WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи ЗИМА НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ГЛОБАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТУРЫ И СПЕЦИФИКА ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ В РОССИИ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М., 2002. – С. 91. 2 Арабов Ю. Coda // Вопросы литературы. – 1994. №4. – С. 27.

Если культура перестала быть нормативной, канонической, ориентированной на гуманистической идеал совершенной личности, логика которой совпадала с логикой построения культуры, то какой же иной стержень она обрела в качестве организующего начала? Исследователи постмодернистской масс – культуры отмечают, что в ее основе лежат коммерческая технология производства образов, «мифодизайн», паразитирующий на подсознании индивида, расовые, этнокультурные архетипы. «Паранормальность» проявляется не только в том, что индивид в ней уже не субъект развития, а объект принуждения, но и в том, что, моделируя массовое клиповое сознание, она с невиданной технической мощью производит квазиреальность и одновременно воспитывает почти наркотическую зависимость от потребления ее суррогатов. Телевидение – это своеобразный полигон по адаптации массового сознания к ущербной онтологии паракультуры. В качестве реальной культуры паракультура, безусловно, жизнеспособна, высоко пассионарна, но и … патологична. В отличие от паракультуры стандартного потребления, транскультура, по мнению Т.Е. Савицкой, пронизана верхом миросозидания, творчества жизни, но в сниженном варианте «игры», виртуальной необязательности, наркотической грезы, индивидуальной прихоти. Отвечая на вопрос: почему представляется целесообразным именовать данную разновидность посткультуры транскультурой, Т.Е. Савицкая приводит три положения: «Вопервых, потому, что эта мутация постмодернизма знаменует собой очередное звено шедшего в новоевропейской культуре «всемирно-освободительного» процесса от рационально-нормативной парадигматики… Во-вторых, в термине «транскультура» прослеживается стабильная для новоевропейского творчества тенденция к выходу за рамки существующих культурных норм, самотрасцендированию, архетипическое для фаустовской (если выражаться языком О. Шпенглера) души западного человека. И, в-третьих, термин «транскультура» весьма не случайно продуцирует ассоциации, сопряженные с «трансом», наркотической самопотерей, растворением индивида в потоке поглощающего его бессознательного»1. В этих положениях, как видно, заключено абсолютное отрицание предыдущей культуры, ее рациональнонормативной парадигматики, растворение индивида в потоке бессознательного. Такова характеристика «транскультуры». Подводя итог своих рассуждений Т.Е. Савицкая пишет: «На исходе ХХ в. в постмодернистской культуре явственно просматривались две новейшие мутации: массовая паракультура, формирующаяся на основе технизируемой поп-культуры, телекультуры, компьютерной беллетристики и т.д., и элитарная транскультура индивидуальных миров, киберкультуры, культуры виртуальной реальности, компьютерных игр, интерактивного искусства, системообразующим принципом которой становится виртуальный артефакт, компьютерный двойник реальности»2. Такое диалектическое раздвоение посткультуры несколько смущает самого автора. Поэтому она задает себе вопрос: «И что же – опять две культуры? Не приводит ли это на ум до боли знакомый кошмар раздвоения на культуру пролетарскую вопрос в и буржуазную, приводит две социалистическую к и капиталистическую, научную и гуманитарную и т.д.?» Диалектически поставленный Итак, неизбежно автора диалектически их неопределенному ответу: «На это может быть дан ответ: и да, и нет». культуре появляются противоположности, противопоставлению, по мнению Т.Е. Савицкой, суждено, вероятно, быть организующим стержнем культуры ХХI века. Однако, несмотря на приведенные выше доводы, последний тезис Т.Е. Савицкой об организующем стержне культуры ХХI века нам представляется сомнительным, особенно в свете изложенных в первом параграфе нашей работы концепций Б.Н. Крымского о метаистории и метавремени культуры, а также Л.В. Скворцова о культуре самосознания. Сомнения вызывают, прежде Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М., 2002. – С. 96. 2 Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М., 2002. – С. 99.

всего, попытки абсолютизировать диалектику и доводить до двух «борьбы модусов противоположностей» взаимодействия посткультуры, совершенно игнорируя тот факт, что диалектика не оправдала себя в качестве адекватного метода применительно к общественному и культурному развитию. Кроме того, недостаточно учитывается процесс глобализации культуры, который при помощи метаобразования и культуры самосознания приводит в динамическое равновесие взаимодействующие противоположности. Иначе говоря, не учитывается главный принцип триалектической парадигмы, согласно которому в обществе, а, следовательно, и в культуре единство двух противоположностей обязательно порождает третий элемент, ускоряющий и усиливающий в качестве «катализатора» процесс их взаимообусловленности и развития. Этим третьим элементом вполне, на наш взгляд, может стать система образования, которая в условиях инновационной модернизации культуры все отчетливее включается в глобализационные процессы. 1.3. Глобализация образования как феномен инновационной культуры Любая система образования главной своей функцией имеет создание всех условий для адекватной адаптации человека к тем социокультурным реалиям, которые господствуют в том или ином обществе. Содержание образования зависит от тех представлений, потребностей, идеалов, которые существуют в данном социокультурном пространстве и направлено на поддержание его устоев посредством создания определенного образа человека. Образование отражает уровень развития общества, его интересы и потребности, воплощающиеся в конкретном индивиде, являющемся типичным представителем данного социума. В содержании образования выражается то, что именно является значимым на данный момент, что может способствовать формированию именно такого образа человека, который в наибольшей степени способен будет выразить глубинные интересы своего общества, воплотить в своем индивидуальном бытии общий смысл того социокультурного пространства, в котором он получил образование. На первый план в такой ситуации выходит принцип отбора и подбора информации, определения бесконечного пространства накопившегося культурного материала в соответствии с социальной потребностью. Особенная необходимость в этом возникает сегодня, когда, с одной стороны, новые условия информационно-технического общества требуют специальной и весьма широкой образовательной подготовки, а с другой, - накопился огромный пласт традиционной культуры, который, в свою очередь, нуждается в трансляции, в воспроизведении своего содержания в сознании современного человека. Именно в этой точке зарождается конфликт между современным и традиционным, между тем, что направлено на злобу дня (в широком смысле), на сиюминутные жизненные потребности и тем, что связано с метафизическим постижением вечносущих принципов бытия, с приобщением человека к философским, эстетическим и религиозным представлениям минувших эпох. Парадоксальность нынешней ситуации заключается в том, что в результате научно-технической и информационной революций были созданы невиданные до сих пор возможности для культурного роста, но в то же время возможности эти практически не используются в целях культурного созидания и формирования высокоразвитой духовной личности. Как отмечает И. Гобозов, "никогда человечество не имело таких возможностей для обогащения культурного мира индивидов. Но никогда общий интеллектуальный уровень людей не падал так низко, как в настоящее время".1 Техноцентристский характер образования и самообразования обусловливает их направленность на современное содержание жизни, их ориентацию не на духовное развитие индивида, а на полезность. Весь информационно-технический потенциал образовательных и Гобозов И. А. Кризис современной эпохи и философия постмодернизма // Философия и общество. – 2000. - № 2. – С. 84-85.

самообразовательных технологий используется почти исключительно в целях адаптации человека к изменившимся условиям его бытия, то есть выступает как транслятор современного содержания жизни. При этом весь огромный пласт традиционной культуры остается практически невостребованным в качестве материала, воспроизводящегося в сознании современного человека, в результате чего происходит процесс тотальной фрагментации личности, когда она, ограниченная как узкими возможностями собственного сознания, так и своей сосредоточенностью на современном содержании жизни, отображает в себе лишь малую часть культурного пространства и, следовательно, сущность и смысл. На это обстоятельство еще в начале XX века обратил внимание немецкий философ В. Виндельбанд. Описывая трагическую судьбу немецкого поэта Гёльдерлина, романтически идеализировавшего античный мир, он анализирует причины этой идеализации поэтом того безвозвратно утраченного мира, который во многом противоположен миру современному. "Все дело в совершенно различном отношении между индивидом и общим содержанием культуры, - пишет В. Виндельбанд. - Античный мир был еще настолько прост, что индивид мог охватить своим интересом все содержание культурной жизни. Каждый человек во всем своем своеобразии настолько срастался с существенным содержанием общей жизни, что мог считаться ее представителем. Совершенно иначе, - отмечает далее немецкий философ, обстоит дело в современном мире. Все виды профессиональной деятельности обрели в нем такой объем и такие разветвления, что индивид не может больше охватить всю их совокупность, и при этом, что еще важнее, они настолько разошлись в своем развитии, что гармоническая связь и прекрасное единство, которыми они обладали в античности, безвозвратно утеряны. Поэтому, - заключает В. Виндельбанд, - мы потеряли счастливое тождество индивидуальной и общей образованности, и индивид более не не в состоянии адекватно постичь его способен внутренне охватить всю культуру своего времени и выступать как ее представитель".1 На современном этапе развития цивилизации ситуация еще более усложняется и усугубляется. По мнению К. Делокарова, это объясняется тем, что "для дальнейшего развития производства – основной цели общества – требуется еще более глубокая специализация, более широкая информатизация, проникновение технических средств в самые интимные стороны человеческой деятельности… Такая тенденция, - подчеркивает К. Делокаров, - опасна прежде всего тем, что специализация плохо совместима с необходимостью целостного восприятия мира культуры".2 Глобализация образования, предполагающая, по существу, универсальность и целостность в качестве основных своих принципов, создает благодатную почву для синтезирования всех аспектов гармоничного развития личности. Другой вопрос, насколько эффективно эти возможности используются на данном этапе развития. В плане постановки проблемы мы считаем целесообразным обратиться, прежде всего, к наследию знаменитого русского философа и ученогоестествоиспытателя В.И. Вернадского. Обращение к трудам этого весьма оригинального и самобытного мыслителя представляется нам не просто данью недавно сложившейся традиции, но и методологически правильным с точки зрения соответствия его философских воззрений насущным проблемам современного мира. В.И. Вернадский писал: «Мы переживаем в настоящее время исключительное проявление живого вещества в биосфере, генетически связанное с возникновением сотни тысяч лет назад Homo sapiens, создание этим путем новой геологической живого силы, научной в мысли, резко увеличивающей влияние вещества эволюции биосферы.

Охваченная всецело живым веществом, биосфера увеличивает, по-видимому, 1 В. Виндельбанд. Избранное. Дух и история. – М., 1995. – С. 134. Делокаров К. Цит. раб. С. 91.

в беспредельных размерах его геологическую силу и, перерабатываемая научной мыслью Homo sapiens, переходит в новое свое состояние, в ноосферу»1. Это важно отметить постольку, поскольку теорию ноосферы можно рассматривать в контексте современных глобализационных процессов. С именем В.И. Вернадского связано не только возникновение новых научных направлений, но также постановка и разработка принципиальных положений относительно организации новых форм высшего образования. Он утверждал: «Разрешение университетского вопроса, как и всех других вопросов нашей государственной жизни возможно лишь при существовании в стране гарантий элементарных прав человеческой личности. Но наряду с этим вопросом, совместно с ним, должны быть обсуждены вопросы об Ассоциации, о положении и подготовке студентов, о способе выработки и проведения в жизнь нового университетского устава. Съехавшись с разных концов русской земли, профессора создадут единение, путем которого университетская жизнь будет выведена из тисков бюрократической рутины»2. В.И. Вернадский был убежден в том, что высшее образование должно быть определено демократизацией государственной и общественной жизни. Демократизм организации и свободу инициативы Вернадский считал непременным условием успешной работы любого научного или образовательного коллектива. По его мнению, «научному учреждению свойственно непрерывно развиваться и обновляться, переходить на более высокий уровень организации»3. Мы полностью солидаризируемся с идеями В.И. Вернадского в том плане, что образование в современном мире является наиважнейшей сферой социальной жизни. Именно от него зависит интеллектуальный потенциал Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М., 2002. – С. 58. Вернадский В.И. Жизнь… вызывает меня на общественное дело // Новый мир. – 1994. №1. – С. 198. 3 Бастракова М.С. Организационные уроки Вернадского // Природа. – 1988. – №2. – С. 28.

2 нации, основы ее самостоятельности, ее мощь и жизнеспособность. Его работы по организации науки и образования современны не только потому, что помогают находить ответы на многие вопросы наших дней, но и потому, что в них особое внимание уделено насущным проблемам науки и высшего образования. Отношение к науке и ее непосредственным нуждам Вернадский считал мерилом социального и культурного развития страны, а также показателем интеллектуального уровня руководителей любого ранга. Поэтому его идеи как нельзя более актуальны для изучения современных проблем глобализации образования. В современном мире наблюдается беспрецедентное по своим масштабам развитие высшего образования, растет осознание его жизненно важной роли для экономического и социального развития. При этом практически во всех странах мира высшее образование в той или иной степени переживает период радикальных реформ, связанных с переходом к инновационным технологиям и принципам глобализации образования. На сегодняшний день содержательное определение глобализации образования в научной литературе практически отсутствует. Большинство исследователей обращают внимание на функциональный аспект этого процесса, его последствия. Как пишет в своей работе «Глобальное видение и новая наука» российский исследователь М.А. Чешко, «термин «глобальность» означает широкую совокупность процессов и структур, которую можно выразить как процесс взаимозависимости, взаимопроникновения и взаимообусловленности самых разнообразных компонентов мирового сообщества. Иначе говоря, в современном мире создается такое единое целое, где любое локальное событие определяется событиями в других локусах и наоборот. Эти процессы и выступают как «феномен глобальности и глобализации»1.

Чешко М.А. Глобальное видение и новая наука. – М., 1988. – С. 6.

Модный термин «глобализация» встречается на страницах почти всех исследований, посвященных современным проблемам образования, в том числе высшего. При рассмотрении вопросов образования в контексте глобализации речь идет как о влиянии глобализации на развитие высшего образования, так и о роли высшего образования в этом процессе. Например, английский исследователь П. Скотт (профессор, вице-канцлер Кингстонского университета) отмечает, что все университеты вовлечены в процесс глобализации – частично как объекты и даже жертвы этих процессов, а отчасти как субъекты и главные посредники глобализации. По мнению П. Скотта, во все времена университет являлся институтом интернациональным, но никогда не был институтом глобальным. Глобализация – не отделимое от новых форм общественной жизни и новых парадигм производство знания, подчеркивает П. Скотт1. Глобализация, полагают некоторые западные эксперты, является наиболее фундаментальным вызовом, с которым столкнулся университет за всю свою долгую историю. Некоторые западные авторы подчеркивают, что среди всех направлений глобализации (экономических, культурных, политических и пр.) наиболее «продвинутым» является экономическое. Главным фактором, повлиявшим на университеты, по их мнению, является экономическая идеология глобализации, подчеркивающая первостепенное значение рынка, приватизации и уменьшение роли государственного сектора, дерегулирование экономики и интенсификации труда2. Это имеет двоякие последствия. С одной стороны, экономическая глобализация подчеркивает императивы рыночной конкуренции и глобализации капитала в сочетании с конвергенцией институциональных структур ведущих стран, и в частности, их образовательных систем. Распространяющаяся по всему миру сеть рыночных отношений содействует стандартизации систем знания во всех 1 Скотт П. Глобализация и университет // Alma Mater. – 2000. - №4. С. 3-8. Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 9.

ведущих промышленных странах. Поскольку национальные государства организуют и распространяют знания через формальное образование, эта логика предполагает тенденцию конвергенции систем образования развитых стран. С другой стороны, глобальная рационализация, связанная с экономическими и политическими императивами, подчеркивает идею унитарной культурной системы. Не следует считать, что все страны движутся в сторону всемирной монолитной структуры образования, хотя из-за усиления глобальной рациональности образовательные системы примут во многом схожие формы. При этом следует учитывать, что теория глобализации описывает те международные процессы, которые только зарождаются, поэтому пока трудно делать какие-либо выводы. Превращение высшего образования в массовое в промышленно развитых странах, по мнению некоторых западных экспертов, является одним из наиболее примечательных событий прошедшего века. За 40 лет (с середины 50-х по середину 90-х годов) численность студентов почти во всех западноевропейских странах увеличилась более чем в 10 раз. Произошел переход от элитарной к массовой системе высшего образования, охватывающей ныне в разных странах Западной Европы от 1/3 до 2/3 выпускников средней школы. Наиболее существенный рост – на 70 % с 1985 г. – отмечался в Греции, Франции и Великобритании. В США численность студентов с 1970 г. выросла на 70 % 1. В США в середине 90-х годов доля государства в финансировании высшего образования составляла около 50 %. Доля штатов в общей сумме финансирования высшего образования снизилась с 44,9 % в 1985 г. до 38,2 % в 1995 г. Для компенсации сокращения государственного финансирования университеты и колледжи были вынуждены повысить плату за обучение. С 1980 по 1995 г. удельный вес платы за обучение в общей сумме доходов Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 10.

государственных высших учебных заведений США возрос с 12,9 % до 18,9 %. В 80 – 90-е годы в некоторых странах Западной Европы доля государства в финансировании высшего образования была значительно выше, чем в США, – в ФРГ, Австрии и Италии она составляла около 90 %, в Великобритании, Португалии и Финляндии – примерно 4/5, в Дании, Швеции и Ирландии – примерно 2/31. Сокращение государственного финансирования заставило университеты приблизиться к рынку – через установление более тесных связей с частными промышленными фирмами, создание коммерческих подразделений, продажу образовательных услуг иностранным студентам и т.д. Используя такие аргументы, как необходимость определения своего места в глобальном рынке, увеличение числа высокооплачиваемых рабочих мест и достижение процветания, правительства США, Канады, Великобритании и Австралии проводили политику, приведшую высшее образование этих стран к «академическому капитализму». Об этом свидетельствует введение или увеличение платы за обучение в вузах, переход от предоставления студентам стипендий к предоставлению им образовательных кредитов, а также к проведению в вузах коммерчески выгодных исследований в ущерб фундаментальным. Западные исследователи отмечают, что возникли стимулы к созданию «предпринимательских» университетов, характеризующихся «рыночным» поведением и управлением. «Предпринимательский» университет ориентируется на коммерциализацию научных исследований, рост частного их финансирования, новые формы оценки результатов деятельности вузов, создание консорциумов бизнеса и университетов. Одним из следствий этих процессов является фрагментация преподавания и исследований. Академическая функция университета становится вторичной, на первый план выходят рыночные императивы.

Там же. С. 11.

Таким образом, через глобализацию практика рынка и бизнеса была внедрена в университеты, а это привело к серьезным негативным последствиям. Преподаватели все меньше участвуют в процессе принятия решений, произошло нагрузка, уменьшение расширяется коллегиальности. участие Растет в преподавательская преподавателей деятельности, приносящей доход, уменьшается время, отводимое на научное общение с коллегами1. Если университеты не смогут противостоять глобализации, которая «привязывает» их деятельность к рынку, неизбежно превращение преподавателей вузов из исследователей в своего рода предпринимателей2. Очевидно, что подобные тенденции не могут способствовать реальной актуализации такой важнейшей образовательной функции, как формирование высокоразвитой духовной личности, приобщению человека к неисчерпаемой сокровищнице мировой духовной культуры. С глобализацией связано и расширение деятельности компаний, прежде всего транснациональных, по созданию собственных учебных заведений, так называемых корпоративных университетов. Транснациональные компании готовят кадры, работающие в их филиалах в различных странах мира в соответствии с едиными корпоративными нормами и правилами. По некоторым оценкам, за последние 15 лет число корпоративных университетов в мире увеличилось с 400 до 2000. Больше всего их насчитывается в США (свыше 100). Американские корпоративные университеты превратились в громадные многонациональные учебные заведения с многочисленными студенческими городками. Корпоративные университеты активно внедряют информационные технологии в учебный процесс, развивают дистанционное обучение3. Усиление конкуренции со стороны корпоративных университетов заставляет традиционные учебные 1 Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 15. Там же. С. 15. 3 Животовская И.Г. Глобализация и образование: институциональный и экономический аспекты // Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 21.

заведения активизировать усилия по сохранению своих позиций на рынке образовательных услуг, в том числе международном. Глобализация влияет на образование и через расширение его международной составляющей. Исследователи – специалисты по проблемам образования, пытаются разграничить применительно понятия к «глобализация» и «интернационализация» высшему образованию.

Руководители же учебных заведений по сути дела не видят между этими понятиями принципиальных различий – по их мнению, глобализация, интернационализация, развитие международного образования, оказание услуг транснационального образования – это практически одно и то же;

разница между этими понятиями чисто количественная: глобализация образования – это итог и высшая ступень его интернационализации1. На наш взгляд, глобализация и интернационализация - понятия, разумеется, не тождественные, однако в контексте глобализационных процессов в сфере образования их вполне можно рассматривать в качестве синонимов. Масштабы международной деятельности вузов, международная составляющая современного высшего образования в 90-е годы ХХ в. непрерывно увеличивались. В последние годы наблюдается активизация этих процессов, о чем, в частности, свидетельствуют бурное развитие дистанционного обучения на базе Интернета, создание международных виртуальных университетов. Современный российский исследователь глобализации образования С.Л. Зарецкая отмечает, что «в настоящее время можно с уверенностью говорить об усилении тенденций интернационализации образования, об увеличении удельного веса его международной составляющей, в частности, под влиянием глобализации экономики, развития современных глобальных информационных сетей. Что же касается глобализации образования, то пока никто не сформулировал достаточно четко и обоснованно, что это такое Зарецкая С.Л. Международная составляющая современного высшего образования // Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 27.

(хотя некоторые руководители в рекламных целях спешат назвать свои вузы глобальными или, более скромно, вузами с глобальной ориентацией)»1. Тем не менее, инновационные тенденции модернизации в области высшего образования и стоящие перед ним новые задачи указывают на необходимость переосмысления его роли и миссии, выработки новых подходов и определения новых приоритетов развития. Анализ существующего опыта свидетельствует о необходимости учета следующих приоритетных направлений развития высшего образования, которые в XXI веке должны стать решающими: • новые производственные технологии;

• электроника и информационные технологии;

• науки о жизни и биотехнологии (технологии живых систем). За последние годы в системе образования России в соответствии с концепцией значительные информатизации усилия по высшего образования предпринимались информационных созданию перспективных технологий, федеральной университетской компьютерной сети России RUNNet, мультимедиа технологий, электронных обучающих средств, информационных автоматизированного универсальный характер. В связи с этим первоочередной задачей стало решение проблемы системной интеграции информационных технологий в высшей школе. В вузах необходимо создание технологии "виртуальной" образовательной среды, подразумевающей создание инфраструктуры на базе корпоративной банка телекоммуникационной университетов технологий дистанционного и обучения, систем научных проектирования автоматизации исследований, баз данных учебного и научного назначения, имеющих образовательных технологий, которые благодаря этой инфраструктуре не будут привязанными к конкретной аудитории, и могут быть использованы в Зарецкая С.Л. Международная составляющая современного высшего образования // Глобализация и образование. – М., 2001. – С. 28.

любом месте всего образовательного комплекса, а также в процессе практической Работы реализации по широко распространяемой идеологии средств дистанционного образования. использованию технических возможностей информационно-вычислительной техники в интересах образования должны уступить свой приоритет работам по разработке стратегии и идеологии использования информационных технологий. Развитость и совершенство методов и средств современной информатики позволили ей уверенно войти в среду образования и научных исследований. Именно с информатизацией образования мы сегодня связываем траекторию реальные обучения, возможности а также построения открытой коренного системы изменения образования, позволяющей каждому человеку выбрать свою собственную возможности технологии получения нового знания посредством более эффективной организации познавательной деятельности обучаемых в ходе учебного процесса на основе такого важнейшего дидактического свойства компьютера как индивидуализация учебного процесса при сохранении его целостности за счет программируемости и динамической адаптированности автоматизированных учебных программ. Сегодня перед учеными стоит кардинальная задача - выявить целостность этапе каждой из фундаментальных целостного в наук, всего комплекса естественнонаучных и гуманитарных дисциплин и, наконец, на следующем создать основы фундаментального гуманитарное гуманитарных образования. и, в Важнейшим элементом этого процесса должно стать включение цикла общих естественнонаучных соответственно, дисциплин цикла общих образование дисциплин естественнонаучное и техническое образование. В образовательном процессе должны, прежде всего, фигурировать такие научные знания, средства обучения, образовательные технологии и методики, дисциплины и курсы, которые способны отражать фундаментальные моменты двуединого процесса интеграции и дифференциации в науке, использовать достижения кибернетики, синергетики и других областей знания, возникающих на стыках наук и позволяющих выходить на системный уровень познания действительности, видеть и использовать механизмы самоорганизации и саморазвития явлений и процессов. Радикальное реформирование и модернизация системы высшего образования связано, прежде всего, с глубоким обновлением его содержания. Действующие учебные планы и программы в вузе, несмотря на их постоянные корректировки, в значительной к степени отражают содержания информационно-экстенсивный подход формированию образования и командно-административный стиль управления учебным процессом. Они не учитывают этапов общекультурного и профессионального развития личности будущего специалиста, ориентируют обучение в вузе на предметно-разобщенную подготовку в ущерб целостному развитию личности будущего молодого специалиста, не стимулируют учета студентов к самообразованию, ограничивают возможности специфических особенностей в ситуации социального глобализма. Подчеркнем еще раз, что адекватное реформирование системы образования невозможно без все большей и большей его информатизации. В современных условиях вся мировая практика подтверждает известное научное положение о том, что именно такие важнейшие составляющие инновационной культуры, как интенсификация информационных процессов в социокультурной сфере, все более углубленная переработка информации и всестороннее использование информационных ресурсов в управлении социальными условиям его процессами повышают Прямым устойчивость, следствием лабильность общественной системы, способствует адаптации индивида к изменившимся существования. интенсификации информационных процессов является ускорение развития человеческого потенциала, повышение уровня образованности и информированности людей. При этом происходит формирование широкой прослойки социально, политически и экономически активного слоя населения. Таким образом, формирующиеся в современном обществе во все возрастающем объеме информационные технологии являются главным признаком инновационной модернизации образования и ключевым фактором оптимизации социокультурного развития. Ускорение темпов развития информационных технологий приводит к формированию информационного общества, в котором ведущим производственным ресурсом в процессе глобализации образования выступает информация. Именно по этой причине весьма важной представляется проблема определения понятия "информация". Как отмечает И.А. Негодаев, "единого общепризнанного определения информации нет. Многообразные существующие определения отражают ее различные аспекты и характеристики"1. Так, для экономистов информация – "это данные, просеянные для конкретных людей, проблем, целей и ситуаций. Стоимость информации включает в себя: время руководителей и подчиненных, затраченное на сбор информации, а также фактические издержки, связанные с анализом рынка, оплатой машинного времени, использованием внешних консультантов и др."2. В рамках принятия решений информация – "все те сведения, знания, сообщения, которые помогают решать определенную задачу"3. С точки зрения кибернетики информация "уничтожает разнообразие, а уменьшение разнообразия является одним из основных методов регулирования, и не потому, что при этом упрощается управляемая система, а потому, что поведение системы становится более предсказуемым"4. Для теории информации (семиотики) информация – это Негодаев И.А. Естественный и искусственный интеллекты // Научная мысль Кавказа. – Ростов-на-Дону, 1998. - №1. – С. 33. 2 Большой экономический словарь. – М., 1994. – С. 164. 3 Лопатников Л. И. Популярный экономико-математический словарь. – М., 1979. – С. 151. 4 Бир Ст. Кибернетика и управление производством. – М., 1963. – С. 67.

"мера устранения неопределенности знания у получателя сообщения о состоянии объекта или каком-то событии"1. Во всех этих определениях информация, в сущности, понимается как практически значимое явление, помогающее и отдельному индивиду, и всему обществу в целом ориентироваться в условиях беспрецедентной динамики развития современной цивилизации, принимать правильные решения, устанавливать пределы безмерно разросшемуся социокультурному пространству. Надежная и проверенная информация позволяет сделать правильный выбор при наличии бесконечного множества вариантов дальнейших действий, определить верную стратегию жизненного поведения (на микроуровне) и развития современного мира (на макроуровне). Другими словами, именно информация, ее качество и надежность, становятся жизненно важным фактором, тем системообразующим моментом, без которого невозможно существование современной цивилизации. Когда фактор информации приобретает столь исключительно важное значение, это говорит о появлении принципиально нового типа общества, а именно, информационного общества. Понятие информационного общества было сформулировано в конце 60-х – начале 70-х годов XX века. Авторство термина принадлежит Ю. Хаяши, профессору Токийского технологического института. В его понимании информационное общество – это общество, в котором процесс компьютеризации дает людям доступ к надежным источникам информации, избавляет их от рутинной работы, обеспечивает высокий уровень автоматизации производства2. По определению У. Мартина, информационное общество – это общество, "в котором качество жизни, а также перспектива социальных изменений и экономического развития зависят все больше и больше от информации и ее использования"3. По Андреев В. Н. Информация и моделирование в управлении производством. – Л., 1985. – С. 5. 2 См.: Рейман Л. Д. Информационное общество и роль телекоммуникаций в его становлении // Вопросы философии. – 2001. - № 3. – С. 6. 3 См.: Чураков А. Н. Информационное общество и эмпирическая социология // Социс. – 1998. - № 1. – С. 35.

мнению Л. Реймана, информационное общество – это такое общество, "где большинство работающих занято производством, хранением, переработкой и реализацией информации"1. Значение информации для существования и развития современной цивилизации столь велико, что правомерно говорить о ее субстанциальном характере. Подобно технике, информация в современной цивилизации из функции, из средства превращается в сущность, становится самостоятельной силой, объективируется и тем самым отчуждается от человеческого сознания. Как отмечает В. Кутырев, "информация перестала быть "информацией о", то есть отражением, сведениями о чем-либо. Она превратилась в самостоятельную сущность, наряду с веществом и энергией. Иногда ее соотносят или прямо ставят на место материи. В виртуальнокомпьютерном мире она действительно "материя". Эти процессы, - полагает он, - можно назвать "креалитической революцией". Если неолитическая революция была орудийной, то, - подчеркивает В. Кутырев, - креалитическая – субстанциальная. Информация и техника из средства деятельности человека превращаются в среду его обитания. Они "бытийствуют"2. Действительно, можно согласиться с В. Кутыревым, информация ныне превратилась в субстанцию. Главное свойство любой субстанции – самостоятельность, бытие в-себе-и-для-себя, наличие внутри себя абсолютного содержания, особый мир, мир которое не зависит от каких-либо внешних своеобразная совокупность моментов. Такова информация в современной цивилизации: это совершенно идеально-виртуальный, символов, идей, образов, интеллектуальных знаний. Правда, этот мир неустойчив в самом себе, он постоянно изменяется, отражая и выражая динамику развивающегося мира. Однако сущность остается неизменной, информация как таковая, как "вещь в себе" остается всегда тождественной самой себе, изменяется лишь ее содержание, которое, естественно, зависит от Рейман Л. Д. Указ. раб. С. 5. Кутырев В. А. Пост-пред-гипер-контр-модернизм: концы и начала // Вопросы философии. – 1998 - № 5. – С. 139.

2 происходящих в мире объективных событий и от субъективной интерпретации этих событий. Сама же информация как субстанция, как сущностное содержание жизни в не меньшей степени определяет развитие и сущность современного мира, то есть является не столько отображением происходящего, закрепленным в какие-либо символические формы, сколько самим этим происходящим, не отражением бытия, а самим бытием. Итак, в информационном обществе информация становится главнейшим фактором общественной жизни. Л. Рейман выделяет следующие сущностные черты информационного общества: 1) приоритетное значение информации по сравнению с другими ресурсами;

2) доминирование информационного сектора в общем объеме ВВП;

3) формирование в качестве главной ценности человека – экономии времени за счет использования новых телекоммуникационных и компьютерных технологий;

4) информация, знания и квалификация субъекта становятся главными факторами власти и управления1. С точки зрения В. Уханова, социальная значимость информации обусловлена следующими моментами: 1) рост информационных потребностей людей в результате усложнения общественной жизни;

2) информация становится экономической категорией;

3) обладание информационным ресурсом ведет к структурным изменениям в обществе;

4) резко объемах;

возросли технологические возможности получения, хранения, передачи и использования информации во всевозрастающих Рейман Л. Д. Информационное общество и роль телекоммуникаций в его становлении // Вопросы философии. – 2001. - № 3. – С. 5.

5) эти технологии ведут к стремительному ускорению темпов экономической, социально-политической и культурной эволюции общества1. Все эти положения подтверждают наше утверждение о том, что информация, став исключительно важным фактором жизнедеятельности современной цивилизации, превращается в субстанциальную сущность и является определяющим фактором общественного развития. Одной из наиболее интересных теорий инновационной модернизации и глобализации образования в эпоху информационного общества является концепция японского философа Е. Масуды, который стремился осмыслить грядущую эволюцию В социума своей с точки зрения все большей общество его как информатизации. книге "Информационное постиндустриальное" Е. Масуда доказывает, что «основой нового общества будет являться компьютерная технология, с ее фундаментальной функцией замещать либо усиливать умственный труд человека;

информационная революция будет быстро превращаться в новую производительную силу и сделает возможным массовое производство когнитивной, систематизированной информации, технологии и знания»2. Тем самым, новым потенциальным рынком инновационной культуры и образования станет так называемая "граница познанного", в силу чего значительно возрастает возможность решения проблем и развитие сотрудничества, ведущей отраслью экономики станет интеллектуальное производство, продукция которого будет аккумулироваться, а аккумулированная информация станет распространяться через синергетическое производство и "деловое использование". Е. Масуда считает, что в «новом информационном обществе основным субъектом социальной активности станет "свободное сообщество", а политической системой будет являться "демократия участия";

Уханов В. А. Человек в информационно-техническом мире. – Хабаровск. 1999. – С. 1415. 2 Масуда Е. Информационное общество как постиндустриальное общество. – М., 1997. – С. 233.

основной целью в новом обществе будет реализация ценности времени»1. В современных и условиях для человек углубления свободной должен процесса глобализации ориентации в образования культуры потоке социальной обладать информационном информационной культурой как одной из составляющих общей культуры. Информационная культура неразрывно связана с социальной природой человека. Она является продуктом разнообразных творческих способностей человека как сознательной личности и проявляется в следующих аспектах: в конкретных навыках по использованию технических устройств (от телефона до персонального эффективно компьютера использовать и в компьютерных своей сетей);

в способности деятельности Степень компьютерную инновационности информационную технологию, базовой составляющей которой являются многочисленные программные продукты. образовательной культуры студентов заключается также в их умении извлекать информацию из различных источников – как из периодической печати, так и из электронных коммуникаций, представлять ее в понятном виде и уметь ее эффективно использовать;

во владении основами аналитической переработки информации;

в умении работать с различной информацией, а также в знании специфических особенностей информационных потоков и информационного обеспечения в области своей будущей профессиональной деятельности. Для этого в период всего обучения необходимо осуществлять непрерывную подготовку студентов в области инновационных образовательных технологий. Это, в свою очередь, обеспечивается системой следующих взаимосвязанных между собой дисциплин и спецкурсов : информатика и информационные технологии;

введение в педагогическую информатику;

образовательная инженерия;

применение информационных технологий в обучении и научных исследованиях;

информационное моделирование;

а также курсы по выбору в области информатики и Там же. С. 234.

информационных технологий. Таким образом, современная информатизация образования носит системный характер и требует соответствующего научного обеспечения, которое призвано осуществлять новое научное направление, получившее название педагогической информатики. При изучении педагогической информатики информатизации, рассматриваются следующие разделы: основы психолого-педагогические вопросы информатизации образования, компьютерные программы учебного назначения, компьютер в учебном процессе, технология мультимедиа в образовании, информатизация управления в сфере образования, а также инновационные методические и инструментальные средства преподавателя. Подчеркнем еще раз, что в период перехода к глобальному информационному сообществу именно информатизация выступает в качестве главного фактора глобализации образования. В то же время следует отметить тот факт, что в нашей стране решение проблемы глобализации образования на основе его информационной модернизации до сих пор еще находится на начальной стадии. Поэтому нам целесообразно учесть опыт наиболее развитых стран, к числу которых относятся США, Япония, Англия, Германия, Франция, где этот процесс уже получил значительное развитие. Итак, по итогам первой главы можно сделать следующие выводы: 1. По мнению диссертанта, сущность глобализационных процессов в современной культуре выражается в пространственно-временных изменениях двух ее основных компонентов: научно-технического и цивилизационного. Через глобализацию экономики опережающее развитие научно-технического прогресса оказывает воздействие на прогресс цивилизационный. В свою очередь цивилизационный прогресс, реагируя на господство техноцентризма, стремится нейтрализовать дегуманизацию науки и техники через культуру индивидуального и социального самосознания, которая актуализируется как проблема культуры информационного выбора личности и культуры информационного отбора в информационной политике.

В результате взаимодействия научно-технического и цивилизационного компонентов глобализации культуры возникает третий, стержневой компонент – метаистория, развивающаяся в метавремени культуры и образовывающая «золотой фонд» культуры всех поколений человечества, символизирующий вечность. 2. Инновационная модернизация культуры в информационнотехническом обществе происходит по двум основным векторам развития: модернистскому и постмодернистскому. Диалектика этих двух направлений развития современной культуры разворачивается в новую триаду модификаций культуры: паракультуру, транскультуру и метаобразование. 3. Процессы глобализации образования имеют противоречивый и неоднозначный характер и предполагают, с одной стороны, наличие четко выраженной тенденции к конвергенции систем образования развитых стран, а с другой стороны, глобальная рационализация, связанная с экономическими и политическими императивами, актуализирует идею создания унитарной образовательной системы. Из этого, как мы полагаем, не следует вывод о том, что все страны движутся в сторону всемирной монолитной структуры образования, хотя, подчеркнем, из-за усиления глобальной рациональности образовательные системы примут во многом схожие формы.

ГЛАВА 2. СПЕЦИФИКА ГЛОБАЛИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В РОССИЙСКОЙ КУЛЬТУРЕ 2.1. Особенности социокультурного самоопределения России в глобализирующемся мире Сегодня Россия постепенно врастает в сложную общемировую цивилизационную систему, в которой ей пока что предстоит во многом оставаться на вторых ролях, так как многочисленные сложности переходного периода не могли не сказаться на ее социально-экономическом развитии, на международном авторитете нашего государства, который пока еще несопоставим с авторитетом бывшего СССР. Процесс интеграции России в мировое сообщество проходит с большими затруднениями, достаточно напомнить, что Россия до сих пор не является членом ВТО, этого символа глобализирующегося мира. В этих условиях очень важно не остаться в стороне, на периферии мирового развития. Необходимо в полной мере включиться в развитие глобализационных процессов, стать полноправным участником мирового сообщества и в качестве такового реально воздействовать на эти процессы, управлять ими, насколько это будет возможно в условиях жесткой конкурентной борьбы. Поэтому так важно определить особенности социокультурного самоопределения России в глобализирующемся мире. Существует некий общий знаменатель, в котором сходятся все составляющие общественного процесса и который в каждый данный исторический момент может оказывать решающее воздействие на ход событий. В России, на этапе переживаемого ею исторического разлома и тектонических подвижек на мировой арене, роль такого «общего знаменателя» может играть понятие «самоопределение». Обычно это понятие применяется по отношению к народам, только что обретшим независимость и выстраивающим собственную стратегию развития. Однако сейчас, в условиях глобальных цивилизационных перемен, оно приобретает для многих стран (в том числе и для России) и более глубокий смысл, подразумевающий преодоление национальных границ, выбор путей развития точнее в контексте общемировой (выбор, ситуации. «Самоопределение» своих синонимов предпочтение) характеризует суть переживаемого Россией трансформационного процесса. В процессе самоопределения России придется в полной мере учитывать и положительные и отрицательные моменты социокультурной глобализации. Ей предстоит интегрироваться в глобальную экономику в условиях, когда структурная перестройка хозяйства внутри страны идет чрезвычайно медленно и сопряжена с серьезными социально-экономическими проблемами. Найти свое место в глобальном мировом сообществе Россия сможет только при условии устранения существующих деформаций во всех сферах жизнедеятельности. Как считает В.В. Михеев, «роль и место России в процессах глобализации видятся в том, чтобы:

- быть одним из значимых источников интеллектуальной (если пока нет экономических сил) инициативы в развитии глобализации и конструктивным оппонентом другим поборникам идеи глобализации, будь то США, или ЕС, или Китай;

- обеспечить слышимый другими голос России при создании единого экономического правопорядка;

разрабатывать и отстаивать российские варианты развития экономического регионализма в Европе и Азии – на двух континентах, частью которых является Россия»1. По сути, Россия только начинает путь интеграции, поэтому на данном этапе реальное продвижение таких России по этому шагов, пути как связано вхождение с в осуществлением первоочередных международные торговые и экономические организации и даже просто Михеев В.В. Глобализация и азиатский регионализм: вызовы для России. - М., 2001. - С. 43.

налаживание позитивных отношений с лидерами западных государств. Следует признать, что за последние полтора десятилетия произошли определенные позитивные сдвиги в этом отношении. Лондонская встреча в верхах в 1991 г. положила начало интеграции России в «большую семерку, которая играет важную роль в координации экономической политики и оказывает определяющее влияние на деятельность МВФ, Всемирного банка и ВТО, по существу являясь «мировым правительством». В течение последующих нескольких лет дальше приглашений руководства Росси на обсуждение отдельных вопросов в рамках «семерки» дело не продвигалось. Только в 1998 г. на встрече в Бирмингеме западные державы согласились на присоединение России к «семерке», которая, таким образом, формально превращалась в «восьмерку». Реально превращение России в полноправного члена этого клуба развитых стран произошло на встрече «восьмерки» в Кананаскисе (Канада, июнь 2002), хотя обсуждение и координация политики по многим вопросам продолжаются в рамках так называемой финансовой «семерки». Как было объявлено в средствах массовой информации, в России начался процесс подготовки к председательствованию на заседаниях «восьмерки» в 2006 году, для чего создана специальная правительственная комиссия. На пути вхождения России в мировое экономическое сообщество неизбежно возникает вопрос приобщения ее и к региональным экономическим структурам и соглашениям и, прежде всего, к Европейскому союзу. Прямое вхождение России в ЕС в качестве одного из его членов в настоящее время нереально. И не только потому, что Россия слишком велика, хотя по населению это почти половина Западной Европы, а по территории во много раз больше ее. Это — пока иной мир, со специфическими экономическими и политическими реалиями, существенно отличающимися от западноевропейских. Наша страна переживает переходный период от одного состояния к другому, только начинает выходить из глубочайшего экономического кризиса.

В то же время страны ЕС далеко продвинулись в своем интеграционном развитии, вплоть до введения в одиннадцати странах единой валюты. Наши партнеры в Западной Европе справедливо полагают, что России, прежде всего, надо решить собственные проблемы, в том числе институциональные, принять правила игры на мировом рынке, обрести экономическую и политическую устойчивость. Реалистический вариант развития отношений ЕС и России нашел воплощение в «Соглашении о партнерстве и сотрудничестве» между ними, вступившем в силу в конце 1997 г. Оно создает рамки и условия приобщения России к процессам европейской интеграции, провозглашает введение режима наибольшего благоприятствования в экономических отношениях стран ЕС с Россией и создание в будущем свободной экономической зоны «ЕС — Россия». Иная ситуация во взаимоотношениях России с организацией АзиатскоТихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС). В 1997 г. она была принята в члены этой организации, но интеграционные процессы там не зашли так далеко, как в Европейском союзе, и сводятся пока к снижению таможенных тарифов. Задача создания зоны свободной торговли и инвестиций в Азии ставится к 2010 г. для развитых и к 2020 г. — для развивающихся стран. У России есть время, чтобы подключиться к участию в этом процессе. Было бы естественным для России участие и в начавшемся в середине 1990-х годов коллективном диалоге лидеров ЕС и восточноазиатских стран по вопросам развития экономических отношений между двумя крупнейшими регионами мировой экономики. Интеграция России в общемировые и региональные экономические структуры, безусловно, послужит фактором сдерживания тенденции к доминированию в них одной или нескольких держав, универсализации и демократизации механизмов регулирования международных экономических отношений. Но, прежде всего, она отвечает интересам самой России, поможет ей провести структурно-технологическую и институциональную модернизацию своей экономики, войти в общее русло мирового социальноэкономического процесса. В этой связи следует отметить, что сегодня центр экономической активности перемещается из США в другие регионы и это означает, что в образе жизни ряда западных стран, и, прежде всего, США, должны произойти значительные перемены. «США, несомненно, остающиеся единственной сверхдержавой в классическом смысле слова, все чаще сталкиваются с неспособностью более играть роль сверхдержавы, платящей непропорционально высокую цену за поддержание системы, основным бенефициаром которой является она сама. При всей развитости американской экономики страна обладает гигантскими дефицитами»1. Тем самым, становится ясно, что хотя традиционно именно США выступали в качестве проводника глобальной культуры, однако весьма вероятно, что на ее место вскоре заступит какая-нибудь другая страна. В этих обстоятельствах появляется шанс у многих стран, в том числе и у России, хотя говорить об этом пока, разумеется, преждевременно. В условиях беспрецедентной динамики развития современного мира очень трудно делать какие-либо прогнозы, вычерчивать траектории будущего. С другой стороны, без долгосрочной стратегии развития вряд ли может быть эффективным тот или иной процесс. В этой связи следует отметить, что сегодня вырисовываются контуры концепции постепенного, рассчитанного примерно на 20 лет, поэтапного движения к российскому варианту экономики современного постиндустриально-информационного типа, интегрированной в мировое хозяйство2. Она основана на наращивании внутренних накоплений по мере оживления и роста реальной экономики;

предотвращении бегства российского и привлечении иностранного капитала, развертывании структурно-технологической перестройки производства и Иноземцев В.Л. На перепутье: Россия в мировой системе XXI века // Общественные науки и современность. – 2002. - №4. – С. 108. 2 См.: Россия в 2015 году: оптимистический сценарий / Институт экономики РАН и Московская межбанковская валютная биржа. — М., 1999 г.;

Путь в XXI век. Стратегические проблемы и перспективы российской экономики. - М., 1999.

институциональных преобразований при одновременном повышении уровня жизни населения. Первый этап продолжительностью 3-4 года должен обеспечить выход из экономического кризиса. На этом этапе происходит запуск того дееспособного, что сохранилось в легкой, пищевой промышленности, сельском хозяйстве, а также машиностроении, при сравнительно небольших капитальных системы. Чтобы не упустить шанс для выхода из кризиса, нужен целый комплекс мер: раздвижка спросовых ограничений, контроль над ценами на продукцию естественных монополий, облегчение налогового бремени, уценка основного капитала, оставшегося от прошлых времен, в соответствии с новыми рыночными условиями, преодоление нехватки оборотных средств у предприятий, расширение доступа к кредитам, вытеснение бартера, преодоление неплатежей. Для защиты отечественных производителей, поддержки экспорта целесообразно сохранять пониженный валютный курс рубля, активно использовать тарифные и нетарифные методы регулирования импорта. В сочетании с остающейся пока низкой ценой труда это даст возможность развернуть производство сравнительно дешевой и доступной большинству населения продукции, дать импульс кумулятивному эффекту (рост производства — увеличение доходов населения — расширение спроса и т. д.) и переходу к устойчивому экономическому росту. Уже на этом этапе, в меру расширяющихся финансовых возможностей, нужно оказывать выборочную поддержку заделам в области высоких технологий и современных производств, принять неотложные меры по сохранению имеющегося в стране научно-технического потенциала. Ослабление зависимости потребительского рынка от импорта позволит вырваться из тисков формулы «экспорт газа и нефти — импорт вложениях, страны, восстановление инвестиционного основных механизма, систем банковской жизнеобеспечения продовольствия» и переориентировать валютную выручку на цели модернизации экономики. На втором этапе, который может длиться 8-10 лет, стало бы возможным осуществить масштабную технологическую и структурную перестройку индустриальной основы хозяйства, санацию устаревших отраслей — угольной, металлургической промышленности, сельского хозяйства, легкой На промышленности, этом этапе может широкую быть создан программу серьезный ресурсосбережения.

постиндустриальный уклад, который будет оказывать все большее влияние на экономику и позволит значительно расширить выход на мировые рынки высокотехнологичной продукции и услуг. Соответственно этому таможенная политика может быть приведена в полное соответствие с общепринятыми в мировой практике нормами. Наконец, на третьем этапе во всей полноте и масштабности может быть развернута технологическая перестройка экономики, достигнут современный уровень наиболее развитых стран мира и завершено органичное вхождение в систему глобальной экономики. Важным условием поэтапного движения является страны по пути и постиндустриальной современной трансформации социально совершенствование и углубление институциональных преобразований в направлении создания системы ориентированной регулируемой рыночной экономики, укрепление принципов демократии. Важнейший показатель самоопределения любой страны в мире — ее положение и роль в сложившейся системе международных отношений. Внутренняя и внешняя сторона самоопределения тесно взаимосвязаны: состояние национальной экономики, социально-политическая стабильность и нравственное здоровье общества, благополучие и гражданская активность населения определяют, в конечном счете, национальную безопасность и международный авторитет той или иной страны;

с другой стороны, прочность позиций на мировой арене способствует, нередко решающим образом, успешному решению внутренних экономических, политических и духовно-нравственных проблем. Эта связь внутреннего и внешнего существовала всегда. Однако в условиях глобализации воздействие метавнешнего фактора на внутреннее развитие многократно увеличивается. Поэтому положение страны в системе внешних и метавнешних (глобальных) отношений становится решающим фактором ее самоопределения. Для России же, переживающей глубокую внутреннюю ситуацию общественно-экономическую охарактеризовать, как трансформацию, проблему данную можно самоопределения трансформирующегося общества в трансформирующемся мире. Выше уже говорилось о том, что в условиях глобализации России жизненно важно не остаться на периферии этого процесса. Между тем опасность этого весьма велика. Некоторые исследователи процессов глобализации и глобализма как идеологии этого планетарного явления констатируют, что при всех видимых и формальных успехах глобализации, западный мир (инициатор и руководитель этого процесса) в последнее время активно «самозамыкается», сосредотачивается в масштабах своей части мира. Так, Н.М. Ракитянский пишет: «Реальная статистика показывает, что за послевоенные десятилетия в мировой экономике весьма жестко прослеживаются тенденции, подтверждающие, что западный мир становится все более обособленным от остальной части человечества, хотя формально он все более и более активно с ней взаимодействует»1. Такое противопоставление Запада, с одной стороны, и всего остального мира, с другой говорит о том, что структура современного мира все очевиднее выстраивается по схеме «центр = периферия», причем эта схема распространяется и на внутрисоциальную жизнь, в том числе западных стран. Так, во многих западных странах доходы управителей корпораций, доходы тех, кто создает свои собственные компании в области высоких Ракитянский Н.М. Россия и вызовы глобализации // Социологические исследования. – 2002. - № 4. - С. 61.

технологий, доходы программистов, исследователей в соответствующих областях, особенно в информационной, на порядки превосходят доходы ординарных рабочих. Это не случайно, поскольку на сегодняшний день глобализационные процессы особенно активно проявляются в информационной сфере, в развитии информационных технологий. И если в экономической сфере символом глобализации является ВТО, то в сфере информации таковым считается Интернет. Однако следует отметить, что тезис об Интернете как наиболее зримом воплощении глобализации в информационной сфере для большинства стран мира имеет выраженно спекулятивный характер. К середине 2000 г., по данным, приводимым Д. Фельдманом, число пользователей Интернета было близко к 304 миллионам. При этом 88 % пользователей живут в странах, численность населения которых составляет менее 15% жителей планеты. В США и Канаде, где живет менее 5% мирового населения, сосредоточено более 50% пользователей Интернета. Да и там типичным пользователем сети является мужчина моложе 35 лет, с высшим образованием и высоким уровнем дохода, англоговорящий городской житель. В России число пользователей Интернета в настоящее время по реалистичным оценкам около 1% населения страны. При этом доступ во "Всемирную сеть" имеют в основном жители самых крупных городов (более миллиона жителей), учащиеся и сотрудники вузов, НИИ, крупных государственных учреждений, промышленных и, естественно, финансовых организаций. При этом, как правило, они владеют английским языком на уровне, значительно превышающем «англоязычность» среднего россиянина1. За последние четыре года количество реальных пользователей Интернета, разумеется, возросло, однако не до такой степени, чтобы можно было говорить о наличии в нашей стране наиболее существенного признака информационного общества общедоступности технических средств Фельдман Д. Информационная и национальная безопасность России (к годовщине принятия доктрины информационной безопасности Российской Федерации) // Власть. 2001. - № 9. - С. 32-35.

информационного обеспечения, позволяющей войти в глобальное информационное пространство большей части населения Российской Федерации. Реальное развитие нашей страны и общества начнется только тогда, когда большинство граждан нашей страны будут иметь реальную возможность использовать современные, в том числе информационные, технологии, обусловливает отечественных преодолеют тот психологический часто феномена враждебное барьер, который к настороженное, исследователей отношение технологическому прогрессу. Так, по мнению одного из авторитетнейших информационно-технической революции А. Ракитова, "переход к информационному и индустриальноинформационному обществу невозможен, если скорость формирования новой генерации людей будет уступать скоростям технологически детерминированных процессов"1. То есть мы опять возвращаемся к теме формирования и развития человеческого капитала, как нашего основного национального ресурса. О роли этого ресурса, об "инвестициях в людей", за редким исключением, почти не говорят2. До тех пор, пока правящая элита будет заниматься только собой, а также поиском, освоением, распределением и дележом материальных ресурсов, никакой речи о прорыве в "клуб избранных" быть не может. Кто может стать субъектом организации и реализации этого прорыва? Какая часть нашей элиты обладает необходимым для этого уровнем духовно-нравственной рефлексии и политической волей? Реальность российской элиты не соответствует действительному ее назначению. Главная цель, преследуемая теми, кто имеет власть и капитал, – удержать их при всех обстоятельствах, обезопасить себя от общества, сделать все, чтобы население молчало, терпело, не противилось Ракитов А. И. Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России // Вопросы философии – 1994. - №. 4. – С. 31. 2 Красильщиков В.Л. Вдогонку за ушедшим веком: Развитие России в XX веке с точки зрения мировых модернизаций. - М., 1998. С. 9-10.

манипулированию собой, но тогда «разве можно к этой группе... применить слово "элита"»?1 В.А. Рубанов считает, что политические элиты, крупные компании России и, тем более, органы государственного управления сегодня не готовы к рациональному взаимодействию с субъектами интеллектуальной экономики и эффективному применению импортируемых информационных технологий. По его мнению, причина усиливающейся интеллектуальной маргинализации России в ситуации динамичного повышения мирового спроса на ценные знания и научно-творческие кадры связаны не с научнопромышленной отсталостью России. Причина в неспособности государственного руководства и политикообразующего класса страны дать адекватные ответы на вызовы постиндустриального мира, в непонимании сущности информационной экономики и ее производительных сил, в запаздывании осуществления "революции в управлении" на всех уровнях2. Рано или поздно политические элиты России вынуждены будут решать проблему развития перехода страны, к, от мобилизационно-технократической условно говоря, гуманистической парадигмы парадигме, последовательно и терпеливо создавая консенсус по поводу ценностной модернизации России и путей ее вхождения в глобализирующийся мир. Но можно ли сформировать в стране с тысячелетней историей "славянотюркского синтеза" и традицией консенсуса между православными и мусульманами, ценностный консенсус на базе либеральной идеи с приоритетом личного над общественным? Ответ на этот вопрос может дать только будущее3.

Тощенко Ж.Т. Элита? Кланы? Касты? Клики? Как назвать тех, кто правит нами // Социологические исследования. - 1999. - № 11. – С. 9. 2 См.: Рубанов В.А. О национальной идее и будущем России // Международная жизнь. 1999. - № 3;

Рубанов В.А. О роли государства в хозяйственном обороте интеллектуальной собственности // Проблемы информатизации. - 2000. - № 3;

Рубанов В.А. Об участии России в процессах глобализации мировой экономики.- М., 2001. 3 Панарин А.С. Глобализм - это идея глобальной авантюры // Радонеж. 2001. № 17-18.

Таким образом, фундаментальное противоречие нашей эпохи и одновременно главный вызов человеческому сообществу в XXI веке – это противостояние либеральных цивилизационных стандартов, с одной стороны, и ценностей национальной культурно-религиозной идентичности – с другой. И если у нас либеральная идея полагается отныне в основу государственно-общественной модели развития страны, то ей, в полном соответствии с либеральным принципом сдержек и противовесов, остается противопоставить в сфере воспитания, образования и формирования межличностных отношений политику утверждения системы традиционных для России ценностей. И потому вопрос о том, какими должны быть законодательство, образование, культура, социальные отношения, общественная мораль, есть вопрос о том, сохранится ли наша национальная цивилизация в XXI столетии, найдет ли она достойное место в мировом сообществе наций. Переход к гуманистической парадигме связан со многими трудностями, и на данный момент его актуализация представляется нам нереальной. Основной причиной этого является, на наш взгляд, априори тенденциозное, обусловленное кастовыми интересами, воздействие политической и экономической элиты на гражданское общество (в смысле совокупности граждан, а не в качественном значении этого понятия) через информационную среду, которую составляют средства массовой информации. Симбиоз политики и информационных технологий порождает новые возможности, которые, к сожалению, чаще всего используются в качестве инструмента манипулирования общественным и индивидуальным сознанием. Как известно, практическая информация часто приводит к эффекту зомбизма. Субъект, привыкший воспринимать подобного рода информацию как адекватную действительности, воспринимает ее именно в таком качестве даже в тех случаях, когда она не только не является адекватной реальной действительности, но и намеренно подвергается искажению, являясь орудием в руках определенных кругов, которые заинтересованы в манипулировании общественным мнением. Как отмечают авторы коллективной статьи "Культура грядущего тысячелетия", "иллюзорная реальность становится все более и более достоверной, что делает задачу "обмана" человеческой психики все более простой и пугающе притягательной для "творцов"1. Действительно, виртуальная реальность, создаваемая средствами массовой информации, все в большей степени воспринимается в качестве подлинной реальности и все чаще подменяет собой последнюю. В результате, как отмечает К. Делокаров, "в подобной атмосфере человека формирует не действительность во всей ее полноте и разнообразии, не общение с природой, а во многом средства массовой информации и массовая культура. Человек, - заключает он, - становится все более легко управляемым и даже манипулируемым"2. Эффект зомбизма как следствие преодоления человеком собственной природности и виртуализации личности, отмечает также П. Гуревич3. Л. Рейман основной негативной тенденцией, связанной с наступлением информационного общества, считает "излишнее ("зомбирующее") влияние на общество средств массовой информации"4. Таким образом, можно сделать вывод о том, что благодаря информационным технологиям наиболее эффективным способом ведения политики стало преобразование живого человеческого сознания: индивидуального, группового и общественного. Это качественно меняет взаимоотношения между политическими элитами и обществом. Последствия этого процесса еще не осознаны, и нет уверенности, что они могут быть осознаны в обозримом будущем, так как формирование сознания всегда носит двусторонний характер: воздействуя на сознание общества, правящая Прохоров А. В., Разлогов К. Э., Рузин В. Д. Культура грядущего тысячелетия // Вопросы философии. – 1989. - № 6. – С. 26. 2 Делокаров К.Э. Мировоззренческие основания современной цивилизации и ее глобальный кризис // Общественные науки и современность. – 1994. - № 2. – С. 91. 3 Гуревич П. Человек как микрокосм // Общественные науки и современность. – 1993. - № 6. – С. 186. 4 Рейман Л. Д. Информационное общество и роль телекоммуникаций в его становлении // Вопросы философии. – 2001. - № 3. – С. 5.

элита неминуемо меняет и свое. Убеждая кого-то в чем-то, субъект убеждения неминуемо убеждает в том же и себя и в результате теряет связь с реальностью. М.Г. Делягин убедительно, на наш взгляд, сформулировал ряд наиболее опасных в этом плане тенденций1. Первая опасность, связана с эффектом самопрограммирования, когда управляющие субъекты в лице национальных и транснациональных элит в определенной мере утрачивают адекватную политическую рефлексию, что может привести к непредсказуемым и разрушительным последствиям в глобальном масштабе. Вторая опасность – профессиональное стремление РR-операторов и их хозяев решать проблемы реальной жизни страны методом «промывания мозгов». В ограниченных масштабах такой подход эффективен, но если он начинает доминировать, это также ведет к неадекватности управляющих систем. Классический пример - администрация президента России с 1995 г. и по наше время. Третья опасность широкого распространения информационных технологий связана со снижением ответственности субъекта управления.

Работая с «картинкой» и образами, управляющий субъект неминуемо теряет понимание того, что его работа влияет на реальную жизнь реальных людей. Он просто забывает о них и в результате начинает представлять реальную угрозу для общества. Четвертой опасностью является возможность ограничения демократии. Дело не только в возможности ослабления государства, являющегося несущей опорой, субстанцией демократических институтов, но и в том, что для формирования сознания общества достаточно воздействовать на элиту, участвующую в принятии важных решений. Одним из факторов подобного воздействия в условиях современного мира неизбежно становится метавнешний (глобальный) фактор. При этом Делягин М. М. Россия в условиях глобализации // Независимая газета. – 2001. - 11 апреля.

очень важно, чтобы воздействие носило двусторонний характер. В этой связи В.А. Шупер отмечает: «Нашим соотечественникам необходимо раз и навсегда решить, что Россия – часть Запада, но это вовсе не означает, что мы должны принимать тот мир, в который входим, таким, какой он есть, пассивно, приспосабливаться к нему. Мы должны вступать в острое соперничество во всех областях, в которых достаточно сильны и интеллектуальная область – первая среди них»1. При всех негативных тенденциях последнего периода, необходимо в то же время подчеркнуть, что Россия все еще представляет собой реальную силу, с которой следует считаться всем. В условиях современной социокультурной глобализации у России есть все возможности оказывать все более существенное влияние на облик западного мира в предстоящие дватри десятилетия. При этом представляется очевидным, что Россия, изолированная от западного мира, не способная преодолеть свою социальноэкономическую отсталость, теряющая импульсы к модернизации под натиском националистических страстей, но обладающая при этом мощным ядерным потенциалом, стала бы одним из наиболее опасных источников глобальной нестабильности, международной конфронтации, напряженности и конфликтов. В то же время Россия модернизирующаяся, преодолевающая социально-экономический кризис, укрепляющая и развивающая свои партнерские отношения с западным миром, могла бы внести весомый вклад в более гармоничное, сбалансированное развитие глобализационных процессов. Таким образом, мы видим, что современность со всей остротой ставит перед нами сложную дилемму – с одной стороны, налицо углубление процессов социокультурной глобализации и общей стандартизации жизнедеятельности субъектов на макросоциальном уровне, с другой – все острее заявляет о себе необходимость сохранения исторического генофонда Шупер В.А. Россия и Запад: новые интеллектуальные отношения // Вопросы философии. - 2002. - № 7. - С. 166.

традиционных культур.

Это непосредственно касается проблемы цивилизационной идентичности России в условиях глобализации. 2.2. Цивилизационная идентичность России в условиях глобализации Проблема цивилизационной идентичности России обусловлена, в первую очередь, тем, что за последнее столетие наше государство испытало столько потрясений, столько метаморфоз, что, наверное, ни одна другая страна мира не выдержала бы подобных испытаний, утратила бы ту субстанциальную основу, на которой только и возможно соотнесение совершенно различных по содержанию исторических реалий с одной и той же универсальной формой, безусловно, эволюционирующей, но все же сохраняющей внутреннее тождество. Эта форма и есть то, что неизменно, на протяжении столетий, лежит в основе цивилизационной идентичности России, то, с помощью чего мы, живущие в начале XXI века, узнаем самих себя в нашем общем историческом прошлом. Если бы такой формы не существовало, бессмысленно было бы вообще рассуждать о проблеме российской идентичности, будь то с исторической точки зрения или в условиях современной глобализации. В то же время следует отметить, что те разрывы в континуальной цепи культурно-исторического развития, которые неоднократно образовывались на протяжении чересчур бурного и для всего мира, и для нашей страны ХХ века, существенно осложняют проблему идентификационных определений России. «Драматизм судьбы России состоит в том, – пишут О.Н. Баева и В.И. Каширин, – что на протяжении целого столетия она насильно лишалась собственной цивилизационной идентичности. Отлучение России от себя самой фактически вели «реформаторы» разных мастей. В начале ХХ века это были большевики, мечтавшие о мировой революции, затем – коммунисты, стремившиеся «догнать и перегнать», потом «перестройщики» разгромившие и разграбившие страну под предлогом искоренения всего «советского-совкового». И никто из них не вспомнил, да и не хотел вспоминать в пылу революций и реформаций, что высшей ценностью для россиян была и остается сама Россия. Специфика русского самосознания, объединяющего Россию в единую страну – цивилизацию, которому присущи примат духовного над материальным, коллективизм и вселенскость духа, использовалась « реформаторами – глобалистами» для последовательного отстранения народа от всех национальных интересов, норм и традиций, лишь с целью достижения своих корпоративных устремлений»1. Кроме того, представляется очевидным, что процессы глобализации, затрагивающие идентификационные архетипы всех без исключения государств мира, делают эту проблему еще более сложной. В этих условиях свое веское слово должны сказать российские философия и наука, в рамках которых должны сформироваться основные теоретические принципы, способные стать конкретными стратегическими ориентирами при проведении реальной политики. В современной российской глобалистике уже выработан один из таких ключевых принципов, который ни в коем случае нельзя недооценивать или относиться к нему с недостаточной серьезностью - судьба России такова, что она может либо существовать сильной, либо не существовать вообще2. Ключевым идентичности понятием данного параграфа Представляется является понятие (идентификации). целесообразным рассмотреть, каким образом данное понятие рефлексируется в современной российской науке. В последние годы к проблеме социальной и личностной идентичности начали обращаться российские социологи, психологи, Баева О.Н. Каширин В.И. Цивилизационная идентичность России: универсальная модель метасубъекта в планетарном самосознании // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. – Москва – Ставрополь, 2002. – С. 109. 2 См.: Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в ХХI веке. – М., 2004;

Панарин А.С. Грани глобализации: трудные вопросы современного развития. – М., 2003;

Панарин А.С. Глобальное политическое сообщество: Картография современного мира. – М.: 2002;

Панарин А.С. Глобальное сообщество: новая система координат (подходы к проблеме). – СПб., 2000.

социальные психологи, культурологи: В.А. Ядов, И.В. Антонова, Т.С. Баранова, Ю.Л. Качанов, В.С. Агеев, А.К. Толмачева, Л.Г. Ионин и др.1 Стала выделяться в качестве самодостаточной области гуманитарного знания конфликтология (Кудрявцев В.Н., А.В.Дмитриев и др.2), социология конфликта (А.Г. Здравомыслов и др.3), этническая конфликтология (В.А. Авксентьев и др.4). В этих дисциплинах проблеме идентичности в самых различных ее модификациях уделено существенное внимание. Философия планетарного самосознания5, разрабатывая теорию личностной и цивилизационной идентичности, рассматривает современный мир в качестве ансамбля локальных цивилизаций, способного создать на основе своего многообразия единую историческую перспективу для всей планеты. Она выступает против разделения мира на расу господ и расу неприкасаемых, на «золотой миллиард» и бесправную, эксплуатируемую периферию. Мир един – таков ее основополагающий постулат. В психологии «идентификация» (от позднелатинского identifico – отождествляю) Термин введен означает процесс эмоционального психоанализа З. и иного В самоотождествления индивида с другим человеком, группой, образцом. основоположником Фрейдом. психоаналитической литературе в качестве моделей идентификации обычно фигурирует идентификация ребенка с родителем того или другого пола. Развитая американским психологом Э. Эриксоном психоаналитическая теория идентичности стала крупной ветвью дерева психоаналитического познания6. Эриксон выдвинул психосоциальную формирования теорию стадиального и, параллельно, «групповой идентичности» Дмитриев А.В. Основы конфликтологии. – М., 1997. Здравомыслов А.В. Социология конфликта: Учебное пособие для студентов ВУЗов. – М., 1996. 4 Авксентьев В.А. Этническая конфликтология. В 2-х ч. / Под ред. В.А. Шаповалова. – Ставрополь, 2001. 5 См.: Каширин В.И. Очерки философии планетарного самосознания. – Ставрополь, 1996;

Каширин В.И. Глобалистика и философия планетарного самосознания. – Ставрополь, 1998. 6 Куттер П. Современный психоанализ. Пер. с нем. – СПб., 1997. С. 44-46.

См.: Психология самосознания. – Самара, 2000.

«эгоидентичности» (8 стадий развития личности, каждая из которых имеет целью достижения того или иного социально-ценностного качества: доверия, автономии, инициативы и др.) Основным принципом развития Эриксон считает успешное решение возрастных несоответствием личностных между «кризисов социальными идентичности», вызываемых требованиями и психосоциальной зрелостью личности. Эриксон, таким образом, впервые выдвинул идею рассмотрения идентичности в двух аспектах: а) как процесса идентификации под влиянием социальной среды («групповой идентичности») и б) самоидентификации («эгоидентичности»). В социальной психологии эта двойственность в толковании идентичности сохранилась. С одной стороны, идентичность рассматривается как свойство индивида оставаться самим собой в изменяющихся социальных ситуациях, как результат осознания индивидом самого себя в качестве человеческой личности, отличающейся от других. А с другой стороны, идентификация понимается как «процесс отождествления индивида с тем или иным объектом, человеком или группой, происходящий на основе усвоения присущих им свойств, стандартов, ценностей, социальных установок и ролей»1. В социологии А. Гоуднер стал выделять социальную идентификацию латентную (скрытую) и явную. К латентной идентификации относят аспекты идентификации членов социальной группы, связанные с их принадлежностью к различным социальным категориям (демографическим, этническим, религиозным и др.), которые официально рассматриваются как несущественные для данной группы, но, тем не менее, влияющие на отношения между членами группы. К явной – идентификацию членов группы или организации, которая рассматривается как значимая для данной группы, организации и которая предписывается организационными правилами и нормами группы. При этом сохраняется и социальнопсихологический подход в социологии. Так, идентификацию политическую Социологический энциклопедический словарь. - М., 1998. С. 132.

рассматривают в качестве процесса, в ходе которого индивид причисляет себя к определенной группе, цели и интересы которой воспринимаются им как свои собственные, а идентификацию этническую как процесс осознания индивидом своей принадлежности к этнической группе, проявляющейся в его собственной концепции «Я» в отношениях с другими. Для теории и практики социального управления российские социологи разработали специальные матрицы математического расчета идентичности и неидентичности социальных систем. А.А. Давыдов и А.Н. Чураков предложили принять исходной единицей системного расстояния между социальными системами 1 неин (сокращенное от неидентичности), который равен 1% значения индекса неидентичности, а также кратные и дольные единицы неина: гектонеин, деканеин, децинеин, сантенеин и т.п. Если измерить индекс идентичности между социальными системами в разные периоды времени, то можно ответить на вопрос: с течением времени увеличивается, уменьшается или остается неизменной идентичность между ними? Исследователи пришли к выводу, что «причинами идентичности могут быть одинаковые социальные и (или) географические условия существования систем;

близкие генетические, психологические и другие свойства людей из сравниваемых систем;

действие общесистемных законов строения, функционирования и развития;

одинаковая стадия жизненного цикла и т.д., а также взаимодействие данных причин»1. При этом следует отметить, что идентичность явления, рассматривается в как качестве сложного социального характеризующегося «объективными» общесистемными законами, географическими и др. условиями, описываемые наукой и философией в фундаментальном (формальном) сознании, так и «субъективными» психологическими, социологическими, социальнопсихологическими и др. характеристиками.

Давыдов А.А., Чураков А.Н. Измерение идентичности социальных систем // Социологические исследования. – 1996. - №11. - С. 85-90.

Этническая В.А. Авксентьев конфликтология делает следующий шаг вперед в разработке структуры идентификации участников этнического конфликта. считает, что среди участников этнического конфликта выделяются открытые, активные действующие лица конфликта (к их числу обычно относится лишь часть этнической группы, прежде всего, ее политическая элита), а также «вторичные участники конфликта» - большая часть этноса, которая вовлекается в него через опосредующие звенья. Кроме субъектов – носителей конфликта, в качестве его участников В.А. Авксентьев предлагает идентифицировать инициаторов, подстрекателей, пособников и посредников этнического конфликта1. Здесь явно прослеживается потребность этноконфликтологов в оперировании моделями формального (первичного) и массового (вторичного) сознания, а также моделями внешних по отношению к участникам конфликта факторов – направленности действий (подстрекателей, пособников и посредников конфликта). Одновременно этносоциологи очень остро поставили вопрос о необходимости учета динамики национального самосознания россиян в этнополитических процессах, о способах осмысления национальной принадлежности, об особенностях и функциях диаспоры как устойчивой совокупности людей единого этнического происхождения, живущего в иноэтническом окружении за пределами своей исторической общности (Здравомыслов А.Г., Тощенко Ж.Т., Чактыкова Т.И.)2. Дальнейшее развитие социологии, этносоциологии, этноконфликтологии в России характеризуется ослаблением внимания к проблеме социальной идентичности. Лишь в 2000г. в научных журналах и сборниках вновь обострился интерес к ней. «Патриархи» российской Авксентьев В.А. Этнические конфликты: история и типология // Социологические исследования. – 1996. - № 12. С. 34. 2 Здравомыслов А.Г. Этнополитические процессы и динамика национального самосознания россиян // Социологические исследования. – 1996. - №12;

Тощенко Ж.Н., Чаптыкова Т.И. Диаспора как объект социологического исследования // Социологические исследования. – 1996. - №12.

этносоциологии Ю.В. Арутюнян и Л.М. Дробижева, анализируя пройденное и новые горизонты, делают дальнейший шаг в развитии этой науки, рассматривают идентичность как комплексный фактор национального возрождения. Опыт этносоциологических исследований в предперестроечное десятилетие и в 90-е годы позволил предположить, что социальным разграничителем могут становиться политические представления – маркеры, вокруг которых концентрируется этническая солидарность, более массовая и мощная, чем та, которая обеспечивается культурными символами. Рассматривая идентичность русских, Л.Д. Гудков показал нарастание депрессивных состояний у русских в связи с распадом СССР, чувством исторического поражения. Однако исследования 1994, 1997, 1998 годов показали, что «при растущем этническом негативизме, прежде всего к выходцам с Кавказа, радикальный национализм не получил распространения, но готовность к этнической мобилизации даже в радикальных вариантах стала существенной». Идентификатор солидарности вырос с 20% до 39-44%, а этнозащитные настроения наблюдались у 70% респондентов. Ю.В. Арутюнян и Л.М. Дробижева подчеркивают важность итогового показателя формирования комплексной направленности в ориентации русских: «Как выразится травмированное самосознание русских, будет ли это аналитичность, настроения отмщения, поиски врага или интенсивная деятельность по новому самовыражению и сохранению материального и духовного потенциала? От каких обстоятельств зависит конкретная тенденция?»1. В данном случае, в трактовке идентичности появляется принципиально новый аспект. Она стала рассматриваться не только как итоговый показатель прошлого развития субъекта, но и как индикатор определенной социальной направленности в будущее, т.е. как предповеденческая структура, определяющая действия, а, следовательно, как структурный элемент Арутюнян Ю.В., Дробижева Л.М. Этносоциология: пройденное и новые горизонты // Социологические исследования. – 2000. - № 4. – С. 11-22.

самосознания. Об этом свидетельствуют и некоторые другие публикации в центральной прессе но и конфликтогенности. Подводя итог краткому анализу изучения идентичности в различных гуманитарных науках, можно прийти к выводу, что каждая из них выделяет какой-то один основной (для нее) аспект и акцентирует на нем все свое внимание. В одних случаях идентичность рассматривается как состояние сознания, в других – как структура – процесс. Одни исследователи учитывают отражение этого процесса в формальном (фундаментальном) сознании, другие - только в массовом. Заостряясь на идентичности, многие упускают самоидентификацию. Иные не видят значения социальной ориентированности, направленности этого процесса. И почти никто из исследователей не рассматривает проблему идентичности в контексте современных глобализационных процессов. Самым главным итогом этапа накопления российской гуманитарной наукой эмпирических (в первую очередь) знаний об идентичности явилось понимание того, что весь комплекс проблем, связанных с этим сложным явлением, не могут решить отдельно ни психология, характеризуя его как личностную идентичность, ни социология, представляя его как идентичность социальную, ни другие частные науки. Здесь необходим философский подход, а, следовательно, проблеме идентичности надо придать статус научно-философской проблемы глобалистики. Для этого, во-первых, необходимо соединить возможности научного знания и философского самосознания, а также выделить то новое, что дает их синтез. Гуманитарная и в периферийных научных сборниках1, где идентичность рассматривается в качестве не только фактора стабильности, См.: Задворнов И.А. Северный Кавказ: этнополитические и религиозные особенности социокультурной идентичности // Социологические исследования. – 2000. - № 10. - С. 5257;

Дегтерев А.К. Этническая идентификация как фактор политической конфликтогенности на Северном Кавказе // Кавказский регион: проблемы культурного развития и взаимодействия. – Ростов-на-Дону, 2000. – 165 с.;

Бадаев Э.С. Вайнахская диаспора: опыт сохранения этнической идентичности в инокультурном окружении // Кавказский регион: проблемы культурного развития и взаимодействия. – Ростов-на-Дону, 2000. – 165 с.

наука анализирует глубину этого явления, «расчленяет» его по индивидуально-временной оси (трансверсально) вплоть до описанных выше неинов, гектонеинов, деканеинов и т.д. и индексов солидарности. Философия обобщает его на каждом коллективно-пространственном (ситуационном) уровне: экзистенциальном (обыденно-философском, личностном), социально-идеологическом (социологическом), конкретно-научном (уровне самосознания науки), философско-методологическом и художественнообразном. И тогда оказывается, что на каждом из уровней это явление приобретает собственное научное значение и собственные философские функции. На пересечении индивидуально-временной вертикали (науки) и коллективно-пространственной горизонтали (философии) образуется континуумный видеоряд целостностей, появляющихся в собственном значении как сравнительное интеллектуальное сопоставление событий, а в собственных функциях – как интуитивная и морально-этическая готовность к действию (латентная функции или открытая). Собственное проявляются как значение в есть «величина», характеризующая идентичность как структуру-состояние. А собственные импульсивно ситуациях различных как пространственно-временных структура-процесс, идентификация. Следовательно, идентичность как структуру-состояние необходимо анализировать в качестве содержания, т.е. диалектически, в единстве и гармонии главных противоречий. А идентификацию как структуру – процесс необходимо анализировать триалектически, в единстве главных функций: внутренних, внешних и метавнешних. Во-вторых, придать проблеме идентичности статус глобальной научно-философской проблемы означает рассмотреть ее через призму всеобщности. С одной стороны, речь идет о том, чтобы идентичность как возникающий на пересечении индивидуально-временной (трансверсальной) вертикали и коллективно-пространственной (ситуационной) горизонтали континуумный видеоряд отвечал условиям выживания человечества как рода. С другой стороны, наличие глобальных проблем радикально меняет традиционные механизмы социальной самоидентификации. Речь идет о новой нравственной культуре, сочетающей эмоциональное сравнительное сопоставление событий во времени и пространстве – эмоциональную интуицию с моральной готовностью действовать. Новая нравственная культура, по мнению Л.В. Скворцова, опирается на два основания: эмоциональную интуицию и алгебру моральных отношений. «Эмоциональная интуиция - пишет Л.В. Скворцов, - это сформированная способность человека воспринимать всякий поступок, всякое действие через призму всеобщности… Это реальное связующее звено индивидуального и социального»1. Именно благодаря эмоциональной интуиции человек относит себя сразу к целому ансамблю образов видеоряда, являющихся в его представлении наиболее жизненноспособными. Общество через видеоряд дает человеку альтернативные варианты для выбора в виде виртуальных (мысленно возможных и интуитивных) моделей, например, престиж профессий, социальный статус деятельности, Добро и Зло, Ад и Рай, этнический менталитет и т.п. При этом глобальная информационная культура, в связи с обилием информации и ее доступностью, радикально меняет трансверсальные и ситуационные параметры континуумного видеоряда, уравнивая их смысл, упрощая их до уровня одинаковых альтернатив в обществе «равных возможностей». В свою очередь, каждый субъект по-разному эмоционально воспринимает и осуществляет информационный выбор моделей видеоряда, интуитивно улавливает их мифичность или жизнеспособность, возвращая их реальные смыслы, идентифицирует себя с ними, сопоставляет их со своими возможностями. Сам процесс классификации в данном случае приобретает громадное значение для формирования культуры самосознания субъекта, хотя и зависит Скворцов Л.В. Информационная культура и проблема метаобразования // Культурология. – 1999. №3. – С. 231.

от него. Дело в том, что в классификации среды как наличествующего состояния бытия субъект не волен, ибо она ситуационна, коллективно пространственна, уже сложившаяся в прошлом и требующая вмешательства или, наоборот, сознательного невмешательства (табу), т.е. объективна. А в классификации процесса самоидентификации как готовности действовать субъект проявляет ответственную свободу, может отнести разные функции (метавнешние, внешние, внутренние) к разной очередности действия, приоритетности. И все это синтезируется в социальном подсознании, на основе эмоциональной интуиции, воспринимающей всякое действие через призму всеобщности. В третьих, глобальная информационная культура требует коренного изменения приоритетов. В отличие от диалектической трактовки дихотомии внутреннего и внешнего, где на первое место в «текучем» времени выдвигаются внутренние условия развития, информационная культура расставляет приоритеты в триаде: внутреннее – внешнее – метавнешнее в обратном порядке. Действительно, приоритеты глобальных противоречий часто выступают в качестве научно-нравственных ресурсосберегающего, императивов антиядерного, современности: экологического, антивоенного и т.п. Восприятие индивидуальным сознанием универсального содержания этих императивов зависит от самоидентификации, от культуры самосознания общества. Усиление регламентирующей роли культуры самосознания связано с изменением основной формулы нравственного удовлетворения. Прежняя формула выражена в двух понятиях: преступлении и наказании. И нравственный, и уголовный преступник подпадали под эту формулу. Более эффективная формула связана с моральной алгеброй (Л.В. Скворцов). В ее основе лежит принцип рекомпенсации: необходимо исправить ущерб, который был нанесен. Это один из путей формирования ответственной свободы в метавнешнем, внешнем и внутреннем аспектах. Это исключительно важно для конфликтологии, поскольку способы и размеры компенсации ущерба можно определить только путём компромисса. Составляя информационную модель конфликта, эксперты исходят из того, что в первую очередь должен быть возмещен ущерб, нанесенный Человеком Природе (глобальные экологические проблемы), затем ущерб, нанесенный Человеком Человеку (глобальные социальные проблемы и первейшая из них - сокращение поляризации на планете между бедными и богатыми странами, людьми и др.). Затем – внутренний моральный ущерб (интерсубъективные оценки и др.). Из этого следует, что самой приоритетной идентификацией является метавнешняя (глобальная), затем внешняя – цивилизационная, затем внутренняя – личностная. В связи с этим, становится очевидно, что либеральная модель, навязываемая миру Западом при помощи модернизации и вестернизации, не удовлетворяет глубинным потребностям современной ситуации. Как известно, либеральная модель предполагает приоритет интересов субъекта, личности. Каждый прагматически стремится к максимальному выигрышу в жизненной гонке, используя любые средства. В итоге проигрывают все. В гипертрофированном виде эта либеральная модель представлена в концепции глобальной войны против терроризма, объявленной президентом США Дж. Бушем. Став в позицию обиженных, стремясь поставить во главу угла возмещение своего морального ущерба, США под этим предлогом усиливают глобальное военное присутствие, присваивают себе право быть всемирным судьей, что в конечном итоге и представляет из себя глобализацию латентного государственного терроризма самих США. Сегодня уже можно утверждать, что в России либеральная парадигма не прижилась, несмотря на старания реформаторов разных мастей. Российская идентичность в глобальном аспекте связана с приоритетом психологии ТОПОСА (ориентация на освоение пространства для нового цивилизационного строительства), а не ЛОКУСА (ориентации на обустройство собственного Дома). Это имеет свои недостатки и достоинства.

Но именно поэтому российская цивилизационная идентичность ближе к требованиям современной глобальной культуры, чем любая другая. В четвертых, синтезное мышление требует исходить при анализе идентичности-идентификации из единства диалектического (содержательного) и триалектического (функционального) подходов, т.е. на основе диалектико-триалектической (социосинергетической) парадигмы1. Все эти теоретические построения лишь подтверждают тот факт, что противоречия российской цивилизационной идентичности лежат не только во внутренних процессах самоидентификации, но и во внешних и метавнешних. При этом четко обнаруживается уже отмеченная нами искусственная подмена внешних факторов идентичности (сотрудничество и двусторонние связи России с другими странами и международными организациями) факторами метавнешними. Такая подмена отмечается многими исследователями и она с дает им право квалифицировать и умело глобализацию не только как объективный процесс, но и как хорошо продуманный, целенаправленный, умыслом запущенный осуществляемый проект переустройства мира в интересах узкой группы лиц – «новой глобальной элиты», а также конкретного государства – США2. Как полагают некоторые исследователи, такая подмена внешнего фактора - американского космополитизма, метавнешним фактором естественно-исторической обусловленностью превращения США в глобальную державу, производится самой правящей элитой США. Так, В.С. Васильев в статье «Диалектика физических и метафизических основ современной глобализации» излагает следующую, на наш взгляд, достаточно убедительную точку зрения. Он считает, что трансформация американского космополитизма в глобальные Соединенные Штаты является естественной Баева О.Н. Каширин В.И. Цивилизационная идентичность России: универсальная модель метасубъекта в планетарном самосознании // Социальные конфликты: экспертиза, прогнозирование, технологии разрешения. – Москва – Ставрополь, 2002. С. 109-119. 2 Самохвалова В.И. Метафизика глобализации. От утопии к антиутопии // Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. 11. – М., 2002. – С. 116.

формой идейно-идеологической экспансии США, которая была симметрично дополнена политической и экономической экспансией Америки. Для самих США ситуация выглядела таким образом, что в период после второй мировой войны их глобальной экспансии препятствовала мировая система социализма во главе с СССР. Когда, после длительного противостояния, это препятствие было устранено, то США просто продолжили усиление своего влияния уже в глобальных масштабах, рассматривая СССР и его ближайших союзников как очередной преодоленный барьер на пути реализации идеи «божественного предначертания», под знаком которого всегда, практически с самого момента своего существования, и развивались США. Следует иметь в виду, что все разговоры об окончании «холодной войны», особенно циркулирующие в России, с аналитической точки зрения представляют собой не более чем разновидность дешевой и малопонятной (на уровне психотропного зомбирования) пропаганды. В период после второй мировой войны США создали для ведения «холодной войны» огромную военно-политическую машину, включавшую в себя систему военно-политических союзов, центральным из которых являлся НАТО, систему военных баз, разбросанных по всему миру, огромный пропагандистский аппарат, представленный пресловутыми радиостанциями «Голос Америки» и «Свобода» и многими другими атрибутами и структурами, начиная от ЦРУ и кончая АНБ (Агентством национальной безопасности). Даже поверхностный анализ приведенного списка говорит о том, что США не демонтировали ни одного из выше перечисленных институциональных атрибутов «холодной войны», доказавших свою эффективность в победе американского «оружия» над своими противниками. Но, возможно, самым важным является тот момент, что в правовом государстве, за образец которого нередко принимают США, «холодная война» получила формально правовой статус и обоснование на основе принятого в июле 1947 г. знаменитого Закона о национальной безопасности. Именно в развитие этого законодательства в США было создано мощное Министерство обороны, Комитет начальников штабов (КНШ) — высшее военное руководство США, ЦРУ и Совет национальной безопасности (СНБ) США. После 1991 г., с правовой точки зрения, «холодную войну» в США никто «не отменял», и поэтому «глобализация» вполне может трактоваться американскими правоведами просто как изменение стратегии и тактики американской политики утверждения гегемонии США в планетарных масштабах. В развитие этой политики, 23 октября 2002 г. президент США Дж. Буш подписал Закон о российской демократии («Russian Democracy Act of 2002»). Закон начинается с преамбулы, в которой Конгресс дал свою оценку развитию политической и экономической ситуации в России после распада СССР. Следует подчеркнуть, что тон и содержание преамбулы не оставляют никакого сомнения в том, кто в конечном итоге является верховным арбитром в проставлении «удов» и «неудов» в отношении России в глобализирующемся мире, перед кем должны отчитываться российские руководители за проводимую ими политику. В частности, говорится, что с 1992 г. международное сообщество в преамбуле посредством двухсторонних и многосторонних программ технического сотрудничества помогает России, но главную роль при этом играют США, которые посредством своих государственных и частных программ «обеспечили доступ и подготовку к использованию Интернета, обучили в самих США примерно 40 тысяч российских граждан и инициировали создание 65 тысяч неправительственных организаций, тысяч независимых средств массовой информации, несмотря на государственную им оппозицию, и многочисленных политических партий». Все эти усилия принесли зримые и ощутимые плоды, «внеся свой вклад в значительно более свободные и справедливые парламентские выборы 1995 и 1999 гг.» Дальнейшие положения текста законодательства о новой демократии, содержащие рекомендации в отношении конкретных действий по реализации этой стратегии, по сути, содержат повтор уже приведенных положений, смысл которых может быть обобщен, как «Правильной дорогой идем, господа!» и представляет собой выражение поддержки демократических институтов, рыночной экономики и т. п. в предвидении дальнейшей интеграции России в сообщество «западных наций». Однако самые последние разделы законодательства содержат конкретные указания президенту США, который должен дать директивы государственным органам и частным структурам США по реализации этой стратегии с тем, чтобы они: 1) работали с правительством Российской федерации, Думой и представителями правовой сферы Российской Федерации с целью оказания содействия в реализации пересмотренного и улучшенного варианта Уголовно-процессуального кодекса и других законов, утверждении верховенства закона, повышении значения независимых средств массовой информации, включая создание «Американских центров» и факультетов общественной политики в российских университетах;

2) создавали гражданские образовательные программы, относящиеся к демократии, общественной политике, и способствовали реализации программ сотрудничества с университетами Соединенных Штатов для изучения определенных курсов в образовательных центрах при российских университетах через выделенные линии Интернета;

3) поддерживали программы региональных инициатив, в рамках которых оказывается целенаправленная помощь тем регионам Российской Федерации, которые продемонстрировали приверженность реформам, демократии и верховенству закона и которые продвигают концепцию таких программ в качестве модели для всех регионов Российской Федерации. Особым предписано пунктом «использовать с выделены новую президентские и директивы технику для в радиостанций «Свободная Европа», «Свобода» и «Голос Америки», которым инновационную средствами сотрудничестве местными независимыми массовой информации и использовать местные языки там, где это возможно, для распространения в пределах Российской Федерации информации, относящейся к демократии, свободной рыночной экономике, верховенству закона и обеспечению прав человека». Эту программу — в зависимости от политико-идеологических предпочтений — можно трактовать и как открытым текстом законодательно закрепленную стратегию развала и расчленения Российской Федерации на ряд «независимых государств», и как мирную трансформацию Российской Федерации в «Соединенные Штаты России»1. Такая деформация в сфере информационной международной политики, выражающаяся в подмене метавнешними факторами внешних, как уже отмечалось нами в первой главе диссертации, настроениями, направлена на манипулирование нашими же общественными общественной массовой психологией, и что самое печальное, это манипулирование осуществляется российскими ангажированными средствами информации, которые уже впору переименовать в «средства массовой манипуляции». Известный усматривал в отечественный процессах ученый и философ Н.Н. Моисеев активно осуществляемой гомогенизации «человеческого материала» и культуры постепенное утверждение «режима нового тоталитаризма», «в котором зомбированное пятимиллиардное население бедных стран будет обеспечивать демократическое и экологическое благополучие «золотого миллиарда»2. Действительно, вследствие направленных глобализационных усилий совершенно четко вырисовывается реальность новой мировой империи, с единым центром управления, с разделением государств по разным «мирам», с жестким и достаточно непроницаемым делением населения (в масштабе отдельных Васильев В.С. Метафизика глобализации. От утопии к антиутопии // Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». Вып. 11. – М., 2002. – С. 102-107. 2 Моисеев Н.Н. Гуманизм – заслон против надвигающегося средневековья // Здравый смысл. - 1997. - № 5. - С. 18.

стран и всего мира в целом) на элиту и массу, на золотой миллиард метрополии и колониальную периферию. В настоящее время реальные результаты глобализации и разочарование в ней, ощущение ее исчерпанности при использовании прежних средств и прежней идеологии вынуждают к пересмотру ее приоритетов даже тех, кто стоял у истоков формирования ее стратегии. Но, на наш взгляд, речь идет не о возвращении к идее подлинного единства человечества, означающего не гомогенизацию и унификацию, а реализацию синтеза культур в единую человеческую культуру, но лишь о поиске более эффективной стратегии, когда множественность «точек опоры» могла бы обеспечивать реальную устойчивость здания культуры и здания мира как основ сохранения укрепляемого нового мирового порядка. Осмысливая сложившуюся ситуацию, когда оказывается невозможно найти новые средства при сохранении прежних целей, исследователи все чаще говорят уже о постглобализации, задаваясь вопросом: «Не исчерпан ли этот процесс и что будет представлять собой постглобализация?»1. Наступление этапа постглобализационного развития М.А. Чешков связывает с кризисом самой идеи глобальной общности человечества;

признаки кризиса идеологии и практики глобализации, приводящей к избыточности разнообразия при предельности социальной организации, указывают на то, пишет он, что «мы имеем дело с чем-то большим, чем кризис, а именно – с фундаментальным сбоем универсальной эволюции, сбоем, угрожающим бытию человечества как целого»2. Это не просто кризис, утверждает М.А. Чешков, но антропологический мегакризис. Хотя многие исследователи считают нынешний кризис не цивилизационным, но лишь управленческим — кризисом традиционной модели регулирования всех аспектов жизни современного общества, однако велико и число тех, кто резко критикует Чешков М.А. Глобализация: контуры рамочной концепции // Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». - Вып. 6. - М., 2001. - С. 4. 2 Там же. С. 26.

связанные с глобализацией так называемые программы структурной адаптации отдельных стран к общему как процессу. Критикуется и неолиберальный характер глобализма экономической доктрины, провоцирующей угрозу экономического распада, роста терроризма, усиления коррупции. В Программе развития ООН на 1999 г. даже по необходимости проводится идея о «глобализации с человеческим лицом». О признаках кризиса идеологии глобализации пишут в той или иной мере многие западные авторы, включая Дж. Сороса1. Признаки цивилизационного кризиса, в значительной степени спровоцированные практикой глобализации, усиливаются тем, что культурные аспекты жизни человечества оказываются целиком подчинены экономическим и политическим целям, можно сказать, что культура обслуживает не только внешние по отношению к ней, но и прямо чуждые, враждебные ей задачи. Это с необходимостью вытекает из целей глобализации и избранных для их реализации методов и способов. Как глобализация, так и ее кризис имеют определенное культурное измерение, выражающееся в большей степени отрицательными величинами. По данным ЮНЕСКО, импорт «культурных товаров» с 1980 по 1998 гг. возрос с 48 миллиардов долларов до 214 миллиардов долларов, то есть налицо интенсификация культурных объемов и усиление взаимодействия различных культур. Одновременно наблюдается и резко отрицательная тенденция: необычайно сильное распространение массовой поп-культуры, как правило, весьма примитивного уровня, которая разрушает культурные национальные традиции народов и посредством «глобализации», или «интернационализации», способствует созданию униформистской глобальной культуры, с ее заниженными образцами эстетического опыта и художественного вкуса. Прежде всего это относится к распространению См.: Soros G. The Crises Global Capitalism. Open Society Endagered. N.Y., 1998;

Doremus P.N., Keller W.W., Pauly L.W., Reich S. The Myth of Global Corporation. Princeton, 1998;

Мартин Г.-П., Шуман Г. Западня глобализации. Атака на демократию и на процветание. М., 2001.

американской массовой культуры, которая проникает во все уголки мира. Например, в телевизионной культуре доминирует американская продукция. Уже в 1983 г. 77 % импорта ТВ-программ в Латинской Америке и 40-50% соответственно в Африке и Западной Европе исходило от США. В России эти показатели значительно выше. Доля рынка фильмов, произведенных в США, выросла с 56 % в 1985 г. до 76 % в 1995. Доля рынка национального кинематографа постоянно уменьшается. Так, в 1995 г. в московских кинотеатрах американские фильмы явно доминировали, составляя 73 % всех сеансов;

при этом на российские фильмы приходилось 8% и 9% кризисе, кинотеатры влачат жалкое существование»1. В России отмечается совершенно неудовлетворительное состояние около 80% памятников истории и культуры. С 1996 по 1998 гг. было безвозвратно утрачено по меньшей мере около трехсот памятников истории и культуры народов России. Под реальной угрозой утраты находятся сотни других объектов культурного наследия. Под негативным воздействием экологических факторов в 1998 г. в России находилось около 19 тысяч памятников истории и культуры, в том числе под воздействием факторов естественного происхождения более 6 тысяч, а факторов антропогенного происхождения — около 13 тысяч объектов. В 1998 г. произошла полная утрата 126 памятников, что составляет 12% общего числа утраченных памятников за краткий период наблюдений. В плачевном состоянии находятся памятники археологии. В 1998 г. гидротехническим строительством разрушено 213 памятников, распашкой — 185 памятников, промышленным и гражданским строительством уничтожено 258 памятников;

всего за этот год утрачено более 850 памятников археологии. В 1998 г. в России 2167 памятников археологии (кроме утраченных) подвергаются – на европейские фильмы. Отмечается, что «отечественное кинопроизводство в негативному воздействию окружающей среды.

См.: Культура и культурная политика в России. - М., 2000. - С. 134.

Антропогенному воздействию подвергаются 32912 памятников. Наибольшее количество памятников уничтожается в результате распашки — 26913 памятников. В результате гидротехнического строительства и деятельности гидроузлов разрушается 1996 памятников. Прямому физическому музеивоздействию подверглось 929 памятников археологии. Отрицательное экологическое воздействие испытывают заповедники (их 90 в России): загрязнение воздушного бассейна — в 72% случаев, загрязнение водных объектов — в 68%, подтопление территории — в 64%, деградация растительного покрова — в 56%. Теряют свое былое эстетическое и культурное значение охраняемые объекты ландшафтной архитектуры, вследствие экспансии дачной застройки «новыми русскими»1. Таким образом, очевидно, что стремление к глобализации, к созданию некой универсальной общемировой культуры, в основе которой лежит не конструктивный диалог между различными культурными формами, а их унификация, сведение к единому стандарту, приводит в конечном итоге к кризису национальных культур. В первой главе говорилось о том, что цивилизационный подход в целом отрицает возможность и необходимость глобализации. Один из представителей этого подхода известный русский ученый Н.Я. Данилевский еще в середине XIX века на основе сравнительно-исторического анализа культур пришел к выводу, что нельзя вообще говорить об универсальности культуры и, в частности, считать таковой культуру Запада. Данилевский считал каждую культуру отдельным живым организмом, со своей историей и своей системой представлений. Он дал отрицательный ответ относительно единства человечества и возможности единой общечеловеческой культуры. Единства нет, утверждал он, как нет и единонаправленного процесса Долгов К.М. Метафизика, эстетика, культура в эпоху глобализации // Материалы постоянно действующего междисциплинарного семинара Клуба ученых «Глобальный мир». - Вып. 11. – М., 2002. – С. 57.

культурного развития. Поэтому корректнее ставить вопрос о сочетании общечеловеческого и индивидуального в каждой культуре. Такого же мнения придерживался и Л.Н. Гумилев, разработавший в свое время концепцию этносов и ритмов изменения их пассионарности. Он писал, что каждый этнос является результатом приспособления социальной общности к конкретным условиям природной среды, условий жизни, окружения. С позиции геоорганического детерминизма он отрицательно ответил на вопрос, может ли человечество стать единым в смысле принятия единой культуры и образа жизни, т. е. по существу влиться в один гигантский суперэтнос, где будут торжествовать общечеловеческие ценности. Гумилев полагал, что пока существует различие в ландшафтах, требующих разных форм приспособления, пока, следовательно, существуют разные этносы с разным уровнем пассионарного напряжения, подобное слияние маловероятно, а возможность торжества общечеловеческих ценностей – очередная утопия. ценности, а этническая Если и произойдет нечто похожее на какого-то одного конкретного подобное слияние, то восторжествуют при этом не общечеловеческие доминанта суперэтноса, при этом остальные этносы будут угнетены и подавлены1. (Фактически, разворачивание подобного процесса мы и видим в случае с американизацией культуры). Общечеловеческая культура, полагал Гумилев, одинаковая для всех народов, невозможна. Человек выжил на Земле благодаря именно различию культур, которое обеспечивало разнообразие форм приспособления к условиям мира, его пластичность. В этой связи следует отметить, что стратегия реформ в России с самого начала игнорировала специфику российской культуры и ментальности. Катастрофические результаты этой стратегии свидетельствуют о том, что инициаторы грандиозных перемен не потрудились связать свои замыслы с закономерностями глобальных процессов и особенностями цивилизационного развития России. В процессе реформирования был Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии. – М., 1993. - С. 182.

нарушен главный код локальной цивилизации: динамическое равновесие Преемственности, Целостности и Целесообразности. С полным основанием можно согласится с А. Солженицыным, который утверждает, что «в результате ельцинской эры разгромлены все основные направления государственной, народнохозяйственной, культурной и нравственной жизни»1. По мнению американского советолога, профессора С. Коэна, «современная Россия - это страна, в которой 75% населения обнищали или близки к обнищанию, где сирот больше, чем после второй мировой войны...это нищее государство, которому грозят голод, холод и разруха...мы должны говорить о беспрецедентном итоге: о буквальной демодернизации страны»2. Деструктивную роль при этом сыграли теоретические изыски доморощенных недооценивать, полуофициальной идеологов сбрасывать нового со преобразования и в влияние России. Нельзя счета насаждающихся, сознание некритически заимствованных с Запада концепций. Официальной или теоретической мыслью общественное настойчиво внедрялись две идеи. Во-первых, идея о том, что все прошлое (главным образом, советское прошлое) должно быть отринуто без всякого сожаления, ибо оно, мол, порочно от начала и до конца. Во-вторых, идея рынка, который изображался как единственный путь выхода из кризисного состояния3. Судьба России как субмировой, субпланетной цивилизации – это своеобразный тест, проверка способности человечества организовать жизнедеятельность в новых условиях глобально-информационной культуры. Если выживет Россия со своим «большим пространством» и «большим временем», то выживет и все человечество. Проблема цивилизационной Тощенко Ж.Т.Метаморфозы современного общественного сознания: методологические основы социального анализа // Социологические исследования. – 2001. - № 6. - С.8. 2 Там же. С. 6. 3 Там же. С. 8.

идентичности России вырастает в проблему альтернативных перспектив развития жизни на Земле. Современная российская Глобалистика, основываясь на синтезном мышлении, пытается соединить особенности российской цивилизации с закономерностями глобальных процессов, и называет такой подход глобально-цивилизационным. Этот подход имеет глубокие традиции в русской философии. У истоков российской глобалистики стоят фигуры: основоположника русского космизма Н.Ф. Федорова, его последователей К.Э. Циолковского и А.Л. Чижевского, великого естествоиспытателя и философа В.И. Вернадского, певца российской духовности В.С. Соловьева. Глобально-цивилизационный подход находит свое отражение и в трудах наших современников: создателя концепции универсального эволюционизма Н.Н. Моисеева, разработчика проблем глобальной информационной культуры и принципов цивилизационного развития Л.В. Скворцова, теоретика социологического знания Ж.Т. Тощенко и др. Разрабатывает проблемы глобалистики и философия планетарного самосознания, создающая концепцию метарефлексии как социально-психологической основы метаобразования. Таким образом, именно разнообразие культур, обеспечивающее симбиоз общечеловеческого и индивидуального в каждой культуре, является непременным условием дальнейшего развития общества, эволюционного иммунитета человечества. В этой связи следует отметить то доминантное положение философии культуры, которое гласит, что культура призвана составлять общий социальный контекст, ткань смысла, с которым может себя соотносить каждый отдельный человек. Культура — это тонкая сеть индивидуальных и коллективных историй. Именно поэтому она должна сделать возможным интегрирование фактов индивидуального бытия в персональную биографию национальных культур. Эти последние, в свою очередь, в процессе глобализации постепенно вплетают свое специфическое содержание в общую ткань всей мировой культуры в целом, внутри которой различия между ними должны сохраниться в такой степени, чтобы можно было говорить о единстве многообразия, а не об унификации мирового культурного целого. 2.3. Метаобразование как новый качественный этап глобализации образования Российская культура, развиваясь под влиянием внутренних, внешних и метавнешних факторов, паракультуры и транскультуры, сохраняя свою идентичность, приходит к необходимости тесно связать культурное развитие с образованностью людей. Именно в России была создана лучшая в мире система образования, причем не столько образования элиты, сколько образования нации в целом. В основе этой образовательной системы лежали: 1) земские школы, 2) система реальных училищ и гимназий, 3) система вузовского, особенно высшего инженерского образования, 4) традиция формирования научных школ. «Теперь ситуация изменилась в корне, – писал Н.Н. Моисеев в 2000 году. – Как будто бы по злой воле, направляемой неким демоном, научные школы распадаются, уровень образованности падает, разрушается сама система образования — последнее особенно страшно. Мы неуклонно погружаемся в невежество. Еще десять-двадцать лет — и по уровню образованности нации мы окажемся в состоянии Соединенных Штатов. Но у них есть деньги, и они могут приобретать интеллектуальный потенциал в России, в Индии, Китае — всюду, где его не способны содержать. А мы? Мы можем рассчитывать только на себя — понимают ли это власть имущие? Понимают ли они, что наш единственный шанс подняться на ноги — образованность нации?!»1. О проблеме образования в условиях глобализации, о метаобразовании как важнейшем этапе процесса глобализации образования и пойдет речь в данном параграфе. В первой главе уже отмечалось, что сегодня можно с полной Моисеев Н.Н. Судьба цивилизации. Путь разума. – М., 2000. - С. 104.

уверенностью говорить об усилении тенденций интернационализации (глобализации) образования, о резком увеличении удельного веса его международной составляющей, в частности, под влиянием глобализации экономики и развития современных глобальных информационных сетей. Во все времена университет являлся институтом сотрудничество интернациональным, интеллектуальных обеспечивающим международное ресурсов различных стран, что приобретает сегодня все большее значение и выражается во все более инновационных формах. Так, интернационализация (глобализация) высшего образования подразумевает, помимо студенческой и преподавательской мобильности, реформу программ и учебных планов, сотрудничество в научно-исследовательской сфере через информационные сети и ассоциации, открытое и дистанционное обучение без границ, региональное и зарубежное сотрудничество институтов и другие виды инновационной деятельности. Тем самым, очевидно, что глобализация образования – одна из магистральных стратегических тенденций развития современного мира и метаобразование – один из важнейших этапов этого процесса. При этом важно подчеркнуть то обстоятельство, что идея метаобразования сформировалась правомерность проявления культуре. «В новейшей западной философии, – пишет В.А. Шаповалов в статье «От философской теории – к педагогической практике», – проблема метаобразования поставлена лишь как часть общей проблемы развития глобальной информационной культуры. Здесь метаобразование изучается наряду с видеорядом и информационной инфраструктурой в качестве элемента общепланетной информкультуры. Возможно, эта проблема и осталась бы проблемой «формальной действительности», если бы наш диссертационного как атрибута в педагогической науке, и науки этим и практики именно российской обусловлена специфики российской анализа этого феномена в рамках второй главы данного исследования, посвященной в изучению процессов современной глобализационных современник и соотечественник Л.В. Скворцов не придал ей новое дыхание, поставив в качестве проблемы социальной практики. В своей статье «Информационная культура и проблема метаобразования», опубликованной в 1999 году, Л.В. Скворцов впервые обозначил эту проблему как проблему самоидентификации, определения человеком своего места и подлинной роли в обществе. Но и в такой постановке эта проблема оставалась лишь философской, умозрительно определяющей общее направление научного и практического поиска. Идея придать проблеме метаобразования прикладной характер, перевести ее в плоскость педагогической науки и практики, воплотив в непрерывном образовании, родилась в Ставрополе.»1 Творческий коллектив философов и ученых, созданный в Ставропольском государственном университете под руководством доктора философских наук В.И. Каширина, пришел к выводу, что эту тему необходимо рассматривать в междисциплинарном аспекте, распределяя во времени происшедшие и происходящие события в упрощенно-знаковом поле. Специфической чертой педагогической деятельности является неразрывное единство в ней науки и практики. Никакая другая гуманитарная дисциплина не соединяет в себе так прочно теорию и практику, как педагогика. Именно благодаря постановке проблемы метаобразования в качестве проблемы педагогики она приобретает огромное научно-теоретическое и философско-практическое значение. Метаобразование превращается в методологию и идеологию непрерывного образования, определяет его глобально-цивилизационную направленность. Метаобразование (от греч. meta – между, после, через) трактуется в современной философской антропологии в качестве своеобразного перехода от социально обусловленного знания к социальному самосознанию, как новой предповеденческой структуре, эволюционирующей от обобщенного восприятия картины мира – к картине жизни, к пониманию человеком своего Метаобразование как философская и педагогическая проблема: Сборник научных статей. – Ставрополь, 2001. - С. 5.

места и своей подлинно гуманистической роли в обществе и природе. Стратегия метаобразования исходит из «идеала учащегося народа», сформулированного В.И. Вернадским еще в начале ХХ века. Метаобразование, данном историческом в отличие видам от традиционного образования, деятельности, рассматриваемого в качестве подготовки к социально детерминированным на этапе профессиональной определяется как формирование целостного понимания человеком своего места, своего истинного предназначения в окружающем его мире. Метаобразование – это процесс, который формирует сознание человека на протяжении всей его жизни, «начиная с дошкольной ступени, в школе, лицее, вузе, последипломном образовании, в самообразовании, расширяясь и углубляясь концентрическими (встроенными друг в друга) кругами, согласно главному принципу дидактики»1. Таким образом, являясь составной частью глобальной информационной культуры, метаобразование, наряду с информационной инфраструктурой и видеорядом, включает в себя такие подструктуры, как социальное знание, социальное самосознание, социальное подсознание, субъективно-творческую и образовательный деятельность процесс человека синтеза по их информационному воспроизводству, а также развивает и совершенствует воспитательный путем своих подструктур, видеоряда и всей информационной инфраструктуры. Учитывая все вышеизложенное, можно выделить следующие основные социальные и культурные функции метаобразования: – культуры, метаобразование мировоззрение в которой формирует в условиях цивилизационное, глобальной глобальные, факторы культурноявляются личностное информационной метавнешние, определяющими;

– метаобразование призвано ликвидировать отставание философии от науки – решить одну из важнейших проблем современного образования, и в Метаобразование как новая философская и педагогическая проблема. – Ставрополь, 2003. – С.33.

этом смысле его можно назвать методологией непрерывного образования;

– метаобразование должно сформулировать главную установку современного образования – стратегию будущности, направленную на оптимизацию процесса цивилизационной и личностной самоидентификации, который должен учитывать специфику российской культуры, но в то же время выработан на основе глобального цивилизационного подхода;

а это значит, что оно является также и идеологией непрерывного образования;

– метаобразование, основываясь на достижениях естественных и гуманитарных наук, дает представление о духовно-нравственной культуре социального самосознания метасубъекта истории, и в этом смысле является этической парадигмой непрерывного образования;

– метаобразование является способом самоидентификации личности, определения ею своего места и роли в современном обществе;

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.