WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

РОССИЙСКИЙ НЕЗАВИСИМЫЙ ИНСТИТУТ СОЦИАЛЬНЫХ И НАЦИОНАЛЬНЫХ ПРОБЛЕМ

На правах рукописи

Диденко Дмитрий Валерьевич ПРОБЛЕМЫ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ В РУССКОЙ ПУБЛИЦИСТИКЕ 1909 - 1912 ГГ. (ПОЛЕМИКА ВОКРУГ СБОРНИКА

“ВЕХИ”) Специальность: 07.00.02 - Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный консультант: доктор исторических наук, профессор Филимонов В.Я.

Москва – 2000 2 ВВЕДЕНИЕ.................................................................................................................4 § 1. АКТУАЛЬНОСТЬ ТЕМЫ ИССЛЕДОВАНИЯ..............................................................4 § 2. ИСПОЛЬЗУЕМЫЙ ПОНЯТИЙНЫЙ АППАРАТ...........................................................5 § 3. ПОСТАНОВКА ПРОБЛЕМЫ. ХРОНОЛОГИЧЕСКИЕ РАМКИ ИССЛЕДОВАНИЯ...........8 § 4. МЕТОДОЛОГИЧЕСКАЯ ОСНОВА ИССЛЕДОВАНИЯ.................................................9 § 5. ИСТОРИОГРАФИЯ ИЗУЧЕНИЯ ТЕМЫ...................................................................10 § 6. ЗАДАЧИ ИССЛЕДОВАНИЯ...................................................................................20 § 7. ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ....................................................................... ГЛАВА I. ПОЛЕМИКА ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ КАК ЯВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ 1909-1912 ГГ........................................................ § 1. ИЗМЕНЕНИЯ В ИДЕЙНОМ НАСТРОЕНИИ РОССИЙСКИХ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СЛОЕВ НА РУБЕЖЕ 1900-1910-Х ГГ........................................................................... § 2. МАСШТАБЫ И СУБЪЕКТЫ ПОЛЕМИКИ............................................................... Авторы публикаций.............................................................................................57 Издания и аудитория полемики.........................................................................60 Корпоративные и политические организации.................................................70 Идейные направления.......................................................................................... § 3. ЭТАПЫ ПОЛЕМИКИ............................................................................................91 § 4. ХАРАКТЕР И МЕТОДЫ ВЕДЕНИЯ ПОЛЕМИКИ.................................................... ГЛАВА II. ПОДХОД УЧАСТНИКОВ ПОЛЕМИКИ К ПРОБЛЕМАМ РУССКОЙ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ (СОДЕРЖАТЕЛЬНАЯ СТОРОНА ПОЛЕМИКИ)......................................................................................................... § 1. ПРАВЫЕ КОНСТИТУЦИОНАЛИСТЫ И СОЦИАЛЬНЫЕ ХРИСТИАНЕ (ВЕХОВЦЫ)..116 § 2. КОНСЕРВАТОРЫ-ОХРАНИТЕЛИ........................................................................126 § 3. ЛЕВЫЕ КОНСТИТУЦИОНАЛИСТЫ.....................................................................132 § 4. НЕОНАРОДНИКИ.............................................................................................. § 5. МАРКСИСТЫ....................................................................................................153 § 6. ВНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ИДЕЙНЫЕ ТЕЧЕНИЯ......................................................... ЗАКЛЮЧЕНИЕ.....................................................................................................195 ИСТОЧНИКИ И ЛИТЕРАТУРА.......................................................................202 ПРИЛОЖЕНИЯ.................................................................................................... ВВЕДЕНИЕ § 1. Актуальность темы исследования.

Сборник "Вехи", инициировавший полемику 1909-1912 гг., занял существенное место в самосознании последующих поколений российской интеллигенции (как в самой России, так и среди представителей русской диаспоры за рубежом).1 Наибольшего развития публицистическое творчество и связанные с ним полемики достигают в переломные моменты социального развития. Социальная ситуация переходного общества, осуществляющего "догоняющее" развитие, стимулирует интеллектуальные слои претендовать на повышенную социальную роль. Они стремятся осуществить идеологическое обоснование общественной трансформации, разработать ее технологии. Начало ХХ в. и современный этап российской истории имеют в этом плане много общего. Конец 1980-х - 1990-е гг. отмечены новым витком обсуждения проблем интеллигенции в отечественной публицистике.2 Это дает основание считать, что проблема интеллектуальных слоев в современном переходном обществе является одной из ключевых с точки зрения выработки оптимальных для него социальных технологий и решений, касающихся интеллектуальных слоев. Место темы исследования в общем направлении развития гуманитарных наук определяется выбором его предмета, теоретических и методологических позиций. По мнению автора исследования, они идут в русле глобального процесса придания этим наукам "человеческого измерения", стремления увидеть и понять социальный процесс через изучение общественной мысли. В свою очередь интеллектуальная жизнь общества наиболее ярко проявляется в столкновениях критическими мнений точками по общественно значимым мысли, вопросам. Являясь общественной они непосредственно подготавливают ее поворот, смену господствовавших парадигм.

Место исследования в развитии знаний по истории России ХХ в. определяется выбранными автором постановкой проблем и методологией исследования. Материал диссертации может быть использован в обобщающих исследованиях об исторических условиях и противоречиях протекания российской модернизации начала ХХ в., ее типологической специфике с выходом на современные проблемы взаимодействия различных социальных групп российского общества. Это позволит уточнить и, возможно, пересмотреть определенные концептуальные выводы.

§ 2. Используемый понятийный аппарат.

Вопрос о соотношении понятий «столкновение мнениями», «полемика», «спор», «дискуссия» рассматривался в отечественной научной литературе.3 Типологически полемика, наряду со спором и дискуссией, является разновидностью понятия “столкновение мнениями”, в ходе которого каждая из сторон аргументировано отстаивает свое понимание обсуждаемых проблем и стремится опровергнуть доводы другой стороны. Спор рассматривается В.А. Шенбергом как более общее родовое понятие, включающее в себя в качестве своих разновидностей дискуссию и полемику. В таком случае спор это борьба двух противоречащих или противоположных друг другу мнений по любым вопросам. Дискуссия рассматривается как одна из важнейших форм интеллектуального общения, используемая, как отмечает В.А. Шенберг, преимущественно в науке. Ее цель – достижение определенной степени общности мнений ее участников относительно обсуждаемых проблем, в идеале достижение истины. Полемика - форма обмена мнениями, целью которой является не достижение согласия, а победа над другой стороной, утверждение собственной точки зрения. Если в дискуссии оппоненты согласны в главном, основном, то в полемике они расходятся именно в самом важном.4 В полемике каждая из сторон, в отличие от дискуссии, менее ограничена в выборе средств спора, его стратегии и тактики. Автор пользуется общепринятым пониманием термина “публицистика”.6 В исследованиях теоретиков публицистики этот термин определен неоднозначно.7 Согласно М.С. Черепахову, особенность предмета публицистики - политическое постижение действительности, осуществляемое в агитационнопропагандистских целях и имеющее своим конечным следствием воздействие на социальное поведение масс.8 Понимание публицистики как подсистемы политических отношений с общими для них родовыми свойствами характерно также для В.В. Ученовой. Публицистика, по ее мнению, являет собой средство оперативного воздействия на массовую аудиторию (обладающую обыденным сознанием) в целях ее политической ориентации, политического руководства ею.9 По мнению Е.П. Прохорова, специфическое социальное предназначение публицистики состоит в формировании общественного мнения, которое представляет собой оперативный блок массового сознания (наряду с фундаментальными блоками - мировоззрением и миросозерцанием).10 Однако информацию, поставляемую действительностью, публицистика преобразует и "кодирует" текстами, строящимися по особым законам.11 Публицист часто оперирует не строгими категориями, а идеологемами, за которыми стоит тот или иной набор ценностных установок. Таким же неоднозначным является понятие “интеллигенция”, определений которого в литературе накоплено множество. Из литературы советского периода здесь следует отметить работы социологов П.П. Амелина, Р.О. Карапетян, профессиональных историков Л.К. Ермана, В.Р. Лейкиной-Свирской, В.Л. Соскина, С.А. Федюкина, А.В. Ушакова. Следуя классической марксистской традиции, большинство советских исследователей с теми или иными нюансами определяли интеллигенцию как социальную группу (или слой) лиц, профессионально занимающихся умственным трудом высокой квалификации.12 За основу, таким образом, брался социальный статус и роль интеллигенции в производстве материальных и духовных ценностей. Это интеллигенция в широком смысле (примерно соответствующем понятию "интеллектуальные слои"). С начала 1980-х гг. в советской литературе наметилось смещение акцентов в сторону характеристики интеллигенции как субъекта духовного производства, учета нравственного элемента в трактовке понятия (работы К.Г.Барбаковой и В.А.Мансурова, В.И. Толстых, Л.Я. Смолякова), а также специфики положения интеллигенции в обществах «запоздавшего» развития капитализма (работы В.Р. Лейкиной-Свирской, В.Г. Максименко, И.К. Пантина, Е.Г. Плимака, В.Г. Хороса).13 С начала 1990-х гг. наряду со всплеском интереса к проблемам интеллигенции со стороны публицистики оживился интерес к ним и в научной литературе. По сравнению с прошлыми годами резко увеличилось количество проводимых конференций, защищенных диссертаций. Активно разрабатываются проблемы российской интеллигенции в социологическом, Среди философскоактивно развития культурологическом, интеллигенции, обществах историческом аспектах. (историческая наиболее обсуждаемых проблем следует отметить такие, как социальные рамки, генезис периодизация типология) интеллигенции, специфика социальной роли интеллигенции в России и других «второго эшелона» модернизации, особенности деятельности на разных этапах истории России.14 Вновь приобрела интеллигенции популярность традиция, ведущая начало от народнических идеологов П.Л. Лаврова и Н.К. Михайловского, которая берет за основу определения интеллигенции идеологические характеристики, типы сознания отдельных ее слоев.15 Интеллигенция как социальная категория часто определяется через термин "интеллигентность", обозначающий совокупность интеллектуальных, культурных, гражданских, этических качеств личности.16 Исследователи, придерживающиеся данной традиции, основываются на самооценках идеологов.17 Выступление с критикой такого подхода прозвучало со стороны А.Севостьянова и в определенной степени со стороны А.Е. Корупаева.18 Автор настоящего исследования опирается на существующие оценки, но применительно к задачам исторического исследования руководствуется самым широким понятием “интеллектуальные слои”, которое включает совокупность социальных слоев или страт, профессионально занимающихся производством интеллектуальных продуктов. Понятие “русская интеллигенция” употребляется как обозначение определенной субкультуры внутри интеллектуальных слоев (в соответствии с устоявшейся традицией самоидентификации). Интеллигенция объединяет гуманитарную социоцентричную их часть, оппозиционно настроенную по отношению к традиционному российскому политическому или социальному порядку, исторически возникшую в связи с освобождением дворянства от обязательной государственной службы и разложением сословного строя. § 3. Постановка проблемы. Хронологические рамки исследования.

Предметом исследования является изучение публицистической полемики по проблемам русской интеллигенции как явления общественной жизни на определенном хронологическом этапе. Целью исследования при таком подходе является изучение социального самосознания русской интеллигенции, отраженного в публицистических источниках. 1909-1912 гг. характеризуются резким ростом числа публикаций, посвященных русской интеллигенции. Начало полемики было инициировано изданием в марте 1909 г. сборника статей о русской интеллигенции “Вехи”. Участники полемики писали свои работы либо в качестве прямого ответа “Вехам”, либо имея в виду их содержание. Отдельные публикации, посвященные “Вехам” и русской интеллигенции появлялись и позже. Однако в отличие от публикаций указанного периода, они не образуют собой системы, которую можно было бы назвать полемикой. В указанный период выступили все идейные направления российского общества, определились основные подходы к решению поставленных в ходе полемики проблем.20 Дальнейшее их обсуждение шло уже в русле сформировавшихся направлений. Это дает основание выделить данный период как отдельный этап многолетнего обсуждения проблем русской интеллигенции.

§ 4. Методологическая основа исследования.

Методологической основой диссертации являются принципы историзма, структурного и системного рассмотрения полемики как явления общественной жизни и общественно-политических позиций ее участников.21 При изучении исторических связей полемики автор исходил из категорий и понятий теории модернизации. Модернизация понимается нами в широком смысле как процесс перехода от традиционного общества к обществу “критической культуры”, ориентированному на инновационность. С середины XIX в. теория модернизации успела сложиться в развитое направление в общественных науках, включающее множество аспектов, имеющих методологическое, теоретическое и прикладное значение. Ее разрабатывали такие крупнейшие ученые, как К. Маркс, М. Вебер, Э. Дюркгейм, Р. Пари, Ф. Теннис, Г. Беккер, М. Леви, Т. Парсонс, У. Ростоу, Дж. Грегор, Р. Рэдфилд, Ш. Эйзенштадт, Д. Рютемейер, Г. Алмонд, А. Гершенкрон, Б. Мур и многие другие.22 В их концепциях накоплен огромный теоретический опыт анализа процессов перехода от докапиталистического (традиционалистского) к модернизированному буржуазному (индустриальному) обществу, обобщены закономерности и особенности, связанные со спецификой обществ "второго" (Россия, страны Центральной и Южной Европы, Япония, Турция, Бразилия) и "третьего" (колониальная и зависимая "периферия" Азии, Африки и большинства стран Латинской Америки) эшелонов развития капитализма. Эти общества вступили на путь модернизации позднее и проводили ее иначе, чем начавшие ее некоторые страны Западной Европы и ее "дочернее ответвление" Северная Америка.23 Попытки объяснить характер и направленность исторического процесса в России с точки зрения теории модернизации содержатся и в отечественной литературе. С конца 1950-х годов отечественные историки (в частности К.Н. Тарновский, И.Ф. Гиндин, П.В. Волобуев, И.М. Бровер), используя традиционный для советского марксизма категориальный аппарат, пытались выявить качественные, типологические особенности развития капитализма в России.24 Эти исследования были систематизированы применительно к развитию общественной мысли в книге И.К Пантина, Е.Г. Плимака, В.Г. Хороса “Революционная традиция в России”. Впоследствии идеи книги были развиты ее авторами применительно к социальному развитию России в течение XVIII-XX столетий. В ее основу была положена концепция “второго эшелона”, запоздавшего и “среднеслабого” развития капиталистических отношений в России.25 В последнее время теория модернизации часто используется исследователями советского и постсоветского периодов российской истории.26 Все активнее категории теории модернизации используются для заполнения "историографических XVIII-XX вв.27 Большинство зарубежных исследователей сходятся в том, что русская интеллигенция являлась маргинальной социальной группой, возникшей в результате культурных контактов российской и западноевропейской цивилизаций.28 С их точки зрения, в России второй половины XIX - начала XX вв. не сложилось еще устойчивой социальной структуры индустриального общества, она носила в значительной степени маргинальный характер.29 В таких условиях интеллектуальные слои самим ходом вещей выдвигаются на повышенную социальную роль.30 Положение интеллектуальных слоев в модернизирующемся обществе - это тот широкий социокультурный контекст, в котором имеет смысл рассматривать предпосылки и содержание полемики 19091912 гг. Исследовательская программа изучения публицистической полемики31 как явления общественной жизни формировалась автором на основе обобщения на методологическом уровне эмпирических исследований историков, изучавших другие полемики.32 лакун" в изучении социальной истории России § 5. Историография изучения темы.

В изучении сборника “Вехи” и инициированной им полемики можно выделить следующие этапы: 1) 1909 - н. 1920-х гг.;

2) 1920 - 1950-е гг.;

3) К. 1950-х - к. 1970-х гг.;

4) К. 1970- к. 1980-х гг.;

5) 1990-е гг. Изучение велось по трем основным линиям: 1) библиографическая, 2) публицистическая, 3) профессиональная историография. Начало изучению полемики, собиранию ее материалов было положено еще в то время, когда не успели утихнуть страсти ее участников. В приложении к 4му и 5-му изданиям "Вех" (соответственно октябрь 1909 и апрель 1910 гг.) была напечатана библиография Общее откликов количество на статей сборник, и заметок, составленная учтенных в М.О. Гершензоном.

"Библиографии "Вех", всего за 1909 - более двухсот, а за 1910 -двадцать.33 В указателе книг Н.А. Рубакина содержалась отдельная подборка по “вопросу об интеллигенции”, а в указателе журнальной литературы Н.А. Ульянова и В.Н. Ульяновой “интеллигенция” и “Вехи” стоят отдельными темами в предметном указателе.34 Эти библиографии были неполными даже для своего времени. Другой библиографический указатель (включивший не только полемику вокруг "Вех", но и другие материалы более широкого хронологического промежутка) был составлен в 1920-х гг. Н.М. Сомовым.35 Однако после 1917 г. произведения участников полемики почти потеряли свою значимость для самосознания отечественной интеллигенции. По крайней мере до конца 1960-х гг. исторически значимым фактом полемика являлась лишь для представителей “русского зарубежья”. Осмысление полемики шло вокруг оценок инициировавшего ее сборника "Вехи". В 1921 г. публицистами сборника "Смена вех" веховские парадигмы были переосмыслены в духе "белого национал-большевизма", выражавшего, с одной стороны, консервативное настроение русской эмиграции, с другой - стремление выйти из круга дореволюционных идеологических доктрин при объяснении и оценке послереволюционной социальной реальности.36 Все субъекты полемики, по мнению Ю.В. Ключникова, были интеллигентами и все, независимо от своей воли работали на революцию.37 Объяснение факту отторжения идей "Вех" их адресатами было найдено в том, что русское образованное общество "обиделось" на то, что тип сознания его массовых представителей был изображен как последовательно "большевистский".38 Развитие советской государственности шло помимо сменовеховских ожиданий и прогнозов. В связи с этим сменовеховская интерпретация полемики была оттеснена на периферию социальной памяти российской интеллигенции. С другой стороны, была создана традиция либерально-консервативной веховской мифологии (см. ниже), оказавшаяся наиболее прочной. За рубежом ее поддерживали сами авторы сборника "Вехи" и их сторонники.39 С конца 1960-х гг. веховская тематика проникает в советский "самиздат" (а также в заграничный "тамиздат").40 Впервые за много лет в советской печати идеи "Вех" были озвучены в позитивном тоне в 1987 г. И.Клямкиным.41 Его статья, как и размышления М.Мамардашвили,42 носили достаточно взвешенный характер. С начала 1990-х гг. заметно усилилось воздействие либерально-консервативной интерпретации "Вех" и соответствующей мифологии на российское образованное общество.43 На этом общем апологетическом фоне единственно критическим (хотя и неоригинальным) оказался взгляд на полемику А.Щелкина.44 Щелкин определял идеи "Вех" по отношению к противопоставляемой либеральной традиции как "ретроградно-консервативные".45 Однако, как это ни удивительно, статья Щелкина не вызвала никакой реакции или откликов, за исключением сопровождавшего ее комментария Б.Парамонова, в противоположность А.Щелкину склонявшегося к подчеркиванию в идейном наследии "Вех" либеральных мотивов.46 До конца 1950-х гг. научных исследований полемики 1909-1912 гг. не велось ни в СССР, ни за рубежом, а в 1960-1970-х гг. ее изучение в СССР и за рубежом шло независимо друг от друга. На содержании работ сильно отразилось состояние напряженной идеологической борьбы мировых систем.

В советский период "Вехи" и полемика вокруг них оценивались историками в рамках ленинской позиции.47 Публицистические статьи В.И. Ленина,48 принадлежащие тому же "историческому времени"49, что и работы других субъектов полемики, рассматривались как наиболее глубокая критика идей сборника. Объективно, такая позиция была советским историкам навязана, так как при существовавших взаимоотношениях научного сообщества и политических институтов по-иному они высказываться не могли. Веховство идеологически означало повернувшей для к Ленина ведущее с направление самодержавной «контрреволюционной либеральной буржуазии», не только практически, но и с сотрудничеству государственной властью. По его мнению, “Вехи” и их идеология означали полный разрыв русской буржуазии с освободительным движением, представляя собой “энциклопедию либерального ренегатства”. По логике Ленина выходило, что так как русская либеральная буржуазия была представлена прежде всего партией кадетов, то идеологическая позиция “Вех” выражала суть послереволюционного кадетизма, и партия кадетов являлась партией “Вех”.50 С точки зрения интересов политической борьбы большевиков подобная оценка сборника “Вехи” была вполне логичной и оправданной. На зарубежную историографию полемики вокруг "Вех" существенное влияние оказали работы их авторов, написанные в России и в эмиграции, особенно С.Л. Франка и Н.А. Бердяева.51 Их работы, заложившие основы либерально-консервативной концепции полемики 1909-1912 гг., представляли собой не специальные исторические исследования, а историософские (Н.Бердяев) и мемуарно-биографическое (С.Франк) сочинения. Сборник "Вехи" рассматривался ими как одна из "вех" в переоценке ценностей в среде русской интеллигенции, борьбы двух тенденций (ориентированной на социальную революцию и на духовную реформацию) в русском образованном обществе. По их мнению, полемика оказалась безрезультатной для невеховского лагеря, позиции представителей которого не претерпели изменений. Для западных исследователей, следовавших этой традиции, именно веховцы являлись наиболее сильными критиками того типа сознания, апофеозом которого явился большевизм. Акцент на либеральные составляющие в идейном багаже "Вех" одна из характерных черт западной историографии. Исследования зарубежных авторов в большинстве своем страдают репродуктивностью, слабостью анализа методологии авторов публицистических произведений. Другая характерная черта и западной, и отечественной историографии “вехоцентризм” изучения полемики: в большинстве западных публикаций (за исключением, пожалуй, К. Рида и А. Келли) проводится мысль, что "Вехи" были единственным ценным моментом полемики;

все же, кто с ними не был согласен, подвергаются осуждению. На Западе научное изучение полемики началось раньше, чем в СССР, и до конца 1960-х гг. велось главным образом усилиями исследователей русского происхождения. Работы, вышедшие в конце 1950-х - середине 1960-х гг.,52 шли в русле либерально-консервативной традиции. Н.Полторацкий и особенно Г.Оберлэндер тщательно исследовали ход полемики, привлекли достаточно репрезентативный круг публицистических источников и мемуаров.

Работа западногерманской исследовательницы Г.Оберлэндер является единственным до настоящего времени монографическим исследованием, полностью посвященным данной полемике. В 1967 г. эмигрантское издательство “Посев” осуществило переиздание “Вех” на русском языке,53 а в конце 1960-х гг. вышел первый английский перевод “Вех” (перевод М. Шварц и Д.Зиммерман, публикация Б.Шрагина и А.Тодда сначала в журнале "Canadian-American Slavic Studies" (1968-1971 гг.), а затем в виде отдельной брошюры (в 1977 г.)).54 В 1970-х гг. на короткое время западные исследователи получили доступ к источникам, находившимся в СССР, что благотворно сказалось на научном уровне работ. В зарубежной историографии конец 1970-х - начало 1980-х гг. ознаменовались изданием второго варианта английского перевода "Вех", а также фундаментальной монографии К.Рида (Великобритания), знаменовавшей отход от крайностей либерально-консервативной версии полемики. Симпатизируя идеям "Вех", К.Рид, в отличие от предшествующих исследователей, признал, что полемика способствовала уточнению и пересмотру ряда позиций их оппонентов.55 В биографии П.Струве веховскую тему затронул также авторитетнейший консервативный советолог американец Р.Пайпс.56 В конце 1980-х - начале 1990-х годов крупными событиями в исследовании полемики вокруг "Вех" на Западе стали переиздания английского перевода сборника М.Шатца и Д.Зиммерманн в 1986 и 1994 гг., публикация в Германии в 1990 г. (на немецком языке) научного издания "Вех" с предисловием К.Шлегеля,57 выход статьей профессора Кембриджского университета А.Келли.58 Они знаменовали дальнейший отход от либерально-консервативной версии. Еще раз была отвергнута точка зрения о безрезультатности полемики и отсутствии каких-либо существенных изменений в сознании русской интеллигенции с 1860-х гг. Однако аргументация приводилась недостаточная. Исследователи в СССР до конца 1980-х не могли освободиться от оков коммунистически партийного догматизма и некритического следования ленинской трактовке полемики. Все это снижало научную значимость публикаций, многие из которых скорее напоминали политические памфлеты, чем научные исследования. До конца 1960-х годов в исследовательском багаже отечественной историографии находились лишь статья В.И. Ленина "О "Вехах";

комментировавшая сочинения В.И. Ленина и И.В. Сталина диссертация Е.В. Наумова (извлекшая, хотя и с ошибками, из научного небытия приложенную М.Гершензоном к 4-му изданию “Вех” библиографию полемики);

статья Л.Когана об одном из эпизодов полемики и статьи "Вехи" и "Веховство" в Философской и Советской Исторической Энциклопедиях.59 Серия публикаций, посвященных прежде всего "Вехам" и их критике В.И. Лениным, вышла в конце 1960-х - начале 1970-х гг. (в связи с шестидесятилетием опубликования статьи В.И. Ленина "О "Вехах").60 В период с 1971 по 1981 гг. в отечественной историографии наблюдается затишье в изучении темы.61 В целом до конца 1970-х гг. изучение полемики не продвинулось дальше изложения содержания "Вех" и статьи В.И. Ленина "О "Вехах" посредством их идеологического комментирования.

На протяжении 1980-х гг. отечественные историки пытались, насколько было возможно, повышать научный уровень исследований в рамках марксистско-ленинской методологии. И им это во многом удалось: в 1980-е гг. фактографическая сторона полемики была изучена не менее объемно, чем в зарубежных исследованиях, был концептуально оформлен тот взгляд на полемику, который логически вытекал из аксиом марксистско-ленинской методологии.62 В то же время, важнейшие аспекты полемики, которая сводилась преимущественно к партийной пропаганде, продолжали рассматриваться односторонне. М.Г. Вандалковская искусственно сближала позиции веховцев и левых конституционалистов, хотя именно в отношении к выбранному ей вопросу (персонификация идейной традиции) они расходились весьма существенно63. Не заметила она и отсутствие единства в консервативноохранительном лагере, ультраправое крыло которого отвергло "Вехи" с черносотенных, антисемитских позиций.64 Но, несмотря на господство канонов коммунистически партийной историографии, работы исследователей этого периода были отмечены дальнейшим смягчением оценочных суждений, ростом профессионального уровня исследований, освобождением их от чрезмерной политизации и смещением акцента с конъюнктурных потребностей "идеологической борьбы" на изучение восприятия тех или иных идей в интеллектуальном сознании рассматриваемой эпохи.65 Так, позиция С.Н. Носова, в противоположность всей предшествующей традиции советской историографии, была ориентирована на выявление различий в подходах к обсуждавшимся проблемам со стороны веховцев и “представителей классического российского либерализма”. Позже, в 1991 г. В.К. Кантор также прямо противопоставил позиции веховцев и П.Н. Милюкова.66 1990-е гг. были отмечены всплеском интереса российского общества к "Вехам" и их авторам как со стороны массового исторического сознания, так и со стороны профессиональных исследователей. После 80-летнего перерыва "Вехи" были переизданы общим тиражом 275 тыс. экз. (за полтора года вышли три репринтных, одно научно-популярное и одно комментированное научное издания). Были опубликованы важнейшие ее материалы.67 Однако, за исключением издания сборника "Вехи" в серии "Из истории отечественной философской мысли", уровень их научного комментирования не отличался фундаментальностью. Была также опубликована переписка авторов сборника "Вехи",68 а М.А. Колеровым было проведено изучение переписки авторов сборника "Вехи" в процессе подготовки его к изданию, позволившее выяснить ряд существенных моментов истории создания и взаимоотношений авторов сборника.69 В 1992 г. были опубликованы написанные еще в 1990 г. статьи В.Н. Шевченко и М.А. Колерова.70 Статья В.Н. Шевченко была сфокусирована на оценке “Вех” В.И. Лениным, на актуализации веховской традиции. В ней содержались критические оценки идейного наследия “Вех”, что отличало ее от публицистической апологетики того времени. В публикацию М.А. Колерова были включены эпистолярные источники, что является скорее исключением из общего потока исследований полемики. “Вехам", полемике 1909-1912 гг. и "веховской" традиции русской мысли были посвящены работы Л.Г. Березовой, П.П. Гайденко, Ю.Н. Давыдова, М.А. Колерова, Н.С. Плотникова, А.Н. Лазаревой, И.Н. Сиземской, В.В. Шелохаева, Е.С. Элбакян и других исследователей.71 Полемике вокруг “Вех” был посвящен ряд публикаций в сборниках, изданных Проблемным Советом и Межвузовским Центром “Политическая культура интеллигенции, ее место и роль в истории Отечества” под редакцией В.С. Меметова (г. Иваново).72 Изучались контакты участников полемики (главным образом веховцев) с немецким социологом М. Вебером и взаимовлияние их идей.73 Исследовалась также судьба "веховской" мифологии в идейной жизни русской эмиграции, преемственность и разрыв веховской традиции в идеях сборника "Смена Вех".74 Активизировал исследовательскую работу 90-летний юбилей выхода «Вех», которому была посвящена научная конференция в Екатеринбурге.75 “Вехи” и поставленные ими проблемы затрагивались также во многих публикациях об интеллигенции. Наибольшей популярностью пользовалась либерально консервативная трактовка, а обращение к “Вехам” преимущественно носило характер обращения к традиции. Наиболее значительные подвижки имелись в изучении обстоятельств издания и идей самого сборника. Вызванная ими полемика также подверглась изучению с новых позиций, однако уровень и глубина ее исследования пока отстают от изучения самих "Вех" и веховской традиции русской мысли. В 1994-1998 гг. вышли диссертационное исследование Л.Г. Березовой, монографии М.А. Колерова и В.Ю. Проскуриной.76 Эти работы заметно отличались от предшествовавших как широтой источниковой базы (гораздо шире были представлены эпистолярные источники и мемуары), так и фундаментальностью выводов. На материале начала ХХ в. Л.Г. Березовая изучала место полемики вокруг "Вех" в "большой дискуссии" о русской интеллигенции, продолжавшейся в течение всего пореформенного периода российской истории. Л.Г. Березовая в значительной степени исправила недостаток предыдущих исследований, игнорировавших то, что идеологические и партийные рамки субъектов полемики часто не совпадали. Для исследования Л.Г. Березовой характерно повышенное внимание к оригинальности позиций и выводов отдельных авторов, являвшихся представителями того или иного идейного направления. Однако, в связи с тем, что социальные рамки интеллигенции определялись на основе самоидентификации ее представителей, позициям консервативно-охранительной мысли в ходе полемики вокруг "Вех" было уделено меньшее внимание. М.А. Колеров рассматривал полемику 1909-1912 гг. не столько как общественное явление, а как один из эпизодов в становлении и развитии литературной корпорации веховцев. Для его исследований характерно повышенное внимание к таким субъектам полемики, как авторы публикаций и издания. М.А. Колеров отметил недооценку степени общественной поддержки “Вех” в предшествующей историографии. Признавая сборник значительным событием публицистики, он в то же время ставил под сомнение оригинальность идейного содержания “Вех”. Молчаливо соглашаясь с М.А. Колеровым в том, что идейное содержание «Вех» не было оригинальным, В.Ю. Проскурина высказала мысль, что именно литературоцентричность «Вех» превратила их из обычного идейнополитического сборника в яркий памятник русской интеллектуальной мысли. Она отметила, что к такому успеху сборник привела тщательно спланированная литературная стратегия, элементами которой был подбор состава участников, изначальная ориентация на вызов;

преднамеренное отсутствие общности взглядов и выдвижение на первый план отрицательной программы.78 Большинство исследователей полемики 1909-1912 гг. рассматривали “Вехи” главным образом с точки зрения возникновения национал-либеральной (либерально-консервативной) и критики революционной идеологии в России, в то время как проблема интеллигенции как социальной или социокультурной группы в качестве центральной ставилась реже. Зачастую предпочтение отдавалось иллюстративному, а не аналитическому подходу. Исследователи полемики вокруг "Вех" с разными соотношениями предпочитали классифицировать ее субъектов по партийному и идеологическому принципам (веховцы, черносотенцы, кадеты, неонародники (эсеры), меньшевики, большевики). Однако часто они упускали из виду, что идеологические и партийные рамки в данном случае часто не совпадали. Это приводило к искажению позиций разных лагерей и особенно точек зрения отдельных авторов. Наиболее консервативной хорошо и изучены позиции представителей мысли либеральнолевых социально-христианской (“веховства”), конституционалистов (которых часто определяли партийно как кадетов), марксистов-большевиков. В меньшей степени изучены позиции консерваторовохранителей, неонародников и марксистов неленинской ориентации. Мало внимания обращалось на различия мнений в рамках одного идейного направления. Требуют уточнения тактические позиции, способы аргументации субъектов полемики. Исследователями полемики был слабо освещен вопрос о масштабах полемики, репрезентативности тех или иных позиций, мнений или представлений.

Публикации практически не разделялись по степени содержательности, аргументированности, глубины подхода к обсуждавшимся проблемам. Почти не уделялось внимание соотношению сил на отдельных этапах полемики. Дальнейшие исследования с одной стороны, раскроют новые предметные грани темы, а с другой - дадут иные концептуальные решения по отдельным проблемам. В любом случае, неизбежно будет расширяться круг источников, раскрывающих материалы полемики. Наиболее многообещающим представляется поиск материалов полемики в отдельных регионах. Это и новые публикации в местной прессе, и прежде всего эпистолярное наследие их авторов и читателей. Принципиально важной предметной областью является картина мира типичного ("среднестатистического") российского интеллигента в изображении участников полемики. В отличие от историко-социологического подхода, такие исследования будут скорее ориентированы на использование категорий и методов социальной психологии. Здесь возможно как новое прочтение источников, уже введенных в оборот, так и расширение источниковой базы. Исследователь выражает надежду, что с течением времени создание полнотекстовых баз данных исторических источников, позволяющих проводить их расширенный контент-анализ, будет становиться более реализуемой задачей с точки зрения технологии (преобразование отсканированного изображения в индексированный текст) и капиталоемкости. В свою очередь материал данной диссертации может быть использован в обобщающих исследованиях об исторических условиях и противоречиях протекания российской модернизации начала ХХ в., ее типологической специфике с выходом на современные проблемы взаимодействия различных социальных групп российского общества.

§ 6. Задачи исследования.

Автор настоящего исследования стремился рассмотреть публицистическую полемику об интеллигенции 1909-1912 гг. как явление общественной жизни России, вписанное в контекст ее социально-политического развития накануне эпохальных исторических катаклизмов. При таком подходе наиболее актуальными представляются следующие аспекты изучения проблемы: • Систематизация субъектов полемики и их социальных связей. • Выявление круга проблем, обсуждавшихся публицистической средой и относившихся к интеллигенции как особой социально-профессиональной группе модернизирующегося общества. • Анализ восприятия интеллигенцией своего социально-профессионального положения и своей общественной роли, влияния этого фактора на дальнейший ход процесса модернизации российского общества.

§ 7. Характеристика источников.

Среди источников исследования следует выделить два крупных массива: публичные и частные материалы. Публичные материалы предназначались их авторами для прочтения потенциально неограниченной аудиторией в ходе полемики. Частные материалы предназначались их авторами для прочтения ограниченным кругом лиц, возможность доведения их до неограниченной аудитории допускалась лишь в ином историческом времени. Такая классификация указывает как на происхождение того или иного источника, так и на его место и роль в социальных связях участников и аудитории полемики. Публикации 1909-1912 гг. Публикация идентифицировалась совокупностью следующих атрибутов: авторское лицо, издание (включая наименование и место издания), дата (номер) издания, страницы. Публикации были найдены в следующих типах участвовавших в полемике изданий:

1) Периодические издания (247 публикаций в 71 газете (из них 5 газет недоступны) и 131 публикация в 29 журналах). 2) Коллективные сборники статей (77 публикаций в 15 сборниках). 3) Авторские сборники статей, написанных одним автором (21 публикация в 15 сборниках, из них 5 недоступны). 4) Авторские книги (24 публикации в 19 книгах). Перечень публикаций формировался на основе библиографических сведений, собранных и изданных непосредственными участниками или активными свидетелями полемики 1909-1912 гг.79 Эти издания, следовательно, принадлежат тому же историческому времени, что и сама полемика. Представляется маловероятным, что из поля зрения всех составителей библиографий читательской указателях библиотека, Российской выпадут аудитории. журналов Институт Академии и публикации, Помимо каталоги вызвавшие значительный указателей, отклик автор библиографических библиотек г. по настоящего исследования проанализировал годовые комплекты отмеченных в Москвы (Российская историческая наукам государственная библиотека, Наук, Государственная информации Государственная публичная научной общественным общественно-политическая библиотека). Это позволило ввести в оборот новые источники и свести к минимуму пропуск значимых для современников публикаций. Источники, содержание которых не соответствовало проблемам настоящего исследования, не вошли в перечень публикаций. Из обозначенных в библиографических указателях публикаций физически недоступными исследователю (по причине отсутствия в фондах вышеуказанных библиотек) оказались 5 книг, 2 полных комплектов журналов, 5 полных комплектов газет и 17 отдельных номеров, имеющихся в фондах библиотек комплектов периодических изданий. Таким образом, доступными оказались тексты 463 из 500 публикаций, упоминавшихся в указателях или найденных исследователем (92,60% от их количества). Это говорит о том, что результаты анализа доступных текстов достаточно репрезентативно отражают их генеральную совокупность.

Датировка публикаций, в случае отсутствия в выходных данных издания, производилась на основе сопоставления периодичности, номеров и дат нескольких изданий, используя также систему взаимных ссылок (публикация могла содержать ссылку лишь на более ранние, если только это не были перепечатки изданий предыдущих лет). Датировка выхода в свет книжных изданий осуществлялась по номерам еженедельной Книжной летописи Главного Управления по делам печати за 1908-1912 гг. В той же Книжной летописи указан заявленный издателями и разрешенный к печатанию тираж книги. Тиражи периодических изданий определялись преимущественно по библиографической и научной литературе, посвященной исследованию русской журналистики начала ХХ в.,80 а также по документам редакций периодических изданий, переписке участников полемики. В случаях, когда данные о тираже издания найти не удавалось, автор производил экспертную оценку максимально и минимально возможного тиража. Поскольку в использованной литературе и документах встречались разные данные, в качестве тиража, на основе которого производились О дальнейшие расчеты, выбиралось к либо наиболее часто встречающееся, либо среднее значение. степени общественного наличие интереса проблемам интеллигенции как в свидетельствует перепечаток публикаций, вышедших предшествовавшее полемике время, так и в период 1909-1912 гг. В общей сложности нами зафиксировано 70 перепечаток 38 публикаций, впервые изданных в 1909-1910 гг. Лидерами по количеству перепечаток были статьи из сборника “Вехи”, вышедшего пятью изданиями. Кроме того, почти все авторы “Вех”, за исключением Б.А. Кистяковского, перепечатали в своих авторских сборниках статьи из “Вех”. Из переизданных трудов прошлых лет следует отметить 3-е переиздание двухтомника Р.В. Иванова-Разумника “История русской общественной мысли”, трехтомника Д.Н. Овсянико-Куликовского “История русской интеллигенции”, отдельных статей С.А. Венгерова, Р.В. Иванова-Разумника, Н.М. Минского (Виленкина), Г.В. Плеханова и большинства авторов сборника “Вехи”.

Мы можем предполагать, что по вопросу об интеллигенции присланных статей было в несколько раз больше, чем опубликовано. Так, в “Книге для записи рукописей, присланных в редакцию журнала “Русское Богатство” за период 1909-1910 гг. нами было обнаружено четыре статьи, названия которых указывали на вопрос об интеллигенции.81 Из них принята к печати (с немного измененным названием) была одна.82 Следует отметить, что “Книга” не включала заказные статьи, в частности, написанные редакторами журнала. Подавляющее большинство проанализированных публикаций не использовалось в предшествующих исследованиях по рассматриваемой теме. Введены в оборот несколько десятков публикаций, ранее не встречавшихся ни в исследованиях, ни в библиографических указателях. Наиболее значительными из них являются работы Б.В. Добрышина, А.И. Трофимова, статьи публицистов журнала “Отдых Христианина”, “Запросы Жизни”. Полный перечень проанализированных публикаций приведен в Приложении к настоящей диссертации (Таблица 1). Источники частного характера Среди источников частного характера мы выделяем две большие группы: 1) Переписка, дневники и документы физических лиц и организаций, участвовавших или в той или иной степени причастных к полемике. Эти источники были созданы в то же историческое время, что и публичные материалы полемики. 2) Мемуары участников полемики. Эти две группы различаются временем создания источников и, следовательно, отношением авторов к событиям полемики. Если переписка и документация были созданы в то же историческое время, в каком проходила рассматриваемая полемика, то мемуары были созданы в более позднее время, как правило, уже после 1917 г. Исследователь использовал архивные материалы, находящиеся в Архиве Российской Академии наук (АРАН), Государственном Архиве Российской Федерации (ГАРФ), Отделе письменных источников Государственного Исторического Государственной Музея (ОПИ ГИМ), (ОР Отделе (ОРФ рукописей ГЛМ), истории Российской фондов Российском (РГАСПИ), библиотеки РГБ), Музея Отделе рукописных Государственного государственном Литературного архиве государственном архиве литературы и искусства (РГАЛИ), Российском социально-политической Центральном историческом архиве г. Москвы (ЦИАМ). Основной корпус частных источников сосредоточен в РГАЛИ и ОР РГБ. Среди фондообразователей можно выделить: 1) Авторов - участников полемики (21 фонд). 2) Физических лиц, являвшихся свидетелями полемики и общавшихся с авторами публикаций или редакциями изданий (5 фондов). 3) Редакции периодических изданий и издательств (6 фондов). 4) Корпоративные организации (2 фонда). 5) 1 государственная организация, контролировавшая профессиональную деятельность субъектов полемики (Ф. 31 ЦИАМ “Московский комитет по делам печати”). 6) 2 фонда-коллекции материалов различных фондообразователей (Ф. 349 ОРФ ГЛМ “Автобиографии, биографии и библиографические справки русских и советских писателей” и Ф. 1337 “Коллекция мемуаров и дневников” РГАЛИ). Среди материалов архивных фондов следует отметить следующие группы: 1) Переписка авторов публикаций между собой, с третьими лицами и с редакциями периодических изданий и издательств (наиболее многочисленный источник). 2) Письма читателей авторам или в редакции изданий. 3) Дневники участников и свидетелей полемики. 4) Анкеты, автобиографии авторов-участников полемики. 5) Промежуточные рабочие материалы авторов-участников полемики и причастных к ее субъектам лиц (черновики статей, библиографические карточки, газетные вырезки, листовки, наброски проектов).

6) Неопубликованные работы – занимают промежуточное положение между публичными и частными материалами полемики. 7) Делопроизводство редакций периодических изданий и издательств (учетные книги, отчеты, квитанции), корпоративных организаций (списки членов, протоколы и стенограммы собраний), а также государственного органа, контролировавшего деятельность печати (отчеты, донесения, распоряжения, переписка с различными организациями). 8) Мемуары (Мейер А.А. “Петербургское Религиозно-Философское общество. Очерк деятельности”). В РГАЛИ автором были изучены личные фонды М.А. Антоновича, А.В. Амфитеатрова, братьев К.И. и К.К. Арсеньевых, А.Г. Горнфельда, И.В. Жилкина, А.С. Суворина, братьев В.Е. Чешихиных, Ф.Г. Мускатблита, В.А. Розенберга, А.К. Дживелегова. Среди редакций периодических изданий нами были изучены фонды газет “Речь” и “Русское богатство”. Материалы редакции газеты “Новое время” представлены в личном фонде А.С. Суворина. Редакционный дневник газеты “Новое Время” за 1909 г. содержит перечень наиболее важных, по мнению редакции, заголовков каждого выпуска. Таким образом, проясняется, насколько серьезное значение придавалось редакцией рассматриваемой полемике.83 В отдельном фонде, в котором собрана коллекция мемуаров и дневников, хранится Дневник графа Л.А. Камаровского за 1907-1909 гг., который раскрывает отношение к “Вехам” со стороны видного деятеля октябристской партии84. Часть дневника К.К. Арсеньева с 4 января 1909 по 31 декабря 1911 отражает его деятельность в период полемики и помогает установить ряд существенных обстоятельств подготовки и издания одного из ведущих антивеховских сборников “Интеллигенция в России”, выпущенного ведущими деятелями российского левого конституционализма.85 Письмо неизвестного студента Горного института в редакцию газеты “Русское Знамя”, отражает неотрефлектированное отношение рядовых черносотенцев к русской интеллигенции (которую они не отождествляли с ненавистными им “жидами”).86 Хранящиеся в фонде редакции газеты “Речь” неопубликованные статьи И.Ф. Наводничанского “Интеллигенция и сволочь”87 и А.И. Никитюка “Россия пьет и играет (Письмо ремесленника о русской интеллигенции)88 были написаны не профессиональными публицистами, а “низовыми” представителями интеллигенции. Они доносят до нас столь редкий в изучаемых источниках голос социального самосознания читательской аудитории. Сравнение находящегося в личном фонде А.К. Дживелегова черновика его статьи о русской интеллигенции и опубликованного текста позволяет судить о том, как менялись выводы автора под воздействием самоцензуры. А.К. Дживелегов начал писать свою статью “На острой грани. К вопросу о русской интеллигенции” в тюрьме и был незнаком с направленностью многих критических статей. Правки и приписки к первоначальному тексту статьи показывают, что автор резко усиливал критические моменты, резкость суждений и оценку “Вех” как отрицательного факта общественной жизни.89 Книга для записи рукописей, присланных в редакцию журнала “Русское богатство” до 31.12.1910 содержит не только перечень статей, но и фамилию ее рецензента и принятое решение о публикации или отклонении. Этот источник показывает, что по вопросу об интеллигенции в журнал присылалось в несколько раз больше статей, чем было принято к печати.90 В фонде С.-Петербургского Религиозно-Философского общества хранится единственная сохранившаяся стенограмма публичного диспута о сборнике “Вехи” (заседание Петербургского Религиозно-Философского общества по обсуждению доклада Д.С. Мережковского “Семь смиренных”),91 а также самый ранний из использованных мемуарных источников (черновик очерка А.А. Мейера “Петербургское Религиозно-Философское общество, написанный в 1916 г.).92 В ОР РГБ были изучены личные фонды А.Белого (Б.Н. Бугаева), М.О. Гершензона, В.И. Иванова, М.К. Морозовой, А.В. Пешехонова, В.В. Розанова, К.И. Чуковского. Среди редакций периодических изданий был изучен фонд газеты “Русское Слово”. Переписка М.И. Морозовой с Е.Н. Трубецким и С.А. Котляревским показывает отношение к “Вехам” со стороны участников “веховской корпорации”, не публиковавшихся в сборнике.93 Это тем более значимо в силу того факта, что Морозова широко спонсировала публицистическую деятельность авторов сборника (Н.А. Бердяева, С.Н. Булгакова). Фонд М.О. Гершензона, наиболее основательно изученный предыдущими исследователями, содержит материалы, на которые ими было обращено меньшее внимание. Письма с просьбой о высылке и отрезные купоны о получении сборника “Вехи” дают нам некоторую информацию о степени интереса, социальном положении, месте жительства читательской аудитории сборника.94 В фонде газеты “Русское Слово” помимо редакционных материалов, раскрывающих ежедневную статистику тиража газеты, имеется листовка Петербургского отделения “Союза Русского Народа” “Смиренное моление христолюбивым жителям стольного Петрограда”.95 Как и письмо студента Горного института в редакцию газеты “Русское Знамя”, хранящееся в РГАЛИ,96 листовка (написана на старославянском языке) раскрывает представления черносотенцев об интеллигенции. В ГАРФ были изучены личные фонды В.В. Водовозова, и левыми П.П. Рябушинского, А.В. Тырковой. Дневник А.В. Тырковой (9.07.190419.11.1910) раскрывает отношения между правыми конституционалистами после выхода “Вех”, круг контактов и отношение высшего кадетского руководства к представителям религиозной мысли.97 Списки членов и протоколы С.-Петербургского Литературного Общества за 1911 г., хранящиеся в личном фонде В.В. Водовозова, раскрывают высокую степень участия этой корпоративной организации в рассматриваемой полемике об интеллигенции.98 В РГАСПИ были изучены фонды редакций газет “Социал-демократ” и “Голос социал-демократа”, а также личный фонд Ю.О. Мартова. В фонде центрального органа РСДРП “Социал-демократ” (за были подписью обнаружены “Левый”) неопубликованные статьи: С.Лозовского “Преосвященный Питирим (в миру Петр Струве) и отцы-пустынники из сборника “Вехи”;

99 Марата (В.Л. Шанцера) “Есть же пределы!”100 (содержит обвинительный ответ на статью А.В. Луначарского во 2-й книге “Литературного распада”). Статья В.Л. Шанцера формулирует большевистскую позицию по отношению к интеллигенции значительно четче, чем опубликованные статьи. В ОРФ ГЛМ были изучены личные фонды В.Я. Богучарского, В.В. Розанова, В.Е. Чешихина (Ветринского) В личном фонде видного историка освободительного движения В.Я. Богучарского хранится переписка ведущих деятелей неонародничества.101 Она выявляет разногласия между революционным и умеренным неонародничеством, прежде всего по вопросу о моральной допустимости террористической тактики. В фонде Общества любителей российской словесности, а также в личном фонде В.Е. Чешихина (Ветринского) содержатся анкеты С.А. Венгерова, Д.Н. Овсянико-Куликовского, М.Н. Туган-Барановского, Д.В. Философова.102 Анкета В.В. Розанова, представленная им в Нижегородскую Губернскую ученую архивную комиссию, а также копии писем А.М. Горького к В.В. Розанову, находящиеся в личном фонде Розанова, позволяют понять парадоксальное содержание розановской публицистики, столь шокировавшей и вызывавшей самые противоречивые оценки современников. В отдельном фонде “Автобиографии, биографии и библиографические справки русских и советских писателей” содержится Автобиография И.И. Ясинского,103 в которой он проясняет степень своего участия в откровенно коммерческой газете “Биржевые Ведомости”, где были опубликованы интеллигенцию. В ЦИАМ были изучены документы Московского комитета по делам печати, хранящиеся в отдельном фонде: Переписка с разными лицами и учреждениями за 1909 г.,104 Распоряжения, касающиеся повременных изданий,105 Наряды с разной перепиской и бумагами к сведению.106 Следует отметить, что материалов, свидетельствующих о прямом интересе в этом государственном органе к происходившей полемике, нами не было обнаружено. Использованные из фонда материалы помогли установить ряд деталей: дату выхода сборника “По вехам”, факт ареста № 5-6 журнала “Наша Заря” за 1910 г. (в номере была напечатана программная аналитическая статья Ст.Ивановича (С.И. Португейса)), его статьи, панегирически восхвалявшие русскую а также группировку аналитиками комитета периодических изданий по степени их оппозиционности. В ОПИ ГИМ в личном фонде одного из авторов “Вех” Б.А. Кистяковского хранятся письма, свидетельствующие об обсуждении сборника “Вехи” и “Интеллигенция в России” весной 1910 г.107 В частности, сообщается об интересе к сборнику со стороны Кусковой и Прокоповича. В АРАН в личном фонде В.М. Фриче хранятся его библиографические карточки о русской интеллигенции XIX в., характеризующие круг чтения автора, а также устойчивость и широту его интереса к данной теме.108 Некоторые частные материалы полемики были опубликованы. Среди опубликованной переписки можно выделить следующие группы: переписка авторов “Вех” друг с другом и своими сторонниками (М.О. Гершензона, Б.А. Кистяковского, В.В. Розанова), позволяющая увидеть, кого из тех, кто предлагался, но не вошел в число авторов сборника, веховцы считали близкими по взглядам;

переписка деятелей художественной интеллигенции (А.Белого, А.Блока, А.М. Горького, В.В. Розанова, Л.Н. Толстого);

переписка деятелей российской социал-демократии (меньшевиков П.Б. Аксельрода, Ф.И. Дана, Ю.О. Мартова, Г.В. Плеханова и А.Н. Потресова). Среди дневников опубликован был только дневник Л.Н. Толстого, служащий дополнением к его переписке и позволяющий судить о том, кого из участников полемики Толстой считал себе идейно близкими. Источники, связанные с отношением Л.Н. Толстого к “Вехам”, были изучены американским исследователем русского происхождения Н.П. Полторацким.109 Но Полторацкий не осветил источники, раскрывающее отношение Толстого к другим участникам полемики. Частные материалы полемики по сравнению с публичными сохранились фрагментарно. В связи с этим вряд ли возможно воссоздать адекватную картину реакции читательской аудитории на обсуждавшиеся проблемы, а также систему личных связей авторов публикаций и их отношений с изданиями. Тем не менее, материалы частного происхождения, добавляя отдельные штрихи в общую картину изучаемого исторического явления, позволяют частично увидеть процесс создания и обсуждения публикаций на более низовом, повседневном уровне, следовательно, более объемно представить общественную значимость рассматриваемой полемики, более полно охарактеризовать ее субъектов. При изучении мемуаристики хорошо просматриваются групповые, корпоративные связи участников полемики, их картина мира.110 Однако мемуары оставили лишь 17 участников полемики. Последовавшие за ней события зачастую трансформировали неадекватность, субъективное автор восприятие автором мемуаров его места и значения в интеллектуальной жизни России. Чтобы компенсировать эту исследования использовал эпистолярные источники и дневники, относящиеся к изучаемому периоду. Из рассматриваемых частных материалов полемики предшествующими исследователями основательно изучены материалы фонда М.О. Гершензона.111 Л.Г. Березовой, помимо материалов этого фонда, использовалась переписка (в том числе опубликованная), по преимуществу связанная с участием в полемике марксистских авторов.112 Архивные фонды, связанные с участием в полемике представителей социально-религиозной и правоконституционалистской мысли были использованы в работах М.А. Колерова.113 Остальные архивные материалы слабо использовались при изучении рассматриваемой полемики. Зарубежными исследователями эпистолярные практически не использовались более широко даже опубликованные ими материалы. Гораздо использовалась опубликованная мемуаристика. Мемуары представителей различных идейных направлений также широко использовались в исследовании Л.Г. Березовой.

ПРИМЕЧАНИЯ 1 См.: §5 "Историография изучения темы" Введения настоящего исследования. На наш взгляд, из обширной публицистической литературы конца 1980-1990-х о роли и проблемах интеллигенции в современном российском обществе следует отметить: Гудков Л.Д., Дубин Б.В. Интеллигенция: Заметки о литературно политических иллюзиях.

М., 1995;

Лихачев Д.С.

Об интеллигенции.

(Приложение к альманаху «Канун», выпуск 2). Спб., 1997;

Быстрицкий А. Приближение к миру (Субъективные заметки) // Новый мир. 1994. № 3. С. 172185;

Гальцева Р. Возрождение России и новый "орден" интеллигенции // Новый мир. 1992. № 7. С. 240-244;

Гудков Л. Интеллигенты и интеллектуалы // Знамя. 1992. № 3-4. С. 204-220;

Дубин Б. Игра во власть. Интеллигенция и литературная культура // Свободная мысль. 1993. № 1. С. 66-78;

Он же. Интеллигенция и профессионализация // Свободная мысль. 1995. № 10. С. 41-49;

Иванова Н. Двойное самоубийство (Интеллигенция и идеология) // Знамя. 1993. № 11. С. 170-183;

Кива А. Intelligentsia в час испытаний // Новый мир. 1993. № 8 С. 160177;

Кириллов С. О судьбах "образованного сословия" в России // Новый мир. 1995. № 8. С. 143-159;

Козлова О.Н. Интеллигенция в Российском обществе // Социально-политический журнал. 1995. № 1. С. 162-174;

Колеров М.А. Самоанализ интеллигенции как философская проблема // Новый мир. 1994. № 8. С. 160-171;

Лихачев Д.С. О русской интеллигенции // Новый мир. 1993. № 2. С. 3-9;

Наумова Т.В. Интеллигенция и пути развития российского общества // Социологические исследования. 1995. № 3. С. 39-46;

Поляков Ю. Зачинщица или жертва? Интеллигенция в эпоху смуты // Свободная мысль. 1996. № 2. С. 1524;

Раскол интеллигенции (Материалы теоретического семинара "Интеллигенция в условиях кризиса") // Человек. 1995. № 2. С. 69-81;

Согрин В. Интеллигенция и реформы // Общественные науки и современность. 1993. № 3. С. 42-50;

Филатов В. Ученые "на виду": новое явление в российском обществе // Общественные науки и современность. 1993. № 4. С. 89-96;

Филимонов Э.Г., Элбакян Е.С. Религия в системе духовных ценностей современной российской интеллигенции // Кентавр. 1993. № 5. С. 59-68;

Яковенко И. Россия. Интеллигенция. Революция // Свободная мысль. 1992. № 11. С. 31-42.

См.: Анисимов О.С. Основы методологического мышления. М., 1989. С. 36-55, 71-92, 132-158;

Рузавин Г.И. Методологические проблемы аргументации. М., 1997. С. 174-187;

Соколов А.Н. Проблемы научной дискуссии (Логикогносеологический анализ). М., 1980;

Шенберг В.А. Полемика как способ духовного противоборства. Л., 1991;

Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М., 1995. С. 281-298, 481-495;

Быков Г.В. Типология научных дискуссий // Вопросы философии. 1978. № 3. С. 110-114;

Кедров Б.М. Объективная основа научных дискуссий // В кн.: Роль дискуссий в развитии естествознании. М., 1986. С. 3952;

Поварнин С.И. Спор. О теории и практике спора. // Вопросы философии. 1990. № 3. С. 60-133;

Рузавин Г. Искусство полемики и теория аргументации // Свободная мысль. 1991. № 13. С.71-82;

Урсул А.Д. Гносеологические особенности научной дискуссии // Вопросы философии. 1978. № 3. С. 104-109;

Ярошевский М.Г. Дискуссия как форма научного общения // Вопросы философии. 1978. № 3. С. 94-103.

4 5 См.: Шенберг В.А. Полемика как способ духовного противоборства. С. 9-10. См.: Там же. С. 9-12. См.: Краткая литературная энциклопедия. Т.6. М., 1971. Ст. 72-75;

Больш. сов. См.: Прохоров Е.П. Публицист и действительность. М., 1973. С. 20-55;

энцикл. Т. 21. М., 1975. Ст. 628-632.

Ученова В.В. Гносеологические проблемы публицистики. М., 1971. С. 39;

Черепахов М.С. Проблемы теории публицистики. М., 1973. С. 38, 52-53.

8 См.: Черепахов М.С. Указ. соч. С. 27. См.: Ученова В.В. Указ. соч. С. 39. См.: Прохоров Е.П. Указ. соч. С. 92, 113. См.: Ученова В.В. Указ. соч. С. 19. См.: Амелин П.П. Интеллигенция и социализм. Л., 1970. С. 39-62;

Карапетян 10 11 Р.О. Становление и развитие интеллигенции как особого слоя. М., 1974. С. 2739;

Лейкина-Свирская В.Р. Интеллигенция в России во второй половине XIX века. М., 1971. С. 4;

Советская интеллигенция. М., 1968. С. 4-5;

Социальное развитие советской интеллигенции. М., 1986. С. 18;

Федюкин С.А. Партия и интеллигенция. М., 1983. С. 8.

См.: Барбакова К.Г., Мансуров В.А. Интеллигенция и власть. М., 1991;

Духовное производство (Социально-философский аспект проблемы духовной деятельности). М., 1981;

Пантин И.К., Плимак Е.Г., Хорос В.Г. Революционная традиция в России. М., 1986;

Смоляков Л.Я. Социалистическая интеллигенция. Киев, 1986;

Лейкина-Свирская В.Р. Формирование и историческая роль интеллигенции как исследовательская проблема (Историографический обзор) // В кн.: Социальная структура общества в XIX в. (Страны Центральной и ЮгоВосточной Европы). М., 1982. С. 44-54;

Максименко В.И., Хорос В.Г. Интеллигенция несоциалистических обществ как историко-социологическая проблема // Известия АН Грузинской ССР. Серия философии и психологии. Тбилиси, 1981. № 3. С. 21-33;

Смоляков Л.Я. Об интеллигенции и интеллигентности // Коммунист. 1988. №16. С. 67-75;

Толстых В.И. Об интеллигенции и интеллигентности (Культурно-личностный аспект) // Вопросы философии. 1982. №10. С. 83-98.

См.: Актуальные проблемы историографии отечественной интеллигенции.

Межвузовский республиканский сборник научных трудов. Иваново, 1996;

Данилов А.А., Меметов В.С. Интеллигенция провинции в истории и культуре России. Иваново, 1997;

Дегтярев Е.Е. Феномен российской интеллигенции (историко-культурный аспект). Дисс… канд. филос. наук. М, 1992;

Интеллигент и интеллигентоведение на рубеже XXI века: итоги пройденного пути и перспективы. Тезисы докладов X-й международной научно-теоретической конференции 22-24 сентября 1999 г. Иваново, 1999;

Интеллигенция в политической истории ХХ в. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1993;

Интеллигенция в политической истории ХХ в. Тезисы докладов межгосударственной научно-теоретической конференции. Иваново, 23-24 апреля 1992 г. Иваново, 1992;

Интеллигенция в советском обществе. Межвузовский сборник научных трудов. Кемерово, 1993;

Интеллигенция в социальных процессах современного общества. М., 1992;

Интеллигенция в условиях общественной нестабильности. Сборник статей. М., 1996;

Интеллигенция и либерализм в России. Межвузовский научный сборник. Саратов, 1995;

Интеллигенция и нравственность. М., 1993;

Интеллигенция и перестройка. М., 1991;

Интеллигенция и политика. Тезисы докладов межрегиональной научнотеоретической конференции 18-19 апреля 1991 г. Иваново, 1991;

Интеллигенция и российское общество в начале ХХ в. Сборник статей. Спб, 1996;

Интеллигенция: проблемы гуманизма, народа, власти. Материалы к международной научной конференции. Улан-Удэ, 21-24 сентября 1994 г. В 3-х ч. М.-Улан-Удэ, 1994;

Интеллигенция, провинция, отечество: проблемы истории, культуры, политики. Тезисы докладов межгосударственной научнотеоретической конференции, Иваново, 24-25 сентября 1996 г. Иваново, 1996;

Интеллигенция России в истории ХХ века: неоконченные споры (К 90-летию сборника “Вехи”). Екатеринбург, 1998;

Интеллигенция России: традиции и новации. Тезисы докладов межгосударственной научно-теоретической конференции, Иваново, 25-27 сентября 1997 г. Иваново, 1997;

Интеллигенция России: уроки истории и современность. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1996;

Интеллигенция России: уроки истории и современность. Тезисы докладов межгосударственной научно-теоретической конференции, Иваново, 20-22 сентября 1994 г. Иваново, 1994;

Культура и интеллигенция России в переломные эпохи (XX вв.). Тезисы докладов Всероссийской научнопрактической конференции. Омск, 24-26 ноября 1993 г. Омск, 1995;

Корупаев А.Е. Культурная миссия интеллигенции России. Доклад и тезисы международной и всероссийской научных конференций. М., 1996;

Он же. Очерки интеллигенции России. Ч. 1, 2. М., 1995;

Культура и интеллигенция России в эпоху модернизаций (XVIII-XX вв.). Материалы второй Всероссийской научной конференции. В 2-х т. Омск, 1995;

Мамедов Р.Д. Интеллигенция как социальная общность, ее жизнедеятельность и роль в современном мире. Дисс… докт. филос. наук. М., 1992;

Некоторые современные вопросы анализа российской интеллигенции. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1997;

Нравственный императив интеллигенции: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов международной научно-теоретической конференции. Иваново, 23-25 сентября 1998. Иваново, 1998;

Поиск новых подходов в изучении интеллигенции: Проблемы теории, методологии, источниковедения и историографии. Иваново, 1993;

Проблемы методологии истории интеллигенции: поиск новых подходов. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1995;

Проблемы теории и истории изучения интеллигенции: поиск новых подходов. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1994;

Российская 20-21 интеллигенция в отечественной и зарубежной историографии. Тезисы докладов межгосударственной научно-теоретической конференции, Иваново, сентября 1995 г. В 2-х т. Иваново, 1995;

Социальная теория и современность. Вып. 4. Интеллигенция и власть. М., 1992;

Севостьянов А. Двести лет из истории интеллигенции. Попытка социологического анализа // Наука и жизнь. 1991. №3. С. 106-113.

См.: Березовая Л.Г. Самосознание русской интеллигенции начала ХХ века.

Дисс... докт. ист. наук. М., 1994. С. 5-12;

Барбакова К.Г, Мансуров В.А. Указ. соч. С. 75-81;

Вандалковская М.Г. К вопросу о содержании понятия "интеллигенция"... С. 57-59;

а также гл. II, §§1, 4 настоящего диссертационного исследования.

См., напр., Абрамов Ю.Ф. Об интеллигенции и интеллигентности // См., напр.: Березовая Л.Г. Самосознание русской интеллигенции... С. 29-31. зарубежных исследователей русской интеллигенции при Философские науки. 1991. № 6. С. 62-63.

Большинство определении ее социальных рамок также основываются на самооценках идеологов (см.: Карпачев М.Д. Истоки российских революций. Легенды и реальность. М., 1991).

См.: Корупаев А.Е. Очерки интеллигенции России. Ч. 1, 2. М., 1995;

Он же.

Культурная миссия интеллигенции России. Доклад и тезисы международной и всероссийской научных конференций. М., 1996;

Севостьянов А. Двести лет из истории интеллигенции. Попытка социологического анализа // Наука и жизнь. 1991. №3. С. 106-113.

Подробнее позицию автора диссертационного исследования по данному вопросу см.: Диденко Д.В. К вопросу об исторической типологии российских интеллектуальных слоев. Калуга, 1998. Деп. в ИНИОН РАН 03.11.98 № 53991.

См.: Гл. II. настоящего исследования.

См.: Барг М.А. Категории и методы исторической науки. М., 1984. С. 100-173;

Щедровицкий Г.П. Избранные труды. М., 1995. С. 57-87, 155-196, 249-257;

Барг М.А. Структурный анализ в историческом исследовании // Вопросы философии. 1964. № 10. С. 83-92;

Он же. Принцип системности в марксистском историческом исследовании // История СССР. 1981. № 2. С. 78-98.

22 См.: Модернизация в России и конфликт ценностей. М., 1994. С. 3-4. См.: Там же;

Пантин И.К. Плимак Е.Г., Хорос В.Г. Революционная традиция в России. М. 1986. С. 14-56;

Зарубина Н.Н. Самобытный вариант модернизации // Социологические исследования. 1995. № 3. С. 46-51.

См.: Тарновский К.Н. Социально-экономическая история России. Начало ХХ Волобуева П.В.);

Бровер И.М. Основные особенности в. Советская историография сер. 50-х - нач. 60-х гг. М., 1990 (а также предисловие империализма в России // В кн.: Об особенностях империализма в России. М., 1963. С. 53-72;

Гиндин И.Ф. О некоторых особенностях экономической и социальной структуры российского капитализма в начале ХХ в. // История СССР. 1966. № 3. С. 48-66;

Он же. Русская буржуазия в период капитализма, ее развитие и особенности // История СССР. 1963. № 2. С. 57-80. № 3. С. 37-60;

Гиндин И.Ф., Иванов Л.М. О неравномерности развития российского капитализма в начале ХХ в. // Вопросы истории. 1965. № 9. С. 125-135;

Тарновский К.Н. О социологическом изучении капиталистического способа производства // Вопросы истории. 1964. № 1. С. 120-132;

Он же. О некоторых особенностях формирования непролетарских партий в России // В кн.: Непролетарские партии России в трех революциях. М., 1989. С. 20-29.

См.: Пантин И.К., Плимак Е.Г., Хорос В.Г. Указ. соч. С. 31-56;

Пантин И., Плимак Е. Россия XVIII-XX вв. Тип "запоздавшего" исторического развития // Коммунист. 1991. № 11. С. 54-68.

См.: Бордюгов Г.А., Козлов В.А. История и конъюнктура. М., 1990. С. 42-43, 227-235;

Козловский В.В., Уткин А.И., Федотова В.Г. Модернизация: от равенства к свободе. Спб., 1995;

Козлов В.А. Российская история. Обзор идей и концепций, 1992-1995 годы // Свободная мысль. 1996. № 3 С. 99-113. № 4. С.

104-120;

Красильщиков В.А. Модернизация и Россия на пороге XXI века // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 40-56;

Мухаев Р.Т. Модернизация посткоммунистических режимов: ее специфика и возможности в России (Опыт сравнительного анализа) // Вестник МГУ. Социально-политические исследования. 1993. № 3. С. 40-47;

Российская модернизация: проблемы и перспективы (Материалы "круглого стола") // Вопросы философии. 1993. № 7. С. 3-39;

Сергеев А.С. Социальная модернизация в России (Материалы обсуждения за "круглым столом" в институте философии РАН) // Вестник Российской Академии Наук. 1993. Том 63. № 3. С. 179-195;

Согрин В.В. Современная российская модернизация: этапы, логика, цена // Вопросы философии. 1994. № 1. С. 3-18.

См.: Культура и интеллигенция России в эпоху модернизаций (XVIII-XX вв.). Н.Б. Россия на пути от патриархальности к цивилизации Материалы второй Всероссийской научной конференции. В 2-х т. Омск, 1995;

Селунская (методологический поиск исследователей) // Вестник МГУ. Социальнополитические исследования. 1993. № 6. С. 13-19.

См.: Карпачев М.Д. Истоки российских революций. Легенды и реальность. М., в освещении современной английской и американской 1991. С. 64-70;

Сухотина Л.Г. Русская революционно-демократическая интеллигенция буржуазной историографии: 1970-е годы // История СССР. 1981. № 6. С. 178191;

Щетинина Г.И. Интеллигенция, революция, самодержавие: Освещение проблемы в современной американской буржуазной историографии // История СССР. 1970. № 6. С 154-172.

См.: Крупина Т.Д. Теория "модернизации" и некоторые проблемы развития Пантин И.К. и др. Указ. соч. С. 49-50. Общие замечания по вопросу о степени России конца XIX - начала XX в. // История СССР. 1971. № 1. С. 191-205.

проникновения в мировоззрение русской интеллигенции ценностей буржуазной модернизации см. также: Гиндин И.Ф. Русская буржуазия в период капитализма, ее развитие и особенности // История СССР. 1963. № 3. С. 51-54.

Подробнее о методологических подходах к составлению исследовательской программы настоящей диссертации см: Диденко Д.В. Методологические проблемы исторического исследования публицистической полемики. Калуга, 1998. Деп. в ИНИОН РАН 03.11.98 № 53990.

См.: Евдокимова М.В. Полемика в русской прессе о свободе слова и цензурных постановлениях, 1857-1867 гг. Дисс… канд. ист. наук. Спб., 1994;

Козлов В.П. "История государства Российского" Н.М. Карамзина в оценках современников. М., 1984;

Сладкевич Н.Г. Борьба общественных течений в русской публицистике конца 50 - начала 60 годов XIX века. Л., 1979;

Красильников С.А. Предисловие // В кн.: Судьбы русской интеллигенции. Новосибирск, 1991.

33 См.: Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 200-206. См.: Рубакин Н.А. Среди книг. Опыт обзора русских книжных богатств в связи с историей научно-философских и общественно-политических идей. Т. 1. М., 1911. С. 397-400;

Указатель журнальной литературы /Сост. Н.А. Ульянов, В.Н. Ульянова/. Вып. 1. 1906-1910. М., 1911. С. 76, 80.

См.: Сомов Н.М. Библиография русской общественности. (К вопросу об См.: Исаев И.А. От "Вех" - к "Смене вех" // В кн.: В поисках пути. Русская интеллигенции). Ч. 1. М., 1927.

интеллигенция и судьбы России. М., 1992. С. 3-5, 13-20;

Клямкин И. Какая улица ведет к храму // Новый мир. 1987. № 11. С. 167-173;

Люкс Л. К вопросу об истории идейного развития "первой" русской эмиграции // Вопросы философии. 1992. № 9. С. 160-164.

37 38 См.: Ключников Ю.В. Смена вех // В кн.: В поисках пути... С. 208-251. См.: Там же. С. 224-225. См.: Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990;

Он же.

Русская идея (Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века) // В кн.: О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. С. 43-271;

Колеров М.А. "Новые Вехи": к истории "веховской" мифологии (1918-1944) // Вопросы философии. 1995. № 8. С. 144-156;

Омельченко Н.А. "Веховская" традиция в духовной жизни русской эмиграции // Вопросы истории. 1995. № 1. С. 40-58;

Осипов Н. Пятидесятилетие "Вех" // Мосты. 1958. № 3. С. 279-293;

Франк С.Л. Биография П.Б. Струве. НьюЙорк, 1956.

См.: Кормер В.Ф. Двойное сознание интеллигенции и псевдокультура // Вопросы философии. 1989. № 9. С. 64-79 (статья была написана в 1969 г.);

Солженицын А.И. Образованщина // В кн.: Из-под глыб. Париж, 1974. С. 324376.

41 42 См.: Клямкин И. Указ. соч. С. 162-167. См.: Мамардашвили М.К. Как я понимаю философию. М., 1990. С. 131-132. См.: Латынина Ю. Уроки “Вех” // Знание - сила. 1991. № 2. С. 80-87;

Пушкарев Б.С. Ответственность интеллигенции // Посев. 1995. № 6. С. 96-104;

Чернышев С. Новые вехи // Знамя. 1990. № 1. С. 152-154;

Штурман Д. В поисках универсального со-знания (Перечитывая "Вехи") // Новый мир. 1994. № 4. С. 133-184.

См.: Щелкин А. Русский политический космос: либерализм против См.: Там же. С. 185. См.: Парамонов Б. Комментарий к статье А.Щелкина // Звезда. 1994. № 5. С. О позиции В.И. Ленина в полемике вокруг “Вех” см. §5 Гл. II настоящего См.: Ленин В.И. Беседа о "кадетоедстве" // Полн. собр. соч. Т. 22. С. 61-68;

Он "веховства" // Звезда. 1994. № 5. С. 184-191.

45 191-193.

исследования.

же. Веховцы и национализм // Там же. Т. 23. С. 110-111;

Он же. Единение кадетов и нововременцев // Там же. Т. 22. С. 94-96;

Он же. Еще один поход на демократию // Там же. С. 82-93;

Он же. Заметки // Там же. Т. 20. С. 147-156;

Он же. Итог // Там же. С. 369-373;

Он же. К выборам в Петербурге // Там же. Т. 19. С. 68-73;

Он же. К итогам думской сессии // Там же. Т. 20 С. 274-278;

Он же. Классы и партии в их отношении к религии и церкви // Там же. Т. 17. С. 429-438;

Он же. Маленькая справка // Там же. Т. 22. С. 22-23;

Он же. Наши упразднители // Там же. Т. 20. С. 114-133;

Он же. Об избирательной кампании и избирательной платформе // Там же. С. 355-363;

Он же. Об отношении рабочей партии к религии // Там же. Т. 17. С. 415-426;

Он же. О "Вехах" // Там же. Т. 19. С. 167175;

Он же. О значении кризиса // Там же. Т. 20. С. 223-227;

Он же. О положении дел в партии // Там же. С. 47-61;

Он же. Ответственная оппозиция и участие к.-д. в совещании первого марта // Там же. Т. 24. С. 372-374;

Он же. Поездка царя в Европу и некоторых депутатов в Англию // Там же. Т. 19. с. 52-57;

Он же. Политические партии России // Там же. Т. 21. С. 275-287;

Он же. Политические споры среди либералов // Там же. Т. 24. С. 346-348;

Он же. Последнее слово русского либерализма // Там же. Т. 19. С. 176-183;

Он же. Принципиальные вопросы избирательной кампании // Там же. Т. 21. С. 68-94;

Он же. Спорные вопросы // Там же. Т. 23. С. 67-88;

Он же. Трудовики и рабочая демократия // Там же. Т. 21. С. 267-274.

О методологических аспектах категории "историческое время" см.: Барг М.А. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 19. С. 167-175. См.: Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990;

Он же.

Категории и методы исторической науки. С 62-99.

50 Русская идея (Основные проблемы русской мысли XIX века и начала XX века) // В кн.: О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья. М., 1990. С. 43-271;

Франк С.Л. Биография П.Б. Струве. Нью-Йорк, 1956.

См.: Зернов Н. Русское религиозное возрождение XX века. Париж, (первое издание на английском языке вышло в 1963 г.);

Полторацкий Н.П. Россия и революция. Русская религиозно-философская и национальнополитическая мысль XX в. Нью-Йорк, 1988. С. 51-117;

Oberlnder G. Die VechiDiskussion. Kln, 1965;

Tompkins S. The Russian intelligentsia. Makers of the revolutionary state. Norman, 1957;

Schapiro L.B. The Vekhi group and the mystique of the revolution // Slavonic and East European Review. 1955. Vol. 34. № 82. P. 5676.

Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции. Frankfurt a.M., 1967.

См.: Landmarks. А Соllection of Essays on the Russian intelligentsia, 1909. N.Y., Read C. Religion, revolution and the Russian intelligentsia, 1900-1912: The Vekhi См.: Pipes R. Struve. Liberal on the right. 1905-1944. Cambridge (Mass.), 1980. Wegzeichen. Zur Krise der russischen Intelligenz. Frankfurt a.М., 1990. См.: Келли А. Самоцензура и русская интеллигенция // Вопросы философии.

1977.

debate and its intellectual background. L., 1979. Р. 173-174.

56 57 1990. № 10. С. 52-66;

Ее же. Полемика вокруг “Вех” // В кн.: Вехи. Из глубины. М., 1991. С. 548-553.

См.: Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 19. С. 167-175;

Наумов Е.В. Борьба В.И.

Ленина против контрреволюционной идеологии “Вех”. Дисс… канд. филос. наук. М., 1949;

Златоцветов И.Е., Плимак Е.Г. Вехи // Советская историческая энциклопедия. Т. 3. М., 1963. С. 410;

Карякин Ю.Ф., Плимак Е.Г. Веховство // Философская энциклопедия. Т. 1. М., 1960. С. 248;

Коган Л. М.Л. Антонович и "Вехи" // Вопросы истории. 1949. № 1 С. 98-103.

См.: Соловьев Б. Вехи или катехизис предательства (К шестидесятилетию опубликования статьи В.И. Ленина “О “Вехах”) // Октябрь. 1969. № 12. С. 194210;

Щипанов И.Я. Критика В.И. Лениным идеологии “Вех” и современность // Вестник МГУ. Философия. 1970. № 2. С. 5-17;

Пантин И., Поляков А. О “Вехах” и веховстве // Наука и религия. 1970. № 5. С. 28-34;

Ануфриев Ю.Е. Веховцы как идеологи контрреволюционной буржуазии и критика их В.И. Лениным // В кн.: Вопросы истории социально-экономической и культурной жизни Сибири. Новосибирск, 1971. Ч. 2. С. 553-559;

Куликов В.В. Сборник “Вехи” и ленинская критика "веховской" идеологии // В кн.: Горьковский пед. ин-т. Ученые записки. Вып. 109. Горький, 1971. С. 121-130.

См.: Гус М.С. “Вехи” реакционной идеологии // Вопросы литературы.1977. См.: Вандалковская М.Г. К истории создания статьи В.И. Ленина “О “Вехах” // №1. С. 126-152.

В кн.: История и историки. М., 1981. С. 24-37;

Ее же. История изучения русского революционного движения середины XIX в., 1890-1917. М., 1982. С. 11-134;

Ее же. К вопросу о содержании понятия “интеллигенция” в литературе начала XX в. // В кн.: Интеллигенция и революция. XX век. М., 1985. С. 58-62;

Волобуев О.В., Кулешов С.В., Шелохаев В.В. Дискуссия о роли интеллигенции в первой народной революции XX в. // В кн.: Интеллигенция и революция: XX век. М., 1985;

Володина Т.А. М.О. Гершензон – историк русской общественной мысли. Дисс... канд. ист. наук. М., 1988. С. 16-21, 55-23;

Дурновцев В.И. Россия и Запад в “веховской” идеологии // В кн.: Интеллигенция и революция... С. 82-86;

Носов С.Н. Сборник "Вехи" и судьбы либерального сознания в России после революции 1905-1907 гг. // В кн.: Новое о революции 1905-1907 гг. в России. Л., 1989. С. 176-186;

Рудковская И.Е. М.О. Гершензон как исследователь русской интеллигенции. Дисс… канд. ист. наук. Томск, 1990. С. 162-177.

См.: Вандалковская М.Г. История изучения русского революционного См.: Там же. С. 119-120. Исключением здесь явилась статья: Логинов В.Т. В.И. Ленин о “Вехах” и движения... С. 121-126.

64 современная идеологическая борьба // В кн.: Интеллигенция и революция... С. 281-285.

См.: Кантор В.К. Историк русской культуры - практический политик (П.Н. См.: “Вехи” в откликах современников: (Предисл., публ. и примеч. М.А.

Милюков против “Вех”) // Вопросы философии. 1991. № 1. С. 104-105.

Колерова) // В кн.: Отечественная философия: опыт, проблемы, ориентиры исследования. - М., 1992. - Вып. VII. - С. 34-58;

Вехи. Из глубины (Составление и подготовка текста Яковлева А.А., комментарий Колерова М.А. и Плотникова Н.С.);

Вехи. Интеллигенция в России. М., 1991 (Составление и комментарий Казаковой Н.);

В поисках И.А.);

пути... (составление, вступительная Народ. М., статья, 1993 комментарий Исаева Интеллигенция. Власть.

(Составители Новикова Л.И. и Сиземская И.Н.);

Вокруг “Вех”. Полемика 19091910 годов. (Вступительная статья, составление и подготовка текста Сапова В.В.) // Вопросы литературы. 1994. Выпуск IV. С. 120-172;

Выпуск V. С. 122170;

Выпуск VI. С. 74-117;

Кизеветтер А. О сборнике "Вехи" (Примечания Сиземской И.Н.) // Философские науки. 1991. № 6. С. 70-81;

Лурье С. Жизнь и идеи (Примечания Сиземской И.Н.) // Философские науки. 1991. № 7. С. 78-89;

Лурье С. О сборнике "Вехи" (Примечания Сиземской И.Н.) // Философские науки. 1991. № 6. С. 82-91.

См.: К истории создания "Вех" (Публикация В.Проскуриной и В.Аллоя) // В кн.: Минувшее. Исторический альманах. Выпуск 11. М., 1992. С. 249-291;

Письма Б.А. Кистяковского М.О. Гершензону (Публикация Сапова В.В.) // Социологический журнал. 1994. № 3. С. 117-137.

См.: Вехи. Из глубины. С. 500-508;

Колеров М.А. Архивная история сборника См.: Шевченко В.Н. Почему «Вехи» вновь стали актуальными? // В кн.:

"Вехи". // Вестник МГУ. История. 1991. № 4. С. 11-17.

Отечественная философия: опыт, проблемы, ориентиры исследования. Вып. VII. М., 1992. С. 7-25;

«Вехи» в откликах современников: (Предисл., публ. и примеч. М.А. Колерова) // В кн.: Отечественная философия: опыт, проблемы, ориентиры исследования. Вып. VII. М., 1992. С. 34-58.

См.: Березовая Л.Г. Самосознание русской интеллигенции начала ХХ века…;

Колеров М.А. Не мир, но меч: Русская религиозно-философская печать от “Проблем идеализма” до “Вех”. 1902-1909. СПб., 1996;

Лазарева А.Н. Интеллигенция и религия (К историческому осмыслению проблематики “Вех”). М., 1996;

Портнягина М.А. Русский либерализм после революции 1905-1907 гг. (Общественно-политические позиции С.Н. Булгакова, М.О. Гершензона А.С. Изгоева). Автореф… дисс. канд. ист. наук. Спб., 1994;

Проскурина В.Ю. Течение Гольфстрема: Михаил Гершензон, его жизнь и миф. Спб., 1998;

Элбакян Е.С. Религиозный феномен в сознании российской интеллигенции XIX - начала ХХ вв.: Философско-исторический анализ. М., 1996;

Акименко Г.В., Абрамов Ю.Ф., Логунова Г.В. Идейный раскол интеллигенции в первой четверти ХХ в. Иркутск, 1993. Деп. в ИНИОН РАН. № 48131;

Гайденко П.П. “Вехи”: неуслышанное предостережение. // Вопросы философии. 1992. № 2. С. 103-122;

Горлянская М.Н. Идея свободы в традиции российского реформизма (По материалам сборника "Вехи") // Свобода и справедливость. Ниж. Новгород, 1993. С. 124-125;

Давыдов Ю.Н. Горькие истины “Вех” (Трагический опыт самопознания российской интеллигенции) // Социологические исследования. 1990. № 10. С.67-81. 1991. № 1 С. 95-107. №3. С. 105-177;

Кантор В.К. Указ. соч. С.101-105;

Колеров М.А. Архивная история сборника “Вехи”;

Колеров М.А., Плотников Н.С. Русская интеллигенция и национальная судьба // В кн.: Из глубины: Сборник статей о русской революции. М., 1990. С. 5-16;

Миловидов В.Л. Сборник "Вехи" и полемика по проблемам интеллигенции. // В кн.: Российская государственность: этапы становления и развития. Кострома, 1993. Ч. 2. С. 168-175;

Новикова Л.И., Сиземская И.Н. “Вехи” как опыт самоопределения русской интеллигенции // В кн.: Невостребованные возможности русского духа. М., 1995. С. 16-38;

Сиземская И.Н. Время “Вех”: к истокам дискуссии // Философские науки. 1991. № 6. С. 64-70;

Шелохаев В.В. Предисловие // В кн.: Вехи. Интеллигенция в России. С. 5-20;

Ширинянц С.А. "Вехи" и модель политической культуры интеллигенции // Вестник МГУ. Социально-политические исследования. 1994. № 6;

Элбакян Е.С. Интеллигенция и религия // Кентавр. 1994. № 6. С. 3-21.

См.: Смирнов Г.С., Велышев И.С. Прерванная нить: сознание русской интеллигенции в XX в. // В кн.: Интеллигенция в политической истории ХХ в. Тезисы докладов. Иваново, 1992. С. 29-31;

Смирнов Г.С. “Вехи” как манифест общечеловеческих ценностей // В кн.: Интеллигенция в политической истории ХХ в. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1993. С. 24-31;

Ахлюстина М.А. “Вехи” и современность // В кн.: Поиск новых подходов в изучении интеллигенции: Проблемы теории, методологии, источниковедения и историографии. Иваново, 1993. С. 167-168;

Шерстянников Н.А. “Вехи” и российская интеллигенция // Там же. С. 164-166;

Бармина Е.П., Сорокина Л.И. Споры о роли интеллигенции в революции 1905-1907 гг. в русской историографии // В кн.: Российская интеллигенция в отечественной и зарубежной историографии. Тезисы докладов межгосударственной научнотеоретической конференции, Иваново, 20-21 сентября 1995 г. Иваново, 1995. С. 232-234;

Бирюков С.В. Элементы тоталитарной идеологии в сознании предреволюционной российской интеллигенции (По материалам сборника “Вехи”) // Там же. С. 265-266;

Возилов В.В., Меметов В.С. Русские мыслители начала ХХ в. об интеллигенции и нигилизме (Историко-философский аспект) // В кн.: Некоторые современные вопросы анализа российской интеллигенции. Межвузовский сборник научных трудов. Иваново, 1997. С. 69-80;

Морозова М.Ю. “Веховская” традиция изучения русской интеллигенции и ее нравственного облика // В кн.: Нравственный императив интеллигенции: прошлое, настоящее, будущее. Тезисы докладов международной научнотеоретической конференции. Иваново, 23-25 сентября 1998. Иваново, 1998. С. 121-123.

См.: Давыдов Ю.Н. Вебер и Булгаков (христианская аскеза и трудовая этика) // Вопросы философии. 1994. № 2. С. 54-73;

Он же. Два подхода к пониманию российской интеллигенции (М. Вебер и “Вехи”) // Свободная мысль. 1991. № 18. С. 15-26. № 1 С. 37-44;

Колеров М.А., Плотников Н.С. Макс Вебер и его русские корреспонденты // Вопросы философии. 1994. № 2. С. 74-78.

См.: Байлов А.В. От “Вех” к сменовеховству (Из истории идейно политических исканий российской интеллигенции). Автореф. дисс… канд. ист. наук. Ростов н/Д., 1996;

Исаев И.А. Указ. соч. С. 3-5, 13-20;

Колеров М.А. Братство св. Софии: "веховцы" и евразийцы (1921-1925 гг.) // Вопросы философии. 1994. № 10. С. 143-151;

Он же. "Новые Вехи": к истории "веховской" мифологии (1918-1944) // Вопросы философии. 1995. № 8. С. 144156;

Омельченко Н.А. "Веховская" традиция в духовной жизни русской эмиграции // Вопросы истории. 1995. № 1. С. 40-58;

Плотников Н. К вопросу об «актуализации» веховской философии: сборник Russlands politische Seele // В кн.: Исследования по истории русской мысли. Ежегодник за 1997 год. Спб., 1997. С. 69-93 (о выборочном немецком переводе «Вех», выполненном И.Гурвичем в 1918 г. и озаглавленном “Russlands politische Seele. Russische Bekentnisse” – «Политическая душа России. Русские признания»).

См.: Интеллигенция России в истории ХХ века: неоконченные споры (К 90 летию сборника “Вехи”). Екатеринбург, 1998.

См.: Березовая Л.Г. Самосознание русской интеллигенции начала ХХ века…;

Колеров М.А. Не мир, но меч…;

Проскурина В.Ю. Течение Гольфстрема… (Гл. 3. Литературная стратегия «Вех». С. 107-161).

См.: Колеров М.А. Не мир, но меч… С. 316-318;

Он же. Самоанализ См.: Проскурина В.Ю. Течение Гольфстрема… С. 121, 130, 154. См.: Библиография “Вех” (Алфавитный указатель книг, статей и заметок о интеллигенции как философская проблема // Новый мир. 1994. № 8. С. 160-171.

78 “Вехах”. С 23 марта 1909 г. по 15 февраля 1910 гг.) // В кн.: Вехи. Из глубины. С. 200-206 (приложение к 5-му изданию «Вех», последнему в период 19091912 гг.);

Рубакин Н.А. Среди книг. Опыт обзора русских книжных богатств в связи с историей научно-философских и общественно-политических идей. Т. 1. М., 1911. Сомов Н.М. Библиография русской общественности. (К вопросу об интеллигенции). М., 1927. 2-е изд. М., 1931;

Социал-демократическая литература за рубежом. Библиографический указатель. (Под ред. А. Бургиной) Stanford, США, 1968;

Указатель журнальной литературы (Сост. Н.А. Ульянов, В.Н. Ульянова). Вып. 1. 1906-1910. М., 1911.

Беляева Л.Н., Зиновьева М.К., Никифоров М.М. Библиография периодических изданий России. 1901-1916. Т. 1-4. Л., 1958-1961;

Боханов А.Н. Буржуазная пресса России и крупный капитал (к. XIX в.-1914 г.) М., 1984;

Колеров М.А., Плотников Н.С. Примечания // В кн.: Вехи. Из глубины. М., 1990. С. 504-505;

Лейкина-Свирская В.Р. Русская интеллигенция в 1900-1917 гг. М., 1981;

Махонина С.Я. Русская дореволюционная печать (1905-1914). М., 1991;

Срединский Н.С. Газетно-издательское дело. М., 1924;

Махонина С.Я. Русская легальная журналистика (1905 - февраль 1917) // В кн.: Из истории русской журналистики начала ХХ в. М., 1984. С. 5-49.

Статьи назывались “Построение общественности” (автор Добрышин), “Очерки настроений” (Боцяновский), “Интеллигенция и общество” современных (Игумнов), “Общественный облик современного студенчества” (Гусельщиков). См.: РГАЛИ. Ф. 1668 оп. 1, д. 4, л. 59, 63, 78, 81 об.

Гусельщиков М. Из студенческой анкеты (по данным переписи 1909/10 г. в С.-Петербургском Технологическом Институте). // Русское Богатство. 1910. № 6. С. 88-104.

83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 РГАЛИ. Ф. 459, оп. 2, е.х. 710. Там же. Ф. 1337, оп. 1, е.х. 95. Там же. Ф. 40, оп. 1, е.х. 38. Там же. Ф.18, оп.1, е.х. 7. Там же. Ф. 1666, оп. 1, е.х. 1947. Там же. Ф. 1666, оп. 1, е.х. 1967. Там же. Ф. 2032, оп. 1, е.х. 129, л. 12, 16-18, 20-21, 24-26. Там же. Ф. 1668, оп. 1, е.х.4. Там же. Ф. 2176, оп. 1, е.х. 10. Там же. Ф. 2176, оп. 1, е.х. 37. ОР РГБ. Ф. 171, к. 1, е.х. 33;

к. 3, е.х. 2. Там же. Ф. 746, к. 14, е.х. 1-7, 11-14, 15-17, 23, 27, 31-37, 40, 42, 45-46. Там же. Ф. 259, к. 28, е.х. 11. РГАЛИ. Ф.18, оп.1, е.х. 7. ГАРФ. Ф. 629, оп. 1, е.х. 16. Там же. Ф. 539, оп. 1, е.х. 1158, 1166. РГАСПИ. Ф. 28, оп. 1, д. 33. Там же. Ф. 28, оп. 1, д. 93. ОРФ ГЛМ. Ф. 2, оп. 1, д. 9, 290, 430, 547. Там же. Ф. 6, оп. 1, д. 359, 361;

Ф. 353, оп. 1, 40, 83. Там же. Ф. 349, оп. 1, д. 1193. ЦИАМ. Ф. 31, оп. 3, д. 1090, л. 248-249, 262. Там же. Ф. 31, оп. 3, д. 1095, л. 1. Там же. Ф. 31, оп. 3, д. 1113, л. 96. ОПИ ГИМ. Ф. 108, оп. 1, д. 1, л. 47, 62, 68. Архив РАН. Ф. 643, оп. 1, е.х. 99. Полторацкий Н.П. Россия и революция. С. 74-102.

100 101 102 103 104 105 106 107 108 См.: Сиротина И.Л. Мемуаристика как источник осмысления менталитета См.: Колеров М.А. Архивная история сборника "Вехи"...;

К истории создания См.: Березовая Л.И. Самосознание русской интеллигенции... С. 176-299. См.: Колеров М.А. Не мир, но меч… С. 281-308;

Он же. Архивная история русской интеллигенции. Дисс… канд. филос. наук. Саранск, 1995.

"Вех" (Публикация В.Проскуриной и В.Аллоя)...

112 сборника "Вехи"…;

Колеров М.А., Плотников Н.С. Макс Вебер и его русские корреспонденты...

Глава I. ПОЛЕМИКА ОБ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ КАК ЯВЛЕНИЕ ОБЩЕСТВЕННОЙ ЖИЗНИ 1909-1912 гг.

§ 1.

Изменения в идейном настроении российских интеллектуальных слоев на рубеже 1900-1910-х гг. При изучении фактографической стороны полемики коренной вопрос состоит в том, чтобы выявить основания рассматривать ее как общественно значимое явление, самостоятельный исторический факт. Это означает характеристику исторического контекста, установление исторических связей полемики с определенными социальными процессами, ее места в их развитии. Эволюция понятия «интеллигенция» в сопредельное исследуемой полемике историческое время хорошо прослеживается по энциклопедическим и толковым словарям. Являясь массовыми справочными изданиями, выходившими огромными для того времени тиражами в десятки тысяч экземпляров,1 они были нацелены на выражение времени общеупотребительного понятия.2 Рост для рассматриваемого составителей исторического смысла внимания энциклопедических словарей к понятию «интеллигенция» накануне и после полемики 1909-1912 гг. и смещение после нее акцентов в сторону аксиологических моментов в трактовке этого понятия является свидетельством возрастающей значимости проблемы интеллигенции в общественной жизни России начала ХХ в. и влияния полемики 1909-1912 гг. на самосознание российских интеллектуальных слоев. Проблема интеллигенции как идеологически новаторской независимой социальной силы, претендующей на роль общественного лидера в условиях страны “догоняющей” модернизации, была поставлена русской публицистикой еще в 1860-70-х гг.

Идеи «умственного пролетариата» Д.И. Писарева, «критически мыслящих личностей» П.Л. Лаврова, «кающихся дворян» Н.М. Михайловского в разных ракурсах выразили самосознание слоя, отличавшегося в переходную эпоху повышенной социальной активностью и оппозиционностью по отношению к традиционному государственному и социальному порядку. Крупным рубежом в развитии самосознания интеллигенции явилась полемика 1890-х гг. между народниками и марксистами. В начале ХХ столетия многолетняя полемика об интеллигенции приобрела новую тенденцию к усилению духовной проблематики, а также к преодолению «идеи оппозиционного лидерства интеллигенции».3 В 1908 - начале 1909 гг. были выпущены сборники статей, затрагивавшие вопрос об интеллигенции и вышедшие независимо от “Вех”.4 Они свидетельствуют об усилении интереса (причем со стороны наиболее радикальной части общества) к проблеме интеллигенции. Многие последующие публикации ссылались на них, поэтому мы считаем оправданным включить их в круг материалов исследуемой полемики. Статьи для этих сборников были написаны главным образом марксистскими авторами, отчасти левыми конституционалистами. Об успехе марксистского сборника «На рубеже» сообщал П.Аксельроду в письме от 10 апреля 1909 г. Ф.Дан со ссылкой на корреспондента с юга России.5 Как «эпоху идейного и литературного распада» определили историческое время, предшествовавшее полемике, марксистские авторы двухтомного сборника «Литературный распад».6 Симптоматично, что все авторы в один голос диагностировали кризис русской интеллигенции и резкое усиление процесса ее расслоения и интеграции в модернизирующуюся социальную структуру. Но эти произведения не вызвали в момент их выхода столь мощной реакции, как “Вехи” в 1909 г. На наш взгляд, авторы отмеченных работ рассматривали проблемы интеллигенции в русле уже сложившихся парадигм, не предлагая своей аудитории неожиданных концептуальных решений. Исключением, пожалуй, были работы Вольского, Лозинского и Мачайского, предложивших оригинальные социологические трактовки интеллигенции, родственные западным технократическим теориям. Исходя из посылки, что знание является производительной силой, которой монопольно владеет интеллигенция, они видели в ней нового эксплуататора народных масс, идущего на смену дворянству и буржуазии.7 Однако отклик на них был несопоставимо мал по сравнению с откликом на сборник «Вехи». И несмотря на то, что «Вехи» явились лишь логическим завершением высказанного их авторами ранее в менее обличительной и претенциозной форме, все идейные направления образованного общества, от консерваторов-охранителей до марксистов, поняли и соответствующим образом оценили всю серьезность подобных намерений, а также принципиальную возможность в данной исторической ситуации различных вариантов самоопределения интеллигенции. До 1905-1907 гг. не было ощущения завершенности какого-то крупного этапа. У большинства видных представителей русской интеллигенции, размышлявших главным образом о задачах на будущее, потребность оглянуться назад и критически оценить свое прошлое выражалась слабо, не сложилось еще понимание того, что существует определенная традиция (которая означает преемственность развития на различных этапах) в истории возникали, то массе интеллигенции они были еще незнакомы. Разнообразие в полемику внесло также опубликование отдельной книгой результатов проведенного в 1909-1910 гг. анкетирования студентов С.Петербургского технологического института.8 Вряд ли можно рассматривать результаты этого анкетирования как репрезентативный социологический источник. По сведениям М.Гусельщикова, в анкету входило 63 вопроса, из них 18 - «общественно-культурного» плана. Из 2000 студентов ответы дали 1021, из которых 1000 анкет были признаны годными для обработки.9 Подобное анкетирование, проведенное двумя годами ранее (в 1907-1908 гг.) в Юрьевском Университете и служившее обработчикам анкетирования 1909-1910 гг. базой для сравнения, также было единичным. Но будучи фактом публицистики и звуча в унисон с другими основополагающими идеями неонароднической и левоконституционалистской публицистики рассматриваемого периода, книга с изложением результатов анкетирования отразила перемены, произошедшие в социальных и мировоззренческих позициях студенчества. Авторы программы русской интеллигенции. И если перед отдельными идеологами подобные проблемы анкетирования утверждали, что «общественно-культурный облик технолога являлся до последнего времени типичным для наиболее активной части студенческой массы»10 Результаты анкетирования подтверждали разделявшееся многими публицистами мнение о снижении политизированности, социального оптимизма и активности, повышение терпимости и интереса к религии, усиление роли профессионального фактора в жизненных ценностях представителей интеллигенции. В этой обстановке выход “Вех” стал сенсацией в интеллектуальной жизни России, дав мощный толчок полемике в русском образованном обществе о характере, идеалах, социальной роли интеллигенции, которая продолжалась более трех лет. Вопрос о наличии серьезного кризиса, перелома в ее развитии не вызывал разногласий среди участников полемики. Разногласия касались причин кризиса, диагноза переживаемого состояния и рецептуры преодоления кризиса. Участники полемики писали свои работы либо в качестве прямого ответа “Вехам”, либо имея в виду их содержание. Уже через неделю стали появляться первые отклики в печати.11 Сборник стал бестселлером, но был отвергнут русским образованным обществом. Это был “успех скандала”.12 Несоответствие хода и результатов освободительного движения изначальным представлениям и проектам, разочарование в них, потребность объяснить то новое, что дала социальная практика, определить свое отношение к данной социальной ситуации явились основными факторами, определившими проблематику и содержание "Вех" и столь мощный отклик на них. В этом смысле «Вехи» были «барометром настроения русской интеллигенции»,13 ее социального самоопределения. Важность проблем, поднятых «Вехами», отмечал публично выступивший с их критикой И.Н. Игнатов в письме В.А. Розенбергу, редактору «Русских Ведомостей».14 Эта газета являлась одним из ведущих органов левоконституционалистской критики «Вех». В числе проблем, от освещения которых «Русские Ведомости» уклонялись, Игнатов назвал «вопросы об отношениях поколений, об идеалах, внушаемых воспитателями и родителями детям», об ответственности тех и других».15 Отмечая основательность освещения газетой политических вопросов, Игнатов признавал, что «в нормальной общественной жизни она занимает ничтожную часть внимания обыкновенного читателя», и рядом с политическими статьями должны быть статьи, отвечающие духовным потребностям читателя».16 Таким образом, критика политикоцентризма и усиления внимания к проблемам культурной роли интеллигенции происходило и в среде политически умеренных критиков «Вех». К месту сборника в интеллектуальной жизни России его авторы возвращались впоследствии в своих воспоминаниях. Н.А. Бердяевым он рассматривался как духовная реакция деятелей культурного ренессанса на «элементарность и грубость идей революции 1905 г., в которых чувствовалось наследие русского нигилизма».17 Для С.Булгакова, писавшего свои воспоминания на самом закате жизни, выход «Вех» не представлял уже значимого факта. Ничего не упомянув о «Вехах», он вспоминал, что в 1909 г. проникся любовью к царю, увидев его на отдыхе в Ялте.18 По мнению С. Франка, несмотря на яростное неприятие идей «Вех» во время полемики они не остались без влияния на «избранное меньшинство» русской интеллигенции. «И если «Вехам» не суждено было иметь определяющее влияние на ход русской политической жизни, - писал С. Франк, - то в дружном и энергичном отпоре, которым общественное мнение интеллигенции встретило большевистскую революцию, как и в возникших после революции симптомах религиозного покаяния и возрождения - идеям «Вех» по праву можно приписать существенное влияние».19 Психологический срыв революционно настроенной интеллигенции отмечал в своих мемуарах и вернувшийся в 1910 г. в Россию Ф.Степун. Говоря о проявлениях этого процесса, он писал: «Радикальные кандидаты права записывались в помощники к знаменитым присяжным поверенным буржуазнолиберального лагеря. Радикальные сыновья серых купцов шли торговать в отцовские лабазы. Кое-кто из студентов-общественников, словно в монастырь, уходил в науку.» Вспоминая свои впечатления от прочтения «Вех», И.В. Гессен отмечал, что «впервые почувствовал, что нашему веку действительно приходит конец, что Вехи намечают лозунги будущего, постепенно они и становятся теперь господствующими и пользуются защитой науки». Внутренне ощущая их правоту, он вводил в действие самоцензуру, указывая, что «самому мне никак нельзя было с такими еретическими мыслями открыто выступать».21 Можно предположить, что сходные чувства разделялись не одним Гессеном, а многими представителями левоконституционалистского лагеря, и та же самоцензура подавляла их.

§ 2. Масштабы и субъекты полемики.

Под субъектами полемики автор понимает индивидуумы или общности, чья общественно значимая позиция по обсуждавшимся вопросам нашла выражение в тексте источников и потенциально могла влиять на позиции других субъектов, а значит и на дальнейший ход полемики. По нашему мнению, к ним относятся: 1) Авторы как физические или литературные лица;

2) Аудитория авторов публикаций;

3) Издания и их редакции;

4) Корпоративные и политические организации публицистов (кружки, общества, политические партии);

5) Идейные направления. Характеристика субъектов полемики проведена на основе составленного в виде базы данных библиографического и аналитического описания каждой публикации.22 При первичной обработке публикаций использовались элементы методики контент-анализа.23 Эта методика позволяет: отвлечься от частностей, увидеть общие и различные моменты в содержании однотипных источников и в позициях их создателей по тем или иным принципиальным вопросам;

определить, насколько представительной была та или иная позиция;

проследить целый ряд зависимостей содержательной стороны полемики от тех или иных форм и факторов ее ведения. Предполагается, что автор публикации дает ответы на каждый "ключевой" вопрос, волнующий общество исследуемого исторического периода. Для этого автор настоящего исследования на основе его цели и задач формулировал вопросы, которые "задавались" автору источника. При этом вопросы должны быть максимально информативными и минимально дублирующими друг друга. Варианты "ответов" формулировались автором настоящего исследования так, чтобы они были максимально конкретными и фиксировали то существенное, которое объединяло и разделяло участников полемики. Следует иметь ввиду, что составленное автором настоящего исследования аналитическое описание источников, как и любой научный анализ, избирательно и отражает его субъективную точку зрения как исследователя о значимости тех или иных проблем, его индивидуальную интерпретацию текста источников. Но все-таки эти «вопросы» и «ответы» не «изобретаются» исследователем - в той или иной форме они уже были сформулированы публицистами рассматриваемого исторического времени. Единицей текста (содержания) и единицей счета являлась публикация в отдельном номере периодического издания, сборнике статей, в виде авторской книги или брошюры. в как В силу текстуального (томах, различия частях) публикации с продолжением рассматривались разных номерах одного издания которым разные библиографические сущности, соответствуют разные записи. Однако поскольку в смысловом отношении продолжающиеся публикации представляют единое целое, их содержательный анализ идентичен. Повторные публикации (перепечатки), в силу идентичности текста, рассматриваются не как самостоятельные, а как атрибут первой публикации. В ходе полемики многие участники использовали в качестве метода аргументации ссылку на персонифицированный авторитет. Это позволило установить «рейтинг значимости» той или иной исторической личности в социальной памяти субъектов полемики и по-новому подойти к проблеме «борьбы за идейное наследство», рассматривавшейся М.Г. Вандалковской24 в процессе изучения полемики 1909-1912 гг. Всего автором настоящего исследования было зафиксировано 596 ссылок на 135 исторических личностей, служивших персонификаторами разделявшихся авторами публикаций идейных или социальных традиций. Единицей счета была взята публикация, в которой хоть раз была в положительном смысле упомянута историческая личность. Для понимания значимости публикации, степени ее влияния на ход и результаты полемики прослеживается система взаимных ссылок. Единицей счета в этом случае была взята публикация, в которой появлялась ссылка (оценка) на другую (цитируемую) публикацию. Повторения в пределах одной ссылающейся (цитирующей) публикации не учитывались. Всего зафиксировано 2400 ссылок на 220 публикаций (44,00% от общего количества), встретившихся в 328 публикациях (65,60% от общего количества). Авторы публикаций Всего нами зафиксировано 293 авторских лица и 202 автора, у которых может быть идентифицировано физическое лицо. Для идентификации авторов, публиковавшихся под псевдонимами, использовался Словарь псевдонимов, составленный И.Ф. Масановым.25 Идентифицировано 90 авторских лиц (72%) из 125 псевдонимов. Кроме того, 55 публикаций (11%) были опубликованы анонимно. указанием В случае, если авторское лицо публикации значение следует оставалось с неидентифицированным, автору идейного присваивалось которому «неизвестен» направления, соответствующая публикация (всего 11 таких значений). Список псевдонимов приведен в Приложении к настоящей диссертации (Таблица 2). Сравнивая вышеприведенные данные, например, с количеством авторов статей в научных отделах «толстых» журналов (687 за период 1906-1911)26, мы видим, насколько значительный круг публицистов (даже безотносительно их общественного интеллигенции. веса) был охвачен рассматриваемой полемикой об На основе компьютерного анализа библиографического описания публикаций и изданий автором настоящего исследования были построены «рейтинги» активности авторов-участников рассматриваемой полемики по различным параметрам: количество, объем, тираж публикаций, количество перепечатанных публикаций, активность обращений (ссылок) к другим публикациям, степень цитируемости в других публикациях. По количеству публикаций (свыше 5 публикаций - 1% от их общего количества): Неизвестен (Не выражено четко), Неизвестен (Нет данных), Неизвестен (Социально-религиозное), Неизвестен (Неонародническое), Бердяев Н.А., Булатович Д., Неизвестен (Левоконституционалистское), Струве П.Б., Ланде А.С., Франк С.Л., Базаров В.А., Потресов А.С., Иванов Р.В., Вольский В., Плеханов Г.В., Неизвестен (Консервативно-охранительное умеренного толка), Ясинский И., Луначарский А.В., Философов Д.В., Неизвестен (Ортодоксальномарксистское). 121 (56,81%) автор выпустил по 1 публикации. Как видим, авторитетные и известные авторы не являлись основными участниками. По объему публикаций (свыше 195 000 символов текста - 1% от суммарного объема публикаций): Иванов Р.В., Овсянико-Куликовский Д.Н., Луначарский А.В., Базаров В.А., Плеханов Г.В., Потресов А.С., Богданов А.А., Юшкевич П., Чернов В.М., Храповицкий А.В., Трофимов А.И., Бердяев Н.А., Череванин Н., Цедербаум Ю.О., Франк С.Л., Булатович Д., Добрышин Б.В., Венгеров С.А., Португейс С.И., Милюков П.Н., Введенский А.И., Неизвестен (Неонародническое), Миклашевский М.П., Вольский В. С точки зрения объема публикаций, определенное преобладание «авторитетов», в противоположность количеству публикаций, действительно имело место. По тиражу публикаций (свыше 90 000 экземпляров - 1% от суммарного тиража публикаций): Неизвестен (Не выражено четко), Ясинский И., Неизвестен (Нет данных), Неизвестен (Левоконституционалистское), Боборыкин П.Д., Неизвестен (Неонародническое), Струве П.Б., Философов Д., Булатович Д., Ланде А.С., Петров Г., Вольский В., Оцуп А.А., Панкратов А.С., Потресов С.В., Спиро С., Розанов В.В., Мускатблит Ф., Столыпин А.А., Неизвестен (Социально-религиозное), Мережковский Д.С., Левин Д., Корнейчук К.И., Бронштейн Л.Д., Игнатов И., Неизвестен (Консервативно-охранительное умеренного толка), Франк С.Л. С точки зрения тиража, как и объема публикаций, также имело место преобладание широко известных авторов, в противоположность количеству публикаций. По количеству перепечатанных публикаций, что является свидетельством повышенного интереса к ним со стороны аудитории (свыше 2 2% от общего количества перепечаток): Струве П.Б., Гершензон М.О., Бердяев Н.А., Булгаков С.Н., Франк С.Л., Кистяковский Б.А., Ланде А.С., Вольский В., Геккер Н.Л., Иванов В.И., Игнатов И., Мережковский Д.С., Тыркова А.В., Юшкевич П. По активности обращений (ссылок) к другим публикациям (свыше 25 1% от общего количества ссылок): Неизвестен (Не выражено четко), Неизвестен (Социально-религиозное), Неизвестен (Левоконституционалистское), Неизвестен (Неонародническое), Булатович Д., Квакин С., Струве П.Б., Неизвестен (Консервативно-охранительное умеренного толка), Кара - Мурза П., Ланде А.С., Корнейчук К.И., Мускатблит Ф., Франк С.Л., Неизвестен (Правоконституционалистское), Пешехонов А., Потресов А.С., Де-Роберти Е., Чернов В.М., Плеханов Г.В., Бердяев Н.А., Петров Г., Неизвестен (Нет данных), Рогачевский В.Л., Розанов В.В., Неизвестен (Право-марксистское), Венгеров С.А., Брусиловский И. Всего 166 авторов (77,93%) делали ссылки на другие публикации. По степени цитируемости в других публикациях: с большим отрывом идут авторы сборника «Вехи» Гершензон М.О., Струве П.Б., Бердяев Н.А., Булгаков С.Н., Франк С.Л., Ланде А.С., Кистяковский Б.А. (от 448 до 169 ссылок на каждого автора, что соответствует 18,67-7,04% ссылок на каждого автора от их суммарного количества). За ними следуют Храповицкий А.В., Столыпин А.А., Розанов В.В., Луначарский А. (43-24 ссылки на каждого автора - 1,791,00% ссылок на каждого автора от их суммарного количества). Публикации автора вызвали по одному печатному отклику. Всего публикации 112 авторов (52,58%) вызвали печатные отклики. Показатели активности обращений и цитируемости публикаций говорят о том, что между авторами публикаций действительно происходил диалог, а не «выстрелы в пустоту». Но круг «замеченных» авторов оказался уже, чем круг «заметивших». Издания и аудитория полемики Именно посредством печатных изданий как распространителей социально значимой информации авторы могли воздействовать на умы и чувства своей аудитории. В этой связи мы считаем уместным отнести издания к субъектам полемики во взаимосвязи с ее аудиторией. Несмотря на то, что источников, говорящих о самостоятельной позиции читательской аудитории в ходе полемики, до нас почти не дошло, даже по отдельным найденным материалам мы можем видеть, что мнение читателя принималось во внимание авторами публикаций и оказывало влияние на их позиции. Осуществлялось это влияние как посредством писем авторам и редакторам изданий, так и путем прямого общения на публичных собраниях, информация о которых дошла до нас в большей степени. Следует также принимать во внимание, что любая аудитория в той или иной мере выражает свою позицию, покупая или проходя мимо печатного издания. С учетом того, что ежедневный тираж каждого из пяти крупнейших периодических изданий, участвовавших в полемике, колебался в пределах от 50 до 156 тыс. экз.,27 можно оценить примерную читательскую аудиторию, затронутую обсуждением проблем интеллигенции в 300±100 тыс. человек. Эти цифры корреспондируют с данными В.Р. Лейкиной-Свирской о количестве лиц, ежегодно заканчивавших в 1905-1913 гг. средние школы (24,444 тыс. чел.), количестве студентов высших учебных заведений в 1913/14 г. (63 тыс. чел.), педагогическом персонале начальных, средних и высших учебных заведений (соответственно 153300, 40800 и 6400, в сумме 200,5 тыс. человек), а также количестве представителей других массовых профессий (всего, включая педагогов и студентов, 402,5 тыс. человек).28 Нужно отметить, что к 1909 г. цензурные ограничения по отношению к периодическим изданиям были смягчены: легально издавалась марксистская литература, в том числе работы авторов-большевиков, произведения, содержавшие острую критику государственного режима и общественного строя. Вместе с тем, в отношении публикаций ряда участников полемики имели место цензурные ограничения. Так, были арестованы без права обжалования (то есть арест был утвержден судебными установлениями) книга Минского “На общественные темы”, ряд номеров 16 участвовавших в полемике периодических изданий (в том числе консервативно-охранительного “Русского Знамени”), а также произведения 23 участников полемики по другим вопросам.29 6 участвовавших в полемике изданий являлись нелегальными и находились за границей. Всего в полемике участвовало 149 изданий, из которых 71 (47,65%) составляли газеты, 29 (19,46%) - журналы, 19 (12,75%) - авторские книги, 15 (10,07%) - авторские сборники статей, 15 (10,07%) - коллективные сборники статей. По количеству публикаций лидировали газеты (49,40%) и журналы (26,20%). В то же время по объему публикаций лидировали авторские книги (33,13%) и коллективные сборники статей (25,96%). В столичных городах С.-Петербурге и Москве концентрировалось 65,77% изданий. В провинции находилось 30,20%, в том числе на национальных окраинах - 18,12% участвовавших в полемике изданий. В эмиграции находилось 4,03% изданий. Так же как по авторам, по изданиям с помощью компьютерной обработки данных были построены «рейтинги» активности в полемике. По количеству публикаций (свыше 10 - 2% от общего количества публикаций): коллективный сборник «Куда мы идем?..», журнал «Русская Мысль», газета «Речь», журналы «Запросы Жизни», «Современный Мир», газеты «Русское Знамя», «Слово», «Русские Ведомости», журналы «Наша Заря», «Московский Еженедельник», газеты «Киевские Вести», «Русское Слово», «Церковный Вестник», коллективный сборник «Литературный распад», газета «Новая Русь». По объему публикаций (свыше 400000 символов текста - 2% от суммарного объема публикаций): 3-е издание авторской книги Р.В. ИвановаРазумника «История русской общественной мысли. Индивидуализм и мещанство в русской литературе и жизни XIX в.», «Собрание сочинений в 9т.» Д.Н Овсянико-Куликовского, авторская книга А.В.Луначарского «Религия и социализм», коллективный сборник «Литературный распад», коллективные сборники «Общественное движение в России в начале ХХ в.», «Вехи как знамение времени», журнал «Наша Заря», коллективный сборник «Очерки философии коллективизма», журнал «Современный Мир», коллективный сборник «Интеллигенция в России», журнал «Русская Мысль», коллективный сборник «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции». По активности обращений (ссылок) к другим публикациям (свыше 50 2% от общего количества ссылок): газеты «Речь», «Русское Слово», журнал «Современный Мир», газеты «Русские Ведомости», «Церковный Вестник», журнал «Запросы Жизни», газеты «Слово», журналы «Наша Заря», «Русская Мысль», газеты «Русское Знамя», «Киевские Вести», «Новая Русь», «Одесский Листок», «Каспий», «Новое Время», коллективный сборник «Интеллигенция в России», журнал «Московский Еженедельник», коллективный сборник «Вехи как знамение времени». По степени цитируемости в других публикациях: с большим отрывом идет коллективный сборник «Вехи» (1644 ссылки - 68,50% от их общего числа). Этот факт наглядно показывает степень «вехоцентризма» рассматриваемой полемики об интеллигенции. Далее идут газеты «Слово», «Новое Время», «Речь», коллективный сборник «Интеллигенция в России», книга Н.А. Бердяева «Духовный кризис интеллигенции (Статьи по общественной и религиозной психологии (1907-9 гг.)», газеты «Русские Ведомости», «Русское Слово», журналы «Современный Мир», «Русская Мысль» (105-25 ссылок на каждое издание, что соответствует 4,38-1,04% ссылок на каждое издание от их суммарного количества). По степени идейной терпимости (допуску на свои страницы авторов, придерживающихся отличного от преобладающего идейного направления определена исключительно на материалах рассматриваемой полемики): газета «Речь», коллективный сборник «Куда мы идем?..», газета «Новая Русь», журнал «Русская Мысль», газета «Киевская Мысль», журнал «Запросы Жизни» (более 50% публикаций принадлежит авторам непреобладающего направления). Коллективные сборники статей. Среди коллективных сборников статей однократный тираж 3000 экземпляров и выше имели следующие издания: «Интеллигенция в России», «Общественное движение в России в начале ХХ в.», «Вехи. Сборник статей о русской интеллигенции», «Из истории новейшей русской литературы», «История русской литературы XIX века (Под ред. Д.Н. ОвсяникоКуликовского)». О выходе одного из «предвеховских» сборников «На рубеже» сообщал А.С. Мартынову Ф.И. Дан в письме от 10 марта 1909 г.30 Первое издание сборника «Вехи» тиражом 3 тысячи экземпляров вышло в свет 16 марта в издательстве В.М.Саблина. Второе издание вышло таким же тиражом 4-11 июня 1909 г. В начале августа 1909 г. в издательстве И.Н. Кушнерева вышли еще 4 тысячи экземпляров "Вех". Четвертое издание вышло в начале октября 1909 г. тиражом 3 тысячи экземпляров, а пятое - в середине марта - начале апреля 1910 г. тиражом 5 тысяч экземпляров.31 Общий тираж составил за год 15 тысяч экземпляров - по тем временам огромный. В письме А.Г. Горнфельду от 20 января 1910 г. М.О. Гершензон писал, что именно он был инициатором издания «Вех».32 Это его утверждение представляется более верным в том смысле, что он взял на себя роль лидера веховской литературной корпорации, организовав их совместное публицистическое выступление. В то же время в идейном плане его вряд ли можно назвать типичным веховцем. Сборник "По "Вехам...", вышедший не ранее 10 мая 1909 г.34 носил подзаголовок "Сборник статей об интеллигенции и национальном лице" и в соответствии с этим был посвящен главным образом одному из вопросов, занимавших некоторых авторов "Вех", фактически - еврейскому вопросу. В сборник была включена 31 статья 21 автора;

авторы эти принадлежали к самым разным идейно-политическим лагерям.35 Сборник "В защиту интеллигенции" был издан Ф.Мускатблитом летом 1909 г. и был составлен из уже опубликованных в прессе статей следующих авторов: К.Арсеньева, Н.Геккера, И.Бикермана, И.Игнатова, П.Боборыкина, Н. В.Боцянского, Д.Левина, Н.Валентинова, Иорданского, Ф.Мускатблита и Г.Петрова.36 Как свидетельствует переписка инициатора сборника Ф.Мускатблита с авторами статей, перепечатанных в сборнике, на то было получено их согласие.37 Отказали в перепечатке А.В. Пешехонов и Д.Изотов.38 Состав участников сборника был, таким образом, весьма пестрый с преобладанием левых конституционалистов, но и с участием марксистов. По признанию И.В. Гессена, сборники «В защиту интеллигенции» и «По вехам» «заметного впечатления не произвели».39 Сборник "Из истории новейшей русской литературы"40 состоял из статей четырех марксистских авторов: В.Базарова, Н.Орловского (В.В. Воровского), В.Фриче и В.Шулятикова. Формально он был посвящен вопросам литературы, но из четырех статей две - статья Фриче частично, а статья Базарова полностью выходят за рамки, очерченные названием сборника. Статья Базарова носит подзаголовок "От критического марксизма к "Вехам" и является прямым откликом на "Вехи". Авторы «Истории новейшей русской литературы» планировали выпустить вторую часть книги, о чем сообщил Горькому Луначарский,41 однако этот замысел не был реализован. О плане меньшевистской группы Дана-Мартова выпустить антивеховский сборник из четырех статей сообщал Л. Мартов в письме А.С. Мартынову от 25 июля 1909 г.42 Статьи планировалось посвятить религии, индивидуализму, государственности и национализму - «четырем китам» веховства в восприятии меньшевистских авторов. Однако, сборник выпущен не был, хотя и Дан, и Мартов впоследствии опубликовали свои антивеховские статьи. В 1910 г из неонароднических кругов вышел сборник "Вехи" как знамение времени",43 содержавший восемь статей: Н.Авксентьева, И. Брусиловского, Н.Ракитникова, М.Ратнера, В.Чернова (псевдонимы Я.Вечев, Ю.Гарденин, Б.Юрьев) и Л.Шишко. В сборнике "Интеллигенция в России"44 были представлены левые конституционалисты. В нем объединились восемь авторов: К.Арсеньев, Н.Гредскул, И.Петрункевич, М.Ковалевский, М.Славинский, П.Милюков, Д.Овсяннико-Куликовский, Идея сборника М.Туган-Барановский.

«Интеллигенция в России» родилась еще в начале полемики, и одним из ее инициаторов был Н.А. Гредескул. Так, 18 мая 1909 г. он писал К.К. Арсеньеву о «большом удовольствии», с которым прочел его статью в майском номере «Вестника Европы» и выражал надежду, что Арсеньев напишет статью для сборника, об участии в котором получено согласие М.Н. Туган-Барановского и 19 мая будет разговор с М.М. Ковалевским.45 В значительной степени благодаря тому, что предложение написать статью для сборника исходило от Гредескула, именно ему Арсеньев приписывал саму идею его выпуска.46 Однако, в их декабрьской переписке речь шла о том, что статьи Арсеньева, Милюкова и Ковалевского будут готовы лишь к Рождеству 1910 г.47 Из дневника К.К. Арсеньева следует, что статью для сборника «Интеллигенция в России» он писал с 5 января по 21 января, а 3 марта уже читал отпечатанный сборник.48 Сборник "Куда мы идем?"49 формального отношения к "Вехам", казалось бы, не имел. Однако теснейшая внутренняя связь с "Вехами" и с полемикой, порожденной "Вехами", никакого сомнения не вызывает. Сборник имеет подзаголовок "Настоящее и будущее русской интеллигенции, литературы, театра и искусства..." В предисловии к сборнику прямо указывается, что причина его возникновения "небывалая разноголосица" в русском обществе, "свидетельствующая о небывалом кризисе русской общественной мысли", и тревога за "грядущие судьбы русской интеллигенции и ее духовной жизни". Сборник этот составлен из статей и ответов на анкету редакции сорока лиц, в политическом отношении весьма разнородных, но с преобладанием левых конституционалистов. В сборнике приняли участие: гр. Ф.де-Ла-Барт, Ф.Батюшков, П.Д. Боборыкин, А.Белый, Н.Валентинов, З.Венгеров, С.А. Венгеров, проф. Л.Е. Владимиров, А.Волынский, О.Гзовская, А.Горнфельд, Н.Евреинов, А.С. Изгоев, А.Измойлов, А.Каменский, А.А. Кизеветтер, проф. М.М. Ковалевский, П.Коган, Ф.Кокошкин, С.Котляровский, К.Кочаровский, П.Кузнецов, В.Лазаревский, С.Маковский, Л.Малянтович, В.Мейерхольд, В.Милиоти, Н.Морозов, проф. Н.Новгородцев, проф. И.Озеров, А.Ремизов, Ф.И. Родичев, М.Рубенштейн, прив.-доц. Ф.Рыбаков, М.Сарьян, В.Серожевский, П.Уткин, Д.Философов, К.Ерберг, А.И. Лужин (кн. Сумбатов). Материалы для сборника «Куда мы идем?» собирал сотрудник журнала «Золотое Руно» Е.Загорский.51 Авторские книги и сборники статей. Среди авторских книг однократный тираж свыше 2000 экземпляров имели следующие издания: Овсянико-Куликовский Д.Н. Собрание сочинений в 9т.;

Иванов-Разумник Р.В. История русской общественной мысли. Индивидуализм и мещанство в русской литературе и жизни XIX в.;

Луначарский А.В. Религия и социализм. Среди авторских сборников статей однократный тираж свыше 2000 экземпляров имели следующие издания: Собрание сочинений А.С. Венгерова;

Иванов-Разумник Р.В. Об интеллигенции. Что такое махаевщина. Кающиеся разночинцы. 2-е изд.;

Иванов-Разумник Р.В. Литература и общественность;

Булгаков С.Н. Два града (Исследования о природе общественных идеалов);

Мережковский Д.С. Больная Россия;

Минский Н.М. На общественные темы;

Плеханов Г.В. От обороны к нападению, Гершензон М. Исторические записки (о русском обществе), Струве П.Б. Политика, культура, религия, социализм. Сборник статей за пять лет (1905 - 1910), Юшкевич П. Новые веяния (Очерки современных религиозных исканий). Периодические издания (газеты и журналы).

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.