WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

ЗИМА НАТАЛЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА ГЛОБАЛИЗАЦИЯ КУЛЬТУРЫ И СПЕЦИФИКА ЕЕ ПРОЯВЛЕНИЯ В РОССИИ

09.00.13 – Религиоведение, философская антропология и философия культуры ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук

Научный руководитель – доктор философских наук, профессор В.И. Каширин Ставрополь – 2005 2 СОДЕРЖАНИЕ Введение……………………………………………………………………...3 Глава 1. Теоретико-методологические основы анализа глобализации культуры……………………………………………...........................................21 1.1. …….21 1.2. Особенности инновационной модернизации культуры в информационнообществе…………………………………………………....47 1.3. ……65 Глава 2. Специфика глобализационных процессов в Российской культуре…………………………………………………………………………86 2.1. Особенности социокультурного самоопределения России в глобализирующемся мире…………………………………………………………..........86 2.2. ……….100 2.3. Метаобразование как новый качественный этап глобализации образования…………………………………………………………………………..124 Заключение……………………………………………………………….142 Библиография…………………………………………………………….153 Цивилизационная идентичность России в условиях глобализации……………………………………………………………………… Глобализация образования как феномен инновационной культуры…………………………………………………………………………… техническом Сущность глобализационных процессов в современной культуре…………………………………………………………………………… ВВЕДЕНИЕ Актуальность человечества темы исследования. многими Современное проблемными состояние моментами, характеризуется связанными, прежде всего, с глобализацией человеческой деятельности. Глубокие принципиальные изменения произошли практически во всех сферах жизнедеятельности человека, и в связи с этим появились совершенно новые философские проблемы, работа над решением которых заставляет поиному взглянуть и на проблемы старые, классические. Назрела необходимость в выработке такого мировоззрения, которое бы учитывало произошедшие изменения и динамику развития современного мира, но при этом не отторгало бы фундаментальные основы культурного прошлого. В то же время в связи с резкой интенсификацией развития современного мира, которая обусловлена, в первую очередь, темпами трансформации информационных технологий, в развитии культуры четко вырисовалось технического. отставание цивилизационного прогресс прогресса от научноиным Цивилизационный подчиняется закономерностям, связанным не с отмиранием всего традиционного, а с его культивированием. В связи с этим требует изучения проблема гармонизации современных и традиционных форм культуры. Одним из вариантов решения данной проблемы могла бы стать глобализация культуры, понимаемая как единство многообразия, плюрализм культурных форм в рамках единого универсального культурного пространства.

Однако следует отметить, что глобализация культуры часто понимается и воспринимается не как организация единства многообразия, обеспечиваемого взаимодействием разных культурных традиций, образцов и ценностей, а как унификация культурных моделей по американскому образцу. В этих условиях важно определить место и роль России в глобализирующемся мире, сформировать стратегические принципы политики нашего государства в изменившейся реальности. Актуальность диссертационного исследования определяется также и тем, что в настоящее время под влиянием процессов глобализации культуры происходит кардинальная трансформация во всех сферах общественной жизни России. В этих условиях высшее образование призвано стать тем социальным институтом, который наиболее живо реагирует на все общественные изменения. Мы не без основания считаем, что именно в процессе глобализации образования наиболее своеобразно и динамично преломляются противоречивые тенденции в глобализации культуры, требующие специального изучения. Глобализация образования предполагает не только критику традиционно существующей образовательной системы, далеко не всегда учитывающей насущные потребности будущего, но и создание новой концепции метаобразования, которая обосновывает радикальные перемены в системе образования, особенно вузовского. Сегодня образование должно не только давать знания, накопленные в прошлом, но и осмысливать узловые духовно-нравственные проблемы современности, возникающие в условиях социокультурной глобализации. Процессы глобализации культуры исследованы еще явно недостаточно, и есть большие резервы в изучении этой многоаспектной проблемы. Они связаны со всей совокупностью вопросов, поднимаемых и обсуждаемых в данной диссертации. Таким образом, данная тема представляется актуальной как в теоретическом, так и в практико-педагогическом аспектах.

Степень разработанности проблемы. В связи с тем, что тема диссертационного исследования включает в себя проблематику, составляющую предмет различных направлений гуманитарного знания, автору пришлось изучить обширный пласт научной литературы, прямо или косвенно касающейся проблем глобализационных процессов в современной культуре. Идея о единстве человеческого рода всегда была в той или иной степени присуща человеку. Эту идею можно считать одной из самых древних идей человечества. Обнаруживая себя в различных модификациях на уровнях мифологического, религиозного, обыденного, эстетического сознания, идея единства человечества в четко выраженной форме впервые эксплицируется на уровне научно-философского сознания в русском космизме в трудах В.И. Вернадского, Н.Ф. Федорова, К.Э. Циолковского 1. Представители русского космизма рассматривали человечество в контексте всеединства мира. Единому миру должно соответствовать единое планетное человечество (как в учении К.Э. Циолковского) 2, объединенное сознанием и философией общего дела (как в теории Н.Ф. Федорова)3. Известный русский философ Н.Ф. Федоров мечтал об обществе, где воцарилось бы «добро без зла» 4. А таковым, по его мнению, может быть лишь общество, где с помощью науки побеждена смерть и возвращены в жизнь все умершие поколения. Этим и будет достигнута высшая справедливость, а, следовательно, высшее добро. Эта идея Н.Ф. Федорова была вдохновлена не столько утопическими мечтаниями, сколько обостренным сознанием единства человечества в совокупности всех его прошлых и будущих поколений.

См.: Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. – М.: Наука, 1991. – 213 с.;

Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М.: Рольф, 2002. – 573 с.;

Федоров Н.Ф. Соч. Философия общего дела. М.: Мысль, 1982. – 475 с.;

Циолковский К.Э. Монизм Вселенной. Космическая философия // Русский космизм. - М., 1977. – 432 с. 2 Циолковский К.Э. Указ. соч. С. 95. 3 Федоров Н.Ф. Указ. соч. С. 213. 4 Там же. - С. 121.

Идеи русского космизма естественным образом перекликаются с идеями русской философии «серебряного века», которые воплотились в работах Н.А. Бердяева, В.С. Соловьева, В.В. Розанова, П.А. Флоренского, А.С. Хомякова1 и др. В частности, для В.С. Соловьева, человечество как единое существо, было не просто метафорой, но осуществлением Это был проект, заложенного в человеке стремления к соборности, т. е. к собиранию, собранности организма как целого в его единстве. рассчитанный на естественный процесс объединения как собирания духа, не подразумевающий какого-то насильственного вмешательства, основанный на процессе культурного синтеза, схождения культур, взаимопрорастании их друг в друга на основе общих проблем и целей человечества, общей его судьбы. Н.А. Бердяев также полагает, что единое человеческое общество должно быть устроено, прежде всего, по духовному принципу. В таком обществе, ставшем «коллективным телом свободы» преображается в духовное. Что касается основ философско-антропологического и историкокультурологического анализа проблем социокультурной динамики, то здесь видное место занимают работы русских религиозных философов Аксакова, Н.С. Арсеньева, Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова, Вышеславцева, В.В. Зеньковского, К.С. Б.П.

, материальное И.А. Ильина, И.В. Киреевского, Л.П.

Карсавина, К.Н. Леонтьева, Н.О. Лосского, В.С. Соловьева, Г.П. Федотова, П.А. Флоренского, С.Л. Франка, А.С. Хомякова, Л.И. Шестова 3.

См.: Бердяев Н.А. Философия свободного духа. – М.: Республика, 1994. – 480 с.;

Соловьев В.С.. Чтения о богочеловечестве //Сочинения. В 2 т. – М., 1989;

Розанов В.В. Религия, философия, культура. – М.: Республика, 1992. – 389 с.;

Флоренский П.А. Столп и утверждение истины: Опыт православной традиции в 12 письмах. – М., 1990. – 312 с.;

Хомяков А.С. О старом и новом. - М., 1988. – 402 с.;

2 Бердяев Н.А. Философия свободного духа. – М.: Республика, 1994, С.278. См.: Аксаков К.С. Литературная критика. О русском воззрении. – М., 1981. – 448 с.;

Арсеньев А.С. Глобальный кризис и личность // Мир психологии и психология в мире. В современном мире идея единства человечества проявляется в такой стратегической тенденции, как глобализация.

В философской как литературе стали различать глобализацию, с одной стороны, объективное явление, обусловленное в первую очередь технологической революцией в сфере информатики и телекоммуникаций, вследствие чего формируется глобальная информационная культура (В.А. Виноградов, Г.Г.

Воробьев, Г.Г. Почепцов, И.С. Семененко) 1, с другой стороны, как политику неолиберального глобализма, которая позволяет США и другим государствам финансовой «семерки» направлять этот процесс, прежде всего, в собственных интересах (А.Г. Володин, В.Л. Иноземцев, В.В. Михеев, Н.Е. Покровский, А.П. Федотов, Г.К. Широков) 2.

1994. № 10. – С. 4-26;

Бердяев Н.А. Кризис искусства. – М.: СП Интерпринт, 1990. – 48 с.;

Булгаков С.Н. Сочинения: В 2-х т. (Два града. Философия хозяйства). – М., 1991. – 653 с.;

Вышеславцев Б.П. Этика преображенного Эроса. Проблемы закона и благодати. – М., 1994;

Зеньковский В.В. История русской философии. - Л., 1991. – 324 с.;

Ильин И. А. Собрание сочинений. В 10-ти т. – М., 1993-1996;

Киреевский И.В. Критика и эстетика. (О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России. О необходимости и возможности новых начал для философии). - М., 1979;

Карсавин Л. П. Философия истории. - СПб., 1993. – 512 с.;

Леонтьев А.Н. Избранные произведения. - М., 1983 – 586 с;

Лосский Н.О. Избранное. – М.: Правда, 1991. – 622 с.;

Соловьев B.C. Сочинения: В 2-х т. - М., 1988. Толстой Л Н. Исповедь. В чем моя вера? //Сочинения. 12-е изд. - М., 1911;

Соловьев B.C. Чтения о богочеловечестве //Сочинения. В 2 т. – М., 1989;

Франк С.Л. Духовные основы общества. М., 1992.;

Франк С.Л. Сочинения. М.: Правда, 1990, - 372 с.;

Флоренский П.А. Итоги // Флоренский П.А. Сочинения: в 2-х т. – М., 1990;

Хомяков А.С. О старом и новом. - М., 1988;

Шестов Л.И. Сочинения: В 2-х т. (Власть ключей). - М., 1993. См.: Виноградов В.А., Авдулов А.Н., Зинченко В.П. Современные информационные технологии и общество. – М.: Наука, 2002. – 196 с.;

Воробьёв Г.Г. Информация — информатика — информационная культура // Вопросы философии. — 1986. — № 9. — С. 111-112;

Воробьёв Г.Г. Твоя информационная культура. — М., 1988. — 303 с.;

Семененко И.С. Глобализация и социокультурная динамика: личность, общество, культура // Политические исследования. 2003. № 1. - С. 5 – 19;

Почепцов Г.Г. Информационные войны. — М., 2000. — 573 с.;

Почепцов Г.Г. Коммуникативные технологии двадцатого века. — М., 2000. — 348 с. 2 См.: Володин А.Г., Широков Г.К. Глобализация: начала, тенденции, перспективы. – М.: Институт востоковедения РАН, 2002. – 260 с.;

Иноземцев В.Л. На перепутье: Россия в мировой системе ХХI века // Общественные науки и современность. - 2002. № 4. - С. 101111;

Михеев В.В. Глобализация и азиатский регионализм: вызовы для России. М.: РАН. Институт Дальнего Востока, 2001. - 224 с.;

Покровский Н.Е. Российское общество в контексте американизации // Социологические исследования. - 2000. № 6. - С. 3 – 10.;

Федотов А.П. Глобалистика: Начала науки о современном мире: Курс лекций. - М.:

Общие теоретико-методологические и философско-антропологические подходы к изучению проблем глобализации социокультурных процессов, а также вопросов его историко-культурного и аксиологического осмысления представлены в современной отечественной философской мысли в трудах Е.А. Ануфриева, В.Г. Афанасьева, В.С. Барулина, Л.И. Божович, В.Е. Давидовича, В.В. Давыдова, С.Н. Иконниковой, Л.С. Выготского, А.А. Радугина, А.И. Кравченко, М.В. Удальцовой, А.Г. Эффендиева, В.А. Горшкова, П. Шихирева, В.П. Тугаринова, С.Ф. Анисимова, Л.М. Столовича, Н.З. Чавчавадзе, В.П. Кохановского, А.Л. Никифорова, Э.Г. Юдина1. В современной западной социально-философской, философскоантропологической и культурологической мысли рассмотрение отдельных аспектов данной проблемы представлено в работах А. Арона, Д. Белла, Ж. Бодрийара, Э. Гуссерля, В. Дильтея, Ж. Делеза, Ж. Деррида, Д. Коллингвуда, Аспект Пресс, 2002. – 224 с.;

Широков Г.К. Мировая капиталистическая система – консолидация ядра и возвращение к насилию? // Восток. – 1999. - № 6. – С. 65 – 79. 1 См.: Ануфриев Е.А. Политическая педагогика: становление и развитие // Социальногуманитарные знания. 2000. № 6. – 11-23;

Ануфриев Е.А. О проблемах современности человекознания // Социальная роль и активность личности. - М.: Моск.ун-т, 1971.-152с.;

Афанасьев В.Г. Социальная информация и управление обществом. — М., 1975. — 495 с.;

Божович Л.И. Проблемы формирования личности. Избранные психологические труды. 3-е изд,. МПСИ, 2001. – 645 с.;

Барулин В.С. Социальная философия в 2-х ч. – МГУ, 1993. – 378 с.;

Жданов Ю. А. Сущность культуры. – Ростов-на-Дону: Изд-во Рост. ун-та, 1979. – 264 с.;

Давыдов Ю. Н. Патологичность "состояния постмодерна" // Социс. – 2001. № 11. – С. 3-13.;

Иконникова С. Н. Преемственность поколений как диалог культур // Интеллигенция и нравственность. – М., 1993. – С. 128-148;

Выготский Л.С. Психология развития человека. – М.: Эксмо, 2003. – 136 с., Радугин А.А. История России (Россия в мировой цивилизации). – М.: Центр, 1997. - 344 с., Кравченко А.И. Культурология: Учебное пособие для вузов. - 3-е изд.- М.: Академический проект, 2001.- 432 с.;

Удальцова М.В. Социология и психология управления. – М.: Феникс, 2001. – 320 с., Эффендиев А.Г. Основы социологии. Курс лекций. Изд. 2, ч. 1. – М.: Наука, 1994. – 322 с.;

Горшков В.А. Научные знания и нравственность: философские раздумья. – М.: Центр, 2000. – 289 с.;

Шихирев П.И. Введение в Российскую деловую культуру: Учебное пособие / Гос. ун-т управления;

Нац. фонд подготовки фин. и управленческих кадров.- М.: Новости, 2000. 204 с.;

Тугаринов В.П. Избранные философские труды. - Л.: ЛЕНИЗДАТ, 1988. – 291 с.;

Анисимов С.Ф. О первоценности морали в структуре человеческой духовности // Этика и мораль в современном мире. – М.: Наука, 2001. – 371 с.;

Столович Л.М. Красота. Добро. Истина: Очерк истории эстетической аксиологии. - М.: Эксмо, 1994. – 209 с.;

Чавчавадзе Н.З. Культура и ценности. – Тбилиси, 1984. - 412 с.;

Кохановский В.П. Основы философии науки. – Ростов н/Д.: Феникс, 2004. – 299 с.;

Никифоров А.Л. Философия науки: история и методология.- М.: Центр, 1998. – 423 с.;

Юдин Э.Г. Методология науки. Системность. Деятельность. – М.: Эдиториал УРСС, 1997. – 444 с.

Ж.-Ф. Лиотара, М. Мерло-Понти, Г. Райла, П. Рикерта, Р. Рорти, М. Фуко, Г.Х. фон Вригта, Х. Патнэма, К. Поппера, Т. Парсонса, А. Тойнби, О. Тоффлера, Ю. Хабермаса, М. Хайдеггера, М. Шеллера, А. Щютца, 1. Значительный вклад в разработку проблемы современного состояния российской социокультурной ситуации, осмысления функций, форм и конкретных процессов глобализации, специфики их проявления в российской культуре внесли ученые, проводящие исследования в различных областях гуманитарного и естественнонаучного знания, такие как В.А. Авксентьев, А.В. Авксентьев, С.С. Алексеев, Э.М. Андреев, А.Г. Асмолов, А.А. Галактионов, М.Я. Гефтер, В.Е. Давидович, В.Г. Долгов, В.Я. Ельмеев, А.А. Зиновьев, В.В. Ильин, В.Л. Иноземцев, Л.Г. Ионин, Н.С. Козлов, Д.С. Лихачев, Я.В. Любивый, В.М. Межуев, П.Ф. Никандров, Л.И. Новикова, И.Б. Орлова, А.С. Панарин, М.В. Попов, А.И. Пригожин, М.Р. Радовель, М.Н. Руткевич, Б.А. Рыбаков, А.В. Рябов, И.Н. Сиземская, Э.Ю. Соловьев, В.С. Степин, В.П. Тоидис, В.И. Толстых, З.И. Файнбург, А.С. Ципко, А.Е. ЧучинРусов, В.Н. Шердаков. См.: Арон Р. Этапы развития социологической мысли. - М.: Текст, 1993. – 432 с.;

Арон Р. Демократия и тоталитаризм. – М.: Текст, 1993. – 256 с.;

Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. Опыт социального прогнозирования. – М., 1999. – 956 с.;

Бодрийяр Ж. Система вещей. - М.: Наука, 1995. – 432 с.;

Гуссерль Э. Кризис европейского человечества и философия // Вопросы философии. – 1986. № 3. – С. 11 – 34;

Дильтей В. Описательная психология. - СПб, 1996.;

Дильтей В. Два текста. - М.: Республика, 1995. – 311 с.;

Делез Ж. Логика смысла. – М.: Академиа. – 1995. – 297 с.;

Деррида Ж. О грамматологии. – М.: Академия. – 2000. – 349 с.;

Лиотар Ж.-Ф. Заметка о смыслах «пост» // Иностранная литература. 1994. № 1, С. 19-27.;

Мерло-Понти М.. Око и дух. М.: Республика, 1992. – 256 с.;

Мерло-Понти М.Феноменология восприятия.1945.Спб.: "Ювента" "Наука", 1999. - 605с. Поппер К. Р. Нищета историцизма. – М: Наука, 1993. – 412 с.;

Поппер К. Р. Логика и рост научного знания. - М.: Наука, 1983. – 289 с.;

Парсонс Т. Понятие общества: компоненты и их взаимоотношения // Thesis. 1993. № 1. Вып.2.;

Риккерт П. Конфликт интерпретаций. – М.: Наука, 1995 – 278 с.;

Рорти Р. Случайность, ирония и солидарность. М., 1996 с.;

Тойнби А. Постижение истории. – М.: Наука, 1991 – 396 с.;

Тоффлер О. Третья волна // США – экономика, политика, идеология. 1982. № 7-11;

Фуко М. Слова и вещи. Археология гуманитарных наук. – М., 1994;

Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект // Вопросы философии. М., 1992. № 4. – С. 32-45;

Хайдеггер М. Бытие и время. – М.: AD MARGINEM, 1997. – 451 c.;

Шелер М. Положение человека в космосе // Избранные произведения. - М.: Республика, 1994. – 573 с.;

Щютц А. Формирование понятия и теории в общественных науках. Американская социологическая мысль: Тексты. – М.: Норма, 1994. – 424 с. 2 См.: Авксентьев А.В., Авксентьев В.А. Этнические проблемы современности и культура В последние годы резко возрос интерес к проблемам социокультурной глобализации. Расширился круг авторов, пишущих по этой проблематике: В.А. Кутырев, В.П. Терин, Т.Е. Савицкая, В.И. Толстых, Л.В. Скворцов, А.С. Панарин1 и др.

межнационального общения: Уч. пособие. - Ставрополь: Гос. пед. ин-т, 1993. – 321 с.;

Алексеев С.С. Философия права: История и современность. Проблемы. Тенденции. Перспективы. - М.: НОРМА, 1999. - 336 с.;

Андреев А.М. Социальные проблемы интеллектуальной уязвимости и информационной безопасности // Социальногуманитарные знания. 2000. № 4, - С.24 -39;

Асмолов А.Г. По ту сторону сознания: Методологические проблемы неклассической психологии: Учебное пособие. - М: Смысл, 2002. – 480 с.;

Галактионов А. А., Никандров П.Ф. Русская философия IX-XIX веков. – Л., 1989. – 549 с.;

Гефтер М.Я. Там, где сознанию узко и больно… - М.: Книжный дом «Университет», 2004. – 159 с.;

Ельмеев В.Я. К новой парадигме социальноэкономического развития и познания общества. СПб. A-cad, 1999. – 338 с.;

Зиновьев А.А. Запад. – М.: ЦП, 2000. – 509 с.;

Зиновьев А.А. Глобальный человейник. – М.: ЭКСМО – Пресс, 2003. – 448 с.;

Иноземцев В.Л. Наука, личность и общество в постиндустриальной действительности // Российский химический журнал, 1999. № 6. – С. 34 -52;

Ионин Л.Г. Культура и социальная структура // Социс.- 1996.- № 2,3;

Ионин Л.Г. Культура на переломе (механизмы и направление современного культурного развития России)// Социс.1995. № 2. – С. 21-39;

Лихачев Д. С. Избранные работы в трех томах. Том 2. – Л.: Худож. лит., 1987. – 342 с.;

Маслоу А.Г. Мотивация и личность: Пер. с англ. - СПб.: Евразия, 1999. - 478 с.;

Любивый Я.В. Современное массовое сознание и тенденции развития /АН Украины, Ин-т философии. – Киев: Наукова думка, 1993. – 448 с.;

Межуев В.М. О национальной идее // Грани культуры. Сборник научных трудов М.: МГСА, 2003. – 435 с.;

Галактионов В.В., Никандров П.Ф. Русская философия 11 -19 веков. – Л.: ЛЕНИЗДАТ, 1970. – 516 с.;

Радовель М.Р. Межэтнические отношения: введение в поликонтекстный анализ. – Ростов н/Д: Феникс, 2000. – 312 с.;

Руткевич М.Н. Общество как система. Социологические очерки. М.: Наука, 2001. – 277 с.;

Рябов А.В. Легальность и легитимность власти. // Научная жизнь. 1994. № 2. – С. 33 – 45;

Интеллигенция. Власть. Народ: Антология / РАН. Ин-т философии;

Ред.-сост.: Л.И. Новикова, И.Н. Сиземская. М.: Наука, 1993. - 336 с.;

Соловьев Э.В. Прошлое толкует нас. Очерки по истории и философии культурыю – М.: Политиздат, 1991. – 432 с.;

Степин В.С. Творчество культуры и прогностические функции философии // Диалектика научного и технического творчества. Обнинск, 1982.;

Степин В.С. О прогностической природе философского знания // Вопросы философии. 1986. № 4. - С. 34–52;

Степин В.С. Философская антропология и философия науки. М., 1992. – 402 с.;

Тоидис В.П. Этнонациональное самосознание как феномен культуры. - Карачаевск: Карачаево-Черкес. гос. пед. ун-т, 1999. - 244 с.;

Файнбург З.И. Желанное и трудное будущее//Hовый миp. 1963. №4. - С. 262-265;

Ципко А.С. Россию пора доверить русским: Критика национального нигилизма российских либералов. – М.: Алгоритм, 2003, 542 с.;

Чучин-Русов А. Е. Единое поле мировой культуры. Кижликонцепция: В 2 кн. – М.: Мысль, 1998. – 564 с.;

Чучин-Русов А. Е. Политика как макрофеномен культуры // Просранство культуры. 1997. № 4. – С.45 – 58;

Шердаков В.Н. Иллюзия добра: моральные ценности и религиозная вера. – М.: Политиздат, 1982. – 287 с. 1 См.: Кутырев В А.. Прогресс или возвращение к вечному? – М.: Наука, 1998, - 344с.;

Терин В.П. Социокультурные аспекты глобализации// Глобальное сообщество. Картография постсовременного мира – М.: СП Интерпринт, 2002. – 689 с;

Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество. Картография постсовременного мира – М.: ЮНИТИ, 2002. – 543 с.;

Толстых В.

В диссертации проблема глобализации культуры рассматривается в контексте информационной революции, формирования информационного общества и информационной культуры. В начале 1960-х годов Ф. Махлуп и Т. Умесао ввели в научный оборот фактически одновременно в США и Японии термин "информационное общество". В конце тех же 60-х годов XX века Д. Белл предсказывал превращение индустриального общества в информационное. Концепция "информационного общества" была развита такими известными авторами, как М. Порат, Т. Стоуньер, Р. Кац и др.1 В начале 80-х годов XX века возникновение информационного общества в развитых странах Запада и Японии было отмечено американским ученым Дж. Мартином и японским ученым Й. Масудой. По мнению последнего компьютеризация изменяет природу человека, превращая его из Homo Sapiens в Homo Intelligens, что фактически означает наступление новой цивилизации2. В нашей стране идеи информационного общества получили распространение благодаря работам Т. Ворониной, Н. Моисеева, И.А. Негодаева, А.И. Ракитова, А.Д. Урсула и др.3 При этом в анализе понятия "информационная революция" сложились два основных подхода. С точки зрения первого подхода, "информационной Глобальные вызовы и поиски ответа: социокультурный аспект // Грани глобализации – М.: Центр, 2003. – 399 с.;

Скворцов Л.В. Информационная культура и цельное знание – М.: Эксмо, 2001. – 405 с.;

Панарин А.С. Стратегическая нестабильность в XXI веке. – М.: Центр, 2004. – 640 с. 1 См.: Machlup F. The Production and Distribution of Knowledge in the United States. Princton, 1962;

Dordick H. S., Wand C. The information Society: A Retrospective View. Newbury ParkL., 1993;

Porat M., Rubin M. The information Economy: Development and Measurement. – Wash., 1981;

Stonier T. The Wealth of Information. – L., 1983;

Katz R. L. The information Society: An international Perspectiv. – N. Y., 1988. 2 Masuda Y. Hypothesis on the Genesis of Homo Intelligence // Futures. 1985. V. 17. № 5. P. 492-494. 3 Воронина Т. П. Информационное общество: сущность, черты, проблемы. – М.: Наука, 1995. – 433 с.;

Моисеев Н. Н. Информационное общество как этап новейшей истории // Свободная мысль. – 1996. - № 1.- С. 39- 56;

Моисеев Н. Н. Информационное общество: возможность и реальность // Полис. – 1993. - № 3. – С. 12 - 34;

Негодаев И. А. На путях к информационному обществу. – Ростов-на –Дону, 1999. – 399 с.;

Ракитов А. И. Философия компьютерной революции. – М.: Наука, 1991. – 426 с.;

Урсул А. Д. Информатизация общества. Введение в социальную информатику. – М.: Наука, 1990. – 412 с.

революцией" можно называть только последнюю научно-техническую революцию, напрямую связанную с информатизацией всего общества, в основе которой лежат информационные технологии (О. Тоффлер)1. Согласно второму подходу, в своем развитии человечество пережило несколько информационных революций, связанных с изменением способов передачи информации. Так, А. Ракитов выделяет пять таких революций, В. Каширин и Л. Рейман – четыре 2. Что касается изучения информационной культуры, то здесь следует выделить работы Г.Г. Воробьева, и А.А.Гречихина, Н.Б.Зиновьевой, в которых проблемы сущностные Ю.С.Зубова, исследуются основания. В В.М.Петрова, культуры трудах особенно и Л.В.Скворцова, личности, их фундаментальные этих теоретико-методологические исследователей отражены информационной общества философские особенности информационной культуры, предприняты интересные попытки определения содержания этого понятия и раскрытия его структуры. Т.С. Илларионова, А.И.Ракитов рассматривают подходы к формированию современной информационной политики как важнейшей составляющей информационной культуры. Вопросами формирования информационной культуры в образовательном и воспитательном аспектах занимаются С.Г. Антонова, Л.С. Болотова, Ю.С. Брановский, М.Г. Вохрышева, В.А. Шаповалов и другие исследователи. См.: Тоффлер О. Третья волна. – М.: Центр, 1999. – 368 с. См.: Каширин В.И. Метарефлексия и метаобразование // Метаобразование как философская и педагогическая проблема. Ставрополь, 2001. С. 10-50;

Ракитов А. И. Новый подход к взаимосвязи истории, информации и культуры: пример России // Вопросы философии. – 1994. - № 4;

Рейман Л.Д. Информационное общество и роль телекоммуникаций в его становлении // Вопросы философии. – 2001. - №3. 3 См.: Воробьёв Г.Г. Информационная культура управленческого труда. — М.: Республика, 1971. — 123 с.;

Воробьёв Г.Г. Информация — информатика — информационная культура // Вопросы философии. — 1986. — № 9. — С. 111-112;

Воробьёв Г.Г. Твоя информационная культура. — М.: Наука, 1988. — 303 с.;

Гречихин А.А. Библиография и её мировоззренческая роль в информационной деятельности // Проблемы информационной культуры. — М.: Мысль, 1996. — Вып. 3. — С. 80-95.;

Зиновьева Н.Б. Информационная культура личности. — Краснодар, 1996. — 132 с.;

Зубов Ю.С. Информатизация и информационная культура // Проблемы информационной 2 В рамках философского осмысления бытия человека и культуры в новом информационно-техническом мире сформировались две противоположные точки зрения. Одни утверждают, что в современной цивилизации наблюдается кризис человека и которого они связывают с особым культуры, наступление современного типа характером цивилизации, с тем, что для ее существования и развития определяющее значение имеют техника и информация. Такая позиция изложена в работах В.В. Бычкова и Л.С. Бычковой, Л.И. Василенко, В.П. Гайденко, И.А. Гобозова, П. Гуревича, К.Х. Делокарова, Т. Имамичи, В.И. Курашова, В.А. Кутырева, Д. Маркуша, Т.Е. Савицкой, В.И. Смирнова, Н.В. Солнцева и др. культуры: Сб. статей. — М., 1994. — С. 5-11;

Зубов Ю.С., Андреева И.М. Информационная культура личности как новая учебная дисциплина и новое направление культурологических исследований // Информатизация и гуманитарного образования: Междунар. науч. конф.: Краснодар – Новороссийск, 14-15 сент. 1995: Тез. докл. — Краснодар, 1995. — 446 с.;

Скворцов Л.В. Виртуальное бытие и информационная культура // Теория и практика общественно-научной информатики. — М., — 1996. — Вып. 12. — С. 37-46;

Скворцов Л.В. Информационная культура и проблема метаобразования // Культурология ХХ век. — М., — 1999. — № 3 (11). — С. 230-241;

Скворцов Л.В. Информационная культура как условие выживания человечества // Проблемы глобальной безопасности. — М., 1995. — С. 20-27;

Скворцов Л.В. Информационная культура: теория и актуальные проблемы // Библиотечноинформационное обеспечение в области социальных и гуманитарных наук на пороге XXI века. — М., 1999. — С. 11-16;

Скворцов Л.В. Культура самосознания: человек в поисках истины своего бытия. — М.,1989. — 319 с.;

Скворцов Л.В. Россия: проблема духовности и информационная культура // Культурология. — М., — 2000. — № 2 (14). — С. 233-254;

Илларионова Т.С. Проблема социального регулирования информационных процессов // Проблема государственной информационной политики. — М.: Республика, 1997. — С. 319;

Ракитов А.И. Россия в глобальном информационном процессе и региональная информационная политика // Информационная технология и информационная политика. — М., 1994. — С. 7-25;

Антонова С.Г. Информационная культура личности: вопросы формирования // Высшее образование в России. — 1994. — № 11. — С. 82-88;

Антонова С.Г. Информационное мировоззрение (к вопросу об определении сущности понятия) // Проблемы информационной культуры. — М., —1996. — Вып. 3. — С. 25-32;

Брановский Ю.С., Шаповалов В.А. Информационные технологии в обучении студентов гуманитарных факультетов // Педагогическая информатика. — 1993. — №1. — С. 49-53;

Вохрышева М.Г. Формирование науки об информационной культуре // Методология и организация информационно-культурологических исследований: Сб. статей. — Магнитогорск, — 1997. — Вып. 6. — С. 48-63;

Шаповалов В.А. Социокультурные аспекты информатизации образования. — Ставрополь, 1996. — 117 с. 1 См.: Бычков В. В., Бычкова Л. С. ХХ век: предельные метаморфозы культуры // Полигнозис. – М., 2000. - № 2;

Василенко Л. И. Экологическая этика: от натурализма к философскому персонализму // Вопросы философии. – 1995. - № 3. – С. 4 – 21.;

Гайденко В. П. Природа в религиозном мировосприятии // Вопросы философии. – 1995. - № 3. – С. 44 – 57.;

Гобозов И. А. Кризис современной эпохи и философия постмодернизма // Представители другой точки зрения, наоборот, полагают, что новые информационно-технические условия существования открывают перед человеком уникальные возможности для культурного и духовного роста, являются залогом преодоления культурного кризиса. В этой связи следует выделить работы Р.Ф. Абдеева, Т.П. Ворониной, В.А. Конева, А.В. Прохорова, К.Э. Разлогова, В.Д. Рузина, А.И. Ракитова, В.А. Уханова, С.С. Шевелевой, Е.А. Шуклиной1. Одним из главных феноменов инновационной модернизации культуры является, по мнению автора, постмодернизм. Большинство авторов рассматривают постмодернизм в узкоэстетическом смысле, однако при этом нередко поднимаются до глубоких обобщений, имеющих уже подлинно философский Деннета, характер. В этом плане внимание автора привлекли исследования Д.А. Андреева, Л.О. Баткина, П.К. Гречко, Ю.Н. Давыдова, Д. Д.И. Дубровского, И.П. Ильина, В.В. Курицына, Н.Б.

Философия и общество. – 2000. - № 2. – С. 32 -39;

Гуревич П. Человек как микрокосм // Общественные науки и современность. – 1993. - № 6.– С. 11 - 25;

Делокаров К. Х. Мировоззренческие основания современной цивилизации и ее глобальный кризис // Общественные науки и современность. – 1994. - № 2. – С. 34 - 56;

Имамичи Т. Моральный кризис и метатехнические проблемы // Вопросы философии. – 1995. - № 3. – С. 4 - 17;

Курашов В. И. Экология и эсхатология // Вопросы философии. – 1995. - № 3. – С. 9 - 28;

Кутырев В. А. Экологический кризис, постмодернизм и культура // Вопросы философии. – 1996. - № 11. – С. 33 - 41;

Кутырев В. А. Естественное и искусственное: борьба миров. – Нижний Новгород, 1994. - 321 с.;

Маркуш Д. Общество культуры: культурный состав современности // Вопросы философии. – 1993. - № 11. – С. 45 - 56;

Савицкая Т. Е. Культура на рубеже тысячелетий: новые парадигмы и старые стереотипы // Культура в современном мире: опыт, проблемы, решения. – М: Мысль, 1999. – Вып. 6;

Савицкая Т. Е. Человек в контексте культурологии постсовременности // Культура в современном мире. – 1998. – Вып. 1;

Смирнов В. И. Особенности кризиса современной культуры // Человек и современный мир. – СПб, 1997;

Солнцев Н. В. Наследие и время. М.: Республика, 1996. – 293 с. 1 Абдеев Р. Ф. Философия информационной цивилизации. – М.: Искусство, 1994. – 379 с.;

Воронина Т. П. Философские проблемы образования в информационном обществе: Автореф. дис. д-ра филос. наук – М., 1995;

Конев В.А. Культура и архитектура педагогического пространства // Вопросы философии. – 1996. - № 10. – С. 24 - 37;

Прохоров А. В., Разлогов К. Э., Рузин В. Д. Культура грядущего тысячелетия // Вопросы философии. – 1989. - № 6. – С. 45 - 68;

Ракитов А. И. Философия компьютерной революции. – М.: Прогресс, 1991. – 263 с.;

Уханов В. А. Человек в информационнотехническом мире – Хабаровск, 1999. – 364 с.;

Шевелева С. С. К становлению синергетической модели образования // Общественные науки и современность. – 1997. № 1. - С. 12 - 32;

Шуклина Е. А. Технологии самообразования: социологический аспект // Общественные науки и современность. – 1999. - № 5.- С. 19 – 34.

Маньковской, Т.П. Матяш, Е.И. Трофимовой, М.А. Чешкова, В.А. Кутырева и Т.Е. Савицкой1. Вместе с тем некоторые аспекты заявленной в диссертации проблемы остаются недостаточно изученными. Прежде всего, это проблема цивилизационной идентичности России в глобализирующемся мире. Также недостаточно исследован феномен метаобразования, рассматриваемый в качестве важнейшего этапа глобализации образования. Кроме того, следует учесть, что динамика развития современного мира все время привносит новые моменты в содержание рассматриваемых в диссертации проблем, что делает особенно актуальными и исследования, теоретическую общефилософские посвященные основу принципы анализу современных глобализационных процессов. Методологическую составляют, прежде диссертации и методы всего, исследования, то есть принципы системности, историзма, конкретности исследования, а также методы современной социальной философии и философской исторический, антропологии – сравнительно-исторический, и конкретно историко-типологический историко-ретроспективный.

Андреев Д. А. Умберто Эко: взгляд в XXI век // Общественные науки и современность. – 1997. - № 5. – С. 44 - 67;

Баткин Л. О постмодернизме и "постмодернизме": О судьбе ценностей в эпоху после модерна // Октябрь. – М., 1996. - № 10. С 56 - 71;

Гречко П. К. Интеллектуальный импорт, или о периферийном постмодернизме // Общественные науки и современность. – 2000. - № 2.- С. 39 - 51;

Давыдов Ю. Н. Патологичность "состояния постмодерна" // Социс. – 2001. - № 11. – С. 3 - 9;

Деннет Д. Постмодернизм и истина. Почему нам важно понимать это правильно // Вопросы философии. – 2001. - № 8. – С. 19 27;

Дубровский Д. И. Постмодернистская мода // Вопросы философии. – 2001. - № 8. С. 36 - 55;

Ильин И.П. Постмодернизм от истоков до конца столетия: эволюция научного мифа. М.: Искусство, 1998. – 415 с;

Курицын В.В. Время множить приставки (к понятию постпостмодернизма) // Октябрь. – М., 1997. - № 7. – С. 67 - 89;

Маньковская Н. Б. Эстетика постмодернизма. – СПб.: Петрополис, 2000. – 423 с.;

Матяш Т. П. Культура ХХ века: постмодерн // Инновационные подходы в науке. – Ростов-на Дону: Феникс, 1995. – 342 с.;

Трофимова Е. И. Стилевые реминисценции в русском постмодернизме 1990-х годов // Общественные науки и современность. – 1999. - № 4. – С. 45 - 56;

Чешков М. А. "Новая наука", постмодернизм и целостность современного мира // Вопросы философии. – 1995. - № 4. – С. 44 - 76;

Кутырев В. А. Пост-пред-гипер-контр-модернизм: концы и начала // Вопросы философии. – 1998. - № 5. – С. 56 - 71;

Савицкая Т. Е. Дилеммы постмодернизма в отечественной культурологии (по материалам публикаций 90-х годов) // Культура в современном мире: опыт, проблемы, решения. – М.: Миф, 1998. – Вып. 4. – 466 с.

Исследование ориентировано на системный подход, принципы структурнофункционального анализа, классической теории ценностей и педагогической аксиологии, а также частично использовался синергетический подход и методы философского рационализма в анализе динамики традиций и инноваций в культуре и системе образования современного российского социума. Объектом диссертационного исследования является глобализация культуры в современном мире. Предметом исследования выступает динамика и факторы социокультурных глобализационных процессов и специфика их проявления в современной российской культуре и системе высшего образования. Цель мире. Реализация намеченной цели предусматривает решение следующих основных задач диссертационного исследования:

- проанализировать сущность современной культуре;

- раскрыть особенности инновационной модернизации культуры в информационно-техническом обществе;

- исследовать процессы глобализации образования как феномена инновационной культуры;

эксплицировать специфические особенности социокультурного самоопределения России в глобализирующемся мире;

- изучить проблему цивилизационной идентичности России в условиях глобализации;

- дать концептуальное обоснование феномену метаобразования как новому качественному этапу глобализации образования. Научная новизна диссертации состоит в следующих положениях: глобализационных процессов в диссертационного исследования состоит в выявлении сущностных оснований процесса глобализации культуры в современном - определена сущность глобализационных процессов в современной культуре, выражаемая, прежде всего, в тех преобразованиях, которые происходят в пространственно-временных характеристиках двух основных компонентов культуры: научно-техническом и цивилизационном;

- раскрыты особенности инновационной модернизации культуры в информационно-техническом обществе сквозь призму двух основных векторов – модернистского и постмодернистского;

выявлена суть глобализации образования как феномена инновационной культуры и определено, что из-за усиления глобальной рациональности образовательные системы примут во многом схожие формы;

- уточнены особенности социокультурного самоопределения России в глобализирующемся мире и доказано, что для России, переживающей глубокую внутреннюю общественно-экономическую трансформацию, данную ситуацию можно охарактеризовать, как проблему самоопределения трансформирующегося общества в трансформирующемся мире;

- конкретизирована проблема цивилизационной идентичности России в условиях глобализации и ТОПОСА (ориентация обосновано, что российская цивилизационная на освоение а не пространства ЛОКУСА для нового на идентичность в глобальном аспекте связана с приоритетом психологии цивилизационного строительства), (ориентации обустройство собственного Дома);

- уточнены основные содержательные моменты метаобразования как нового качественного этапа процесса глобализации образования и определено, что метаобразование предполагает гармонизацию современных и традиционных форм культуры в едином универсальном процессе непрерывного образования. Основные положения, выносимые на защиту: 1. Глобализация направлена не на преобразование какой-то сферы жизни – экономической или политической. Это изменение всей парадигмы жизни – и человечества в целом, и каждого отдельного человека. С одной стороны, процессы глобализации способствуют стабилизации экономической ситуации, катализируют интегративные тенденции в политической сфере, отвечают духу таких стародавних и идеализированных принципов, как интернационализм и космополитизм. Однако, с другой стороны, логическим итогом глобализации будет снятие не только экономических и политических шлагбаумов, не только воплощение в реальность старой абстрактной идеи – Человечество, но также культурная и этническая унификация, культуре элиминирование всего специфически национального. 2. Сущность глобализационных процессов в современной выражается, прежде всего, в тех преобразованиях, которые происходят не в какой-то отдельной сфере действительности, а в пространственно-временных характеристиках двух основных компонентов культуры: научно-техническом и цивилизационном. При этом взаимодействие этих компонентов осуществляется на данном этапе глобализации через экономику. Именно через экономику опережающее развитие научно-технического прогресса оказывает воздействие, в основном негативное, на прогресс цивилизационный. В свою очередь, цивилизационный прогресс, реагируя на господство техноцентризма, стремится нейтрализовать дегуманизацию науки и техники при помощи воздействия на личность, гражданское общество и правовое государство через культуру индивидуального и социального самосознания, эксплицирующуюся политике. В в таких формах, как культура научноинформационного выбора личности и культура информационного отбора в информационной результате взаимодействия технического и цивилизационного компонентов глобализации культуры возникает третий, стрежневой компонент – метаистория, развивающаяся в метавремени культуры и образовывающая «золотой фонд» культуры всех поколений человечества, символизирующий вечность. 3. Процессы глобализации образования имеют противоречивый и неоднозначный характер и предполагают, с одной стороны, наличие четко выраженной тенденции к конвергенции систем образования развитых стран, а с другой стороны, глобальная рационализация, связанная с экономическими и политическими императивами, актуализирует идею создания унитарной образовательной системы. Из этого, как мы полагаем, не следует вывод о том, что все страны движутся в сторону всемирной монолитной структуры образования, хотя, подчеркнем, из-за усиления глобальной рациональности образовательные системы примут во многом схожие формы. 4. В современном информационно-техническом обществе происходит тотальная фрагментация личности, которая уже в принципе не способна являться реальным представителем мира культуры. Единственным способом изменить ситуацию является, на наш взгляд, расширение содержания образования традиционной посредством культуры, активного что, внедрения в будет него содержания безусловно, способствовать формированию высокоразвитой духовной личности, представляющей собой микрокосмос культуры и потому являющейся полноценным участником культурной жизни. Один из наиболее эффективных путей решения данной проблемы предложен в концепции метаобразования, которая предполагает, во-первых, непрерывное образование, а во-вторых, синтетическую форму образования, включающую в себя как современное, так и традиционное содержание жизни и культуры. Другими словами, метаобразование предполагает гармонизацию современных и традиционных форм культуры в едином универсальном процессе непрерывного образования. 5. Важнейший показатель самоопределения любой страны в мире — ее положение и роль в сложившейся системе международных отношений. Внутренняя и внешняя сторона самоопределения тесно взаимосвязаны: состояние национальной экономики, социально-политическая стабильность и нравственное здоровье общества, благополучие и гражданская активность населения определяют, в конечном счете, национальную безопасность и международный авторитет той или иной страны;

с другой стороны, прочность позиций на мировой арене способствует, нередко решающим образом, успешному решению внутренних экономических, политических и духовно-нравственных проблем. Эта связь в условиях внутреннего и внешнего существовала всегда. Однако глобализации воздействие метавнешнего фактора на внутреннее развитие многократно увеличивается. Поэтому положение страны в системе внешних и метавнешних (глобальных) отношений становится России как же, решающим фактором ее самоопределения. Для глубокую внутреннюю общественнообщества в переживающей экономическую трансформацию, данную ситуацию можно охарактеризовать, проблему самоопределения трансформирующегося трансформирующемся мире. 6. Российская цивилизационная идентичность в глобальном аспекте связана с приоритетом психологии ТОПОСА (ориентации на освоение пространства для нового цивилизационного строительства), а не ЛОКУСА (ориентации на обустройство собственного Дома). Это имеет свои недостатки и достоинства. Но именно поэтому российская цивилизационная идентичность ближе к требованиям современной глобальной культуры, чем любая другая. Теоретическая и практическая значимость работы состоит в том, что ее основные положения и выводы могут быть использованы в дальнейшем исследовании проблемы глобализации культуры в современном мире, а также в разработке теоретико-методологических основ философии культуры, философской антропологии, глобалистики. Теоретические обобщения и практические выводы исследования используются автором в преподавании курса "Социальная философия", а также положены автором в основу разрабатываемого спецкурса "Россия в условиях глобализации культуры", содержание которого может быть интересно для студентов различных специальностей. Материалы диссертации, по мнению автора, могут представлять интерес также для средств массовой информации и других структур, влияющих на формирование общественного мнения. Апробация работы. Основные положения и выводы диссертационного исследования докладывались автором на ряде региональных, межвузовских и внутривузовских научных конференциях, в том числе на научнометодической конференции «Университетская наука региону» (Ставрополь, апрель 2003 года) и Всероссийском научно-практическом семинаре «Классический университет как центр социального и культурного развития в полиэтничном регионе» (Ставрополь, октябрь 2003 года), а также на Международной научно-практической конференции «Проблемы экологической безопасности и сохранения природо-ресурсного потенциала» (Ставрополь, июнь 2004 года). Диссертация прошла процедуру обсуждения на кафедре социальной философии и этнологии Ставропольского государственного университета. По теме исследования автором опубликовано 7 статей, общим объемом 1,6 п.л. Объем и структура работы. Диссертационное исследование состоит из введения, двух глав, содержащих шесть параграфов и заключения. Общий объем работы 170 страниц. В конце работы помещен список библиографических источников, включающий в себя 274 наименований, из них 4 на иностранных языках.

ГЛАВА 1. ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ АНАЛИЗА ГЛОБАЛИЗАЦИИ КУЛЬТУРЫ 1.1. Сущность глобализационных процессов в современной культуре Рубеж XX-XXI веков и, более широко, рубеж двух тысячелетий, являет собой ключевой, переломный момент в развитии человеческой истории и культуры. Помимо чисто психологического фактора, связанного с наступлением третьего тысячелетия, значимость современной ситуации определяется теми конкретными процессами и тенденциями, которые находят в ней свое эмпирическое выражение. Научно-техническая и информационная революции, глобализация и предельная динамизация мировых процессов – именно это в первую очередь сделало мир иным и определило исследования схему того его дальнейшего развития. нас Современная к можно эпоха условно социокультурной трансформации социального подводит феномена, необходимости который обозначить как глобализация культуры. Для выяснения сущности этого феномена представляется необходимым использовать философско-антропологический подход, который позволяет, во-первых, обратить внимание на бинарный характер структуры и выявить соотношение стратегических и составляющих современной прогресса. культуры: Во-вторых, цивилизационного научно-технического эксплицировать триалектический механизм самодвижения культуры1. Современную социокультурную ситуацию невозможно адекватно осмыслить вне двух основополагающих понятий – цивилизации и культуры. В конечном счете, все те процессы и тенденции, которые ныне обретают свое конкретное существование, все то наличное состояние современного мира, внутри которого мы находимся, при философском анализе их содержания сводятся к одному из этих понятий. Техника, технология, информация, глобализация, духовные традиция, инновация, современность, философия, материальные и ценности, постмодернизм, искусство, религия (перечислять можно бесконечно) - все эти сами по себе достаточно широкие понятия тем или иным образом включаются в смысловые русла двух Чучин-Русов А.Е. Культурно-исторический процесс: форма и содержание // Вопросы философии. – 1996. №4. – С. 3-14.

фундаментальных категорий – цивилизации и культуры. Именно по этой причине так важно четко и ясно определить границы каждой их этих категорий, прояснить характер их взаимоотношения и выявить, каким образом это взаимоотношение влияет на конкретное содержание современного социокультурного пространства. Прежде всего, необходимо напомнить об одном обстоятельстве, наличием которого и обусловлена, главным образом, сложность рассматриваемого вопроса. И цивилизация, и культура – оба этих понятия имеют более чем по две сотни определений. Практически каждый исследователь, обсуждая проблемы, связанные с феноменами цивилизации и культуры, считает своим долгом дать собственное определение данных понятий, справедливо полагая, что нечеткое, неоговоренное заранее использование столь широких и многозначных категорий может привести к путанице, дать возможность неправильной трактовки мысли автора. С одной стороны, подобное положение вещей позволяет более глубоко и адекватно постичь концептуальные построения того или иного исследователя, однако с другой стороны, это приводит к еще большей деморфологизации понятий, делает их все более субъективными, зависящими от теоретических пристрастий различных мыслителей. Первоначальный смысловой каркас понятий размывается, делается все более и более аморфным и неуловимым. В результате и термин "цивилизация", и термин "культура" применяются ныне для обозначения практически всего, чего угодно, и то, что одни авторы обозначают как цивилизацию, другие обозначают как культуру, и наоборот. Как справедливо отмечает В.А. Кутырев, "понятием культура определяют что угодно – верный признак, что оно становится ничем, пустым словом".1 Однако не стоит излишне драматизировать эту интеллектуальную ситуацию. Несмотря на все вышесказанное, существуют все же определенные принципы и ориентиры, дающие возможность разобраться в путанице и из хаоса многочисленных, иногда абсолютно противоречащих Кутырев В. А. Традиция и ничто // Философия и общество. – 1998. – № 6. – С. 171.

одно другому определений, вывести основные, базовые определения. Так, что касается цивилизации, то эта категория понимается в следующих основных смыслах: 1) как синоним культуры;

2) как третья ступень общественного развития, в которой первой ступенью является дикость, а второй – варварство (Л. Морган и Ф. Энгельс)1;

3) как локально-циклическое социально-культурное образование (Н. Данилевский, А. Тойнби и др.)2;

4) как ступень регрессивного связанное развития со культуры, фаза ее деградации (О. Шпенглер, Н. Бердяев)3;

5) этимологически сельского. Практически во всех этих подходах под цивилизацией понимается определенное состояние общественного развития, характеризующееся известным набором политических, хозяйственных, социальных отношений, высоким уровнем организации во всех сферах и техническим могуществом. В данном случае не столь важно, в каком – хронологическом или территориальном – смысле берется понятие цивилизации. Главное заключается в том, что почти всегда цивилизация выступает своеобразной оболочкой, заключающей в себе конкретное содержание жизни, той формой, внутри которой осуществляется развитие социальной системы. В то же время на эмпирическом уровне цивилизация воплощается в материальных артефактах, становясь, таким образом, материальным субстратом общественной жизни. Сам термин "цивилизация" возник только в XVIII веке во Франции, ознаменовав собой наступление и начало господства нового взгляда на См.: Энгельс Ф. Происхождение семьи, частной собственности и государства. – М., 1978. См.: Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1991. – 421 с.;

Тойнби А. Постижение истории. – М., 1991. – 354 с. 3 См.: Шпенглер О. Закат Европы. Т.1. – М., 1993. – 311 с;

Бердяев Н.А. Смысл истории. – М., 1990.- 474 с.

2 словом "гражданский", цивилизация также обозначает городской образ жизни в отличие от историю общества: идей исторического динамизма, всеобщего прогресса. Цивилизация стала обозначать абсолютную рациональную ценность для всех времен и народов, тот единственный способ существования, тождественный социальной организации и ценностной структуре государств Западной Европы XVIII века, к которым с необходимостью должны присоединиться все народы и общества нашей планеты. С момента своего возникновения понятие "цивилизация" имело нормативный характер, представляло собой определенный идеал1. Таким образом, можно сделать вывод о том, что цивилизация уже сама по себе, сущностью своего понятия предполагает определенный уровень развитости наличного состояния социальной системы, по отношению к которой оно применено. Цивилизация не может быть примитивной или слаборазвитой, существует некая планка, ниже которой она по определению опуститься не может. Термином "цивилизация" фиксируется некое итоговое состояние социальной системы, прошедшей долгий путь развития. Цивилизация – это результат прогресса, усовершенствования изначально примитивных форм социальной организации. В данной работе мы используем понятие «цивилизационный прогресс» и противопоставляем его понятию научно-технического прогресса. Из этого противопоставления очевидно, что под цивилизационным прогрессом мы понимаем, прежде всего, развитие духовных моментов, совершенствование человека, процессы гуманизации во всех областях жизнедеятельности, культивирование традиционного культурного наследия. В отличие от цивилизации, культура, в первую очередь, ассоциируется с духовной деятельностью человека, направленной на философское, эстетическое, религиозное постижение бытия. Культура – это необъятное пространство смыслов, идей, принципов, теорий, образов, символов, являющихся результатом целенаправленного духовного идеального Мчедлова М.М. Понятие "цивилизация": история и методология // Философия и общество. – 1999. - №1. – С. 139-153.

действования человечества. В более широком смысле, понятие "культура" охватывает практически всю совокупность материальной и духовной деятельности человечества, становится в определенном смысле синонимом цивилизации. ценностей, Так, в философском и словаре культура определяется в процессе следующим образом: "Культура – совокупность материальных и духовных созданных создаваемых человечеством общественно-исторической практики" 1. Как бы мы не пытались развести понятия цивилизации и культуры, все же при определенных методологических установках они весьма тесно переплетаются между собой. Поэтому вопрос о характере взаимоотношения между цивилизацией и культурой, проблема проведения смысловых границ между ними имеют большое методологическое значение. Во многих концепциях и сама категория цивилизации, и понимание специфики той реальности, которая описывается данным понятием, непосредственно определяются либо прямо через культуру, либо через ее отдельные черты. Так, Ф. Бродель2 полагает, что цивилизация есть, прежде всего, культурная зона, "жилище", внутри которого существуют различные подсекторы культурных черт, начиная от языка, религии, искусства, политики и пр. Цивилизация, в понимании Ф. Броделя, представляет собой некий базис, обеспечивающий саму возможность существования культуры. С точки зрения А. Тойнби, формообразующим фактором цивилизации является именно культурный феномен – религия 3. Здесь следует отметить, что точка зрения английского мыслителя, возможно, и была верна для тех типов цивилизации, которые он рассматривал, однако применительно к сегодняшней ситуации, когда религия почти полностью утратила свое былое значение, концепция А. Тойнби выглядит явным анахронизмом.

Философский словарь. – М.: Политиздат, 1975. – С. 196. Мчедлова М. М. Понятие "цивилизация": история и методология // Философия и общество. – 1999. – № 1. – С. 145. 3 Тойнби А. Постижение истории. – М.: Мысль, 1991. – С. 121.

По мнению С. Хантингтона1, цивилизация – это широчайшие культурные общности, в которых язык, антропологические особенности, религия, образ жизни, социальные институты являются теми объективными моментами, которые определяют цивилизацию. Фактически С. Хантингтон отождествляет оба понятия, определяя цивилизацию через культуру. По крайней мере, весьма трудно понять, в чем же заключается отличие цивилизации от культуры, и существует ли оно вообще. А.А. Пелипенко и И.Г. Яковенко рассматривают цивилизацию в качестве своеобразного функционального подраздела культуры. Если культура представляет собой всю систему смыслов человеческого бытия, как идеальных, так и опредмеченных, то цивилизация может быть понимаема как та часть этой системы, которая связана именно с предметным ресурсом культуры. При данной трактовке объем понятия "культура" шире, чем объем понятия "цивилизация", и эта позиция почти полностью отвечает идее нашего исследования, с той разницей, что, как только что отмечалось, под цивилизацией (цивилизационным прогрессом) мы понимаем не предметный ресурс культуры, а скорее ее духовно-гуманистический потенциал. В рамках данной работы наиболее операциональным нам представляется определение культуры, данное А.Е. Чучиным-Русовым: «На самом деле то, что мы понимаем под словом «культура», представляет собой единый (синкретический), массы» одновременно постоянно протекающий меняется. в разных и социокультурных структурах (симультанный), непрерывный процесс, состав «реакционной которого «Форма» «содержание» этого процесса, как и любого другого, должны определяться, с одной стороны, его «термодинамикой» (энергетикой, стратегией движения), а с другой - «кинетикой» (характером протекания во времени, тактикой)»3. Обращая внимание на содержащиеся в латино-русском словаре три Хантингтон С. Столкновение цивилизаций // Полис. – 1994. №1. – С. 33-49. Пелипенко А.А., Яковенко И.Г. Культура как система // Человек. – 1997. - №5. – С. 8090. 3 Чучин-Русов А.Е. Культурно-исторический процесс: форма и содержание // Вопросы философии. – 1996. - №4. – С. 8.

2 основных значения слова cultura:

1) возделывание, обрабатывание, разведение, уход;

2) воспитание, образование, развитие;

3) поклонение, почитание, А.Е. Чучин-Русов считает, что весь «триадический механизм» самодвижения культуры раскрывается уже в самой этимологии этого слова. По его мнению, этот механизм состоит из указателя направления и смысла движения (I), собственно двигателя (II), а также системы безопасности – «тормоза» (III). То обстоятельство, что третий «узел» (III) также выполняет роль «указателя направления и смысла», свидетельствует лишь о циклизации, замыкании в треугольник рассматриваемой триады, о достижении внутренней структуры единства, о самодостаточности и о циклическинепрерывном характере функционирования «механизма» – этого «вечного двигателя» второй природы. Далее, при рассмотрении истории мировой культуры в целом, А.Е. Чучин-Русов обращает внимание на бинарный характер ее структуры. Он считает, что не только известная оппозиция Восток – Запад являет собой одну из разновидностей этой бинарности, но и культура Европы обнаруживает свой бинарный характер, который в исторической, искусствоведческой, литературоведческой и другой специальной литературе находит свое отражение в таких оппозициях, как времена подъема – времена упадка, расцвет – декаданс, ренессанс – барокко, классицизм – романтизм и т.д. Развивая мысль о бинарном характере культуры, указанный автор выясняет, что форма самодвижения европейской культуры имеет не просто спиралевидный характер, но отвечает двуспиральной модели, причем одна спираль, в полном соответствии с социокультурным законом смещения ДеРоберти, смещена «по фазе» относительно другой и, по существу, повторяет структуру (форму) носителя биологической наследственности – молекулы ДНК. Здесь наблюдается та же «закрученность» одной спирали (символизация духовной части культуры) вокруг другой (материальнотехнической компоненты культуры). А.Е. Чучин-Русов утверждает, что в культуре принцип бинарности заложен в амбивалентный характер архетипических структур, в наборе признаков женского и мужского типа, которые дают о себе знать как в частных антитезах культурных феноменов, так и в явлениях глобального порядка: культурно-исторических этапах, стилях и типах культур1. Мы полагаем, что предложенную данным исследователем схему можно использовать при изучении современного процесса глобализации культуры. По нашему мнению, стратегическими составляющими эволюции культуры являются научно-технический и цивилизационный прогресс, которые развиваются по двуспиральной модели, где одна спираль (цивилизационный прогресс) смещена «по фазе» относительно другой (научно-технический прогресс). Глобализация усиливает противоречия в развитии этих составляющих, приводит к стратегической нестабильности глобального и локальных социумов. Весь путь социально-исторического развития человечества есть путь усложнения системы общественного бытия, усовершенствования ведет его структуры и организации. Этот процесс, включающий в себя элементы цивилизационного и технического развития, процессе к достижению все В большей свободы и уменьшению зависимости от природной среды.

непрерывного и поступательного исторического развития человеческой культуры формируется и закрепляется особый комплекс знаний, убеждений, идей, принципов и ценностей, культурных традиций, социальных установок и стереотипов, которые и являются выражением цивилизационного прогресса. Однако в условиях современной информационно-технической цивилизации происходит отчуждение человека от традиционных форм культуры, разрушение многого из того, что было создано предыдущими эпохами в ходе культурно-исторического развития. В результате, сегодня цивилизационный прогресс резко отстает от научнотехнического прогресса, что особенно ярко проявляется в превращении Чучин-Русов А.Е. Культурно-исторический процесс: форма и содержание // Вопросы философии. – 1996. - №4. – С. 10.

человека в своего рода придаток к глобальной инфотехносистеме. Это означает кризис самого человека. С началом третьего тысячелетия нашей эры во взаимоотношениях индивида и общества, в развитии самой человеческой личности сложилась парадоксальная ситуация, в силу которой под сомнением зачастую оказывается даже то, что мы традиционно обозначаем как человеческую идентичность – представление человека о своем особом месте и предназначении в окружающем его мире и обществе, а также внутреннее осознание человеком своей исторической автономности, культурной уникальности и личностной свободы. Можно говорить о том, что сформировался парадоксальный человек1. Кризис современного человека, а также форм и способов его продуктивной деятельности в конкретном историческом и социальном окружении, коренным образом отличаются от сходных ситуаций прошедших эпох. Сегодня этот кризис уже невозможно объяснить одним только недостатком гуманистических идеалов и ценностей или моделей социального переустройства, реальные доминанты которых в той или иной форме наличествуют в современном общественном сознании. Пагубное нарастание тотального отчуждения человека от реального социального процесса приводит нас к выводу о том, что корни общецивилизационного кризиса современного социума таятся в отставании цивилизационного прогресса от научно-технического. Конкретно, речь идет о слишком медленных темпах развития таких важнейших институтов, как гражданское общество и демократическая семья, о слабой выраженности инновационных трансформаций, происходящих в структуре и содержании духовнонравственных, образовательных и воспитательных процессов. Несмотря на это, следует подчеркнуть, что в условиях глобализации культуры именно научно-техническая составляющая этого процесса символизирует собой его объективную необходимость, позволяет управлять обществом наиболее рационально и вселяет определенный оптимизм (в Тощенко Ж.Т. Парадоксальный человек. – М.: Искусство, 2001. – 398 с.

первую очередь, в контексте потенциального появления новых возможностей решения глобальных проблем). Все это привлекло к идее глобализации множество сторонников, которые увидели в этом проекте шанс к воплощению давней мечты о разумно устроенном едином человечестве, о глобальном государстве, которое создаст единую общечеловеческую культуру, сформирует единые цели и ценности, но при этом не элиминирует в полной мере культурного многообразия. Бессмысленная трата ресурсов на войны, конфликты, разного рода противостояния также исчезнет, как предполагается, с образованием единого человечества. Представления подобного рода можно обнаружить, в частности, у Тейяра де Шардена и В.И. Вернадского1. Однако вторая, цивилизационная, составляющая культуры вносит существенные поправки к подобным концепциям. Выше уже говорилось о том, что, различая понятия «культура» и «цивилизация», некоторые исследователи считают, что цивилизация является лишь пространственновременным срезом культуры, носящим локальный характер. В этой связи представляется целесообразным знания. В настоящее время существует целый ряд философско-исторических концепций, объясняющих сущность и смысл истории, раскрывающих закономерности ее развития. Наиболее значительными являются следующие концепции: 1. 2. Исторический материализм (формационный подход). Цивилизационный подход к рассмотрению общественнорассмотреть в контексте современных процессов глобализации основные концепции философско-исторического исторического процесса, включающий в себя концепции целого ряда мыслителей, самыми выдающимися из которых являются О. Шпенглер, А.

См.: Тейярд де Шарден П. Феномен человека. – М., 1987. – 561 с.;

Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М., 2002. – 574 с.

Тойнби, К. Ясперс, Н. Данилевский, П. Сорокин 1. При всем разнообразии их концепций основным принципом, ключевым моментом для этих авторов служит понятие «цивилизация», вокруг которого они выстраивают свою историософию (хотя следует отметить, что для концепции П. Сорокина характерно понятие «культура»). 3. Философско-историческая концепция Г. Гегеля 2. Пожалуй, наиболее классический пример реализации принципов объективного идеализма в области философии истории. 4. Религиозная и провиденциалистская философия истории Августина Блаженного 3. Несмотря на весьма солидный возраст, эта концепция до сих пор не утратила своего значения и вполне может рассматриваться как один из возможных вариантов объяснения того, что происходит сейчас. В последние полтора десятилетия полемика ведется, в основном, вокруг формационного и цивилизационного подходов к рассмотрению исторической реальности. Учитывая, что именно эти подходы являются наиболее значимыми, следует больше внимания уделить их рассмотрению. Исторический материализм очень оптимистичная философскоисторическая концепция. История развивается прогрессивно, от самой несовершенной и примитивной формации к самой совершенной и идеальной (в прямом смысле этого слова) формации. Никто не останется в стороне, ведь история – это единый процесс, проникнутый единым смыслом и имеющий единую цель. При этом и способ развития, и смысл его, и цель – все это уже изначально заложено внутри самой истории, пусть и в имплицитной форме. Сама история как эмпирически обнаруживающийся процесс актуализирует имманентно присущие ей возможности развития. «Конец» истории предрешен, конкретные этапы ее развития предзаданы и обусловлены См.: Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. – М.: Искусство, 1993. – 663 с.;

Тойнби А. Постижение истории. – М.: Мысль, 1991. – 736 с.;

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М.: Мысль, 1991. – 513 с.;

Ясперс К. Смысл и назначение истории.- М.: Наука, 1991. – 527 с.;

Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество. – М.:, Республика, 1992. – 453 с. 2 См.: Гегель Г. Лекции по истории философии. В 2-х т. – СПб.: Петрополис, 1994. – 743 с. 3 См.: Августин Аврелий. О граде Божьем. – М.: Мысль, 2000.- 489 с.

исторической необходимостью.

Вообще, понятие исторической необходимости в марксизме вызывает некоторые ассоциации с понятием безличного Бога, некоей абстрактной силы, которая, тем не менее, обладает порождающей энергией и вносит логику в хаос разрозненных своих творений. В этой точке марксизм на максимально близкое расстояние приближается к учению Г. Гегеля о трех этапах саморазвития, самообнаружения Абсолютной идеи. Как известно, Абсолютная идея Г. Гегеля (другие авторские варианты – «Мировой дух», «Бог») изначально представляет собой чистое, незамутненное ничем материальным, царство Логики, совокупность логических понятий, которые пока лишены какоголибо конкретного содержания и являются чистыми формами, которым еще предстоит обрести тотальность всех своих определений. Для этого Абсолютная идея отчуждается от самой себя и переходит в свое инобытие – мир неорганической природы. Здесь еще нет сознания и самосознания, здесь еще не существует истории как таковой, то есть как процесса, в котором действуют свободные сознательные субъекты. Только с появлением человека и человеческой истории Абсолютная идея вступает в третью, решающую фазу своего саморазвития, и именно в истории лишенные содержания логические понятия обретают тотальность всех своих определений. Естественно, что, как и в марксизме, история, согласно Г. Гегелю, единый процесс, имеющий единый смысл и единую цель. И естественно также, что история, по Г. Гегелю, развивается прогрессивно и выдерживает линейную (или линеарную) схему развития. Таким образом, что касается метафизических основ марксизма и философии истории Г. Гегеля, то они удивительно похожи, и в данном случае мы можем наблюдать, как совершенно противоположные посылы приводят, по существу, к одному и тому же результату. В принципе, и марксизм, и концепция Г. Гегеля предполагают глобализацию, поскольку исходят из идеи единства человечества и истории.

Формационному подходу, как правило, противопоставляется цивилизационный подход к рассмотрению истории. И действительно, сравнительный анализ этих двух подходов обнаруживает гораздо больше отличительных моментов, нежели сходных черт. Наиболее фундаментальное и существенное различие заключается в том, что цивилизационный подход не рассматривает историю как целое, как единое пространство, проникнутое общими смыслом и целью. Моменты единства концентрируются в пределах отдельных цивилизаций, на историю которых и раздроблена мировая история как таковая. С другой стороны, по развитие форме цивилизаций зачастую Таков, детерминируется идентичными закономерностями.

например, закон «Вызов – Ответ» в концепции А. Тойнби, или закон перехода от культуры к цивилизации в концепции О. Шпенглера1. Феномен «осевого времени», выдвинутый К. Ясперсом2, также охватывает историю различных цивилизаций, хотя проявляет он себя, согласно немецкому мыслителю, в одних цивилизациях независимо от других. Тем не менее, эти моменты единства универсальны только в относительном смысле, как формальное сходство механизмов развития и функционирования отдельных цивилизаций, кроме этого больше ничем, по существу, не связанных между собою, тогда как связь между сменяющими одна другую формациями основана на своеобразном логическом стержне, на который эти формации как бы нанизываются. Именно поэтому формационный подход отстаивает линеарный тип исторического развития, в силу того, что только такой тип удовлетворяет формальной схеме: начало процесс (прогрессивный) конец, которая охватывает всю мировую историю как целое и которой эта последняя, безусловно, следует согласно требованиям имманентной исторической необходимости. В рамках цивилизационного подхода подобная схема также применима, однако диапазон ее действия ограничивается пределами отдельных цивилизаций, и именно по этой причине становится См.: Шпенглер О. Закат Европы. Т. 1. – М.: Искусство, 1993. – 663 с.;

Тойнби А. Постижение истории. – М.: Мысль, 1991. – 736 с. 2 См.: Ясперс К. Смысл и назначение истории.- М.: Наука, 1991. – 527 с.

возможным многократная ее реализация на эмпирическом уровне исторической реальности. Совершенно не случайно ряд представителей цивилизационного подхода внесли немалый вклад в разработку теории циклов. Таким образом, цивилизационный подход ни в коей мере не предполагает глобализации, подчеркивая самобытность каждой отдельной цивилизационной системы. Рассмотрение проблем глобализационных процессов в культуре предполагает анализ самого понятия «глобализация», которое, как и понятия «культура» и «цивилизация», относится к числу многозначных и многоаспектных. «Говоря о глобализации, следует учитывать, – пишет В.И. Самохвалова, – что данное понятие может иметь не только разные смыслы, но и разные цели, что определяет и разные ценностные векторы этих разных смыслов, и разную стратегию достижения целей. В одном случае глобализация понимается как организация единства многообразия, обеспечиваемого взаимодействием разных культурных традиций, образцов и ценностей, установку на их сохранение для обогащения содержания культурной жизни человечества и его культурного пространства. В другом случае глобализация понимается как унификация культурных моделей, что с неизбежностью будет означать и гомогенизацию культурного пространства человечества. При этом культурная унификация, как скоро выяснилось, должна происходить по американскому образцу, а гомогенизация – означать «структурирование» пространства в соответствии с американскими ценностями. Иными словами, в реальной действительности инструментом глобализации был избран второй вариант – одностороннего монологического диктата, при котором происходит вытеснение, подавление культурой, взятой «за образец», всех остальных культур»1. Можно согласиться, что сущность глобализации, по крайней мере, в настоящий момент более точно Самохвалова В.И. Метафизика глобализации. От утопии к антиутопии // Материалы Клуба ученых «Глобальный мир». – М., 2002. – С.9.

определяется многообразия».

понятием «унификация», нежели понятием «единство Глобализация направлена не на преобразование какой-то сферы жизни – экономической или политической. Это изменение всей парадигмы жизни – и человечества в целом, и каждого отдельного человека. С одной стороны, процессы глобализации способствуют стабилизации экономической ситуации, катализируют интегративные тенденции в политической сфере, отвечают духу таких стародавних и идеализированных принципов, как интернационализм и космополитизм (последнее, правда, практически не влияет на улучшение этнических отношений). Однако, с другой стороны, логическим итогом глобализации будет снятие не только экономических и политических шлагбаумов, не только воплощение в реальность старой абстрактной идеи – Человечество, но также культурная и этническая унификация, элиминирование всего специфически национального. В настоящее время можно констатировать, что процессы глобализации привели к следующим результатам: – глобализация рынка рабочей силы, – манипулирование рынком в односторонних интересах США, – экспорт сверхэксплуатации, – организация управляемой хаотизации (что имеет негативные последствия не только экономического характера, но и психо-культурного), – курс на максимизацию прибылей без учета социальных и экологических последствий, – диспропорции в развитии экономических регионов, – небывалое социальное расслоение, становящееся очагом крайнего напряжения, не только между представителями разных социальных групп в одной стране, но и между целыми странами, – коммерциализация всех сфер жизни, что неоправданно с точки зрения общих издержек этого процесса, но представляется абсолютно логичным и неизбежным следствием глобализации, – столь же неизбежно это связано с деградацией культуры и падением духовной составляющей жизни общества и отдельных людей, со свертыванием социальных программ, – разрыв между экономическими и культурными моделями развития разных общественных систем, что еще более усугубляет цивилизационный кризис, – увеличение разрыва между богатыми и бедными (людьми, странами), – ухудшение экологической ситуации на планете (хотя улучшение экологии является одной из причин стремления человечества к объединению), – неподконтрольность деятельности международных финансовых структур правительствам стран, чьи граждане входят в данные структуры. Как видно, большинство текущих итогов глобализации, так или иначе, связано с экономикой. Не случайно, что наиболее характерным символом глобализирующегося мира сегодня является ВТО (всемирная торговая организация). Таким образом, экономика, опираясь на достижения научнотехнического прогресса, из инструмента хозяйственной жизни стремится превратиться в философию и в идеологию глобализирующегося мира, т.е. непосредственно формулировать смысл человеческого бытия, а также способ человеческого понимания мира. Через экономику научно-технический прогресс оказывает воздействие на прогресс цивилизационный. В условиях глобализации Процессы противоречия глобализации, экономического а также развития усиливают и противоречия в развитии этих двух составляющих культуры. научно-техническая информационная революции сформировали принципиально новую ситуацию бытия, которую необходимо подвергнуть философскому осмыслению. Слабая исследованность этой ситуации, ситуации социального глобализма, характеризуется понятийным релятивизмом, затрудняющим ее анализ.

Наиболее продуктивной нам представляется позиция некоторых исследователей, согласно которой современную социокультурную ситуацию можно охарактеризовать, как «эпоху постмодерна»1. Одним из существенных признаков «эпохи постмодерна» является ускорение темпов общественной динамики, предельно сжимающее социальное время, порождая при этом все новые и новые проблемы. Одной из таких проблем является то, что сегодня наблюдается энтропия устоявшейся ценностной системы, долгое время обеспечивавшей стабильное развитие общества. Приходится констатировать нарастание аксиологической диффузии, потерю многими ценностями своей традиционной субстанциальности при повышении степени их мобильности. Кроме этого, нарастание аксиологической диффузии можно связывать с появлением «компьютерного человека», «человека агрегатного», «квантового Я», «множественного субъекта», «мультиперсональной личности». У такого индивида происходит инверсия внутреннего и внешнего, что позволяет управлять подсознанием с помощью, например, мифологизации рекламы или других средств воздействия. Так, Т.Е. Савицкая пишет: «Овнешнивание» человеческой психики (преимущественно ее дорефлексивных слоев) – излюбленный прием воздействия СМИ, объективирующих интерсубъективные структуры как плацдарм влияния»2. Сочетание иллюзорно-мечтательного всемогущества и более чем скромного действительного бытия, отягощенного тотальной зависимостью от поставщиков предметов потребления и вследствие этого болезненным ощущением нестабильности – парадоксальная черта постсовременного человека. Кроме того, в настоящий момент наблюдается также противоречивое сочетание взаимоисключающих тенденций персонализации и Кутырев В. А. Экологический кризис, постмодернизм и культура // Вопросы философии. – 1996. - № 11. – С. 25. 2 Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М.: Высшая школа, 2002. – С. 80.

деперсонализации. С одной стороны, небывалое в истории возвеличивание принципов гуманизма, утверждение ценности жизни каждого отдельного человека, либеральный примат личности над обществом, индивидуальных интересов над общественными, а с другой – все большая унификация как личности, так и культуры под напором всеобъемлющей стандартизации и технократизации жизни. Как отмечают западные культурологи, намеренно резкое противопоставление «массового» и «индивидуального» маскируется есть мнимо стержневой принцип современной массовой культуры, где предельная стандартизированность продуктов культуры индивидуальным способом их потребления;

безликость и анонимность культурной индустрии соседствует с культом «звезд» и «больших имен». Безудержная экспансия массовой культуры, ориентированной на всех и ни на кого в отдельности, столь успешна именно по этой причине. В этой связи современный отечественный исследователь культуры Ф. Гиренок отмечает, что «универсализм потерпел крах. – В соответствии с законом индивидуализации каждый желает получить свою порцию субъективности (национальной, языковой и т.д). Каждый хочет отныне иметь свою память, а не универсальную;

свой рассудок, а не машинный;

свою фантазию, а не то, что выработано в недрах безликих редакций и мозговых трестов сознательными машинами. Но как найти и понять что-то свое, если оно все время распадается на что-то чужое…Субъективность отделилась от человека и прижалась к машине, которая производит образы. Субъективность стала слишком серийной»1. На наш взгляд, такие противоречивые, разнонаправленные процессы, как крах универсализма, деиндивидуализация культуры, стандартизация самой субъективности человека свидетельствуют о том, что, наряду с инверсией внутреннего и внешнего, в сознании людей полностью постепенно осуществлении происходит инверсия внешнего и метавнешнего (глобального), позволяющая манипулировать сознанием масс при Гиренок Ф. Антропологические идеи в русской мировой культуре. – М., 1999. – С. 10-11.

стратегических и тактических задач в политике, экономике, образовании, идеологии и т.п. Именно в этом, прежде всего, проявляется триалектический механизм самодвижения культуры в эпоху глобализации: перегруппировка внутренних, внешних и метавнешних (глобальных) факторов по значимости, в порядке, противоположном только что приведенному. Действие этого механизма обеспечивается, по нашему мнению, развитием культуры как сложной самоорганизующейся системы, которое определяется устойчивой, усиливающейся в ходе информационного отбора тенденцией к наращиванию скорости переработки информации. При этом критерием отбора, определяющего «выживание» культурных мутаций, является преимущество в информационном ускорении – в приращении скорости передачи информации. Таким преимуществом обладает объединение в «сенсориум» при помощи средств масс-медиа большого числа индивидов без различия возраста, пола и национальности. Ментальным аналогом сеть «сенсориума» Интернет, масс-медиа служит глобальная ума, информационная обобществляющая структуры ориентированная не на взращивание свободной личности, уникальной и неповторимой, а на формирование качественно нового образования – внеличностной психики, так сказать «человеческого бульона», питательной среды для роста элементарных импульсов человеческой души (агрессии, страха, похоти, алчности и пр.)1. Наша точка зрения о действии триалектического механизма воздействия СМИ на субъекты культуры в эпоху глобализации опирается на две теории: 1) на теорию А.С. Дриккера об информационном отборе в процессе эволюции культуры, согласно которой «эволюция глобальной системы культуры, представленной совокупностью частных эволюционных процессов, являет интегральный результат отбора и характеризуется, в первую очередь, стремлением к увеличению скорости прироста Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М., 2002. – С. 80.

информации»1;

2) на психологическую теорию деятельности выдающегося российского ученого А.Н. Леонтьева, согласно которой значение для субъекта объективных обстоятельств и его действий в этих обстоятельствах прямо не в совпадают с пониманием сознании субъектом может их смысла. «При определенных условиях, – пишет А.Н. Леонтьев, – несовпадение смыслов и значений индивидуальном приобретать характер настоящей чуждости между ними, даже их противопоставленности»2. Опираясь на основные положения этих теорий, и учитывая процессы, происходящие в культуре в эпоху глобализации, мы приходим к следующим выводам: а) перегруппировка внутренних, внешних и метавнешних (глобальных) факторов по значимости широко используется масс-медиа для воздействия на общественное и индивидуальное сознание путем создания определенных значений – знаний, понятий, взглядов, в которых выражаются те или иные, часто ангажированные, позиции;

б) при определенных условиях, когда ни одна из позиций не импонирует индивиду, наступает несовпадение смыслов и значений в индивидуальном сознании, которое приобретает характер чуждости между ними, даже их противопоставленности (например, электорат «голосует» ногами, т.е. не является на избирательные участки, в иных случаях голосует «против всех» и т.п.);

в) информационный выбор значений, которые в сознании индивида субъективируются в тот или иной смысл, столь же важен для личности, как и информационный отбор для средств массовой коммуникации;

однако если информационный отбор – прерогатива информационной политики, то информационный выбор напрямую зависит от культуры самосознания исторических субъектов (личностей или социальных общностей разного уровня).

1 Дриккер А.С. Эволюция культуры: информационный отбор. – СПб., 2002. – С. 15. Леонов А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. – М.:, 2004. – С. 116.

Таким образом, наша концепция триалектического механизма воздействия СМИ на субъекты культуры в эпоху глобализации позволяет уточнить механизм превращения общественных значений в личностные смыслы и резко актуализирует как проблему общественного контроля за информационной политикой, так и проблему культуры самосознания. Проблему культуры самосознания впервые в современной российской философской мысли поставил Л.В. Скворцов1. Он считает, что культура самосознания должна быть понята как внутренняя духовная самоорганизация личности на основе высших ценностей жизни. Выбор таких ценностей, формирование на их основе всей массы индивидов представляет сложную социальную проблему. Осознание этой проблемы есть первый шаг на пути ее решения. В этой связи важно отметить, что глобализация культуры проявляет себя, помимо всего прочего, посредством воздействия на структурные элементы самосознания и каждого человека в отдельности (прежде всего, имеется в виду менталитет), и всего общества в целом (общественная психология, идеология). Культура самосознания тесно связана с проблемой духовной идентичности личности и общества, с механизмом отбора, селекции лучших образцов деятельности в различных сферах. Проблема глобализации культуры выступает в этом отношении как проблема конкретности универсальных самоопределений человека и человечества, выражающихся в таких явлениях, как информационный выбор и информационный отбор. Применительно к нашему исследованию, речь идет о культуре информационного выбора личности и культуре информационного отбора в информационной политике. Культура информационного выбора личности – это способность к которое предполагает гармонию самокоррекции жизненного поведения, самосознания и социальной реальности, разумное соблюдение общих См.: Скворцов Л.В. Культура самосознания: человек в поиске истины своего бытия. – М., 1989. – 319 с.

нравственных и правовых норм, как непременное условие самоопределения личности, выработку собственного Рисунка жизни на основе естественнонаучной картины мира и гуманитарной картины жизни. При помощи культуры информационного выбора личность находит реальные основания для адекватного нравственного и социального самоопределения, что придает ей субстанциальное качество, способность быть causa sui, т.е. причиной самой себя. Как следствие, человек осознает себя в качестве существенной причины данного состояния общества. Информационная революция, процессы формирования информационного общества остро поставили проблему взаимодействия информации и культуры. В этой связи Л.В.Скворцов отмечает, что «культура становится моментом информационного поля: она выходит из своей этнической, национальной, социальной среды и попадает в универсальную информационную среду. Компьютерный человек имеет систематический контакт с универсальной информационной средой, и это радикальным образом меняет тип его ментальности – как бессознательные, так и осознанные реакции на события». И далее: «Под информационным полем следует понимать то пространство, в котором действуют носители информации, способные вызвать ее восприятие, индуцировать тип образа жизни и определенную направленность действий. Информация здесь не должна совпадать с естественнонаучной истиной или даже истиной вообще. В этом смысле можно говорить о самодостаточности информации как феномене влияния. Критерий эффективности информации понимается как степень ее влияния»1. Информационное поле современного мира уже априори универсально и сегодня можно говорить о формировании своего рода информационной Галактики, объективирующейся в таком феномене, как Интернет. В этих условиях важное значение приобретает проблема информационной самоидентификации человека, когда он соотносит свою субъективную Скворцов Л.В. Информационная культура и цельное знание. – М., 2001. С. 35-38.

единичность с универсальным информационным пространством. Это последнее безгранично, включает в себя огромное количество совершенно разнокачественных культурных единиц и требуется высокая культура самосознания, чтобы выбрать из этого многообразия именно то, что действительно значимо для человека. Наряду с культурой информационного выбора, мы выделяем также культуру информационного отбора в информационной политике. называют Информационной политикой большинство исследователей политику в области информации и информационных технологий. Реформы в России конца ХХ века подтвердили необходимость отказа от стандартного подхода к информационной политике. Стандартный диалектический подход сводится либо к созданию ограничений для доступа к информации, либо к провозглашению гласности, как полной открытости информации. Современная политика в области информации и информационных технологий, осуществляемая при помощи культуры информационного отбора, неразрывно связана с триалектической перегруппировкой по значимости внутренних, внешних и метавнешних факторов развития культуры. Можно выделить три основных фактора, которые должны определять тактику развития информационной политики в современной России: 1. Внутренним фактором должно стать адекватное определение субъекта развития как в первую очередь субъекта универсального информационного пространства. Дело в том, что в современной российской политической ментальности все еще продолжает действовать старая схема определения субъекта развития по социальным и национальным признакам: это класс, нация, этнос, раса или политическая партия. Такой подход уже не соответствует реалиям современного мира, в котором полным ходом идет становление информационного общества, предполагающего формирование См.: Колин К.К. Фундаментальные основы информатики: социальная информатика. – М., 2000.- 324 с.

такого типа человека, который не ограничен какими-либо социальными или национальными определениями. 2. Внешним фактором политики в области информации должно стать, на наш взгляд, адекватное определение национальных приоритетов России. В условиях глобализации культуры национальные приоритеты необходимо выстраивать в контексте общемировой ситуации, учитывая, прежде всего, такие моменты, как национальная безопасность России и ее конкурентноспособность на мировой арене. 3. Метавнешним фактором информационной политики, по нашему мнению, должна стать идея перераспределения власти на всех уровнях, в соответствии с уровнем профессиональной компетентности в той или иной области. Сейчас уже очевидно снижение роли социального происхождения в кадровой динамике и профессиональной мобильности. На наших глазах шаг за шагом формируется общество меритократии (власти наиболее одаренных). Постепенно в ходе социальной эволюции утверждается принцип выдвижения на руководящие посты наиболее способных людей, отбираемых из всех социальных слоев. В заключение данного параграфа имеет смысл еще раз обратиться к философско-историческому контексту проблемы глобализации культуры. Современное развитие (в самом широком смысле) обычно трактуется как, прежде всего, научно-технический прогресс. При этом моменты духовной культуры отступают на второй план, рассматриваются как элементы традиции, культурного наследия. Однако не следует забывать, что именно моменты духовной культуры лежат в основе современного научнотехнического прогресса и до сих пор оказывают существенное влияние на современное социокультурное пространство. По этой причине без их учета анализ современной ситуации не может претендовать на какую-либо полноту. В этой связи весьма интересной представляется концепция метавремени культуры (метаистории), выдвинутая известным украинским философом С.Б. Крымским1. Он отмечает, что одномерные представления исторического процесса, которые нередки при его философском освещении, в значительной мере определяются тем, что исследователи излишне акцентируют внимание на истории как прехождении, измерении, текучести событий, неограниченном взыскании новизны. Между тем история является не только раскрытием того, что происходит, но и утверждением того, что сохраняется. Инвариантами, выражающими эстафету поколений и времен, выступают и крупные культурные ценности. А фундаментальные моральные установки типа 10 заповедей не только формально, но и содержательно пронизывают цивилизационный процесс. Одно только философское осознание морального основоположения: «Не делай другим того, что не желаешь для себя» тематически совпадает у разных мыслителей и через христианское воплощение доводится до кантовского символически императива, вечных или обладающего статусом непреложной ценности всех времен и народов. Рациональное понимание сквозных, непреходящих ценностей истории становится очевидным, считает С.Б. Крымский, если рассматривать исторический процесс в его предметном выражении через цивилизацию или культуру. В последнем случае мы сталкиваемся с арсеналом исходных образцов и базой архетипов цивилизационного развития. Если это развитие и происходит по спирали, то в центре ее отнюдь не дырка. Цивилизационные процессы всегда накручиваются на сквозные фундаментальные ценности, которые, как земная ось, пронизывают весь массив истории. Триада «Истина – Благо – Красота» в каждую эпоху обретает свою интерпретацию, но тематически неизменно присутствует на всех этапах цивилизационного развития. Подобные инварианты цивилизационного процесса, все то, что именуется «золотым фондом» культуры, создает перспективу вечности. Эта перспектива и символизирует метаисторию, то есть тот ракурс истории, в Крымский С.Б. Метаисторические ракурсы философии истории // Вопросы философии. – 2001. - №6. – С. 32.

котором она выступает как сохранение (а не прехождение) своих формообразований. «Эти особенности «розы времен» в развитии цивилизации, – пишет С.Б. Крымский, – позволяют говорить о своего рода метавремени культуры, в котором и оказывается возможным процессуальное раскрытие абсолютных аспектов исторической деятельности. Метавремя культуры не исчерпывается линейным протеканием временного процесса, но раскрывает многообразие конфигураций настоящего, прошлого и будущего»1. Такое многообразие конфигураций настоящего, прошлого и будущего, формирующее новое видение глобальной истории, приводит нас к выводу о возможности и необходимости дополнить нашу концепцию о двусторонности всемирного культурного процесса, как единства научнотехнического и цивилизационного компонентов, третьим существенным элементом – метаисторией, развивающейся в метавремени культуры. В этом случае, если следовать принятой нами гипотезе А.Е. Чучина-Русова, научнотехнический этих прогресс будет представлять внешнюю (материальную) культуры, спираль, цивилизационный (духовный) прогресс – внутреннюю, а стержнем спиралей станет метаистория, «золотой фонд» развивающаяся в метавремени культуры и синтезирующая, «просеивающая» все лучшие и устойчивые составляющие первых двух компонентов культуры. Таков, на наш взгляд, «механизм» триалектического взаимодействия сущностных элементов процесса глобализации культуры. Итак, сущность глобализационных процессов в современной культуре выражается, прежде всего, в тех преобразованиях, которые происходят не в какой-то отдельной сфере действительности, а в пространственно-временных характеристиках двух основных компонентов культуры: научно-техническом и цивилизационном. При этом взаимодействие этих компонентов осуществляется на данном этапе глобализации через экономику. Именно Крымский С.Б. Метаисторические ракурсы философии истории // Вопросы философии. – 2001. - №6. – С. 36-37.

через экономику опережающее развитие научно-технического прогресса оказывает воздействие, в основном негативное, на прогресс цивилизационный. В свою очередь, цивилизационный прогресс, реагируя на господство техноцентризма, стремится нейтрализовать дегуманизацию науки и техники при помощи воздействия на личность, демократическую семью, гражданское общество и правовое государство через культуру индивидуального и социального самосознания, эксплицирующуюся в таких формах, как культура информационного выбора личности и культура информационного отбора в информационной политике. В результате взаимодействия научно-технического и цивилизационного компонентов глобализации культуры возникает третий, стрежневой компонент – метаистория, развивающаяся в метавремени культуры и образовывающая «золотой фонд» культуры всех поколений человечества, символизирующий вечность. В то же время современные глобальные процессы, выдвигая на первый план научно-технический прогресс, общества, в связи обусловливают для с которого тенденцией наступление характерна отказа от информационно-технического стратегическая нестабильность, преемственности. Особенности инновационной модернизации культуры в информационно-техническом обществе мы рассмотрим в следующем параграфе. 1.2. Особенности инновационной модернизации культуры в информационно-техническом обществе Развитие культуры в современном мире происходит, на наш взгляд, по двум основным векторам – модернистскому и постмодернистскому. Диалектика этих двух векторов развития разворачивается в новую триаду модификации культуры: паракультуру, транскультуру и метаобразование.

Мы исходим из того, что культура современного общества — это, прежде всего, единая органическая целостность. Она образует целокупность духовной сферы в науке, философии, современном мире. Культура не искусстве, религии, тех своих должна быть единообразной, элементах, в которых преимущественно происходит ее развитие в унифицированной, ей необходимо быть органичной, чтобы реализовать в полной мере заложенный в ней потенциал. Как уже было отмечено, развитие современной культуры осуществляется по модернистскому и постмодернистскому векторам, поэтому для адекватного понимания тех процессов, которые происходят в современном социокультурном пространстве, необходим предметный анализ основных принципов модернизма и постмодернизма. Так, для модернизма характерны следующие основные черты: • функционализм как дифференциация сфер жизни и отказ от символизации культуры в знаковом языке искусств;

• сциентизм в культуре знания как наука, конституирующая мировоззрение;

• материалистический или идеалистический монизм как теории всеобщей действительности;

• относительные теории антропологем и свобода как возрастание возможностей выбора;

• функциональная теория общества;

• естественнонаучная экономическая теория;

• технико-экономический «техноморфизм». В культуре постмодерна, напротив, обозначаются следующие существенные черты: • контекстуальность как взаимопроникновение разных сфер жизни и символизация культуры в метафорическом знаковом языке;

принцип (принятия) решений: и механистически ориентированная • множественность различных форм полезного, образовательного и религиозного знания;

• духовно-телесный действительности;

• субстанциональные теории антропологем, сущностная свобода, способная изменяться идентичность;

• органическая теория общества;

• социокультурный «антропоморфизм». Таким образом, во всей системе культуры можно проследить соотносительность: техноморфизм — антропоморфизм. Культура модерна в своих основополагающих принципах техноморфна. Модели технического и неорганического мира она переносит на процесс самопонимания человека и на его отношения с миром и другими людьми. В противоположность этому, постмодерная культура антропоморфна. Определения, которые человек дает собственному опыту, и определения органического мира используются в ней по отношению к культурной сфере. Признается главенство принципа антропоморфизма, самопознания человека и познания духа над принципами и моделями технического и неорганического мира. Для модерна характерна проекту общества вера в обоснованность притязаний собственному естественных наук на тотальное просвещение, он придает принцип (принятия) решений: реализм как теория всеобщей функциональный характер, а метафизические надежды человечества низводит до внутримировых утопий;

достижением же постмодерна является критика сциентизма, функционализма и утопизма. Пониманию сущего, будь то личность или предмет, как отношения и функции, характерного для модернизма, постмодерное мышление противопоставляет примат эссенциального и энтелехиального образа бытия, зафиксированного во времени и пространстве единичности индивидуального бытия. Аксиоме модерна «функция определяет облик» противостоит постмодерная аксиома «идея определяет облик».

Характерные черты модерной культуры выявляются, прежде всего, в культуре науки и знания, в сфере когнитивной репрезентации, то есть в той области, где культура становится предметом в мышлении и познает саму себя через одну из своих форм - науку, непосредственно связанную с развитием технологий. Отсюда наглядно прослеживается тот факт, что в условиях нарастания процессов социокультурной глобализации, технократическое мышление и технологические понятия во все большей степени определяют жизненный уклад и процесс самоидентификации людей в современном обществе. В результате процессов инновационной модернизации всех сфер социокультурной жизнедеятельности у ряда современных исследователей появляется тенденция рассматривать технику в качестве решающего фактора общественного и культурного развития. При этом речь идет о научнотехнической цивилизации, существенными чертами которой являются наука и техника, изучении принципиально новых жизненных условий, создаваемых этой цивилизацией. Действительно, в современном мире техника во многом определяет бытие человека и общества. Это связано с тем, что в рамках цивилизации сущность техники изменяется, она отчуждается от сознания человека, превращаясь тем самым во вполне самостоятельный мир со своими собственными законами развития. Как отмечает В. Смирнов, "техника подчиняется неким своим законам и, соответственно, предъявляет свои требования. Поэтому любые попытки подчинить развитие техники аксиологическим нормам обречены на провал" 1. По мнению японского философа Т. Имамичи, технология, подобно природе, "стала нашей новой средой обитания, имеющей свои собственные цели, которые независимы от человека, поскольку технология как среда, как бытийственная тотальность Смирнов В.И. Особенности кризиса современной культуры // Человек и современный мир. – СПб.,1997. – С.18.

машинных образований, сама определяет свое направление развития" 1. С точки зрения В. Налимова, "техника, будучи самостоятельной силой, не поддается контролю со стороны человека. Она существует сама по себе, подчеркивает он, - не заботясь о состоянии человека, общества или Земли. Она, - здесь следует весьма характерное сравнение, - сравнима с инфекционным заболеванием – носители болезни тоже развиваются, не заботясь о своем пристанище"2. Самостоятельность техники подчеркивает и В. Розин: "Техника, - пишет он, - это самостоятельный мир, реальность. Техника противопоставляется природе, искусству, языку, всему живому, наконец, человеку"3. Существует и оптимистическое направление в оценке роли и значения техники, к которому примыкают, в частности, немецкие мыслители Э. Капп и Ф. Дессауэр. Э. Капп считал технические устройства проекцией и развитием органов человека – рук, ног, пальцев, мышечной силы, зрения, слуха и пр. Если организм человека в принципе не порочен, не порочны и средства его имитации. Ф. Дессауэр стремился обосновать гармонию человека и техники посредством объединения двух мифологем – христианской и прометеевской. Для него техника – это завет Бога, наделившего человека творческой мощью, неистребимой тягой к преодолению своих реальных границ4. И все же очевидно, что в современной цивилизации техника из функции, из механизма опредмечивания превратилась в Между нею субстанцию. и миром человека и культуры простерлись непреодолимые границы. Техника стала своего рода "вещью в себе", непознанным и непредсказуемым миром холодных механизмов, от работы которых зависят Имамичи Т. Моральный кризис и метатехнические проблемы // Вопросы философии. – 1995. – №3. – С.80. 2 Налимов В.В. Критика исторической эпохи: неизбежность смены культуры в ХХI веке // Вопросы философии. – 1996. – №11. – С.70. 3 Розин В.М. Философия техники и культурно-исторические реконструкции развития техники // Вопросы философии. – 1996. – №3. – С.25. 4 См.: Воронин А.А. Техника как коммуникационная стратегия // Вопросы философии. – 1997.- №5. – С. 96-105.;

Пржиленская И.Б. Техника в социальной системе и жизненном мире человека: Автореф. дисс. канд. филос. наук. – Ставрополь, 1998. – 23 с.

жизнь и благополучие человечества. По словам Ортеги-и-Гассета, теперь уже не орудие служит человеку, а наоборот, человек стал придатком машины, полностью зависимым от нее. "Если бы техника внезапно пришла в упадок, говорит испанский философ, - сотни миллионов людей прекратили бы существование"1. С этим утверждением невозможно не согласиться. Техника в новом своем качестве самостоятельной беспочвенность этой субстанции, последней, является, ее наряду с от информацией, важнейшим атрибутом современной цивилизации;

она символизирует оторванность традиционного мира культуры. Сущностное понятие современной техники содержит в качестве основного элемента идею бесконечного развития, усовершенствования уже существующего. Именно по этой причине инновации имеют культовое значение для современной цивилизации, олицетворяют все возрастающее ее могущество. С изменением сущности техники связано принципиально иное взаимоотношение техники и природы. Если раньше техника служила средством возвышения человека над природным миром, выделения его из первоначального чисто природного состояния в состояние сверхприродное, но при этом техника оставалась в гармонии с природой и никоим образом не угрожала ее существованию, то в условиях современной цивилизации техника самым резким образом противопоставляется природе, притязает на тотальное господство над ней и, в конечном счете, угрожает самому ее существованию. Экологический кризис, ставший глобальной проблемой цивилизованного человечества, порожден именно развитием техники, тем, что техника стала вполне самостоятельной силой, не управляемой ничем иным, кроме своих собственных законов, которые, разумеется, не учитывают возможных последствий этого кризиса. Природа все больше и больше вытесняется из человеческой жизни. На Ортега-и-Гассет Х. Что такое философия? – М., 1991. - С.63.

смену ей приходит искусственное, то есть та же техника. Как отмечает В.А. Кутырев, "с превращением техники из средства деятельности в субстанцию, создается особый, как бы идущий на смену культуре мир – Технос. Технос не просто сфера, наряду с другими (техносфера), а именно то, что начинает пронизывать все"1. Действительно, атмосфера жизни в современной цивилизации настолько пропитана техникой, что человек, оторванный от природного мира, превращается в своего рода механизм, функцию, в некое приложение к техническому пространству. Тот же В.А. Кутырев говорит о возникновении на нашей Земле "бтм" – бесприродного технического мира, искусственной абиотической реальности как новой среды обитания людей2. С другой стороны, техника базируется на знании, являясь, по М. Хайдеггеру, формой раскрытия, формой возможности проявления истины. Техника бросает вызов природе, грозя раскрытием ее законов. «Вместе с естественнонаучным экспериментом она вынуждает природу давать о себе знать каким-либо математически фиксируемым способом и при этом оставаться поддающейся обработке системой информации»3. Производство знания сродни техническому производству, так что иногда их нельзя отделить друг от друга. Обе формы производства знания — наука и техника — суть способы высвобождения того, что раньше было скрыто. По своему характеру эти способы бывают разными. Знание и техника могут как бросать вызов природе, так и бережно обходиться с ней. Технику своего времени М. Хайдеггер расценивает, прежде всего, как некое подспорье, как провоцирующую по отношению к человеку установку природы, чтобы использовать ее (природу) в качестве гаранта постоянного удовлетворения целей человека. Символ М. Хайдеггера — это машина, производящая и аккумулирующая энергию. В бесцеремонном обращении техники с природой ему виделась опасность ускользания истины о человеке и природе, потому Кутырев В.А. Пост-пред-гипер-контр-модернизм: концы и начала // Вопросы философии. – 1998. – №5. – С.139. 2 Там же. С. 141. 3 Хайдеггер М. Техника и культура. – М., 1998. – С. 57.

что в этом случае истина предстала бы только как подспорье, как инструмент человека, но никак не в полноте того, что она есть. Это может способствовать утверждению мнения, что все, что есть, и любая истина существуют только благодаря технической власти человека. В мире, полностью пронизанном техникой, человек во всем, что он встречает, наталкивается опять же на самого себя, то есть — в редуцированной форме — на то, чем он может быть, а именно – «на человека, бросающего вызов природе, на Великого Творца мира»1. Модерн и, в частности, абстрактное искусство обнаруживают родство с хайдеггеровским определением техники как возможности проявления, обнаружения, раскрытия. Современное искусство стремится создать нечто новое, доселе не виданное, а не только представить в совершенстве прекрасный образ. Абстрактное искусство, полностью расставаясь с предметом, становится чистым проявлением мысли в сфере видимого. В связи с данной концепцией раскрытия действительности благодаря возможности ее проявления в технике и искусстве возникают два вопроса. «Соразмерно ли понимание истины — как выявления прежде сокрытого — теории истины вообще, и в состоянии ли человек в заполненном техникой мире жить только техническими явлениями?»2. Хайдеггеровская техническая теория истины знает только «просветы», проблески последней, рассеивание тьмы в момент проявления прежде скрытого. Если техника и культура пробивают просветы в закрытости мира, стремясь сквозь них проникнуть в его сердцевину и, тем самым, познать его истину, то это означает, что предметам по их природе присуще собственное духовное содержание. То, что Макс Шелер назвал познаваемостью мира, основывается на том утверждении, что мир в своих истоках и в самой сущности своей имеет структуру, что он создан как нечто познанное и поэтому таит в себе мудрость, в которой был создан. Мы же в состоянии познавать его только в 1 Хайдеггер М. Техника и культура. – М., 1998. – С. 59. Там же. С. 67.

том случае, если мы как бы вновь познаем то, что уже есть в мире. Если бы мы в своем познании не могли вновь воспринять того, что уже дано нам в мире интеллигибельной субстанции, то наше познание никогда не смогло бы выйти за границы чистой предметности. В задачи данного исследования не входит слишком подробный анализ гносеологических проблем. По этой причине гораздо более важным нам представляется вопрос о бытии человека в новом информационнотехническом мире. В этой связи следует упомянуть, прежде всего, о так называемой постиндустриальной парадигме, которая в первую очередь предполагает примат человека, его сознания в системе источников саморазвития общества. Согласно этой парадигме, утверждение: "сознание определяет бытие" – столь же правомерно, как и обратная аксиома. Происходит отрицание вульгарно-материалистической доктрины, превращающей человека в винтик, придаток саморазвивающейся гигантской машинной системы. Человек, согласно такому подходу, является демиургом, творцом своего настоящего и будущего.1 Не следует забывать, что переход к этому постиндустриальному обществу, представляющему из себя квинтэссенцию гуманизма, может быть осуществлен как раз благодаря тем новым возможностям созидания жизненного пространства, которые открываются вследствие наступления эпохи информационно-технической цивилизации. Здесь перед нами выступает явное противоречие. С одной стороны, информационно-техническое общество вроде бы обеспечивает все условия для торжества гуманизма, однако с другой стороны, именно внутри этого общества и именно благодаря его наступлению, наблюдается невиданный доселе крах гуманизма, выхолащивание из человека его духовных инстинктов. Подкрепим данный тезис несколькими цитатами.

См.: Яковец Ю. В. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы // Вопросы философии. – 1997. - № 1. – С. 8-9.

Так, по словам американского исследователя Д. Ланира, одного из пионеров концепции виртуальной реальности "никогда прежде… антигуманистические тенденции не проявлялись в таких грандиозных масштабах, как сейчас"1. По мнению Т.Е. Савицкой, "на пороге третьего тысячелетия человечество – на грани антропологической катастрофы"2. А. Титоренко одной из глобальных опасностей, существующих в современном мире, считает кризис человека3. Эти своего рода диагнозы, перечень которых можно продолжить, напрямую связаны с новой информационно-технической средой обитания человека и вообще с сущностью современной цивилизации, в которой человек все более и более утрачивает метафизические опоры своего существования, все в большей степени отчуждается от мира духовной культуры. В сознании современного человека материальные ценности превалируют над духовными, что, однако, может не осознаваться самим человеком, поскольку материальные ценности, даже находясь в подсознании человека, будут все же определять его поведение. Именно так обстоит дело, по мнению Э. Фромма, который полагает, что гуманистические и религиозные ценности, такие как индивидуальность, сострадание, любовь, ответственность, милосердие воспринимаются многими как проявление идеологии и потому они не оказывают реального воздействия на мотивацию человеческого поведения. Вместе с тем бессознательные ценности – собственность, потребление, общественное положение, развлечения – служат непосредственными мотивами поведения большинства людей4. Какими бы ни были материальные ценности, осознанными или неосознанными, они на самом деле, согласимся с Э. Фроммом, определяют Д. Ланир. "Эндшпиль гуманизма" – что будущее готовит человечеству? / Культура в современном мире. – 2000. – Вып. 5. – С. 61. 2 Савицкая Т.Е. Постсовременный мир: изменение культурной парадигмы // Глобальное сообщество: Картография постсовременного мира. – М., 2002. – С. 16. 3 Титоренко А. Культура. Нравственность. Религия (Материалы круглого стола) // Вопросы философии. – 1989. - № 11. – С. 43. 4 См.: Василенко И. А. Политический консенсус в гуманитарном диалоге культур // Вопросы философии. – 1996. - № 8. – С. 50.

мотивацию поведения большинства людей современной цивилизации. По словам К. Делокарова, "человек современной цивилизации стремится скорее "иметь", чем "быть". Как следствие, усиливается бездуховность, и человек видит смысл своей жизни в материальном, забывая о более высоком своем предназначении"1. И здесь мы снова позволим себе вернуться к анализу взглядов В. Кутырева, концепция которого в наибольшей степени соответствует нашим собственным взглядам. Разворачивая теорию посткультуры (культуры эпохи Постмодерна) В.А. Кутырев присваивает ей наименование «тектуры». Вот как он определяет данное понятие: «Когда главный догмат христианской веры «Бог есть любовь» незаметно превращается в «Бог есть разум» и, будучи осуществленным, предстает в виде Большого компьютера – это феномен тектуры… Короче говоря, тектура есть культура человека, потерявшего связь с природой, окруженного искусственной реальностью извне и пронизанного ею изнутри… Тектура как способ бытия человека есть проявление глобального кризиса культуры, иррадирующего во все другие сферы жизни»2. Абсолютно верной представляется нам мысль российского ученого о том, что основным критерием определения типа наличествующей культуры является трансформируемый ею образ человека. Автор выстраивает следующую линию развития (а фактически деградации) человека сообразно синхронным стадиальным видоизменениям общества и культуры: дикарь – варвар – личность (соответствует чередованию трех эпох – первобытность – архаика – классика). Далее появляется «актор» – первая функциональная фаза умирания личности в обществе, подверженном рационализации, когда человек жестко отождествляется с субъектом деятельности, превращается в «озабоченный автомат». За ним следует «фактор», или вторая фаза Делокаров А. Мировоззренческие основания современной цивилизации и ее глобальный кризис // Общественные науки и современность. – 1994. - № 2. – С. 93. 2 Кутырев В.А. Прогресс или возвращение к вечному? // Вопросы философии. - 1998. №9. - С. 9.

отмирания человеческого существа, сводимого к приобретающей автономию социотехнической системе. Наконец, на горизонте видится «гомутер» (симбиоз человека и компьютера) в мире тотального господства техники. Согласно выводам В. Кутырева, в эпоху посткультуры впервые возникает массовый социальный тип – постчеловек, «единица сознания». Он существует лишь в потоке знаков и образов, продуцируемых электроникой. «Его сознание, – отмечает автор, – уходит в машину. В предметном мире остаются лишь формы людей»1. Трудно не согласиться с автором, констатирующим утрату антропологической идентичности человечества к началу ХХI в. и справедливо указывающим на то, что «до ХХ века прогресс шел за счет природы, а теперь он пошел за счет культуры и человека»2. В.А. Кутырев развертывает программу консервативной революции в защиту гуманистического потенциала культуры. Он предлагает, по существу, создать резервации высокой культуры в виде музеев, консерваторий, благотворительных фондов, гуманитарных академий. Но даже в случае их исключительного процветания, такие резервации не способны кардинально изменить ситуацию. Если воспользоваться парадигмой идейно-политических течений современности, разработанной известным немецким философом Ю. Хабермасом3, бывшим, как известно, одним из пионеров введения в научный оборот самого понятия «постмодернизм», то позиция В.А. Кутырева может быть определена как «староконсервативный премодернизм». Как известно, концепция Ю. Хабермаса раскрывает социокультурный контекст понятия посткультуры. Защищая идеи Просвещения, он настаивает на необходимости завершения либерально-гуманистического проекта современности (Modernity), поставленного, как он полагает, под сомнение иррациональной, деструктивной реакцией постмодернистов (в широком Кутырев В.А. Прогресс или возвращение к вечному? // Вопросы философии. - 1998. №9. - С. 13. 2 Там же. С. 17. 3 Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект // Вопросы философии. – 1992. - №4. – С. 15.

смысле слова). Сторонники анти-Просвещения отстаивают, по его мнению, три различные позиции. 1. Антимодернизм младоконсерваторов, «противопоставляющих инструментальному разуму доступный разве что заклинаниям принцип, будь то воля к власти или суверенитет бытия, или дионисийская сила поэтического начала»1. 2. Премодернизм староконсерваторов, пропагандирующих возврат к домодернистским позициям, на волне оживления экологического алармизма и этического активизма. К числу сторонников такой позиции относятся Х. Йонас – известный в ФРГ философ техники, а также Т. Роззак и Х. Сколимовский. 3. Постмодернизм неоконсерваторов, одобряющих развитие импульсов модернизма до тех пор, пока они не выходят за пределы безопасной зоны (Л. Витгенштейн, К. Шмидт, Г. Бенн). На рубеже XX-XXI веков постмодернизм представляет собой самое влиятельное интеллектуальное (в широком смысле слова) течение в современной понятием, культуре. выражающим Являясь первоначально этап чисто развития эстетическим искусства, определенный постмодернизм постепенно приобрел значение универсального термина, обозначающего кризисные явления во всей системе культуры в целом. Более того, смысловой объем данного понятия стал применяться и по отношению к социальной сфере. Так, по мнению В. Кутырева, понятие постмодернизма "фиксирует состояние общества, когда оно, собственно человеческое общество, исчезает. Оно становится человеко-машинным и постмодернизм, точнее говоря, есть супермодернизм"2. Значительное увеличение первоначального объема понятия "постмодернизм" привело к тому, что оно утратило четкость и ясность, стало Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект // Вопросы философии. – 1992. - №4. – С. 16. 2 Кутырев В. А. Экологический кризис, постмодернизм и культура // Вопросы философии. – 1996.- № 11. – С. 25.

расплывчатым и неопределенным. С одной стороны, по сложившейся традиции, постмодернизм сохраняет тесную связь с эстетической проблематикой, однако с другой стороны, этим понятием все чаще обозначается вся совокупность культурных и общественных отношений современной цивилизации. В этой связи Г. Щедрина отмечает: "Постмодернизм – термин достаточно примелькавшийся, но при этом парадоксально сохраняющий свою неопределенность… Что же такое постмодернизм? – спрашивает она. Стилистика современного искусства, одно из его направлений, считающее, что "все дозволено", или, что чаще встречается, своеобразное умонастроение, связанное с утратой веры в прогресс, в бесконечность человеческих возможностей…? Можно априори сказать, - заключает Г. Щедрина, - что это и одно, и другое, и третье. Очевидно, в отношении постмодернизма речь идет как об уточнении "объема понятия", то есть о совокупности объектов, к которым это понятие применяется, так и о множественности концепций, трактующих этот феномен, а следовательно, о поисках критериев предпочтения той или иной теории"1. Среди российских исследователей существуют две основные точки зрения на проблему постмодернизма. Одни упорно отстаивают локальность постмодернизма как конкретно-исторического литературного, художественного или концептуального стиля. Характерный приверженец данной позиции – Н. Автономова. Анализ истории развития мирового искусства привел ее к выводу о существовании двух основных типов замены одного культурного стиля другим. Первый из них, в основе которого – "разъятие прошлого и вольное оперирование его элементами в новых и новых комбинациях" – Н. Автономова предлагает назвать "постмодернистским";

второй, главный механизм которого – "отмена Щедрина Г. К. Эстетика в постмодернистском измерении // Человек и современный мир. – СПб., 1997. – С.42.

прошлого и попытка создания чего-то абсолютно нового и как можно более непохожего" – авангардистским1. Итак, в трактовке Н. Автономовой, постмодернизм – не уникальный феномен современности, не квинтэссенция трагических противоречий культуры в канун XXI века и в начале его, а технический термин, обозначающий "постоянное функциональное звено во временном механизме культурных изменений". Такое же узкоэстетическое значение придают постмодернизму Е. Трофимова, Н. Маньковская, Г. Щедрина и др2. Вторая точка зрения выводит постмодернизм из тесного круга эстетических категорий и придает этому понятию значение универсального знака, обозначающего кризисные явления во всех сферах жизнедеятельности и, прежде всего, в культуре. Типичным представителем этой точки зрения является В. Кутырев. Рассуждая об опасности тотальной победы искусственного над природным, небытия (в смысле преодоления естественного бытия) над бытием, он говорит: "Парадигма небытия, наиболее полно реализованная в постмодернизме, в отличие от классического мышления не предполагает истины – вместо нее информация и коммуникация, все меньше связь с созерцанием и предметной реальностью – вместо них мыследеятельность и исчисляюще-сортировочное мышление, нет культурных ценностей, регулирующих общественную жизнь – вместо них социальные технологии. Метатехника или, быть может, метанойя как игра ума – вот, - утверждает В. Кутырев, - "метафизика" постмодернизма и "философия" небытия"3. По определению Т. Савицкой, постмодернизм есть "болезнь культуры". "В постмодернизме, – полагает она, – перед нами закономерный результат Автономова Н.С. Возвращаясь к азам // Вопросы философии. – 1993. - №3. – С. 17-22. Трофимова Е.И. Стилевые реминисценции в русском постмодерне 1990-х годов // Общественные науки и современность. – 1999. - №4. – С. 169-177;

Маньковская Н.Б. Эстетика постмодернизма. – СПб., 2000;

Щедрина Г.К. Указ. соч. С. 42-77. 3 Кутырев В. А. Оправдание бытия (явление нигитологии и его критика) // Вопросы философии. – 2000. - № 5. – С. 26-27.

2 дрейфа мысли от сущности к существованию, от смысла – центра к абсурду – периферии, Среди предпринятого исследователей философами-экзистенциалистами, постмодернизма существует их предшественниками и последователями"1. традиция вычленения в нем различных пластов, фаз, этапов с целью упорядочения этого невероятно сложного явления. Так, постмодернизм разделяется на «истинный» (собственно) и «ложный» (в кавычках) у Л. Баткина2;

на первоначальный постмодернизм и постпостмодернизм как последующую реакцию на него у В. Курицына3. Впервые в отечественной науке поставил вопрос о философскоисторическом смысле постмодернизма А.В. Гулыга. Он акцентировал наличие в постмодернизме двух тенденций, противостоящих друг другу «подобно жизни из и смерти культуры»: и собственно постмодернизма источником (происшедшего постструктурализма являющегося деструктивной, нигилистической борьбы с Логосом) и более широко, позитивно трактуемой «постсовременности» (именно А.В. Гулыга впервые и применил этот термин, привившийся в отечественной культурологии и философии)4. Кардинальный для культуры антропологический критерий выделения модусов постсовременной (постмодерной) культуры впервые формирует Т.Е. Савицкая. Таким критерием может быть лишь «отношение к человеку (точнее, к человеческому в человеке). Способствует ли та или иная новая тенденция в культуре очеловечиванию человека, осуществлению личностного синтеза в нем, оцеломудривает ли его (что является основополагающей целью культуры во все времена) или наоборот, Савицкая Т. Е. Дилеммы постмодернизма в отечественной культурологии // Культура в современном мире. – 1998. – Вып. 4.- С. 7-8. 2 Баткин Л. О постмодернизме и «постмодернизме» // Октябрь. – 1966. - №10. – С. 176188. 3 Курицын В. Время множить приставки. К понятию постмодернизма // Октябрь. – 1997. №7. – С. 178-183. 4 Гулыга А.В. Что такое постсовременность // Вопросы философии. – 1988. - №12. – С. 154.

расчеловечивает, дробит, заставляет терять себя»1. Применяя этот критерий она выделяет два модуса постсовременной культуры: дегуманизирующую паракультуру и культивирующую ростки человечности (пусть в крайне нетрадиционной, абсурдной, а порой и шокирующей манере) транскультуру. Поясняя сказанное, Т.Е. Савицкая утверждает, что и паракультура, и транскультура в принципе опираются на одну картину мира, где субъект децентрализован, равной можно степени лишь жизненный могут быть опыт обнаружены наличие тех хаотизирован, типологические или иных культура признаки проявлений деканонизирована, мир дереализован и т.д. В этих двух модусах культуры в постмодернистской культуры. Пока они носят латентный характер. Сейчас констатировать паракультуры и транскультуры. Паракультура существует как культура без правил. Она либо откровенно смешивая игнорирует несоединимое. смысловые О координаты (концептуальные, смысле смысловые, жанровые) предшествующей культуры, либо пародирует их, философско-антропологическом деканонизации культуры писал Ю. Арабов: «Изгнание из культуры Нормы приводит к замене вертикали (лестницы Иакова к Богу) на горизонтали (супермаркет), где вместе с томиком Библии продается презерватив, и оба товара лежат на одной полке. Культура, таким образом, остается спрямленной, плоской, предпочтение не отдается чему-то одному (раз Бог изгнан, значит, изгнана точка отсчета), иерархия ценностей отсутствует;

следовательно, все, все вещи в материальном и духовном мирах одинаково важны и одинаково ничтожны. А раз так, то спрямленная «горизонтальная культура» занимается в основном обслуживанием первичных инстинктов человека – например, инстинкта размножения или насилия, желания релаксации после утомительного рабочего дня и т.д.»2.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.