WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«Российская Академия наук Уральское отделение Институт истории и археологии На правах рукописи Дука Олег Геннадьевич Эпистемологический анализ теорий и концепций исторического развития с позиций ...»

-- [ Страница 3 ] --

в России процесс двигался в обратном направлении: слабость и элементарность экономического фундамента привели к гипертрофированной роли государственности, строившей «историческое здание» «сверху вниз» [36, c.395]. В противостоящих глобально-прогрессистским конструкциям концепциях локальных цивилизаций О. Шпенглера, А. Тойнби, П. Сорокина история предстает сотканной из отдельных культур, отмеченных 144 неповторимым своеобразием, рождающихся, расцветающих, стареющих и безвозвратно покидающих ее сцену [98, c.278]. Изучение нелинейного прогрессивного развития общества, обусловленного диалогом культур, преемственностью и традициями культуры, является предметом теории исторического процесса, созданной в духе цивилизационной методологической традиции. Структуралистская методологическая традиция представлена созданными на основе идей структурного анализа теорией культурноисторических кодов32 и структуралистской теорией К. ЛевиСтросса. Объектом исследования структурализма является культура как совокупность знаковых систем. Структуралисты (М. Фуко, Р. Барт, Ж. Деррида, Л. Гольдман и др.) разрабатывают системы семиотических (знаковых) кодов (инвариантов), проясняющих различные культурные феномены (варианты). Взаимоотношения инвариантов и вариантов дает, с их точки зрения, объяснение культурному разнообразию при найденном едином механизме. Существование основного культурного кода определяется тремя тесно взаимосвязанными параметрами, по которым происходит самоорганизация культуры в природе: предметностью, знаковостью и идеальностью33. По мере развития преобразующей деятельности Культурный код – это система исторически сложившихся, относительно устойчивых, воплощающих опыт предшествующих поколений людей установок, убеждений, представлений, моделей поведения, проявляющихся в социальной деятельности людей и обеспечивающих воспроизводство общественной жизни на основе преемственности. По мнению канадского социолога М. Маклюэна, например, в качестве основных культурных кодов выступают три глобальных культурных типа: дописьменный, книжный и формирующийся экранный. В зависимости от типов хозяйства (форм собственности, разделения труда, налоговой и финансовой системы, торговли и т.п.), типов власти, организации быта, культа, социальной структуры конкретных социумов (сообществ) эти основные культурные коды реализуется в конкретные (локальные) типы культуры [158, c.67]. 33 Предметность (предметная среда культуры) – то, что культурологи называют “второй природой”, в отличие от первозданной природы, не измененной человеком. Предметность с самого начала нуждалась в ином, чем располагала природа, в независимом от нее механизме памяти – знаковых системах. Простейшая – орудийная – форма знаковости трансформировалась последствии в твердые (жестко фиксированные) тексты, характерные для письменного (книжного) типа культуры и мягкие тексты культуры экранного типа с их постоянной и безграничной готовностью к трансформации. Одновременно с простейшими знаковыми системами формировались и простейшие формы знаковой деятельности (естественный язык (речь), язык ритуалов, культов, магии) –средства и материалы третьей составляющей культурного кода – идеальности. Древнейшей формой идеальности является мифология. Из мифологии как 145 людей происходит их усложнение, совершенствование, что в свою очередь предопределяет смену основных культурных кодов - типов культуры. Идеи К. Леви-Стросса легли в основу социокультурных теорий и концепций, объясняющих характер и специфику исторического процесса. Предметом их изучения является развитие общественных отношений, обусловленных социокультурными факторами. Наиболее известной в современной российской историографии социокультурной теорией является теория А.С. Ахиезера. Неокантианская методологическая традиция восходит к трудам В. Виндильбанда и Г. Риккерта, противопоставивших «науки о природе», ищущие законы, и историю, принадлежащую у «наукам о культуре», ориентированным на постижение уникальнонеповторимого. Если для первого типа наук господствующим методом познания является генерализирующий метод, то для второго типа – идеографический или индивидуализирующий метод. Специфичен не только метод, но и объект познания исторической науки. Таким объектом, по Виндельбанду, выступают ценности культуры. По Риккерту, любая историко-философская теория имеет дело с ценностью. Этот ценностный подход диктуется всей внутренней логикой исторического знания. Отвергая самую возможность существования всеобщей истории как дисциплины, Риккерт, тем не менее, не отрицал значимость умозрительного конструирования философско-исторических схем [98, c.278;

методологической традиции можно 304, с.97-101]. Т.о., как изучение предмет теории исторического процесса в духе неокантианской определить уникальных по своей природе исторических явлений, обусловленных ценностями культуры.

первичной формы абстрактного знания “произрастает” все многообразие современных форм 146 К неокантианской традиции примыкает методология М. Вебера, которую некоторые исследователи называют позитивистсконеокантианской. Центральной категорией этой методологии является понятие идеального типа. Это общее понятие, приложимое как к повторяющимся внеэмпирическое, реальности, анализа по явлениям истории, так и к неповторимым Он историческим индивидуумам. Это мыслительный образ, имеющий абстрактно-теоретическое для происхождение. служит определенным масштабом для познания эмпирической средством Веберу изображения моделирование индивидуальных исторического анализ, исторических образований. Основными методами исторического выступают (генетического) идеального типа, многофакторный целерациональное действие [304, c.123-135].Т.о., предмет изучения теории исторического процесса по Веберу можно определить как изучение явлений истории посредством выявления и анализа идеальных (генетических) типов. Неогегельянская методологическая традиция восходит к трудам Б. Кроче и Р. Дж. Коллингвуда. Принимая гегелевский тезис о совершенствовании в истории объективного и духовного начала, они одновременно резко критикуют спекулятивную философию истории с ее субстанциалистской установкой и тенденцией схемосозидания. История понимается ими как борьба за свободу, зачастую обреченная на поражение, а не как ее прогрессивное триумфальное шествие. Таким образом, предмет теории исторического процесса в духе неогегельянской методологической традиции можно определить как развитие личности и обеспечение ее индивидуальных свобод. Б. Кроче сформулировал продуктивные тезисы о взаимосвязи истории и современности, истории и философии. Они получили общественного сознания – науки, философии, религии, искусства, права, морали [158, c.68-88].

147 развитие в трудах Коллигвуда, утверждавшего существование априорной идеи истории, направляющей синтетические усилия разума, адресующего непрестанно свои вопросы прошлому в свете современной ситуации [98, c.278]. Неомарксистская методологическая традиция восходит к многочисленным школам и направлениям, выросшим на базе марксизма, пытающимся развивать идеи интеллектуальных исканий времени34. марксизма в контексте Усилия сторонников неомарксизма направлены на то, чтобы, с одной стороны, преодолеть такие присущие классическому марксизму установки, как монизм, конфронтационность а с другой и – непримиримость, развить стремление к преобразованию мира, стремление стать высшим достижением науки, стороны марксистскую парадигму очеловечивания мира и преодоления отчуждения, в понимании смысла истории человечества как развития всего богатства его человеческой природы [304, c.181]. Изучение развития общества, общественных отношений, связанных с процессом очеловечивания мира и преодоления отчуждения и является, согласно неомарксистской методологической традиции, предметом изучения теории исторического процесса. Неоцивилизационная методологическая традиция представлена новой исторической школой или школой Анналов35, идеи которой О.Ф. Русакова, например, упоминает в своем исследовании десять современных разновидностей только западного марксизма. Это: экзистенциально-феноменологическое направление (Ж.П. Сартр, М. Мерло-Понти);

неогегельянское направление, представленное Франкфуртской школой (Г. Маркузе, Т. Адорно, Ю. Хаберманс и др.);

структуралистское направление (Л. Альтюссер и др.);

фрейдомарксизм (Э. Фромм, В. Райх и др.);

аналитический марксизм (Л.Д. Коэн и др.);

онтологическое направление (Д. Лукач и др.);

историцистское направление (А. Грамши и др.);

праксеологический марксизм (Г. Петрович и др.);

логико-методологическое направление (Г. делла Вольпе и др. );

философия надежды (Э. Блох и др.). [304, c.176]. 35 «Новая историческая наука» — научное направление, возникшее во Франции и группирующееся вокруг основанного М. Блоком и Л. Февром журнала, выходившего под названием «Анналы» (1929-1939), «Анналы социальной и экономической истории» (1939-1941), «Анналы социальной истории» (1941-1945), непериодические «Сборники социальной истории»;

«Анналы. Экономики. Общества. Цивилизации» (1945-1994);

с 1994 «Анналы. история, социальные науки». В школе «Анналов» с момента возникновения сосуществуют два направления. Одно из них, условно называемое «линией Блока», более направлено на изучение 148 придали новый импульс развитию цивилизационной методологической традиции в исторической науке. Суть нововведений Л. Февра, Ф. Броделя, М. Блока и их последователей повествования» состоит в замене классической в попытке историисоздать «историей-проблемой»;

«тотальную» историю – описывающую все существующие в обществе связи — экономические, социальные, культурные. Это потребовало привлечения данных смежных наук — социологии, этнологии, географии — и смены взглядов на исторические источники. С точки зрения новой исторической науки источник сам по себе нем, чтобы извлечь него сведения, надо предварительно сформулировать «диалог» с вопросы, которые – следует широкое ему задать. Т.о., в и исследование из однозначного поиска фактов превращается в прошлым. методов Отсюда использование исследовании феноменологии37.

социальной истории, другое – «линия Февра» – связывает себя с исследованием цивилизаций [109, c. 359]. 36 Основоположником исторической герменевтики является В. Дильтей. Порицая Канта за забвение истории и жизни, а Гегеля за поиск находящейся в саморазвитии субстанции социальной реальности, Дильтей полагал существующими во времени многообразные культурные образования. Переживание и интерпретация их духовных миров понимались им как находящиеся в компетенции исторического разума, чьи потенциальные возможности были предметом его пристального анализа. Другой классик герменевтики – М. Хайдеггер полагал, что история производна от бытия человека во времени, а понимание, дающее видение ее событий, – неотъемлемая характеристика эксистенциальной активности. Темы связи истории и традиции, круговой структуры понимания и его языковой обусловленности стали основными у Х.Г. Гадамера, исходящего из основных положений эксистенциальной герменевтики Хайдеггера. Перспективный вариант соединения герменевтики с аналитическими теория исторического дискурса предлагает сегодня П. Рикер [98, c.279]. 37 Возникшая в начале ХХ века феноменология как философское направление рассматривалась ее основоположником Э. Гуссерлем как метод уяснения смысловых полей сознания, усмотрения тех инвариантных характеристик, которые делают возможным восприятие объекта и другие формы сознания. [См.: 110]. Феноменология основывается на истолковании феномена не как явления чего-то иного (например, сущности), а как того, что само себя обнаруживает как предмет, непосредственно явленный сознанию. Феноменология мыслится как интуитивное усмотрение идеальных сущностей (феноменов), обладающее непосредственной достоверностью [337, c.687-688]. Основные черты, характерные для феноменологического подхода Э. Гуссерля, называются в «Энциклопедии феноменологии» [См. 397]. Они состоят в следующем: 1) феноменолог скептически относится к спекулятивным построениям, к умственному конструированию объектов, недоступных наблюдению;

2) феноменолог противостоит натурализму и позитивизму, получившим широкое распространение начиная с Нового времени;

3) феноменолог доверяет сознанию в том, что Э. Гуссерль называл очевидным, т.е. познанию самого объекта в его самой чистой, отчетливой и адекватной для его рода форме;

4) исторической герменевтики 149 Исходя из идеалов «тотального» описания, школа «Анналов» поставила протяжении проблему веков[109, массовых c.359]. представлений, Изучение ментальности, общества, историчности сознания, смены установок, системы ценностей на развития общественных отношений, связанных с названными феноменами, и является, согласно неоцивилизационной методологической традиции, предметом теории исторического процесса. Постмодернистская методологическая традиция представлена новой интеллектуальной историей. Становление этого научного направления связано с усвоением парадигм постмодернизма38 относительно представлений об исторической реальности и характере историописания. В постмодернистском толковании объект исторического познания выступает не как нечто внешнее познающему субъекту, а как то, что конструируется языковой и дискурсивной практикой. Язык рассматривается не только как средство выражения и коммуникации, а как главный и смыслообразующий поведение. Сама фактор, процедура нарратив детерминирующий объектом особого мышление историописания, способы историографического письма становятся исследования. Исторический представляется вариативной, сложной, дискурсивной конструкцией, реализующей одну из возможных стратегий исторического познания. Главным своим достижением представители новой интеллектуальной истории (Х. Уайт, Д. Лакапр, Л. Микк, С. Каплан, Р. Дарнтон и др.) считают создание нарративной философии истории, поставившей феноменолог считает, что не только природные и культурные объекты, но также и идеальные, такие, как понятия числа и сознания, могут стать ясными для познания;

5) феноменолог считает, что исследование должно сосредоточиваться на том, что называется актам интенциональности (направленности на предмет), и, соответственно, на объектах, подвергнутых этому акту;

6) для феноменолога предпочтительным является описание явления в универсальных, или эйдетических(«мыслеобразных», схватывающих системные свойства предмета) терминах по сравнению с объяснением при помощи причинно-следственных связей;

7) феноменолог стремится в каждом случае выяснить вопрос о полезности или хотя бы возможности того, что Э. Гуссерль обозначал термином «эпохэ» (воздержание от суждений).

150 вопрос о природе исторического знания и впервые уделившей достойное внимание творческому акту написания историком своего произведения [304, c.305-326]. Т.о., предметом изучения теории исторического процесса в духе идей постмодернизма являются тексты, отражающие элитарную интеллектуальную мысль определенной эпохи, включая мысль историографическую[304, c.306]. В русле становящейся постнеклассической науки появились принципиально новые методологические подходы, возникшие на стыках истории и и естественных наук. его К ним относятся синергетический коррелирующие биосферно-ноосферный, эволюционно-энергетический, информационный и мир-системный подходы. Их содержание более полно будет раскрыто в главе 5. Таким образом, в основе многообразия интерпретаций эпистемологического образа исторического процесса лежит различное соотношение логического и исторического методов истолкования смыслового традиции.

Выводы содержания истории, определяемое селективными возможностями смыслового содержания той или иной философской 1.

эпистемологические образы научной рациональности, научной истины, исторического времени, исторического пространства и исторического процесса играют роль априорных, матричных формы предпонимания истории, лежащих в основе видения тем или иным историком характера развития исторического процесса. 2. они обладают сложной, многоуровневой содержательной структурой. Содержательные структуры, расположенные на мета- и макроуровнях эпистемологических образов, как правило, выполняют Главная отличительная черта постмодернизма как умонастроения западноевропейской интеллигенции конца ХХ века – резко негативное отношение к модернизму, т.е. новоевропейской рациональности, стилю, дискурсу, культуре, восходящим к эпохе Просвещения.

151 в процессе исторического познания роль онтологических фильтров предпочтения, в то время как структуры мезо- и микроуровней – роль методологических фильтров. 3. они как фильтры предпочтения в процессе исторического познания выполняют разные функции. Эпистемологические образы исторического времени, исторического пространства и исторческого процесса выступают в роли конкретных операторов, придающих переменным новые значения, а эпистемологические образы научной рациональности и научной истины – в роли их философского, методологического обоснования;

4. по два и анализ более содержания эпистемологических равнозначных объекта образов оператора, истории и показывает, что на всех его уровнях (кроме мета-уровня) содержатся эпистемологически придающих интерпретации им распознаваемого классическая, «правдивости» многочисленными однозначный характер. Это: 1)три типа научной рациональности и соответствующие идеи неклассическая историка и постнеклассическая парадигмы научного исторического мышления;

2) «объективности» с их модельная 3) гносеология интерпретациями;

интерпретации аксиологической характеристики понятия научной истины в истории;

4) два философских образа времени («Время-1» и «Время-2»);

5) два философских образа пространства (субстанциональный и реляционный);

6) три типа историзма и четыре версии истории;

7) многочисленные концептуальные модели истории;

8) столь же многочисленные методологические традиции. Это обстоятельство предоставляет исследователю возможность выбора конкретного оператора в зависимости от целей исследования и собственных ценностных ориентаций. В этом заключается основная причина появления вероятностных характеристик исторических знаний.

Заключение по второй главе 1.

понятие эпистемологического компонентом образа является системообразующим 2. с позиций вероятностно-смысловой подхода термин, концепции процесса исторического познания;

вероятностно-смыслового – это двухслойный эпистемологический образ объединяющий два принципиально разных начала (эпистемология ассоциируется с логикой, а образ – с чувственным познанием). Смысл этого термина надо рассматривать как задаваемый двухмерной функцией распределения, точными, раскрывающей корреляционную смыслами теорию связанность двух вероятностно упорядоченных смысловых структур – оперирующую атомизированными научного познания (эпистемологию) и оперирующую размытыми смыслами (образами) вероятностную модель сознания;

3. нового образование двухсловного термина через возникновение фильтра предпочтения – вероятностной логики – в исторической эпистемологии привело к расширению смысла понятия процесса исторического познания. Это в свою очередь позволило провести корреляцию смыслового содержания этого понятия с представлениями постнеклассической науки, опирающейся в интерпретации процесса научного познания на достижения теории информации, кибернетики и когнитивной психологии;

4. фильтров 5. эпистемологические предпочтения в образы, процессе образы являясь интерпретации имеют формой смысла репрезентации окружающей действительности, выполняют и роль исторического процесса. эпистемологические взаимосвязанную смысловую структуру. Так, интерпретации эпистемологического образа научной истины предопределены селективными свойствами смыслового содержания парадигм научного мышления, отражающих, 153 в свою очередь, логику развития научного познания. Смысловое же содержание последних влияет на содержание эпистемологических образов пространства, времени и процесса. 6. анализ процесса познания с позиций вероятностносмыслового подхода позволил нам выяснить механизм появления вероятностного содержания исторических знаний. Познавательные ситуации, порождающие вероятностный характер исторических знаний и предусматривающие осуществление процедуры вероятностного взвешивания смыслов, возникают и на имманентном, и на оценочном уровне изучения прошлого. Но решающее значение имеет в этом смысле процедура ценностного обоснования знания. 7. анализ содержания эпистемологических образов научной научной истины, что исторического конкретными вероятностный времени, факторами, характер являются: 1) рациональности, этот вывод. Он исторического пространства, исторического процесса подтверждает показывает, обусловливающих сосуществование в многозначный, исторических знаний в процессе их интерпретации, исторической науке трех парадигм научного мышления, 2) наличие аксиологической характеристики исторической научной истины, 3) многообразие интерпретаций исторического процесса;

4) семантичность пространства и как свойство 5) субъективного многообразие исторического времени;

методологических традиций в интерпретации истории.

154 Глава III. Анализ классических теорий и концепций исторического процесса с позиций вероятностно-смыслового подхода В третьей, четвертой и пятой главах дается анализ современных теорий и концепций российской истории как проявлений процесса реинтерпретации смысла истории. Цель анализа – выяснение механизма нового смыслообразования, создания новых теоретических систем – теорий и концепций – в исторической науке. С позиций вероятностносмыслового подхода концепцией мы называем теоретическую систему, созданную с применением одного фильтра предпочтения, а теорией – с применением системы фильтров предпочтения. Теории и концепции рассматриваются нами как семиотические системы с вероятностно упорядоченным планом значения, интерпретирующие смысл истории России. Каждая конкретная теория или концепция исторического процесса рассматривается как статическая семиотическая система, ориентированная мышления) на передачу как примарной информации. Их корреляционно связанные объединения (по парадигмам научного рассматриваются динамические семиотические системы, ориентированные на передачу вторичной информации. Они составляют друг для друга внесистемное окружение, играющего роль динамического резерва. В качестве объектов анализа выступают теории и концепции В.В. Алексеева и других авторов коллективной монографии «Опыт российских модернизаций XVIII – XIX веков» (М., 2000), А.С. Ахиезера, О.Э. Бессоновой, С.Г. Гомаюнова, Л.Е. Гринина, Л.Н. Гумилева, Л.Е. Зильберглейта и Е.Б. Чернявского, Е.М. Ковалева, Л.В. Милова, А.С. Панарина, Е.Д. Панова, А.И. Ракитова, Л.И.

155 Семенниковой, А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского, М.А. Чешкова, И.Г. Яковенко, концепции? Наше исследование построено на основе дедуктивного метода, когда в начале обосновываются а и формулируются они основные на теоретические положения, затем иллюстрируются Ю.В. Яковца, традиционная советская концепция, христианская историческая теория. Почему именно эти теории и конкретных примерах. Задача третьей, четвертой и пятой глав диссертации – именно демонстрационная. Анализируемые нами теории и концепции удобны демонстрации аналитических возможностей для вероятностно смыслового подхода, т.к. в них выражены операционный и технологический аспекты смыслообразования. Второй критерий отбора – принцип дополнительности, т.к. в смысловом отношении (особенно в рамках логико-семиотических групп по парадигмам научного мышления) они дополняют друг друга. Третий критерий отбора – принцип необходимого разнообразия, т.к. мощность метода определяется мощностью множества фактов, которые он обрабатывает [362]. 3.1. Общая характеристика классических теорий концепций исторического процесса. Формационная, цивилизационная и структуралистская логико-семиотические подгруппы 3.1.1. Общая характеристика классических теорий и концепций исторического процесса В третьей главе анализируется корреляционно связанное объединение исторического теорий и концепций Напомним, исторического парадигмы что процесса, научного мы соответствующие формату классической мышления.

классическими 156 называем теории и концепции исторического процесса, для которых характерен: 1)гносеологический монизм, 2) универсализация методов исторического познания, 3) абсолютизация закономерностей, 4) представление о линейном, монофактороном характере исторического развития. Они представлены традиционной советской марксистской концепцией истории России, концепцией истории России как цивилизационно социокультурной неоднородного теорией общества Л.И. Семенниковой, Ахиезера и истории России А.С.

концепцией истории России как общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта Л.В. Милова. Обособленное место (как внесистемные системы: явления) занимают ненаучные теоретические христианская религиозно-историческая теория и эзотерическая концепция В.М. Кандыбы и П.М. Золина. Мы их систематизировали в таблице 2. Таблица Современные классические теории и концепции российской истории Онтологические фильтры предпочтения Методологическ ие фильтры Классическая парадигма предпочтения Концептуальные модели истории Циклическа Линеарная Спиралевид Утопическа я ная я 1 2 3 4 5 Структуралистска Социокульт я урная теория методологическая истории традиция России А.С. Ахиезера 157 Продолжение табл. 1 Цивилизационная методологическая традиция 2 Концепция история России как цивилизацио нно неоднородно го общества Л.И. Семеннико вой. 3 4 Позитивистская методологическая традиция Концепция истории России как общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта Л.В. Милова Традиционн ая советская марксистска я концепция истории России Христианска я религиозноисторическа я теория Концепция истории России В.М. Кандыбы и П.М. Золина.

Марксистская методологическая традиция Христианская теология истории Древневосточные религиозные и эзотерические учения.

3.1.2. Формационная подгруппа. Традиционная советская марксистская концепция истории России Традиционная советская марксистская концепция истории России является наиболее проработанной и устоявшейся интерпретацией смысла отечественной истории на сегодняшний день. У истоков марксистской отечественной историографии стоят П.Л. Струве, М.И. Туган-Барановский, Н.А. Рожков, М.Н. Покровский. Историки школы Покровского заложили основы советской марксистской историографии. Созданная в 20-30-е годы ХХ века М.Н. Покровским и его научной школой, она вплоть до 1980-х годов являлась официальной, признаваемой единственно верной исторической концепцией. Эта теоретическая система является именно концепцией, поскольку была создана с помощью одного фильтра предпочтения – учения К. Маркса и Ф. Энгельса. Конкретными операторами здесь выступают: 1) материалистическая диалектика, объясняющая причины исторического развития, его спиралевидный характер;

2) учение о коммунизме, объясняющее смысл истории, направленность исторического процесса и 3) теория социально-экономических формаций, обосновывающая периодизацию истории. Системообразующим понятием последней является понятие общественно-экономической формации – общества, находящегося на определенной ступени исторического развития;

исторически определенный тип общества. В основе каждой общественноэкономической формации лежит определенный способ производства, а производственные отношения образуют ее сущность (базис);

вместе с тем она охватывает соответствующую надстройку (социальную, политическую, культурную, идеологическую сферы), тип семьи, быта и др.

История результате общества, социальной 159 согласно революции каждая формационной теории, представляет собой процесс развития сменяющих друг друга в первобытнообщинной, капиталистической из и которых В развития. и имеет каждой рабовладельческой, коммунистической специфические законы феодальной, формаций, возникновения формации действуют также общие законы, связывающие их в единый процесс мировой истории [52, c.1288]. Эти операторы, в свою очередь, появились в результате «интеллектуальной интерференции»: – идеалистической диалектики Г. Гегеля и метафизического материализма эпохи Просвещения (материалистическая диалектика);

– диалектического метода, теорий английских политэкономов (А. Смита, Д. Рикардо и др.) и концепций французских историков эпохи Реставрации – классического (Гизо, Минье, Тьерри и и др.) (теория общественно-экономических формаций);

рационализма древних утопических коммунистических идей (учение о коммунизме). Интерпретация древних коммунистических идей в духе идей Просвещения, немецкой классической философии и английской классической политической экономии получила термин название «научного связал и коммунизма». две Этот двухсловный традицию корреляционно социализм) вероятностно упорядоченные смысловые структуры: древнюю мифологическую (утопический западноевропейский является, по сути, анализ рационализм начала XIX века. Традиционная истории, о чем советская концепция семантической парафразой марксистской интерпретации всемирной свидетельствует сравнительный синтаксических составов традиционной советской концепции и теории К. Маркса. Он показал их идентичность.

160 В строгом соответствии с основными положениями теории К. Маркса история России рассматривается как последовательная смена общественно-экономических формаций. При этом акцент делается на освещении классовых отношений, классовой борьбы как движущей силы исторического прогресса и роли народных масс. Никаких принципиальных отличий российского общества от западноевропейского не признается. Все своеобразие объясняется одним обстоятельством – отсталостью России. Это обстоятельство обусловило превращение России в «слабое звено в цепи империалистических держав», родину мирового социализма. С позиций вероятностно-смыслового подхода традиционная советская концепция исторического процесса является вероятностно упорядоченной смысловой структурой аксиоматического типа. Это понятие означает, что вероятностный смысл такой структуры проистекает Так, главным основным образом вероятностного содержания ее этой системообразующего (щих) понятия (тий) – аксиом. системообразующим компонентом концепции является понятие коммунизма: вся история России рассматривается как его предыстория, а его построение – как воплощение сакрального смысла истории. В семантическом отношении понятие коммунизма является расплывчатым. По-разному, например, можно интерпретировать социальную справедливость (то ли это равенство в распределении материальных благ, то ли — равенство стартовых и в возможностей). понимании Есть смысловая общественной неопределенность природы собственности: с одной стороны, она принадлежит всем (а, следовательно, – и каждому члену общества), но с другой стороны – никому конкретно. Смысловую неопределенность создает и противоречивость содержательных структур операторов. Так, движущей силой исторического развития, по 161 Марксу и Энгельсу, является борьба антагонистических классов. Но это утверждение верно до времени утверждения коммунистической формации, для которой характерно отсутствие частной собственности, эксплуатации человека человеком и, следовательно, антагонистических классов. Другими словами, историческое развитие человечества при коммунизме как бы останавливается, коммунизме хотя Маркс и утверждал, что история именно при В начинается подлинная человечества.

затруднительном положении оказывается и историк, изучающий доклассовые сообщества. Другими словами, эволюционизм Маркса и Энгельса оказался непоследовательным. И в этом отношении они повторили своего учителя – Гегеля, утверждавшего, что вершиной исторического прогресса является прусская монархия. Ограничен в применении и такой оператор, как теория общественно-экономических формаций. На практике он оказался применим без модификаций только к западноевропейской подхода вынуждены цивилизации. Сторонники формационного признать, что некоторые народы в своем развитии могут миновать отдельные формации. Применительно к странам Востока К. Маркс выдвигал идею азиатского способа производства, но не развил ее. Применение же такого оператора, как учение о коммунизме придает освещению истории тенденциозный, необъективный характер, что явно принижает научную ценность исследований.

3.1.3. Цивилизационная подгруппа. Концепция Л.И. Семенниковой Главным недостатком формационного подхода является жесткий социально-экономический детерминизм, приводивший к принижению роли «надстроечных» факторов, в особенности – роли случайности, роли личности в истории.

162 Среди них – цивилизационный подход. Он привлекает внимание многих современных отечественных историков тем, что рассматривает историю как многомерный, многовариантный процесс. Кроме того, он в значительной мере учитывает и может включать методики других школ и направлений. Он позволяет сравнивать историю своего народа с историей других народов, что способствует выявлению самоценности общества, его места в мировой истории и культуре [314, c. 23]. Сравнивая цивилизационный подход с формационным, А.И. Фурсов пишет: «Цивилизованность тесно связана с пространством, тогда как формационность – со временем. Цивилизованность – это преимущественно социопространственное, локалистское измерение субъекта. Формационность развертывания – социовременное измерение, а следовательно, в нем теоретически заложена (но не гарантирована) возможность времени. цикличнеского, определяет, одноплосткостного только общие («пространственного») времени в универсалистскую линию, стрелу Формационность задает социосистемные характеристики общества. Цивилизованность же – это более сложное, и в то же время более конкретное историческое качество, в котором записывается конкретный способ фиксации или нефиксации субъекта в системе, конкретная для данного геолокуса форма соотношения субъектности и системности, отношений общества – с природой, индивида – с коллективом. Если формации суть социальные типы, то цивилизации – это скорее социальные индивиды, монады» [343, c. 8]. Цивилизационный подход, обоснованный в трудах Н.Я. Данилевского, О. Шпенглера, А. Тойнби и др. [См.: 111;

323;

356] по сути своей является рационалистической ре-интерпретацией древнейшей, уходящей корнями в архаическую мифологию циклической концепции исторического процесса [89, c.16].

163 Цель цивилизационных концепций – осмысление культурноисторического процесса на основе плюралистической исторической модели, основанной на аналогии с органической жизнью. С позиций вероятностно-смылового подхода эти концепции можно охарактеризовать как вероятностно упорядоченные смысловые структуры аксиоматического типа, так как их системообразующее понятие – «цивилизация» – обладает большой смысловой расплывчатостью. Определений культуры. ментальности понятиям дала цивилизации не меньше, чем определений – понятия, По также ее имеющего под Но все они, так или иначе, связаны с понятием (менталитета) Л.И. сознания, множество интерпретаций. Ориентировочное определение этим Семенникова. формирующие мнению ментальностью общественного обычно подразумеваются социальное особенности поведение общества, групп, индивидов. Сообщество людей, имеющих сходную ментальность, общие основополагающие духовные ценности и идеалы, а также устойчивые черты в социально-политической организации, экономике и культуре, называется цивилизацией [314, c. 26]. Анализируя содержание цивилизационных концепций, О.И. Горяинова подчеркивает, что их сторонники полагают: подобно живым организмам, культуры проходят цикл развития от рождения до смерти, если их развитие насильственно не прерывается. Они абсолютно уникальны, замкнуты, их глубинные культурные смыслы недоступны друг другу. Историческая необходимость проявляется лишь как неизбежность прохождения этапов жизненного цикла отдельных культур, поэтому бессмысленно говорить о единых путях исторического развития, общих его целях и культурных универсалиях.

164 Это пустые понятия, устранив которые можно обнаружить живое многообразие исторической жизни. Критика сторонников цивилизационных концепций направлена против представления о едином, всеобщем историческом развитии человечества с выделением стадий древней, средневековой и новой (новейшей) истории. Они полагают, что такая схема является неправомерной экстраполяцией европейской истории на всемирную, отражающей развития, а не лишь объективные угол закономерности европейского исторического исследователя. зрения Отказавшись от линейности в трактовке историко-культурного процесса, приверженцы цивилизационной методологии приходят к идее культурной морфологии и картина мира как истории предстает как вечное обновление, становление и угасание культурных форм, совокупность которых и реализует все богатство исторической жизни. Но, как и всякая теория, цивилизационный подход имеет и свои слабые стороны. Для исследователей, ориентированных на позитивистскую методологию, оказалась неприемлемой методология философии жизни с биологическими аналогиями, интуитивным познанием, мифологизацией исторического процесса. Обстоятельную критику цивилизационного подхода дал выдающийся русский философ и социолог П.А. Сорокин. Он указывал на отсутствие фундаментальных оснований и, следовательно, единого критерия для типологии культур, на смешение культурных систем и социальных групп, ошибочное упрощение модели при выделении только одного жизненного цикла, тогда как развитие культуры может протекать волнообразно;

подчеркивал, что трудно выделить критерии зрелости, что нельзя говорить о гибели культуры в смысле полного исчезновения всех ее форм [88, c.524-525]. Наряду с теориями и концепциями, созданными в духе классического цивилизационного подхода [65, c.89-155;

315, с.156 165 218], в последнее десятилетие появляются концепции, созданные на основе интерпретации теории цивилизации в духе идей П.А. Сорокина и других классиков позитивизма. Наиболее характерной подобной теоретической конструкцией является концепция Л.И. Семенниковой [311-314]. С точки зрения вероятностно-смыслового подхода концепция Л.И. Семенниковой представляет собой вероятностно упорядоченную смысловую структуру, созданную с помощью методы одновременного применения операторов. Созданный на основе «интеллектуальной интерференции» смыслового содержания теории цивилизации и теории В.О. Ключевского39 новый оператор – понятие цивилизационно неоднородного общества – позволил разработать оригинальную сосуществования концепцию в российском российской обществе истории. двух Идея разнородных культурных укладов («почвенного» и «западного») принадлежит В.О. Ключевскому. Л.И. Семенникова развила эту идею. Во-первых, уклады она стала трактовать более широко – как цивилизационные. Во-вторых, она расширила сферу применения этого вновь созданного понятия: если Ключевский начало культурной неоднородности российского общества относит к петровской эпохе, то Семенникова – к эпохе упадка Киевского раннефеодального государства. Амбивалентные отношения между этими укладами были важнейшей причиной, обусловившей сложный, противоречивый и драматический характер российской истории. Победа Октябрьской Чрезвычайно популярная среди современных российских историков теория В.О. Ключевского создана во второй половине XIX века в русле позитивистской традиции. В основе его концепции лежало признание множественности факторов, определявших исторический процесс (географических, экономических, социальных, политико-административных, личностных и др.). В отличие от современных ему историков, выдвигавших на первый план политическую историю государства, Ключевский особое внимание обращал на внутренние, социально-экономические процессы. В противоположность событийному изложению он перешел к проблемному раскрытию русской истории, отказался от периодизации по княжениям и царствованиям. Он делил русскую историю на периоды в зависимости от передвижения основной массы населения, от географических условий, оказывавших постоянное воздействие на ход и характер исторической жизни, соотношения власти и общества и характера экономики. [159, c.595].

166 революции 1917 г. рассматривается торжество «почвенного» уклада.

Л.И. Семенниковой как Логика исторического развития вынудила, однако, правящий класс Советской России возродить западный цивилизационный уклад. Возникшие на этой почве социокультурные противоречия в начале 90х годов ХХ в. привели к краху Советского Союза. Анализ концепции Л.И. Семенниковой позволяет прийти к выводу о том, что в применении методов ре-интерпретации смысла истории существуют варианты – конкретные приемы нового смыслообразования. Один из них – прием расширения смысла, когда системообразующему понятию придается более широкое смысловое содержание. Слабым местом классического цивилизационного подхода является большая смысловая расплывчатость смыслообразующего фактора цивилизации (своеобразие культуры, менталитет) и объяснение динамики цивилизационного процесса. Отсюда – поиск других альтернатив формационному подходу. Так, в начале 90-х годов популярность приобрела социокультурная теория российской теории А.С. Ахиезера [25].

3.1.4. Структуралистская подгруппа. Социокультурная теория российской истории А.С. Ахиезера Теоретическая система А.С. Ахиезера с позиций вероятностносмыслового подхода является теорией, т.к. была создана при помощи метода последовательного фильтр применения – системы классическая развития фильтров русская является предпочтений. Первый воззрений предпочтения философия (учение Н.А. Бердяева и др.). В свете этих философских главным фактором социального культура. Несущей же конструкцией культуры, по А.С. Ахиезеру, 167 является нравственность. Конкретным оператором здесь выступает социокультурный анализ. Но если представителями русской классической философии он осуществляется в религиозной форме, то А.С. Ахиезером – в рационалистической. В процессе осуществления социокультурного анализа А.С. Ахиезером используется второй фильтр предпочтения – культурологический структурализм К. Леви-Стросса. Конкретным оператором здесь выступает принцип дуальной оппозиции. По принципу дуальной оппозиции выстроено логико-семантическое содержание теории. Так, исторический процесс по А.С. Ахиезеру существует в форме дуальной оппозиции воспроизводственной деятельности и социальной энтропии40. Употребление этого термина «энтропия» красноречиво. Оно свидетельствует о наличии еще одного, третьего фильтра предпочтения влияние – термодинамики. Л.Н. Тут, Гумилева, безусловно, впервые сказывается воззрений употребившего термин «энергия» применительно к социуму. Но если у Гумилева речь идет о пассинарной энергии (см. п. 5.1.), то у Ахиезера – о социальной энергии, и, соответсвенно, о социальной энтропии. Применение термодинамики как фильтра предпочтения означает, что общество рассматривается А.С. Ахиезером как закрытая система, т.к. законы термодинамики распространяются именно на закрытые системы. Представления об обществе как закрытой системе являются третьим конкретным оператором. Семантика теории состоит в следующем. Воспроизводственная деятельность по Ахиезеру имеет два аспекта – социальные отношения и культуру, между Они которыми появляются возникают в результате социокультурные существования противоречия.

Социальная энтропия по Ахиезеру – это социальная форма второго начала термодинамики – постоянный процесс разрушения, дезорганизации культуры, социальных отношений.

энтропийных процессов и 168 выражаются в конфликтах между исторически сложившимися программами и инновациями. Любое сообщество должно, чтобы существовать, воспроизводить себя, свою воспроизводственную обеспечивать их культуру, и свои социальные отношения, снимая единство взаимопроникновение, возникающие социокультурные противоречия [25, c.55]. В этом состоит социокультурный закон, сформулированный А. Ахиезером [25, c.58]. Нравственность – «несущая конструкция культуры» – также существует в форме дуальной оппозиции – оппозиции положительных и отрицательных нравственных идеалов. Принцип подобного членения носит всеобщий характер. Развитие культуры включает умножение этих оппозиций. Между полюсами этой дуальной оппозиции нацеливающая воплощение, другому. Решающую напряженности осуществляться роль играет либо в в процессе форме снятия Рефлексия либо конструктивной же в может форме рефлексия. возникает субъекта с конструктивная (индивида, полюсом группы, и некоторого напряженность, общества) на культурного идеала, воспроизводство одним отождествляемого противопоставляемого инверсии41, противостоящей ей медиации42. Конструктивная напряженность в форме инверсии нацеливает личность на воспроизводство ранее Разрушительными факторами могут, например, являться враждебность соседей, внутренние конфликты, нехватка жизненно важных ресурсов и т.д.. 41 Инверсия по А.С. Ахиезеру есть переход от осмысления явления через один полюс к осмыслению через противоположный. Инверсионный переход от одного полюса к другому происходит логически моментально, т.е. отпадение от одного полюса и приобщение к другому – логически один и тот же акт. Инверсия основана на минимизации рефлексии. Она является логической формой самого простого способа принятия решения, заключающегося в выборе между двумя вариантами. Это форма альтернативного выбора, но в рамках исторически сложившейся культуры, уже накопленного богатства альтернатив [25, c.67]. 42 Медиация по А.С. Ахиезеру есть способность постоянного воспроизводства нового содержания. Суть ее заключается в поиске между полюсами дуальной оппозиции некоторого промежуточного варианта, отвечающего новым, более сложным условиям. Медиация в отличие от инверсии является процессом формирования ранее не известных, не существовавших в данной культуре оппозиций (альтернатив), расширения их спектра [25, c.67].

169 сложившихся идеалов как в культуре, так и в социальных отношениях, а в форме медиации – на получение нового результата. В дуальной оппозиции старое-новое первое является ценностью в инверсии, а второе – в медиации. Это различие, по А.С. Ахиезеру, является фундаментальным для понимания внутренних механизмов жизни общества. Медиация как способность постоянного воспроизводства нового содержания – кумулятивный процесс. В аккумуляции медиации и превращении ее в господствующую форму логики и социальных изменений и состоит, по Ахиезеру, суть исторического прогресса. Импульс инверсии и медиации задается ростом постоянных реальных и потенциальных опасностей, угроз существованию общества, воспроизводственному процессу. Главная особенность российского общества, по Ахиезеру, заключается в социокультурном расколе – крайнем выражении социокультурного противоречия. Он выражается в отсутствии единого нравственного основания культуры, когда естественноисторическая дифференциация общества не была компенсирована возникновением интегративных механизмов. Этот раскол возник с созданием российской государственности и принятием христианства. За многие века он не только не исчез, но и углубился. А.С. Ахиезер связывает это с природно-географической средой. Наличие огромных неосвоенных пространств ориентировало россиян не столько на обустройство обжитых мест, сколько на освоение новых территорий. Это, в свою очередь, способствовало консервации традиционного разобщенности образа населения. их хозяйственной Интегративных деятельности и усилий государства оказалось недостаточно, а создать густую сеть других интеграторов россиянам не удалось.

170 В результате раскола в российском обществе образовалось два цивилизационных типа – традиционный, где господствует ориентация на сохранение и достигнутой либеральный, эффективности где общественного постоянное развитие воспроизводства порождает преобладает цивилизацию, стремление повысить эффективность производства43. Их сплав особую «промежуточную» которой осуществляется в форме модифицированных инверсионных циклов, восстанавливающих вновь то, что было, но полностью, а с элементами новизны. Идея инверсионно-цикличного развития («маятниковая российской модель») легла в основу периодизации А. Ахиезером истории. Ее детализировал В.В. Чертихин [348, c. 83]. Вслед за А.С. Ахиезером он выделяет три глобальных цикла ее истории, основные этапы каждого цикла. Первый глобальный цикл принимает такую форму: 1) соборность, начало и крах государственности (Киевская Русь);

2) господство умеренного авторитаризма (от возвышения Москвы до Смутного времени);

3) господство идеала всеобщего согласия (от выхода из Смуты до середины царствования Алексея Михайловича);

4) крайний авторитаризм (от середины царствования Алексея Михайловича до воцарения Екатерины II);

поздний идеал всеобщего согласия и либерализма (от воцарения Екатерины II до воцарения Николая I), 6) поздний умеренный авторитаризм (царствование Николая I);

7) соборно-либеральный идеал и новая катастрофа (от воцарения Александра II до 1917 г. Второй глобальный цикл исторически значительно короче, но также делится на семь этапов: 1) господство соборного идеала (от февраля 1917 г. до начала военного коммунизма);

2) господство Традиционная и либеральная цивилизации, по Ахиезеру, – основные типологические единицы истории. Традиционная цивилизация включает в себя древние государства, средневековую 171 раннего умеренного авторитарного идеала (военный коммунизм);

3) ранний идеал всеобщего согласия (НЭП);

4) торжество и падение крайнего авторитаризма (сталинизм);

5) идеал всеобщего согласия («оттепель»);

6) умеренный авторитаризм («застой»);

7) возврат к соборно-либеральному идеалу («перестройка»). В первом глобальном цикле этнос пережил три общенациональные катастрофы: между первым и вторым этапами татаро-монгольское нашествие;

между вторым и третьим - Смутное время;

в конце цикла - революция 1917 г. Во втором глобальном цикле удалось избежать общенациональных катастроф, хотя весь второй цикл, как считает В.В. Чертихин, можно рассматривать как достаточно протяженную во времени общенациональную катастрофу. В данном случае его интересует шаг маятника между полюсами «соборность - авторитарность». В.В. Чертихин обращает внимание на ритмическую повторяемость этапов внутри глобальных циклов. Каждый цикл начинается и завершается соборным периодом, второй, четвертый и шестой периоды авторитарность. Четвертые периоды двух пережитых этносом глобальных циклов были периодами крайнего авторитаризма. Ритмичность периодов внутри глобальных циклов позволяет сделать вывод о ее закономерном характере. С позиций вероятностно-смыслового подхода теория А.С. Ахиезера представляет собой аксиоматическую вероятностно упорядоченную смысловую структуру, вероятностный смысл которой проистекает главным образом из вероятностного содержания ее системообразующих понятий. Синтаксический анализ позволил выделить два таких понятия. Это – понятие «культура» и понятие «социальные отношения». Они образуют две логико-семиотические подгруппы, корреляционноЕвропу;

либеральная – развитые капиталистические общества, вне зависимости от их связующим звеном 172 между которыми выступает понятие инверсионного цикла («маятника Ахиезера»). Смысловое содержание этих понятий довольно расплывчато. Так, культура по Ахиезеру – это «организованный опыт всей предшествующей истории, содержащий программы реализации человеческих способностей, возможностей, основу, предпосылку и результаты творчества, рефлексии (самооценки, самоанализа) людей, а значит, и способность критики этих программ» [25, c.55]. Достаточно подставить в этом определении вместо термина «культура» другие термины – например, «экономика», «политика», «идеология» – и мы получим такое же расплывчатое определение экономики, политики или идеологии. Более точным является определение понятия «социальные отношения». Социальные отношения по А.С. Ахиезеру – это системы коммуникаций, разделения и интеграции форм деятельности, обмена ресурсами, энергией, информацией [25, c.55]. Большую точность этому определению придает контекст. Но вне его это определение не менее расплывчато, чем определение культуры. Является ли это обстоятельство достоинством или недостатком? Однозначно ответить на него нельзя, т.к. именно расплывчатость системообразующих понятий позволило А.С. Ахиезеру создать свою теорию: смысловая однозначность, строгость определения понятия сужает его конструктивные возможности. К характерным чертам теории А.С. Ахиезера нужно отнести выраженный социокультурный детерминизм и связанное с этим абстрагирование от воздействия на исторический процесс других факторов – природных, экономического, политического, личностного. Думается, что это является следствием целевой детерминации теории Ахиезера: она создавалась как альтернатива господствовавшей в географического положения [25, c. 12].

официальной исторической 173 науке «марксистско-ленинской» концепции с присущей ей экономическим детерминизмом. Эта альтернативная заданность в формате классической парадигмы научного мышления обусловила ряд существенных недостатков теории А.С. Ахиезера. Так, идея цивилизационной неоднородности российского общества в принципе не нова. Она восходит к трудам В.О. Ключевского [314, c.152]. Но если Ключевский появление этой неоднородности относил к петровской эпохе, то Ахиезер – к истокам российской цивилизации. И если Ключевскому, придерживавшемуся идеи множественности факторов, определяющих исторический процесс, удалось дать убедительное объяснение удалось. Далее. Идея «маятникового» характера исторического процесса не содержит в себе потенциала развития: диалектические по форме дуальные оппозиции не имеют диалектического содержания. В социальной системе, извечно и бесконечно колеблющейся между «вечевым» и «авторитарным» идеалами общественного устройства, не рождается новое качество, даже при учете воздействия достижений других цивилизаций. Весь ее ресурс расходуется на сохранение качества наличного. «Маятник Ахиезера» придает социальной динамике не волнообразный, а замкнуто-циклический характер. В сравнении с диаматом такая интерпретация исторического развития – явный шаг назад. Таким образом, ре-интерпретация А.С. Ахиезером смысла истории не вышла за рамки классической парадигмы научного мышления: развития. произошло еще одно издание монофакторности исторического развития и жесткого, на сей раз – социокультурного цивилизационной неоднородности, то Ахиезеру – стороннику идеи монофакторности – такое объяснение дать не Выводы 1) с позиций вероятностно-смыслового подхода все три проанализированные подгруппы классических теорий и концепций исторического процесса являются вероятностно упорядоченными смысловыми структурами аксиоматического типа. 2) все они создавались ах авторами как альтернативы ранее монопольно господствовавшей традиционной советской марксистской концепции, но в формате той же парадигмы научного исторического мышления, что и марксистская – классической. Это обстоятельство обусловило ряд существенных недостатков классических теоретических систем: монокаузализм и жесткий детерминизм, большую смысловую расплывчатость системообразующих понятий и малоубедительное объяснение динамики исторического процесса;

3) одинарного методами ре-интерпретации смысла истории (нового применения приема оператора расширения (традиционная смысла советская Л.И. смыслообразования), применяемыми при их создании, были: метода концепция), метод одновременного применения системы операторов с использованием (концепция Семенниковой), и метод последовательного применения системы операторов, (теория А.С. Ахиезера). 3.2. Позитивистская логико-семиотическая подгруппа. Внесистемные теории и концепции.

3.2.1.Позитивистская подгруппа. Концепция истории России как общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта Л.В. Милова.

Попытка создать альтернативную марксистской концепцию была предпринята и с позиций другой – позитивистской – 175 методологической традиции. Речь пойдет о концепции Л.В. Милова [211]. С точки зрения вероятностно-смыслового подхода концепция Л.В. Милова вероятностно-смысловая одинарного структура, созданная с помощью метода применения оператора. Таким оператором выступает понятие общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта. Такой оператор был создан на основании позитивистской теории В.О. Ключевского. С его помощью была создана своеобразная концепция российской истории. Ее семантический аспект состоит в следующем. Анализируя механизм воздействия географических условий на социальное развитие, Л.В. Милов пришел к выводу о том, что решающее влияние оказывают обстоятельства – продолжительность цикла сельскохозяйственных работ и естественное плодородие почв. Таким образом, ему удалось уточнить вероятный смысл понятия географический фактор исторического развития. Этот прием смыслообразования мы назвали приемом конкретизации смысла. Кратковременность цикла земледельческих работ русских крестьян, усугубленная малоплодородием почв, приводила к необходимости наибольшей концентрации труда в относительно небольшой отрезок времени. Однако индивидуальное крестьянское хозяйство объективно не могло обеспечить выполнение этого условия. Отсюда – низкий объем прибавочного продукта. Крайняя слабость индивидуального хозяйства компенсировалась громадной ролью крестьянской общины, не позволявшей этому хозяйству выживать в суровых природных условиях. Задача гармоничного развития общества обусловила необходимость оптимизации объема совокупного прибавочного продукта, тот есть его увеличения как в интересах общества в целом, 176 его государственных структур, так и в интересах господствующего класса этого общества. Но на путях усиления эксплуатации крестьянства стояла община – «оплот локальной сплоченности и средство крестьянского сопротивления» [211, c. 556]. Необходимость преодоления сопротивления общины вызвала к жизни наиболее жестокие и грубые механизмы изъятия прибавочного продукта в максимально возможном объеме. Отсюда – появление режима крепостничества, сумевшего нейтрализовать общину как основу крестьянского сопротивления. Он стал возможным лишь при развитии одной из наиболее деспотических форм государственной власти – российского самодержавия. Завершение формирования системы землевладения, тесно связанной с и крепостным правом, приходится на эпоху правления Ивана IV. К первой половине XVII в., по мнению Л.В. Милова, поместья составляли уже около 60% всего частновладельческого фонда земель [211, c.560]. Тем самым были созданы основы жестокого царя, механизма извлечения дворянства совокупного как основы прибавочного незыблемого продукта, политического укрепления системы неограниченной власти формирования государственного единства. Характерной особенностью российской государственности, по мнению Л.В. Милова, являются ее хозяйственно-экономические функции. Ведь помимо функций изъятия прибавочного продукта и усиления эксплуатации земледельца, государство было вынуждено форсировать и процесс отделения промышленности от земледелия, ибо традиционными чертами средневекового российского общества были «слабое развитие ремесленно-промышленного производства, постоянная нехватка рабочих рук в земледелии и их отсутствие в области потенциального промышленного развития» [211, c.561].

177 Отсюда – необычайная экономическая активность Русского государства, проявившаяся в строительстве пограничных укрепленных линий, каналов, сухопутных трактов, заводов, фабрик, верфей, портовых сооружений и т. п. Л.В. Милов подчеркивает, что «в условиях ее России и, в частности, огромных территорий безжалостные функционирование многих отраслей экономики без важнейшей роли государственного сектора, элиминировавшего механизмы стоимостных отношений, было невозможно на всем протяжении российской истории» [211, c. 562]. Минимальный объем совокупного прибавочного продукта объективно создавал крайне неблагоприятные условия Например, для в формирования российской государственности.

петровскую эпоху господствующий класс составлял не более 6—7% и лишь к реформе 1861 г. достигала едва 12% от населения страны. А ведь основная часть этой группы являлась своего рода несущей конструкцией всей структуры самоорганизации общества и столь незначительная упрощенность ее численность ярко символизирует системы структур крайнюю самой российской самоорганизации самоорганизации российского общества. Констатация примитивности российского общества позволяет Л.В. Милову характеризовать созданное Петром I государство как «своего рода сожительство целого ряда обществ (и этносов) с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта», основным источником изъятия которого был носитель государственности – русский народ [211, c.563]. Создание производства Петром I государственного гигантскому промышленного в развитии способствовало скачку производительных сил страны. Однако заимствование «западных технологий» таким архаическим социумом, как Россия, вызвало к 178 жизни еще более жестокие формы эксплуатации, чем самые суровые формы феодальной зависимости. В то же время Л.В. Милов признает, что чисто эволюционное развитие в своеобразных природно-климатических условиях имело своим результатом форм лишь «слабые с ростки присущим накопления так им и называемых ничтожной расширения неадекватных возможностью капитала капиталистического производства" [211, c.564]. Когда же во второй половине XIX в. капитализм в России стал быстро развиваться при активнейшем содействии государства, мелкое производство так и не получило широких масштабов развития;

в стране очень рано и весьма стремительно стало развиваться прежде всего крупное промышленное производство и набирать силу процесс его очень ранней монополизации. Л.В. Милов полагает, что природно-географический фактор и в первую очередь необъятное пространство России сыграли в этом далеко не последнюю роль. Таким образом, развитие государственных структур было обусловлено, по Л.В. Милову, фактором, связанным с проблемами оптимизации объема совокупного прибавочного продукта. Второй ведущий функцией фактор был связан в с оборонительно-наступательной степени обусловленной государства, решающей геополитическим положением России. Уточняя это положение, Л.В. Милов показал, что крайне экстенсивный характер земледельческого производства и объективная невозможность его интенсификации привели к тому, что основная историческая территория не выдерживала увеличения плотности населения. Отсюда – постоянная необходимость оттока населения на новые территории в поисках более благоприятных для земледелия климатических условий. Объективные условия плотной заселенности Европы открывали для русских лишь путь на Юг, Юго-Восток и 179 Восток Евразийского континента. А вслед за крестьянами эту территорию осваивало государство. Так образовалась Российская империя. Третий наступательную фактор, функцию стимулирующий Российского оборонительносвязан с государства, необходимостью выхода России к незамерзающим портам. Поэтому борьба за развитие экономики России стала борьбой за выход к Балтийскому и Черному морям. По мнению Л.В. Милова, под мощным воздействием природноклиматического фактора формировался менталитет русского народа и, прежде всего великорусского крестьянства. Скоротечность рабочего сезона земледельческих работ, требующая почти тяжелой круглосуточной и быстрой физической работы, за многие столетия сформировала русское крестьянство как народ, обладающий не только трудолюбием, но и быстротой в работе, способностью к наивысшему напряжению физических и моральных сил. Вместе с тем господство на большей части территории Российского государства крайне неблагоприятных климатических условий, нередко сводящих на нет результаты тяжелого крестьянского труда, закономерно порождало в сознании русского крестьянина идею всемогущества в его крестьянской жизни Господа Бога [211, c.569-570]. Могучие природно-климатические факторы питали живучесть языческих суеверий и обрядов, причудливому переплетавшихся в менталитете русского крестьянина с христианским вероучением. «Необычайно суровые климатические и природные условия, вечная сверхнапряженная приемлемого ситуация ожидания хоть мало-мальски труда, обилие результата чрезвычайно тяжелого воздействия разного рода факторов на этот результат порождали, на наш взгляд, «языческую самодеятельность», погружая русского 180 крестьянина в бездонный мир суеверий, примет и обрядов» [211, c.570]. Своеобразие подобного менталитета российского крестьянства имело, по мнению Л.В. Милова, немалые политические следствия. Одно из них: максимальная контактность с народами иных конфессий, что имело громадное значение в практике масштабных миграционных подвижек и мирном проникновении на новые территории русского населения. Для Л.В. Милова вполне очевидно и то, что без поддержки государства российская православная церковь не имела бы серьезных перспектив влияния на крестьянство. Между тем именно православие, по его мнению, отвечало духовным потребностям социума с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта, социума с общинной структурой консолидации в противостоянии Природе и внешним врагам. Все эти моменты, связанные с особыми чертами российской государственности исторически Таким и менталитета и российских крестьян, и в были самого России неизбежны образом, породили своеобразие процесс российского общества. исторический интерпретируется Л.В. Миловым как процесс самоорганизации общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта, обусловленный природно-климатическими условиями. Анализ послойно синтаксиса концепции Л.В. Милова с позиций – вероятностно-смыслового подхода позволяет выделить в нем три расположенных логико-семиотических группы вероятностно упорядоченных смысловых структур. Первый, как бы глубинный слой (уровень) составляют понятия, непосредственно населения и проч. связанные с системообразующей категорией географический фактор: климат, почвы, ландшафт, плотность 181 Второй слой понятий группируется вокруг понятия образ жизни. Это: понятия способа хозяйственной деятельности, культуры, менталитета и др. Этот слой связан с первым отношениями непосредственной причинной обусловленности. Понятием, корреляционно связывающим смысловое содержание этих понятий, является понятие способа хозяйственной деятельности. Именно эта логико-семиотическая группа, объединяющая в основном размытые понятия, придает всей концепции Л.В. Милова вероятностный смысловой характер. Третий слой понятий группируется вокруг понятия общество с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта. Это: понятия российской государственности, крепостного права, сословного строя и проч. Этот слой связан со вторым отношениями непосредственной причинно-следственной обусловленности через понятие совокупного прибавочного продукта, а с первым – через понятие геополитического положения. Новое смысловое содержание концепции Л.Семенниковой и теории А.С. Ахиезера создано главным образом с помощью новой терминологии («цивилизационно уклад», неоднородное общество», тип», «цивилизационный «цивилилизационный «социокультурный раскол», «инверсионный цикл» и др. понятия). В отличие от Л.И. Семенниковой или А.С. Ахиезера Л.В. Милов не создает свой особый терминологический аппарат. Он оперирует традиционными понятиями формационного подхода. Но через смысловой контекст он существенно расширяет их семантику. Т.е. здесь мы наблюдаем традиционных использование терминов через такого новый приема смысловой смыслообразования, как вероятностное расширение смыслового содержания контекст.

182 Все это позволяет охарактеризовать концепцию Л.В. Милова как вероятностно упорядоченную смысловую структуру смешанного – аксиоматическо-контекстного типа. Концепциями Л.И. Семенниковой, Л.В. Милова и теорией А.С. Ахиезера не исчерпывается перечень классических теорий и концепций исторического процесса: динамический резерв этой совокупности знаково-смысловых структур велик. Вышеназванные смысловые конструкции были выбраны нами как наиболее характерные примеры.

3.2.2. Внесистемные классические концепции истории России К ненаучным теориям необходимо, прежде всего, отнести христианскую религиозно-историческую теорию. Эта теория, как и все теории, была построена с помощью системы фильтров предпочтений. Важнейшим из них является христианская картина мира, которая базируется на вере в Бога, в спасительную миссию Иисуса Христа. В свете христианской религиозной доктрины центральным пунктом священной истории человечества является жизнь и смерть Иисуса Христа. Все, что было до этого, предвосхищало, предсказывало данное событие;

все, что произойдет после этого, получило в нем свое объяснение [32, c.82]. Второй исторического фильтр времени. предпочтения Время в – христианский образ истолковании классиков христианского богословия (Августина Блаженного и др.) – мера движения. Но оно существует не объективно, а в человеческой душе. Оно является субъективным опытом человека. Само по себе существует лишь настоящее, что же касается прошедшего и будущего, то они существуют только через настоящее – как прошлое настоящее и будущее настоящее: первое – только как память, второе – как предвосхищение, которое также опирается на память [32, c.84].

Третий фильтр 183 предпочтения – христианская теология истории. Конкретными операторами здесь выступают: 1) вытекающая из догмата конечного спасения идея однократности, уникальности каждого события священной истории и линейного характера исторического процесса;

2) идея детерминизма извечного предопределения и 3) идея о всеведении Бога. В свете этих идей история интерпретируется как поток событий, смысл которых раскрывается не через уяснение мотивов исторических деятелей, а через постижения божественного промысла (провидения), кроящегося в самих событиях (в их характере, последовательности). История развертывается в двух планах – смысловом (в сфере небесной) и событийном и состоит из двух родов принципиально различных деяний – человеческих и божественных. Этим и определяется решающее значение идеи божественного промысла [32, c.104-105]. Таким образом, в свете христианской религиозно-исторической теории история предстает как провиденциальный, универсальный, линейный, внутренне расчлененный, эсхатологический44 процесс. Предметом изучения религиозной теории является духовная составляющая человека (душа), связь человека с Богом. С точки зрения христианства смысл истории заключается в последовательном движении человечества к Богу, в ходе которого формируется свободная личность, преодолевающая свою зависимость от природы и приходящая к познанию конечной истины, дарованной человеку в откровении. Освобождение человека от первобытных страстей, превращение его в сознательного последователя Бога – основное содержание исторического процесса [190, c.7-8]. В последние годы в нашей стране и за рубежом были опубликованы работы, в которых история России излагается с позиций христианской религиозно-исторической теории [См.: 119].

Эсхатология – учение о Втором пришествии Иисуса Христа.

184 Отличительной чертой излагаемого в них исторического материала является его хронологическая упорядоченность в соответствии с историей Русской православной церкви и оценка исторических событий, исторических деятелей с позиций христианских ценностей. К ненаучным теоретическим системам следует отнести также многочисленные концепции истории человечества и России, созданные с опорой на знания эзотерического характера. Например, парапсихолог В.М. Кандыба и историк П.М. Золин [147,148], «Ригведа», подлинности используя «Веста», (т.н. в качестве и фильтров источники предпочтения сомнительной традиция», эзотерическую, древневосточную религиозную литературу («Веды», «Авеста»), «Книга Велеса», «Ведическая «Ведическое учение»), утверждают, что история русского народа начинается с... 18 миллионов лет назад. По их версии русы – древнейшая раса человечества. От русов произошли многие народы древней и современной эпох. Далее следует подробное, с датами, конкретными именами правителей, изложение «реальной» истории русского народа, не имеющее ничего общего с научными историческими фактами. Причем, в ходе их изложения не приводится ни одной сноски на первоисточник. Скорее всего, имеет место некритический подход к источникам. Все, что там сообщается в форме предания, принимается авторами как неискаженная истина. А в ряде случаев имеет место были русами). Такого рода теоретические конструкции – реальный факт и, руководствуясь принципами Ю.М. Лотмана, их нужно описывать как внесистемные объекты. откровенный вымысел (например, утверждения о том, что Заратуштра, Будда, Христос и Мухаммед Выводы Следует отметить, что концепция Л.В. Милова привлекла наше внимание тем, что в ней доказательно и убедительно обосновывается роль географического фактора в истории России. Как и теория Ахиезера, она была разработана как альтернативная официальной концепции, минимизировавшей воздействие природных условий на историю страны. Но разработана она была в формате классической парадигмы научного мышления. Отсюда – тот односторонний подход к освещению истории, только с позиций не социально-экономического, а географического детерминизма (еще одна редакция идеи монофакторности). Закономерным же следствием монофакторного истолкования исторического процесса является линеарное представление о характере последнего. Поэтому мы отнесли концепцию Л.В. Милова к числу классических линеарных моделей истории. Что же касается внесистемных теорий и концепций, то возможно, в отдаленной перспективе наука и эзотерика найдут «точки соприкосновения» и будут созданы некие синтетические теории и концепции исторического процесса. Пока же историческая наука и эзотерика говорят на разных языках и взаимопонимания еще далеко.

Заключение по третьей главе Необходимо отметить, что большая часть современных классических теорий и концепций исторического процесса появилась в последние годы как альтернативные монопольно господствовавшей в советский период марксисткой версии истории России. Они представляют собой ре-интерпретации смысла истории с позиций издавна оппонирующих марксизму методологических традиций – цивилизационной, структуралистской и позитивистской.

186 В итоге не сегодняшний день мы имеем четыре интерпретации истории России, созданные в формате классической парадигмы научного мышления. Суть их сводится к следующим положениям: 1) История России есть процесс смены общественноформаций, условиями, архаических обусловленный специфика форм которых социальнообусловлена деятельности экономических экономическими передовых (укладов). 2) ее История России есть процесс становления и циклического неоднородности и сосуществовании двух развития российской цивилизации, специфика которой заключается в ментальной 3) цивилизационных укладов – западного и почвенного. История России есть процесс смены фаз больших социокультурных расколом циклов, обусловленный на две инверсионных социокультурным 4) и отсталостью России от передовых стран Запада и существованием хозяйственной социокультурными условиями, специфика которых обусловлена российского общества цивилизации – традиционную и либеральную. История России есть процесс самоорганизации общества с минимальным объемом совокупного прибавочного продукта, обусловленный влиянием природно-климатических условий. Анализ классических теорий и концепций исторического процесса с позиций вероятностно-смыслового подхода показывает, что в смысловом отношении они корреляционно мало связаны друг с другом. «Ситуация рваного лоскутного одеяла» возникла вследствии того, что авторы данных теорий и концепций не ставили перед собой как задачу взаимную смысловую корреляцию. Наличие таких «пустот» или «разрывов» – проблема, вскрытая именно с помощью вероятностно-смыслового подхода. Расширение таких «пустот» может обернуться в конечном счете исчезновением исторической науки как целого. нее.

187 Вероятностно-смысловой подход позволяет не только осознать эту проблему «корреляционных разрывов», но и выйти из Есть ли возможность корреляционно связать смысловое содержание этих интерпретаций? С позиций гносеологического монизма, свойственного классической парадигме научного мышления ("мнений много, а истина одна") – невозможно. С позиций же вероятностно-смыслового подхода – вполне возможно. С его точки зрения все названные интерпретации есть априорные меры вероятности смысла истории – гипотезы, версии одного и того же процесса. Вероятностная логика не знает закона исключенного третьего. Поэтому она свободна от разграничения различных интерпретаций смысла на истинные и ложные: истина распределена между интерпретациями. Следовательно: 1) 2) эти четыре интерпретации не исчерпывают всего смыслового содержания истины;

возможны и необходимы в целях углубления познания другие интерпретации, число которых в принципе неограниченно. Вероятностную меру смысла устанавливает только сам исследователь;

3) Вполне возможно установление вероятного смысла истории России и на основании обобщения данных интерпретаций, но при условии, что они не будут считаться истиной в последней инстанции. Как любое обобщение эта обобщенная интерпретация будет более абстрактной конструкцией и, следовательно, – и с более размытым смысловым содержанием. Вероятнее всего ее суть будет состоять в том, что исторический процесс России и обусловлен воздействием и и социальнои, экономического, социокультурного, географического, 188 возможно, других факторов. Приоритетное значение того или иного фактора определяется принципов и самим исследователем, научного парадигмы который мышления научного придерживается (неклассическая классического постнеклассическая мышления не знают этой проблемы). Специфика российской истории, вероятнее всего, определяется системной неоднородностью общества, которая проявляется во всех сферах его жизни. В экономике она проявляется в форме социальноэкономической многоукладности, в культуре – в форме существования двух социокультурных или цивилизационных укладов. Причинами этой неоднородности являются суровые природноклиматические условия, обусловившие низкую эффективность экономики и отсталость России от стран Запада и цивилизационное воздействие (в форме угрозы и примера) западного общества на российское). Совпадение классических рубежей исторических дает основание периодов во всех что концепциях предположить, общественно-экономические формации, стадии развития цивилизации или фазы больших инверсионных циклов – суть лишь разные названия одних и тех же исторических периодов, обусловленные различием в теоретических подходах к их обоснованию.

189 Глава IV. Неклассические теории и концепции исторического процесса с позиций вероятностно-смыслового подхода 4.1. Неоформационная, неоцивилизационная и клиометрическая логико-семиотические подгруппы 4.1.1. Общая характеристика неклассических теорий и концепций исторического процесса Напомним, что неклассическими мы называем теории и концепции исторического процесса, для которых характерны: 1) гносеологический плюрализм, 2) признание непричинной детерминации исторических событий;

3) интерпретация исторических закономерностей как статистических;

4) истолкование исторического процесса как многофакторного, дисперсного процесса. Современные отечественные теории и концепции исторического процесса, соответствующие формату неклассической парадигмы научного мышления, представлены: неоформационной теорией Л.Е. Гринина, концепцией цивилизационной В.В. Алексеева и концепцией И.Г. Яковенко, институциональной теорией О.Э. Бессоновой, модернизационной др., полициклично-генетической теорией Ю.В. Яковца и историко-хронологической концепцией А.Т. Фоменко и Г.В. Носовского. Они созданы главным образом в русле неопозитивистской, неомарксистской и цивилизационной методологических традиций с использованием отдельных элементов герменевтического и феноменологического методов, методов неклассических экономических теорий. Они систематизированы в таблице 3.

Таблица Современные неклассические теории и концепции российской истории Методологиче ские фильтры предпочтения Онтологические фильтры предпочтения Неклассическая парадигма научного мышления Концептуальные модели истории Модерниза Цикличес Спиралев Ковариа Ризомноционная кая идная нтная альтерна тивная Неоформацион Теория ная историческ методологичес ого кая традиция процесса Л.Е. Гринина Неопозитивист Институци Полицикли Историко ская ональная чнометодологичес теория генетическ хронолог кая традиция хозяйствен ая теория ическая ного истории концепци развития я А.Т. Ю.В. О.Э. Яковца Фоменко Бессоново и Г.В. й Носовско го Веберовская Концепция методологичес истории кая традиция. России В.В. Алексеева и др. Неоцивилизаци Социокул онная ьтурная методологичес концепци кая традиция я И.Г. Яковенк о 4.1.2. Неоформационная подгруппа. Теория Л.Е. Гринина Неоформационный подход начал формироваться в России в последнее десятилетие ХХ в. под непосредственным воздействием на содержание марксизма достижений неклассической науки. Это 191 обусловило появление неоформационных исторических концепций, пытающиеся интегрировать достижения других научных школ, не противоречащие Гринина [91-94]. логике, О методологическим характере традициям этой теории формационного подхода. Одной из них является теория Л.Е. марксистском свидетельствует ее терминологический аппарат и приверженность аксиоматике формационного подхода. С позиций вероятностно-смыслового подхода теория Л.Е. Гринина – типичный пример ре-интерпретации истории с позиций модифицированной вероятностно методом Гринину версии марксизма смысловая применения – неомарксизма. структура, системы смысловое Это упорядоченная созданная операторов, содержание последовательного существенно принадлежащих разным фильтрам предпочтения. Это позволило Л.Е. скоррелировать марксистской версии истории. Первый фильтр предпочтения, использованный Л.Е. Грининым – неклассический эволюционизм. В содержательной структуре этого фильтра Л.Е. Гринин выделил несколько операторов. Первый оператор –положение о статистической природе исторических закономерностей. В теоретическом введении своей монографии Л.Е. Гринин оспаривает положение об объективном существовании законов природы и общества. По его мнению, объективно существуют конкретные вещи и явления. Законы же являются результатом познавательной деятельности людей. Законы, как и все абстракции – лишь определенные знаки, символы, которыми обозначается реальность. Поэтому им присуща определенная мера условности. «Законом природы и общества, – пишет он, – можно назвать условно выделенные нами часть, сторону, аспект и т.п. целостной реальности, у объектов и явлений которой в данных границах мы обнаруживаем определенные общие свойства, причинно 192 следственные связи и т.п.» [94, c.50]. И далее: «Никакой закон в каждом отдельном случае не проявляется в чистом виде, поскольку закон – это синтез общего, а каждый случай – это неповторимая комбинация общего и особого... Любой закон – только тенденция, имеющая ту или иную вероятность реализоваться... Законы реализовываются не вопреки всему, а благодаря особым условиям, которые и необходимы для него» [94, c.52-56]. На практике все это означает отказ от жесткого детерминизма, характерного для классического марксизма. Второй оператор – положение о многовариантном характере исторического развития. Третий оператор положение о многофакторности исторического процесса. Л.Е. Гринин для существенно изменил подхода содержание теоретической традиционной формационного конструкции «базис – надстройка». Так, в структуру базиса наряду с производственными отношениями он включает географическую среду [94, c.58-59] (прием расширения смысла), что позволяет ему, используя традиционный категориальный аппарат, существенно сблизить анализ социально-экономической сферы с теоретическими наработками неформационых научных школ. Второй фильтр предпочтения – системология. Конкретным оператором здесь выступает положение о разнообразии методов исторического познания. В духе системологии он рассматривает общество как «стабильное объединение людей, коллективов, групп, организаций, территориальных или иных единиц, а также материальных объектов в систему на основе разнообразных и сложных связей, зависимостей и договоренностей, которые, так или иначе, признаются его членами. Эта система структурируется властным центром, является независимой от других, способна поддерживать равновесие со средой, быть самодостаточной и 193 саморегулирующейся. Она может быть представлена как состоящая из разнообразных подсистем меньшего уровня, но так же, и как часть более крупной системы» [94, c.24]. Для исследования каждой подсистемы, по мнению Гринина, необходимы специфические методы исследования: системно-структурный, сферный подходы, субъектный, сравнительно-социологический методы – «в зависимости от единиц анализа». Симптоматично признание Грининым ограниченности сферы 38]. С учетом этих модификаций Если тип вероятностной смыслового концепции структуры упорядоченности содержания характеризуются традиционного как вероятностно формационного формационные упорядоченные применения политэкономического метода, некогда признававшегося историками-марксистами универсальным [94, c.23 изменился.

аксиоматического типа, то теорию Гринина – как структуру аксиоматическо-контекстного типа.

4.1.3. Неоцивилизационная подгруппа. Цивилизационная концепция И.Г. Яковенко С позиций достижений неклассической науки был модифицирован и традиционный оппонент формационного подхода – цивилизационный подход: появился неоцивилизацимонный подход. Неоцивилизационный подход в отечественной исторической науке сформировался под влиянием идей «новой исторической науки» или «Школы «Анналов. Среди отечественных последователей «Школы «Анналов» [См.: 261, 294, 343, 367] особо выделяется школа А.Я. Гуревича [107-109]. С позиций вероятностно-смыслового подхода созданная им историческая антропология представляет собой теоретическую систему, созданную посредством таких фильтров предпочтения, как методология «новой исторической науки», идеи философа и культуролога 194 М.М. Бахтина, идеи семиотической московско тартусской школы Ю.М. Лотмана, методология «идеальных типов» М. Вебера [304, c.293-294]. Методологическими принципами исторической антропологии А.Я. Гуревича являются: 1) подход к анализу исторических источников с позиций герменевтики – как к диалогу двух культур (современной и изучаемой);

2) перемещение центра исторического исследования в социально-психологическую, ментальную сферу;

3) модель исторического превращения объяснения –мира заключающаяся в в анализе трансформации объективных факторов в субъективные и в изучении обратного субъективного объективные человеческие действия и поступки;

4) полидисциплинарный подход к изучению исторической действительности [108, с.56, 58, 70;

304, c.293-294]. Эти историками, Авторы стремятся смысловое методологические принципы вокруг реализуются в жизнь А.Я. группирующимися отечественных редактируемого Гуревичем журнала «Одиссей». неоцивилизационных присущие и концепций ликвидировать содержание недостатки, теории традиционным достижения цивилизационным концепциям, что позволяет им скоррелировать цивилизаций неклассической науки. Так, слабым местом последних является объяснение динамики развития цивилизаций. В целях преодоления этой трудности Н.Н. Моисеев предлагает рассматривать цивилизационный процесс с позиций неклассического как: закон эволюционизма дивергенции, к – т.е. как процесс и самоорганизации. Это позволяет ему обнаружить такие общие законы эволюционизма, разнообразия сложности систем, тенденцию унификации (например, Универсальный Рынок как основной механизм саморазвития любых 195 систем синергетической природы), тенденцию кооперативности (если разрушаются связи цивилизации с другими подсистемами, резко возрастает возможность ее деградации, теряются стабильность и способность к развитию, т.к. исчезает влияние отбора на Универсальном Рынке) [220, c.5-7]. Неясные, расплывчатые понятия «ментальность», «менталитет» и близкого им по смыслу понятия «стиль культуры» как системообразующих факторов цивилизации М.К. Петров предлагает заменить семиотическим понятием «социокод», которое означает способ накапливания, хранения, изменения и передачи той информации, без которой общество не может существовать в виде качественно определяемой целостности [262, c.79-92]. И.Г. Яковенко [261, 367]., избрал в качестве фильтра предпочтения теорию «школы «Анналов» и тесно связанную с ней в смысловом отношении историческую антропологию. Конкретным оператором здесь выступает положение о наличии в мировой цивилизации различных способов человеческого существования. Руководствуясь этим оператором, И.Г. Яковенко вводит в научный оборот понятие “культурный (цивилизационный) ресурс”, которое определяет как результат преобразующей деятельности человека, взятый в конкретный момент, оцененный в объемных и качественных характеристиках [338, c.68]. По отношению к нему, возможны три стратегии человеческого существования, присущие различным сообществам.45. Анализ этих стратегий лежит в основе цивилизационной концепции И.Г. Яковенко [367, № 4, c.66-78]. Синтаксический и семантический аспекты этой концепции состоят в следующем. Ее системообразующим понятием является уже упоминавшееся понятие цивилизационного ресурса. Термин ресурс – употребляется в экономике, и естественных науках (географии, 196 биологии, кибернетике, теории искусственного интеллекта и др.), термин цивилизация – философский, культурологический, исторический. Корреляционно связав в термине цивилизационный ресурс два принципиально разных начала, И.Г. Яковенко значительно расширил смысл и понятия ресурсы, и понятия цивилизация. По мнению И.Г. Яковенко, по отношению к цивилизационному ресурсу, включающему в себя и духовные, и материальные ценности, выработались три стратегии человеческого существования, присущие различным сообществам – архаическая, цивилизационная и варварская. Отсюда – три логико-семиотические группы понятий. Первая их них группируется вокруг понятия архаическая стратегия человеческого существования. Это понятия архаической культуры46, природных сообществ, которым присуща эта стратегия и понятие простого воспроизводства цивилизационного ресурса47, отражающее ее содержание. Вторая группа объединяется вокруг понятия цивилизационная стратегия человеческого существовани. Это понятия цивилизованной культуры48 и цивилизаций, которым присуща эта стратегия, понятия С положениями этой концепции перекликается идея о трех типах развития, изложенная в работе Л.И. Семенниковой [314, c.28]. 46 Архаическая культура ориентирует человека на абсолютную неизменность бытия. Она ограждает его от новых, беспрецедентных моделей поведения, желаний, потребностей. Конструкции такой культуры блокируют даже простое накопление продуктов труда. Культурный ресурс воспринимается архаическим человеком с одной стороны, как абсолютно необходимый, а с другой стороны - как абсолютно достаточный. Архаическая культура может меняться, но все изменения при этом происходят в рамках постоянного культурного ресурса. В этом случае одни модели, навыки и идеи замещают другие. Жестко лимитируются объем коллективной памяти, средства и формы коммуникации;

нет механизмов накопления информации. Такая стратегия существования характеризуется И.Г. Яковенко как непрогрессивная [367, № 4, c.74]. 47 Простое воспроизводство по И.Г. Яковенко - это воспроизводство в объемах и качественных характеристиках, соответствующих исходному состоянию [367, № 4, c.74]. 48 Цивилизованная культура характеризуется по И.Г. Яковенко потреблением и воспроизводством культурного (цивилизационного) ресурса в логике расширенного воспроизводства. Используя, потребляя результаты предшествующей преобразующей и упорядочивающей деятельности, цивилизованное общество с необходимостью воспроизводит большие объемы цивилизационного ресурса. Эта стратегия родилась в недрах архаической культуры, там, где стало возможным накопление продуктов труда, появились механизмы накопления коллективного опыта, знаний, информации (не случайно одним из критериев цивилизованного общества является наличие письменности). Эту стратегию человеческого существования И.Г. Яковенко характеризует как 197 линейного и циклического типов цивилизационного развития, характеризующие формы ее реализации и понятие расширенного воспроизводства содержание. Третья группа понятий объединена вокруг понятия варварская стратегия человеческого существования. Это понятия варварской культуры и варварской цивилизации, которым она присуща, и понятие срабатывания (т.е. использования без воспроизводства), отражающее ее содержание. С помощью двухсловных понятий варварская цивилизация и варварская культура И.Г. Яковенко расширяет смысл и понятий цивилизация, культура, и понятия варварство, корреляционно связав вероятностно упорядоченные смысловые структуры, обычно противостоящие друг другу. С точки зрения И.Г. Яковенко варварская культура – это культура архаических сообществ, которые в целях самосохранения усвоили элементы цивилизации (государственность, организацию военного дела и проч.), но не приняли основы цивилизованной цивилизация, культуры. в Варварская целях цивилизация – это созданная самосохранения варварского цивилизационного ресурса, отражающее ее общества и противостоящая диверсификации цивилизации. Специфику варварской культуры И.Г. Яковенко видит в ее амбивалентном отношении к цивилизации. Приобщившись к благам цивилизации49, желая их иметь, варварское общество вместе с тем не способно само себя ими обеспечить, т.к. не принимает основ цивилизованной культуры. В лучшем случае оно способно на копирование образцов. Отсюда специфическое отношение интенсивную, благодаря которой стал возможен прогресс человечества. В рамках этой стратегии он выделяет два типа прогрессивного развития: тип линейного развития, характерный для западных цивилизаций;

и тип циклического развития, характерный для цивилизаций Востока [367, № 4, c.75]. 49 Под благами цивилизации И.Г. Яковенко имеет в виду сумму предметов, моделей поведения, социальных механизмов, особую информационную и социальную среду [367,№ 4, c.74].

варварского этом и общества суть к 198 цивилизационному варварской в стратегии с ресурсу:

его использование без воспроизводства (расточение или срабатывание). В состоит человеческого цивилизацией существования. Варварская культура противостоянии претерпевает определенную эволюцию. Логика этого противостояния заставляет ее усваивать все большие фрагменты цивилизованной культуры. Но есть порог усвоения, выражающийся в конфликте ценностей. Отсюда воспринимается происходит мы называем специфическая варварским форма усвоения как достижений условие его цивилизации - через противостояние: оно становится успешным, если обществом самосохранения в борьбе с цивилизацией. При этом подчас снижение сложности усваиваемого достижения цивилизации до уровня, понятного архаическому сознанию (то, что упрощением, опошлением, вульгаризацией и т.п.). Понятно, что с течением времени острота такого противостояния растет: натиск цивилизации не ослабевает. Чем шире объем усваиваемого цивилизационного ресурса, тем выше агрессивность варварского общества по отношению к цивилизации. На определенном этапе в развитии варварского общества происходит Раннего качественный скачок: от чисто расточал присваивающей присвоенный деятельности оно переходит к деятельности производительной. варвара, который только цивилизационный ресурс, сменяет поздний варвар, приступивший к его воспроизводству [367, № 4, c.76]. Но варвар-производитель, сохранивший приверженность традиционным ценностям, органически не способен к интенсивным его формам деятельности. Вся его его в деятельность во всех ее проявлениях экстенсивна. Усилия по интенсификации деятельности трансформируют 199 цивилизованного человека. Его преодоление ведет к постепенной трансформации варварского общества в цивилизованное Но и с победой цивилизации варварство продолжает существовать в латентной форме. Его носители – маргинальнопаразитические слои цивилизованного общества (организованная преступность, деклассированные элементы и проч.). По мнению И.Г. Яковенко, взаимоотношения между стратегиями не носят диалектического характера, т.к. не являются источником развития человечества. Источник развития – социальные отношения, имманентно присущие сообществам, воспринявшим цивилизационную Характер охарактеризовать, стратегию человеческого между Яковенко, существования. сообществами, с характером Импульсы развития исходят именно от этих сообществ. взаимоотношений по мнению И.Г. воспринявшими различные стратегии существования, скорее можно взаимоотношений центра и периферии, в которых, безусловно, ведущей стороной является центр. Подразделяя человеческого цивилизации по И.Г. отношению Яковенко к стратегиям цивилизации, придерживается классификации цивилизаций, предложенной этнологом и историком Ю. Кобищановым. Ю. Кобищанов различает три типа цивилизации. К одному типу он относит первичные или очаговые цивилизации Египет, Индию. Ко второму - вторичные цивилизации, возникшие на обломках первичных - Рим, Сасаниды, Исламская цивилизация. К третьему - периферийные - такие, как Русь, Булгария [367, № 4, c.77]. Наиболее динамичны в своем развитии вторичные цивилизации, опирающиеся на достигнутый уровень развития первичных цивилизаций. Это цивилизации, которые, по мнению И.Г. Яковенко, полностью восприняли цивилизационную стратегию.

Периферийные развития, т.к.

же 200 цивилизации на лишены таких условий возникают необжитых цивилизациями пространствах, опираясь лишь на традиции собственных поздневарварских культур, пришедших к становлению государства. Эти цивилизации страдают от хронического дефицита собственного цивилизационного ресурса. Импортировать же этот ресурс или воспроизвести в исторически сжатые сроки невозможно, т.к. его накопление - долгий естественно-исторический процесс, осуществляемый многими поколениями людей. В силу этих причин периферийные цивилизации, к коим относится и российская, в социокультурном отношении представляют собой неоднородные общества, в которой сосуществуют два разнородных культурных уклада. Один из них - поздневарварский, трансформировавшийся позднее в цивилизованный, представлен имущими и образованными слоями общества. Ему противостоит т.н. почвенный уклад на ранних стадиях архаический, преобразовавшийся позднее в варварский, реже - в поздневарварский. Он охватывает укладов носит широкие народные массы. Взаимодействие этих такой же характер, как и описанное выше взаимодействие цивилизации и варварского мира в целом. Их противостояние делает периферийные цивилизации неустойчивыми социальными системами, тяготеющие к жестким политическим структурам, способным обуздать архаическую стихию. Если для вторичных цивилизаций характерны линейный и циклический типы развития, то для периферийных – догоняющий характер, т.к. они вынуждены в исторически сжатые сроки усваивать достижения вторичных цивилизаций, которые создавались десятилетиями, а то и столетиями интенсивной деятельности. Отсюда - появление противоречий, порождающих в их развитии архаические и варварские тенденции [367, № 4, c.78].

201 Идея ковариантности исторического развития не нова (В.О. Ключевский, А.С. Ахиезер, Л.И. Семенникова). Но она получила новую, неклассическую по своей сути интерпретацию. Новый смысл эта идея обрела в концепции И.Г. Яковенко благодаря появлению новой системы фильтров предпочтения – понятий, которые в рамках классического цивилизационного подхода казались противоестественными, поскольку они объединяют как бы два противоположных начала (цивилизационный ресурс, варварская культура, терминов. методами варварская Смысловая вероятным цивилизация). в Такой метод который назвали смыслообразования мы назвали методом образования двухсловных структура, с смысловым конструировании расширенным содержанием, мы использовались вероятностно термины новым, подобными упорядоченными структурами содержательного типа. Именно к подобного рода смысловым структурам можно отнести и концепцию И.Г. Яковенко.

4.1.4. Клиометрическая подгруппа. Теория институционального развития народного хозяйства О.Э. Бессоновой Концепция Яковенко базируется в основном на анализе социокультурных дополнительности, теориям [41, 42]. Институциональная теория хозяйственного развития России Бессоновой привлекла наше внимание как теория, отражающая новые методологические подходы к освещению экономической истории страны. На фоне преобладающих социокультурных и цивилизационных теорий появление такой теории мы находим очень своевременным и актуальным: культурологический детерминизм, с и процессов. мы Наше Руководствуясь к внимание принципом теория обратились историко-экономическим привлекла концепциям.

институционального развития народного хозяйства О.Э. Бессоновой 202 нашей точки зрения, – такой же перекос в освещении истории, как и экономический детерминизм. При создании этой теоретической конструкции использовался такой метод смылообразования, как предпочтения. Первый фильтр предпочтения – институциональный подход одного из основоположников клиометрики [53, c.246] Д. Норта. Суть его составляет положение, согласно которому структура рыночной экономики и протекающие в ней процессы тесно связаны с социальными и политическими институтами страны. Поэтому экономическую историю и экономические теории следует связывать с институциональными изменениями [См.: 250;

53, c.369]. О.Э. Бессонова, взяв за основу идею Д. Норта, существенно изменила смысловое содержание понятия «институт», избрав в качестве фильтра предпочтения социогенетические представления. В ее интерпретации институты представляют собой «своего рода генную структуру общественной и хозяйственной жизни». Под институтами, в частности, ею понимаются «правила игры», по которым функционирует экономическая система» [41, c.95]. Т.о. институциональный подход, который используется автором теории как фильтр предпочтения при освещении экономической истории России, сам интерпретируется в духе идей социогенетики, выполняющей роль второго фильтра предпочтения. Такая интерпретация институционального подхода позволяет его применить к анализу истории экономики России, рыночный характер которой всегда ставился исследователями под сомнение. Исходным тезисом теории О.Э. Бессоновой стал тезис о том, что наряду с институционально обусловленной рыночной экономикой в России существует столь же самостоятельная, жизнеспособная, метод последовательного применения системы операторов, принадлежащих разным фильтрам 203 обусловленная другими институтами и имеющая свои собственные законы развития – раздаточная экономика [41, c.95]. Третий фильтр предпочтения – идеи циклической социодинамики – был использован при описании характера развития институционально-социогенетически интерпретируемой экономики России. Синтаксический и семантический аспект теории Бессоновой состоит в следующем. Системообразующим «раздаточная экономика» понятием – ее является понятие «определенная институциональная структура, формирующая (и охватывающая) законы «правила игры» хозяйственных систем, а также определенный тип поведения, отношений и связей» [41, c.97]. В раздаточной экономике присутствуют все фазы общественного производства – «производство – распределение – обмен – потребление». Однако в рыночной экономике распределение осуществляется через механизмы «куплипродажи», а в раздаточной экономике – через механизмы «сдач – раздач». Раздаточная экономика, по мнению Бессоновой, обладает следующими признаками: – общественно-служебный характер собственности на землю, средства производства, инфраструктуру. Общественно-служебную собственность отличают два признака: во-первых, права по ее владению распределены между хозяйствующими субъектами и не принадлежат в полном объеме никому;

во-вторых, доступ к ней осуществляется в форме службы;

– сдаточно-раздаточными отношениями, обеспечивающими материальные условия для выполнения служебных обязанностей в рамках общественно-служебной собственности. Под раздачей О.Э. Бессоновой понимается процесс передачи материальных благ, 204 ресурсов или услуг из единой собственности во владение различных субъектов хозяйственной жизни, а под сдачей – обратная передача вновь созданных или других имеющихся (необходимых обществу) материальных благ, услуг и ресурсов от всех хозяйственных субъектов и частных лиц в распоряжение всего общества.. – связи, институтом административных жалоб – сигналов обратной отражающих Двигателем координации институты, проблемы реакцию всех выступает для участников механизм реализации системы общественного воспроизводства на возникающие. раздаточной экономики сдаточно-раздаточных отражающие потоков, которого служат соответствующая система управления и финансовые специфику раздаточной (государственная роспись доходов и расходов в досоветский период, государственный план развития народного хозяйства в советское время) [41, c.97]. В эволюции раздаточной экономики России Бессонова выделяет три крупных цикла, по сути – три стадии развития институтов раздаточной экономики. Это: полюдно-общинный раздаток (с IX века до начала XIII в.), поместно-крепостной раздаток51 (с конца XIV в. до сер. XIX в.), административный раздаток52 (1920-1980-е гг.).

Полюдно-общинный раздаток состоял в следующем. В рамках общины старейшина распоряжался казной, раздавал пищу и одежду, распределял занятия. Управление всем государством осуществлялось князьями по жалобам членов общин во время «полюдья» (административно-хозяйственных поездок князя по русским общинам). Одновременно осуществлялся сбор дани, которая сдавалась для содержания князя и его дружины, служащих защите государства [41, c.99]. 51 При поместно-крепостном раздатке вся земля и средства производства раздавались ступенчато: государство наделяло помещиков, а те – крестьян. Потоки сдач также были двухступенчатыми: один – в государственную казну в виде податей и повинностей;

другой поток, на основе крепостного права, направлялся помещику в виде оброка и барщины. При этом помещики так же, как и крестьяне, были обязаны служить по военным и хозяйственным делам государства на основе поместного права [41, c.99]. 52 В условиях административного раздатка общественно-служебная собственность приобрела характер государственной: была прекращена раздача объектов собственности в условное владение. В рамках этой собственности вся произведенная продукция сдавалась на основе государственного плана [41, c.99].

Институциональный основной период имеет 205 цикл фазы раздаточной подъема, экономики стабильного подразделяется на основной и переходный периоды. В свою очередь функционирования и кризиса53. Внешне каждый институциональный цикл начинается с новой формы государственности и с отрицания институциональной среды переходного периода. Между лежат основными переходные элементов, периодами периоды, на похожих институциональных характеризующиеся периода54. Деление на основные и переходные периоды определяется господствующим типом отношений и характером собственности. В переходные периоды возникала частная собственность, отношения. и В распространялись товарно-денежные, рыночные циклов распространением элементы европейских институтов соответствующего исторического основные периоды начинали господствовать общественно-служебная собственность и сдаточно-раздаточные отношения. Вместе с тем О.Э. Бессонова подчеркивает: «Чистых» экономик в реальной действительности не существует. В каждом типе присутствует определенная доля отношений из «противоположной» системы, т.е. в рыночных – раздаточные, а в раздаточных – рыночные 55.

Кризис возникает при непропорциональном увеличении институциональных издержек или издержек по управлению экономической системой в целом. Диспропорции между производительными и управленческими издержками влияют на снижение трудовой мотивации и в целом приводят к неэффективности воспроизводственного процесса. 54 Комментируя это положение, О.Э. Бессонова пишет: «В переходные периоды осуществлялся поиск нового институционального стержня следующего этапа развития раздаточной экономики. Чаще всего эта будущая институциональная основа заимствуется из рыночной среды западной цивилизации и апробируется в рамках переходных периодов, а затем адаптируется к раздаточной среде, при этом отбрасывается все, что вступает с ней в конфликт. Как правило, этим конфликтным элементом оказывались частная форма собственности и свободные горизонтальные отношения». Так, в первый переходный период новым элементом, внесенным из европейского феодализма, были договорные служебно-поземельные отношения (преобразованные впоследствии в государственные служебно-поземельные отношения), во второй – тресты (частная форма которых впоследствии была преобразована в государственную) [41, c.99]. 55 Взаимодействие рыночных и раздаточных отношений в рамках одного институционального цикла, с точки зрения Бессоновой, выглядит следующим образом: – переходный период: рыночная накладывается на кризисные институты раздаточной экономики, диктуя им свои правила, но при соприкосновении с раздаточной средой претерпевает 206 С конца ХХ в. в России, по мнению О.Э. Бессоновой реализуется программа рыночных преобразований – третий переходный период. Этот период обогатит, по мнению О.Э. Бессоновой, раздаточную экономику контрактным (договорным) правом, которое станет институциональной основой будущего «либерального раздатка»56. В синтаксическом собой звеном отношении теория О.Э. Бессоновой группу, раздаточной представляет центральным единую которой логико-семиотическую является понятие экономики. С этим понятием логически взаимосвязаны понятие институтов, причинно обусловливающих раздаточную экономику, и понятия, означающие структурные элементы этой экономики: общественно-служебную собственность, институт раздач, институт сдач и механизм координации сдаточно-раздаточных потоков. Особый кластер понятий конкретизирует понятие института раздач. Это – понятия видов раздач, «новояз», институциональных возникший в циклов, результате соответствующих видам раздач и стадий этих циклов. Все эти понятия терминологический использования системы фильтров предпочтений.

модификации, искажающие ее сущность. К концу этого периода раздаточная среда «вытягивает» из рыночной среды полезные для себя элементы и начинает ощущать в себе потенцию к восстановлению. Деформированная рыночная среда не порождает экономического подъема и компрометирует себя;

– стадия восстановления: «оплодотворенная» раздаточная среда начинает оживать, расширять свои границы, подминая под себя совсем уже выхолощенные рыночные формы. Пример – судьба нэпа;

– стадия функционирования: раздаточная среда ставит под свой контроль фрагментарные рыночные формы и, таки образом, обеспечивает устойчивое функционирование всей системы;

– стадия кризиса: раздаточная среда ветшает, теряет эластичность, институциональные пробелы заполняются стихийными формами рыночных отношений, которые имеют самый широкий спектр – от криминальных и полулегальных до неразрешимых, но незапрещенных» [41, c.100]. 56 Либеральным раздатком О.Э Бессонова именует такую систему экономических отношений, в которой институциональное ядро раздаточной экономики при сохранении своей сущности воплощается в либерально-экономические формы с договорной моделью поведения, бюджетным регулированием, хозяйственной независимостью основных экономических субъектов, многовидовым характером государственной собственности и достаточно органично встроенным институтом рыночной торговли и частного предпринимательства [41, c.99].

207 С позиций вероятностно-смыслового подхода теория О.Э. Бессоновой – вероятностно упорядоченная смысловая структура содержательного типа. Выйдет ли ее терминология за пределы теории, служа компонентом других вероятностно упорядоченных смысловых структур – покажет будущее. Цель О.Э. Бессоновой – научно объяснить специфический характер российской экономики. Ее идеи раздаточного характера социально-экономического строя России, институциональных циклов обладают, на наш взгляд, большим потенциалом развития. Вместе с тем непроработанным является ключевой момент теории – характеристика тех институтов, которые изначально обусловили раздаточный характер хозяйственного развития России Из контекста теории О.Э. Бессоновой следует, что мировой исторический процесс она в рассматривает каждой как ковариантный: уникальна. Т.е. институциональная среда стране предполагается сосуществование разных вариантов рыночной и нерыночной экономик, одним из которых является экономика России. Из контекста же теории следует, что раздаточная экономика России обладает малым потенциалом развития. Новые импульсы развития она получает в т.н. переходные периоды, когда происходят заимствования у западной основ рыночной следующих экономики основных будущих периодов институциональных институциональных циклов. Основными мотивами такого заимствования служат, вероятнее всего, угрозы национальным интересам, исходящие от Запада. Такая логика взаимоотношений экономических структур России и Запада идентична, на наш взгляд, логике взаимоотношений вторичных и периферийных цивилизаций, описанных в концепции И.Г. Яковенко.

208 Естественно, возникает мысль о том, что раздаточная экономика О.Э. Бессоновой – это экономика периферийных цивилизаций И.Г. Яковенко. Т.е. И.Г. Яковенко и О.Э. Бессонова терминологическими идентичным описания.

Выводы описали разные пришли к структурные уровни одной и той же цивилизации. Описав их разными языками, они, в сущности, в смысловом отношении теоретическим схемам С позиций вероятностно-смыслового подхода все три проанализированные подгруппы неклассических теорий и концепций исторического процесса являются вероятностно упорядоченными смысловыми Методами структурами смешанного, смысла аксиоматическиистории (нового контекстного и содержательного типов;

ре-интерпретации смыслообразования), применяемыми при их создании, были: метод последовательного применения системы операторов, (теории Л.Е. Гринина и О.Э. Бессоновой) и метод одновременного применения системы операторов (концепция И.Г. Яковенко). Мы рассмотрели три неклассические интерпретации смысла истории. Так, с точки зрения неоформационной теории Л.Е. Гринина история рассматривается как процесс смены общественноэкономических формаций, но обусловленный не только социальноэкономическими условиями, но и географической средой, которая во многом определяет специфику структуры и динамику развития российского общества. Это позволяет рассматривать теорию Гринина как одну из интерпретаций смысла истории с позиций неклассической парадигмы истории. По И.Г. Яковенко, история является процессом ковариантным, когда сосуществуют в рамках одной периферийной цивилизации два социокультурных уклада, которым присущи разные стратегии 209 развития и амбивалентные взаимоотношения. Специфика российской истории обусловлена дефицитом собственного цивилизационного ресурса и догоняющим характером развития. Для нашего исследования концепция Яковенко представляет интерес анализом феномена варварства и его взаимоотношений с цивилизацией. Такого рода амбивалентные отношения характерны для отношений с Западом России как страны догоняющего типа развития и для отношений между западным и почвенным цивилизационными укладами российского В интерпретации О.Э. Бессоновой история России – это составная часть мирового ковариантного исторического процесса. Специфика ее обусловлена своеобразием институциональной среды, находящейся в амбивалетных отношениях с институциональной средой Запада. В теории О.Э. Бессоновой произошел семантический синтез ковариантной и циклической моделей исторического развития. 4.2. Модернизационная и социогенетическая логикосемиотическая подгруппы. Внесистемные концепции 4.2.1. Модернизационная подгруппа. История России с позиций теории модернизации Наряду с неоформационными, концепциями неоцивилизационными процесса и в клиометрическими исторического постсоветский период появились исследования, созданные в рамках парадигмы «школы модернизации». Это: работы В.В. Алексеева [7-9], К.И. Зубкова [129], Б.Н. Миронова [214], В.А. Красильщикова [161], Н.Ф. Наумовой [239], И.В. Побережникова [269-270], коллективные монографии «Модернизация в России» (М., 1994) [217], «Опыт российских модернизаций в XVIII-XIX вв.” (М.,1999) [255] и др.

«Школа 210 модернизации – собирательное наименование в 1950-1960-х совокупности теоретических систем, появившихся годах в США, и странах Западной Европы. Главным фактором, повлиявшим на их появление, послужило становление в условиях послевоенной геополитической системы сообщества стран «третьего мира». В политическом смысле они были призваны стать альтернативой социалистической модели развития этой группы стран. В научном же смысле их можно рассматривать как теоретические конструкты, призванные объяснить и спрогнозировать процессы развития в период перехода от традиционного фильтрами общества к индустриальному. Общими методологическими предпочтения, посредством которого они были сконструированы, являются учение об «идеальных типах» М. Вебера, эволюционизм и функционализм. У истоков теории модернизации стоят американские философы и социологи Т. Парсонс, С. Липсет, Р. Бендикс [318, c.128]. Ведущими теоретиками модернизации являются также С. Блэк, Ш. Эйзенштадт, С. Хантингтон, У. Ростоу, М. Леви, Д. Лернер, Д. Энтер, П. Терборн и др. [255, c.3, 405, 424]. Авторы теорий модернизации исходят из разделения всех обществ на традиционные и современные. Процесс превращения традиционных обществ в современные составляет, по их мнению, основу общественно-исторического прогресса. Главными чертами современного общества были признаны право каждого индивида владеть и распоряжаться собственностью, свободное формирование и легализация разнообразных экономических и социальных интересов и объединений, закрепление и неотчуждаемость гражданских и политических прав человека, представительное правление и разделение властей, политический плюрализм, вертикальная и горизонтальная социальная мобильность, 211 рациональная бюрократия. В совокупности эти черты, как отмечает В.В. Согрин, представляют «идеальный тип» западной демократии [318, c.128]. Основные положения парадигмы модернизации сформулированные С. Хантингтоном, сводятся к положениям о том, что модернизация – это революционный;

комплексный;

системный;

глобальный;

длительный, протяженный;

стадиальный;

гомогенизирующий57;

необратимый и прогрессивный процесс [255, c.28-31;

405, с.30-31]. Парадигма модернизации реализуется во множественности теоретических объяснений – теорий модернизаций. Положения парадигмы являются по существу системой методологических установок – фильтров предпочтения теорий. Конкретные теории вслед за В.В. Алексеевым и И.В. Побережниковым [255, с.20-28] можно подразделить: с методологической точки зрения – на системно-функциональные (например – теория М. Леви), процессуальные (теория Б. Хозелитца) и компаративно-исторические (теории С. Блэка, А. Гершенкрона), а с дисциплинарной точки зрения – на социологические (теория Н. Смелзера) и экономические (теория У. Ростоу). За всю историю своего существования «школа модернизации» претерпела сложную и длительную эволюцию. К числу наиболее важных особенностей эволюции В.В. Алексеев и И.В. Побережников относят: 1) пересмотр роли и места традиционного социокультурного и институционального контекста модернизации, придание ему большого значения в сравнении с ранними концептуальными схемами;

2) рост внимания к конфликтам в процессе модернизации и влиянию на данный процесс внешних (по отношению к изучаемой при создании конкретных 212 стране) факторов;

3) инкорпорацию в теоретическую модель фактора исторической случайности;

4) признание циклической природы процесса модернизации;

5) акцент на тяжелый, мучительный, болезненный характер модернизационных преобразований;

6) признание мультилинеарности, множественности путей развития и модернизации;

7) отказ от трактовки модернизации как непрерывного и бесконечного процесса;

признание обусловленности модернизации «внешними» и «внутренними» ограничителями [255, с.44-45]. Эти изменения обусловили превращение модернизационной модели истории в привлекательную методологическую «матрицу» для проведения конкретных исторических исследований. Именно в такой – развитой – форме общая теория модернизации стала известной большей части российских историков. Сравнительно быстро она составила серьезную конкуренцию теории социально-экономических формаций и теории цивилизаций. Первой комплексного в отечественной историографии от попыткой к исследования перехода аграрного индустриальному обществу в России на основе теории модернизации стала изданная в 2000 г. монография авторского коллектива Института истории и археологии Уральского отделения РАН под руководством академика РАН В.В. Алексеева «Опыт российских модернизаций XVIII – XIX веков» [255]. Фильтр предпочтения, использованный авторами этой монографии, можно охарактеризовать как обобщенное содержание теорий модернизаций. Обосновывая такой подход, В.В. Алексеев и И.В. Побережников пишут, что каждый из методологических и дисциплинарных подходов «внес значительный вклад в разработку проблем модернизации. При этом каждому подходу… были присущи определенные слабости.

Системно-функциональный подход То есть способствующий появлению многих схожих черт в ранее совершенно не схожих 213 недостаточно эффективен при изучении собственно социальных изменений, процессуальный – при исследовании сферы политики, компаративно-историческому Дисциплинарным подходам не присуща хватает теоретичности. предметная определенная ограниченность. Вероятно, использование указанных подходов (и их элементов) в совокупности позволит избежать недостатков каждого, взятого в отдельности» [255, с.28]. Синтаксический и семантический аспекты концепции истории России, созданной уральскими учеными, состоят в следующем. Системообразующим компонентом понятийного аппарата концепции является понятие модернизации. Модернизацию В.В. Алексеев определяет как «всеобъемлющий процесс инновационных мероприятий при переходе от традиционного к современному обществу» [255, с.3]. Понятия, определяющие в свою важнейшие очередь, характеристики модернизации, являются, системообразующими компонентами подгрупп понятий. Одна из них объединяется непосредственно вокруг понятия модернизации. Это – понятия, фиксирующие ее качественные характеристики (революционный, комплексный, системный, глобальный, гомогенизирующий, необратимый и прогрессивный характер). Сюда же, непосредственно к центральному понятию концепции. примыкает особый кластер понятий, группирующийся вокруг понятия «догоняющий тип развития». Центральным понятием второй из них является понятие подпроцессов (структурных составляющих процесса модернизации). Под него подпадают конкретные понятия: процессов структурной и функциональной бюрократизации, секуляризации, обществах.

дифференциации урбанизации, становления общества, современных индустриализации, мобилизации, мотивационных социальной 214 механизмов, распространения средств массовой информации, роста грамотности и образования, роста политической патриципации. Третья совокупность понятий группируется вокруг понятия «этапы (волны) модернизации». Это понятия «петровской», «александровской», «сталинской», современной волн модернизаций России, их конкретных фаз. Четвертая подгруппа понятий объединяется вокруг понятия «условия осуществления модернизации». Это понятия, характеризующие географические условия страны и социальнополитические условия осуществления модернизации (например, указывающее на ведущую роль государства понятие имперской модели модернизации). Семантика концепции базируется на новом в отечественной историографии истолковании характера исторического процесса России – импульсно-дисперсном. Теория модернизаций ориентирует авторов на анализ исторического процесса в контексте мультилинеарного по своей природе процесса исторического развития мировой цивилизации. Параллельно процессы развивающиеся друг в разных странах исторические Оно оказывают на друга взаимное влияние.

осуществляется как в форме непосредственного взаимодействия (причинная детерминация), так и опосредованным образом – самим фактом своего существования (непричинная детерминация). Так, успехи лидеров мирового прогресса могут восприниматься правящей элитой и передовой общественностью стран «второго эшелона» как вызов – прямая или потенциальная угроза экономической и (или) политической независимости. Осознание угрожающего характера отставания правящей элитой отстающих в своем развитии стран может послужить импульсом (толчком) к началу преобразований (или их очередного этапа).

215 Отсюда – импульсно-дисперсный характер исторического процесса модернизирующихся стран, в том числе и России. Конкретное смысловое содержание концепции отражают следующие положения, сформулированные В.В. Алексеевым во введении и заключительной части монографии [255, с.8, 244-245]. Начало модернизации в России положили реформы Петра I. На протяжении модернизации модернизацию XVIII-XX В.В. вв. страна прошла 1) сложный путь от традиционного к индустриальному обществу. В качестве этапов Алексеев выделяет: доиндустриальную вв.;

2) (протоиндустриализацию) XVIII-XIX незавершенную раннеиндустриальную модернизацию конца XIX – начала ХХ вв.;

3) «сталинскую» модернизацию 1930-1940-х годов, которую можно рассматривать модернизации модернизации;

и 4) как решение продолжение ряда проблем раннеиндустриальной позднеиндустриальной позднеиндустриальную модернизацию 1950-1960 гг, в течении которой расширялась сфера применения механизированного. поточного производства, начался процесс соединения производительного труда с научным знанием (НТР). Процесс модернизации можно охарактеризовать, по мнению В.В. Алексеева, как общими чертами, присущими многим странам, совершившим подобный переход, так и специфическими, национальными особенностями. К последним он относит: 1) решающую роль внешних факторов модернизации;

2) революцию как механизм осуществления модернизации;

3) форсированные темпы модернизации;

4) большую, чем в западной цивилизации, роль государства в организации процессов модернизации, превалирование «верхушечной» модернизации над «низовой»;

5) урбанизацию как побочный продукт индустриализации;

6) слабое развитие автономии 216 индивида;

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.