WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |

«Российская Академия наук Уральское отделение Институт истории и археологии На правах рукописи Дука Олег Геннадьевич Эпистемологический анализ теорий и концепций исторического развития с позиций ...»

-- [ Страница 4 ] --

7) отсутствие или весьма специфический характер демократии. При веке. Существенное воздействие на ход модернизации, по мнению В.В. Алексеева, оказывал пространственно-географический фактор. Меньшая отчужденность контрасты провинции между от в метрополии условиях и менее выраженные ними развития, этом динамика модернизации характеризовалась постоянным ускорением, которое получило «небывалый размах» в ХХ характерные для России как континентальной империи, не позволяли осуществлять аккумуляцию и перераспределение средств в пользу модернизации в таких же масштабах, как в морских империях. Автор обращает внимание на то, что при этом государственная модернизация, тесно связанная со строительством империи, получала существенную поддержку в процессе территориальной экспансии, расширявшей возможности в обеспечении самодостаточной военнотехнологической базы развития. Присущая самой модернизации и составляющим ее процессам неравномерность усиливала постоянные трансформации региональной структуры общества. Характерной чертой модернизации было, по мнению В.В. Алексеева, было то, что традиционное наследие («цивилизационный инвариант») играло гораздо большую роль в ходе российских модернизаций по сравнению с Западом. В России, как нигде, традиции и новации долго боролись и вместе с тем плотно пересекались. В связи с этим автор подчеркивают остроту вопроса о сочетании инноваций и традиций в русской истории. Он, в частности, обращают внимание на то, что проблема адаптации инноваций оптимально решалась далеко не всегда. В результате их грубого насаждения «сверху» на неподготовленную почву «происходили своего рода мутации, в процессе которых 217 причудливо переплетались новации и традиции». Такой процесс, отмечает В.В. Алексеев, перманентно порождал борьбу в обществе, его раскол». В силу исключительной масштабности страны, различий в социально-экономическом положении ее многочисленных регионов, полиэтничности и поликонфессиональности населения, сохранявшего исторические корни разных цивилизаций и культур, модернизационный переход затягивался на длительный период, что приводило к новым виткам отставания. Характеризуя послевоенный период, В.В. Алексеев отмечает, что успешно решив множество задач модернизации, страна не выдержала соревнования с Западом. Начатые в середине 1980-х годов перестройка и ускорение научно-технического прогресса не дали положительных результатов, а привели к глубокому кризису, откату назад по многим принципиальным показателям. В начале 90-х годов страна вступила в полосу либеральных реформ, которая обернулась развалом прежнего государства, постсоветской деиндустриализацией и демодернизацией. Модернизационная концепция исторического процесса уральских ученых является с позиций вероятностно-смыслового подхода ре-интерпретацией истории России с позиций парадигмы «школы модернизации». Эта вероятностно упорядоченная смысловая структура аксиоматически-содержательного типа была создана главным образом методом изменения смысла под влиянием изменения контекста, когда известные понятия («индустриализация», «урбанизация», «секуляризация» и другие), не теряя своего исходного значения, в новом смысловом контексте (теории модернизации) получают иное истолкование – как составляющие процесса модернизации. В отдельных случаях использовались такие методы смыслообразования, 218 как уже известный метод образования двухсловных терминов (например – понятия адаптации инновации) и метод расширения смысла (как в случае с понятием «революция», которое «обросло» новым смысловым значением – механизма обогатила осуществления отечественную модернизации). Модернизационная концепция историческую науку еще одним истолкованием истории России. История России в интерпретации В.В Алексеева и его соавторов есть история подготовки и осуществления модернизации – комплексного процесса инновационных мероприятий при переходе от традиционного к современному обществу, осуществляемого в режиме догоняющего, дисперсно-импульсивного по своей природе, типа развития.

4.2.2. Социогенетическая подгруппа. Полициклично-генетическая теория Ю.В. Яковца Еще более сложный семантический конструкт представляет собой полициклично-генетическая теория исторического процесса Ю.В. Яковца [368-370], которую следует, на наш взгляд, можно отнести к числу наиболее основательных неклассических теорий исторического процесса. С позиций вероятностно-смыслового подхода она представляет собой обобщающую ре-интерпретацию истории с позиций социальноэкономической социогенетики. Статика изучает структуру, внутренние и внешние взаимодействия изучаемого предмета в состоянии покоя или устойчиво-равновесного движения. Свобода выбора каждого элемента общественной системы ограничена его местом и взаимосвязями с другими элементами этой системы Т.е. организация систем предполагает их определенные свойства или функционирование и статики, циклической социодинамики и 219 наоборот. Причем, одно обусловливает другое, но не наоборот. [369, c.14-15]. Циклическая социодинамика изучает закономерности неравномерных изменений в обществе, условия и пределы нарушения равновесия, когда меняется траектория движения, происходит смена форм динамики. Одни из них характеризуют последовательность изменений данной общественной системы, ее волнообразные колебания. Другие помогают выяснить резонансное взаимодействие циклов разной длительности в данной системе по вертикали. Третьи характеризуют взаимодействие непосредственно и косвенно связанных систем общественного развития – экономических, научнотехнических, экологических, социально-политических, культурноисторических и т.п. Четвертые более детально выявляют стадии и механизмы переломных, кризисных моментов в динамике общества. [369, c.14-15]. Социогенетика выявляет закономерности и механизмы изменчивости, наследственности и отбора в динамике социальных систем. Социогенетические концепции построены на глубокой аналогии процессов преемственности и аккумуляции (накопления) опыта приспособления к среде в живой природе и в сфере социальных отношений. К социогенетическим закономерностям Ю.В. Яковец относит: 1) закономерности изменчивости, определяющие, в каких пределах можно изменить, обогатить наследственный инвариант, добавить к нему нечто новое и передать последующим поколениям;

2) закономерности наследственности, сохранения и передачи из поколения в поколение ядра, генотипа общества, выражающего главное содержание, сущность рода человеческого;

3) закономерности отбора, оценки и закрепления прогрессивных нововведений в общественной жизни. Речь идет не о естественном, а искусственном отборе, но и он бывает двух видов: сознательный целенаправленный 220 выбор исходя из принятых критериев и результат слепой игры стихийных общественных сил [369, c.14-15]. Опираясь на идеи Н.Д. Кондратьева и П.А. Сорокина, Ю.В. Яковец «исходит из первенства духовного, общественного начала в движении человечества от эпохи к эпохе, из примата осознанных потребностей. Причем движение это происходит неравномерно, через смену кризисов и прорывов – периодами относительно плавного, эволюционного развития, с выходом в авангард исторического прогресса то одних, то других стран и народов» [369, c.39]. Идея первенства в историческом развитии духовного начала и идея примата осознанных потребностей принадлежат разным, в известном смысле противостоящим смысловым структурам – идеализму и материализму. Выстраивание их в одном смысловом ряду говорит о том, что Ю.В. Яковец рассматривает осознанные потребности как разновидность духовного начала. Это позволяет ему снять традиционное противостояние материалистического и идеалистического понимания истории и значительно расширить как смысл последних, так и круг воспринимаемых им идей. Синтаксический и семантический аспекты теории Ю.В. Яковца состоят в следующем. Основные понятия этой теории можно подразделить на три взаимосвязанные логико-семиотические группы. Первая из них объединяет понятия, обозначающие исходные факторы, воздействующие на исторический процесс. Это: климатические условия, природные богатства, природные циклы, культурно-исторический генотип. Последнее понятие – относительно новое в отечественной исторической науке. Введение этого социогенетического понятия в оборот как фильтра предпочтения Генотип придает новый смысл историческому процессу. человечества, социальных общностей есть, по 221 Яковцу, «наследственный инвариант, выражающий его общественную суть и передаваемый от поколения к поколению. От цивилизации к цивилизации. Этот генотип выражает главные черты и единство основных элементов, без которых общество существовать коллективов, не может (подобие и и которые уровень отражают знаний и содержание и навыков, наследственности разнообразие индивидуумов определенный технологический и экономический способы производства, строй социальных, национальных, государственно-правовых, политических отношений, формы духовной жизни). В основе своей генотип общества остается стабильным в течение тысячелетий. В то же время он периодически пополняется, обогащается опытом народов и поколений, что позволяет накапливать потенциал общества, легче адаптироваться к резким переменам в окружающей среде» [369, c.46]. Введение в научный оборот понятия культурно-генетического генотипа позволяет, таким образом, выделить в историческом процессе две составляющие: консервативный, малоподвижный наследственный инвариант и динамичный, изменчивый, преходящий вариатив. Их диалектическое взаимодействие, как явствует из контекста, лежит в основе исторического развития. Иными словами, экстраполяция в историческую науку социогенетических представлений позволило Ю.В. Яковцу дать новое объяснение причин социально-исторического развития. Вторая группа понятий характеризует временной аспект исторического процесса. Это понятия исторического времени, цикла вообще, исторического цикла, фаз цикла (цивилизаций), видов исторических циклов (краткосрочных, среднесрочных, долгосрочных, сверхдолгосрочных циклов, суперциклов). Системообразующим понятием этой логико-семиотической группы является понятие полицикличности исторического развития.

222 Понятию «цикл» Яковец придал новое смысловое значение. Он истолковывает его как развитие по спирали, как повторение схожих, но неодинаковых фаз в поступательном движении, «волнообразнопрогрессивное развитие» [369, c.41]. Такое истолкование понятия цикла корреляционно связывает две конкурирующие вероятностно упорядоченные обеих моделей. Структура цикла определяется Ю.В. Яковцом традиционно. Он выделяет в нем ряд последовательную сменяющих друг друга фаз: а) зарождения;

б) рождения и утверждения в процессе революционного переворота, в борьбе с уходящей, отживающей системой;

в) распространения;

г) зрелости;

д) дряхления, и е) отмирания общественно- исторической системы. Но при истолковании понятия «фаза исторического цикла» Ю.В. Яковец вносит существенное изменение в его содержание. С его точки зрения каждой фазе тип этого цикла – соответствует цивилизация и др.). исторически (например, Т.е. термин определенный раннефеодальная, общества смысловые структуры – циклическую и спиралевидную модели истории. Оно значительно расширяет смысл позднефеодальная «цивилизация» в интерпретации Ю.В. Яковца несет более широкую смысловую нагрузку, чем в цивилизационных концепциях – это не только исторически определенный тип общества, но и этап исторического развития – фаза исторического цикла. Такое расширительное истолкование термина «цивилизация» сближает его с термином «общественно-экономическая формация», который несет в формационных и неоформационных теориях и концепциях исторического процесса ту же смысловую нагрузку – как общество, находящееся на определенной ступени исторического развития, исторически определенный тип общества [51, c.1436]. Это смысловое сближение объясняется тем, что и формационные концепции, и теория 223 Яковца – ре-интерпретации одной – спиралевидной модели истории. Но структура цивилизации по Ю.В. Яковцу существенно отличается от традиционной формационной схемы. В «пирамиде цивилизации» он выделяет пять «этажей»: 1) человека (семью) (элементы: потребности, способности, знания, навыки (умения), интересы (желания), воля);

2) технологический способ производства (элементы: средства труда, источники энергии, предметы труда, природные ресурсы, технологии, организация производства);

3) экономический воспроизводства, (элементы: способ формы производства собственности, (элементы: обмен, структура распределение, политические, экономическое управление), социальные, 4) социально-политический строй национальные, государственно-правовые отношения) и 5) общественное сознание (элементы: наука, культура, образование, мораль, идеология, религия) [369, c.60]. Такая модель структуры цивилизации больше соответствует духу цивилизационного подхода, хотя в ней подчеркнута экономическая составляющая (в частности, особо выделен как структурный уровень технологический способ производства). Новый смысл традиционным циклическим воззрениям придает и эктраполяция на социальную историю кондратьевской идеи полицикличности. Если Н.Д. Кондратьев вел речь о долгосрочных экономических цикла в рамках капиталистической формации, то Ю.В. Яковец вводит понятие сверхдолгосрочных и суперциклов и распространяет их действие на весь период существования человечества. По Яковцу, «каждый исторический цикл имеет свою траекторию движения;

но одновременно он несет на себе отпечаток циклов других временных горизонтов. На каждую фазу большего по 224 длительности цикла накладывается несколько более коротких циклов. При этом фазы цикла более высокого уровня оказывают влияние на длительность и амплитуду колебаний фаз циклов более низкого уровня» [369, c.43]. Кроме того, по мнению Ю.В. Яковца, исторические циклы постоянно взаимодействуют со смежными циклами и, прежде всего с циклами в развитии природы. «Климатические условия, природные богатства того или иного континента или региона создают внешний фон и определяют естественные условия возникновения и развития исторических циклов [369, c.46]. Таким образом, исторический процесс представляется Ю.В. Яковцу как процесс многофакторный, полицикличный. Идея полицикличности значительно усложняет модель исторического развития: она приобретает вид «жгута взаимопереплетающихся спиралей» [369, c.51]. Но наложение циклов друг на друга создает ситуацию многозначной причинной неопределенности, когда приходится учитывать не только причинную, но и непричинную обусловленность (детерминацию) событий (например, опосредованное воздействие друг на друга параллельно развивающихся исторических процессов). Т.е. идея полицикличности непосредственно влечет за собой осознание более сложной структуры и функций причины, а конечном счете – признание непричинной детерминации исторических событий. Взгляд на историю через призму идеи полициклизма подвел Ю.В. Яковца к выводу о дисперсном характере исторического процесса: смежные исторические циклы разделяют переходные периоды, характеризующиеся хаотичностью, неупорядоченностью исторического развития. Новая интерпретация идеи циклического развития дает Ю.В. Яковцу возможность по-новому взглянуть и на историческое время.

225 Он приходит к выводу о том, что «бег исторического времени неравномерен по фазам циклов. Кроме того, закономерности в обществе обычно проявляются как тенденции, а не строго математические регулярности. Справедливо и то, что в развитии общества, в отличие от природы, сами закономерности подвержены изменениям, если существенно меняются условия их реализации. Не обязательно темп ускорения, Третью свойственный ранним цивилизациям, группу теории присущ Яковца современному и будущему историческому ритму» [369, c.45]. логико-семиотическую составляют понятия, характеризующие пространственный аспект исторического процесса. Это понятия географических эпицентров исторического процесса, первой, второй зон влияния, дальней периферии, кластеров смежных локальных цивилизаций, различающиеся по темпам исторического времени. Логически эта группа тесно взаимосвязана со второй группой. Измерение ритма исторического времени потребовало определения географических эпицентров, по которым ведется отчет исторического времени. Поэтому Ю.В. Яковец выделяет лидеров исторического прогресса (страны, по которым ведется отчет времени длительности цивилизации, определяются хронологические точки), первую, вторую зоны влияния и дальнюю периферию, историческое время в каждой из которых все более отстает от эталонного времени лидера. Кластер локальных смежных цивилизаций есть по Яковцу совокупность цивилизаций, выражающих исторический ритм группы народов с близкими генетическими корнями и судьбами. Таким кластером является по существу каждая мировая цивилизация. Ритм мировых цивилизаций по Ю.М. Яковцу определяется по эпицентрам исторического прогресса. Но эти эпицентры 226 последовательно перемещаются, особенно при смене суперциклов. Для первых трех цивилизаций эпицентр прогресса размещался в районе Средиземноморья, Ближнего Востока, Индостана. Следующие три цивилизации характеризуются сдвигом эпицентра исторического прогресса с Востока на Запад, в Европу, а затем и в Северную Америку. Новый суперцикл обнаруживает тенденцию смещения эпицентра на восток, Азиатско-Тихоокеанский регион (Япония, новые индустриальные страны, США, Китай). Вместе с тем, подчеркивает Ю.В. Яковец, каждая локальная цивилизация имеет свой, отличный от общемировой ритм. Они появляются в разное время (с разрывом в тысячелетия), некоторые из них погибают. Смежные локальные цивилизации синхронизируются в своей динамике, поэтому Ю.В. Яковец выделяет несколько их групп [369, c.89-92]. Это: 1) Средиземноморско-ближневосточная группа (Египет, Месопотамия, Сирия и Палестина, Малая Азия, Греция, Италия);

2) Азиатская группа (Индия, Китай, Япония, Персия, Средняя Азия);

3) Западноевропейская;

4) Американская;

5) Африканская;

6) Восточноевропейская и 7) Североазиатская группы. Россия, по Яковцу, входит в Восточноевропейскую группу локальных цивилизаций. Трижды - в домонгольский период, в эпоху Петра Первого и Екатерины Второй, в середине ХХ века она входила в число лидирующих стран. В последней четверти ХХ в. глубочайший кризис и центробежные тенденции отбросили Россию во второй эшелон исторического прогресса. Теория исторического процесса Яковца является с позиций вероятностно-смыслового подхода ре-интерпретацией истории России с позиций циклической социодинамики и социогенетики. Эта вероятностно упорядоченная смысловая структура содержательного типа была создана благодаря творческому использованию целой серии методов смыслообразования. Наряду с уже известным методом 227 образования двухсловных терминов (например – понятия кластера цивилизации), он использует методы: 1) расширения смысла (как в случае с понятием цивилизация), 2) отождествления значения (например, понятий цивилизация и общественно-экономическая формация);

3) соподчинения смысла (например, понятий духовное начало и осознанные потребности), 4) обобщения смысла (спиралевидное истолкование понятия цикл – как синтез кругового и волнообразного его истолкований);

5) изменения смысла под влиянием изменения контекста (как в случае с понятиями структура культурно-генетического генотипа, структура цивилизации. Применение каскада методов смыслообразования и делает конструкт Ю.В. Яковца теорией (для концепций характерно использование 1-2- методов). Анализ основе теории Яковца может послужить хорошей истории иллюстрацией технологии смыслообразования. Мы видим, как на предшествующего опыта ре-интерпретации появляется новое, приращенное знание в виде обобщающей теории. По такой модели и идет, собственно говоря, процесс научного исторического познания: от одного пере-понимания к другому. Но время от времени предпринимаются попытки создать такую интерпретацию истории, которая опиралась бы только на факты и не учитывала другие предшествующие и современные интерпретации. Философское обоснование таким попыткам дали К. Поппер и Г. Альберт, которые призвали образцовым для науки т.н. эмпирикоаналитический метод, позволяющий исключить всякое воздействие на результаты исследования идеологии и философии58.

В основе эмпирико-аналитического метода основоположников одного из направлений неопозитивизма – «критического рационализма» К. Поппера и Г. Альберта лежит принцип отказа от противопоставления философии и науки. Как наука, так и философия должны функционировать по гипотетическим моделям «если – то» отношений, которые должны постоянно подтверждаться. Именно критическое отношение к своим познавательным возможностям, к своей методологии является базисной установкой критического рационализма – подчеркивает К.

228 В наше время такую интерпретацию попытались создать А.Т. Фоменко и Г.В. Носовский [См.: 252].

Поппер. Г. Альберт, как и Поппер, выступает сторонником идеи: каждая вещь плоха, она заслуживает улучшения. Все имеет свои слабости, также и теория. Нет никакого фундамента для безошибочного мышления и поведения. Именно поэтому ключевой принцип критического рационализма – фальсификация. Теория тем лучше, чем больше она содержит эмпирического материала, который подвергается критике. В духе К. Поппера Г. Альберт утверждает: к истине можно приблизиться посредством метода проб и ошибок, но без уверенности ее достичь. Является ли теория хорошей, это должна показать ее практическая применимость. [См.: 8;

273;

].

4.2.3. Внесистемные теории и концепции. Историко-хронологическая концепция А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского А.Т. Фоменко и Г.В. Носовский решили пересмотреть основы несовершенной исторической науки с позиций настоящей науки – математической статистики. Так появилась ре-интерпретация истории, исходные методологические установки которой сводятся к двум противоречивым установкам, играющим роль операторов: 1)Исторические события уникальны и неповторимы;

2) Их объективный анализ возможен с помощью методов статистического анализа, разработанных авторами концепции. Противоречивость этих положений очевидна: уникальные, а значит нетипичные, единичные факты невозможно объективно проанализировать методами разработанными для анализа массовых, типичных фактов. Это противоречие и Фоменко Ближнего и Носовский снимают в утверждением о том, что многие факты истории стран Европы, Средиземноморья Востока, описанные первоисточниках, на самом деле сюжетно повторяются со сдвигами в 333, 1053 и 1773 года и поэтому применение этих методов вполне оправдано для выявления схожих сюжетов и их сравнительного анализа. Это априорно появившееся предположение было впоследствии подтверждено с помощью методов статистического анализа, разработанных А.Т. Фоменко и Г.В. Носовским специально для реализации поставленной цели – принципа корреляции максимумов, принципа малых искажений, принципа затухания частот, принципа дублирования частот, методики, анкет-кодов, карт и методика построение хронологического упорядочения древних Глобальной хронологической карты.

230 Принцип корреляции максимумов состоит в следующем. Все тексты-хроники, которыми располагают исследователи, разбиваются на одинаковые по длительности периоды («главы»). Затем подсчитывается: сколько текста приходится на каждую «главу». На основании этих данных хроники изображаются в виде графиков, где по горизонтали располагаются по порядку «главы», то есть одинаковые отрезки времени, а по вертикали – объем текста каждой «главы». Эти графики являются своеобразными «портретами» хроники. Следующий этап анализа – взаимное сличение «портретов» хроник. Главная примета здесь — максимумы (всплески) на графике. Они могут становиться выше или ниже в различных хрониках, говорящих об одном и том же, но взаимное положение их должно быть одинаково. Именно то, насколько точно совпадают максимумы при наложении друг на друга двух различных графиков, и называется Г.В. Носовским и А.Т. Фоменко «корреляцией» (то есть взаимозависимостью). «Высокий уровень корреляции — значит, графики действительно совпадают, значит, рассматриваемые две хроники говорят об одном и том же (и за это они называются «зависимой парой текстов»), низкий уровень корреляции — графики и хроники чужие друг другу («независимая пара»)». При этом учитывается, что несколько страниц из какой-нибудь хроники могут быть утеряны и в результате один или даже несколько максимумов подряд может исчезнуть. Для этого в программу ЭВМ вводятся формулы для оценки совпадений, в которых учитываются провалы подобного рода. [252, c.102]. Принцип малых искажений состоит в следующем. «Любой текст-хронику длительностей мы можем превратить королей, в цепочку за чисел — правления одного другим. Могут попадаться там, конечно, и годы междуцарствий и смут, и годы чужеземных завоеваний, когда и короля-то своего не было, — их тоже 231 включим в цепочку, соответственно пометив эти числа. Дальше — дело за ЭВМ: сравнивать». Этот метод используется для поиска одних и тех же цепочек событий, которые могут быть до неузнаваемости различно описаны в разных хрониках. Это возникает вследствие перевода с языка на язык или как результат фантазии летописца или хрониста, который заполнял хронологический пробел в своей «Истории» именами выдуманных царей, взяв за образец какую-либо реальную династию. [252, c.104]. Принцип значительным в затухания истории частот это лицо основан ни на следующем неизбежно наблюдении: «любое действующее лицо любой хроники, сколь бы являлось, упоминается все реже и реже, когда время, о котором повествует летописец или историк, перетекает в последующие годы, все дальше и дальше от этого героя. Если провести по хронике расчет, сколько раз в очередной главе названо его имя, мы получим такой график: вначале — полное отсутствие упоминаний о нем (герой еще не родился), потом — бурный всплеск (идет рассказ о его жизни, то и дело упоминается его имя), потом — спад и затухание (воспоминания о нем, вначале довольно частые, потом реже и реже). Естественно, что и все остальные действующие лица хроники порождают подобные по форме графики, разница лишь в высоте пика». [252, c.107-108]. Принцип дублирования частот — частный случай предыдущего метода. Он заключается «в выявлении таких пар «глав», которые содержат один и тот же набор имен персонажей, причем ни в одной из «глав» практически нет имен, принципиально новых для другой «главы». Например: четыре Евангелия в Новом Завете;

или: различные [252, c.108]. главы в современных книгах по истории, рассматривающие один и тот же отрезок истории в разных аспектах".

232 Методика анкет-кодов применяется в тех случаях, когда в какой-либо хронике нет хронологии и нет возможности определить продолжительность правления многих из них. Ее суть состоит в следующем. Жизнь и деятельность каждого из описанных в хронике правителей Эти отличается какими-то и существенными числами. деталями Числами Такая (например, случалась война, обнаруживался дворцовый заговор и т.п.) события нумеруются заменяются обозначаются многие другие события жизни правителя.

методика жизнеописания монарха была названа Носовским и Фоменко «анкет-кодом». Анкет-код состоит из 34 пунктов-вопросов, таких, как пол, даты жизни и правления, общественное положение и занимаемый пост, войны и стихийные бедствия в период правления, число противников, интенсивность и результаты войн, заговоры, династическая борьба, законодательная деятельность правителя и многое другое. Некоторые пункты содержат несколько подпунктов. Анкет-коды можно сравнивать между собой, вычисляя степень их сходства, и делать соответствующие выводы [252, c.109-110]. Методика анкет-кодов послужила основой для создания методики хронологического упорядочения древних карт. Изучение конкретных древних карт позволило Носовскому и Фоменко разработать оптимальный карт-код (аналог анкет-кода для хроник), в котором каждая карта, изображенная графически или описанная словесно, представлена в виде таблицы. Принцип улучшения карт состоит в следующем. «Если задана хронологически правильно упорядоченная последовательность карт, то при переходе от старых карт к более новым происходят два процесса: а) неправильные признаки (не соответствующие реальной географии) исчезают и больше не появляются на картах;

б) появившиеся новые правильные признаки (например, наличие ранее не обозначавшихся пролива, реки 233 или более правильного очертания берега) фиксируются и сохраняются во всех последующих картах» [252, c.111-112]. Метод построения Глобальной хронологической карты состоит в следующем. В 1974—1980 годах А. Т. Фоменко был проведен анализ глобальной хронологии древней и средневековой истории Европы, Средиземноморья, Египта, Ближнего Востока. Материалом для анализа послужили обширные данные хронологических таблиц известного французского хронолога XVIII века Ж. Блера (в России опубликованы в двух томах в 1808—1809 годах), 14 других аналогичных таблиц, дополненных информацией из 222 текстов (хроник, летописей и т. д.). Все они в сумме содержали описание практически всех основных событий, имевших место в указанных регионах на интервале от 4000 года до н.э. до 1800 года н.э. в традиционных датировках. Вся эта информация (войны, цари, основные события, империи и т. п.) была наглядно изображена на обширной — в несколько десятков квадратных метров — карте (диаграмме), которую он назвал Глобальной хронологической картой. Глобальная хронологическая карта выглядит следующим образом. Каждая эпоха со всеми ее событиями подробно изображена в соответствующем месте карты в хронологическом порядке. При этом то или иное событие изображалось точкой или горизонтальным отрезком. Начало отрезка — это начало события, конец отрезка — конец события (например, правления царя). Если какие-либо события одновременны или перекрывают друг друга по времени, то они изображались на карте одно над другим. Итак, Глобальная хронологическая карта изображает максимально полный «учебник» древней и средневековой истории в ее традиционной версии [252, c.113-114]. Но ведь двух, а тем более трех повторяющихся исторических событий не может быть (см. установку № 1). Следовательно, делают 234 вывод Фоменко и Носовский, имеет место дублирование фактов. Например, события истории античного Рима за период 753—236 годов до н.э. дублируют события истории средневекового Рима за период 300—816 годов н.э. В целом же обнаружилось, что в описаниях событий древней и средневековой истории позже XI века н.э. есть сдвиги в 333, 1053 и 1773 лет. Т.е. определенные последовательности событий в разных странах, описанные в древних хрониках, дублируют друг друга с интервалами в 333, 1053 и 1773 лет.

6) Для объяснения фактов дублирования Фоменко и Носовский выдвигают гипотезу, сводящуюся к тому, что хронисты Нового времени (Скалигер и другие) допустили ошибки в дешифровке древних первоисточников [252, с. 114-115]. Таким образом, если согласиться с мнением В.Г. Носовского и А.Т. Фоменко, подлинной средневековой и древней истории стран Европы, Средиземноморья и Ближнего Востока до XI века мы не знаем. Из содержания их другой их совместной работы – «Новая хронология истории Руси» (М., 1997) вытекает то, что нам не известна подлинная история России до окончания Смутного времени. Подлинную историю, считают авторы, следует восстановить, «подтянув» многие события на 333 - 1773 лет, убрав «дубликаты». Сделав такой вывод, они предлагают свою версию «подлинной мировой и российской истории». Выводы, к которым они приходят, выглядят ошеломляюще. Например, они полагают, что события, связанные с деятельностью Иисуса Христа, происходили не в I, веке в Палестине, а в XI веке в Константинополе;

что Троянская война происходила не в античное время, а гораздо позже, в раннее средневековье и не в Малой Азии, а на территории Италии;

что «господином Великим Новгородом» именовали на Руси не Новгород на Волхове, а... район Ярославля и Костромы;

о том, что Батый является «дубликатом» великого князя 235 владимирского Юрия Всеволодовича, а летописный Иван Грозный является собирательным образом четырех (!) разных царей;

о том, что Борис Годунов приходился родным сыном царя Федора Ивановича и т.д. Такие выводы неслучайны. Исторические Есть знания структурированы общепризнанная следующим хронология. И образом. есть устоявшийся вариатив – фактический инвариант – общепризнанные исторические факты, смысловой объясняющий, интерпретирующий факты. Теории и концепции обычно «работают» именно на объясняя, Носовский, истолковывая смысловом поле, по-разному материал, узкими лишь и изредка жесткими фактический своими обогащая его какими-то малоизвестными сведениями. Фоменко же и руководствуясь методологическими установками, оказались свободными в обращении с самим инвариантом: раз достоверность всех фактов сомнительна – значит можно с ними поступать как угодно: произвольно группировать, менять местами, игнорировать, домысливать якобы забытыми, но вполне вероятными подробностями… Последствия такого обращения с фактами очевидны. Поскольку концепция Фоменко и Носовского совершенно не «вписывается» в социокультурный контекст, профессиональные историки не признают ее убедительной. Концепцию Фоменко и Носовского вполне можно отнести к категории ризомно-альтернативных моделей истории (см. 2.2.5.), отличающихся яркой оппозиционностью по отношению к официальной науке, стремлением к ниспровержению ее основ. Как и все ризомные конструкты, концепция А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского возникла на стыке значительно удаленных наук – истории и математики.

С фильтра позиций 236 вероятностно-смыслового методов очень подхода ее можно определить как ре-интерпретацию истории с применением в качестве предпочтения были математической жесткие. статистики. функции Операторы выбраны Кривая распределения смыслов на графике приобретает вид острого пика. Остальные смыслы исчезают, возвращаясь в свое изначальное – нераспакованное состояние. Другими словами, смысл интерпретации истории Фоменко и Носовским сводится к утверждению о том, что в большей своей части ее содержание фальсифицировано, а поэтому все другие ее интерпретации существенно снижают свое значение. Как вероятностно упорядоченную смысловую структуру концепцию А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского адекватно отражает понятие симулякра. Понятие симулякра («видимости», «подобия») появилось в европейской философии еще во времена античности. Оно включалось в теологическую схему репрезентации, сформулированную Платоном: имеется идеальная сущность (эйдос), по отношению к которой возможны более или менее точные подражания. Точные подражания-копии (чувственные объекты) характеризуются своим сходством с со свехчувственной сущностью, а неточные подражания-симулякры – своим отличием (от эйдоса и друг от друга), но общим для тех и других является соотнесенность, позитивная или негативная, с трансцедентальным образцом. Эта платоновская теория симулякра была воссоздана Ж. Делезом в статье «ниспровергнуть платонизм», опубликованной в журнале «Ревю де метафизик э де мораль» в 1967 г. [50, c.8] Ж. Бодрийяр предлагает историческую схему «трех порядков» симулякров, сменяющих друг друга в новоевропейской цивилизации от Возрождения до наших дней: подделка ценных вещей сменяется изготовлением серийных, идентичных друг другу промышленных изделий, а затем – 237 симуляциями поступков, деятельности, символических сущностей [50, c.111]. Обнаруженные А.Т. Фоменко и Г.В. Носовским повторяющиеся сюжетные линии – сугубо условные объекты, которые обретают смысл только в соотнесении с кодом – социокультурным контекстом. Вне этого контекста они превращаются в симулякры– пустые формы, симуляции смысла истории. На основании их сопоставления создается обобщающая симуляция – версия истории Фоменко и Носовского. Эта версия, как любой симулякр, носит незавершенный характер, т.к. живет именно «отсроченной смертью» первичного смысла. Эту мысль хорошо иллюстрируют слова еще одного теоретика постмодернизма – Р. Барта: «…форма не уничтожает смысл, а лишь обедняет, дистанцирует, держит в своей власти. Смысл вот-вот умрет, но его смерть отсрочена: обесцениваясь, смысл сохраняет жизнь, которой и будет отныне питаться форма мифа. Для формы смысл – это как бы подручный запас истории, он богат и покорен, его можно то приближать, то удалять, стремительно чередуя одно и другое;

форма постоянно нуждается в том, чтобы вновь пустить корни в смысл и напитаться его природностью;

а главное, она нуждается в нем как в укрытии» [33, c.243]. Далее. Количественные методы ныне широко применяются в исторических исследованиях. Речь идет о математическом и имитационном моделировании, дескриптивной статистике, анализе временных рядов, многомерном статистическом анализе, методах кластерного анализа, контент-анализа и др. [347]. Но их сфера ограничена массовыми, типичными фактами. Здесь же методы статистики применяются к уникальным, неповторимым по своей природе фактам политической истории (войны, династии правителей и т.п.). Некорректное использование статистических методов, 238 приводящее к созданию симулякров–псевдофактов59 превращает и сами методы в симулякры – симуляции классических статистических методов. Каков общий вектор развития подобного рода смысловсимулякров? Его указал в своей книге Символический обмен и смерть Ж. Бодрийяр, Он пишет: Каждая конфигурация ценности переосмысливается следующей за ней и попадает в более высокий разряд симулякров. В строй каждой такой новой стадии ценности оказывается, интегрирован строй предыдущей фазы – как призрачная, марионеточная, симулятивная референция… Каждый новый порядок симулякров подчиняет себе предыдущий [50, c.43, 122]. Этот процесс Бодрийяр именует потенциализацией (возведения во вторую, энную степень), принципиально отличающейся от диалектического снятия. Дело в том, снятие возможно при развитии и взаимодействии самостоятельных сущностей. Симулякр же в силу своего нереального статуса не обладает собственным содержательным ядром, которое могло бы конфликтно превозмогать само себя в ходе диалектических революций. Отсюда – создание симулятивной системы смыслов, которая и развивается как потенциализация [50, c.71]. Если для симулятивных систем первого и второго порядка характерна логика идентичности и подобия (репрезентации), то для систем третьего уровня – логика отличия и означивания (коннотации). Р. Барт, а вслед за ним Ж. Бодрийяр показали, что ложные подобия не исчезают. Они способны образовывать единую связную систему, стремительно развиваться в режиме потенциализации, недиалектического самопреодоления, позволяющего им интегрировать, перехватывать любые оппозиционные – в том числе и симуляционные – проекты и семиотические коды [50, c.22, 211,259].

В этом смысле Глобальную хронологическую карту авторов данной концепции можно назвать картой симулякров.

Выводы Концепция истории России уральских историков – одна из наиболее позиций представительных относительно новой модернизационных в отечественной теоретических историографии систем. Ее отличает глубокая проработка исторического материала с макротеории – теории модернизации. Создание этой концепции можно считать началом новой отечественной историографической традиции – модернизационной. Принципиальная исторического истории новизна России исследования – не как в этого авторского или коллектива заключается и в том, что показали новое видение процесса линеарного циклического, а импульсно-дисперсного. Специфика российской определяется складывающимся ходе модернизации сочетанием инноваций и традиций. Признание и учет в исследовании не только причинной, но и непричинной детерминации событий, истолкование исторического процесса как многофакторного, импульсно-дисперсного процесса позволяют характеризовать модернизационную концепцию истории России как неклассическую историографическую систему. Анализ 1) теории Ю.В. Ю.В. Яковца с позиций одной вероятностноиз наиболее смыслового показывает, что: теория Яковца является проработанных неклассических версий истории. История России в интерпретации Ю.В. Яковца – это полициклично-генетический процесс (жгут взаимопереплетающихся спиралей), обусловленный комплексным воздействием многих факторов, ведущим из которых являются осознанные потребности людей как духовное начало их жизнедеятельности. Специфика российской истории определяется ее полицикличностью (наложением ритмов мировой и национальной истории).

2) теория Яковца 240 мегауровневая.

Она позволяет четко определить место России в общемировом историческом процессе, не впадая в уничижительные и амбициозные крайности. Анализ концепции Фоменко и Носовского дает основание считать ее внесистемной, паранаучной знаково-смысловой системой, включение которой в корреляционно и концепций связанное объединение процесса неклассических содержания.

Заключение по четвертой главе теорий исторического возможно только после существенной корректировки ее смыслового Необходимо отметить, что неклассические теории и концепции исторического процесса появились в последние годы в силу тех же обстоятельств, концепции – что как и немарксистские классические истории с теории и попытки объяснения позиций, альтернативных марксисткой. Они представляют собой ре-интерпретации смысла российской истории с позиций неомарксизма, новой исторической науки, теории модернизации, циклической социодинамики и социогенетики, институционализма и неопозитивизма. Анализ смыслового содержания неклассических теорий и концепций 5 исторического процесса России, с позиций созданных вероятностнов формате смыслового подхода показывает, что на сегодняшний день мы имеем интерпретаций истории неклассической парадигмы научного мышления. Суть их сводится к следующим положениям: 1) История России есть процесс смены общественноэкономических формаций, обусловленный не только социальноэкономическими условиями, но и географической средой, которая во 241 многом определяет специфику структуры и динамики развития российского общества. 2) рамках История России есть ковариантный процесс, когда в одной периферийной цивилизации сосуществуют два социокультурных уклада, которым присущи разные стратегии развития и амбивалентные взаимоотношения. Специфика российской истории обусловлена дефицитом собственного цивилизационного ресурса и догоняющим характером развития. 3) История России – это составная часть мирового ковариантного исторического процесса. Специфика ее обусловлена своеобразием институциональной среды страны, находящейся в амбивалентных отношениях с институциональной средой Запада. История России есть при переходе от история подготовки и осуществления к современному обществу, модернизации – комплексного процесса инновационных мероприятий традиционного осуществляемого в режиме догоняющего, дисперсно-импульсивного по своей природе, типа развития. Специфика российской истории определяется складывающимся в ходе модернизации сочетанием инноваций и традиций. 4) История России – это полициклично-генетический процесс (жгут взаимопереплетающихся спиралей), обусловленный комплексным взаимодействием многих факторов, ведущим из которых являются осознанные потребности людей как духовное начало их жизнедеятельности. Специфика российской истории определяется ее полицикличностью (наложением ритмов мировой и национальной истории). То, что эти интерпретации неклассические, значительно облегчает корреляцию их смыслового содержания с позиций вероятностно-смыслового подхода. Эта корреляция просматривается в двух направлениях – по вертикали – с группой классических 242 интерпретаций, и по горизонтали – между неклассическими интерпретациями. Так, вероятностно-смысловой анализ вертикальных семиотических взаимосвязей показывает, что, например, теория Л.Е. Гринина есть по преимуществу обобщающая ре-интерпретация традиционной советской концепции и концепции Л.В. Милова. Идея цивилизационной Ахиезера, получила неоднородности обобщающее в российского обоснование на общества, материале В.В. обоснованная в концепциях Л.И. Семенниковой и теории А.С. отечественной истории модернизационной концепции Алексеева и др., а на материале мировой истории – в концепциях И.Г. Яковенко и О.Э. Бессоновой. Наконец, смысловое содержание традиционной концепции, концепции Л.В. Милова и частично – теории А.С. Ахиезера получило обобщающее истолкование в теории Ю.В. Яковца, признающей многофакторный характер исторического развития. Анализ процессе вертикальных взаимосвязей преобладает показывает, тенденция что в смыслообразования роста распакованных смыслов, что ведет к уменьшению плотности их вероятности. Происходит это за счет увеличения числа фильтров предпочтения или за счет расширения их рамок. Другими словами, новые смыслы рождаются на стыках вероятностно упорядоченных смысловых структур, либо за счет числа областей соприкосновения, либо за счет увеличения размеров этих областей. Но есть и противоположная тенденция – к увеличению плотности вероятности смыслов. Это происходит в тех редких случаях, когда наблюдается минимизация числа и усиления жесткости операторов фильтров предпочтения. Иллюстрацией крайнего случая является концепция А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского, которая свела 243 смысл истории к банальной идее о большой степени неизученности истории древнего мира и средневековья. Анализ горизонтальных семантических взаимосвязей показывает, что смысловое содержание теорий Л.Е. Гринина и Ю.В. Яковца, модернизационной концепции и теории Ю.В. Яковца соотносится как часть и целое, а концепция И.Г. Яковенко и теория О.Э. Бессоновой – как разные аспекты одного и того же. Идея, которая наряду с предположениями многофактороности и полицикличности исторического развития может корреляционно связать смысловое содержание всех неклассических теорий и концепций исторического развития – идея ковариантности исторического процесса. Российская история трактуется как один из его вариантов. Но И.Г. Яковенко видит ковариантность исторического развития и самой российской цивилизации, это, а авторы остальных рассмотренных ракурсами интерпретаций этого явления не отмечают. Объясняется вероятнее всего, разными освещения истории: то, что очевидно для культуролога И.Г. Яковенко, не очевидно для экономиста О.Э. Бессоновой, социологов Л.Е. Гринина и Ю.В. Яковца. Почему не очевидно? Скорее всего, потому, что ковариантность ярче всего проявляется в сфере общественного сознания, а в экономике она существует в латентной форме – как социально-экономическая многоукладность. Такое предположение как вероятностная мера смыслов позволяет корреляционно связать смысловое содержание неклассических интерпретаций российской истории. Таким образом, применение вероятностно-смыслового подхода позволяет аргументировать идею о том, что теория Ю.В. Яковца вполне может стать обобщающей неклассической теорией исторического процесса в России, если его дополнить положением о структурной полициклизма.

244 неоднородности социального уровня российской цивилизации и рассмотреть динамику этого уровня через призму идеи Как видим, степень вероятности создания обобщающей модели истории в формате неклассической парадигмы научного мышления гораздо выше, чем в формате классической парадигмы. В формате же постнеклассической парадигмы степень вероятности этого возрастает еще выше.

Глава V. Вероятностно-смысловой анализ постнеклассических теорий и концепций исторического процесса 5.1. Общая характеристика постнеклассических теорий. Синергетическая, биосферно-ноосферная и эволюционноэнергетическая логико-семиотические подгруппы 5.1.1. Общая характеристика постнеклассических теорий Напомним, что постнеклассическим теориям и концепциям исторического неклассическим процесса теориям. присущи все черты, свойственные их от Принципиальное отличие неклассических заключается в попытках синтеза современных гуманитарных и естественнонаучных эволюционных представлений. Поэтому большая часть постнеклассических теорий носит по сути дела междисциплинарный характер. Современные теории и концепции российской истории, соответствующие формату постнеклассической парадигмы научного мышления, представлены этнологической теорией Л.Н. Гумилева, эволюционно-гелиоэнергетической концепцией Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского, эволюционно-социоэнергетической концепцией Е.Д. Панова, культурно-информационной теорией А.И. Ракитова, мир-системной концепцией Е.М. Ковалева, стохастической теорией мировой истории А.С. Панарина, концепцией мировой общности М.А. Чешкова, исторической синергетикой С.Г. Гомаюнова, ретроальтернативистикой И.В. Бестужева-Лады, исторической семиотикой Ю.М. Лотмана. Они систематизировны в таблице 4.

246 Таблица Современные постнеклассические теории и концепции российской истории Методологическ ие фильтры предпочтения Онтологические фильтры предпочтения Постнеклассическая парадигма Модели истории Циклическая Культурно- Глобалистс Синергетич информаци кая еская онная 2 3 4 5 Этнологическ ая теория Л.Н. Гумилева Эволюционно гелиоэнергети че-ская концепция Л.В. Зильберглей та и Е.Б. Чернявского Эволюционно социоэнергет ическая концепция Е.Д. Панова Культурноинформацио нная теория А.И. Ракитова Мирсистемная концепция Е.М. Ковалева Теория стохастичес кого развития мировой истории А.С. Панарина 1 Биосферноноосферный методологический подход Эволюционноэнергетический методологический подход Эволюционноэнергетический методологический подход Информационный методологический подход. Мир-системный методологический подход, теория экономических циклов Н.Д. Кондратьева Геополитика, социогенетика Продолжение табл. 4 1 «Школа зависимости», востоковедение, экология. Синергетический методологический подход 2 3 4 Концепция мировой общности М.А. Чешкова Историческа я синергетика С.И. Гомаюнова, Историческа я семиотика Ю.М. Лотмана, Ретроальтер нативистика И.В. БестужеваЛады Опираясь на те же методологические традиции, что и неклассические, они вместе с тем широко используют идеи и положения естественных наук: биологии, физики, математики, информатики. По этому признаку их можно подразделить на четыре корреляционно синергетическую связанные и логико-семиотическое ее подгруппы: коррелирующие биосферно-ноосферную, эволюционно-энергетическую, информационную и мир-системную.

5.1.2. Синергетическая подгруппа постнеклассических теорий В синергетическую подгруппу входят концепции С.Г.

Гомаюнова, Ю.М. Лотмана и И.В. Бестужева-Лады. Одну из первых интерпретаций истории с позиций синергетики в отечественной науке дал С.Г. Гомаюнов [84]. Его концепция построена методом одинарного применения оператора. В содержательной структуре синергетической теории как 248 фильтра предпочтения он выбрал следующий оператор: истолкование динамики сложных открытых систем как процесса самоорганизации и саморазвития. В свете этого положения он рассматривает историю развития человечества как историю образования все более сложных нелинейных социальных систем – диссипативный, нелинейный и самоорганизующийся процесс. Такие системы и обеспечивают, с его точки зрения, эволюцию мировой цивилизации на всех уровнях ее организации. Основной вопрос исторической синергетики – как существуют ли общие исторические закономерности, управляющие возникновением социально-исторических сообществ самоорганизующихся систем, их структур и функций. Синтаксис концепции С.Г. Гомаюнова – это синтаксис синергетической теории. Семантический же аспект концепции состоит в следующем. Историческая синергетика С.Г. Гомаюнова описывает развитие социума через две модели: эволюционную и бифуркационную. Эволюционная модель характеризуется действием разнообразных детерминаций. Они не сводятся только к причинноследственным связям, но включают в себя также функциональные, целевые, корреляционные, системные и другие виды детерминаций. Отличительной неизменность особенностью качества, фактор. эволюционной которое На модели является через этапа определяется протяжении всего системообразующий эволюционного развития этот фактор проявляет себя как особая активность специфического набора подсистем, играющих ведущую роль в жизни общества на данном отрезке пути [84, c.101]. Устойчивое развитие затем сменяется нарастанием внутреннего неравновесия – ослаблением связей внутри системы, – что ощущается как назревание кризиса. Разрушение, дестабилизация каждой системы 249 имеет свой сценарий. В строении системы есть слабые места, «дырки», где удар возмущающих воздействий имеет наибольшие последствия. Поэтому особенности дестабилизации зависят в первую очередь не от специфики внешнего воздействия, а от устройства самой системы. В ситуации максимума внутреннего неравновесия социум вступает в бифуркационную фазу развития, для которой характерно исчезновение прежнего системного качества. «Прежние детерминации здесь не срабатывают, новые еще не развернулись. В этих условиях возникает «карта возможностей» системы, представляющая набор потенциальных путей выхода на новые системные качества. Выбор системой того или иного пути в точке бифуркации зависит от действия флуктуации (фактора случайности), реализуемой личность, по мнению С.Г. Гомаюнова, как деятельность конкретных людей. Именно конкретная историческая выводит систему в новое системное качество. Причем выбор пути осуществляется ею, исходя из индивидуальных предпочтений и установок [192, c.104]. Синергетической по своей сути является и историкосемиотическая концепция Ю.М. Лотмана. С позиций вероятностносмыслового подхода она является ре-интерпретацией истории с позиций синергетики и коррелирующей ее семиотики. Применение двойной системы фильтров предпочтений объясняет специфику синтаксиса этой концепции. Один из конкретных операторов, использованный Лотманом при конструировании своей концепции – истолкование мира культуры как как мира сложных знаковых систем – семиозисов. Вторым понятиями конкретным оператором является положение о развитии этого мира самоорганизующемся процессе, описываемом синергетики. Применение этих операторов позволило Ю.М. Лотману 250 разработать убедительную версию синергетического понимания общеисторической закономерности. Признавая бифуркации, множественность считает Ю.М. путей Лотман, развития различных под социумов, прокладывающих индивидуальные маршруты через точки синергетика общеисторической закономерностью понимает не единый путь исторического развития, а единые принципы «хождения» по разным историческим маршрутам. Историческое движение в бифуркационный период следует мыслить, по его мнению, не как траекторию, а в виде континуума, потенциально способного разрешиться рядом вариантов. Эти узлы с пониженной предсказуемостью являются моментами революций или резких исторических сдвигов. Выбор того пути, который действительно реализуется, зависит от комплекса случайных обстоятельств, но, в еще большей мере, от самого сознания актантов. Не случайно в такие моменты речь, пропаганда обретают особенно важное историческое значение. При этом, если до того, как выбор был бы сделан, существовала ситуация неопределенности, то после его осуществления складывается принципиально иная ситуация, для которой сделанный выбор был уже необходим, ситуация, которая для дальнейшего движения выступает как данность. Случайный до реализации, он становится детерминированным после. Ретроспективность усиливает детерминированность. Для дальнейшего движения выбор – первое звено новой закономерности[192, c.360]. В связи с этим Ю.М. Лотман выразил мысль о необходимости создания новой исторической семиотики – анализа того, как представляет собой мир та человеческая единица, которой предстоит сделать выбор в бифуркационный период развития социума. Под воздействием идей синергетики, сочетающей идею эволюционизма с идеей многовариантности исторического развития, 251 И.В. Бестужев-Лада разработал ретроальтернативистику – теорию утраченных возможностей в историческом процессе. [43, c.112-122]. При создании этой концепции также использовалось два фильтра предпочтения: синергетика и альтернативистика – научная дисциплина, разрабатывающая методы прогнозирования социального развития. Конкретными бифуркации и операторами здесь выступают идея положение разработки синергетической теории о наличии альтернатив развития в точках присущая альтернативистике виртуальных сценариев развития. И.В. Бестужев-Лада разделяет мнение о том, что историческая наука исключает сослагательное наклонение: если ставится задача описать и объяснить какое-то событие – и именно к этому сводится задача любой науки — то всякие чисто умозрительные (виртуальные) конструкции тут неуместны. Однако не менее хорошо известно, подчеркивает он, что помимо науки, существует еще целых шесть равнопорядковых с ней форм общественного сознания, начиная с философии, где без сослагательного наклонения никак не обойтись. «В самом деле, какие уроки истории можно извлечь из того или иного исторического события, если оно могло произойти только так, как произошло, а следующее произойдет только так, как произойдет? Иное дело, когда рассматриваются различные варианты - тогда, по крайней мере, можно ориентироваться на лучший» [43, c.112]. И.В. объекта, Бестужев-Лада предмета, проблемы полагает, что инструментарий (анализ трендов исследований будущего, модифицированного с учетом специфики исследования (тенденций), аналогии, экспертиза, сценарии и т.д.) можно обратить в прошлое с целью расширить диапазон оценок в философии истории, сделать их более обоснованными.

252 Если у прошлого нет альтернатив, считает И.В. Бестужев-Лада, то их быть не может и у настоящего или будущего. Поскольку то и другое является, как общеизвестно, всего лишь логическим продолжением прошлого. С этой позиции будущее предстает таким же фатальным, жестко детерминированным, как и прошлое. Но тогда теряется смысл исследований будущего. Если подходить к ретроальтернативистике как к действенной философии истории, подчеркивает Бестужев-Лада, то придется сосредоточить первостепенное внимание на следующих методологических проблемах: 1. Выработке критерия реальности виртуальных сценариев, позволяющий провести грань между реально возможными и явно фантастическими допущениями. 2. Выработке критерия логичности виртуальных сценариев, позволяющий снять противоречивость причинно-следственных связей в их построении. 3. Выработке критерия сопоставимости виртуальных сценариев между собой и действительностью, позволяющий сравнивать только сравнимое и сопоставимое. 4. Выработке критерия оптимальности виртуальных сценариев, позволяющий извлекать из них уроки на будущее в той же или исходной области исторического прошлого. Под изучению моменты. Разработка подобного рода исследований выдвигает задачу изменения логического базиса истории, истории т.к. привычное «безальтернативное» понимание обосновывалось воздействием не только этих идей появляются но и исторические исследования, в которых придается реализованных, принципиальное значение нереализованных возможностей исторического развития, особенно в его «переломные» 253 классической кантовской классификацией суждений. Здесь же требуется другая логическая основа, базирующаяся на вероятностных суждениях. Вполне уместным нам представляется применение и вероятностно-смыслового подхода. Идеям синергетики, естественно, не свойственен универсализм. Для описания и изучения определенных классов природных и социальных явлений эффективно используется терминонологический аппарат других, коррелирующих синергетику методологических направлений. К их числу нужно отнести биосферно-ноосферный, эволюционно-энергетический, информационный и мир-системный подходы.

5.1.3. Биосферно-ноосферная логико-семиотическая подгруппа Эта группа включает в себя теории и концепции исторического процесса, опирающиеся на идеи В.И. Вернадского о целостности общества, биосферы и Мироздания. Эти идеи лежат в основе т.н. биосферно-ноосферного методологического подхода. «Когда-нибудь философы поймут, – пишет один из его теоретиков Н.Н. Моисеев, – что изучение проблемы Человека следует начинать не с изучения философии экзистенциализма и психоанализа, которым цивилизация также обязана многим, а с изучения... принципов эволюционизма и биосферно-ноосферной концепции» [219, c.65]. Ссылаясь на теорему Гёделя60, он утверждает, что современные гуманитарные исследования невозможно решать вне парадигмы целостности – целостности общества, биосферы и, Мироздания. Наиболее Гумилева. разработанной теорией, рассматривающей исторический процесс с позиций этого подхода, является теория Л.Н.

В числе интерпретаций теорем Геделя уместно утверждение о том, что непротиворечивость системы некоторой логической мощности может быть установлена только в системе большей логической мощности.

254 Теория Л.Н. Гумилева с точки зрения вероятностно-смыслового подхода является ре-интерпретацией истории с позиций целого комплекса естественных и гуманитарных наук: биологии, геологии, географии, философии, системологии, психологии, этнологии и культурологии. Это – вероятностно упорядоченная смысловая структура, созданная на основе сочетания методов одновременного и последовательно применения операторов. Произведя «интеллектуальную интерференцию» смыслового содержания учения В.И. Вернадского о биосфере, системологии Л. фон Берталанфи, концепции о единстве Мироздания П. Тейяра де Шардена, учения о ландшафтах Л.С. Берга, учения о генетике поведения М.Е. Лобашова и других теоретических систем, Л.Н. Гумилев разработал два обобщенных оператора, условно названных нами «биологическим» и «энергетическим». Это: положение о двойственной, биосоциальной природе человека и человеческих сообществ («биологический» оператор) и положение об энергетической природе теорию исторического и социальных процессов («энергетический процесса, воплощающую аспекты собой теории синтез Л.Н.

оператор»). Применяя их, Л.Н. Гумилев создал междисциплинарную естественнонаучных и гуманитарных знаний конца ХХ века. Синтаксический семантический Гумилева состоят в следующем. Система категорий и понятий теории Гумилева структурно подразделяется на две логические подструктуры. Одна из них группируется вокруг понятия «этнос». Это понятия этносферы, консорции, конвиксии, субэтноса, суперэтноса, характеризующие его структуру. Применяя «биологический» оператор, Л.Н. Гумилев, дал новое истолкование понятия этнос, на котором построено все смысловое содержание его теории. До Гумилева предполагалось, что этнос - это 255 сугубо социальная общность, членов которой объединяет общий язык, территория проживания, общая экономическая жизнь и проч. Это представление об этносе Гумилев уточнил, показав, что главной отличительной чертой этноса как социальной общности является определенный динамический стереотип поведения и оригинальная внутренняя структура, меняющаяся в зависимости от времени жизни этноса - фаз этногенеза [177, c.62]. Опираясь на идеи Вернадского, он пришел к выводу о том, что этнос – это не только социальное, но и природное образование – конкретная популяция человечества как биологического вида. Понятие этноса появилось задолго до Гумилева. И представление о человечестве как биологическом виде создал не он. Но увидеть именно в этносе конкретную популяцию человечества как биологического вида смог именно Л.Н. Гумилев. Истолкование этноса как природно-социального образования позволило Гумилеву по-новому объяснить причины образования этносов. Опираясь на идеи Берга, он показал, что главной из них является та же, что и у любой другой популяции – адаптация к конкретной среде обитания – ландшафтной зоне. Это привело к расширению смыслового значения и понятия среда обитания, и учения о биосфере. Ландшафтную, природно-историческую среду обитания человечества к Л.Н. Гумилев этноса как назвал этносферой – промежуточным звеном между ноосферой и биосферой. Подход изучению природно-социального образования позволил Гумилеву применить еще один оператор – «энергетический». Как и все природные образования, рассуждал Л.Н. Гумилев, этнические системы имеют свое начало и конец, свою энергетику и, подчиняясь второму началу термодинамики61, Второе начало термодинамики - один из основных законов термодинамики - закон возрастания энтропии. Его суть: в замкнутой, (изолированной в тепловом и механическом отношении системе) энтропия либо остается неизменной (если в системе протекают обратимые, равновесные 256 развиваются согласно законам роста энтропии. Такое расширение смысла понятия этнос (этническая система) позволило Гумилеву дать принципиально новое объяснение природы и механизма социальной динамики, в основе которой лежит, по его мнению, процесс появления новых этносов – этногенез. Понятие этногенеза является системообразующим понятием второй логической подструктуры теории Гумилева. С ним логически сопряжены описывающие понятия, характер раскрывающие этногенеза – природу этногенеза и – энергетической платформы, пассионарности;

понятия, толчка, пассионарного пассионарного подъема, акматической и инерционной фаз этногенеза, микромутации, рекомбинации, ассимиляции, метисизации, др. Опираясь на учение о биосфере Вернадского, Л. Гумилев полагал, что источником деятельности этносов является биохимическая энергия живого вещества биосферы, преломленная благодаря идущим из космоса на определенные участки поверхности Земли мощным импульсам мировой космической сверхэнергии пассионарным толчкам. Под воздействием этих толчков в биосфере возникают энергетические платформы – территории, заряженные мощной биохимической энергией. На этих территориях и возникает этногенез – процесс появления новых этносов62.

процессы), либо возрастает (при неравновесных процессах) и в состоянии термодинамического равновесия достигает максимума. 62 «Этногенез, - пишет Л. Гумилев, – это творческое преобразование этнических коллективов в этносферу. Переведем наше обобщение на язык смежных наук и мы получим: в плане философском – момент творческой динамики этноса соответствует скачку при переходе количества в качество. В плане зоогеографии этнос – это антропогенная сукцессия, затухающая вследствие сопротивления среды. В плане географии и геологии – это тектонические микроизменения, где этносы приравнены к прочим природным факторам. Даже развалины городов можно рассматривать как метаморфизированный антропогенный ландшафт. В плане этнографии – визуальное наблюдение над нефиксируемым в динамике объектом, потому что этнографы не изучают и не включают в свое наблюдение темпоральность, то есть время. В плане генетики – это микромутация, появление нового признака, который в процессе эволюции утрачивается. Передача его от поколения к поколению происходит не столько передачей генотипа, сколько посредством сигнальной наследственности, то есть научения и отбора. И наконец, в плане культуры – это возникновение и утрата традиций, явление зафиксированное, но каждый раз переобъясняемое и переиначиваемое историками, культурологами, потому что переживание истории бесконечно, а сама история – факт – единична» [Цит. по: 177, c.77].

Как правило, новые 257 этносы возникают на границах ландшафтных регионов, в условиях сочетания разных культурных традиций, типов хозяйства, несходных традиций, в зоне этнических контактов, где возможна интенсивная метисизация (смешение этносов). Раскрыть энергетическую природу этого процесса Гумилеву помогло обращение учению о генетике поведения М.Е. Лобашова. Опираясь на это учение, Л. Гумилев вводит понятие пассионарности –овеществленной в поступках людей энергетическая заряженности, реализованной в их биомассе. Именно энергия пассионарности обеспечивает рождение, процесс начала витка этногенеза и дальнейшего существования в этносфере [177, c.68]. Все люди делятся, по Гумилеву, в зависимости от способности поглощать (абсорбировать) биологическую энергию живого вещества на три категории – пассионариев (наделенных этой способностью в высшей мере), гармоничных людей и субпассионариев (наделенных этой способностью в минимальной мере). В спокойной фазе существования этноса пассионарии и субпассионарии уравновешивают друг друга. Но под воздействием пассионарного толчка соотношение людей разных типов в этносе изменяется. У людей, проживающих на территории энергетических энергии платформ, под влиянием избытка биохимической появляются мутации существенные изменения в поведении. Как следствие резко возрастает число пассионариев, под влиянием сверхэнергичной деятельности которых происходит процесс образования нового этноса. Энергия этноса при этом нацелена на расширение своего социального пространства путем выработки своего поведения и утверждения его в своих потомках. Понимание этноса как сообщества людей, имеющих общие поведенческие реакции (стереотипы поведения) – еще одно 258 приращение В смысла понятия этнос, появившееся этнос С благодаря испытывает энергии творческому использованию идей Лобашова. процессе на его жизнедеятельности жизнестойкость. сопротивление среды, которая начинает оказывать отрицательное воздействие растратой первоначального импульса этнос приходит в состояние равновесия между собой, соседями и природной средой, к исчерпанности своей ресурсов. Он теряет сопротивляемость и постепенно исчезает. Обычно от момента пассионарного толчка до возвращения в новое состояние равновесия проходит около 1200-1500 лет. За столь длительное время развитие этноса происходит не плавно, а скачкообразно, через войны и кризисы. В развитии этноса Гумилев выделяет несколько этапов. Вначале пассионарность устойчиво растет – это фаза пассионарного подъема, когда структура этнической системы постоянно усложняется, из разрозненных субэтносов63 возникает единый новый этнос. Обычно эта фаза бывает очень короткой – 150-200 лет. Затем пассионарность достигает максимальных значений, и наступает акматическая фаза этногенеза. Именно в этой фазе создается единый этнический мир – суперэтнос, состоящий из отдельных, близких друг к другу по поведению и культуре этносов (например, современная Европа, Китай, бывший Советский Союз). Вся последующая этническая история связана с обратным процессом - разрушением создавшегося суперэтноса вследствие спада пассионарности. Вслед за перегревом акматической фазы наступает Субэтнос – элемент структуры этноса. Его членов отличает специфика поведенческих реакций, образа жизни в рамках общеэтнических стереотипов. Так, в русском этносе субэтносами являются поморы Севера, казаки южных областей, сибиряки, разнообразные метисные образования, интеллигенция Х!Х века, старообрядцы, русско-горские общины на Кавказе, молокане, русские евреи, русские-туркестанцы, москвичи в середине ХХ века и др. Еще меньшей единицей этноса являются консорции – группы людей, объединенные одной исторической судьбой. Не мировоззрением, но поведением. Это нестойкие объединения, связанные одними интересами или делами: секты, тайные культы, партии, нелегальные образования, кружки и проч. От них при благоприятных условиях могут рождаться новые этносы или новые государства.

резкий спад 259 пассионарности (фаза надлома).

Пассионариев становится все меньше и меньше, а социальная система, созданная в расчете на прежнее их множество, остается по инерции неизменной. Начинается длительный, мучительный процесс приспособления социальной системы к ухудшающимся условиям. Если этот процесс заканчивается благополучно, этнос вступает в новую фазу развития - инерционную. В ней пассионарность убывает медленно и плавно, т.к. тенденции к упадку противостоят созданная трудом людей материальная и социальная база, политические структуры, опыт управления и прочие атрибуты общественной организации этногенеза. Общность людей, объединенных на фазе инерционного развития именуется Гумилевым конвиксией64. Однако когда пассионарность падает еще ниже, приходит деструктивная фаза. В ней пассионарность сходит на нет. В структуре этноса резко возрастает численность субпассионариев, от рук которых и происходит гибель, исчезновение этноса. Речь идет не о буквальной, физической гибели людей, а о рекомбинации («перетасовке») популяции людей – их инкорпорации (вхождении) в новый этнос [177, c.71-74]. Таким образом, история, по Гумилеву, идет не вообще, а в конкретных этносах и суперэтносах, каждый из которых обладает своим запасом пассионарности, своим стереотипом поведения, собственной системой поведения, собственной системой ценностей. Взаимоотношения этносов, их контакты в форме сосуществования, ассимиляции, метисизации и слияния лежат в основе социальных, исторических процессов.

Конвиксии объединяются обыкновенным семейным или частным укладом, культурными связями. Это общежитейские общины, говорящие на господствующем в государстве языке, которые стремятся к обустройству своей внутренней жизни, стремятся реализовать свою «малую» судьбу внутри большой судьбы и потому чаще всего встречают либо поддержку, либо равнодушие этнических соседей.

260 Из контекста теории следует, что исторический процесс видится Л.Н. Гумилеву как процесс ковариантный и полицикличный (т.к. жизненные циклы различных этносов асинхронны по определению). Российская история по Гумилеву это история двух последовательно сменивших друг друга этносов - древнерусского и великорусского. Л.Н. Гумилев подчеркивает, что на формирование этих этносов решающее влияние оказала природная среда ВосточноЕвропейской равнины. Он писал: «Степные просторы... всегда были удобны для развития скотоводства. Поэтому в Восточную Европу переселялись азиатские кочевники... Они вступали в военные и хозяйственные контакты со славянами, хозяйство которых не может существовать вне связи с земледельческими, потому что обмен продуктами одинаково важен для обеих сторон. Поэтому мы наблюдаем... постоянные примеры симбиоза»65. Экономико-географическое единство региона, в котором сочетаются зональные и азональные (речные долины) ландшафты, по Гумилеву, определяло необходимость создания целостной системы, где части не противостоят друг другу, а дополняют одна другую. Русская земля в XII в. была вместилищем многих этносов, - развивает эту мысль Л.Н. Гумилева Н.А. Нартов, - но славяне были ведущим, наиболее инициативным этносом, восприимчивым к византийской культуре. Они могли успешно противостоять другим этносам - более агрессивным, но и с более низким уровнем культуры. Шло соперничество и славянских субэтносов, например, киево-волынского [103, c.521]. Гумилев выделяет три основные формы контактов этносов: симбиоз, ксения и химера. Симбиоз - сочетание этносов, при котором каждый занимает свою экологическую нишу, свой ландшафт, полностью сохраняя свое национальное своеобразие. При симбиозе этносы взаимодействуют друг с другом и взаимообогащаются. Он повышает жизненные возможности народов, делает могущественными страны. Ксения - сочетание, при котором один этнос - (гость), вкрапление в теле другого. Ксения живет изолированно, не нарушая этнической системы (хозяина). Присутствие ксений безвредно для вмещающего этноса. Но когда (гость( начинает утрачивать сою изолированность, он чаще всего превращается в химеру. Химера - соединение несоединимого. Она возникает, едва два этноса, принадлежащих к суперэтносам с отрицательной комплиментарностью (несовместимостью ценностей), живут перемешавшись, пронизывая друг 261 и чернигово-северского. Инициаторами междоусобиц были не князьярюриковичи, а их окружающие, которые боролись за власть в своем княжестве и за власть в других княжествах Руси. Таким образом, Русь и завоеванная Степь составляли в XII в. единое, хотя и централизованное государство, находящееся в XIII в. в состоянии глубокого кризиса. При постоянном взаимодействии истории природы и истории людей – Леса и Степи, где русичи выступали как представители Леса, который не только кормил, давал материал для сооружения жилищ и поселений, но и позволял укрыться от конницы неприятеля. Степь, которая кормила кочевников, давала место для огромной массы людей [238, c.119]. Формирование великорусского этноса последнего приходится на XIV-XV века, а акматическая фаза приходится на имперский и советский периоды, когда происходит максимальное расширение социального пространства этого этноса и формирование российского суперэтноса, состоящего из отдельных, близких друг другу по поведению и культуре этносов.

5.1.4. Эволюционно-энергетическая логико-семиотическая подгруппа постнеклассических теорий и концепций Учение о пассионарности Л.Н. Гумилева вдохновило ряд ученых на создание эволюционно-энергетических концепций исторического процесса, объединенных в нашем исследовании в особую подгруппу. Среди них – эволюционно-гелиоэнергетическая концепция Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского и эволюционносоциоэнергетическая концепция Е.Д. Панова. Концепция Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского представляет собой попытку естественнонаучного объяснения энергетической природы социальных процессов. С позиций вероятностно-смыслового друга. В этих случаях неизбежны кровь и разрушения, гибель одного или обоих этносов. Процесс распада этносов может длиться 150-200 и более лет [102, c.521-529;

101, гл. VI-IX].

262 подхода это – вероятностно упорядоченная смысловая структура, созданная методом одновременного применения системы операторов, принадлежащим разным фильтрам предпочтения – теории Л.Н. Гумилева и теории основоположника гелиобиосоциологии А.В. Чижевского66. Конкретным оператором здесь выступает в выработанное результате «интеллектуальной интерференции» этих двух теоретических систем положение об истории как естественном циклическом процессе. Синтаксический и семантический аспект концепции Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского состоят в следующем. Понятие естественного циклического процесса является не только оператором, но и системообразующим понятием этой концепции. С ним связаны отношениями причинной детерминации понятия солнечной активности (как причина), пассионарности, эпох, периодов и фаз в развитии этносов (как следствия). Л.Н. Гумилев, определив пассионарность как основную динамическую характеристику этноса, дал впечатляющее описание ее внешних проявлений, но не дал должного объяснения ее истоков. Л.В. Зильберглейт и Е.Б. Чернявский уточнили (в данном случае – сузили) смысловое значение понятия пассионарности, определив ее как проявление солнечной активности. В данном случае сказалось воздействие идей А.В. Чижевского, который еще в 20-е годы связал ритмы истории и ритмы мироздания и создал периодизацию мировой истории, положив в ее основу ритмы солнечной активности67.

66 Гелиобиосоциология – наука о влиянии солнечной активности на биосферу и ноосферу Земли. Периодизация А. Л. Чижевского привязана к ритмам солнечной активности. «Течение всемирно-исторического процесса, — писал он в 1922 году, — составляется из непрерывного ряда циклов, занимающих промежуток времени, равный, в среднем арифметическом, 11 годам, и синхроничных, в степени своей активности, периодической пятнообразовательной деятельности солнца». Каждый историометрический цикл Чижевского состоит из четырех периодов: три года — два — три — три. 11-летний промежуток Чижевский называет «единицей отсчета исторического времени», или «историческим циклом». В каждом столетии 9 циклов. В их крайних точках «напряжение общечеловеческой деятельности военного или политического характера понижается до минимального предела». Напротив, в средних точках циклов массовая деятельность, «при 263 Рассматривая историю России как естественный циклический процесс, Л.В. Зильберглейт и Е.Б. Чернявский создали ее периодизацию, выделив 4 эпохи в развитии русского этноса длиною примерно по 300 лет. Каждая из них состоит из четырех периодов по 70, 90, 90 и 60 лет, соответствующих большим циклам солнечной активности [126, c.47-48]. Более полно соответствующая периодизация истории России представлена в таблице 5 [126, c.50]. Но ритмическое развитие российской истории определяется не только естественным, но и глобальным социальным циклическим процессом. Между тем такая взаимосвязь ритмов российской и мировой истории в концепции Зильберглейта и Чернявского не прослеживается. безусловно, что Между тем такая взаимосвязь очевидна и ритмическое развитие российской истории определяется не только естественным, но и глобальным социальным циклическим процессом. С несколько иных позиций подошли к решению проблемы социальной энергетики автор другой эволюционно-энергетической концепции исторического процесса – Е.Д. Панов. С точки зрения вероятностно-смыслового упорядоченной подхода эта концепция является вероятностно смысловой структурой, созданной методом одновременного применения системы операторов принадлежащих разным фильтрам предпочтения. В качестве фильтров предпочтения здесь выступают содержательные структуры теории Л.Н. Гумилева и теории динамических систем.

наличия в человеческих сообществах экономических, политических или военных возбуждающих факторов, достигает максимального напряжения» [291, c.29].

264 Таблица Периодизация истории России концепции Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского Первая эпоха Вторая эпоха Третья эпоха Четвертая эпоха Первый период, фаза (а): Времена Владимира Святого, Юрия Московского, Смутное время ХVII века, время между началом I и концом II Мировой войны – резкие перемены в социальной и экономической жизни 985-1015 1295-1325 1605-1635 1915-1945 Первый период, фаза (б): Времена Ярослава Мудрого, Ивана Калиты, первых Романовых, от смерти Сталина до начала перестройки – стабилизирующееся общество, уставшее от резких перемен 1015-1055 1325-1365 1635-1675 1945-1985 Второй период, фаза (а): Времена великих киевских князей Изяслава Ярославича и Всеволода Изяславича, Дмитрия Донского и Василия I, Петра I, наше время – создание жизнеспособного государства. 1055-1105 1365-1415 1675-1725 1985Второй период, фаза (б): Времена Юрия Долгорукого, Василия Темного, Анны Иоанновны и Елизаветы Петровны – качественные изменения правящей элиты 1105-1145 1365-1415 1675-1725 Третий период, фаза (а): Времена Андрея Боголюбского и Всеволода III, Ивана III, Екатерины II, начало царствования Александра I – «золотой век» 1145-1195 1455-1505 1765-1815 Третий период, фаза (б): Времена великих князей владимирских Константина и Георгия, Василия III, и юные годы Ивана IV, вторая половина царствования Александра I и николаевская эпоха – медленное увядание системы 1195-1235 1505-1545 1815-1855 Четвертый период, фаза (а): Времена Александра Невского, Ивана Грозного, Александра II – энергичное реформирование 1235-1265 1545-1575 1815-1885 Четвертый период, фаза (б): Времена великих князей владимирских Дмитрия и Андрея Александровичей, Бориса Годунова, Александра III и Николая II – попытки сохранить систему при прогрессирующем ее разрушении 265 Синтетическим оператором, образованным в результате «интеллектуальной интерференции» этих теоретических систем, выступает положение об истории как эволюционно-энергетическом процессе. Синтаксический и семантический аспекты этой концепции состоят в следующем. Системообразуюшим понятием ее является понятие эволюционно-энергетического уровня социальной системы. С ним связаны причинно обуславливающее его понятие социальной энергетики и понятия, конкретизирующие его смысл: качества жизни, социального идеала, напряженных и ненапряженных социальных структур, циклов развития этих систем. Смысл понятия «социальная энергетика» в силу его абстрактности довольно размыт. Он определяется Е.Д. Пановым как некоторая интегральная характеристика, показывающая возможности социума [291, c.75]. Также трудно поддается конкретизации, по мнению Панова, и смысл понятия качества жизни – визуального показателя социальной энергетики. Эволюция социальных систем по Панову – это рост их энергетического уровня, что не в последнюю очередь достигается усложнением структуры. Темпы эволюционного развития конкретных социумов различны. Первичным фактором, определяющим это различие, является энергетическая напряженность природногеографической среды. Объяснения причинной обусловленности и раскрытия содержания этого явления Е.Д. Панов не дает. Все социальные и системы (структуры) Панов делит на напряженные ненапряженные. Внутренней энергетики напряженных структур (например, Западной Европы) достаточно для того, чтобы эволюционный процесс шел размеренно. «Развитие идет магистральным путем, не поворачивая вспять, не ускоряя хода» [291, c.49].

Собственной же 266 энергетики ненапряженных структур (например, России) не хватает для размеренной, последовательной эволюции. «Чтобы подтолкнуть процесс, структуру надо напрячь. Сжать как пружину, … которая потом распрямится» [291, c.49]. Развитие таких систем идет в режиме «застой – рывок»68. «С точки зрения Запада, - пишет Е.Д. Панов, – это неизменно догоняющий тип развития. С точки зрения российских западников Европа демонстрирует неизменно опережающий тип. С точки зрения эволюции напряженных и ненапряженных систем это два равно возможных типа, два параллельных типа развития» [291, c.49]. Энергетически ненапряженный характер российского социума объясняется Пановым влиянием географической среды. Ссылаясь на труды Н.А. Бердяева и Д.Л. Андреева [38, 15, 291, с.44-45, 51], он показывает, что характер географической среды ориентировал российский социум на экстенсивное развитие – на освоение огромных пространств от Волги до Тихого океана. Как видим, понятие социума дополняется Е.Д. Пановым новым смысловым содержанием – как энергетическая структура. Такая интеграция возникла, безусловно, под влиянием учения о пассионарности Л.Н. Гумилева. Но смысловое содержание понятия социальной энергетики шире смыслового содержания понятия пассионарности: «интегральная характеристика, показывающая возможности общества» включает в себя не только «овеществленную в поступках людей энергетическую заряженность, реализованную в их Эту особенность развития ненапряженных социальных систем Е.Д. Панов иллюстрирует словами известного политолога, профессора Нью-Йоркского университета А.Л. Янова: «До сегодняшнего дня Россия знала тринадцать крупных политических реформ, начиная с 1550 года. И все они потерпели поражения: либо были прерваны контрреформами, либо растворялись в политической стагнации. Россия — страна уникальная по обратимости прогресса. Суд присяжных впервые появился здесь 450 лет назад, а сегодня его пытаются ввести уже в четвертый раз... Только здесь можно дать землю крестьянам и тут же отнять ее, можно отменить местное самоуправление... Можно каждое столетие иметь страшную диктатуру... Россия в высшей степени открыта прогрессу. Она все время открывается для реформ. Другое дело, что попытки что-то изменить в политической системе заканчиваются здесь трагически... Поэтому почти пять столетий 267 биомассе», но и материальные, духовные, интеллектуальные ресурсы – то, что И.Г. Яковенко именует цивилизационным ресурсом. Социальная энергетика, пассионарность, цивилизационный ресурс – все это понятия из разных смысловых структур: теории Гумилева, концепции Яковенко и концепции Панова. Корреляционно связать содержание трех вероятностно упорядоченных смысловых структур позволяет вероятностная мера смысла понятия «социальная энергетика», интегрируещая понятия пассионарности и цивилизационного ресурса. Теория Гумилева как один из фильтров предпочтения позволила Е.Д. Панову увидеть идеал». новое У смысловое содержание понятия «социальный Гумилева понятие пассионарности подразумевает борьбу за идеалы, действия по переустройству мира. Как бы развивая мысль Л.Н. Гумилева, Е.Д. Панов пишет: «Идея обладает реальным энергетическим потенциалом и вследствие этого – реальной способностью совершать работу, т.е. реальной материальной силой» [291, c.76]. Отсюда – его вывод о том, что социальный идеал – это не только выработанный коллективным разумом прагматический план развития социальной системы, но и ее сущность на определенном этапе («фазе») эволюции его внутренней энергетики. Ссылаясь на исследования петербургского математика В.А. Иванова, Панов полагает, что социальный идеал как сущность социальной системы представляет собой информационноэнергетический поток. Поток, с точки зрения теории динамических систем – это разновидность динамической системы, имеющая некоторое количественное выражение, описанное математически, на языке теории групп, через так называемую меру Хаара.

развитие идет по спирали: сначала — политические реформы, прорыв, перестройка, потом — стагнация, отступление, контрреформы». [259, c.49].

268 Обращение Е.Д. Панова к новому фильтру предпочтения – теории динамических систем – было вызвано, вероятнее всего, его стремлением точнее передать новый смысл понятия социального идеала – как одной из разновидностей информационноэнергетического потока. Каждой фазе эволюции социума как энергетической структуры присущ свой социальный идеал. Содержание его определяется объективными, прежде всего материальными, возможностями общества. Так, для первой эволюционной стадии развития общества – фазы выживания – характерен социальный идеал благополучия. Вторая эволюционная фаза — фаза устойчивого существования. Для нее характерен идеал стабилизации. Для общества, находящегося на третьей фазе развития, характерны идеалы гуманного коллективизма, технологического общества, демократии участия и экологического благополучия69. С переходом общества с третьей в четвертую фазу развития происходит смена приоритетов, ценностей и методов. Общество четвертой эволюционной фазы, по мнению Панова, «живет по законам любви к миру и сотрудничеству с ним, а не по законам власти над ним, пусть самой гуманной и просвещенной. Власть на этом уровне престиж теряет смысл, карьера – привлекательность, Государственность становится – ценность».

Раскрывая содержание этих идеалов, Е.Д. Панов пишет: «Идеал социального сотрудничества или гуманного коллективизма. Его, вероятно, можно интерпретировать как идеал бесконфликтного общества, в котором жесткая регламентация жизненных проявлений играет далеко не последнюю роль. Идеал неидеального мира. Пусть мир наших детей будет просто лучше, чем наш, а мир внуков — лучше, чем мир детей. По сути, это идеал поступательного вертикального прогресса, осуществляемого через систему перманентных социальных реформ. Идеал экологического благополучия. В пределе — соединения со средой обитания, путь к которому лежит через глобальное научно-культурное проектирование. Идеал стабилизации, сочетающейся с социальной терапией, что должно привести к раскрепощению творческого потенциала личности и дать выход ее духовным устремлениям. Идеал «демократии участия». Под этим понимается, с одной стороны, раздробление экономики, децентрализация управления, а с другой — создание интегративной культуры, общей знаковой системы, единого геофизического календаря. Идеал технологического общества. Предлагается считать саму технологию душой или пружиной, а не средством эволюции, не точкой приложения каких-то эволюционных сил. Технология — это политика сама по себе. Поэтому на смену устаревшим формам государственности должна прийти технологическая республика. [291, c.64].

269 вспомогательной, вторичной системой [291, c.102]. Если передовые страны едва достигли второй фазы развития, то Россия, по мнению Е.Д. Панова, еще не реализовала идеалы первой фазы. «Только этот идеал, пишет он, – способен втащить нас на следующую ступень — ступень устойчивого существования, откуда можно начать карабкаться на следующую... Через ступеньку здесь не прыгнешь. Приходится отрабатывать каждую»[291, c.65]. Каждая фаза эволюционно-энергетического представление о цикле социума, по мнению Панова, развивается в спиралевидно-циклическом режиме. «Спиралевидное» исторического развития роднит концепцию Е.Д. Панова с теорией Ю.В. Яковца, что позволяет корреляционно связать смысловое содержание этих конструктов (периодизация Е.Д. Панова есть конкретизация периодизации Ю.В. Яковца применительно к России).

Выводы Следует отметить, что в результате вероятностно-смыслового анализа постнеклассических теорий и концепций исторического процесса, созданных на основе синергетического, биосферноноосферного, эволюционно-энергетического можно выделить три интерпретации смысла истории России. 1) история России есть составная часть мирового самоорганизовывающегося процесса образования все более сложных социальных систем. 2) история России есть часть мирового силой ковариантного является полициклического процесса становления и развития этнических общностей, источником, движущей которого пассионарность. Специфика российской истории определяется особенностями формирования и развития российского суперэтноса, характером взаимоотношений входящих в него и соседних этносов.

270 3) история России есть составная часть мирового ковариантного полициклического процесса, обусловленного развития разными темпами эволюционно-энергетического социумов. Специфика истории российского социума определяется его свойствами как ненапряженной энергетической структуры и дисперсным (в режиме «рывок-застой») характером развития. 4) все проанализированные теоретические системы с позиций вероятностно-смыслового подхода являются вероятностно упорядоченными смысловыми структурами, созданными методом одновременного применения системы операторов, принадлежащих разным (как минимум двум) фильтрам предпочтения. 5) специфика проанализированных теоретических конструкций состоит в том, что в качестве фильтров предпочтения были использованы естественнонаучные теории. Так, теория Л.Н. Гумилева является первой из постнеклассических интерпретаций истории. Ее можно рассматривать как одну из продуктивных попыток синтеза гуманитарных и естественнонаучных знаний. "Мостиком" между ними служат учения об этносфере и этногенезе. Концепции Е.Д. Панова, Л.В. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского, можно охарактеризовать как ре-интерпретацию истории с позиции учения о пассионарности Л.Н. Гумилева с привлечением других фильтров предпочтения. 5.2. Информационная и глобалистская логико-семиотические подгруппы 5.2.1. Информационная логико-семиотическая подгруппа Эта подгруппа представлена теориями культурного ядра и больших инновационных циклов А.И. Ракитова [289, c.14-34]. Эти вероятностно упорядоченные смысловые структуры созданы методом 271 последовательного применения системы операторов, принадлежащих разным фильтрам предпочтения: культурно-информационной теории американского ученого Д.С. Робертсона, циклической социодинамики и социогенетики. Синтаксический и семантический аспекты теорий А.И. Ракитова состоят в следующем. Системообразующим понятием теорий А.И. Ракитова служит понятие информационной деятельности (процесса, технологии). Структурно оно взаимосвязано: с одной стороны – с понятиями «цивилизация» (как его производное), с другой стороны – с понятиями «цивилизация» и «культура» как формами проявления. Вся эта группа понятий составляет первый смысловой уровень теорий А.И. Ракитова. Первым фильтром предпочтения в процессе конструирования смыслового содержания теорий Ракитова послужила теория Д.С. Робертсона. Конкретным оператором здесь является положение об истории как информационном процессе. В духе идей Робертсона А.И. Ракитов истолковывает историю как «сложный социальный, технологический, психологический, культурно-политический процесс, специфическим фактором которого, т. е. фактором, отличающим историю от всех других и эволюционирующих процессов, является то, что в их основе лежит процесс порождения, трансформации, аккумуляции распространения информации на основе постоянно сменяющих друг друга информационных технологий. Понимаемая таким образом история есть одновременно и история экономики, и история культуры, ибо экономика как система хозяйственной деятельности создается мыслящими людьми, действующими сознательно, по целям, а сознание и знание вообще есть высшая форма информации, присущая лишь людям и вырабатываемая ими индивидуально в системе объективного взаимодействия… Если верно утверждение 272 Маркса, что экономика зависит от производительных сил, а эти последние — от техники и технологии, то столь же верно утверждение Д.С. Робертсона, что «информация определяет предел и уровень развития технологии»» [289, c.26]. Не отрицая того, что экономическая деятельность, так же как деятельность политическая и в широком смысле культурная взаимосвязаны, взаимодействуют и взаимно детерминируют друг друга, А.И. Ракитов полагает, что можно и даже необходимо рассматривать историю как особый информационный процесс. «Коль скоро это понимание исторического процесса принимается, становится очевидным, истории что информационная в ней составляющая и образующая играет фундаментальную системообразующую роль» [289, c.26]. Сегодня, полагает А.И. Ракитов, «информация и знания стали важнейшей отраслью массового производства. Усложнение и индустриального производства, социальной, экономической политической жизни, невиданное изменение скоростей во всех сферах деятельности человека привело, с одной стороны, к гигантскому росту потребностей в знаниях (без этого современный социальноисторический процесс неминуемо пришел бы к саморазрушению), а, с другой стороны, к перманентному созданию все новых и новых средств удовлетворения этих потребностей. Начало развиваться то, что в англоязычной литературе принято называть «обществом, построенным на знаниях». Совершенно ясно, что функция культуры в таком обществе колоссально возрастает. От образованности и квалификации степени трудоспособного теперь уровень населения, от политической, социальноэкономической, бытовой и духовной культуры в значительной зависит государственного экономического могущества любого общества» [289, c.27].

273 Интерпретация истории как особого информационного процесса – действительно новое видение истории. И сложилось оно благодаря новому, более глубокому истолкованию понятия информации, которое сложилось в мировой науке во второй половине ХХ века благодаря значительным успехам кибернетики и информатики, а в конце ХХ– начале XXI вв. – развитию новых информационных и компьютерных технологий. Существует несколько истолкований понятия информации. В узком смысле информация понимается как сообщение. В более широком – как сведения об объектах окружающей среды, их параметрах, свойствах и состоянии, которые уменьшают имеющуюся о них степень неопределенности, неполноты знаний. Понятие информации связано со способностью к взаимной связи материальных систем и происходящих в них процессах. Отсюда следует, что в широком смысле слова под информацией понимается все воздействия или сигналы, получаемые некоторой материальной системой от окружающего собой мира. Следовательно, информация собой представляет сложный феномен, выражающий пересечение ряда атрибутов материи – разнообразия, активности, системности. Информацией может служить любой материальный субстрат или природный фактор. Но при одном условии – если имеется источник и потребитель информации. Как первым, так и вторым могут быть объекты науки, техники, общества и природы, животные и люди. Во взаимодействии между ними и рождается информация [138, c.41-42]. В.В. Мантатов и выделяет информацию материальную и идеальную. К материальной информации он относит генетическую, физиологическую машинную информацию. Идеальную информацию он определяет как характеристику знаний человека. Она 274 связана с извлечением содержания отражения из сигнала, с формированием образа внешнего предмета [197, с.12-13]. В расширительном истолковании информация рассматривается как такая же материальная субстанция, как энергия, глубоко структурированная вплоть до уровня сознания [73, c.119].Так, в работе В.Н. Волченко с помощью чем графика выше иллюстрирует энергетичность эмпирическую закономерность:

материальных систем, тем меньше их информативность;

и наоборот – чем выше информативность, тем меньше энергетичность (например, термоядерный заряд и суперкомпьютер) [73, c.124]. Если встать на эволюционную точку зрения, то надо признать, что информация как необходимый фактор развития появилась вместе с формированием живого вещества, с механизмами наследования. Если же встать на точку зрения В.И. Вернадского, то она существовала вместе с жизнью изначально, вместе со всеми другими видами материи. Трудами В.И. Вернадского показано, что «живое вещество является носителем и создателем свободной энергии, ни в одной земной оболочке в таком масштабе не существующей. Это свободная энергия – биохимическая энергия – охватывает всю биосферу и определяет в основном ее историю. Она вызывает и резко меняет по интенсивности миграцию химических элементов, строящих биосферу, и определяет ее геологическое значение. В пределах живого вещества в последнее десятитысячелетие вновь создается и быстро растет в своем значении новая форма этой энергии, еще большая по своей интенсивности и сложности. Эта новая форма энергии, связанная с жизнедеятельностью человеческих обществ, сохраняя в себе проявление обычной биохимической энергии, вызывает в то же самое время нового рода миграции химических веществ, по разнообразию и мощности далеко 275 составляющие за собой обычную биогеохимическую энергию живого вещества планеты. Эта новая форма биогеохимической энергии, которую можно назвать энергией человеческой культуры или культурной биогеохимической энергией, является той формой биогеохимической энергии, которая создает в настоящее время ноосферу [69, c.126]… Человек уже может перестраивать своим трудом и мыслью область своей жизни» [69, c.241]. При этом Вернадский останавливается перед величайшей загадкой. Мысль не есть форма энергии, и неясно, как же она может изменять материальные процессы. При этом выработанное веками научное мировоззрение есть создание и выражение человеческого духа;

наравне с ним проявлением той же работы служат религиозное мировоззрение, искусство, общественная и личная этика, социальная жизнь, философская мысль или созерцание [69, c.198]. «Нас не должно удивлять, – пишет Н.И. Моисеева, включение В.И. Вернадским в круг проблем, связанных с научным мировоззрением этики (общественной и личной), поскольку и все человечество и каждый отдельный человек неразрывно связаны, с одной стороны, с материально-энергетическими процессами, протекающими в биосфере, а с другой стороны – с процессами информационными. При этом «сфера мысли» постоянно расширяется, поскольку эволюция живого вещества идет в направлении увеличения удельного c.206-207]. Информация есть, таким образом, в ее расширительном истолковании форма материализации мысли ее цель, средство и результат. В ней выражена ориентационная функция общественного сознания, генерирующая познавательную деятельность. веса мыслительных процессов среди всех видов деятельности. Эта тенденция получила название «цефализации» [223, 276 Именно в таком смысле используют термин «информация» теория информационного общества подхода О. Тоффлера, культурноточки зрения ре-интерпретацией информационная теория Д.С. Робертсона, которая с вероятностно-смыслового является истории с позиций теории информационного общества70. Робертсон полагает, что эволюция форм поиска, накопления, хранения и передачи информации лежит в основе эволюции человеческого общества и все формы человеческой деятельности, в конечном счете, можно свести к культурно-информационной деятельности. Именно она, с его точки зрения, является главной и определяющей в процессе эволюционного развития человечества, ибо позволяет людям разобраться в окружающей обстановке, определяет направленность их деятельности. В интерпретации А.И. Ракитова решающую роль в историческом развитии играет не сама по себе информация, а информационные составляющие экономических, политических и культурных процессов – информационные технологии. Естественно, понятие «технология» используется А.И. Ракитовым не в инженерном, а в широком, гуманитарном смысле. С его точки зрения, технология охватывает «всю совокупность знаний, информации, необходимых для производства техники в определенных целях, знания правил и принципов управления технологическими процессами, совокупность природных, Информационное общество, по мнению его идеологов, представляет собой такое общество, которое использует новейшие информационные и коммуникационные технологии, тратя на них все больше инвестиций. Но именно они дают максимальную отдачу, выдвигая его в лидеры мировой экономики и политики и обеспечивая материальные и временные приоритеты по сравнению с менее модернизированными в этом смысле обществами. По мере накопления информации обмен ею и возникающие по поводу этого обмена социальные отношения приобретают систематический, массовый характер, ускоряя темп мирового развития. Отношения по поводу информационного производства и обмена, наряду с отношениями по поводу товарного производства и денежного обмена становятся доминирующими в конце XIX- начале XX вв. Это связано с массовым товарным производством, с формированием мирового капитала, с необходимостью устранения всех каких бы то ни было границ на пути его продвижения. Более того, мировой капитал и его движение самым непосредственным образом связаны со свободой перемещения информации [157,c.29].

277 финансовых, человеческих, энергетических, инструментальных и информационно-интеллектуальных совокупность политических конкретной социальных, последствий среде обитания ресурсов, а также всю и в экономических, реализации человека, экологических технологии данной включая последствия применения произведенных продуктов и услуг» [289, c.22]. В таком широком истолковании технология включает в себя и понятие культуры в ее широком смысле. С точки зрения А.И. Ракитова культура является системообразующим культуры компонентом динамика, информационной технологии. От зависят характер технологии, ее эффективность. Культура ставит границы технологии, поскольку технология зависит от информации. В связи с этим А.И. Ракитов приводит слова Д.С. Робертсона о том, что информация ставит предел технологии, а следовательно, и возможностям человечества в освоении мира и в дальнейшем прогрессирующем адаптивном развитии. Но А.И. Ракитов отмечает и обратную зависимость: знания и информация, как и другие, чисто культурные феномены, зависят от технологии. Эта зависимость иллюстрируется пятью информационными революциями, каждая из которых связана с изобретением информационных технологий, радикально менявших объем и глубину знания (язык, письменность, книгопечатание, электронные единственным влияющих на средства видом информации, технологий, компьютерная прямо и революция). является Информационная технология, культурогенез. подчеркивает Более того, Ракитов, непосредственно информационные технологии представляют собой и в прошлом, и в настоящем реальный механизм культурогенеза. Технологизация жизни порождает, по А.И. Ракитову, особый социальный феномен — цивилизацию. Термин «цивилизация» в 278 интерпретации А.И. Ракитова фиксирует двухстороннюю связанность: наличие общепринятых и общезначимых для данного социума рациональных стандартов, правил и эталонов поведения и их гарантированность с точки зрения поддержания и защиты со стороны государственных структур. С этой точки зрения различные общества, стоящие примерно на сопоставимых технологических уровнях, функционируют в рамках идентичных цивилизаций. В спокойный, эволюционный период общественного развития различия между цивилизацией и культурой почти неуловимы. Но в бифуркационные периоды эти различия достигают пороговых состояний, ибо культурная специфика может, как способствовать, так и препятствовать реализации общецивилизационных механизмов. Таким образом, в интерпретации А.И. Ракитова цивилизация есть определенный уровень информационной технологизации общества. Такое, «уровневое» представление о цивилизации сближает смысловое содержание теорий А.И. Ракитова с теорией Ю.В. Яковца, который рассматривает цивилизацию как определенный этап развития социума. Но можно провести корреляцию смыслового содержания понятия цивилизации общности. в интерпретации «Мостиком» здесь А.И. Ракитова с интерпретациями цивилизации как качественно целостной социальноисторической может послужить упоминавшаяся выше интерпретация понятия цивилизации М.К. Петрова, который полагал, что системообразующим фактором цивилизации является социокод – способ накопления, хранения, изменения и передачи той информации, без которой общество не может существовать как определенная целостность. Второй смысловой уровень теории А.И. Ракитова составляют понятия его теории культурного ядра – понятия «традиционные информационные технологии» («культурное ядро» в нуклеарной теории), «инновационные информационные технологии» («защитный 279 слой» в теории культурного ядра) – разновидности информационных технологий, имеющие различные темпоральные характеристики. Анализируя взаимоотношения культуры и цивилизации, А.И. Ракитов рассмотрел их через призму второго фильтра предпочтения – социогенетических представлений, т.к. язык социогенетики лучше всего раскрывает их суть. Конкретным оператором здесь является положение о том, что социоэтнокультурная система состоит из двух компонентов— ядра культуры и защитного пояса. Ядро культуры концентрирует в себе нормы, стандарты, эталоны и правила деятельности, а также систему ценностей, выработанных в реальной истории данного этнического, профессионального или религиозно-культурного целого. «В каком-то смысле…, – пишет А.И. Ракитов, – ядро культуры выполняет функцию генетического механизма, своего рода социальной ДНК, хранящей информацию об истории, этапах формирования, условиях жизни и деятельности и этнического потенциала. Эта информация, аккумулируемая в ядре, через систему воспитания и образования, механизм социального импринтинга, транслируется гарантируется от поколения к поколению, данного и именно этим или самоидентичность этнического социального организма» [289, c.24]. Для сохранения ядра культуры в процессе исторического развития возникает особый культурный защитный пояс. Он выполняет функцию фильтрующего механизма, пропускающего директивную информацию, идущую из ядра культуры во все структурные узлы социального организма, но отслеживающего и поглощающего информационные импульсы, поступающие в социум от других культур. Эти импульсы, особенно если они несут угрозу существованию или в каком-то ином отношении опасность для ядра культуры, нейтрализуются и даже растворяются в защитном поясе.

280 Вместе с тем он обеспечивает и другую функцию — адаптацию к окружающей социально-технологической среде. Говоря о стабильности ядра, А.И. Ракитов подчеркивает ее относительность. Речь идет о том, что оно как информационное образование окружающая ядро – это изменяется и трансформируется среда несопоставимо обитания и медленнее, чем защитный пояс, и тем более чем реальная социально-технологическая традиционные жизнедеятельности данного социума. Т.е. по сути дела культурное информационные технологии, отличающиеся крайней инертностью Защитный же слой представлен инновационными технологиями. В бифуркационные периоды, на переломах цивилизационного развития стабильность ядра культуры может оказаться сугубо негативным явлением, мешая адаптации социума к новым условиям жизнедеятельности и тем самым толкая его к саморазрушению. В таких ситуациях и обнаруживается, по мнению А.И. Ракитова, несовпадение культуры и цивилизации, их частичная разнонаправленность. Механизмами разрешения этого противоречия выступают, по А.И. Ракитову, общественное сознание и самосознание. Первое состоит в выработке знаний, адекватных внекультурной реальности, второе есть система знаний, ориентированных на осмысление внутрикультурных когнитивных информационных процессов с целью их оценки на адекватность действительности и поиска механизмов их радикальной трансформации в случае, когда отсутствие необходимой адекватности превращает ядро культуры в адаптационный тормоз, ставящий под угрозу существование социума. Информационная модернизация культурного ядра через сознание и самосознание является, по А.И. Ракитову, единственно возможным Теорию расширенную способом 281 сохранения ядра культуры Ракитова в с целом в бифуркационные периоды. культурного А.И. идеи позиций вероятностно-смыслового подхода вполне можно рассматривать как интерпретацию социокультурного фундаментализма А.С. Ахиезера и идеи культурно-исторического генотипа Ю.В. Яковца. Расширение смыслового содержания этих идей произошло: 1) за счет его корреляции с позиций синергетики;

2) за счет расширения культурного инварианта как инертной информационной технологии и 3) за счет интерпретации сознания и самосознания как особых механизмов прорыва новой информации в ядро культуры, его информационной модернизации. Модернизации культурного ядра осуществляются, по А.И. Ракитову, в форме больших инновационных циклов. Понятия теории больших инновационных циклов составляют третий смысловой уровень теорий А.И. Ракитова. Это понятия большого инновационного цикла, его видов и стадий, фаз. В роли нового, третьего фильтра предпочтения здесь выступает теория больших экономических циклов Н.Д. Кондратьева. Теория больших экономических циклов Кондратьева вдохновила многих российских ученых на создание теорий и концепций исторического процесса, альтернативных марксистской. С одной из ее интерпретаций в теории Ю.В. Яковца мы уже знакомы: Ю.В. Яковец расширил смысл понятия циклического развития до масштабов всего общества и сформулировал идею полицикличности его развития. А.И. Ракитов же дал другое, расширительное, истолкование этого понятия. Он полагает, что кондратьевские циклы являются экономической проекцией гораздо более универсального и всеобъемлющего процесса, характерного для способа развития современных синхронно социальные 282 индустриальных обществ, происходят инновации71, который он называет большим универсальным инновационным циклом. В нем относительно взаимосвязанные охватывающие все фундаментальные сферы общества.

Примером такого цикла он считает возникновение, развитие и крушение СССР. В настоящее время Россия переживает переходный период к новому большому инновационному циклу. Большие универсальные инновационные циклы, по мнению А.И. Ракитова, позволяют осознать принципиальную и связь социальных, политических, экономических технологических инноваций с глубинной трансформацией культуры. В современных условиях такая трансформация невозможна без систематической и целенаправленной информатизации культуры, т. е. внедрения современных информационных технологий и информационных систем во все процессы, связанные с модернизацией и освоением культурного наследия и созданием новых культурных ценностей и достижений, а также, с превращением их в достояние массового сознания и поведения. Большие инновационные циклы проявляются в историческом генезисе новых общественных отношений, структур всех наиболее развитых стран мира, образующих сейчас центры многополюсной глобальной социально-экономической и политической структуры мира.

Какой смысл вкладывает А.И. Ракитов в понятие «инновация»? Разделяя мнение П. Друккера [См.: 115], он полагает, что инновация — «это деятельность по принятию и реализации рискованных решений в условиях высокой неопределенности, ориентированная на быстрое достижение целей, конкурентный выигрыш, значительное повышение рентабельности или иную форму выгоды. При этом в структуре инновационной деятельности могут использоваться традиционные и уже известные приемы, навыки, механизмы, но и в новой комбинации, в нетривиальных условиях и для решения совершенно иных задач, нежели те, для которых они были созданы». А.И. Ракитов подчеркивает, что инновационные процессы отнюдь не означают отказа от традиций и в ряде случаев опираются на них и продолжают их. В данном понимании инновации не только не сводятся к технической сфере, технологической деятельности, но могут касаться всех сторон общественной и духовной жизни.

283 В каждой стране большие инновационные циклы проявляются по-разному. В этом обнаруживаются особенности исторического развития, культурные традиции. В то же время обнаруживается целый ряд общих черт, связанных со стремительным переходом к новому индустриально-промышленному обществу. Внутри больших инновационных циклов в США, Германии, России, Японии А.И. Ракитов выделяет четкие подциклы, особенно в сфере экономики и высших технологий. Теории изложенные потенциалом в А.И. Ракитова по-новому ядра, касается интерпретируют обладают теории суть исторического процесса – как информационного процесса. Идеи, теории развития. культурного Что же большим больших инновационных циклов, то отдельные ее положения нуждаются в доработке. В частности, следовало бы дать целостную периодизацию истории России. Пока же то, что, А.И. Ракитов называет циклом (советский период), есть лишь описание единичной реалии.

5.2.2. Глобалистская логико-семиотическая подгруппа Особую подгруппу постнеклассических теоретических систем составляют глобалистские теории и концепции исторического процесса. Общее их свойство – то, что основными фильтрами предпочтения при их конструировании были избраны комплексно междисциплинарные теоретические системы, характеризующие пространственный аспект мировой истории: мирсистемный подход, геополитика, страноведение. Первой теоретической системой подобного рода стала теория мировых С систем позиций американского историка и социолога теория И. И. Уоллерстайна. вероятностно-смыслового подхода Уоллерстайна является вероятностно упорядоченной структурой, 284 созданной с применением таких фильтров предпочтения, как неомарксистский подход А.Г. Франка [401] и теория «школы «Анналов» (в частности, учение о «мир-экономиках» Ф. Броделя) [54]. В основу этой теории положена типичная для постнеклассической науки идея интеграции предметов истории, антропологии, политических и экономических наук. По мнению Уоллерстайна, хотя все общества уникальны, их совокупность можно разделить на три основных типа мир-систем устойчивых социальных целостностей, имеющих в своих пространственных и временных границах единую логику исторического развития. Мир-системы не только объединяют разные части цивилизаций, но также играют системообразующую роль в их становлении. Согласно взглядам экстремистов мир-системного подхода Европа стала Европой не благодаря своим чудесным достоинствам, а лишь благодаря своей центральной роли в обмене между колониями, непрошенной экспансии собственной экологии, начиная от аграрных культур и кончая инфекционными болезнями. Основными типами мир-систем являются минисистемы, Минисистемы, мировые империи и мировые экономики. Минисистемы - это миросистемы с логикой реципроктного обмена. представляющие примитивный способ производства, сыграв свою роль в эволюционном экономическом процессе, не сохранились до наших дней и были вовлечены в орбиту более сложных мировых систем мировых империй мир-системы провинций. с логикой централизованной власти для взимания и перераспределения дани с самостоятельных производящих Мир-империи впоследствии составили основу мир-экономик - мир-систем с логикой неравного обмена по осям трансграничных товарных потоков в условиях политической децентрализации. На их основе была создана современная мировая экономика с единым мировым рынком, множеством политически 285 независимых государств, центром и лидером [437-439;

165, с.16;

299, с.2-13]. По мнению Уоллерстайна, хотя все общества уникальны, их совокупность можно разделить на три основных типа в зависимости от господствующего в них способа производства. Эти способы производства, в соответствии с которыми организована материальная основа обществ, получили название минисистем, мировых империй и мировых экономик. В центре анализа Уоллерстайна мировая капиталистическая экономика, движущей силой развития которой является аккумуляция капитала в мировом масштабе. Современная мировая капиталистическая экономика имеет трехярусную структуру и состоит из ядра, периферии и полупериферии. Стабильность мировой экономики придает именно ее трехкомпонентность. Полупериферия играет в ней ту же роль, что центр в политических системах большинства стран. В ядре располагаются общества-лидеры мирового прогресса – инициаторы модернизации, сумевшие провести ее органично. К периферийным относятся страны-аутсайдеры мирового прогресса, не усвоившие европейскую систему ценностей и эксплуатируемые странами ядра. Полупериферия – третий структурный компонент мировой экономики. Полупериферийным органично. Им обществам приходится – промежуточным идти по пути звеньям между центром и периферией – не удается провести модернизацию заимствования рациональных, но чуждых моделей, воспринимать стимулы модернизации как приходящие извне. В этих странах вторжение чуждой идеологии европейского рационализма кажется причиной попрания святынь, разрушения веры и т.п. В результате эти общества сочетают в себе рациональное с иррациональным, современное 286 с традиционным, новое с сочетание – главный патриархальным. источник Это неорганическое внутренних противоречий «опоздавших обществ». В любой полупериферийной стране модернизация никогда не начинается по всей территории. Переход к рыночной экономике начинается чаще всего в столичных и новых индустриальных районах. Столицы и крупные города оттягивают на себя инвестиции и поэтому у их жителей гораздо выше доходы и качество жизни в целом. И как результат – углубляющиеся различия между столицей и провинцией, городом и селом, реформистской элитой и консервативными массами. Интеграция в мировую экономику порождает у полупериферийных стран мощные децентралистские движения, базой которых чаще всего служат отстающие, недостаточно вплоть развитые до регионы. Они очагов сопротивляются переменам, инициирования сепаратизма и национализма. Российскими учеными теория Уоллерстайна была воспринята неоднозначно. Часть ученых безоговорочно ее приняла, другая – творчески использовала в качестве одного из фильтров предпочтения при создании собственных концепции, концепций, а часть ее – создала альтернативные содержание. К числу тех, кто использовал теорию Уоллерстайна для создания собственной теоретической концепции, относится Е.М. Ковалев. С позиций вероятностно-смыслового подхода его можно рассматривать как ре-интерпретацию истории России с позиций теории И. Уоллерстайна и теории больших экономических циклов Н.Д. Кондратьева [165]. При создании был этой вероятностно метод упорядоченной смысловой структуры использован коррелирующие смысловое 287 последовательного применения системы операторов, принадлежащим двум фильтрам предпочтения. Синтаксический и семантический аспекты этой концепции состоят в следующем. В системе понятий концепции Е.М. Ковалева можно выделить две логические подструктуры. Системообразующим понятием первой группы понятий является понятие «мировая система». С ней логически взаимосвязаны понятия, характеризующие типы мировых систем: «ядро», «полупериферия», «периферия». Опираясь на положения теории И. Уоллерстайна, Е.М. Ковалев обосновывает принадлежность России к т.н. мировой полупериферии и дает развернутую характеристику страны именно как полупериферийной [165, c.30-32]. Обосновывая свою точку зрения, Ковалев подчеркивает, что Россия на протяжении всей своей истории демонстрирует яркие контрасты между своими центральными и периферийными регионами, городом и селом, столицами и провинцией. Кроме того, страны мирового ядра используют ее уже в течение столетий в качестве своего сырьевого придатка, хотя Россия и сама обладает внутренними колониями, нещадно их эксплуатируя — от Нечерноземья, долгое время казавшегося неисчерпаемым резервуаром дешевой рабочей силы, до Урала, Сибири, Дальнего Востока и Средней Азии. Противоречива, по Ковалеву, и сама история России. Россия, по его мнению, вобрала в себя конфликтующие друг с другом черты Запада и Востока, следы европейских и азиатских культурных влияний. Проводя политику европеизации, власти усиливали в государственной системе ее неевропейские элементы и, наоборот, проповедуя закрытость и круговую оборону от внешних врагов, были вынуждены взращивать вестернизированную элиту, без которой 288 нельзя было выдержать экономическое, технологическое и военное соревнование с Западом. Россия копировала европейские институты, но не всегда удачно использовала их опыт. Например, заимствование «правильно организованного» аппарата управления, означавшего в Европе завершение перехода от традиционного общества к современному, в России было использовано для установления еще большего контроля над обществом. Дискуссия между российскими славянофилами и западниками была, с точки зрения Ковалева, первым опытом самопознания в категориях современного мышления. Одни видели в своей родине только уникальную цивилизацию, другие — лишь отсталую часть Европы, задержавшуюся на нижних ступенях эволюционной лестницы. Но ошибались, по мнению Ковалева, и те, и другие. Россия не была ни феодальным, ни капиталистическим обществом. Более того, она не была и неким переходным обществом, с элементами как феодализма, так и капитализма. Россия, подчеркивает Ковалев,— «это первая в новой истории страна, в которой воплотился материальный синдром, называемый культуры, сейчас развивающимся традиции, обществом. Его главными составляющими были: специфический тип общественно-политической имперские влиятельный государственный аппарат, утонченная и политически активная интеллектуальная элита. Россия была первой в мире страной, где под вопрос была поставлена абсолютная ценность западноевропейского опыта для всего остального человечества» [165, c.31]. Отказавшись играть по общепринятым в «цивилизованном мире» правилам, Россия предложила свой собственный путь, который на деле оказался контрреформой, вылился в торжество мессианского православного фундаментализма и общинного коллективизма над плодами веками насаждавшейся европеизации. Коммунистические 289 контрреформы оказались продолжением начавшегося витка модернизации государственной и военной системы, хотя и другими, тоталитарными средствами. Ценою нового государственного закрепощения и удушения дарованных ранее экономических и политических свобод, путем хищнического использования людских и природных ресурсов, новый режим добился временных успехов в усилении власти, укреплении государственной централизации и имперского статуса во внешней политике. Но, дважды не сумев разжечь мировую революцию и постепенно саморазрушаясь из-за своей органической противоречивости, советское государство впало в «застой», претерпевая чувствительные неудачи в сфере мировой политики. Эта ситуация, по мнению Ковалева, подготовила постепенный переход к новым реформам, призванным ослабить государственное закрепощение внутри страны, легализовать частную и общественную инициативу, дать свободу рынку и предпринимательству. Вторая совокупность понятий группируется вокруг понятия «большой экономический цикл». С ним логически сопряжены понятия «А-фаза», «Б-фаза», «подъем», «спад» и проч., характеризующие структуру экономических циклов. Это – Кондратьева понятия теория больших экономических циклов Н.Д. –второго фильтра предпочтения Е.М. Ковалева.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.