыс. чел., в начале 1916 г. – 8 млн. чел., к началу 1917 г. она увеличилась до 10 млн. 800 тыс. Армия Англии в начале 1915 г. составляла 1,5 млн. чел., в 1916 и 1917 гг. достигла только 2 млн. 700 тыс. 7 Там же, л. 29. Там же, л. 77 об. Это замечание было сделано на фоне сообщений об активизации выступлений мусульманских подданных Британской империи, о которых Урусов отзывался, впрочем, с нескрываемым одобрением. 9 Там же, л. 37-37 об. 10 Там же, л.74 об. 11 Там же, л. 147. 12 АВПРИ. Ф. 133. Канцелярия МИД. Оп. 470. 1914 г. Д. 393. Л. 67. Letter from His Majеsty’s Counsul-General at Moscow. Nov. 25th/Dec. 8th 1914. 13 Мировая война в цифрах [Текст]. - М.;

Л., 1934. - С.13.

Для советской исторической науки Англия в годы Первой мировой войны была одной из империалистических держав, которая разжигала ужасы войны, и ее политика по отношению к другим странам Антанты отличалась «эгоизмом и бесцеремонностью»14. В результате такой политики Англии Россия потеряла экономическую самостоятельность и находилась в «полуколониальной зависимости от иностранного капитала»15. С этим утверждением можно согласиться, так как Англия стремилась использовать тяжелое военное положение союзников для достижения своих целей, чтобы поставить их, Россию в первую очередь, в финансовую зависимость. В ходе войны Британская империя предоставила союзникам займов на сумму 5 млрд. 45 млн. долл.16 Россия, по свидетельству американского исследователя Р.Х. Уллмана, получила около 600 млн. долл.17, так как союзники рассчитывали на «российскую сокрушительную силу, которая в 1914 году казалась огромной»18. Кроме того, английская дипломатия нередко действовала так, что это противоречило интересам русского союзника: например, в апреле 1915 г. был заключен тайный договор, по которому часть славянской территории на Балканах была передана Италии в обмен на ничего не обязывающий пункт, по которому Италия выбирала момент вступления в войну по своему желанию. Этот шаг предупреждал усиление России в этом регионе19.

См. Ерофеев, Н. А. Очерки по истории Англии 1815-1917 [Текст] / Н. А. Ерофеев. - М., 1959. - С. 219. 15 Покровский, М. Н. Империалистическая война [Текст]: сб. статей. 19151927 / М. Н. Покровский. - М., 1928. 16 Это соответствует кредитам Соединенных Штатов (5 млрд.41 млн. долл). Франция предоставила союзникам 1 млрд. 104 млн. долл. Россия получила от Англии и Соединенных Штатов 2 млрд. 289 млн. долл. Франция – 1 млрд. 926 млн. долл. См. Мировая война в цифрах [Текст]. - М.;

Л., 1934. - С. 63. 17 Советские источники приводят большую сумму: Россия получила от Англии и Соединенных Штатов 2 млрд. 289 млн. долл. См. Мировая война в цифрах [Текст]. - М.;

Л., 1934. - С. 63. 18 Ullman, R. H. Op.cit. P. 4-5. 19 Ерофеев, Н. А. Указ. соч. С. 221-222. Также о переговорах Англии с Италией по этому вопросу см. АВПРИ. Ф.133. Канцелярия министра. Оп 470. Д.125. Англия. Dossier special(1).

Февральские события в России поколебали ее «великодержавные» позиции и трансформировали англо-российские отношения. Англия была заинтересована в том, чтобы Россия продолжала удерживать восточный фронт и поэтому поддержала политические перемены в России. 10/23 марта 1917 г. английский посол в Петрограде Дж. Бьюкенен адресовал российскому руководству ноту, где «в торжественных выражениях» сообщалось о признании Временного правительства20. По сообщениям российского Поверенного в делах в Лондоне К. Набокова, Англия приветствовала февральскую революцию, «как освобождение от цепей вероломного и тлетворного самовластия»21. В связи с этим, министр иностранных дел Временного правительства в период 2/15 марта – 2/15 мая 1917 г. П. Н. Милюков написал в своих мемуарах, что «мрачные перспективы, разделявшиеся осведомленными людьми, не могли изменить самого дружественного отношения союзников к новому русскому правительству»22. Отдавая должное признанию Великобританией новой власти в России, министр поспешил объявить готовность Временного правительства продолжать войну, опровергая слухи о стремлении России заключить сепаратный мир с Германией23. А. Ф. Керенский24 по-другому оценивал реакцию дипломатических представителей стран-союзниц на события в России. Он пришел к выводу, что большинство дипломатов союзнических стран выразило свое отношение к Временному правительству «критически, а порой и враждебно», что было АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп.467. Д. 652/674. Л. 13. Секретная телеграмма послу в Париж. 10 марта 1917 г. 21 АВПРИ. Ф. 138. Секретный архив министра. Оп. 467. Д. 646. Л. 21. Секретная телеграмма поверенного в делах в Лондоне. 24 апреля/ 7 мая 1917 г. 22 Милюков, П. Н. Воспоминания [Текст] / П. Н. Милюков. - М., 1991. - С. 489. 23 Нота министра иностранных дел временного российского правительства П. Н. Милюкова от 18 апреля (1 мая) 1917 г. // Системная история международных отношений в 4-х тт. События и документы. 1918-2000 [Текст] / отв. ред. А. Д. Богатуров. - М., 2000. - Т.2. Документы. 1918-1945. - С. 5-7. 24 2/15 марта получил пост министра юстиции. В первом и втором коалиционных составах правительства (май и сентябрь) – военный и морской министр.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.