WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Дрожжина Наталья Борисовна «ВЛИЯНИЕ ПСИХОТИПОЛОГИЧЕСКИХ, ГЕНДЕРНЫХ И КОНСТИТУЦИОНАЛЬНО-КОНТИНУАЛЬНЫХ ОСОБЕННОСТЕЙ ЛИЧНОСТИ СТУДЕНТОВ НА

ПРЕДСТАВЛЕНИЯ О НРАВСТВЕННОМ ЧЕЛОВЕКЕ» 19. 00. 01. – Общая психология, психология личности, история психологии (психологические наук

и) Диссертация на соискание ученой степени кандидата психологических наук

Научный консультант: доктор психологических наук, профессор Волоскова Н.Н.

Ставрополь 2005 ОГЛАВЛЕНИЕ ВВЕДЕНИЕ………………………………………………………………………... 4 ГЛАВА 1. Проблема изучения личности конституционально-континуального в современной пространства психологии……………………………11 1.1. Конституционально-биологические основы развития личности………….. 11 1.2. Изучение конституционально-типологической аномальной личностной изменчивости в отечественной и зарубежной психологии………………………..16 1.2.1.Определение границ психической и психологической нормы и патологии 1.2.2.Конституционально-континуальная концепция личностной изменчивости 1.3. Конституционально-типологическая характеристика основных психотипов в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ).26 ГЛАВА 2. Психолого-философский аспект изучения нравственности……34 2.1. Анализ философских концепций нравственности…………………………..34 2.2. Изучение проблемы нравственности в зарубежной психологии…………..46 2.3. Изучение проблемы нравственности в отечественной психологии……….60 2.3.1. Основные подходы к исследованию нравственности………………….…60 2.3.2. Развитие нравственной сферы личности…………………………………. 72 2.4. Роль экспериментальной психосемантики в изучении представлений о нравственном человеке…………………………………………………………… 76 ГЛАВА 3. Экспериментальное и исследование представлений о нравственном человеке у студентов с различными психотипологическими, гендерными …...78 3.1. Организация и методы исследования………………………………………..78 3.2. Исследование влияния психотипологических особенностей личности испытуемых на представления о нравственном человеке…………………………… конституционально-континуальными особенностями личности……………………………………………………………………………… 3.2.1. Факторный анализ результатов выборки шизоидного психотипа личности………………………………………………………………………………………….…88 3.2.2. Факторный анализ результатов выборки циклоидного психотипа личности…………………………………………………………………………………………..…92 3.2.3. Факторный анализ результатов выборки эпилептоидного психотипа личности……………………………………………………………………………………..95 3.2.4. Факторный анализ результатов выборки истероидного психотипа личности………………………………………………………………………………………. …99 3.2.5.Обсуждение результатов………………………………………………………..103 3.3. Анализ результатов исследования гендерных различий в представлениях о нравственном человеке…………………………………………………………...111 3.3.1. Факторный анализ результатов мужской выборки испытуемых……..111 3.3.2. Факторный анализ результатов женской выборки испытуемых………114 3.3.3.Обсуждение результатов…………………………………………………..……117 3.4. Исследование влияния на представления о нравственном человеке конституционально-континуальных принадлежащих к особенностей личности испытуемых, четырем основным психотипам……………………………………….119 3.4.1. Факторный анализ результатов выборки испытуемых шизоидного психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ)…………………………………………………………………………………………122 3.4.2. Факторный анализ результатов выборки испытуемых циклоидного психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ)………………………………………………………………………………………… 3.4.3. Факторный анализ результатов выборки испытуемых эпилептоидного психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ)…………………………………………………………………………………..132 3.4.4. Факторный анализ результатов выборки испытуемых истероидного психотипа в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ)………………………………………………………………………………….137 3.4.5. Обсуждение результатов………………………………………………………144 ЗАКЛЮЧЕНИЕ…………………………………………………………………152 ЛИТЕРАТУРА………………………………………………………………..…158 ПРИЛОЖЕНИЯ………………………………………………………………… ВВЕДЕНИЕ Актуальность исследования. Проблема изучения нравственности как системы социальных требований, регулирующих поведение человека, а также как интегративного личностного образования, включающего в себя когнитивную, эмоционально-чувственную, волевую сферы, является одной из сложнейших и актуальных в большинстве современных психологических, педагогических и философских исследований (Апресян Р.Г, 1993;

Корниенко Н.А., 1997;

Антилогова Л.Н., 1999;

Дикевич Л.Л., 1999;

Светлова Н.В., 2003 и др.). Одним из показателей зрелой, активной и самостоятельной личности является ее устойчивая нравственная позиция, отражающаяся в индивидуальном нравственном самосознании (Столин В.В., 1983;

Братусь Б.С., 1985;

Якобсон С.Г., Морева Г.И., 1989;

Чудновский В.Э., 1990;

Кон И.С., 1999). Через формирование нравственной позиции человека, через становление системы личностных смыслов строится индивидуальное бытие и мировоззрение личности. По мнению многих отечественных психологов (Выготский Л.С., 1982;

Леонтьев А.Н., 1985 и др.), системный анализ человеческого сознания требует изучения значения как единицы сознания. Система значений может быть организована в некие повествовательные структуры, вызывающие в сознании субъекта целостный контекст ассоциативных связей. Метод исследования данной проблемы «не может быть иным, чем метод семантического анализа смысловой стороны речи, метод изучения словесного значения» (Выготский Л.С., 1982). В современном обществе на фоне полиморфно-нестабильных ценностных ориентаций обладающей формирование нравственным зрелой и высоконравственной становится личности, весьма самосознанием, затруднительным. Способность к адекватному решению нравственных задач, совершению нравственного выбора в современных российских условиях, требует от современного человека значительных личностных ресурсов, включающих конституционально-психотипологические составляющие. Ответные психологические и поведенческие реакции человека на социальные требования выполнения нравственных норм зависят и от конституциональнопсихотипологической предиспозиции, которая обусловливает целостный ответ личности как интегральной индивидуальности (Мерлин В.С., 1986;

Белоус В.В., 1999;

Боев И.В.;

2000, Волоскова Н.Н., 2002). В связи с этим, следует считать актуальным исследование представлений о нравственном человеке, исходящее из концептуального подхода к конституционально обусловленной личностной изменчивости (Боев И.В., 1999;

Ахвердова О.А., 2000), который подразумевает континуальную непрерывность распределения личностно-характерологических особенностей юношей и девушек в диапазоне от крайнего варианта психологической нормы – акцентуации – к пограничной аномальной личности (ПАЛ), занимающей промежуточное положение между психологической нормой и патологической психической конституцией (психопатиями). Правомерно предположить, что у лиц с признаками аномальной личностной изменчивости, под влиянием неблагоприятных факторов социальной среды легче и быстрее могут возникать деструктивные проявления нравственного сознания, отражающиеся на представлениях о нравственном человеке. Исходя из этого, исследование представлений о нравственности, требует изучения не только социокультурных факторов, как источников формирования смысловой сферы личности, но и конституционально-типологических основ личности, гендерных особенностей, оказывающих влияние на обыденное сознание человека. Возникает проблема исследования: каким образом психотипологические, Цель гендерные – особенности личности обусловливают пространств, человеке, с формирование представлений о нравственном человеке. исследования представления построение испытуемых о семантических нравственном отражающих выделением базисных категорий этого пространства для анализа отношения субъектов к нравственному человеку. Объект исследования – человек как целостное системное образование в условиях современного социума. Предмет исследования – представления о нравственности как интегративном личностном образовании, зависящем от психотипологических, гендерных особенностей респондентов. Теоретическая гипотеза исследования основана на допущении представлений о нравственности в обыденном сознании, детерминированных социальными и/ или природными факторами. Эмпирическая гипотеза исследования – при нахождении в одинаковых социальных условиях на представления о нравственном человеке оказывают влияние психотипологические и гендерные особенности испытуемых. Задачи исследования: 1) Провести анализ теоретических основ по проблеме нравственности в отечественной и зарубежной психологии;

2) Сравнить категориальные структуры воспринимаемых личностных качеств как системообразующие факторы, отражающие особенности представлений о нравственном 3) Разработать человеке, представить феноменологию стереотипа «нравственный человек»;

экспериментально-психологическую, дифференциальносемантическую модель, позволяющую проанализировать представления о нравственном человеке в обыденном сознании с учетом пола и структуры личностного психотипа;

4) Проследить особенности идентификации испытуемых с предложенными ролевыми позициями с целью определения области личностно значимой и психологически близкой для испытуемых. Методологические и теоретические основы исследования составляют концепции отечественных структуре, психологов о сущности между личности и ее и психологической преемственности биологическим социальным в психическом развитии, единстве сознания и деятельности (Ананьев Б.Г., Рубинштейн С.Л., Выготский Л.С., Леонтьев А.Н., Петровский А.В., Асмолов А.Г.);

концепция системного подхода в психологии (Ломов Б.Ф., Шадриков В.Д.);

континуально-генетическая концепция (Брушлинский А.В.);

генетическая теория типов (Конрад К., Кречмер Э., Шелдон У., Лазурский А.Ф.);

учение об акцентуированных личностях и акцентуациях характера (Личко А.Е., Леонгард К., Ушаков Г.К.);

представления об индивидуальных поведенческих стереотипах, зависящих от врожденных или наследственных конституциональных психических особенностей (Белоус В.В., Братусь Б.С., Дружинин В.Н., Мерлин В.С., Слободчиков В.И.);

концепция пограничной аномальной личности как промежуточном диапазоне конституциональноконтинуального пространства (Боев И.В., Ахвердова О.А.);

идеи психосемантического подхода к изучению обыденного сознания (Артемьева Е.Ю., Лурия А.Р., Петренко В.Ф., Шмелев А.Г.). Методы исследования: психологические - патохарактерологический диагностический опросник (ПДО) А.Е. Личко (1983), клинический опросник для выявления и оценки невротического состояния (Менделевич В.Д., Яхин К.К., 1978), методика определения уровня невротизации и психопатизации (Бажин Е.Ф., 1976;

Ласко И.Б., 1980);

личностный опросник Дж. Айзенка (1963);

шкала тревожности (Teulor J., 1953), методика частного ролевого семантического дифференциала;

математические – методы количественной и качественной обработки эмпирических данных – факторный анализ. Научная новизна работы состоит в том, что впервые: выделены и проанализированы представления о «нравственном человеке», отношение к образу «нравственный человек» в зависимости от психотипологических различий;

для испытуемых каждого из четырех психотипов личности выделены базисные конструкты обыденного сознания, через которые происходит восприятие и оценка образа «нравственного человека»;

доказано, что на представления о «нравственном человеке» в обыденном сознании молодежи влияет, прежде всего, конституционально-детерминированная психотипологическая структура личности;

установлены гендерные различия представлений о «нравственном человеке»;

социокультуральные факторы оказывают провоцирующее влияние на конституциональные механизмы психологической защиты личности. Полученные данные вносят определенный вклад в развитие теории личности. Теоретическая значимость исследования заключается в том, что психологические понятия, являющиеся основополагающими для нашей работы, рассмотрены и проанализированы в многоплановом аспекте с точки зрения психологических, педагогических и философских подходов в различные исторические периоды. Теоретически обоснованы условия формирования представлений о нравственном человеке у студентов различного пола и психотипологической структуры личности. Результаты, полученные в ходе экспериментального пополнение исследования, представляют сведений в собой определенное влияния теоретико-методических изучении индивидуально-типологических характеристик студентов на представления о нравственном человеке. Практическая значимость исследования состоит в том, что полученные результаты могут быть использованы при вероятностном прогнозировании поведения в ситуациях нравственного выбора у представителей различных личностных психотипов. определении пограничной конкретного места континуальных диапазонах: аномальной субъекта Точность прогнозирования повышается при испытуемого (ПАЛ). для в конституциональноили о вероятностных в социальной, психологической нормы-акцентуации Знания расположения личности конструкциях представлений о нравственном человеке в обыденном сознании необходимы использования клинической, юридической и политической психологии. Результаты исследования могут быть использованы в высших учебных заведениях при проведении лекционных и практических занятий по дисциплинам: «Клиническая психология», «Педагогическая психология», «Социальная психология» для студентов психологических и педагогических специальностей;

в ходе проведения специальных курсов по повышению квалификации специалистов психологов, социальных педагогов, для создания и разработки семинаров и тренингов для студентов вуза. Организация, база и этапы исследования. приняли В сплошном участие 841 экспериментально-психологическом исследовании студент (596 девушек, 245 юношей) различных вузов г. Ставрополя (СГУ, СГПИ, СФ ЮРГИ, СКСИ, СФ МГОПУ) в возрасте 17-18 лет, из которых были сформированы выборки испытуемых в зависимости от структуры личностного психотипа и гендерных отличий (всего 360 человек). Исследование проводилось с 2002 по 2005 гг. в несколько этапов. Первый этап (2002 – 2003 гг.) – подготовительный – осуществлялось определение целей и задач исследования, выбор объекта и предмета исследования, выдвижение основных гипотез, изучалось состояние проблемы в теории и практике психологической науки, философии, социологии, медицины. Второй этап (2003 – 2004 гг.) – исследовательский – была проведена диагностика психотипологических особенностей испытуемых с изучением представлений о «нравственном человеке». Третий этап (2004 – 2005 гг.) – обобщающий – осуществлялся анализ и обобщение полученных экспериментальных результатов, углубление теоретических аспектов исследования и оформление этих результатов в виде диссертации. Положения, выносимые на защиту. 1. Психотипологические воздействие особенности на личности оказывают о основополагающее формирование представлений «нравственном человеке» в обыденном сознании респондентов. 2. Гендерный фактор влияет на оценку и отношение к психологическим представлениям испытуемых. 3. Субъективная картина категоризации образов другого «Я», в том числе и «нравственного человека», на уровне обыденного сознания существенно о «нравственном человеке» в обыденном сознании изменяется взависимости от места расположения испытуемого в диапазонах конституционально-континуального пространства личности. Апробация результатов исследования. Основные результаты по теме диссертации (Ставрополь, были 2002), изложены на 48-й и обсуждены на Междисциплинарной конференции СГУ конференции «Виктимологические проблемы борьбы с преступностью» научно-методической «Университетская наука – региону» (Ставрополь, 2003), в методическом пособии «Нравственное развитие как условие становления созидательной активности личности» (Ставрополь, 2003), образовании» (Санкт-Петербург, 2003), на четвертых региональных 49-й научно-методической образовательных знаменских чтениях «Традиционные ценности в воспитании и конференции СГУ «Университетская наука – региону» (Ставрополь, 2004), Всероссийской научной интернет-конференции «Пути становления субъекта в информационном обществе» (Ставрополь, 2004), научно-практической конференции «Наука – Югу России» (Ставрополь, 2005), Всероссийской научной интернет-конференции «Значение прикладной психологии в новейшей истории России» (Ставрополь, 2005), в сборнике статей «Современные гуманитарные исследования» (Москва, 2005). Публикации: по теме диссертации опубликовано 9 печатных работ. Структура и объем диссертации. Диссертация включает в себя введение, три главы, заключение, список литературы, содержащий 221 источник, из которых 218 отечественных и 3 зарубежных, приложения на 39 страницах. Текст рукописи содержит в тексте 1 таблицу, 23 рисунка.

ГЛАВА 1. Проблема изучения конституционально-континуальных особенностей личности в современной психологии 1.1. Конституционально-биологические основы развития личности Изучение конституционально-биологических основ развития личности тесно связано с проблемой соотношения биологического и социального в процессе развития человека. Данная проблема в современной психологии сформулирована как проблема генотипической и средовой обусловленности его психики и поведения. Вопрос о биологической детерминации психических явлений касается, прежде всего, зависимости функционирования и развития психических явлений от организма человека, его генотипических и органических особенностей (Русалов В.М., 1980;

Платонов К.К., 1965;

1972;

Павлов И.П, 1951;

Теплов Б.Н., 1961;

Кулаков П.С., 1954;

Небылицин В.Д., 1966;

Ковалев А.Г. и Мясищев В.Н., 1955;

1957;

Левитов Н.Д., 1956, Лазурский А.Ф., 1995;

Смирнов А.А., 1977;

Рубинштейна С.Л., 1976;

Мерлин В.С., 1959;

Ананьев Б.Г., 1980 и др.). Необходимо отметить, что биологическое или генотипическое начало в человеке интегрирует в себе наследственно закрепленные физические (конституциональные) и заданные с рождения физиологические (процессуальные) свойства человеческого организма. «Биологическое» в этом широком смысле может быть врожденным или приобретенным в пренатальный период развития организма ребенка. Кроме того, за понятием биологическая организация человека стоит представление о конституции как совокупности устойчивых, врожденных и приобретенных признаков, обусловливающих морфологию, конституция биохимию, является физиологию и особенности психического функционирования человека, психического склада личности. Таким образом, интегральной биопсихической характеристикой организма (Никитюк Б.А., 1998). Существует понятие общей и частных конституций (Русалов В.М., 1979;

Никитюк Б.А., 1998). При этом авторы считают, что основу общей конституции составляет весь генотип, а основу частных конституций составляют наборы определенных генов. Генотип представляет собой сумму полученного зиготой наследственного материала предков. Так как на генотип могут оказывать действие различные внешние, средовые условия, то его фенотипические изменчивости проявления будут различными. Пределы фенотипической организма называют «нормой реакции» (Боев И.В., 1999). Таким образом, любой признак будет являться результатом взаимодействия наследственности и среды, где одни признаки определяются генами с более широкой нормой реакции, а другие с более узкой (Никитюк Б.А., Корнетов Н.А., 1998). В.М. Русалов (1979) выделил два класса частных конституций – морфологические функциональные (конституция (конституция как как тип телосложения, совокупность соматотип) и индивидуальных наследственных особенностей и свойств, которые определяют специфику реакций всего организма на воздействие внешней среды. По мнению Т.И. Юдина (1926 см), термин «конституция» существует со времен Гиппократа, когда под этим термином понимались лишь особенности, присущие всему организму как целому, а конституциональные болезни рассматривались не как дисфункция какого-либо органа, а как болезнь, зависящая от общих особенностей всего организма. Именно поэтому, под конституциональной особенностью понималась способность каждого организма по-своему реагировать на внешние воздействия. Одно из первых представлений о конституции встречается у Аристотеля. Он выделял сухую и влажную, плохую и хорошую конституцию и считал, что их нужно учитывать при лечении людей. Гален создал учение о соматотипе, то есть о разных типах строения тела. В.В. Бунак выделил санитарную и функциональную конституцию. Санитарная конституция включала в себя соматотип – рост, вес и т.д., а функциональная – особенности обмена веществ, биохимические особенности организма. Существует несколько подходов к определению конституции:

1) Сомато-психологический подход, в котором конституция индивида рассматривается как форма проявления его общей психофизической личности – с одной стороны, его генетической нормой реакции на влияние окружающей среды, с другой стороны, модификацией этой реакции, вызванной внешним воздействием. (Бауэр Ю.). 2) физиологический подход, где понятие конституции включает сумму всех предрасположений и учитывается резистентность (сопротивляемость) организма. Здесь конституция представляет собой относительно постоянное состояние организма, связанное с его сопротивляемостью;

3) генетический подход (Тандлер, Матес, Э Кречмер, В.М. Русалов, 1979 и др.). В данном подходе конституциональные особенности организма определяются наследственностью. Тандлер считал, что конституция – это соматический фатум организма, который выражает индивидуальные особенности сомы, определяемые в момент оплодотворения. Э. Кречмер понимал под конституцией «сумму всех свойств индивидуума, генотипически закрепленных в его наследственных задатках». В.М. Русалов считал, что общая конституция организована на молекулярном уровне и является чертой общей генотипической структуры человека;

4) смешанный подход, где под конституцией понимаются существенные индивидуальные особенности, связанные к со строением то тела, есть работоспособностью, сопротивляемостью заболеваниям, особенности обусловленные действием наследственности и среды. Т.И. Юдин указывает, что некоторые исследователи (Рессле, Крауз и др.) понимают под конституцией состояние организма, которое складывается из врожденных и приобретенных элементов и проявляется в том, как каждый организм реагирует на внешние (экзогенные) влияния среды, как он с ними справляется, насколько он способен к возрождению и жизнеспособности. Конституция, по мнению данных исследователей, определяет тип деятельности и развития организма. При этом Сименс выделяет конституции идиотипические (генотипические), то есть связанные с наследственными потенциями;

конституции паратипические – зависящие от внешних условий;

конституции фенотипические, объединяющие в себе все свойства и представляющие собой реальную личность со всеми особенностями ее структуры См (по данным Юдина Т.И., 19?). Понятие конституции как типа телосложения нашло свое отражение в работах Э. Кречмера, У. Шелдона, К. Конрада. Теория конституциональных типов Э. Кречмера строилась на изучении связи психических особенностей человека с его конституцией. Им было замечено, что у больных, страдающих маниакально-депрессивным психозом (циклотимией), чаще встречается пикническое телосложение, а у больных шизофренией часто наблюдается астенический тип конституции. При этом, пикническому циклоидный конституциональному типу, по Э. Кречмеру, соответствует (циклотимический) тип личности, астеническому типу конституции – шизоидный (шизотимический) тип личности. Кроме того, Э. Кречмер выделил атлетический и дипластический типы телосложения. По мению, Э. Кречмера, атлетическое телосложение имеют иксотимики, а дипластик – это человек с неправильным телосложением. Э. Кречмер соотносит тип телосложения с психическими заболеваниями и предполагает, нет что между нормальным человеком и спихическим типы заболеванием четкой грани, например, конституциональные нормального человека (циклотимик, шизотимик) могут перерасти в аномалии характера (циклоид, шизоид), а затем и в психическое заболевание (маниакально-депрессивный психоз, шизофрения) (Л.Д. Столяренко Л.Д., 1997). У. Шелдон выделил три основных типа соматической конституции: эндоморфный, мезоморфный и эктоморфный. Однако Э. Кречмер и У. Шелдон, сопоставляя психические свойства непосредственно с соматотипом, не смогли обосновать их взаимосвязь. Лишь исследования И.П. Павлова (1951), В.Д. Небылицина (1966), Б.Н. Теплова (1961), В.Н. Русалова (1980), В.С. Мерлина (1959) позволили обоснованно утверждать, что именно нейрофизиологические свойства играют решающую роль в определении психодинамических свойств человека (темперамент, общие способности, сензитивность) ( по данным Боева И.В., 1999). К. Конрад сформулировал генетическую теорию типов, где телосложение человека и тип личности сводил к общему знаменателю – гену. Он предложил рассматривать строение человеческого тела, исходя из двуполюсного восприятия: 1) пропорций тела;

2) полноты и роста тела. Первичными переменными, которые распределялись вдоль оси, где один полюс – лептоморфия, другой – пикноморфия, К. Конрад обозначил пропорции тела. Соотношение размеров головы и всего тела, а также пропорции конечностей, профиль лица позволяли определить лептоморфика и пикноморфика. К. Конрад подтверждает положение Э. Кречмера и соотносит шизотимика с лептоморфией, а циклотимика с пикноморфией. Изменения в росте и полноте были названы К. Конрадом вторичными переменными, которые также образуют два полюса: гипоплазия и гиперплазия. Гиперплазия соответствует атлетическому типу, по Э. Кречмеру, а гипоплазия – астеническому типу. К. Конрад присвоил вторичным переменным определенные психические характеристики: гиперпластической форме соответствует вискозная структура психики (медлительность, пониженная способность к дифференцированию) – это иксотимики и эпилептотимики, по Э. Кречмеру;

гипопластической форме соответствует спиритистическая структура писхики (подвижность, легкость, инфантильность) – истеротимики. К. Конрад выделил также переменные третьего ряда: норма – патология, в отличие от Э. Кречмера, который выделял только психическую норму и патологическую конституцию. К. Конрад описал континуум: норма – ранние признаки патологии – выраженные признаки патологии и доказал, что каждому изменению в строении тела соответствует перестройка в психической структуре индивида (по данным Боева И.В., 1999). В.В. Бунак и В.П. Чтецов выделили следующие схемы мужских конституций, основанные на учете развития костной, мышечной и жировой ткани: грудной тип, мускульный тип, брюшной тип. И.Б. Галант описал схемы женских конституций: 1) лептосомные (астенический (атлетический, субатлетический и эурипластический тип).

и стенопластический тип);

2) мезосомные (пикнический и мезопластический тип);

3) мегалосомные Таким образом, биологическое начало в человеке составляет его конституция, которая представляет собой совокупность врожденных и приобретенных признаков и многие исследователи в настоящее время (Личко А.Е., 1977;

Александров А.А., 1973;

Боев И.В., 1999;

Ахвердова О.А., 1998 и др.) изучают не отдельные свойства, а системные образования – генетически обусловленные конституциональные особенности человека или психотип. 1.2. Изучение конституционально-типологической аномальной личностной изменчивости в отечественной и зарубежной психологии 1.2.1. Определение границ психической и психологической нормы и патологии Проблема определения психической и психологической нормы и патологии до настоящего времени остается актуальной, что отражено в терминологическом разнообразии. Такие понятия как психическое здоровье, психическая болезнь, внутренняя картина здоровья – болезни также составляют смысловое поле данного вопроса. Сложность данной проблемы связана, во-первых, с многообразием психических проявлений у одного и того же индивида в различных условиях жизни и у разных людей в одинаковых условиях;

во-вторых, с концептуализацией положения о возможности существования психического здоровья и психической болезни в одном и том же континууме (Партнеры в сфере охраны психического здоровья: Вклад профессионалов и непрофессионалов в охрану психического здоровья, 1999). Н.Е. Бачериков, К.В. Михайлова, В.Л. Гавенко (1989) и др. считают, что понятие психическое здоровье предполагает наличие нормально развитых психических функций, физиологическое, духовное и социальное благополучие, сохранную способность к адекватной адаптации и активной деятельности. Однако понятие психическое здоровье основывается на субъективном ощущении здоровья и является значительно шире, богаче и разнообразнее, чем понятие психической нормы.

Норма же определяется как оптимум функционирования и развития организма и личности, оценка которого требует объективного и сравнительного подхода. Существует мнение, что в области психиатрии, норма составляет лишь одну треть здоровья. Так, человек может признаваться здоровым, но «ненормальным», то есть субъективно он может не испытывать каких-либо болезненных проявлений, но при этом объективно отмечается отклонение от оптимума функционирования (Менделевич В.Д., 1997). Таким образом, психическое здоровье предполагает психическую норму и может включать определенные отклонения от некоторых ее показателей. Понятие психическое заболевание обозначает некий болезненный процесс, динамическое, текущее образование, а понятие психическая патология – само патологическое состояние, стойкие изменения, результат патологических процессов, отклонение развития. Психическая болезнь и патология являются крайними вариантами различных процессов или спектров. С учетом этого выделяют два спектра: здоровье – болезнь (здоровье – предболезнь – психическое заболевание непсихотического уровня – психоз) и норма-патология (норма – предпатология – патология) (Менделевич В.Д., 1997). Данные спектры отличаются как этапами, так и характером взаимоотношений между ними. По мнению Ю.С. Савенко, спектр нормапатология представляет собой континуум, где наблюдаются переходы от одного состояния к другому. В спектре здоровье-болезнь отмечается ступенеобразность переходов. С.Б. Семичев (1987), опираясь на факт одновременного существования некоторых психических явлений у здоровых и у больных людей, выделил «предболезнь» как вариант нормы и связывал состояния «предболезни» с явлениями декомпенсации и субкомпенсации. Другие авторы, развивающие концепцию «предболезни» (Баевский Р.М., 1979;

Смирнов Н.К., 1981;

Ковалев В.В., 1985), рассматривают стадию психических дисфункций как дезадаптацию или одно из промежуточных состояний здоровья человека. П.Б. Ганнушкин считал, что никакой значительной разницы между явлениями психического здоровья и болезни не существует, а, наоборот, обнаруживается «необходимая связь между феноменами того и другого порядка, что в области патологии действуют те же законы и силы, что и в норме» (1998, с. 254). Разница между психическим здоровьем и болезнью, по мнению П. Б. Ганнушкина (1998), заключается только в том, что при болезни нарушается гармония тех взаимоотношений между функциями организма или психики, которые существуют в норме. Л.Н. Собчик (2003), описывая «нормальную личность» и ее индивидуально-типологические особенности, указывает на существование достаточно широкого диапазона «нормативного коридора» и подчеркивает, что норма – это не отсутствие выраженных психологических характеристик, а их наличие, но наличие сбалансированное. Помимо вышеперечисленных признаков психического здоровья, следует обратить внимание на способность индивида адаптироваться к условиям существования, задачам преодоления препятствий, решения проблем без чрезмерных эмоциональных и общих перегрузок. Кроме того, психическое здоровье должно включать способность планировать свою деятельность, выбирать оптимальную стратегию решения проблем. Именно здесь происходит пересечение понятий психического здоровья и психической нормы. В связи с этим следует упомянуть концепцию барьера психической адаптации, предложенную Ю.А. Александровским (1993). По его мнению, барьер психической адаптации является единым интегрированным функциональнодинамическим выражением биологической и социальной основ индивида. Необходимо отметить, что признак нарушения общей психологической адаптации являются одним из ключевых при разграничении психологической нормы (акцентуации) и патологии (психопатии).

В научной литературе наиболее известен термин «акцентуированная личность» (Леонгард К., 1997), но правильнее говорить об «акцентуациях характера» (Личко А.Е., 1977). А.Е. Личко (1977) определяет акцентуации характера как крайние варианты психологической и психической нормы, при которых отдельные черты характера чрезмерно усилены, вследствие чего обнаруживается избирательная уязвимость в отношении определенного рода психогенных воздействий при хорошей или даже повышенной устойчивости к другим. Отличия между акцентуациями характера и психопатиями основываются на диагностических критериях П.Б. Ганнушкина (1998) и О.В. Кербикова (1971). При акцентуациях характера может не быть ни одного из этих признаков: ни относительной стабильности характера на протяжении жизни, ни тотальности его проявлений во всех ситуациях, ни социальной дезадаптации как следствия тяжести аномалии характера. Во всяком случае никогда не бывает соответствия всем этим трем признакам психопатии сразу. Особенности характера при акцентуациях могут проявляться не постоянно, а лишь в некоторых ситуациях, в определенной обстановке, и почти не обнаруживаются в обычных условиях. Социальная дезадаптация при акцентуациях характера либо вообще отсутствует, либо бывает непродолжительной. По мнению А.Е. Личко (1977), к критериям П.Б. Ганнушкина и О.В. Кербикова следует добавить еще один важный признак, отличающий акцентуации от психопатий: при психопатиях декомпенсации, острые аффективные и психопатические реакции, социальная дезадаптация возникают от любых психических травм и в самых разнообразных трудных ситуациях, от всевозможных поводов и даже без видимой причины, в то время как при акцентуациях нарушения возникают только при определенного рода психических травмах и трудных ситуациях, когда они адресуются к «месту наименьшего сопротивления», к «слабому звену» данного типа характера (1977, с. 6).

Будучи крайними вариантами психической и психологической нормы, акцентуации характера сами по себе не могут быть клиническим диагнозом. Они могут быть лишь почвой, преморбидным фоном, предрасполагающим фактором для развития психогенных расстройств (острых аффективных реакций, неврозов, ситуативно обусловленных нарушений поведения, психопатических развитий, реактивных и эндореактивных психозов). Таким образом, в этих случаях от типа акцентуации будет зависеть избирательная чувствительность к психогенным факторам и клиническая картина заболевания. В зависимости от выраженности выделяют две степени акцентуации характера – явная и скрытая (Личко А.Е., Александров А.А., 1973). Явная акцентуация представляет собой крайний вариант нормы и отличается наличием довольно постоянных черт определенного типа характера. Выраженность черт определенного типа не препятствует возможности удовлетворительной социальной адаптации. Занимаемое положение обычно соответствует способностям и возможностям. В подростковом возрасте особенности характера часто заостряются, а при действии психогенных факторов, адресующихся к «месту наименьшего сопротивления», могут наступать временные нарушения адаптации, отклонение в поведении. При повзрослении особенности характера остаются выраженными, но компенсируются и не мешают социальной адаптации. Скрытая акцентуация относится к обычным вариантам нормы. В обыденных, привычных условиях черты определенного типа характера выражены слабо или не проявляются совсем. Однако под влиянием тех ситуаций и психических травм, которые предъявляют повышенные требования к «месту наименьшего сопротивления» черты определенного типа характера могут проявиться ярко и неожиданно. Психогенные факторы, даже тяжелые, не только не вызывают психических расстройств, но могут даже не выявить тип характера. Если же такие черты и выявляются, то это не приводит к заметной социальной дезадаптации.

Таким образом, вопрос об определении границ психической и психологической нормы и патологии в теоретическом плане остается открытым, с практической же точки зрения необходимы некие ориентиры дифференциальной диагностики патологических и непатологических девиаций личности. В этом смысле отмечается стремление многих исследователей отграничить понятия акцентуаций характера и психопатий как крайних вариантов нормы и патологии личности. 1.2.2. Конституционально-континуальная концепция личностной изменчивости В современной психологии дифференциальных отличий их актуально изучение конституциональноот конституционально-типологической типологических особенностей человека, относящихся к диапазону нормы, и аномальной изменчивости (Ананьев Б.Г., 1980;

Теплов Б.М., 1961;

Русалов В.М., 1979;

Ломов Б.Ф., 1984). Психологический и клинический анализ конституциональнотипологических основ личности (Кречмер Э., 1953;

Кербиков О.В., 1971;

Ушаков Г.К., 1978;

Ганнушкин П.Б., 1998 и др.) позволил рассматривать проблему «норма-патология» с точки зрения дихотомического подхода (по данным Боева И.В., 1979). Научные исследования в области психологической и психиатрической практики подтвердили, что нет четкой грани между конституционально обусловленными личностно-типологическими характеристиками индивида в норме и патологии, что существуют «переходы» от конституциональных проявлений в рамках нормы к вариационной личностно-типологической изменчивости в рамках патологической психической конституции. В работах отечественных и зарубежных исследователей (Теплов Б.М., 1961;

Небылицин В.Д., 1959;

Шайи К., Пархэм Д., 1976 и др.) представления о диалектике детальному постоянства изучению и (стабильности, подтвердили устойчивости, предположение неизменности) о и изменчивости (подвижности, текучести) личности и ее свойств подвергались вероятности конституциональной изменчивости не только личности, но высшей нервной деятельности. Индивидуальная изменчивость свойств личности определяется взаимовлиянием основных компонентов социального и биологического статуса, социальной обусловленностью психофизиологических механизмов развития человека. Уже у К. Конрада ( ) можно найти характеристику физической и психической изменчивости, которую он односторонне связывает лишь с генетическими факторами без учета социальных факторов. В этом отношении более продуктивны исследования С.Л. Рубинштейна (1998), А.Е. Личко (1977), Г.К. Ушакова (1978). Таким образом, личность и ее конституция взаимосвязаны друг с другом. И именно от того, как будет происходить взаимодействие между конституционально-биологическими основами личности и внешней средой, будет зависеть дрейф вероятностная в сторону «конституционально-типологическая патологической конституции и изменчивость» – или позитивный дрейф в сторону диапазона нормы, или негативный диапазона (Волоскова Н.Н., с. 25). Методологической основой понимания преемственности непрерывности (континуальности) психики в целом является концепция С.Л. Рубинштейна (1976) о психическом как «живом процессе», которая получила свое развитие в работах А.В. Брушлинского (1994). Становление психического как процесса происходит на протяжении всей жизни человека. Психическое как процесс – это психологическая реальность, из которой формируются все психические явления (чувства, мотивы, установки), функции, состояния, личностные, психологические свойства (характер, способности), которые превращаются затем в личностно-характерологическую и поведенческую структуры. Личностная изменчивость как проблема континуума рассматривалась в работах Г.К. Ушакова (1978) и А.Е. Личко (1977). Клинические исследования А.Е. Личко (1977) позволили выделить две степени акцентуаций, которые указывают на существование вероятностной личностно-типологической конституциональной изменчивости: скрытая акцентуация как крайний вариант нормы и явная акцентуация, которая определяется уже как находящаяся за пределами нормы, так как предполагает аномальное личностнохарактерологическое реагирование индивидов на ситуации. Г.К. Ушаков (1978) также считал, что именно аномальные реакции представляют собой «ранний элемент начинающейся аномалии индивидуальности». По его мнению, качество индивидуальной реакции зависит от генотипа и фенотипа, и в норме реакция адекватна раздражителю. Однако при переходных состояниях от здоровья к болезни происходят качественные и количественные изменения реакции в виде неадекватности. Вслед за Г.К. Ушаковым и А.Е. Личко проблему континуума личностной изменчивости рассматривал Б.С. Братусь (1988). Он указывал, что при формировании аномалий личности действуют единые психологические механизмы, характерные для протекания как нормальной, так и патологической психической жизни. Б.С. Братусь считал, что патология формируется вследствие условиях. Понимание Рубинштейном (1976), психического как процесса, предложенное С.Л. развивалось в рамках концепции А.В. Брушлинского того, что общие психологические механизмы начинают извращаться, функционируя в особых, экстремальных, пагубных для них (1977-1996). Теоретические положения данной концепции позволили И.В. Боеву и О.А. Ахвердовой (1998) сформулировать представление о личностнохарактерологическом континууме подростков, где подчеркивается идея непрерывности и преемственности формирования и развития психического облика человека. Это представление заполнило некий разрыв в понимании качественных градаций личностной изменчивости между, так называемой, психической нормой и психопатиями как патологической конституцией личности (Кербиков О.В., 1961;

Ганнушкин П.Б., 1998;

Ушаков Г.К., 1978;

Личко А.Е. 1977).

О.А. Ахвердова (1998) доказала, что существует континуум аномальной личностной изменчивости в подростковом возрасте, а И.В. Боев (1999) сформулировал концепцию пограничной аномальной личности (ПАЛ), в которой выделил статистически вероятностный диапазон, располагающийся между психологической нормой – акцентуированными личностями (крайние варианты психологической нормы), и различной степенью выраженности патологическими психическими конституциями (психопатии). Таким образом, по мнению авторов, диапазон пограничной аномальной личности является связующим промежуточным конституциональным звеном между психологической, психической нормой и патологической личностной конституцией (психопатией). Именно в характеристиках пограничной аномальной личности представлен вероятностный диапазон аномальной личностной изменчивости (Боев И.В., 1999). Акцентуанты (диапазон крайних вариантов психологической нормы), по мнению И.В. Боева (1999), резервными адаптационного обладают достаточными в рамках адаптационными, их и психической компенсаторными, индивидуального возможностями. барьера Функционирование психологической нормы достаточно надежно и прочно. Конституционально акцентуанты обладают различными способностями, которые служат для расширения и укрепления индивидуального барьера психической и психологической адаптации. Также акцентуанты обладают достаточной толерантностью к внешним средовым факторам – социальным, экологическим, стрессовым. Только интенсивные патогенные факторы могут привести к прорыву индивидуального барьера психической и психологической адаптации. Именно при скрытой акцентуации, по мнению И.В. Боева (1999), наблюдаются многоуровневой гомеостаз достаточно системы гармоничные модели человека. взаимоотношения Это позволяет внутри скрытым акцентуантам сохранять относительно постоянный общий и локальный биохимической, нейрохимической, нейроэндокринной, иммунологической, психофизиологической, психологической и других систем.

Относительная гармоничность акцентуантов, как врианта психологической нормы, позволяет им сохранять надежную и стабильную социально-психологическую адаптацию, а широкий диапазон «нормы реакции» обеспечивает необходимый уровень компенсаторных возможностей. При этом резервные затраты оптимальны и реакция на внешние патогенные факторы адекватна. При негативном дрейфе личностно-типологической конституциональной изменчивости за пределы границ нормы, по мнению И.В. Боева, может наблюдаться следующий континуальный диапазон, отражающий природное неблагополучие и увеличивающий риск дезадаптивного патологического поведенческого и личностного реагирования. Этот диапазон соответствует проявлениям пограничной аномальной личности (Ахвердова О.А., Боев И.В., Волоскова Н.Н., 2000). По мнению О.А. Ахвердовой (1998), адекватная взаимосвязь и взаимодействие личности, конституции и внешней среды (социальной, экологической) обеспечивает психическое и психологическое здоровье в рамках нормы. На уровне пограничной аномальной личности эта взаимосвязь представлена в виде морфогенотипической дисгармонической изменчивости от слабо выраженных девиаций до грубых аномалий. Н.Н. Волосковой, Волоскова (2001) сформулировала концепцию аномальной высшей личностной изменчивости органического происхождения. По мнению Н.Н. конституционально-типологическая признаков, присущих недостаточность диапазону в нервной деятельности и личности способствует формированию многих психотипологических аномальной личности пограничной структуре органического выраженная происхождения конституционально-типологического континуума. Умеренно с другими конституционально-типологическая факторами, считает автор недостаточность высшей нервной деятельности и личности при взаимодействии неблагоприятными внешними исследования, способствует негативному дрейфу психотипологических особенностей в сторону диапазона пограничной аномальной личности. С точки зрения Н.Н.

Волосковой, значительно выраженная конституционально типологическая недостаточность высшей нервной деятельности и личности приближает проявления психотипологической изменчивости к границам диапазона психопатии. Таким образом, конституционально-типологическая аномальная личностная изменчивость лежит в основе личностно-характерологического конституционального континуума, представляющего собой пространство с различными диапазонами от психологической нормы (акцентуаций) через полосу пограничной аномальной юношей и личности девушек к патологическим использовать конституциональным личностным структурам в виде психопатии. Поэтому при психологическом изучении следует индивидуальный подход к изменчивости личностных, характерологических, психологических и психических свойств личностной структуры. 1.3. Конституционально-типологическая характеристика основных психотипов в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности (ПАЛ) Характеристика основных личностных психотипов на уровне акцентуации характера, а также собственно классификация их была предложена К. Леонгардом (1997), а затем А.Е. Личко (1977). Так, К. Леонгард (1997) рассматривал десять психотипов условно разделенных им на акцентуации характера (демонстративный, педантичный, застревающий, возбудимый) и акцентуации темперамента (гипертимический, дистимический, тревожно-боязливый, циклотимический, аффективноэкзальтированный, эмотивный). Классификация акцентуаций характера, предложенная А.Е. Личко предназначена специально для подросткового возраста и включает в себя следующие личностные психотипы: гипертимный, циклоидный, лабильный, астено-невротический, сенситивный, психастенический, шизоидный, эпилептоидный, истероидный, неустойчивый и конформный.

В современных исследованиях О.А. Ахвердовой, И.В. Боева, Н.Н. Волосковой (2000) используются четыре основных психотипа, к которым можно свести вышеуказанные. Так как в нашем исследовании мы будем опираться на эти четыре основные психотипа (шизоидный, циклоидный, эпилептоидный, истероидный), то считаем необходимым рассмотреть их конституционально-типологические характеристики. По мнению авторов, для акцентуантов шизоидного типа характерна физическая, моторная и пантомимическая гармоничность и пластичность. В сфере межличностных отношений сохраняется способность достаточно легко переносить социальное окружение. Шизотимики рациональностью, демонстрировать характеризуются прагматизмом. широкий круг эмоциональной ради уравновешенностью, интересов могут Несмотря на то, что они больше рациональны, чем эмоциональны, шизотимики собственных эмоциональных реакций, но также нуждаются в периодах уединения. Акцентуанты шизоидного типа, по мнению авторов, способности к точным наукам, абстрактному и часто имеют интеллектуальному осмыслению всего происходящего. В характере присутствуют тенденции видеть все более идеалистично, чем оно есть в реальности. Хотя шизотимики ставят интеллектуальные и духовные ценности выше материальных, их быт практичен и прочен. Они обладают также высокой работоспособностью, ответственностью, чувством долга. Справедливость и надежность в отношениях также можно назвать в числе основных качеств их характера. Считается, что шизотимики обладают конституциональным и психологическим резервом, необходимым для нормальной социальной адаптации. Шизоидный вариант пограничной аномальной личности (ПАЛ), по мнению авторов, отличается отсутствием рационализма и прагматизма в поведении, хотя в интеллектуальной сфере данные качества сохраняются. На первый план выступают эмоциональный негативизм и эмоциональная черствость, противоречивость переживаний, которую замечают окружающие. Эмпатия, сочувствие другим им чуждо. Большие трудности вызывает ситуация, где нужна коммуникативность, обычная общительность, эмоциональная включенность в диалог. Поэтому они часто предпочитают одиночество и изоляцию от окружающих. Конституциональными признаками шизоидного варианта ПАЛ являются моторная, физическая и пантомимическая диспластичность. Пантомимика характеризуется неуклюжестью, диспластичностью, неадекватностью реакций (в ситуациях, которые для большинства людей являются трагическими, например похороны, они могут улыбаться, а на празднике, наоборот, внешним видом демонстрируют печаль), что позволяет говорить об амбивалентности. В общении мимика в большинстве случаев однообразная, без четкого выражения эмоциональных реакций, что делает их лицо похожим на маску. Что касается интеллектуальных способностей, то у конституциональных шизоидов ПАЛ они сохраняются, особенно в сфере точных наук – физике, математике, программировании и др. Также их привлекают восточные религиозно-философские учения и древние мистерии, но механистичное их восприятие не дает им возможности руководствоваться ими в повседневной жизни и остается «оторванным» от реальности знанием. Из-за невозможности адекватно воспринимать социальную среду, конституциональные шизоиды ПАЛ остаются как бы вне реального человеческого общения и это заставляет их создавать свою «неореальность», наполненную грезами, фантазиями и иллюзиями. В быту конституциональные шизоиды ПАЛ совершенно неприспособлены и неустроены. На работе они чаще всего поглощены какойлибо оторванной от реальности исторической, философской или социальной идеей, следование которой происходит в ущерб бытовым условиям, за что они могут быть осуждаемы родственниками. Их хобби или увлечения также поражают непрактичностью, порой нелепостью, крайней необычностью и, в целом, оторванностью от реальности. Конституциональные шизоиды ПАЛ, по мнению авторов, могут поддерживать межличностных общение на интеллектуальном остаются уровне, но в сфере отношений эмоционально холодными, изолированными и отчужденными. В отличие от шизоидных акцентуантов, представители ПАЛ не имеют прочных и надежных привязанностей. Потенциально патогенная стрессовая ситуация для шизоидов ПАЛ – это само изменение социально-психологической ситуации, когда нарушается сложившаяся схема внутреннего мира шизоидов, их представления об окружающем, требования спонтанных решений в области человеческих отношений, переживаний. Данная ситуация может привести к развитию пограничных нервно-психических расстройств. Исследования показывают, что конституциональные шизоиды ПАЛ не способны «держать» социальный удар, как шизоидные акцентуанты. У шизоидов ПАЛ гораздо более низкая толерантность ситуациям и и адаптация экзогенным к социально-психологическим стрессовым травма, воздействиям (черепно-мозговая инфекционное, токсическое поражение мозга). Акцентуанты циклоидного типа или циклотимики, по мнению авторов, внешне похожи на пикников или нормостеников. Для них характерны принципиальность, жизнерадостность, честность, требовательность, строгость и отзывчивость, решительность, настойчивость, а также общительность. Многие циклотимики обладают высоким жизненным тонусом, большой работоспособностью. Чаще циклотимики довольны жизнью, так как их коммуникабельность, эмоциональная теплота, тактичность, чувство юмора, общая доброжелательность и открытость располагают к себе других людей и способствую социальной реализации и успехам. Также им присущи тенденции идеализировать окружающих. Иногда у циклотимиков могут возникать периоды флегматичности, когда они становятся более вялыми, пассивными. Психологический дискомфорт, который возникает в это время они могут пытаться снять с помощью алкоголя. Циклоидный вариант пограничной аномальной личности (ПАЛ), по мнению авторов, конституционально больше напоминает пикнический характер со склонностью к чревоугодию и алкоголю. Часто их хорошая работоспособность и высокий жизненный тонус лишены продуктивности и целеустремленности, которая присуща акцентуантам шизоидам. Они создают вокруг себя много шума, суеты, беспокойства, но без озлобленности и агрессивности, присущей истероидам и эпилептоидам. Хотя у них наблюдаются такие качества как предприимчивость, склонность к авантюре, увлеченность новыми проектами, их действия далеки от завершения, а цели и задачи существуют лишь в их голове и проявляются только на словах. Также они эмоционально открыты, доверчивы, добродушны, чем легко могут воспользоваться их недоброжелатели. Многие из них обладают яркими способностями, талантом, но не могут их реализовать с пользой для себя или окружающих. Циклоиды ПАЛ легко поддаются дурному влиянию аморальных и корыстных людей, которые стремятся их подчинить и использовать в своих целях. Циклоиды ПАЛ, по мнению авторов, характеризуются открытостью, общительностью, сочувствием и состраданием к другим людям. Они легко адаптируются в новых или изменяющихся ситуациях, но в основном поверхностно, так как не чувствуют себя уверенно из-за низкой самооценки. Заметна окружающим и их эмоциональная лабильность – слезы и печаль могут быстро смениться весельем. Эта их черта характера нередко привлекает других людей. Однако в ситуациях стресса их эмоциональная лабильность может служить основой для развития патологических психических и психологических переживаний вплоть до развития субдепрессивных, субдепрессивно-фобических, ипохондрических реакций. Если психотравмирующая ситуация неразрешима, то подобные состояния у циклоидов ПАЛ могут длиться от нескольких дней до нескольких месяцев, иногда приводя к эмоциональному срыву и дезадаптации. Это подчеркивает их предрасположенность к аффективным расстройствам. Акцентуанты эпилептоидного типа или эпилептотимики, по мнению авторов, внешне обладают гармоничным, крепким телосложением. Эпилептотимики характеризуются высоким жизненным тонусом, большой работоспособностью, выносливостью, низкой утомляемостью. При выполнении заданий они часто целеустремленны, аккуратны, педантичны, скрупулезны. Имеют хорошие способности к обучению. В межличностных отношениях легко находят контакт с окружающими, демонстрируют эмоциональность и насыщенность инстинктивных переживаний. Часто могут помнить про нанесенные обиды в течение длительного времени, но специально мстить не будут. У эпилептотимиков наблюдается честолюбивые и меркантильные интересы, которые, однако, помогают им подчинять себе окружающих, привязывать их к себе различными способами. Как и шизотимики они склонны к точным наукам, хотя могут достигать успеха и в сфере гуманитарных наук. Они четко оценивают реальность, сохраняют трезвую самооценку, что помогает им преодолевать практически любые социально-психологические трудности, находить оптимальный выход из сложной социальной ситуации. Эпилептотимики могут стремиться к манипуляциям другими людьми, а также к превосходству над ними. Существенным психотравмирующим фактором может оказаться угроза их честолюбивым планам или материальному благополучию. Эпилептоидный вариант пограничной аномальной личности (ПАЛ), по мнению авторов, характеризуется следующими конституциональными признаками: короткие нижние и удлиненные верхние конечности относительно туловища, короткая мускулистая шея, развитый торс, асимметричный лицевой череп. Им присуща меркантильность, жадность, болезненное честолюбие. Склонность к чувственным наслаждениям (алкоголь, яства, азартные игры, сексуальные наслаждения) представляет собой основную характеристику эпилептоидов ПАЛ. Саморегуляция поведения часто недостаточна, поэтому для них неизбежны конфликты, обманы, подкупы, шантажи и др. Даже интеллект и культура в случае эпилептоидов ПАЛ не всегда позволяет им контролировать свои импульсивные чувства и действия. Они часто лицемерны, так как проповедуя альтруизм, аскетизм и другие формы ограничений, сами же не следуют им. В отличие от эпилептоидных акцентуантов представители ПАЛ при хороших способностях и интеллекте редко могут реализовать себя и занять какое-либо социальное положение, так как ригидны и нетерпеливы одновременно. Межличностные отношения эпилептоидов ПАЛ полны злопамятности, мстительности, а также откровенной и неприкрытой льстивости. Терпя вынужденное унижение ради достижения цели, эпилептоиды ПАЛ в отличие от акцентуантов эпилептоидов не будут ждать, когда представится случай отомстить обидчику, а будут активно строить реальные планы мести. Эпилептоиды ПАЛ очень бурно негативно реагируют не столько на стресс, сколько на бытовые ситуации, которые их ограничивают и угрожают им лишением материальных благ, чувственных удовольствий. В этих случаях у них могут возникнуть бурные аффективные реакции дисфории, которые могут привести к тяжелым конфликтам, дракам и т.д. Таким образом, социальная адаптация и контроль импульсов у них ниже, чем у эпилептоидов акцентуантов. Акцентуанты истероидного психотипа личности или истеротимики, по мнению авторов, могут представлять собой как астеничных личностей, так и нормостеников или пикников с тенденцией к нормостении. Отмечается пантомимическая пластичность, мимическая живость. Обладают средним жизненным тонусом, поэтому им требуются перерывы в учебе, работе. Для них характерно поверхностное восприятие мира, но эмоциональное и яркое. Они верят в свои способности, думают, что благодаря им могут достичь успеха, но это не всегда отражает реальность. Их высокий уровень притязаний и недостаточность психобиологического резерва могут создавать конфликтную ситуацию. Также им свойственна недостаточная добросовестность, ответственность, чувство товарищества. В восприятии окружающих могут дать полноценную оценку, интуитивно точно описать происходящие события. Часто их завышенная самооценка и ожидание восхищения и признания со стороны других оставляет их инфантильными. В целом же они способны к философским обобщениям и образному, эмоциональному восприятию мира. Представители истероидного варианта пограничной аномальной личности (ПАЛ), по мнению авторов, характеризуются тенденцией к экспрессии, экзальтации. У них богатая и оживленная пантомимика, хотя и не всегда соответствующая ситуации. Внешне они очень подвижны, суетливы, вокруг них всегда беспокойство и шум. Главная их черта повышенная демонстративность, стремление подать себя окружающим в наиболее выгодном свете. У истероидов ПАЛ всегда есть желание подражать и копировать коголибо из «лучших» представителей социума. Иногда это подражание очень утрировано и искажено, чего сами истероиды ПАЛ не замечают. Им свойственна жажда внимания, одобрения, признания, поклонения и обожания. При этом они не придают значение искренности восторгов и рукоплесканий окружающих, главное то, что они вообще их получат. Ради этого истероиды ПАЛ готовы на все, лишь бы добиться признания и внимания со стороны общества, для этого они используют любые даже негативные способы. Истероидам ПАЛ совершенно не свойственны такие качества, как целеустремленность, выдержка, терпеливость и, те природные способности, которые часто наблюдаются у них, в реальной жизни не реализуются. Если не удается добиться признания своих мнимых достоинств и достижений, они «поворачивают» ситуацию, изображая из себя «жертву» социальной несправедливости. Данный стереотип поведения закрепляет их склонность к психологическому мазохизму и шантажу. Хотя внешне истероиды ПАЛ экспрессивны и как бы открыты, их эмоциональные проявления больше лживы, искусственны, наигранны. Иногда они сами настолько верят в свою ложь, что им трудно от нее отказаться, а это, в свою очередь, создает почву для недоверия к истероидам со стороны окружающих, которые часто считают их ненадежными и безответственными. В достижении поставленной цели истероидам ПАЛ не хватает выдержки, устойчивости, терпения. Часто переоценивая свои способности истероиды ПАЛ ввязываются в авантюры даже не продумывая их. В асоциальной среде они стремятся понравиться криминальным авторитетам, подражая им, но подобное поведение быстро бывает раскрыто, обнаруживая их «трусливую сущность».

Их межличностные отношения чаще поверхностны, чем глубоки, они редко испытывают настоящую привязанность и благодарность, так как считают, что все окружающие и так должны их любить и заботиться о них. Им всегда кажется, что окружающие и общество в целом к ним несправедливо. В целом проявляется их незрелость и инфантильность в построении межличностных отношений, а также задержка морально-нравственного развития. В отношении экзогенных факторов, в частности алкоголя, имеют низкую толерантность, быстро спиваются, демонстрируют инфантильное поведение. Также и случае с наркотиками. Истероидам ПАЛ крайне сложно выдерживать какие-либо стрессы, которые быстро приводят их к дезадаптации. Вначале возникает бурная эмоциональная реакция на стресс, а затем может развиться психопатологические реакции в виде истеро-ипохондрических, истеро-субдепрессивных, истеро-фобических, которые требуют уже вмешательства специалистов. Таким образом в современной психологии: проблема изучения конституционально-континуальных особенностей личности является одной из актуальных;

понятие конституции рассматривается как совокупность устойчивых, врожденных и приобретенных признаков, обусловливающих морфологию, биохимию, физиологию и особенности психического функционирования человека;

выявлена взаимосвязь личности и ее конституции;

разработано понятие континуума о личностной изменчивости и сформулировано представление личностно-характерологическом континууме подростков, где подчеркивается идея непрерывности и преемственности психического формирования и развития человека;

сформулирована концепция пограничной аномальной личности (ПАЛ), в которой выделяется статистически вероятностный диапазон, располагающийся между психологической нормой – акцентуированными личностями (крайние варианты психологической нормы), и различной степенью выраженности патологическими психическими конституциями (психопатии);

даны конституционально-типологические характеристики личности в континууме от акцентуантов до пограничной аномальной личности. ГЛАВА 2. Психолого-философский аспект изучения нравственности 2.1. Анализ философских концепций нравственности Представления о нравственности являются прежде всего областью изучения философии и этической науки. Философские взгляды на природу человека, общества, социальные отношения в различные исторические эпохи содержали в себе представления о добре и зле, добродетели и пороке, общественных и индивидуальных ценностях и идеалах, которые и составили основу различных этических учений. Обращение к этике, на наш взгляд, правомерно в том смысле, что это дает возможность проследить историю возникновения самих терминов («мораль», «нравственность»), их дальнейшего содержательного развития и соотношения, а также увидеть извечный интерес человечества к проблеме нравственности и необходимость ее изучения. В настоящее время в общекультурной лексике такие слова как «этика», «мораль», «нравственность» употребляются как синонимы. В философской энциклопедии мораль определяется как форма общественного сознания, система принципов, правил, норм, которыми люди руководствуются в своем поведении. Эти правила касаются отношений людей друг к другу, к семье, к трудовому коллективу, классу, нации и обществу в целом (Философская энциклопедия, 1970, Т. 5). В данной энциклопедии как и в словаре по этике понятие мораль синонимично понятию нравственность (Словарь по этике, 1970). Изначально же, термин «этика» происходит от древнегреческого слова «этос», которое обозначало место совместного проживания, дом, обычай, нрав, характер. Аристотель образовал от слова «этос» прилагательное «этический» для обозначения добродетелей, как особых качеств человека. В дальнейшем греческому понятию «этический» в латинском языке стало соответствовать понятие «моральный» (от лат. – mos, mores – обычаи, нравы, характер). В русском языке синонимом понятия «мораль» является понятие «нравственность», происходящее от слова «нрав». Таким образом, в первоначальном варианте все три слова (мораль, нравственность, этика) являлись одним термином. В процессе развития этической науки под разными словами стал закрепляться различный смысл. Так, «этика» стала обозначать область знания, науку, а «мораль» («нравственность») – предмет ее изучения (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). Тем не менее, предпринимались попытки развести понятия «мораль» и «нравственность». Гегель (1959) выделяет различные стадии исторического развития общественной нравственности и разделяет понятия «мораль» и «нравственность». По Гегелю, мораль является сферой субъективной и индивидуальной, несет в себе личностный и частный смысл, извлеченный из стихийно сформировавшихся общественных норм и обычаев, и, следовательно, образуется на более поздней ступени развития человеческого общества (в эпоху Сократа): наступает время, когда «каждый должен сам заботиться о своей нравственности», происходит «отказ от общественных нравов и воцарение морали» До этого преобладает «нравственность» в терминологии Гегеля, то есть нравы, обычаи, традиции, усвоенные индивидуумом без критического осмысления и выработки собственных «нравственных максим» (1959, Т. 10, с. 52). Именно к Гегелю восходит традиция, в рамках которой под моралью понимается субъективный аспект соответствующих поступков, а под нравственностью – сами поступки в их объективно развернутой полноте: мораль – то, какими видятся поступки индивиду в его субъективных оценках, умыслах, переживаниях вины, а нравственность – то, какими на самом деле являются поступки человека в реальном опыте жизни семьи, народа, государства (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000).

Некоторые исследователи, опираясь на философию Гегеля, считают, что мораль является формой общественного сознания, а нравственность - формой индивидуального сознания. Эту теоретическую позицию разделяет Л.Н. Антилогова (1999), обозначая мораль «как совокупность норм и требований, предъявляемых социумом к поведению индивида», тогда как «нравственность формируется вместе с личностью, составляет принцип ее бытия, она неотделима от содержания «Я» индивида» (1999, с. 56). В культурно-языковой традиции также существует разделение морали и нравственности: нравственность – это высокие основополагающие принципы, а мораль – это приземленные, исторически изменчивые нормы поведения. С этой точки зрения, заповеди Бога именуются нравственными, а наставления школьного учителя – моральными (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). Большинство философов рассматривают понятия «мораль» и «нравственность» как синонимы (Дробницкий О.Г., 1974;

Архангельский Л.М., 1977;

Титаренко А.И., 1974 и др.) В нашей работе так же понятия «мораль» и «нравственность» используются как взаимозаменяемые. Что касается определения нравственности в этике, то на данный момент не существует исчерпывающей и единой общепринятой формулировки. В настоящее время считается, что мораль можно представить в виде двух взаимосвязанных характеристик: 1) как личностная характеристика, совокупность нравственных качеств и добродетелей;

2) как характеристика отношений между людьми, выражающаяся в моральных нормах (требованиях, правилах, заповедях). Как характеристика личности, мораль уже в греческой античности рассматривалась как способность человека господствовать над своими аффектами и страстями, жить в согласии с разумом, воспитывать в себе умеренность и мужество. Мораль – это «мера господства человека над самим собой, показатель того, насколько человек ответственен за себя, за то, что он делает» (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000, с. 12). Таким образом, мы видим, что мораль как личностная характеристика в философии связывается с разумностью человека, стремлением к высшему благу посредством доброй воли. По мнению А.А. Гусейнова, Р.Г. Апресяна, нравственность, как характеристика отношений между людьми, рассматривает человека «с точки зрения его способности жить в человеческом общежитии» (2000, с. 20). Спецификой общественной морали является ее всеобщая форма, распространение на всех людей, универсальности моральных требований и необходимости их выполнения всеми членами общества, но при условии свободного выбора, свободы воли индивида. На обыденном уровне мораль можно выразить через «золотое правило нравственности»: «Не поступай по отношению к другим так, как ты не хотел бы, чтобы другие поступали по отношению к тебе» (2000, с. 24). В этом раскрывается всеобщность механизма нравственной регуляции, а также необходимость взаимности выполнения социальных норм для пользы и выживания каждого индивида и общества в целом. А.А. Гуссейнов и Р.Г. Апресян выделяют семь основных характеристик нравственности: 1) господство разума над аффектами;

2) стремление к высшему благу;

3) добрую волю и бескорыстность намерений;

4) способность жить в человеческом обществе;

5) человечность или общественную форму отношений между людьми;

6) автономию воли;

7) взаимное выполнение социальных норм, выраженное через золотое правило нравственности (2000, с.26). К общим нравственным категориям или понятиям обычно относят такие понятия как идеал, ценности, добро и зло, долг, совесть, свобода, счастье, добродетель и порок и др. В разные исторические эпохи в философской мысли возникало свое понимание нравственности. В эпоху античности нравственность, этика определялась, прежде всего, как область «практического знания», которая была призвана разрешить вопросы отношения человека ко всему происходящему с ним и вокруг него. Целью этических концепций было научение человека определенным нравственным действиям и воспитания в нем волевых, душевных способностей. Зарождающаяся проблема нравственности была сфокусирована вокруг вопросов отличия истинных общественных установлений от обычаев и традиций отдельных общностей, а также вопросов об отношении личности и общества, о том, как социальные нормы становятся личными. Что касается понимания обычаев и традиций, то сначала они рассматривались как единственно правильный и возможный порядок, приравневываемый к моральному. социальной Далее древнегреческая этика смогла моральных возвыситься норм, над ограниченностью традиционалистских воззрений, и возникло представление о всеобщности, общезначимости оценок, требований для всех людей, живущих в мире, а не только принадлежащих к отдельной общности (Дробницкий О.Г, 2002). До Сократа этика и нравственность понималась как жизнь «в согласии с природой» и носила натуралистический характер. Здесь решаются не только вопросы долга, добра и зла, но и вопросы соотношения разума и чувственности, желания и воздержания и т.д. Таким образом, античная этика - это, прежде всего, учение о гигиене телесной и душевной жизни, содержащем наставления о правильном и разумном, здоровом отношении человека к предметам, обществу и самому себе. Понимание добродетели носило синкретический характер, было смешанным с социальным, психическим и органическим началом. Что касается восприятия законов отдельной личностью, то уже Сократ говорил о том, что общие нормы могут быть подвергнуты рефлексии отдельного индивида (Дробницкий О.Г, 2002). Так, проблему нравственного формирования личности мы находим в учении Демокрита, для которого идеалом добродетели является мудрец, «софос», нашедший правильную меру во всем и живущий сообразно этой мере. Нравственным оказывается человек, который не только постиг законы Вселенной и человеческой жизни, но и научился правильно относиться ко всему, что с ним происходит, «желающий малого», умеющий «делать свои удовольствия не зависящими от преходящих вещей», достигающий, таким образом, «эвтюмии» или «хорошего расположения духа» (там же, с. 356). Сократ отождествляет моральность и мудрость, добродетель и разум. По мнению Сократа, мужество есть знание того, что опасно и что не опасно;

справедливость есть знание закона;

умеренность – знание того, в чем состоит истинное благо и т.д. Таким образом, после Сократа философам становится очевидным общественное, культурно-социальное происхождение морали. Социальную природу и назначение нравственности подчеркивали Платон и Аристотель. Они рассматривали ее как способ организации общественной жизни, а не только как способ достижения личного совершенства и блаженства. Платон, однако, выводит основные добродетели (мудрость, мужество, умеренность, справедливость) из устроения Вселенной, где противоборствуют духовные и материальные начала. В философии Платона нравственные качества являются изначально данными человеку, а сама нравственность носит кастовый, сословный характер, то есть каждое сословие изначально имеет свою особую добродетель и не выходит за эти границы. В этом смысле Платон отказывается от идеи всеобщности нравственного закона. Совершенно подругому вопрос о нравственности решает Аристотель. Он мыслит добродетели как качества психики, души, которые отчасти являются врожденными, то есть даны от природы, а в основном воспитываются упражнением и практическим действием. Причем, эти качества личности только тогда считаются нравственными, когда они признаются и сопоставляются с общественно полезными свойствами индивида. Здесь подчеркивается нормативность добродетели. «Добродетелями вообще мы называем похвальные приобретенные свойства души» (там же, с. 38). Благодаря Аристотелю, нравственность представляется теперь как особая, специфическая сфера человеческого мышления и воли. Если Сократ из всех добродетелей главной считал мудрость, Платон – справедливость, как санкцию общественного миропорядка, то Аристотель считает справедливость как моральную характеристику отдельной личности, качество человека: «Самый лучший человек не тот, кто поступает сообразно с добродетелью по отношению к себе, а тот, кто поступает так по отношению к другим» (там же, с. 39). Еще одна заслуга Аристотеля в том, что он поставил вопрос о свободе выбора в моральной регуляции поведения человека. В эпоху Средневековья мораль имела сословный характер, была ориентирована на отдельные социальные группы. Следовательно, не поддерживалась идея всеобщего закона нравственности, единого для всех людей, которая начинала формироваться уже в Античности. Здесь происходит снова смешение понятия нравственности с обычаем, традицией, присущим отдельной общности людей. Еще одна особенность осмысления нравственности в эпоху Средневековья – это господство религиозного миросозерцания, где нравственность выступала как принцип Божественного авторитета, система заповедей, ниспосланных свыше. Таким образом, нравственное сознание не отделялось от других форм общественного сознания – религиозного, сословного, правового и т.д. (Дробницкий О.Г, 2002). В эпоху Возрождения вопрос о специфике нравственности остается необозначенным, так как мораль выводится из познавательных, волевых, чувственных и эстетических способностей самой души и отождествляется с ними. Индивид рассматривается как тот, для которого истина, добро, прекрасное, счастье являются одним и тем же. Так, Д. Бруно видел некое единство в стремлении человека к счастью, процессе познания и восхождения человека к добродетели. Отличие нравственности от обычаев и традиций вновь становятся объектом осмысления в философии М. Монтеня. Так, он считал, что нравы и добродетели, «о которых принято говорить, что они порождены самой природой, порождаются в действительности тем же обычаем. Также, они являются всего лишь привычкой, предрассудками, несовместимыми с истиной, нравственностью, разумом. Нравы и обычаи еще не мораль. Так, обычай и «общее мнение» не могут выступать опорой для нравственности, но, по мнению М. Монтеня, и собственное мнение или «мерка» индивида не может быть вполне непогрешимыми и истинными.

В философских концепциях эпохи Просвещения возникает тенденция очистить понятие природы и человека от ценностных характеристик, преобладавших в Средневековье, и вывести сами моральные ценности из законов природы. Нравственная позиция состояла в том, чтобы познать себя и окружающую природу, а нравственное воспитание сводилось к обретению человеком практического опыта, умения достичь успеха. Для этики в данный исторический период было характерно сведение понятий добра и зла к антропологии и психологии. С этой точки зрения добродетели и пороки, нравственные побуждения и мотивы имели своим источником душу, психику человека. Так, Р. Декарт, с одной стороны, рассматривает совесть, раскаяние, любовь, стыд, мужество, добродетель и порок как проявления всеобщей конституции человека. В этом состоят натуралистические воззрения Декарта на мораль. С другой стороны, в плане идеалистических идей, Декарт понимает мораль как свободу воли, способность человека к пониманию категорий истины, добра, как разум, совпадающий с добродетелью. Причем, эти способности даны человеку Богом. Спиноза утверждает, что такие понятия как добро и зло, добродетель и порок, совершенство и несовершенство существуют только в мышлении, психике человека, а не в природе. Он относит эти категории нравственности к «воображению» и «предрассудкам». Однако Спиноза сохраняет эти моральные понятия, но наполняет их иным смыслом. Так, добродетель, по мнению Спинозы, есть «потенция», способность человека «производить что-либо такое, что может быть понято из одних только законов его природы»;

«истинная добродетель есть не что иное, как жизнь по одному только руководству разума» (там же, с. 52 ). Французские материалисты 18-го века пытались объяснить нравственность, прежде всего, с точки зрения естественной науки, включая ее в сферу природы и не рассматривая как самостоятельную область знаний. Гольбах считал, что «зло, как и добро, зависит от природы вещей», а состояние добродетели определяется «равновесием соков», «темпераментом», которые, в свою очередь, являются продуктами физических субстанций». Гольбах и Гельвеций считали, что нужно объяснять причины пороков и добродетелей, а также исследовать механику поведения людей. Одной из таких причин они мыслили стремление человека к счастью, интерес к добродетели. Английские философы 18-го века, такие как Дж. Толанд, А. Коллинз, Дж. Пристли, в основном продолжают идеи французских материалистов. Они отрицают свободу воли, сводят моральные мотивы к психическим механизмам побуждений, основанные на естественном стремлении человека к наслаждению и отвращении к страданию, а нравственные требования предстают как личные интересы. Нравственность не выделяется в отдельный самостоятельный объект изучения. Представители кембриджской школы (Р. Прайс, Дж. Балгай, С. Кларк, Р. Кадуорт, Р. Кемберленд) считают нравственные идеи о добре и зле, долге не сводимыми к другим познавательным способностям человека, в чем усматривается ими уникальность нравственных категорий. Моральные феномены существуют как бы сами по себе, вне материального мира и не могут быть подвергнуты анализу, рациональному или эмпирическому обоснованию. Теоретики нравственного чувства (А. Шафтсбери, Ф. Хатчесон, А. Смит) считают, что в человеке существуют особые моральные эмоции, склонности, предрасположения, отличные от познавательных процессов. Данные чувства разделяются на две группы: первая – это поиск личной выгоды, стремление к наслаждению, частный интерес;

вторая – нравственные чувства, такие как благожелательность, сострадание, симпатия, бескорыстное желание счастья другим. В классической немецкой философии И. Канта и Гегеля определение нравственности ставится как особый вопрос этической теории, критикуется натурализм и обнаруживается стремление вывести нравственность за пределы эмпирических определений, найти универсальные определения нравственности с точки зрения разума. Собственно здесь и происходит выделение проблемы нравственности в самостоятельную сферу исследования и осмысления.

Этика И. Канта явилась вершиной философии морали Нового времени. Его этическая концепция, была наиболее разработанной, систематической и завершенной. Новое в развитии понятия нравственности состоит в его указании на принудительную всеобщность нравственных требований, которые отличаю нравственность как таковую от других социальных норм, таких как обычаи, традиции. И Канту удалось заострить природу нравственного конфликта в сфере индивидуального сознания – конфликт склонностей и долга, указать роль личного самосознания и самопринуждения в нравственности, выявить специфику нравственной свободы (Гусейнов А.А., Апресян Р.Г., 2000). Гегель пытался синтезировать обе философские традиции понимания морали либо как область личностных суждений, феноменов индивидуального сознания, либо как сферы социально-практически значимого и общественно детерминируемого поведения, которые существовали до него. Он пытался учесть и общественно-регулятивную функцию нравственности и ее личностное значение. Он первым поставил акцент на историческом становлении морали, ее отличии не только от права, но и от обычаев и традиций. Как уже было сказано, Гегель разделяет понятие морали и нравственности. Мораль возникает, по Гегелю, на поздней ступени развития человеческого общества (в эпоху Сократа). До этого преобладают в обществе нравы, обычаи, традиции, то есть «нравственность» по определению Гегеля. В нравственности Гегель выделяет такие черты, которые сводят ее к архаическим обычаям – это совпадение общественных, социальных предписаний и поведения людей, всеобщая убежденность в правильности существующего порядка, неразвитость индивидуального начала в человеке, некритичное отношение к общественным требованиям. «Нравственный человек бессознателен для себя» (1959, т.7., с. 186). Переход нравственности в мораль осуществляется тогда, когда «налично всеобщее», «непосредственное больше уже не имеет силы, а должно оправдать себя перед мыслью». Индивид начинает критично воспринимать общественные нормы, испытывает «неуверенность в сущем законе», «требует от последнего, чтобы оно узаконило себя перед ним». Тогда наступает время, когда «каждый должен сам заботиться о своей нравственности» (1959, т.10., с. 52 ). В буржуазной этике конца 19-го и начала 20-го столетия выделяются три основных подхода к определению морали – социологический, неопозитивистский, экзистенцианолистский, которые соответствуют трем основным типам понимания природы морали в этот исторический период. Социологическое понимание нравственности опирается на положение о том, что нравственность по сути является способом нормативной регуляции, общественным институтом, который направляет и контролирует поведение людей. По мнению Э. Дюркгейма, общепризнанная значимость моральных ценностей состоит в том, что они служат осуществлению взаимных интересов отдельных индивидов и общества в целом. Моральные ценности не имеют никаких объективных, субстанциональных оснований, а возникают по воле общества и выражаются в «коллективных представлениях». Мораль в понимании Дюркгейма – это совокупность одобрений и осуждений, которые общество транслирует в отношении поступков отдельных индивидов. В неопозитивистском подходе предпринимается попытка определения природы нравственности через анализ морального языка, где явления морали выступают в виде лингвистических феноменов. В логико-позитивистском понимании природы нравственности нравственность склонностей, можно обнаружить как сфера следующие 2) признаки: – это 1) не рассматривается психического мораль (влечений, аффективно-волевого воздействия);

содержательное решение как должно поступать человеку, а лишь техника манипуляции, воздействия на психику другого;

3) мораль – это не отношения между людьми, человека с самим собой, а лингвистический феномен, язык. Таким образом, в эмотивистской этике (Айер Э.) устраняются такие нравственные категории как совесть. Ответственность, общепринятая норма (Дробницкий О.Г, 2002). В лингвистической философии (Монтефиоре А.) обнаруживается стремление выявить специфические характеристики нравственности, разнообразные смысловые значения понятий нравственности.

Моральный язык можно употреблять в оценочно-нормативном (отношение к чему-либо) и в безоценочном (норма как факт).Таким образом, знание о моральных понятиях необязательно приведет к их признанию и одобрению со стороны индивида. Экзистенцианолисты (Сартр Ж.П., Ясперс К., Камю А., Марсель Г., Хайдеггер М. и др) по своему решали вопросы нравственности. Согласно данному подходу, «подлинная» нравственность исключает существование каких-либо общечеловеческих, универсальных нормативов. Исполнение долга, с точки зрения экзистенцианолистов, состоит не в осуществлении общего нравственного принципа в приложении к конкретной ситуации, а в самовоплощении собственной уникальности. Таким образом, понятие нравственности рассматривается не как задача достижения нравственного идеала, а само внутреннее состояние человека. В русской философской традиции конца 19 – 20 веков проблема нравственности выступает как одна из центральных. (Федоров Н.Ф., Соловьев В.С., Бердяев Н.А., Трубецкой С.Н., Лосский Н.О., Джидарьян И.А., Франк С.Л. и др) Н.Ф. Федоров считал, что в основе нравственности должна лежать взаимная ответственность поколений: «отцов» и «детей», предков и потомков, так как каждый человек вносит нечто свое в гуманизацию общества. В.С. Соловьев разделял формы проявления нравственности: минимум нравственности – это право, а максимум – любовь, которая «есть оправдание и спасение индивидуальности через жертву эгоизма» (1988, Т.1.). Нравственная ответственность и солидарность всех перед всеми понимается В.С. Соловьевым как «нерасторжимая связь поколений» через и идею всеобщего воскресения. Также, по мнению В.С. Соловьева, нужна «нравственная активность» человека в историческом процессе, а добро является реальной силой истории. Н.А. Бердяев (1993) определяет нравственность через творческую природу человека, которая выражается в первую очередь не в послушании закону, а в творчестве высшей правды жизни и высшего бытия. Свободе совести и нравственным ценностям Н.А. Бердяев придавал огромное значение. Настоящие нравственные ценности, по Н.А. Бердяеву, есть христианские ценности. Описывая кризис морали, Н.А. Бердяев указывал на два пути для человека: послушание и творчество. Особо подчеркивая роль подлинного морального творчества, которое он видел в рыцарстве, Н.А. Бердяев выделял ценность жертвенной чести и жертвенной верности. человека, по мнению Н.А. Бердяева, Для морали русского неустойчивость. характерна Обнаруживается недостаток честности и чести, нравственного воспитания личности и свободного ее самоограничения. Таким образом:

- представления о нравственности являются, прежде всего, областью изучения философии и этической науки;

- существуют различные философские концепции, по-разному решающие проблему определения нравственности;

- философская концепция категорического императива может служить одной из систематизированных и завершенных нравственных концепций и противостоять концепции этического релятивизма;

- русская философская традиция разрешает проблему определения нравственности через религиозные идеи, идеи соборности. 2.2. Изучение проблемы нравственности в зарубежной психологии Проблема нравственности в зарубежной психологии наиболее полно представлена Фромм Э.,1993;

в рамках трех психологических направлений – психоаналитического (Фрейд З., 1990;

2003;

Кляйн М., 2002;

Фрейд А., 2003;

Э. Крамер С., 1958;

Шафер Р., 1960;

Хартманн Х., 1960;

Левенштейн Р.М., 1962;

Лампль-де Гроот, 2002;

Якобсон Э., 1964;

Нюнберг Г., 1965;

Айке Д., 1998;

Кернберг О.Ф., 1998, 2000 и др.), бихевиористического (Айзенк Г., 1976;

Скиннер Б.Ф., 1974;

Бандура А., 2000;

Роттер Д., 1982) и когнитивного (Ж. Пиаже 1994;

Туриэль Э., 1966;

Рест Д., 1968;

Джонсон Р.С., 1968;

Кольберг Л., 1969;

Кольберг Л. и Блатт М., 1975;

Уолкер, 1983 и др.) Теоретиками данных направлений исследуются генезис, механизмы, факторы и средства формирования нравственного сознания личности, а также моральное поведение и моральные чувства. Основоположник психоаналитического направления З. Фрейд (1990;

2003) рассматривал развитие нравственности, морали через постепенное формирование особой инстанции – «Сверх-Я» – третьей составляющей психического аппарата личности, наряду с «Я» и «Оно». Понятие «Сверх-Я» впервые им сформулировано в работе «Психология масс и анализ Я» (1921). Как проводник нравственности «Сверх-Я» содержит в себе нормы морали, традиции, ценности, которыми личность будет руководствоваться в своей жизни. Дитер Айке вслед за З. Фрейдом так пишет о данной структуре психики: «Сверх-Я» действует как своего рода регулятор между внутренним и внешним миром. Оно состоит из желаний, идеальных образов, привитых норм поведения и ценностных суждений, идентификаций или подражаний, из представлений и аффектов. Оно наказывает и хвалит, пробуждает совесть и мотивирует к самонаблюдению, оно управляет самосознанием и многими поступками» (1998, с.504). «Сверх-Я», будучи генетически более поздним образованием в психике ребенка, дистанцируется и как бы надстраивается над «Я», впоследствии имея над ним большую власть, чем над «Оно». «Сверх-Я» понимается «как специфический, отдифферецировавшийся, внутри «Я» структурный осадок, возникший в качестве отдельного образования» (Энциклопедия глубинной психологии, 2002, Т. 3., с.261). Данный процесс связан с отказом от «принципа удовольствия» в пользу «принципа реальности» (Фрейд З., 1990). Выполнение социальных, нравственных норм для ребенка сопряжено с подавлением запретных влечений «Оно» и «Я» и одновременным подражанием или идетификацией со «Сверх-Я» родителей, с их нравственными нормами и установками, с тем «высшим», что есть в родителях и в обществе в целом. «Оно» несомненно должно быть, но «Я-Идеал» или «Сверх-Я», выражение нашего отношения к родителям, как раз и является высшим существом. Будучи маленькими детьми, мы знали этих высших существ, удивлялись им и испытывали страх перед ними, впоследствии мы приняли их в себя самих» (Фрейд З., 1990 с. 439). Таким образом, то, что было внешним родительским требованием относительно соблюдения нравственных норм, становится интрапсихическим требованием ребенка к самому себе. Вышеописанный процесс формирования «Сверх-я» разворачивается на фоне Эдипова комплекса, где страх наказания (кастрации) и потери родительской любви заставляет ребенка принять нравственные нормы и ограничения. Так, через идетификацию с родителями того же пола, происходит разрешение Эдипова комплекса, «наследником» которого и является «Сверх-Я» (Фрейд З., 1999). Базовой функцией «Сверх-Я», по мнению З. Фрейда, является установление внутрипсихической и межличностной гармонии и осуществление социальной адаптации, а также самонаблюдение и вынесение суждений о себе, в форме одобрения, либо критики или наказания (Фрейд З., 1990). Функции «Сверх-Я» нельзя наблюдать непосредственно, а только через мысли, эмоции, фантазии и чувства в отношении чего-либо. Аффекты приобретают сигнальную функцию. Так, если «Сверх-Я» поддается давлению «Оно» и пренебрегает «принципом реальности», то возникает наказание со стороны «Сверх-Я» в виде таких чувств как стыд, вина, моральная тревога или страх. «Чувство вины принимает вид самообвинений, появляющихся вслед за поступком, выходящим за рамки моральных норм и идеалов «Сверх-Я». (209, с. 262) И, если раньше ребенок боялся наказания извне, теперь он боится наказания собственного «Сверх-Я»: «Отношения «Я» к чему-то как к опасности и развитие моральной тревоги – это влияние «Сверх-Я», его недовольство, наказание или потеря его любви» (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998, с. 260). Кроме того, нарушение нравственных предписаний может вызывать, наряду с чувством вины, и чувство собственной неполноценности, вести к утрате самоуважения, и, наоборот, соблюдение их ведет к чувству гордости, собственного достоинства, росту самооценки, самоуважения за овладение импульсами «Оно». Таким образом, «Сверх-Я» участвует в поддержании нарциссического равновесия (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). З. Фрейд разделил «Сверх-Я» на две подсистемы: совесть и «Я-Идеал». Совесть формируется через родительские наказания и ограничения. Также совесть включает способность к критической самооценке, наличие моральных запретов и чувства вины. «Я-Идеал» представлен в психике ребенка как интроекты поощрений и одобрений со стороны родителей. Он ведет к установлению внутренних высоких моральных стандартов. Если они достигаются, то поддерживающий аспект «Сверх-Я» выражается в чувстве самоуважения и гордости (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997). Позднее данное положение З. Фрейда было дополнено Лампль-де Гроот (2002), выделевшей две формы построения «Я-Идеала». Один идеал – «ЯИдеал» представляет то, что ребенок перенял от родителей в качестве моральных норм. Это все запреты, представления о грехе, дурном и злом, а также все добродетели, то есть все, что касается социально одобряемых ожиданий от поведения человека. Другой идеал – «Идеал-Я» - представляет собой идеальные желания как в отношении себя, так и фантазии об идеальной матери и идеальном отце. Сюда относятся мечты о всемогуществе и совершенстве (Энциклопедия глубинной психологии, Т. 3., 2002). В современном психоанализе вопрос о периоде и истоках возникновения «Сверх-Я» в онтогенезе рассматривается иным образом, чем в теории З. Фрейда. Так, М. Кляйн (2002) настаивала на более раннем формировании Эдипова комплекса, и, следовательно, «Сверх-Я» (от 6-ти месяцев до1-го года, орально-садистическая фаза развития). Она считала, что этот процесс основывается на интроекции пугающих и наказывающих родительских фигур, чтобы справиться с деструктивными импульсами. По мнению М. Кляйн, «Сверх-Я», которое появляется в первые месяцы жизни, отличается от «СверхЯ» у взрослых и старших детей и является строгим, крайне жестким, выражается через преследующий страх и чувство вины (Энциклопедия глубинной психологии, Т. 3., 2002).

А. Фрейд (2003) разделяла точку зрения З. Фрейда и была убеждена, что «Сверх-Я» возникает только после преодоления Эдипова комплекса (в латентный период, 6-12 лет). Однако постепенно, основываясь на собственных наблюдениях при работе с маленькими детьми, она согласилась с мнением М. Кляйн и стала допускать, что существует предтеча «Сверх-Я». Х. Хартманн (1960) и Р.М. Левенштейн (1962) относили период формирования «Сверх-Я» к латентной фазе (6-12 лет), когда оно могло бы контролировать «Я» без поддержки извне. Ф. Гринэйкр (1971) считает, что формирование «Сверх-Я» включает в себя четыре этапа: базовые элементы «Сверх-Я» закладываются в первые два года;

затем следует опыт различения плохого и хорошего в годы формирования привычек;

далее разрешение Эдипова комплекса (около 5-ти лет) и завершается укреплением достижений эдиповой фазы за счет социализации и слияния индивидуального и социального морального сознания в латентный период (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). На роль доэдиповых объектных отношений и связанного с ними конфликта в развитии «Сверх-Я» указывали Э. Якобсон (1964) и М. Малер (1965). Э. Якобсон (1964) выделяет три стадии развития «Сверх-Я». Первую стадию представляют предшественники садистического «Сверх-Я», как результат интернализации фантастических, садистически запрещающих и наказывающих образов объекта, смесь «плохих» образов себя и образов объекта. На второй стадии образуются предшественники идеального «СверхЯ», то есть идеальные образы себя и объекта, вследствие чего создается «ЯИдеал». Процесс интеграции плохих и хороших объектных отношений приводит к смягчению как садистических, так и идеализированных предшественников «Сверх-Я» и позволяет выйти на третью стадию. Здесь в рамках эдиповой фазы осуществляется окончательное создание «Сверх-Я» как интегрированной структуры, которая будет включать уже реалистичные требования и запреты родителей. Далее, по Э. Якобсон, в латентный период происходит индивидуализация, абстрагирование и деперсонифицирование «Сверх-Я». В подростковом же возрасте может наблюдаться частичная регресиия в структуре «Сверх-Я».

Э. Якобсон также различала зрелое и патологическое «Сверх-Я». Первое осуществляет контроль импульсов с помощью мягких и относительно выраженных эмоций, ему свойственно чувство вины и автономии. Патологическое же «Сверх-Я» остается крайне агрессивным, выражается в тяжелых депрессивных состояниях, чувстве стыда и неполноценности при нарушении нравственных норм (Кернберг О.Ф., 2000). Г. Нюнберг (1965), С. Крамер (1958), Р. Шафер (1960) уделяли внимание «гуманным» свойствам «Сверх-Я»: защите, любви, заботе, его истоки лежат в доэдиповых отношениях матери и поддержке и ребенка, в покровительству. Развивая теорию мягкого «Сверх-Я», авторы полагали, что интернализации любящей и заботливой матери (Тайсон Р., Тайсон Ф., 1998). На клинические аспекты нарушения функционирования «Сверх-Я» указывал О. Ф. Кернберг (1998, 2000). Он выделял антисоциальное расстройство личности с характерной патологией «Сверх-Я»: презрение к нравственным нормам, ложь, жестокость, садизм, отсутствие чувства вины и раскаяния. Злокачественный нарциссизм описан О. Ф. Кернбергом как слияние нарциссической патологии и антисоциальных черт с преобладанием и примитивных слоев садистических предшественников «Сверх-Я». Э. Фромм (1993) придавал большое значение роли культурных межличностных факторов в формировании нравственных чувств и поведения. В центр своей психологической концепции он ставил отношение человека к свободе, к людям, обществу и к жизни в целом. Главные ценности – это любовь, согласие, а также автономия. В той степени, в которой человек может гармонизировать свои отношения с самим собой и с обществом, будет зависеть его продуктивность и благополучие. Проблема выполнения нравственных норм и связанные с ними чувства рассматриваются Э. Фроммом через два способа поведения и моральных установок. Первый способ – это усвоение мнений внешних авторитетных фигур, которыми могут выступать родители, государство, система социальных норм на данный исторический период. Это проявление конформизма, полного подчинения авторитету, отождествление себя с обществом. Личность становится механической и дегуманизированной и поглощается общественными запросами относительно желательного морального поведения. Э. Фромм описывает это не как подлинное соблюдение нравственных норм, а только как видимость, отчуждение от своих собственных идеалов и отказ от индивидуальной свободы. Доминирующим чувством при этом является страх перед авторитетом, а не вина. Второй способ – это реакция всей целостной личности, принятие личной ответственности, осмысленное выполнение нравственных предписаний уже не как требование общества, а как свое собственное. Таким образом, у человека всегда есть выбор какую позицию занять, как распорядиться своей свободой. В этом и состоит решение моральной проблемы. В бихевиористическом направлении при исследовании проблем нравственного поведения значение внутренних психических процессов не учитывается. Акцент смещается на исключительную формирующую роль внешнего окружения, среды. По мнению Г. Айзенка (1976), нравственное поведение отностися к разряду условных рефлексов, где стимулом может выступать страх на определенные действия и ситуации. Нарушение ребенком социально желательных, моральных норм влечет за собой наказание, которое ощущается как страх и боль. В дальнейшем эти отрицательные ощущения соединяются с соответствующим видом ситуации или с его собственными действиями. Если ребенок попадает в аналогичную ситуацию, то она вызывает рефлекторный страх, препятствующий осуществлению безнравственного действия. Таким образом, данный условный рефлекс удерживает ребенка от нарушения нравственных норм даже при отсутствии непосредственного наказания. Б. Ф. Скиннер (1974) считал, что нравственное поведение, как и любое другое, есть результат научения, в основе которого лежит оперантное обусловливание. По мнению Б. Ф. Скиннера, оперантное обусловливание, в отличие от классического, где стимул предшествует реакции, есть нечто большее, чем реакция. Это один из механизмов поведения, процесс, который следует за реакцией. Он также считал, что процесс научения осуществляется при помощи системы подкрепления. Нежелательные формы поведения тормозятся за счет наказания, а желательные – поддерживаются стимулом является слово, поэтому к основным за счет вознаграждения. В отличие от животных, у человека важным подкрепляющим подкреплениям присоединяются, с одной стороны, власть, слава, а с другой стороны, страх, унижение. Нравственное поведение, выполнение конвенциональных норм может также подкрепляться и социальными подчинение стимулами себе других) (лесть, похвала, и социальным внимание, привязанности одобрением. Таким образом, поощряя или наказывая, можно сформировать определенный стереотип поведения, в частности нравственный, моральный. Такие понятия как «свобода», «автономный человек», «достоинство», Б. Ф. Скиннер считал фикциями, так как они относятся к внутренним факторам. По его мнению, данные понятия не раскрывают механизмов поведения, а являются лишь их оценкой. Проблема управления поведением рассматривалась Б. Ф. Скиннером через изучение и изменение среды. Также, так как нет прямой зависимости между поведением одних и тех же людей в разных ситуациях, то можно сделать вывод о «парциальности», частичности морального развития человека. Нравственные нормы усваиваются в виде отдельных моральных привычек и степень их проявления зависит от тех ситуаций, в которых находится человек (Кондрашенко В.Т., 1999). В отличие от Б. Ф. Скиннера, который почти всегда рассматривал научение через прямой опыт, А. Бандура (2000) в своей теории социального научения делает акцент на роли научения путем наблюдения в приобретении навыков поведения. Б. Ф. Скиннер ограничивал объяснение поведения человека рамками односторонней модели, где внешние события являются единственной причиной поведения, а А. Бандура расширил понимание этого вопроса и совершил «когнитивный поворот» в теории бихевиоризма. Он выдвигал положение о том, что между поведение человека регулируется (вера, сложными ожидание, взаимодействиями внутренними процессами самовосприятие) и факторами окружающей среды. По мнению А. Бандуры, процесс усвоения нравственных ценностей и правил общественного поведения проходит через стадии имитации и моделирования. Поведение взрослых людей из окружения ребенка выступает моделью для подражания и имитации, при этом повторение ребенком поведения взрослых может происходить в отсутствии прямого подкрепления и зависит от отношения ребенка к модели, к взрослому. Наблюдение за другим человеком, который получает подкрепление (наказание или поощрение) в ответ на его поведение, может служить фактором, влияющим на воспроизводимость данного образца поведения, но нужно заметить, что, хотя нравственные нормы могут быть усвоены посредством социального научения, само по себе обучение на моделях не имеет этического измерения. В результате психологических экспериментов было установлено, что агрессивные и антисоциальные стереотипы поведения могут быть также скопированы как и нравственные. Рассматривая поведение человека в широком социальном контексте, Д. Роттер (1982) указывал на взаимосвязь поведения человека с поведением других людей, с учетом их внутренней картины мира, веры и убеждений относительно собственного поведения и его последствий. Д. Роттер ввел два фактора, влияющих на социальное научение определенному поведению, в том числе и нравственному: субъективная ценность подкрепления и характер предположений о причинах подкрепления (ожидание подкрепления). Чем выше ожидания и ценность подкрепления, связанные с некоторым стереотипом поведения, тем больше вероятность выбора этого стереотипа как образца поведения. По Д. Роттеру, существуют два генерализованных ожидания: межличностное доверие и локус контроля. Локус контроля разделяется им на внешний (экстернальный) и внутренний (интернальный). Люди с внешним локусом контроля предполагают, что все, что с ними происходит связано с внешними обстоятельствами, их собственное участие или активность минимальна, поэтому они не несут никакой личной ответственности, в том числе моральной и, наоборот, люди с внутренним локусом контроля осознанно принимают ответственность за свой выбор и поведение (Хьелл Л., Зиглер Д., 1997). В когнитивном направлении рассматривается проблема развития нравственного сознания, взаимосвязь развития интеллекта и формирования нравственных убеждений. Ж. Пиаже (1994) выделил особенности развития и функционирования морального сознания и связал их с поэтапным формированием познавательных способностей ребенка. Интеллект рассматривался Ж. Пиаже как когнитивный аспект поведения, структурирующий отношения между субъектом и окружением. Интеллектуальный рост, по мнению Ж. Пиаже, происходит в соответствии с двумя принципами: адаптацией и организацией. Адаптация к требованиям окружения, в свою очередь, состоит из двух процессов, которые должны находиться в равновесии: ассимиляции (усвоение внешних событий и преобразование (приспособление в мысленные события к или мысли) и аккомодации мысленного мысленных структур новым аспектам окружения). Второй принцип интеллектуального роста – организация – это структурирование, усложнение и интеграция разума. Согласно Ж. Пиаже, «знание есть действие» (схема поведения), и в результате развития эти схемы поэтапно интериоризируются. Таким образом, происходит не только воспроизведение объекта, но и сам субъект изменяется через познавательную деятельность. Но не всякое знание, полученное из окружающей среды, может быть ассимилировано, а только то, которое созвучно внутренним мысленным структурам субъекта. Выделенные Ж. Пиаже схемы действий ребенка в отношении предметного мира, были дополнены им схемами в отношении людей. Это и есть те когнитивные структуры, из которых состоит моральное сознание ребенка. Анализ поэтапного развития морального сознания ребенка предложен Ж. Пиаже в работе «Нравственные суждения ребенка» (1932). Ж. Пиаже (1994), изучая отношение детей к правилам игры, а также с помощью разработанного им метода клинической беседы, выделил стадии развития морального сознания ребенка: стадия гетерономной морали (следование этике принуждения) и стадия автономной морали (этика сотрудничества). Такая форма морального сознания объяснялась Ж. Пиаже эгоцентризмом мышления ребенка, когда существует смешение собственной точки зрения и мнения другого. Таким образом, на данной стадии понимание морали носит абсолютный, жесткий характер, правила являются неизменными, а наказание неизбежным, причем оценка моральности поступка производится в соответствии с тем, что запрещено. На следующей стадии развития морального сознания дети узнают, что правила не абсолютны и их можно изменить по общему согласию. Правила воспринимаются уже как особый вид общественного творчества на основе взаимного уважения и согласия (этика сотрудничества). Моральные правила принимаются добровольно, появляется способность к децентрации мышления и оценка моральности поступков производится уже на основе понимания мотивов и желаний другого, так как стало возможным встать на точку зрения другого. Ж. Пиаже изучал также мотивы и причины тех или иных моральных суждений. По его мнению, одни суждения основываются на возможных последствиях поступка (объективные суждения), а другие учитывают намерения или мотивы (субъективные суждения). По мере развития морального сознания, согласно Ж. Пиаже, роль операционального мышления у детей возрастает, что продвигает их от объективной ответственности к субъективной и ребенок начинает считать мотивы или намерения более важными, чем последствия поступка. Ж. Пиаже считал, что выяснение нравственной стороны социальных отношений, противопоставление желаемого и должного – все это ведет к улучшению отношений в обществе, к формированию истинного равенства и сотрудничества. Согласно Ж. Пиаже, этика представляет собой систему правил, действующих в определенной общественной формации, а единственным источником морали может служить одобрение со стороны общества.

Основные споры.

положения когнитивной теории Ж.

Пиаже получили вызывали подтверждение в работах других исследователей, но некоторые Так, в отношении возрастных границ стадий развития морального сознания, результаты исследования Д. Даркин не совпадали с выводами Ж. Пиаже, так как подростки могли давать ответы, соответствующие более ранней стадии (этике принуждения по Ж. Пиаже). Мак-Рей выявила зависимость развития морального сознания от принадлежности к тому или иному слою общества. Также она указывала на роль эмоционального аспекта в усвоении нравственных норм. Р. С. Джонсон (1968) усматривал зависимость формирования моральных суждений от степени зрелости родительских установок относительно морали (Райс Ф., 2000). Л. Кольберг (1969), основываясь на положениях теории Ж. Пиаже, также подчеркивал основную роль когнитивных структур в моральном развитии. Он разработал «когнитивно-эволюционную теорию морализации» и выделил не два, как Ж. Пиаже, а три уровня морального развития. Он пытался определить как соотносятся эти уровни во взаимодействии среды и индивида;

как происходит переход от одного уровня к другому;

как осуществляется связь между когнитивными структурами и моральными чувствами, моральным поведением субъекта. Л. Кольберг считал, что уровень интеллектуального развития, по теории Ж. Пиаже, является необходимым условием для развития соответствующего детерминацию уровня морального сознания, стадии но не может быть достаточным. Так же, как и Ж. Пиаже, Л. Кольберг указывал на социальную нравственности. Основные развития моральных суждений, по его мнению, имеют универсальный характер вне зависимости от культурных различий. В отличие от Ж. Пиаже, исследования Л. Кольберга охватывали и подростковый возраст. Он считал, что развитие морального сознания происходит в течение всей жизни человека и не зависит от религиозных, национальных и статусных различий. Также, моральное сознание в основном формируется через взаимодействие с окружением, а не просто усваивается извне (Райс Ф., 2000).

Используя материалы лонгитюдного исследования, а также метод клинического интервью, Л. Кольберг смог более подробно проследить закономерности морального развития. В результате он выделил три уровня развития моральных суждений, которые, в свою очередь, разделяются на две стадии, причем, вторая стадия каждого уровня является более структурированной и усложненной на пути морального развития. Первый уровень обозначается Л. Кольбергом как доконвенциональный (доморальный) и разделяется на две стадии: стадию «гетерономной» морали и стадию индивидуализма, инструментальной цели и обмена. Данный уровень присущ детям до 9-летнего возраста, а также подросткам с антисоциальным поведением. На стадии «гетерономной» морали присутствует ориентация на наказание, и, как следствие, основной мотив – это избегание нарушения правил, которое приводит к наказанию. На стадии индивидуализма, инструментальной цели и обмена следование правилам происходит только тогда, когда это соответствует собственным интересам личности. Следующий четвертую уровень – конвенциональный взаимного (традиционный, этика и соответствия общепринятым нормам) – разделяется соответственно на третью и стадии: стадию межличностного ожидания межличностного подчинения (этика хорошего человека) и стадию социальной системы и совести (этика поддержки власти). Данный уровень характерен, по мнению Л. Кольберга, для большинства подростков и взрослых. На стадии взаимного межличностного ожидания и межличностного подчинения основным мотивом являетс избегание неодобрения окружающих, потребность быть хорошим человеком в собственных глазах и глазах общества. Четвертая стадия – социальная система и совесть (этика поддержки власти) – характеризуется выполнением обязанностей, с которыми человек согласен. Основной мотив – сохранять жизнь учреждения и избегать разрушения системы, поддерживать закон и общественный порядок и беспокоиться об интересах общества. Третий уровень – постконвенциональный (принципиальный, этика самостоятельно выработанных нравственных принципов) – достигается, по мнению Л. Кольберга, только после 20 лет и то немногими взрослыми. Данный уровень предполагает наличие самостоятельного выбора, индивидуальной моральной ответственности и общей зрелости личности. Постконвенциональный уровень разделяется на пятую и шестую стадии морального развития: стадию социального договора или полезности и индивидуальных прав (этика демократически воспринятых законов) и стадию универсальных этических принципов (этика индивидуальных принципов поведения). На пятой стадии – социального договора – приходит понимание существования множества ценностей и мнений и, что большинство ценностей и правил соответствует общечеловеческим. Основной мотив – завоевание уважения другого субъекта или общества. На шестой стадии – универсальных этических принципов – осуществляется следование самостоятельно выбранным принципам (Штрихи к портрету Л. Кольберга, 1992). В конце 60-х годов Л. Кольберг обратился к проблеме применения своей теории в педагогической практике, в частности, в сфере нравственного воспитания. Данное исследование проводилось совместно с М. Блаттом (М. Блатт, Л. Кольберг 1975). М. Блатт, основываясь на гипотезах Э. Туриэль (1966) и Д. Реста (1968) о том, что предложение школьникам для обсуждения моральных тем на ступень выше их собственной влечет за собой переход на следующую стадию морального развития, то есть ускоряет его, доказал, что развитие моральных суждений поддается педагогическим воздействиям, условием для ускоренного перехода на следующую стадию морального развития служит наличие когнитивного конфликта, моральных знаний, принятие на себя моральных ролей, а также обсуждение моральных вопросов, превышающих актуальный уровень морального развития. После М. Блатта анализ дискуссий на моральные темы был предпринят Берковицем и Гиббзом. Они выявили, что через обмен идеями, суждениями в области морали, перефразирование мнения других происходит включение этих размышлений в регуляцию собственного поведения. Уолкер (1983) изучал воздействие различных когнитивных факторов на моральное развитие, среди которых влияние дискуссий на моральные темы. Предложенные им различные варианты взаимодействия с использованием социальных ролей положительно влияли на моральное развитие, ускоряя его темп (Штрихи к портрету Л. Кольберга, 1992). По результатам работ других исследователей также можно сделать выводы о влиянии на моральное развитие, наряду с когнитивными факторами, эмоциональной вовлеченности испытуемого, особенностей экспериментальной ситуации, прошлого нравственного опыта, моральных установок родителей, различных особенностей личности и социальных условий. Моральная регуляция поведения будет зависеть не только от степени развития морального сознания, но и от индивидуального выбора действий в той или иной конфликтной ситуации, требующей морального разрешения. Таким образом, в зарубежной психологии:

- существуют три основных психологических направления, в рамках которых проводится исследование генезиса, механизмов, факторов и средств формирования нравственного сознания личности, а также рассматривается нравственное поведение и нравственные чувства;

- в психоаналитическом направлении основной акцент ставится на развитии внутрипсихических нравственных инстанций;

усвоение нравственных норм осуществляется через преодоление и разрешение внутриличностного конфликта между влечением и долгом;

- в рамках бихевиористического направления рассматривается формирование нравственного поведения, как результата социального научения на моделях, а также через различные виды подкрепления;

- в когнитивном направлении разработана теория развития морального сознания;

- установлена связь когнитивных структур и нравственного развития;

- выявлена зависимость моральной регуляции поведения от сформированности нравственных убеждений, конкретных социальных ситуаций, эмоционального отклика на моральные темы, степени зрелости моральных установок родителей, особенностей личности и способности к самостоятельному нравственному выбору. 2.3. Изучение проблемы нравственности в отечественной психологии 2.3.1. Основные подходы к исследованию нравственности В отечественной психологии проблеме нравственности уделялось значительное внимание. Нравственность рассматривалась в рамках личностного и деятельностного подходов, где основной акцент ставился на ее социальной и культурно-исторической детерминации (Рубинштейн С.Л., 1998;

Выготский Л.С., 1982;

Леонтьев А.Н., 1983;

Ананьев Б.Г., 1980;

Эльконин Д.Б., 2001;

Божович Л.И., 1968 и др.). Анализ научной литературы позволил выделить в отечественной психологии два основных периода в исследованиях нравственности: 1) 60-80-е годы – элементаристский подход;

2) 80-90-е годы – системный подход. Основное положение элементаристского подхода заключалось в том, что целое можно понять, только изучив отдельные его компоненты (Раев А.И., 1976;

Менчинская Н.А., 1989;

Брушлинский А.В., Темнова Л.В., 1993;

Якобсон С.Г, 1981;

Ядов В.А., 1995 и др.). Вследствие этого, в исследованиях нравственности образовались достаточно самостоятельные направления, изучающие: 1) когнитивный компонент нравственного сознания личности (нравственные знания, представления, понятия, оценочные суждения), 2) эмоциональный нравственное компонент самосознание нравственного личности;

6) сознания личности (эмоции, 7) чувства), 3) нравственные ценности;

4) нравственные качества личности;

5) нравственное поведение;

нравственное развитие личности. Исследования когнитивной составляющей нравственного сознания личности включают в себя анализ нравственных убеждений, знаний, значительное внимание уделяли понятийному отражению представлений, понятий, оценочных суждений. Отечественные психологи, как и зарубежные, нравственных норм. В процессе социального развития человек усваивает различные знания, в том числе и нравственные, которые передаются из поколения в поколение и являются залогом нравственных отношений. П.В. Симонов писал: «Осознать – значит приобрести потенциальную возможность сообщить, передать свое знание другому, в том числе другим поколениям в виде памятников культуры» (1987, с. 189). Моральная оценка осуществляется на основе нравственных знаний, понятий и представлений, как об этом пишут авторы работы «Мораль: сознание и поведение»: «Нравственное сознание есть мысленное выражение моральной нормативности и моральной оценочности в форме некоторых общих представлений и специфических понятий к различным фактическим ситуациям в форме конкретных суждений» (1986, с. 159). Нравственные оценочные суждения, которые служат основанием для морального выбора и проверки соответствия поведения человека социальным стандартам, рассматриваются в работах О.Г. Дробницкого (1977), Б.О. Николаичева (1983), С. Ангелова (1973) и др. На важную роль нравственных знаний в становлении нравственного сознания личности указывали многие отечественные исследователи: А.И. Раев (1976);

О.С. Богданова (1988);

Н.А. Менчинская (1989);

И.М. Краснобаев (1960) и др. Когнитивный аспект нравственных убеждений, а также проблема их формирования, перехода знаний в убеждения рассматривается в работах Г.М. Шакировой (1981, 1990), Г.Е. Залесского (1982), М.И. Боришевского (1986), В.Э. Чудновского (1990) и др. Используя результаты работ зарубежных авторов (Ж. Пиаже, Л. Кольберга и др.), отечественные психологи провели ряд собственных исследований, связанных с изучением решения нравственных задач. Так, А. В. Брушлинский и Л. В. Темнова (1993) установили, что при решении нравственных задач индивид опирается на общие моральные установки и прошлый нравственный опыт и поэтому процесс мышления, принятие решений в ситуации морального выбора отличается от мышления в других ситуациях. Изучению взаимовлияния интеллектуального и нравственного развития посвящены работы М. И. Воловиковой и Т. А. Ребеко (1990). Результаты их исследований не согласовывались с выводами Л. Кольберга о том, что определенный уровень развития интеллекта является необходимым, но недостаточным условием нравственного развития. По мнению исследователей, тип решения нравственных задач не всегда зависит от степени интеллектуального развития субъектов, но в большей мере от степени ригидности и структурированности их нравственных норм, от степени, в которой субъект использует свои познавательные способности и интеллектуально вовлекается в процесс решения нравственных задач. По мнению Л. И. Божович (1968), нравственные убеждения являются частью мировоззрения личности и представляют собой устойчивую обобщенную систему взглядов на мораль. В.В. Знаков (1993) провел исследования понимания правды и лжи. Эмоциональный компонент нравственного сознания личности составляют нравственные чувства и переживания. С.Л. Рубинштейн пишет о том, что человеку свойственно относиться определенным образом к себе и к тому, что его окружает: «Чувство человека – это отношение его к миру, к тому, что он испытывает и делает, в форме непосредственного переживания» (1998, с. 551). Это положение с полной уверенностью можно применить и к эмоциональному компоненту нравственного сознания личности. Более того, моральные чувства соответствуют, по мнению С.Л. Рубинштейна, предметному восприятию и предметному действию, что означает их более высокий уровень проявления и выражает осознанное переживание отношения человека к чему-либо (1998, с. 574). Определение нравственных чувств, их происхождение и связь с моральным поведением рассматривалось в работах М.Г. Яновской (1986), А.Г. Ковалева (1970), А.А. Запорожец, В.М. Прошкиной, П.М. Якобсона, В.Н. Косырева, К.К. Платонова (1984), Т.А. Марковой (1979), С.Г. Якобсон (1981), П.А. Рудика (1978), Б.И. Додонова (1978), Н.А. Корниенко (1993) и др. Так, А.Г. Ковалев рассматривал совесть как эмоционально-оценочное отношение личности к собственному поведению. Это отношение, по его мнению, может возникнуть только в результате «глубокого усвоения и принятия норм нравственности, как результат превращения объективных требований общества к поведению личности в личную потребность субъекта в определенном образе жизни» (1970, с. 158). А.Г. Ковалев выделяет два уровня развития совести. На первом уровне переживание совести связано с конкретной ситуацией проступка и ассоциируется с наказанием, выступает в форме страха и стыда перед окружающими. Зрелое же проявление совести, соответствующее второму уровню, представляет собой такое переживание, которое побуждает к нравственно-справедливому поведению. В случае отклонения от нравственных норм появляется чувство стыда перед самим собой, которое направляет человека к самоосуждению и самоисправлению (1970, с. 159). К.К. Платонов (1984) характеризует совесть, как понятие морального сознания, убежденность в том, что есть добро и зло, сознание и чувство ответственности человека за свое поведение. Таким образом, совесть является основой для возникновения у человека эмоциональных переживаний вины или гордости за свои поступки. П.А. Рудик (1978) выделяет нравственные чувства в отдельную группу и называет ими такие чувства, которые переживает человек в связи с осознанием соответствия или несоответствия своего поведения требованиям общественной морали. Нравственные чувства отражают различную степень привязанности к определенным людям, отношение к ним. Б.И. Додонов (1978) предложил классификацию эмоций, которые придают, по его мнению, ценность самому процессу деятельности человека, где среди прочих выделил альтруистические эмоции. Это эмоции, которые возникают на основе потребности в содействии, помощи другим людям и проявляются в заботе, преданности, участии, жалости, нежности к близким. По мнению Н.А. Корниенко без учета эмоциональной составляющей невозможно формирование нравственного сознания и «необходимо осмысление и эмоциональное принятие личностью нравственных знаний и норм» (1997, с.66). Высшим уровнем эмоциональных преживаний, как указывает Н.А.

Корниенко, является эмоционально-нравственная установка, которая способствует тому, что в разных ситуациях человек активно выступает с определенных нравственных позиций, не только осознавая эти ситуации, но и переживая их и эмоционально реагируя на них. Особое значение развитию эмоционального аспекта в нравственном воспитании придавали Л.И. Божович (1968, 1972), А.Е. Ольшанникова, Л.М. Фридман (1988), Б.И. Кочубей, М.И. Лисина, Е.В. Субботский (1983), Т.А. Маркова (1979) и др. Ценности и ценностные ориентации в качестве основных элементов нравственного сознания личности рассматривали С.Л. Рубинштейн (1998), Б.С. Братусь(1985), Л.И. Божович (1968), С.Г. Якобсон (1981), А.И. Титаренко (1974), Д.А. Леонтьев (1990, 1997) и др. Нравственная регуляция поведения осуществляется, по мнению данных авторов, прежде всего через систему ценностных ориентаций личности. С.Г. Якобсон считает, что «система ценностей определяет содержание тех моральных проблем, которые человеку приходится решать» (1981, с. 4). Б.С. смысловые Братусь (1985) и среди «личностных ценностей» выделяет в нравственные принципы и идеалы, которые объединяются в целостные образования выполняют человека, регулирующую а также функцию непосредственной деятельности составляют основу направленности личности. Ценности и ценностные ориентации содержат в себе и систему личностных смыслов субъекта, образуя при этом ценностносмысловую сферу личности. Б.Г. Ананьев (1980) определял ценностные ориентации как базальные, «первичные» свойства личности, которые определяют мотивы поведения субъекта. По мнению М.И. Бобневой (1978), ценностные ориентации выполняют функцию отражения и сохранения идеала, служат критериями выбора целей, основаниями оценок, «внутренними» регуляторами поведения субъекта.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.