WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 ||

«Кабардино-Балкарский государственный университет им. Х.М. Бербекова На правах рукописи Гучасов Заурбек Муаедович Флора Скалистого хребта и Юрской депрессии Кабардино-Балкарии (Центральный Кавказ) и ее ...»

-- [ Страница 2 ] --

Иванов, 1998) спонтанно возникающих, часто не дающих полноценного потомства, и вследствие чего исчезающие. К таким видам во флоре Ск-Дп предположительно можно отнести Cotoneaster nefedovii, Rosa kossii, Gentianella lipskyi. К категории стеноэндемиков (Толмачев, 1974) – видов с ареалом, ограниченным небольшой территорией, или известным с нескольких местообитаний, расположенных недалеко друг от друга во флоре Ск-Дп, можно отнести Ranunculus suukensis, Rosa kossii, Jurinea dolomitica, Daphne baxanica, Astragalus balkaricus, Campanula kirpicznikovii и др. К видам, ареал которых охватывает всю исследуемую территорию или же ее некоторую часть, применимо определение эвриэндемии (Иванов, 1998). Это такие виды как Linaria baxanensis, Dianthus jaroslavii. Следует отметить, что четкое разграничение стеноэндемиков от эвриэндемиков представляется сложным, вследствие того, что, хотя общие ареалы данных видов достаточно велики, из-за обширных дизъюнкций в каждой географической отдельности они локальны. Такими видами являяются Daphne baxanica, Linaria baxanensis и др. Кроме вышеуказанных необходимо выделение и субэндемиков (условных эндемиков) – видов с небольшим ареалом, но выходящих за пределы изучаемого района в прилежащие. К числу наиболее насыщенных эндемичными и реликтовыми элементами Галушко (1969) относит теснины Скалистого хребта и аридные котловины Юрской депрессии. Для Центральной части Скалистого хребта им указывается 21 эндемичный таксон. Обращается особое внимание на большое участие среди эндемиков (субэндемиков) петрофитов (15 видов), генетиче ски связанных с доломитами и юрскими известняками. Это такие виды как Astragalus buschiorum, Saxifraga dinnikii, S. columnaris, Jurinea dolomitica, J. galushkoi, Pyrethrum dolomiticum, Campanula dolomitica, C. kirpicznikovii, Psephellus prokhanovii, Draba elisabethae, Pedicularis balkharica, Euphorbia buschiana, Veronica borissovae и др. Существенным моментом является высотное положение изучаемой территории. Так, например, для флоры Пятигорского района (Иванов, 1998) приводится 11 эндемичных видов, тогда как на Скалистом хребте и в Юрской депрессии (ЗЦК) их число равно 36 видам (Галушко, 1983). Несколько выше эндемизм в высокогорьях Главного и Бокового хребтов (ЗЦК), составляющий 42 вида. Представляет особый интерес рассмотрение явления локального и условного эндемизма в зависимости от приуроченности к растительным поясам. Наиболее богат эндемичными видами субальпийский пояс. Здесь встречаются Ranunculus suukensis, R. balkharicus, Draba elisabethae, Saxifraga dinnikii, S. columnaris, Euphorbia buschiana, Gentianella lipskyi, Veronica borissovae, Psephellus prokhanovii, Astragalus buschiorum, Jurinea galushkoi и др., всего 20 видов. Далее следует пояс нагорных ксерофитов, где встречаются Asphodeline tenuior, Daphne baxanica, Stelleropsis caucasica, Erysimum meyeranum, Cotoneaster nefedovii, Dianthus jaroslavii, D. elbrusensis, Linaria baxanica, Scutellaria karatschaica, 18 видов. Несколько меньше в лесном: Saxifraga columnaris (в ущельях, Черек Безенгийский, Сукан-Су и Хызны-Су), S. dinnikii (распространен как и S. columnaris), Astragalus buschiorum (в ущельях Сукан-Су и Хызны-Су) и др., всего 8 видов. Собственно лесными из них являются 3 вида, остальные, хотя и обитают в лесном поясе, предпочитают скальные и луговые экотопы. S. paradoxa, Nepeta czegemensis, Rosa prokhanovii, R. tschegemensis, R. kossii, Astragalus balkaricus, A. tschegemensis и др., всего Наименьшее число эндемиков (субэндемиков) обитают в альпийском поясе – Pedicularis balkharicus, Euphorbia buschiana, Veronica borissovae, Draba elisabethae, Ranunculus suukensis, всего 5 видов. Данные виды не имеют строгой приуроченности к альпийскому поясу, и встречаются в субальпийском поясе и даже в поясе нагорных ксерофитов. Во флоре Ск-Дп отмечено 11 эндемичных видов: 1. Dianthus jaroslavii Galushko – близок к D. inamoenus Shishk. и D. azkurensis Sosn., тесно связанных с областью Древнего Средиземья. Встречается в аридных котловинах от Баксана до Черека Балкарского. 2. Daphne baxanica Pobed. – близка к закавказской D. transcaucasica Pall. и переднеазиатско-гималайской D. angustifolia C. Koch (Галушко, 1983). Приводится для Баксанского ущ. ( Шхагапсоев, 1983, 1994) и Черека Безенгийского (Шхагапсоев, 1983, Портениер, 1992). 3. Rosa kossii Galushko – близок к R. boissieri Crep. и видам европейско средиземноморской подсекций Coriifolia Chrshan. Классическое местообитание – Чегемское ущелье (Актопрак). 4. Astragalus balkaricus Sytin – близок к A. haesitabundus Lypsky. Вид описан А. К. Сытиным по сборам Н. Н. Портениера из Черека Безенгийского (1996 г.). Собран нами в 1998 г. с Баксанского ущ. (Гижгит). 5. A. buschiorum Galushko – близок к центральнокавказскому A. Demetri Charadze и закавказско-малоазиатскому A. polygala Pall. Встречается на скалах Скалистого хребта от Чегемского ущелья (массив Ак-Кая) до Хызны-Су (массив Хызныбаши). 6. Convolvulus tshegemensis Galushko – близок к C. lineatus L. распростра ненному в области Древнего Средиземья. Встречается в классическом местообитании в Чегемском ущелье (Актопрак).

7.

Linaria baxanensis Galushko – близок к восточно-средиземноморскому L. incompleta Kuprian. подсекций Laeves Kuprian. Встречается на сланцевых осыпях во всех аридных котловинах. 8. Scutellaria paradoxa Galushko – близок к видам средиземноморско переднеазиатской подсекций Orientalis Juz. Классическое местообитание – сухие каменистые склоны Баксанского ущелья (Гижгит). 9. Campanula kirpicznikovii Fed. – близок к кавказско-малоазиатскому C. alliariifolia Willd. и другим видам кавказско-переднеазиатской подсекции Cordifoliae (Fom.) Fed. Встречается в Чегемском ущелье на скалах юрских известняков. 10. Leontodon tlostanovii Shhag. – узколокальный эндемик Чегемского уще лья, встречающийся на скалах Юрских известняков. Близок к L. asperrimus (Willd.) Boiss. ( Шхагапсоев, 1994). 11. Jurinea dolomitica Galushko – сродственна видам кавказского ряда Hu millae Iljin восточно-средиземноморской секции Neobellae Nemirova (Галушко, Немирова, 1983;

Немирова, 2000). Известен из ограниченного числа местообитаний в Чегемском ущелье.

Таблица 11. Эндемики флоры Ск-Дп.

Характер эндемизма аллохавтоЭвриэнтонный палеохтонный демик энде- эндемик эндемик мик Вид стеноэндемик неоэндемик Dianthus jaroslavii Daphne baxanica Rosa kossii Astragalus balkaricus A. buschiorum Convolvulus tschegemensis Linaria baxanensis Scutellaria paradoxa Campanula kirpicznikovii Leontodon tlostanovii Jurinea dolomitica + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + + Таким образом, во флоре Ск-Дп 9 стеноэндемиков, 2 эвриэндемика;

6 авто и 5 аллохтонных эндемиков;

7 нео - и 4 палеоэндемика (таблица 11). О месте происхождения, с достаточной условностью, мы может судить по ареалам близкородственных видов. Среди автохтонных эндемиков наблюдается тесная связь с кавказскими и древнесредиземноморскими центрами видообразования. Однако их формирование происходило за счет местного генетического материала, на который оказали огромное влияние географическая изоляция, c одной стороны, и генетико-автоматические процессы, с другой, породившие как реликтовых эндемиков (Daphne baxanica, Astragalus buschiorum, Linaria baxanensis, Jurinea dolomitica), так и сравнительно молодые виды (Rosa kossii, Convolvulus tschegemensis, Scutellaria paradoxa и др.).

Ареалы близкородственных видов аллохтонных эндемиков находятся на смежных или отдаленных от Кавказской провинции областях. Обращает на себя внимание превалирование неоэндемизма, что может быть объяснено явлениями гибридизаций с последующим обособлением ареалов гибридных видов из-за географической изоляции. На формирование эндемизма оказывали непосредственное влияние процессы миграции. Об этом свидетельствует наличие во флоре Ск-Дп палеоэндемиков. Во флоре Ск-Дп выделено 26 видов являющихся субэндемиками: 1. Ranunculus balkharicus N. Busch – близок к кавказскому R. elegans C. Koch и переднеазиатско-средиземноморским видам R. lanuginosus L. и R. anemonifolius DC. 2. Ranunculus suukensis N. Busch – близок к кавказскому R. subtilis Trautv. Встречается на скалах в затененных местах от Черека Балкарского (массив Суукаузкая – l. c.) до Хызны-Су (массив Хызныбаши) проникая на территорию Северной Осетии. 3. Papaver lisae N. Busch – близок к видам секций Scapiflorae Rchnb. и Pseudopilosa M. Pop. Встречается на всем протяжении Скалистого хребта от массива Ак-Кая до Хызныбаши. 4. Dianthus elbrusensis Charadze – близок к D. cretaceus Adams. и D. fragrans Adams., имеющим переднеазиатские и средиземноморские корни. Встречается в Баксанском ущелье на сухих каменистых склонах. 5. Erysimum meyeranum (Rupr.) N. Busch – близок к E. altaicum C. A. Mey. и видам имеющим переднеазиатские корни. Встречается во всех аридных котловинах на сухих каменистых склонах. Распространен на западе до верховья Кубани. 6. Draba elisabethae N. Busch – близок к D. sibirica (Pall.) Thell. – Встречается от Чегемского ущелья (Думала) до Сукан-Су (массив Хызныбаши) на каменистых склонах.

7.

D. longisiliqua Schmalh – близок к D. molissima Stev. и D. ossetica, встречается на доломитовых скалах от Черека Безенгийского (массив г АкКая) до Хызны-Су (массив Хызныбаши).

8.

Draba ossetica (Rupr.) Somm. et Levier – вид близкий к кавказскому D. molissima Stev. Встречается в ущельях Сукан-Су и Хызны-Су на известняковых скалах.

9.

Euphorbia buschiana Grossh.

– близок к малоазиатскому виду Е. herniariifolia Boiss (Гроссгейм, 1940). Встречается на осыпях, как Скалистого хребта, так и в некоторых местах Главного Кавказского хребта. 10. Stelleropsis caucasica Pobed. – близок к закавказскому S. magakjanii Pobed. (Галушко, 1983). Встречается на сухих известковых склонах, от Долины Нарзанов до Черека Безенгийского. 11. Saxifraga columnaris Schmalh. – сближается с видами кавказскогималайской подсекции Uniflorae Oetting. Встречается от Баксанского ущелья до г. Скалистой (Ингушетия). 12. S. dinnikii Schmalh. – близок к S. carinata Oetting. и видам секций Kabschia, образуя обособленный ряд Dinnikae Galushko et G. Kudr. Распространен, как и S. columnaris и в большинстве случаев является его постоянным спутником. 13. S. oettingenii Galushko et G. Kudr. – близок к видам секций Kabschia. Распространен в пределах Сукан-Су и Хызны-Су. 14. R. prokhanovii Galushko – близок к кавказскому R. oxyodon Boiss. Классическое местообитание – Чегемское ущелье (Актопрак). 15. R. tchegemensis Galushko – относится к европейско-средиземноморской секции Euhypoglottis Bunge. Классическое местообитание – Чегемское ущелье. 16. R. uniflora Galushko – близок R. brotherorum Chrshan. и R. villosa L., входящим в подсекцию Vestitae Christ.

17. Cotoneaster nefedovii Galushko – близок к С. integerrimus Medic., некоторыми авторами (Гладкова, 1994) принимается за простратную форму, укладывающуюся в рамки вариабельности последней. 18. A. tschegemensis Galushko – близок к кавказским A. flexicaulis Sosn. и A. ciceroides Sosn. (Галушко, 1976). Встречается на сухих травянистых склонах в Чегемском ущелье (Актопрак – Джулу). Указывается для Тебердинского заповедника (Воробьева, Кононов, 1991). 19. Cephalaria balkharica E. Busch – близок к C. giganthea (Ledeb.) Bobr. и видам средиземноморско-переднеазиатской секции Astriocephalae Szabo (Галушко, 1976). Встречается на травянистых склонах от Черека Безенгийского до Хызны-Су. 20. Gentianella lipsckyi (Kusn.) Holub. – близок к кавказскому G. caucasea (Lodd.) Holub. Данный вид рядом авторов рассматривается как гибридный (Цвелев, 1993) между G. prometheae (Juz.) Holub. и G. umbellata (Bieb.) Holub. Описан с Хуламского перевала Скалистого хребта и известен по небольшому числу гербарных образцов (LE!). 21. Veronica borissovae Holub. – представитель секции Chamaedris W. D. J. Koch, сближается с V. petraea (Bieb.) Stev. Вид распространен на осыпях известняковых массивов от Чегемского ущелья на восток до Дагестана (Андийский хребет). 22. Pedicularis balkharica E. Busch – среди кавказских видов выделяется в особую группу, образуя монотипный ряд Balkharicae Galushko et T. N. Popova (Галушко, 1976). Распространен в альпийском поясе от Баксанского ущ. до Сукан-Су на осыпях всех массивов. 23. Nepeta czegemensis Pojark. – близок к кавказским N. cyanea Stev. и N. kubanica Pojark., относящихся к кавказско-переднеазиатской секции Tuberculatae Pojark. (Пояркова, 1953).. 24. Jurunea galushkoi Nemirova – эндем Центрального Кавказа. Встречается спорадически на скалах известняковых массивов от Черека Балкарского до Уруха. Сближается с кавказскими J. levieri Albov. и J. coronopifolia Somm. et Levier (Немирова, 2000). 25. Pyrethrum dolomiticum Galushko – близок к восточно-кавказскому P. tricholobum Sosn. ex Mand., с которым образует ряд Trichophylla Tzvell. (Галушко, 1976). Распространен от Баксанского ущелья до г. Скалистой (Ингушетия). 26. Psephellus prokhanovii Galushko – близок к P. dealbatus (Willd.) Boiss. и P. daghestanicus (Willd.) Boiss. (Галушко, 1976). Встречается на доломитовых скалах в Сукан-су и Хызны-Су. Анализ родственных отношений эндемиков и субэндемиков Ск-Дп с флорами прилежащих и удаленных фитохорионов показал следующую картину. Видов имеющих родственные связи в пределах Кавказа – 15, столько же видов связаны с центрами видообразования в Древнем Средиземноморье (8– с ирано-туранскими (переднеазиатскими), 6 – с Восточно-средиземноморскими и 1 – с широкосредиземноморскими корнями). Эндемиков (субэндемиков) имеющих средиземноморско-европейские (2 вида), европейскокавказские (2 вида) и европейско-сибирские (2 вида) гораздо меньше. На долю видов с европейскими родственными связями приходится 6 видов. Систематически наибольшее число эндемиков (субэндемиков) относится к семействам Rosaceae (8 видов), Asteraceae (5), Fabaceae (4) и Brassicaceae (4). Представители семейств Lamiaceae и Scrophulariaceae содержат по 3 вида. В семействах Saxifragaceae, Thymelaceae, Caryophyllaceae, Ranunculaceae – по 2 вида и по 1 виду содержится в семействах Dipsacaceae, Euphorbiaceae, Papaveraceae, Gentianaceae, Convolvulaceae.

3.6. Анализ реликтовости. Флора Скалистого хребта и Юрской депрессии содержит в своем составе немало эндемиков и реликтов. Представляя собой, остатки прошлых геологических эпох, они участвуют в сложении современных растительных сообществ. Как отмечает Галушко (1974, с.19) реликты на территории Западной части Центрального Кавказа (куда входит и исследуемая территория) «…представлены целыми комплексами, что может быть объяснено, с одной стороны, историей территории, с другой – сложным рельефом и не менее сложным петрографическим составом почв…». Детальное изучение реликтов Ск-Дп, их ареалов и современного состояния, позволяет составить наиболее полное представление о процессах флорогенеза и объясняет пестроту слагающих флору элементов. Реликтовые виды принято подразделять на три группы: третичные, гляциальные и ксеротермические. Наиболее древними, как видно из ареалов и родственных связей таксонов, являются лесные и скальные виды, в большинстве своем являющиеся третичными реликтами. Общее число третичных реликтов во флоре Ск-Дп – 32 вида. Рефугиумом плиоценовой скальной флоры является область Скалистого хребта, известняковые массивы которого являются местом обитания большого числа эндемичных петрофитов. Благоприятные рефугиальные условия для реликтов позволили им пережить на Скалистом хребте многочисленные оледенения. Время их происхождения – конец неогена (Харадзе, 1960;

Галушко, 1974). Среди них имеются и ледниковые и межледниковые реликты, т.е. более молодые образования. Реликтовый петрофитон Скалистого хребта, по происхождению, отчетливо делится на несколько групп. В первую можно включить виды доледниковой ксерофитной флоры (Харадзе, 1960, 1972), подвергшиеся криофитизации в конце плиоцена и в плейстоцене (Jurinea dolomitica), во вторую группу входят виды – дериваты доледниковой скальной флоры (коренные петрофи ты) – Saxifraga columnaris, S. dinnikii. В третью группу входят производные лесной термофильной флоры, причем их количество больше чем количество видов первых двух групп (Галушко, 1974). К таким видам, предположительно, можно отнести Campanula kirpicznikovii, Symphyandra pendula, Ranunculus suukensis, Petrocoma hoefftiana, Draba longisiliqua. Все эти виды, по всей вероятности, мало отличаются от плиоценовых форм (Галушко, 1974), однако, влияние четвертичных оледении на некоторые виды проявилось в появлении у них целого ряда приспособительных признаков. Это Pedicularis balkharicus, Draba ossetica, D. longisiliqua. Также, по мнению Галушко (1974), к числу третичных (плиоценовых) реликтов можно отнести целый комплекс деревьев, кустарников и трав Лескенского убежища, граница которого проходит по верхнему пределу пояса широколиственных лесов Скалистого хребта. В защищенных местах, теснинах и террасах Скалистого хребта реликты сохранялись в ледниковый период и, впоследствии, из этих убежищ распространились более широко и приняли современный вид. Третичным реликтом является и самый обычный для широколиственных лесов вид – бук (Fagus orientalis), а также хмелеграб (Ostrya carpinifolia), тис (Taxus baccata), рябина (Sorbus subfusca), бересклет (Euonymus latifolia), рододендрон (Rhododendron luteum), Vaccinium arctostaphyllos, из трав – Phyllitis scolopendrium, Aconitum orientale, Actaea spicata, Pachyphragma macrophyllum, Gadelia lactiflora, Thalictrum triternatum и др. Ксеротермические реликты являются остатками флор характерных для межледниковых, засушливых эпох. Несмотря на сложную картину флорогенеза анализ флоры аридных котловин позволил выявить несколько больших групп ксеротермических реликтов. 1. Виды дагестанского происхождения, имеющие дизъюнктивные ареалы на всем протяжении и сосредоточенные в аридных котловинах: Stipa daghestanica, Achnatherum caragana, Astragalus polyphyllus, Cephalaria daghestanica, Erodium fumarioides, Salvia canescens (распространен несколько ши ре – по всему Северному Кавказу), Galium brachyphyllum, Thymus daghestanicus, Cleome daghestanica, Crocus reticulatus, Merendera trygina, Sylene chlorifolia, Gypsophylla acutifolia, Krascheninnikovia ceratoides, Erysimum substrigosum, Matthiola odoratissima, Cotoneaster meyeri, Amelanchier ovalis, Potentilla alexeenkoi, P. orientalis, Astragalus incertus, A. humilus, A. haesitabundus, Hypericum asperuloides и др. всего 42 вида. 2. Виды закавказского корня: Sesleria phleoides, Sterigmostemum incanum, Caragana grandiflora, Astracantha aurea, Acantholimon glumaceum, Eremurus spectabilis, Astragalus demetrii, Convolvulus lineatus. Виды этой группы, по существу, являются представителями древнего переднеазиатского ксерофильного комплекса, проникших когда-то на Центральный Кавказ и занимавших низкогорья и среднегорья. Однако в результате прогрессирующего похолодания в плиоцене, данные виды заняли близкие к современным позиции на южных каменистых склонах Скалистого хребта (Буш, 1932;

Тумаджанов, 1959;

Галушко, 1976). 3. Виды, имеющие дизъюнктивный ареал – аридные котловины – район Пятигорских лакколитов – Новороссийск: Helianthemum buschii, Thymus pastoralis. 4. Виды, имеющие дизъюнкцию - аридные котловины – район Пятигорских лакколитов: Erysimum brevistyllum, Asperula biebersteinii, Euphorbia petrophylla, Asphodeline tenuior, Sesleria heuflerana, Elytrygia dshinalica. 5. Степные виды, широко распространенные на равнинах Предкавказья: Sesleria anatolica, Stipa capillata, Elytrigia intermedia, Koeleria gracilis, Meniocus lineatus, Asparagus polyphyllus, Celtis glabrata, Crambe gibberrosa, Astragalus calycinus, A. austriacus, A. lasioglottis, A. interpositus, Alyssum trichostachyum, Linum tauricum, Euphorbia petrophila, Rhamnus pallasii, Ajuga orientalis, Teucrium orientale, T. polium, Phlomis tuberosa, Scrophularia variegata, Thymus marshallianus и др. Данная группа видов также более молодая по сравнению с другими.

6. Группа эндемичных видов. Это Dianthus jaroslavii, D. elbrusensis, Nepeta czegemensis (распространен как на запад, так и на восток от locus classicus), Convolvulus tchegemensis, Scutellaria paradoxa, Astragalus balkharicus. Подавляющее большинство ксеротермических реликтов обитают в среднегорных областях целиком лежащих за Скалистым хребтом по долинам основных рек. К таким областям относятся районы широкого развития аридной растительности: Былымская (окрестности Былыма и нижние части долин Гижгита и Кестанты), Актопракская и Верхне-Чегемская (Чегемское ущелье), Безенгийская (по Череку Безенгийскому) и Балкарская (район Зилги-Мухол по Череку Балкарскому) аридные котловины. Данные области отнесены Галушко (1974) к Былымо-Хуламскому убежищу. К числу ледниковых (гляциальных) реликтов относятся виды, которые были распространены в ледниковые эпохи. Общее количество – 67 видов. Обращает на себя внимание превалирование видов с бореальным типом ареала, среди которых преобладают виды кавказского элемента (34 вида). При детальном анализе ареалов гляциальных реликтов можно выделить следующие большие группы. 1. Виды, распространенные в умеренной Евразии и имеющие дизъюнктивные ареалы на территории Кавказа. Это Equisetum hiemale, E. telmateia, Cystopteris sudetica, C. montana, Woodsia glabella, Betula pendula, Pyrola rotundifolia, Hypopitis monotropa, Scilla sibirica, Veronica prostrata, V. spicata, Comarum palustre, Cotoneaster integerrimus, Galium uliginosum, Epipactis helleborinae, Neottia nidus-avis, Goodyera repens, Schoenoplectus lacustris, Scirpus sylvaticus, Carex supine. 2. Виды связанные в своем распространении с Восточным Средиземноморьем или Балкано-Малоазиатским регионом и содержащие часть своих ареалов на Кавказе (Закавказье – Большой Кавказ – Предкавказье): Rosa villosa, Rubus hirtus, Gentiana schistocalyx, Arum elongatum, Schoenoplectus hippolyti, Astragalus glyciphyllos, Saxifraga exarata, Sorbus aucuparia.

3. Виды, имеющие дизъюнкцию ареала Закавказье – северный склон Большого Кавказа – Предкавказье (район Пятигорских лакколитов): Aconitum nasutum, Saxifraga tridactilites, Rubus caucasicus, Scrophularia mollis, Gagea helenae, G. alexeenkoanum. 4. Виды, имеющие дизъюнкцию ареала Закавказье – Западная часть Центрального Кавказа: Ranunculus balkharicus, R. buhsei, Sylene pygmaea, Corydalis alpestris, Cephalaria balkharica, Veronica schistosa. 5. Виды, имеющие дизъюнкцию ареала Закавказье – Большой Кавказ: Pinus sosnowskyi, Aquilegia olympica, Betula litwinowii, Sylene pygmaea, Oberna lacera, Vaccinium arctostaphylos, Primula amoena, Corydalis conorhiza, C. caucasica, Rosa oxyodon, Dictamnus caucasicus, Gentiana septemfida, Polemonium caucasicum, Veronica magna, Campanula biebersteinii, C. ciliata, Lilium monadelphum, Calamagrostis caucasica, Fritillaria orientalis. 6. Виды, имеющие дизъюнкцию Западный Кавказ – Центральный Кавказ: Valeriana tiliifolia, Sorbus caucasica, Festuca sommieri. При рассмотрении соотношения реликтовых видов относительно принадлежности к определенному геоэлементу, вырисовывается следующая картина. Среди третичных реликтов преобладают кавказские (15) и кавказскоевропейские (5) виды. На долю евро-сибирских, палеарктических, кавказскоэвксинских и эвксинских приходится 8 видов. Панбореальных, голарктических, общедревнесредиземноморских и средиземноморских всего 4 вида. Виды кавказского элемента преобладают и среди гляциальных реликтов – их здесь 34. Значительно число евро-сибирских (8) и кавказскоевропейских (7) и голарктических (4) видов. На долю палеарктических, кавказско-эвксинских, эвксинских и общедревнесредиземноморских геоэлементов приходится 9 видов. Циркумбореальных, панбореальных, понтическоюжносибирских, ирано-туранских и плюрирегиональных видов всего 5. Среди ксеротермических реликтов превалируют кавказские виды – их 37. На долю ирано-туранских геоэлементов приходится 19 видов. Довольно заметны общедревнесредиземноморские (9), понтическо-южносибирские (6) и средиземноморские (6) виды. Палеарктических, евро-сибирских, кавказскоевропейских, кавказско-эвксинских, эвксинских, туранских, европейскосредиземноморских и кавказско-армено-иранских геоэлементов в сумме 15 видов. 3.7. Основные этапы флорогенеза и геологической истории Ск-Дп Становление всякой флоры представляет собой длительный исторический процесс, на который оказывает влияние множество факторов. Главнейшие, из них – эпейрогенез, ледниковые и межледниковые эпохи, ксеротермический период. Не является исключением и флора Скалистого хребта и Юрской депрессии. Факты, и ботанические в том числе, указывают на существование этого района ещё в верхнем плиоцене. На протяжении всей геологической истории Центрального Кавказа этот район имел значение как рефугиум, центр видообразования (для ряда эндемичных кальцефильных видов) и миграционный путь. Несмотря на отсутствие обширных палеоботанических данных, мы можем судить об основных направлениях флорогенеза на исследуемой территории по целому ряду источников. Основные из них: геологические, стратиграфия отложений различных геологических эпох, палинологический анализ ископаемой пыльцы из Балкарского и Тарского торфяников (особенно важно для выяснения голоценовой истории), сравнительногеографический, систематический и ряд других. Рассмотрим, основные этапы флорогенеза начиная с Плиоценовой эпохи. Мы не останавливаемся на доплиоценовой истории, так как данный вопрос довольно хорошо изложен в ряде работ (Гроссгейм, 1948;

Галушко, 1974;

и др.). В плиоценовую эпоху сохраняется общая тенденция к бореализации климата, прерываемая более или менее продолжительными периодами аридизации (Понтический и Киммерийский века). Кавказ в эту эпоху остаётся полуостровом. Продолжается интенсивное горообразование, как на Кавказе, так и в Передней и Центральной Азии. Создавшиеся благоприятные условия вызвали интенсивную миграцию ксерофитов и петрофитов из низкогорных областей Передней Азии на Кавказ, что сопровождалось вытеснением остатков богатой субтропической флоры (Гроссгейм, 1948). Основу пришедшей им на смену лесной растительности составили представители тургайской листопадной флоры (Гроссгейм, 1948;

Галушко, 1974). По предположению Гроссгейма (1948) уже в эту эпоху существовали Fagus orientalis и Tilia caucasica. Характерными представителями и дериватом этой флоры является богатая мезофильная дендрофлора Колхидской провинции. Вероятно, что в этот период мигрировал из Колхиды предковый вид Rhamnus microcarpa. Важнейшим событием Среднего Плиоцена стало соединение Кавказского полуострова с материковой Южнорусской равниной, богатой евроазиатскими степными элементами. Прямым следствием миграции этих видов и изменения климата стала значительная трансформация растительного покрова – элементы или целые комплексы степной растительности проникали практически во все коренные ценозы. Представители теплолюбивой переднеазиатской флоры (кустарничковые сообщества) сохранились и пережили этот период на куэстах Скалистого и Мелового хребтов (Тумаджанов, 1959). С большой долей уверенности можно указать представителей этого комплекса во флоре аридных котловин: Astracantha aurea, Acantholimon glumaceum, Caragana grandiflora, Matthiola odoratissima, Hyssopus angustifolius, Nepeta cyanea, Astragalus demetrii, Notholaena maranthae, Ceterach officinarum, Salvia canescens и др. Начавшееся в Среднем Плиоцене похолодание получило дальнейшее развитие в Верхнем Плиоцене. Поднятие горных хребтов, активизация вулканической деятельности и новая трансгрессия (Акчагыльская) Каспийского моря, надолго прервали установившуюся связь с территорией юга России. В Апшеронский век продолжается процесс формирования высокогорного флористического комплекса из видов родов Campanula, Jurinea, Silene, Potentilla, Minuartia, Draba, Astragalus и др. на основе лесной верхнемиоценовой и киммерийской ксерофильной флоры. Формирование таких эндемичных кальцефильных видов, как Saxifraga columnaris, S. dinnikii, Veronica borissovae, Draba longisiliqa, D. ossetica происходило непосредственно на Скалистом хребте. Такие виды как Minuartia imbricata, M. bushiana, Draba bryoides и ряд других, вероятно, мигрировали по хребтам из разных центров видообразования. В этот же период проходило формирование и расселение Festuca sommierii R. Litardier – стоящего обособленно среди кавказских представителей рода Festuca и не имеющего среди них близкородственных видов. По всей вероятности наметилась основная дизъюнкция ареалов северокавказских представителей рода Jurinea секции Neobellae и обособиись центрально- и западно-кавказский центры видобразования (Немирова, 1999). В современном состоянии практически все представители этой подсекции (Jurinea dolomitica, J. galushkoi, J. prkhanovii, J. brachypappa, J. akinfieii) представлены небольшими изолированными (стенототопными) популяциями. С этого периода можно с уверенностью говорить о существований и активном функционировании основных центров видообразования на Центральном Кавказе: Эльбрусского, Скалистого хребта и Юрской депрессии (Галушко, 1976). Между ними в разные периоды происходил интенсивный обмен видами. Согласно данным стратиграфии третичных отложении плейстоценовая система состояла из чередовавшихся между собой процессов оледенения и ксерофитизации (Рейнгартен, 1946). Первый период плейстоцена отличался аридным климатом господствовавшим, вплоть до наступления Миндельской эпохи и сопровождался интенсивной миграцией растительности ксерофитного типа из Южного Закавказья, Восточного Кавказа и Предкавказья через невысокие хребты и перевалы Главного Кавказского хребта. Одновременно с этим продолжались процессы «переработки» плиоценовых и плейстоценовых мигрантов в обособленные виды. На нашей территории «продуктами» этой эпохи являются Campanula siegismundii, Silene akinfievii, Petrocoma hoefftiana.

Следующее, вслед за этим, похолодание климата знаменует начало Миндельской эпохи. По всем данным миндельское оледенение лишь незначительно уступало, по масштабам, рисской гляциальной эпохе. Наиболее заметны следы этого оледенения по Баксану на террасах лежащих на высоте 600 м. над у. м. Оледенение спровоцировало обеднение лесной растительности и смещение высокогорных и среднегорных видов и флористических комплексов в пределы нижних поясов. Лесная растительность сохранилась в защищённых местах на Скалистом хребте. Ко времени миндельского оледенения относится проникновение в область Предэльбрусья предковой формы Festuca woronowii Hack. По предположению ряда авторов (Гроссгейм, 1948;

Фёдоров, 1952) луга из Festuca woronowii представляют собой видоизменённую, в ходе процессов сопутствовавших эпейрогенезу, равнинную степь. Противоположного мнения придерживается Галушко (1974) в выдвинутой им гипотезе о миграции предковой формы из областей сырых и заболоченных лугов. Как следует из его гипотезы, окончательное формирование современного вида происходило в условиях чередования холодного климата и засушливых периодов. Данная гипотеза представляется нам наиболее вероятной, т. к. в пользу этого говорит ряд фактов. В Миндельскую эпоху область Предэльбрусья активно пополнялась аркто-бореальными и горными луговыми видами. Миграции и, вероятно, обмен видами происходил как через область Эльбрусского поднятия, так и через горные цепи Европы, Центральной Азии и Малого Кавказа. Следами этих миграции являются Ranunculus balkharicus, R. suukensis, виды рода Saxifraga (наиболее молодые представители секции Porophillum Gaudin., но не виды древней подсекции Kabschia), Comastoma dechianum, Minuartia buschana, Polemonium caucasicum, Papaver lisae и др. Все перечисленные виды сближаются с передне - и центрально-азиатскими видами. В Миндель-Рисскую интергляциальную эпоху, хронологически совпадающей с Хазарской трансгрессией Каспийского моря (Рейнгартен, 1946;

Кузнецов, 1946), устанавливается теплый и сухой климат. К этому времени относится проникновение степных видов и ксерофитов из Восточного Кавказа и Малой Азии. Период характеризуется сильной аридизацией Предэльбрусья и продольных межгорных депрессии. На конец Миндель-Рисской эпохи приходится новое поднятие горных хребтов, на что указывает наличие следов интенсивных эрозионных процессов в отложениях. Данное поднятие сопровождалось обширным оледенением. К концу этого периода относится образование терасс на Скалистом хребте. В области известняковых массивов Чегема действовали вулканические аппараты, извергавшие породы основного состава (а не кислого, как в районе Эльбруса): туфы и лавы. Руины этих аппаратов и многочисленные следы вулканической деятельности сохранились на Нижнечегемском вулканическом плато. Отдельные языки ледника спускались в периоды максимального оледенения до 680 м. (Черек Балкарский). К окончанию рисского оледенения относится формирование предгорных терасс (Нальчикской и Пятигорской). В этот период происходит сокращение площадей занятых широколиственными лесами, ксерофитами и вымирание большинства представителей богатой лесной термофильной флоры. Вместе с тем значительно расширяется территория занятая альпийскими и субальпийскими сообществами, отдельные флористические комплексы которых спускаются по северным склонам до среднегорий. Следы этих перемещении хорошо заметны по Череку Балкарскому и Сукану. Широкое развитие получили перигляциальные сообщества распространенные по нижней кромке ледяного поля. Для Скалистого хребта в междуречье Малка-Чегем были характерны значительные участки сосновых и сосново-березовых лесов. Дубовые леса занимали предгорную зону, но, по всей вероятности их площадь была незначительна. На этот временной промежуток приходится инвазия элементов или отдельных флористических комплексов через Джинальский хребет, в район Пятигорских лакколитов. Вероятно, в этот период на Скалистый хребет, вслед за отступающим ледником, по перигляциальной полосе происходили миграции таких ви дов как Galium verum, G. fistulosum, Campanula saxifraga, Tripleurospermum caucasicum, Cruciata taurica, Saxifraga moshata, Draba bryoides, Corydalis caucasica, C. alpestris, Veronica schistosa, Pedicularis caucasica, P. crassirostris и др., всего 52 вида. Все эти виды связаны с Закавказскими горными областями. Продолжается и вступает в наиболее активную фазу миграция бореальных арктоальпийских, лесных и лугово-болотных видов: Carex canescens, C. capillaris, C. caucasica, C. melanthiformis, C. vaginata, Calamagrostis canescens, Juncus schischkinii, Koeleria caucasica, Sibbaldia semiglabra, Astragalus alpinus, Saxifraga hirculus, Lloidia serotina и др. Проникновение этих видов на Скалистый хребет шло через Эльбрусское поднятие, особенно через его северную часть – Бечасынское плато (Тумаджанов, 1953). Рисс-Вьюрмская интергляциальная эпоха характеризуется регрессией ледников, сопровождающейся накоплением и выносом на равнину, образовавшихся во время оледенения моренных и флювиогляциальных отложений. Устанавливается теплый и влажный климат (начало эпохи), а затем и семиаридный климат. С востока происходит инвазия лесных третичных элементов. Широколиственные леса заняли предгорья и, отчасти, среднегорье Скалистого хребта. Флора обогащается представителями неморальных лесов (Ulmus laevis). Пережившие оледенение в рефугиумах ксерофиты значительно расширили свои ареалы, а степные флористические комплексы проникали в Юрскую депрессию. Вместе с этими комплексами в Баксан проник предок современного эндемичного вида Linaria baxanensis. Вьюрмская эпоха характеризуется оледенением по масштабам уступавшим Рисскому гляциалу. Вьюрмские ледники спускались в среднем до 1200 м. (Рейнгартен, 1946). На данных высотах расположены остатки конечных морен, расположение которых соответствует границам ледника в периоды максимального оледенения. Выше расположены остальные террасы, заканчивающиеся у современных ледников с их молодыми мореными комплексами. Прослеживаются и следы активной вулканической деятельности в рай оне Эльбруса, что выразилось в появлении на этом месте гигантского конуса накопления. Происходит значительное поднятие горных хребтов и погружение Нальчикской и Пятигорской наклонной равнины. Климат умереннохолодный, а в максимальные периоды оледенения – холодный. Прямым следствием этих явлений стало снижение растительных поясов, достигавшее для поясов 1000-700 м., а для зон до 1000 км., что вызвало значительные перестройки в растительном покрове. На предгорных террасах и равнинах развились лугово-лесные и лугово-степные сообщества. В среднегорных и высокогорных областях преобладали лесостепи. Березовые леса и сопутствующие им виды (Festuca woronowii, Pyrola rotundifolia и др.) спускались до 500 м. и достигали района Пятигорских лакколитов. Снизился и пояс сосновых лесов, что подтверждается нахождением оторванных от основного ареала на Главном Кавказском хребте небольших участков по долинам реки Малка и ее некоторых притоков. Локальные участки сосново-березовых лесов нами наблюдались на Скалистом хребте в междуречье Малка-Черек. Предположительно эти участки находились в непосредственной близости от ледника покрывавшего наиболее высокие вершины Скалистого хребта. В целом создается картина обширной миграции на Скалистый хребет растительности высокогорий Главного Кавказского хребта закрытого мощным ледяным щитом. Подтверждением этому может служить присутствие здесь видов не являющихся типичными обитателями известняков и доломитов, во всяком случае, возможность их формирования на данной территории в обособленные виды можно исключить. Неоднократно мигрировали как вниз, так и вдоль гряды, в более защищенные места, и эндемичные кальцефильные Saxifraga columnaris, S. dinnikii, Draba ossetica, D. longisiliqa, Veronica borissovae, Astragalus bushiorum и целый ряд других видов. Как видно из изложенных фактов, существуют убедительные доказательства прямой и возвратной миграции видов Главного Кавказского хребта на Скалистый, но нам не известен ни один случай перемещения кальцефильных видов в пределы распространения кислых горных пород Главного Кавказского хребта, за исключением Papaver lisae N.

Busch, Saxifraga dinnikii Shmalh и Euphorbia buschiana Grossh. Однако и в этих случаях можно говорить о толерантности данных видов к субстрату. Еще одним доказательством, вероятно, самым убедительным, является флористический состав и размещение зарослей Rhododendron caucasicum Pall. на Скалистом хребте. Предположительно родореты существовали здесь уже в конце плиоцена, либо в начале плейстоцена. Проникновение на Большой Кавказ «зарослей первичного типа» через Сурамский хребет с дальнейшей иррадиацией на запад и восток совпадает с завершением формирования Rh. caucasicum как обособленного вида (Иванов, 2002). Вполне вероятно, что под влиянием климатических условий ледниковых периодов и эпейрогенеза на Большом Кавказе происходило вымирание ряда теплолюбивых видов сопутствовавших «зарослям первичного типа». С этого периода на обширном пространстве высокогорий Кавказа идет формирование обособленных типов из исходного Лазистанского типа. Схема предполагаемого развития и трансформации флористического состава детально разработана в работах А. Л. Иванова (2002). Вариант родретов на известняках Скалистого хребта развился на основе Центрально-кавказского типа. Анализ флористического состава показывает разнородность элементов слагающих родореты. Основу составляют, прежде всего, субальпийские виды (Betula raddeana, Iris sibirica, Vaccinium arctostafillos, Salix kazbekensis, Swertia iberica и др.) и лесные виды (Driopteris filix-mas, D. cartusiana, Melisa nutans, Poa nemoralis, Poligonatum glaberrimum, Listera cordata и др.). Голоценовый период, пришедший на смену Плейстоцена, оказал большое влияние на растительность. На протяжении всего Голоцена прослеживается чередование теплых (более продолжительных) и холодных периодов. Самый холодный период приходится на Ранний (8000 лет назад), самый теплый на Средний Голоцен (4500 лет назад). В целом этот период характеризуется расширением лесного, альпийского и субальпийского поясов. Через свободные от снега и льда перевалы Главного Кавказского хребта происходила миграция как видов скал и осыпей, так и ксерофитов Закавказья в аридные котловины. На этот период приходится проникновение на Боковой хребет типичных обитателей широколиственных лесов (Fagus orientalis, Corilus avellana, Pyrus caucascus, Convallaria transcaucasica, Poligonatum glaberrimum и др., всего более 60 видов). Что касается Юрской депрессии, в особенности по Баксану, то его территория была занята ксерофитными и степными сообществами с участием Astracantha aurea, Artemisia campestris и сопутствующими видами. Повидимому, степями, но уже горными, были заняты куэсты Скалистого хребта от Малки до Баксана. В ксеротермический период аридные котловины активно пополнялись видами, мигрировавшими из аридного нагорного Дагестана и полупустынных районов Предкавказья. В область Юрской депрессии эти виды проникали через Эльбрусское поднятие. Доказательством существования такого пути служат Asphodeline tenuior Ledeb., Eremurus spectabilis, Astragalus calicinus, Iris pumila, Koeleria cristata, Stipa capillata, Kochia prostrata, Caragana grandiflora, Ornithogalum schmalhausenii, Crocus reticulatus, Asparagus polyphillus и др. Оостровные местонахождения Iris pumila в комплексе со степной растительностью и Paeonia tenuifolia обнаружены на хребте Куба-Таба. К этому периоду относится проникновение средиземноморского вида Fumana procumbens и крымско-новороссийско-кавказского вида Helianthemum ciscaucasicus. Небольшое число видов (всего пять восточно-средиземноморских видов), их незначительная роль в сложении растительного покрова указывают на незначительный характер этого явления. Аридизацией климата вызвано обеднение видового состава и значительное сокращение ареала Rh. caucasicum на Центральном Кавказе. На Скалистом хребте заросли рододендрона пережили неблагоприятный период и сохранились (хотя и на меньших площадях) в виде реликтовых островных местонахождении (Иванов, 2002).

В сходных условиях происходило формирование и расселение эндемичных Rosa valentinae, Dianthus jaroslavii, D. elbrusensis, Nepeta tchegemensis, N. kubanica, Convolvulus tchegemensis. Их ареалы охватывают несколько аридных смежных котловин. Колебания климата в Среднем и Позднем Голоцене вызвали новые изменения границ поясов. Верхнеголоценовая флора характеризовалась наличием нескольких периодов наибольшего потепления, что убедительно доказано результатами палинологического анализа образцов из торфяника лежащего на границе Чегема и Черека Балкарского (2400 м.). Несмотря на относительно давний возраст (7000 лет), реконструированы основные этапы развития растительности в Верхнем Голоцене (Соколова, 1962). Отчетливо прослеживается, по крайней мере, три периода наибольшего потепления характеризующихся повышением количества пыльцы бука, граба, ильма и понижением количества пыльцы берёзы, сосны и ольхи. Эти данные отражают реальную картину неоднократной смены климата и перемещения растительных поясов. Во всех слоях торфяника присутствует пыльца полыни, что указывает на непосредственную близость и непрерывность существования значительных площадей занятых растительностью ксерофитного облика. На существование значительных участков Picea orientalis и Abies nordmanniana указывает содержание в нижних и средних слоях пыльцы этих видов. Единичные экземпляры, на существование которых указывают ряд авторов (Буш, 1924;

Галушко, 1969, 1974), являются остатками ельников и пихтарников Голоцена. Процессы, проходившие в верхнеголоценовое время, не оказали значительного воздействия на качественный состав флоры. Исключение составляет процесс вымирания пихты и ели произраставшей по Череку и в Северной Осетии. Ядро флоры, сформировавшееся в предыдущие геологические эпохи, сохранилось в неизменном виде. Изменения коснулись в основном количественного компонента: произошёл сдвиг поясов, происходили перестройки и локальные перемещения отдельных флористических комплексов. Произошло окончательное оформление основных дизъюнкции ареалов степ ных и лесных видов. Флора Скалистого хребта и Юрской депрессии приняла современный облик. Как видно из изложенного процесс формирования флоры Скалистого хребта и Юрской депрессии состоял из нескольких этапов. Имел значение не сам по себе эпейрогенез, а сопутствующие ему процессы изменения ландшафтов и почвенно-климатических условий. Расчленение на отдельные массивы, образование новых элементов ландшафта сопровождалось значительными изменениями природно-климатических условии, как на обширных, так и на ограниченных участках. Все эти изменения провоцировали интенсивное видообразование, исходным материалом, для которого могли служить мигрировавшие, либо автохтонные виды. Что касается влияния оледенения на флорогенез, то оно заключалось в следующих процессах. Во-первых, наступления и регрессии ледников провоцировали структурные перестройки коренных ценозов, смещение поясов. Вовторых, можно предположить, что наиболее пострадал комплекс теплолюбивых видов – отдельные его элементы либо вымерли, либо претерпели значительные трансформации. Преобладающими стали альпийские и субальпийские сообщества, сосновые и берёзовые леса. В-третьих, флора СК-ДП, и Центрального Кавказа вообще, пополнялась бореальными (степными и криопетрофитными) видами и комплексами. Глава 4. Дробное флористическое районирование Ск-Дп В работах посвящённых флористическому районированию Большого Кавказа основным является вопрос о хориономическом ранге Центрального Кавказа. У одних авторов (Шифферс 1953;

Харадзе, 1966;

Галушко, 1972) за границу между подпровинциями (Шифферс,1953;

Галушко, 1972) или округами (Харадзе, 1966) принимается линия, проходящая по гребням водораздельных хребтов Баксана и Чегема. В работах других авторов (Буш, 1940;

Портениер, 1993) граница проводится по водоразделу Черека Безенгийского и Чегема. В районировании Харадзе (1966) район исследо вания относится к округу Скалистого хребта, входящего в подпровинцию Передовых хребтов и депрессии Северного Кавказа. В схеме принятой в работах Галушко (1972, 1978, 1980) Скалистый хребет входит в состав Центральной части Скалистого хребта, а Юрская депрессия – в состав Центрально-Эльбрусского. Все лежащие к северо-западу и западу от Баксана платообразные куэсты Скалистого хребта входят в состав Кисловодского района. В работе Лафишева (1986) часть данной территории (от Бермамыта до Большого Кинжала) рассматривается в качестве отдельного Бермамытско-Баксанского района. В предложенной Меницким (1991) схеме районирования Кавказа, исследуемая территория входит в состав Малкинского района Центрального Кавказа. Учитывая характер растительности, флористические особенности, наличие эндемичных и реликтовых видов, структуру и характер распределения поясов, историю развития, орографию ландшафта считаем возможным выделение следующих подрайонов: Баксано-Малкинский, ЧегемоБалкарский, Хазнидоно-Суканский и Былымо-Хуламский депрессионный. Чегемо-Балкарский подрайон (ЧБ). Западная граница подрайона проходит по водоразделу Баксана и Чегема на высотах максимальных –20572773 м. над ур. м., минимальных – 1300-1500 м. над ур. м.;

на севере проходит по среднегорным районам Скалистого хребта;

на востоке по водоразделу р. Черек Балкарский;

на юге – по границе Мелового хребта. На территории подрайона зарегистрировано 1202 вида. Общее число реликтовых видов составляет 68 (третичных – 26, гляциальных – 32, ксеротермических – 20). Условных эндемиков 17: Petrocoma hoefftiana, Saxifraga columnaris, S. dinnikii, эндемиками являются Jurinea dolomitica, Campanula kirpichnikovii. Своеобразием отличается растительность и поясная структура. Пояс широколиственных лесов (присутствующий на Главном Кавказском и Боковом хребтах только фрагментарно) начинается с высоты 900 м. над ур. м. и достигает 1200-1400 м. над ур. м. Здесь сочетаются широколи ственные леса (Fagus orientalis, Acer trautvetteri, Carpinus caucasicus, Ostria carpinifolia), высокотравье (Hieracleum sosnowskyi, Aconitum nasutum, Delphinium flexuosum, Helictotrichon adzaricum) и кустарники (Daphne mezereum, Euonymus europea, Rosa canina и др.). Выше (от 1400-1600 м. до 2500-2600 м. над ур. м.) – область распространения субальпийских лугов, зарослей кустарников (Rhododendron caucasicum, Juniperus communis, J. sabina, Salix kuznetsovii), березняков (Betula raddeana, B. litwinowii). От 2600 м. до 3100 м. над ур. м. распространены альпийские луга, пустоши и сообщества скал и осыпей. Отдельные фрагменты пояса нагорных ксерофитов встречаются на хорошо прогреваемых южных склонах (1400-2000 м. над ур. м.). Былымо-Хуламский депрессионный подрайон (БХД). Занимает область Юрской (Северной) депрессии от Баксана до Черека с высотами от 1200 м. до 1800-2000 м. над ур. м. В пределах данного подрайона обособляются котловины несущие, в основном, нагорно-ксерофитную и степную растительность в окружении мезофильной. К ним относятся Былымская котловина (окрестности Былыма и нижняя часть долины Гижгита), Актопракская и Верхнечегемская (Чегемское ущелье), Хуламская (по Череку Безенгийскому), Балкарская (по Череку Балкарскому). Мы не будем здесь касаться обширной библиографии по растительному покрову и истории развития нагорно-ксерофитной растительности аридных котловин, этот вопрос освещался нами в предыдущих главах (см. гл. 1 и гл. 3). Однако следует указать, что, несмотря на некоторые разногласия в отдельных вопросах все авторы рассматривают данную растительность в качестве обособленного типа или пояса. В целом границы подрайона несколько шире границ Былымо-Хуламского рефугиума (Галушко, 1969;

1974) Для нас представляет интерес рассмотрение особенностей определяющих выделение БХД в особый подрайон. Во-первых, общее число видов, отмеченных здесь, равняется 896 (рис. 5). Во-вторых, только для данного подрайона характерны ассоциации с участием Astracantha aurea (Иванишвили, 1974), а сами сообщества нагорных ксерофитов являются островами аридной растительности в окружении мезофильной лесной и луговой субальпийской растительности. В-третьих, анализ ареалов видов выявляет сложную многокомпонентную картину флорогенеза. Практически вся данная область является рефугиумом. Эндемичными для данного подрайона являются Diantus jaroslavii, Daphne baxanica, Rosa kossii, Astragalus balkharicus, Scutellaria paradoxa, Linaria baxanica, Leontodon tlostanovii, Convolvulus chegemensis. Условными эндемиками являются Dianthus elbrusensis, Erisimum meyeranum, E. brevistilum, Euphorbia buschiana, Rosa prokhanovii, R. valentinae, R. tchegemensis, Astragalus tchegemensis, Nepeta czegemensis. Всего во флоре Былымо-Хуламского депрессионного подрайона содержится 75 реликтов. Из которых, ксеротермических – 63, третичных – пять и гляциальных – семь видов (см. гл. 3.5). Вышесказанное позволяет сделать вывод о обособлености данного подрайона от других, а факты и результаты анализа подтверждают правильность выделения БХД в качестве отдельного подрайона Скалистого хребта. Баксано-Малкинский подрайон (БМ). На западе граничит с подрайоном ЧБ и по области распространения известняков тянется вплоть до бассейна р. Баксан. Наиболее высокие вершины Алмалы-Кая (2717 м. над ур. м.), Наужидза (2948 м. над ур. м.), Кинжал (2829 м. над ур. м.). Район отличается от ЧБ и БХД сглаженностью рельефа, сильной эрозией ландшафта и орографией. На территории подрайона зарегистрировано 1027 видов. Количество реликтов составляет 54 вида (третичных – 9, ледниковых – 28, ксеротермических – 17). Условно-эндемичными для данного подрайона являются Saxifraga dinnikii, S. columnaris, Petrocoma hoefftiana, Draba elisabethae, Papaver lisae, Pedicularis balkharica. Растительный покров отличается отсутствием пояса широколиственных лесов. На месте пояса широколиственных лесов, здесь, особенно в поймах рек, развиты ольховые и берёзовые леса. Как следствие этого значительно развит субальпийский или иначе, послелесной пояс. Другой важнейшей чертой является отсутствие альпийского пояса. Можно говорить только о присутствии на наиболее высоких вершинах ряда видовальпийцев. Хазнидоно-Суканский подрайон (ХС). Территория данного подрайона охватывает бассейны рек Хазнидон и Псыгансу, наиболее высокие его вершины – Мехтыген (3154 м. над ур. м.) и Хызныбаши (3102 м. над ур. м.), а также безымянный массив на границе с Северной Осетией. Этот район орографический отличается от ЧБ некоторым понижением высот. На этом участке Юрская депрессия имеет наименьшую площадь, а куэсты Скалистого хребта наиболее приближены к гряде и ледникам Главного Кавказского хребта. Вследствие этого здесь поддерживаются, под воздействием охлаждающего эффекта ледников, несколько отличные от остальных участков микроклиматические условия. Всего для данного подрайона зарегистрировано 1081 вид, из них – 34 не выходят за его пределы. Количество реликтовых видов составляет 41 (третичных – 11;

гляциальных – 24;

ксеротермических – 6). Условными эндемиками являются Ranunculus balkharicus, R. suukensis, Papaver lisae, Draba longisiliqa, Saxifraga columnaris, S. dinnikii, Pedicularis balkharica, Veronica borissovae, Astragalus bushiorum. Только два вида – Saxifraga oettingenii Galushko et Kudr. и Psephellus prokhanovii Galushko не выходят за пределы подрайона. Растительный покров ХС характеризуется обширным развитием пояса широколиственных лесов, субальпийских и альпийских сообществ. Практически полностью выпадает пояс нагорных ксерофитов, – сохранились лишь отдельные его фрагменты. У нас не вызывает сомнений факт присутствия здесь нагорно-ксерофитной растительности в конце Плейстоцена или в Среднем Голоцене. Отсутствуют и довольно обычные в ЧБ такие виды как Qercus macranthera, Q. iberica, Jurinea coronopifolia, Pinus sosnovskii. Все эти факты указывают на некоторую обособленность (наметившуюся ещё в Голоценовую эпоху) подрайона. Для выяснения обоснованности выделения вышеуказанных подрайонов и определения степени флористического сходства нами были рассчитаны коэффициенты сходства по формулам Жаккара (Кj) и СёренсераЧекановского (Ksc). Результаты, сводные данные по числу общих видов, данные по суммарному числу видов сравниваемых подрайонов приведены в таблице 12 и отображены на рисунках 2 и 3. При построении дендрита по методу максимального корреляционного пути, на первом этапе при значениях Кj = 0,680 и Ksc =0,810 отделяются подрайоны БХД и БМ. При последующих действиях отделяются при Кj = 0,790 и Ksc = 0,880 отделяются подрайоны ЧБ и ХС. Подводя некоторый итог изложенному можно обозначить следующие пункты выводов: 1). Флора Ск-Дп является обособленной и занимает определённое место в общей системе центральнокавказских флор. 2). Совокупность орографических, природно-климатических, флористических и фитоценотических условии позволяет выделить исследуемую территорию в отдельный район Скалистого хребта и Юрской депрессии (Ск-Дп) с подрайонами: Баксано-Малкинский, Чегемо-Балкарский, Хазнидоно-Суканский и Былымо-Хуламский депрессионный. 3). Проведённый анализ подтверждает правильность выделения подрайонов.

Таблица 12 Число общих видов (c) и суммарное число видов (d) для подрайонов флоры Ск-Дп. c БМ 876 752 823 712 БХД 1856 980 783 671 ЧБ 2078 2182 1202 1008 ХС 1957 2061 2283 БМ d БХД ЧБ ХС А) БХД 0, БМ 0, ЧБ 0, ХС Б) БХД 0, БМ 0, ЧБ 0, ХС Рис. 2. Дендриты, построенные методом максимального корреляционного пути по коэффициентам сходства Жаккара (А) и Сёренсера-Чекановского (Б).

ЧБ Kj = 0,790 Ksc = 0, Kj = 0,550 Ksc = 0, Kj = 0,650 Ksc = 0, ХС Kj = 0,480 Ksc = 0, Kj = 0,570 Ksc = 0, БХД Kj = 0,680 Ksc = 0, БМ Рис. 3. Показатели флористического сходства подрайонов Ск-Дп расK считанные по формулам Жаккара (Kj) и Сёренсера-Чекановского ( sc).

Глава 5. Вопросы охраны и перспективы использования генофонда Ск-Дп Флора Ск-Дп является продуктом длительного исторического развития. Ее генетический фонд вобрал в себя остатки флор различных геологических эпох и сформировался в результате длительной эволюции. Ярчайшим индикатором оригинальности флоры Ск-Дп служат раритетные виды (эндемики, реликты и т.д.), генетически связанные в своем развитии и существовании с известняковыми субстратами (преимущественно лесные, лито - и кальцефильные виды). Это связано с целым рядом факторов обусловленных первичностью и непрерывностью существования литофильных субстратов как арены эволюции, в результате которой популяции раритетных видов оказались исторически подогнаны к определенным условиям и занимают определенное место в общей системе. Для сохранения каждого из видов требуется не только охрана его самого, но, прежде всего, устранения факторов, разрушающих его местообитания. Наряду с этим следует предпринимать меры к сохранению видовых и внутривидовых популяций в среде их естественного обитания. 5.1. Вопросы охраны Первой, известной нам, работой посвященной созологической оценке видов Кавказской флоры (и Скалистого хребта в часности) является работа И. Я. Акинфиева «Новые и редко встречающиеся виды Кавказской флоры, собранные в 1882-1891гг.» где приведено более 100 видов. Особое место фитосозологические исследования занимают в работах Н. А. и Е. А. Буш (1911, 1925, 1930). До появления работы Ю. И. Коса «Охраним исчезающие растения кабардинской флоры от вымирания» в 1949 г., не было сколько-нибудь полной сводки обобщающей все накопленные до этого данные, не только района СкДп, но и всей республики.

Материалы из данной работы, а также данные, полученные А. И. Галушко (1969, 1974) и опубликованные в работе (в Приложении они обозначены – ЦК) «Ботанические обьекты Центрального Кавказа, нуждающиеся в охране» (1974) были включены в Красную книгу СССР (1978, 1984). Из общего числа видов включенных в последнее издание (1984) более 20 видов встречаются на Скалистом хребте. Дальнейшее развитие созологические исследования получили в работах А. И. Галушко (1969, 1974), где детально исследованы эндемики, и реликты флоры западной части ЦК, куда входит и исследуемая территория. Район Ск-Дп им выделяется в качестве отдельного района. Особую значимость для дальнейшего развития исследований в этой области, имели специальные научные конференции, организованные А. И. Галушко по общей теме «Редкие и исчезающие виды растений, животных, флористические и фаунистические комплексы Северного Кавказа, подлежащие охране» (Теберда, Ставрополь, Грозный в 1986-1991 г.г.). В частности, в резолюции II научно-практической конференции (Ставрополь, 1989 г.) отмечено: «Конференция обращает внимание ученых Северного Кавказа на необходимость глубокого изучения природы района… всего Скалистого хребта» (с. 8). В целом эти конференции способствовали значительной активизации исследований в регионах Северного Кавказа. В Красной книге РСФСР (1988) из 465 видов 27 встречаются в пределах Ск-Дп (6 видов из 27 указываемых являются эндемиками Скалистого хребта). В 1987 г. вышла в свет работа С. Х. Шхагапсоева и Л. Х. Слонова «Дикорастущие виды флоры Кабардино-Балкарии нуждающиеся в охране». На проблему необходимости охраны реликтов указывает работа «Охрана реликтов Кабардино-Балкарии и их роль в формировании и сложении растительного покрова» (Шхагапсоев, Слонов, 1989). Необходимости создания заказника на месте произрастания Euonymus nana посвящается статья «К организации ботанического заказника» (Шхагапсоев, 1989).

Флористическому анализу парциального петрофитона Скалистого хребта посвящена работа «Петрофиты Скалистого хребта Кабардино-Балкарии и их анализ» (Шхагапсоев, 1994). Наряду с флористическим анализом, на основе пересмотра существующей сети ООПТ Кабардино-Балкарии, делается вывод о необходимости организации 6 ботанических заказников для охраны петрофитов. Публикация «Красной книги Кабардино-Балкарской республики» (2000 г.) позволила обобщить всю накопленную, до сегодняшнего времени, информацию о флористических и фаунистических объектах нуждающихся в охране. Данное издание играет важную роль, как документ регламентирующий порядок разработки природоохранных мероприятий, а также как инструмент пропаганды среди населения знаний об охране природы. В опубликованной работе «Список семенных растений для «Красной книги» Российской федерации (проект)» (Варлыгина, Денисова, Камелин, Никитина, Новиков, 2000) приводится, для широкого обсуждения, перечень видов – кандидатов в «Красную книгу РФ». В пределах Ск-Дп, из этого числа встречается 31 вид (в Приложении они обозначены – РФ). К исключению предложены Campanula dolomitica и Petrocoma hoefftiana являющиеся эндемиками Скалистого хребта. Очевидно, что издания такого масштаба не могут вобрать в себя все данные о видах и их популяциях регионах. Составленный нами список редких, исчезающих и сокращающих свою численность видов растений флоры Ск-Дп включает в себя 136 видов. Выявлено 27 видов занесенных в «Красную книгу РСФСР» (1988 – в Приложении обозначаются – Р) и 68 видов из «Красной книги КБР» (в Приложении обозначаются – КБ). Остальные 73 вида предлагаются к охране в пределах СкДп (в Приложении обозначаются – Ск). Региональных эндемиков, распространение которых ограничено локальными участками и подлежащих первоочередной охране (независимо от нуждающихся в охране. В таких случаях обязанность по выявлению таких видов ложится на плечи исследователей в состояния популяции или четкости систематической обособленности), как носители неповторимого генофонда, во флоре Ск-Дп – 14 видов (соответствует I категории охраны по: А. Л. Иванов, 1998). Субэндемиков, локальные популяции, которых находятся на границе ареалов или имеющих дизъюнкцию на данном участке, во флоре Ск-Дп 28 видов (соответствует категории II). Реликтовых видов (третичных, гляциальных и ксеротермических) имеющих на территории Ск-Дп точечные ареалы во флоре Ск-Дп 24 вида (соответствует категории III). Видов имеющих на данной территории классическое местообитание, крайнюю границу ареала, гляциальных и ксеротермических реликтов с более обширными ареалами, во флоре Ск-Дп 21 вид (соответствует категории IV). Редких по естественным, либо искусственным причинам видов – 49 (соответствует категории V). Абсолютное большинство из перечисленных в Приложении видов специально не охраняется, хотя во всех вышеуказанных источниках для видов Ск-Дп, которые включены в список со статусом уязвимых, редких и исчезающих, в качестве первоочередных основных мер по охране рекомендуется срочная организация сети ботанических заказников. Это такие виды, как Galanthus angustifolius, Betula raddeana, Campanula dolomitica, Euonymus nana, Ostrya carpinifolia, Asphodeline tenuior, Saxifraga columnaris, S. dinnikii, Taxus baccata, Daphne baxanica, Stelleropsis caucasica, Festuca sommieri, виды сем. Orchidaceae. Все вышеперечисленные и ряд других видов находятся вне охранных территорий, а их популяции подвергаются разным степеням антропогенного либо естественного воздействия приводящих большинство из этих видов к сокращению численности. Положение могло бы выправится после организации практических и неотложных мероприятий по сохранению их генофонда через комплексную охрану среды их обитания. Наши исследования в 1997-2001 гг. позволили существенно дополнить и расширить перечень учтенных и известных местонахождений. Это создает реальные предпосылки для создания сети ботанических заказников. Территория Ск-Дп входит в состав различных охотничьих заказников и лесхозов, в обязанность которых не входит мониторинг состояния популяций редких и исчезающих видов. Действующее законодательство не предусматривает для них права землепользования и, соответственно их земли не изымаются из хозяйственного оборота. Предлагаемая нами схема размещения сети флористических заказников, с перспективами дальнейшего расширения, позволит решить данную проблему без существенного ущерба для интересов народного хозяйства (рис. 4). 1. В Баксанском ущелье, к охране предлагаются три участка на промежутке - от г. Наужидза до г. Алмалы-Кая, являющиеся местообитанием для Euphorbia baxanica, Saxifraga dinnikii, S. columnaris, Pedicularis balkharicus (на осыпях). Сопутствующие виды: Petrocoma hoefftiana, Jurinea coronopifolia, Symphyandra pendula, Campanula ciliata и др. Популяции указанных к охране видов локализованы на ограниченных участках известняков и их осыпей. Площадь участка 25-30 гектаров. 2. Участок по левому борту р. Баксан – сухие каменистые склоны у подножия стены массива г. Алмалы-Кая – местообитание Asphodeline tenuior, Dianthus jaroslavii, Linaria baxanensis (на сланцевых осыпях), Erysimum meyeranum, Cotoneaster nefedovii. Сопутствующие виды: Fumana procumbens, Ceterach officinarum, Notholaena maranthae, Campanula ochroleuca, Astracantha aurea и др. Данные участки не пригодны для хозяйственного использования. Площадь участка 19 гектаров. 3. В Чегемском ущелье – участок скал в районе Чегемских водопадов – классическое местообитание Campanula kirpicznikovii Fed. Сопутствующие виды: Petrocoma hoefftiana, Woodsia fragilis и др. Данное местообитание находится в близости от дорог и туристических объектов. Площадь участка 7 гектаров.

4. Участок осыпей на массиве г. Ак-Кая – местообитание Veronica borissovae, Euphorbia buschiana, Pyrethrum dolomiticum, Draba elisabethae, Saxifraga dinnikii, Pedicularis balkharicus. Площадь участка 15-20 гектаров. 5. Два участка в Актопракской аридной котловине, где обитают Convolvulus chegemensis, Nepeta czegemensis, Linaria baxanensis, Astragalus demetrii, а также местообитания являющиеся классическим для Rosa kossii. Площадь участков по 6-7 гектаров. 6. Скалы в окрестностях сел. Верхний Чегем – местообитание Jurinea dolomitica (в расщелинах скал – всего известно 3 местонахождения). Из этого района собран и описан, также Leontodon tlostanovii (Шхагапсоев, 1996). Площадь участков 10-15 гектаров. 7. Ущелье Думала – сухие каменистые склоны и осыпи – местообитание микропопуляций Stelleropsis caucasica. Сопутствующие виды: Salvia canescens, Campanula hohenackeri, Chamaeasciadum acaule, Asperula biebersteinii, Potentilla canescens и др. Близость некоторых популяций к пешеходным дорогам, интенсивное сокращение (вследствие зарастания) скальных обнажений, легкодоступность их местообитаний ставят под угрозу существование большинства популяций. Между тем организация интродукции в ботаническом саду КБГУ позволила бы сохранить генофонд этих популяций. Площадь участка 7-10 гектаров. 8. Три участка в ущ. Черек Балкарский – на массиве Суукаузкая – классическое местообитание Ranunculus suukensis (на скалах) и Pedicularis balkharicus (на осыпях);

в окрестностях туннеля - на скалах обитает Jurinea galushkoi, сопутствующие виды: Jurinea coronopifolia, Pyrethrum dolomiticum, Symphyandra pendula и др. Популяции первых двух видов на массиве Суукаузкая хотя и малочисленны, но не находятся под прямой угрозой исчезновения. Площадь участков 30 гектаров.

9. Массив Зилги по Череку Балкарскому – здесь обитает Acantholimon glumaceum (Шхагапсоев, 1989). Сопутствующие виды: Petrocoma hoefftiana, Ephedra procera, Draba ossetica и др. Площадь участка 3 гектара. 10. В ущелье Сукан-су – южный склон массива Мехтыген – классическое местообитание Veronica borissovae, Euphorbia buschiana, Saxifraga columnaris, S. dinnikii. На осыпях и скалах встречаются Pyrethrum dolomiticum, Draba longisiliqua, D. ossetica и др. Площадь участка 35-40 гектаров. 11. Теснина Скалистого хребта в ущ. Сукан-су, являющаяся, местообитанием Saxifraga dinnikii, классическим местообитанием для гибридного вида Saxifraga oethingenii. Здесь же обитают Astragalus buschiorum и Ranunculus suukensis. Сопутствующими видами являются Cystopteris montana, Woodsia fragilis, Veronica umbrosiformis, Pyrethrum dolomiticum, Sorbus subfusca, Ostrya carpinifolia и др. Площадь участка 30 гектаров. 5.2. Перспективы использования генофонда. Флора Ск-Дп богата растениями, используемыми и перспективными для использования в различных областях народного хозяйства. Информация такого рода представляет значительный интерес. На основе анализа имеющейся информации о полезных свойствах растений (Гроссгейм, 1953;

Губанов, Крылова, Тихонова, 1976;

Кощеев, 1980) нами проведен общий анализ и определены несколько групп: декоративные, лекарственные и витаминные, медоносные, кормовые и пищевые растения. Декоративные растения. Флора Ск-Дп содержит в своем составе большое число видов представляющих интерес для окультуривания и введения в ассортимент декоративных растений. Данные виды подразделены нами, на несколько групп: 1 – луковичные и корневищные виды (геофиты): Galanthus angustifolius, G. lagodechianus, Crocus reticulatus, Iris sibirica, I. pumila, Gladiolus communis, Convallaria transcaucasica, Polygonatum glaberrimum, P. verticillatum, Asparagus polyphyllus, Muscari pallens, Ornithogalum balansae, Asphodeline tenuior, Eremurus spectabilis и др.;

2 – суккуленты – Sempervivum caucasicum, S. pumillum, Hylotelephium caucasicum, Sedum caucasicum и др.;

3 – виды скально-осыпных местообитаний пригодные для создания альпийских горок – Ceterach officinarum, Woodsia fragilis, Papaver oreophilum, P. lisae, Corydalis alpestris, C. conorhisa, Dianthus fragrans, D. caucaseus, D.jaroslavii, Minuartia caucasica, M. bushiana, M. circassica, Sylene chlorifolia, S. glauca, S. compacta, Hypericum asperuloides, Viola oreades, V. reichenbachiana, V.hirta, V. canina, Helianthemum bushii, H. ciscaucasicum, H. nummulariodes, Draba brioides, D. longisiliqua, D. ossetica, D. elisabethae, Primula amoena, P. auriculata, P. algida, Linum tauricum, Saxifraga cartilaginea, Cotoneaster integerrimus, C. meyeri, Astragalus oreades, A. levierii, A. humilus, Polygala caucasica, P. sosnovskii, Thymus pseudonummullarius, Th. pseudopulegioides, Th. pastoralis, Campanula sarmatica, C. siegizmundii, Festuca valesiaca и др.;

4 – растения которые могут быть использованы как для создания композиций на клумбах, так и для букетов: Iris sibirica, Dianthus ruprechtii, Dracocephalum ruyschiana, D. austriacum, Betonica macrantha, Aster alpinus, Centaurea cheiranthifolia, Psephellus dealbatus, Primula ruprechtii, P. auriculata, Campanula ochroleuca, Gadelia lactiflora, Gentiana septemfida и др.;

5 – декоративные кустарники и кустарнички: Rosa bushiana, R. pulverulenta, Krascheninnikovia ceratoides, Rhododendron caucasicus, Empetrum caucasicus, Juniperus sabina, J. communis, J. foetida, Salix kazbekensis, Astracantha aurea, Fumana procumbens, Helianthemum ciscaucasicum, Spiraea crenata, Rubus caucasicus, R. hirta, Penthaphylloides fruticosa, Amelanchier ovalis, Cotoneaster integerrimus, Caragana grandiflora, Rhamnus pallasii, Lonicera buschiorum, Thymus pseudopulegioides и др.;

6 – растения используемые для сухих букетов: Typha angustifolia, Briza elatior, Calamagrostis caucasica, C. epigeios, Eryngium planum, Goniolimon tataricum и др.;

7 – деревья и древовидные кустарники, перспективные для введения в садово-парковую культуру или сравнительно давно используемые в озеленении: Fagus orientalis, Quercus macranhera, Q. ibericus, Q. robur, Acer trautvetteri, A. campestre, A. laetum, Fraxinus excelsior, Ulmus glabra, Celtis glabrata, Sorbus subfusca, S. aucuparia, Tilia caucasica, Salix triandra, S. caprea, S. panthosericea, Populus tremula и др. Лекарственные и витаминные растения. До 30% лекарств, используемых в официальной мировой медицине, вырабатываются из растений. При этом, например, целый ряд препаратов для лечения сердечно-сосудистых заболеваний получаются из растений (алкалоиды, гликозиды) и являются незаменимыми. В научной медицине, из произрастающих на Кавказе видов, применяется 162 вида, тогда как количество видов употребляемых в практике народной медицины на порядок выше. Однако, введение их в научный обиход требует проведения различного рода клинических, биохимических и др. исследований. Следует учитывать способность к восстановлению природных запасов заготавливаемых на сырье видов. Полностью следует запретить сборы клубней видов семейства Orchidaceae, а также ограничить сбор ряда видов. По нашим данным флора Ск-Дп содержит в своем составе 284 вида лекарственных и витаминных растений, из которых 83 используются в официальной медицине, остальные – в практике народной медицины. Из общего числа необходимо запретить сбор занесенных в Красные книги (68 видов), реликтовых и эндемичных видов, не вошедших в это число (21 вид). Таким образом, генофонд лекарственных растений Ск-Дп составляет 195 видов. Обязательным условием заготовки лекарственных растений является правило сохранения маточников и семенников. Другим условием является учет потенциальной восстановительной способности популяции, т.к. одни способны восстанавливаться в короткий срок, другие же, в силу биологических особенностей, восстанавливаются с трудом или сокращают свои ареалы. К группе витаминосодержащих растений флоры Ск-Дп относятся Berberis vulgaris, Crataegus curvisepala, C. pentagyna, Mespilus germanica, Cotoneaster melanocarpus, Amelanchier ovalis, Sorbus aucuparia, Fragaria vesca, Rosa canina, R. corymbifera, R. oxyodon, Rubus buschii, R. caesus, R. idaeus, R. saxatilis, Vaccinium myrtillus, Primula ruprechtii, Urtica urens, U.

dioica, Ribes biebersteinii, Hyppophae rhamnoides, Viburnum opulus, V. lantana и др., всего 63 вида. Перечисленные виды являются ценнейшими природными источниками витамина С (аскорбиновая кислота), помимо этого в плодах и различных частях растений содержится целый комплекс витаминов и микроэлементов. Медоносные растения. Одной из важнейших составляющих растительных ресурсов являются медоносные растения. В этом отношении флора Ск-Дп является прекрасной основой для развития пчеловодства как отрасли народного хозяйства. Большое число видов, цветение которых приходится на разные периоды весны и лета, делает возможным организацию эффективного производства. Здесь основополагающим моментом является знание видового и количественного состава, что в сочетании с фенологическими данными, позволяет определять примерный ресурс данной местности. Во флоре Ск-Дп содержится 219 видов медоносных растений. Эти виды относятся к следующим семействам: Asteraceae (52 вида), Rosaceae (41 вид), Fabaceae (19 видов), Lamiaceae (9 видов), Boraginaceae (10 видов), Scrophulariaceae (10 видов) и др. Данный перечень не является исчерпывающим и включает лишь наиболее заметные виды, т.к. в задачу настоящего исследования не входит определение полного перечня медоносных растений. Кормовые растения. Флора Ск-Дп содержащая в своем составе ценные кормовые растения является источником кормов для животноводства. Территория Ск-Дп издавна используется в качестве пастбищ и сенокосов. Ценнейшим источником белкового компонента кормов являютя виды семейства Fabaceae. Представляют несомненный интерес виды р. Vicia (7 видов), особенно V. alpestris и V. caucasica – перспективные склонозакрепительные. Род Trifolium s.l. включает 20 видов. Наибольшее значение имеют широко распространенные T. pratense, T. medium, Amoria ambiqua, A. hibrida, A. fragifera, A. montana, Chrysaspis campestris. Такие виды как T. polyphyllum, T. elisabethae являющиеся реликтовыми, заслуживают внимание как склонозакрепительные. Интересными в кормовом отношении являются представители родов Melilotus (3 вида), Medicago (4 вида), Onobrichis (4 вида), Lathyrus (3 вида), Galega (2 вида) и др. всего 29 видов. Виды рода Astragalus (19 видов) представляют интерес не только как кормовые, но и как закрепители сухих эродированных склонов. Другой основой кормового рациона скота являются виды семейства Poaceae, составляющие 30-50% от поедаемой пастбищной травы и сена. Кроме кормового значения злаки (особенно образующие дерновины) играют решающее значение в закреплении почв, в субальпийском и альпийском поясах, наиболее перспективны как устойчивые к скашиванию и умеренному выпасу. Решающее значение имеют виды родов Festuca (12 видов), Poa (10 видов), Bromopsis (6 видов), Phleum (4 вида), Alopecurus (3 вида). Наиболее обильны Festuca pratense, F. orientalis, F. ovina, F. valesiaca, Poa pratensis, P. nemoralis, P. longifolia, P. badensis, Bromopsis inermis (высокоурожайное, выносливое к недостатку влаги и низким температурам растение), Phleum pratense, Alopecurus pratense и др. Кроме этих видов важное кормовое значение имеют Dactylis glomerata, Anthoxanthum alpinus, Briza elatior, Deschampsia caespitosa, Helictotrichon adzaricum, Trisetum pratense, Agrostis planifolia, A. stolonifera и др., всего 42 вида. Общее число видов, имеющих важное кормовое значение, составляет 77. Кормовое значение, помимо видов вышеперечисленных семейств, имеют и виды других семейств, входящих в разнотравье. Это такие виды как Geranium sylvaticum, Hypericum perforatum, Potentilla erecta, P. reptans, P. ruprechtii, Agrimonia eupatoria, Alchemilla caucasica, Poterium polygamum, Sanguisorba officinalis, Chaerophyllum roseum, Ch. millefolium, Bupleurum exaltatum, B. polyphyllum и др.

Пищевые растения. Растений используемых населением в качестве пищевых относительно не много. Вместе с тем их ассортимент можно было бы расширить за счет дикорастущих видов. Наибольшую ценность представляют фруктово-ягодные, орехоплодные, овощные и пряные дикорастущие виды. К фруктово-ягодным относятся Crataegus sp. (2 вида), Hyppophae rhamnoides, Malus orientalis, Pyrus caucasicus, Prunus divaricata, Rubus buschii, R. caesus, R. idaeus, R. saxatilis, Rosa canina, R. corymbifera, Fragaria vesca, Sorbus aucuparia, Sambuculus nigra, Viburnum V. mirtillus. К орехоплодным относятся Corylus avellana, Fagus orientalis. Целый ряд травянистых растений используется как овощные виды родов Allium sp. (5 видов), Asparagus polyphyllus, Chaerophyllum maculatum, Ch. millefolium, Polygonatum glaberrimum, Primula macrocalix, P. ruprechtii, Urtica dioica, Taraxacum sp. (4 вида), Rumex acetosa, R. crispus, Bistorta carnea и многие другие. В качестве пряно – ароматических употребляются населением Galium odoratum, Carum carvi, C. caucasicum, C. meifolium, Chaerophyllum humile, Ch. millefolium, Aegopodium podagraria, Pimpinella saxifraga, P. rhodantha, Pastinaca armena, Heracleum asperum, H. sosnowskyi, Daucus carota, Alliaria petiolata, Sinapis alba, S. arvensis, Thymus marshalliana и др. lantana, V. opulus, Ribes biebersteinii, Vaccinium vitis-idea, Выводы 1. В составе флоры Ск-Дп выявлено 1490 видов сосудистых растений, относящихся к 505 родам и 115 семействам. 2. Всесторонний анализ показал следующие результаты: a. Пропорции и состав наиболее близки к таковым умеренных районов Голарктики. Спектры семейств и родов свидетельствуют о преобладании бореальных и наличий средиземноморских черт;

Географических элементов характеризует флору Ск-Дп как кавказскобореальную (66,58%), причем виды кавказского элемента составляют 34,4%. Бореальные виды превалируют как во флоре в целом, так и во флоре отдельных поясов и местообитаний. Древнесредиземноморские виды составляют 12,35% (на долю ирано-туранских видов приходится 10,52%);

c. Разнообразие и богатство экотопов характерных для сложной по рельефу территории Ск-Дп определяет необходимость выделения шесть типов местообитаний – лесные местообитания содержат 462 вида (31%), открытые травянистые пространства высокогорий – 678 (45,5%), сухие каменистые склоны среднегорий – 366 (24,5%), скально-осыпные – 185 (12,4%). Т.о. флора Ск-Дп может быть охарактеризована как лугово-лесная. Количество видов предпочитающих один из типов местообитания – 1018 (68,1%), тогда как обитающих в 2-х и более – 1041 (70,1%). Своеобразие каждого типа местообитания подтверждается флористическими спектрами;

d. Установлено, что во флоре Ск-Дп преобладают гемикриптофиты – их 936 видов (63% от общ. ч. в.), терофитов – 192 (13%), геофитов – 142 (9,5%), фанерофитов – 123 (8,1%), хамефитов – 97 (6,5%) т.е. флора Ск-Дп и качественно и количественно является флорой гемикриптофитов, а в спектрах биоморф всех поясов значительно преобладают гемикриптофиты. Для фанерофитов, криптофитов и терофитов характерно возрастание процентного содержания от альпийского к поясу щироколиственных лесов – обратная тенденция наблюдается для хамефитов;

e. Флора Ск-Дп содержит в своем составе 11 узколокальных эндемиков и 26 субэндемиков. Исключительно к известнякам (географически к Скалистому хребту) приурочено 15 видов для локальных эндемиков характерно превалирование числа неоэндемиков;

отмечено 9 стеноэндемиков и 2 эвриэндемика;

6 авто - и 5 аллохтонных эндемиков. f. Третичных реликтов во флоре Ск-Дп– 32 вида, ксеротермических – 79, гляциальных – 62. Анализ полученных данных подтверждает представление о территории Ск-Дп как о рефугиуме;

g. Изложены основные этапы геологической истории и флорогенеза. 3. Наиболее богат видами субальпийский пояс – 796, немногим меньше в поясе широколиственных лесов – 782, поясе нагорных ксерофитов – 731 и 268 – в альпийском. Черты приуроченности к одному поясу проявляют 656 видов, в двух поясах встречаются 460 видов, в трех – 357 и 22 – в четырех. Наиболее самобытным и оригинальным является альпийский пояс. 4. По результатам дробного флористического районирования выделены четыре подрайона: Баксано-Малкинский, Чегемо-Балкарский, ХазнидоноСуканский и Былымо-Хуламский депрессионный. 5. Список редких и сокращающих свою численность видов растений флоры Ск-Дп нуждающиеся в охране включает в себя 136 видов, относящихся к следующим категориям охраны: I-14;

II-28;

III-24;

IV-21;

V-49 видов. 69 видов из этого числа занесены в Красные книги (СССР, РСФСР, КБР). Анализ существующей на сегодняшний день сети ООПТ в КБР показывает, что абсолютное большинство видов Ск-Дп нуждающихся в федеральной и региональной охране, их популяции и комплексы, не входят ни в одну из особо охраняемых территории. С учетом полученных данных рекомендована схема оптимального размещения флористических заказников, определены их границы. 6. Определены группы растений по ресурсному значению: декоративные (214 видов), лекарственные и витаминные (284), медоносные (219), кормовые (87) и пищевые (93).

Литература 1. 2. 3. 4. Аверьянов Л. В. Обзор видов семейства Orchidaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1994. Т. 79. №10. C. 108-127. Акинфиев И. Я. Десять дней в центре Кавказа. Екатеринослав, 1893. –30 с. Акинфиев И. Я. Флора Центрального Кавказа // Тр. об-ва испытателей природы при имп. Харьковском унив. Харьков. 1894. Т.27. C. 123-332. Акинфиев И. Я. О растительности и преимущественно лесных зонах в Центральном Кавказе // Русское лесное дело 1894, № 14 и 15, C. 665-659, 702-708. 5. 6. 7. 8. 9. Алексеев Д. Б. Овсяницы Кавказа. М.: МГУ, 1980. – 164 с. Алтухов М. Д. О высокогорной флоре известняков Трю-Яртыгварта // Проблемы ботаники. Т.VIII. Л., 1966. C. 23-29. Алтухов М. Д. К характеристике высокогорной флоры Северо-Западного Кавказа // Проблемы ботаники. Т.12. Л., 1974. C. 9-14. Алтухов М. Д., Литвинская С. А. Охрана растительного мира на СевероЗападном Кавказе. Краснодар: Краснодарское кн. изд-во, 1989. – 189 с. Аскеров А. М. Редкие папоротники Кавказа и их охрана // Бот. журн. 1986. Т.68. №6. C.835-841. 10. Бакташова Н. М. Конспект флоры Калмыкии. – Элиста: Изд-во КГУ, 1994. – 81 с. 11. Беднягина Р. Ф. Сенокосы и пастбища Черекского района Кабардинской АССР // Тр. Краснодарского ин-та пищевой пр-ти. Краснодар, 1947. Вып. 2. C. 159-167. 12. Бузунова И. О. Виды рода Rosa L. (Rosaceae) секции Caninae DC подсекции Vestitae Christ во флоре Восточной Европы и Кавказа // Нов. сист. высших раст., СПб. 2000. Т.32. C. 61-72. 13. Буш Е. А. Западная граница Betula raddeana Trautv. на Кавказе // Тр. Бот. музея имп. АН Пг., 1914. Вып. 12, C. 75-85.

14. Буш Е. А., Буш Н. А. Ботанические исследования в Центральном Кавказе // Тр. Бот. музея АН СССР, 1927. Вып. 19. C. 64-74. 15. Буш Н. А. К ботанической карте западной половины северного склона Кавказа // Изв. РГО, 1915. Т.15. Вып. 5. C. 1-17. 16. Буш Н. А. К ботанической карте западной половины северного склона Кавказа // Изв. имп. Русского географ. об-ва. 1915. Т.51. Вып. 5. C. 323333. 17. Буш Е. А. Новая разновидность Alopecurus sericeus Alb. с Центрального Кавказа // Тр. Бот. музея АН СССР. 1926. Вып. 19. C. 75-78. 18. Буш Е. А. Новости флоры Центрального Кавказа // Тр. Бот. музея АН СССР, 1926. Вып. 19. C. 182-186. 19. Буш Н. А. Растительность Балкарии. Нальчик, 1925. – 10 с. 20. Буш Е. А. Новый колокольчик с Северного Кавказа // Тр. Бот. музея АН СССР, 1930. Вып. 22. C. 215-217. 21. Буш Е. А. О некоторых реликтовых растениях Балкарии (Центральный Кавказ) // Тр. Бот. музея СССР, Л., 1931. Вып. 25. C. 17-21. 22. Буш Е. А. Новая Cephalaria с Северного Кавказа // Бот. журн. СССР. 1931. №4. C. 425-429. 23. Буш Н. А. К истории растительности Балкарии // Тр. Бот. музея АН СССР. Л.: 1932. Вып. 24. C. 1-24. 24. Буш Н. А. О болотах озерного происхождения в Балкарии и Дигории (Центральный Кавказ) // Тр. Бот. музея АН СССР, Л.: 1932. Вып. 25. C. 7-16. 25. Буш Н. А. Ботанико-географический очерк Кавказа. М.: Л.: Изд-во АН СССР, 1935. – 107 с. 26. Буш Н. А., Буш Е. А. Балкарская экспедиция // Вестник Академии наук СССР. 1931. №9. C. 46-47. 27. Буш Н. А., Буш Е. А. К ботанической карте Балкарии и Дигории. Краткий очерк растительности // Тр. Бот. музея АН СССР, Л., 1932. Вып. 24. C. 121.

28. Варлыгина Т. И., Денисова Л. В., Камелин Р. В., Никитина С. В., Новиков В. С. Список семенных растений для Красной Книги Российской федерации (проект) // Бот. журн. 2000. Т.85. №2. C. 119-128. 29. Волкович В. Б. Буковые леса Кабардино-Балкарии и их охрана // Природные ресурсы Кабардино-Балкарии: охрана, воспроизводство и использование. Нальчик: Эльбрус, 1989. C. 18-20. 30. Воробьева Ф. М., Кононов В. Н. Флора Тебердинского заповедника // Труды Тебердинского заповедника. Вып. XIII. Ставрополь. Ставропольское кн. изд., 1991. 136 с. 31. Габриелян Э. Ц. Рябины (Sorbus L.) Западной Азии и Гималаев. Ереван, 1978. 264 с. 32. Гагнидзе Р. И. Заметка о Cephalaria balkharica E. Busch // Заметки по систематике и географий растений. Тифлис, 1959. Вып. 21. C. 44-46. 33. Гагнидзе Р. И. Ботанико-географический анализ флороценотического комплекса субальпийского пояса высокотравья Кавказа: Автореф. дис. канд. биол. наук. Тбилиси, 1973. – 15 с. 34. Галкин М. А., Ворожко А. В., Денин Д. Ю. Распределение генофонда Trifolium L., Onobrichis Mill., Astragalus L. на территории Северного Кавказа // Редкие и исчезающие виды растений и флористические комплексы Северного Кавказа, нуждающиеся в охране. Грозный, 1991. C. 29-30. 35. Галушко А. И. К вопросу о произрастании на Кавказе Rosa mollis Smith. // Бот. матер. Гербария Ботан. ин-та АН СССР. М.;

Л.: Наука, 1958. Т.19. C. 218-224. 36. Галушко А. И. Шиповники средней части северного склона Большого Кавказа и их хозяйственная ценность: Автореф. Дис. … канд. биол. наук. Л., 1959. – 26 с. 37. Галушко А. И. Новые виды шиповников флоры Кавказа // Ботан. матер. Гербария Ботан. ин-та АН СССР. М.;

Л., 1959. Т.19. C. 204-217.

38. Галушко А. И. Новые шиповники Северного Кавказа // Ботан. матер. Гербария Ботан. ин-та АН СССР М.;

Л., 1960. Т.20. C. 205-216. 39. Галушко А. И. Новые виды шиповников флоры Центрального Кавказа // Уч. записки КБГУ. Нальчик, 1961. Вып. 12. C. 51-56. 40. Галушко А. И. Растительность Эльбруса и его близлежащих окрестностей // Тез. докл. первой конф. по флоре, растит. и растит. ресурсам Сев. Кавказа. Нальчик, 1962. C. 38-41. 41. Галушко А. И. Определитель растении сенокосов и пастбищ Северного Кавказа // Уч. записки КБГУ. Нальчик, 1964. Сер. биол. Вып. 23. C. 3372. 42. Галушко А. И. Новый вид рода Dianthus L. // Нов. сист. высших раст. М.;

Л.: Наука, 1965. C. 118-120. 43. Галушко А. И. Виды Кабардино-Балкарской флоры, подлежащие охране // Природа Кабардино-Балкарии и ее охрана. Нальчик, 1966. C. 13-33. 44. Галушко А. И. Заметки о некоторых новых, критических и редких растениях Северного Кавказа // Нов. сист. высших раст. М.: Наука, 1967. Т.4. C. 264-272. 45. Галушко А. И. Новый вид рода Cicer L. с Кавказа // Нов. сист. высших раст. М.: Наука, 1969. Т.6. C. 174-176. 46. Галушко А. И. Флора западной части Центрального Кавказа (ЗЧЦК), ее анализ и перспективы использования: Автореф. дисс … докт. биол. наук. Л., 1969. – 42 C. 47. Галушко А. И. Новые таксоны // Нов. сист. высших раст. Л.: Наука;

1973. Т.13. C. 250-255. 48. Галушко А. И. Изучение и охрана ботанических объектов Северного Кавказа // Тез. докл. V делегатск. съезда ВБО. Киев, 1973. C. 9-10. 49. Галушко А. И. Ботанические объекты Центрального Кавказа подлежащие охране // Бот. журн. 1974. Т.59. № 5. C. 742-754.

50. Галушко А. И. Основные рефугиумы и реликты в высокогорной флоре западной части Центрального Кавказа // Проблемы ботаники: Растит. мир высокогорий и его освоение. Л.: Наука, 1974. Т.12. C. 19-26. 51. Галушко А. И. Анализ флоры ЗЧЦК // Флора Северного Кавказа и вопросы ее истории. Ставрополь, 1976. C. 5-68. 52. Галушко А. И. Флора Северного Кавказа. Ростов н/Д: Изд-во РГУ. Т. 1., 1978.- 317 с.;

Т. 2., 1980.- 350 с.;

Т. 3., 1980.- 327 с. 53. Галушко А. И. Современные антропические изменения во флоре Эльбруса: (тенденция флорогенеза в Центральном Кавказе) // Тез. докл. IX Всесоюзн. совещ. по вопр. изуч., использования и охраны растит. мира высокогорий. Владивосток, 1985. C. 20-21. 54. Галушко А. И. Инвентаризация флористических микрорефугиумов Северного Кавказа и их охрана // Там же. C. 30-32. 55. Галушко А. И. Так ли мы все делаем ? // Редкие и исчезающие виды растений и флористические комплексы Северного Кавказа, нуждающиеся в охране. Ставрополь, 1986. C. 22-23. 56. Галушко А. И. Флора Эльбруса как объект охраны // Тез. докл. научнопрактической конф. Ставрополь, 1986. C. 23-25. 57. Галушко А. И., Кудряшова Г. Л. Папоротники Кабардино-Балкарии // Уч. зап. КБГУ. Нальчик, 1962. Вып. 16. Сер. биол. C. 31-43. 58. Галушко А. И., Кудряшова Г. Л. Заметка о Saxifraga dinnikii Schmalh. // Нов. сист. высших раст. M.;

Л.: Наука, 1965. C. 126-129. 59. Галушко А. И., Немирова Е. С. К филогений секций Neobellae Nemirova рода Jurinea Cass. // Флора Северного Кавказа. – Ставрополь, 1976. – C. 36-46. 60. Гельтман Д. В. Заметки о кавказских видах рода Euphorbia L. (Euphorbiaceae) // Нов. сист. высших раст. Т.28. C. 110-117. 61. Гладкова В. Н. Обзор видов рода Cotoneaster (Rosaceae, Maloideae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1994. Т.79. №9. C. 110-114.

62. Гроссгейм А. А. Анализ флоры Кавказа // Тр. Бот. ин-та Азерб. фил. АН СССР. Т.1. Баку, 1936. – 260 с. 63. Гроссгейм А. А. Флора Кавказа. Баку - М.-Л.;

1939-1952, 2-е изд. ТТ. 1-7.: Т. I, Баку: Изд-во Аз. ФАН, 1939. – 404 с.;

Т. II, Баку: Изд-во Аз. ФАН, 1940. – 284 с.;

Т. III, Баку: Из-во Аз. ФАН, 1944. – 322 с.;

Т. IV, М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1950. – 760 с.;

Т. V, М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1952. – 456 с.;

Т. VI, М.-Л.: Изд-во АН СССР, 1962. – 424 с.;

Т. VII, М.-Л.: Издво АН СССР, 1952. – 790с. 64. Гроссгейм А. А. Новый вид молочая с Кавказа // Бот. журн. СССР. 1940. Т.25. №4-5. C. 330-331. 65. Гроссгейм А. А. К систематике древесных пород Кавказа // Изв. Аз. фил. АН СССР. 1940. №6. C. 65-67. 66. Гроссгейм А. А. Растительный покров Кавказа. М.: МОИП, 1948. 267 с. 67. Гроссгейм А. А. Растительные ресурсы Кавказа. М.: Наука, 1953. 539 с. 68. Губанов И. А., Крылова И.Л., Тихонова В.Л. Дикорастущие полезные растения СССР. М.: Мысль, 1976. – 360 с. 69. Гулисашвили В. З. и др. Растительность Кавказа. М.: Наука, 1975. – 231 с. 70. Гучасов З. М., Шхагапсоев С. Х. Редкие орхидные Скалистого хребта и Юрской депрессии // Материалы Международной научно-практической конференции «Биосфера и человек», Майкоп, 1999. – С. 21-23. 71. Гучасов З. М. Эколого-систематический анализ флоры нагорных ксерофитов в Кабардино-Балкарии (Центральный Кавказ) // Материалы XXXVIII Международной научной студенческой конференции «Студент и научно-технический прогресс». Новосибирск, 2000. – С. 62-63. 72. Деревья и кустарники Северного Кавказа // Под ред. А. И. Галушко. Нальчик, 1967. – 534 с. 73. Динник Н. Я. Поездка в Балкарию // Зап. Кавк. отд. Имп. Русского географич. об-ва. Тифлис, 1890. Кн. 4. Вып. 1. C. 112-140.

74. Долуханов А. Г. О некоторых закономерностях формирования и смен основных формаций лесной растительности Кавказа // Тр. Тбилисск. ботан. ин-та, 1958. Т.19. C. 71-129. 75. Дорофеев В. И. Конспект рода Erysimum (Brassicaceae) Кавказа // Бот. журн. 1987. Т.77. №11. C. 1533-1543. 76. Дорофеев В. И. Род Barbarea (Brassicaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996а. Т.81. №3. C. 130-132. 77. Дорофеев В. И. Род Brassica (Brassicaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996б. Т.81. №2. C. 83-85. 78. Дорофеев В. И. Род Cardaria (Brassicaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996в. Т.81. №4. C. 93. 79. Дорофеев В. И. Род Camelina (Brassicaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996г. Т.81. №8. C. 95-99. 80. Дорофеев В. И. Род Sisimbrium (Brassicaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1997. Т.82. №5. C. 106. 81. Егорова Т. В. Осоки (Carex L.) России и сопредельных государств // СПб., Изд-во С-Пб ГХФА, 1999. – 776 с. 82. Ежкина А. Н. К изучению растительного покрова Зольских пастбищ КБАССР // Уч. зап. КБГУ. Нальчик, 1961. Сер. биол. Вып. 10. C. 229-236. 83. Ежкина А. Н. Растительность северного склона Скалистого хребта между реками Баксаном и Тызылом // Уч. Зап. КБГУ. Нальчик, 1962. Сер. биол. Вып. 16. C. 57-64. 84. Еленевский А. Г. Систематика и география вероник СССР и прилежащих стран. М.: Наука, 1978. - 259 с. 85. Заиконникова Т. И. Критические заметки о некоторых кавказских видах рода Sorbus L. // Нов. сист. высших раст., 1975. Т.12. C. 210-221. 86. Иванишвили М. А. Флора формации колючеастрагаловых трагакантников северного склона Большого Кавказа. Тбилиси: Мецниереба, 1973. – 213 с.

87. Иванов А. Л. Род Briza L. на Северном Кавказе // Флора Северного Кавказа и вопросы ее истории. Вып. 4. 1983. C. 64-69. 88. Иванов А. Л. Конспект флоры Ставрополья. Ставрополь, 2001. – 200 с. 89. Иванов А. Л. Флора Предкавказья и её генезис. Ставрополь: Изд-во СГУ, 1998. – 204 с. 90. Иванов А. Л. Флора и флорогенез зарослей Rhododendron caucasicum Pall. Ставрополь: Изд-во СГУ. 2002.- 175 с. 91. Имханицкая Н. Н. Критические заметки о кавказских видах секций Juniperus рода Juniperus L. (Cupressaceae) // Нов. сист. высших раст. Т.27. 1990. C. 5-16. 92. Камелин Р. В. Флорогенетический анализ естественной флоры горной Средней Азии. Л.: Наука, 1973. – 355 с. 93. Керефов К. Н., Фиапшев Б. Х. Природные зоны и пояса КабардиноБалкарской АССР. Нальчик: Каб.- Балк. кн. изд-во, 1977. – 70 с. 94. Колаковский А. А. Анализ эндемизма флоры Кавказа // Сообщ. АН ГССР. 1939. Т.135. №3. C. 621-624. 95. Колдаев В. И. Заготовки дикорастущих пищевых продуктов. М.: Лесная пр-ть, 1972. – 96 с. 96. Кос Ю. И. Охраним исчезающие растения кабардинской флоры от вымирания // Охрана природы. №8. М. 1949. – C. 81-96. 97. Кос Ю. И., Демишева К. С. Растительный мир Кабарды. Нальчик: Кабардинское государственное изд-во, 1951. – 147 с. 98. Кос. Ю. И. Новые кавказские виды рода Galanthus // Бот. матер. Гербария БИН АН СССР. М.;

Л., 1951. Т.14. C. 130-138. 99. Кощеев А. К. Дикорастущие съедобные растения в нашем питании. М.: Пишевая пр-ть, 1980. – 255 с. 100. Красная книга СССР. Т.2. М.: Лесная промышленность. 1984. – 480 с. 101. Красная книга РСФСР. Т.2. М.: Росагропромиздат. 1988. – 598 с. 102. Красная книга Республики Северная Осетия – Алания. Владикавказ.: Проектпресс, 1999. – 248 с.

103. Красная книга Кабардино-Балкарской республики. Нальчик.: Изд. центр «Эль-фа», 2000. – 230 с. 104. Кудряшова Г. Л. Конспект видов рода Allium (Alliaceae) Кавказа // Бот. журн. 1992. Т.77. №4. C. 86-88. 105. Кудряшова Г. Л. Конспект видов семейств Saxifragaceae и Parnassiaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1995. Т.80. №8. C. 104-108. 106. Кузнецов Н. И. Принципы деления Кавказа на ботанико-географические провинции // Записки Императорской АН по физ.- мат. отд. Т.24. №1. 1909. – 174 с. 107. Кузнецов Н. А., Буш Н. А., Фомин А. В. Flora Caucasica critica. Материалы для флоры Кавказа. Критическое састематико-географическое исследование. Юрьев: Тип. Матиссена. Части 1-4. Вып. 1-9. 1901-1916. 108. Кузьмина М. Л. Конспект видов семейств Caprifoliaceae, Viburnaceae, Sambucaceae и Adoxaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1996. Т.81. №10. C. 92-95. 109. Кушхов А. Х. Очерк истории ботанического изучения КабардиноБалкарии. Нальчик.: Эльбрус, 1962. – 145 с. 110. Кушхов А. Х. К списку новых для науки видов, впервые описанных в КБАССР // Вопросы ботаники. Вып. 1. Нальчик, 1974. C. 20-26. 111. Кушхов А. Х. Водно-болотная флора Кабардино-Балкарии // Изв. Азерб. гос. ун-та, 1983. C. 47-51. 112. Кушхов А. Х. О крупке длинностручковой // Биология и растительность Центрального Кавказа. Нальчик. КБГУ, 1983. C. 117-122. 113. Лазьков Г. А. Обзор рода Silene (Caryophyllaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996а. Т.81. №8. C. 99-111. 114. Лазьков Г. А. Обзор рода Herniaria (Caryophyllaceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1996б. Т.81. №9. – C. 90-92. 115. Лафишев П. И. Петрофиты западной части Скалистого хребта (Северный Кавказ):

Автореферат дис. … канд. биол. наук. Киев, 1986. –16 с.

116. Манденова И. П. Кавказские виды рода Heracleum. Тбилиси: Мецниереба, 1950. – 103 с. 117. Меницкий Ю. Л. Обзор робуроидных и галлиферных дубов Кавказа // Новости сист. высших раст. Л., Наука, 1968, C. 81-94. 118. Меницкий Ю. Л. Дубы Кавказа М.;

Л., Наука 1971. C. 127. 119. Меницкий Ю. Л. Конспект видов рода Thymus (Lamiaceae) флоры Кавказа // Новости сист. высших раст. Л., 1986. Т.23. C. 117-142. 120. Меницкий Ю. Л. Проект «Конспект флоры Кавказа». Карта районов флоры // Бот. журн. 1991. №1. C. 1513-1521. 121. Меницкий Ю. Л. Конспект видов семейства Apiaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1991. Т.76. №12. C. 1749-1764. 122. Меницкий Ю. Л. Конспект видов семейства Lamiaceae (Labiatae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1992. Т.77. №6. C. 63-78. 123. Меницкий Ю. Л. Конспект видов семейства Dipsacaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1992. Т.77. №11. C. 136-139. 124. Меницкий Ю. Л. Конспект видов семейства Chenopodiaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1994. Т.79. №5. C. 105-114. 125. Меницкий Ю. Л. Конспект видов рода Cirsium (Asteraceae) Кавказа // Бот. журн. 1996. Т.81. №9. C. 92-105. 126. Меницкий Ю. Л. Конспект видов семейства Malvaceae Кавказа // Бот. журн. 1997. Т.82. №8. C. 120-129. 127. Меницкий Ю. Л., Попова Т. Н. Конспект видов Taraxacum (Asteraceae) Кавказа // Бот. журн. 1996. Т.81. №8. C. 83-94. 128. Михеев А. Д. Конспект видов семейства Rubiaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1992. Т.77. №10. C. 68-74. 129. Михеев А. Д. Обзор видов семейств Papaveraceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1993. Т.78. № 5. C. 115-124. 130. Михеев А. Д. Конспект видов семейства Valerianaceae флоры Кавказа // Бот. журн. 1994. Т.79. №6. C. 104-113.

131. Михеев А. Д. Конспект видов семейства Psephellus (Asteraceae) Северного Кавказа и Западного Закавказья// Бот. журн. 1996. Т.81. №7. C. 110118. 132. Михеев А. Д. Флора района Кавказских Минеральных Вод и прилегающих территорий (анализ и вопросы охраны): Автореф. дис…. докт. биол. наук. СПб., 2000. 52 с. 133. Молчанов Э. Н. Почвенная карта Кабардино-Балкарской АССР. Главное Управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР. М. 1990. 134. Молчанов Э. Н. Почвенный покров Кабардино-Балкарской АССР. Главное Управление геодезии и картографии при Совете Министров СССР. М. 1990. – 25 с. 135. Немирова Е. С. Виды рода Jurinea Cass. секции Neobellae Nemirova Кавказа (систематический обзор) // Флора и растительность Восточного Кавказа. Орджоникидзе. 1974. C. 23-45. 136. Немирова Е. С. Род Jurinea Cass. секция Neobellae Nemirova Кавказа: Автореф. дисс. … канд. биол. наук. Л. 1974. 13с. 137. Немирова Е. С. Род Jurinea Cass. флоры Северного Кавказа. Ставрополь. Изд-во СГУ, 1999. – 184 с. 138. Нечаев Ю. А. Лесные богатства Кабардино-Балкарии. Нальчик: Каб.Балк. книжн. изд-во, 1960. – 143 с. 139. Николаев B. Я. Обзор кавказских видов Hieracium подрода Pilosella (Asteraceae) // Бот. журн. 1989. Т.74. №7. C. 1040-1050. 140. Оганесян М. Э. Обзор видов подрода Scapiflorae рода Campanula (Campanulaceae) // Бот. журн. 1993. Т.78. №3. C. 145-157. 141. Онипченко В. Г. Фитомасса альпийских сообществ Северо-Западного Кавказа// Бюлл. МОИП. Отд. биол. 1990. №6. C. 52-62. 142. Османова Ф. Ш. Зонтичные Кабардино-Балкарии. Природа КабардиноБалкарии и ее охрана. Нальчик: Эльбрус, 1969. Вып. 4.

143. Победимова Е. Г. Новые виды рода Daphne L. с Кавказа// Ботан. матер. Гербария БИН АН СССР. М.;

Л.: 1950. Т.12. C. 134-143. 144. Победимова Е. Г. Новый вид Stelleropsis Pobed. из семейства Thymelaceae // Ботан. матер. Гербария БИН АН СССР. 1950. Т.12. C. 144-163. 145. Попова Е. К. Заразихи во флоре Кабардино-Балкарии // Сообщ. КабБалк. отд. ВБО. Нальчик, 1971. Вып. 1. C. 80-81. 146. Попова Е. К., Виноградова Н. А. Заметки о скальной флоре КабардиноБалкарии // Горные регионы: Природа и проблемы рационального использования ресурсов. Орджоникидзе: СОГУ, 1987. C. 44-47. 147. Попова Т. Н. О высокогорных мытниках Кавказа // III совещание по вопр. изучения и освоения флоры и растительности высокогорий М.;

Л.: Наука, 1965. C. 33-34. 148. Попова Т. Н. О паразитизме кавказских мытников // Научн. докл. ВШ. Биол. науки. 1966. №2. C. 113-118. 149. Попова Т. Н. Мытники Эльбруса и его ближайших окрестностей // Уч. зап. КБГУ. Нальчик, 1966. Вып. 28. C. 480-485. 150. Портениер Н. Н. Флористические находки в бассейне р. Черек Безенгийский (Северный Кавказ, КБАССР) // Бот. журн. 1988. Т.73. №2. C. 1756-1760. 151. Портениер Н. Н. Высотная дифференциация флоры бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ) // Проблемы флористики и систематики растений Кавказа, Тез. докл. Всесоюзн. конф. молодых ученых. Сухуми, 1991. C. 43. 152. Портениер Н. Н. Флора бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ): Автореф. дисс. … канд. биол. наук. СПб., 1992. – 16 с. 153. Портениер H. Н. Таксономический анализ флоры бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ) // Тез. докл. молод. конф. ботаников. СПб., 1992. C. 38. 154. Портениер Н. Н. Географический анализ флоры бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ) // Бот. журн. 1993. № 10. C. 16-21.

155. Портениер Н. Н. Географический анализ флоры бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ). Сообщ. II. Географические элементы // Бот. журн. 1993. Т.78. №11. C. 1-17. 156. Портениер Н. Н. Методические вопросы выделения географических элементов флоры Кавказа // Бот. журн. 2000. Т.85. №6. C. 76-83. 157. Портениер Н. Н. Система географических элементов флоры Кавказа// Бот. журн. 2000. Т.85. №8. C. 26-33. 158. Пояркова А. И. Новые виды котовника // Ботан. Матер. Гербария БИН АНСССР. М.;

Л.: 1953. Т.15. C. 282-320. 159. Природные ресурсы Кабардинской АССР. М.;

Л.: Изд-во АНСССР, 1946. – 720 с. 160. Середин P. M. Определитель злаков Северного Кавказа. Пятигорск, 1965. – 90 с. 161. Середин P. M. Дикорастущие злаки Северного Кавказ: Автор. дисс. … докт. биол. наук. Пермь, 1967. – 49 с. 162. Середин P. M. Об эндемизме во флоре Северного Кавказа // Цветковые растения. Орджоникидзе: СОГУ, 1983. C. 51-56. 163. Середин P. M. Анализ флоры Северного Кавказа // Региональные флористич. исследования. Л.: ЛГУ, 1987. C. 5-20. 164. Соколова Н. С. К истории растительности Большого Кавказа // Вестник МГУ. М.: Изд-во МГУ, 1962. №5. С. 5. 165. Соколова И. В. Конспект рода Cerastium (Caryophyllaceae) флоры Кавказа // Нов. сист. высш. растений. М.: Наука, 1996. Т.30. C. 33-46. 166. Сытин А. К. Новый вид рода Astragalus (Fabacea) с Кавказа // Нов. сист. высш. раст. М.: Наука, 1996. Т.30. C. 96-97. 167. Танфильев В. Г. Растительность Скалистого хребта между pp. Лабой и М. Зеленчуком // В кн.: Материалы по изучению Ставропольского края. Ставрополь, 1960. Вып. 10. C. 203-211. 168. Тахтаджян А. Л. Происхождение и расселение цветковых растений. Л.: Наука, 1970. – 146 с.

169. Тахтаджян А. Л. Флористические области Земли. Л.: Наука, 1978. – 247 с. 170. Тахтаджян А. Л. Система магнолиофитов. Л.: Наука, 1987. – 490 с. 171. Толмачев А. И. Введение в географию растений. Л.: Изд-во ЛГУ, 1974. – 224 с. 172. Тумаджанов И. И. Материалы к флоре осок Приэльбрусского района // Заметки по систематике и географии растений. Тифлис, 1953. Вып. 17. C. 146-156. 173. Тумаджанов И. И. К истории растительных ландшафтов западной части Скалистого хребта // Тр. Тбилисск. Бот. ин-та, вып. 20, 1959. C. 363-410. 174. Тумаджанов И. И. К постплиоценовой истории лесной растительности Северного Кавказа // Тр. Тбилисск. Бот. ин-та, 1955. Т.17. C. 161-219. 175. Уянаев А. К. Общая характеристика растительного покрова Зольского района Кабардино-Балкарской АССР // Природа Сев. Кавказа и ее охрана. Нальчик, 1972. C. 12-14. 176. Уянаев А. К. Сенокосы и пастбища Зольского района КабардиноБалкарской АССР: Автореф. дис. … канд. биол. наук. Тбилиси, 1978. – 26 с. 177. Федоров Ан. А. Новые кавказские и иранские виды колокольчиков // Ботан. матер. Гербария БИН СССР. М.: Л.. 1953. T. 15 c. 373-380. 178. Фёдоров Ан. А. История высокогорной флоры Кавказа в четвертичное время как пример автохтонного развития третичной флористической основы // Материалы по четвертичному периоду. М., 1962. С. 9. 179. Фиапшев Б. Х. Высокогорные почвы центральной части Северного Кавказа (Кабардино-Балкария и сопредельные территории). Нальчик. Изд. КБГСХА, 1996. – 136 с. 180. Флора Европейской части СССР. ТТ. 1-8: Т. I, Л.: Наука, 1974. – 404 с.;

Т. II, Л.: Наука, 1976. – 235 с.;

Т. III, Л.: Наука, 1978. – 257 с.;

Т. IV, Л.: Наука, 1979. – 355 с.;

Т. V, Л.: Наука, 1981. – 379 с.;

Т. VI, Л.: Наука, 1987. – 404 с.;

Т. VII, Санкт-Петербург: Наука, 1994. – 319 с.;

Т. VIII, Л.: Наука, 1989. – 411 с.

181. Флора СССР. 1934-1964. ТТ. I - XXX: Т. I, Л.: 1933. – 302 с.;

Т. II, Л.: 1934. – 778 с.;

Т. III, Л.: 1935. – 636 с.;

Т. IV, Л.: 1935. – 760 с.;

Т. V, М.Л.: 1936. – 762 с.;

Т. VI, М.-Л.: 1936. – 956 с.;

Т. VII, М.-Л.: 1937. – 790 с.;

Т. VIII, М.-Л.: 1939. – 692 с.;

Т. IX, М.-Л.: 1939. – 546 с.;

Т. X, М.-Л.: – 673 с.;

Т. XI, М.-Л.: 1945. – 432 с.;

Т.XII, М.-Л.: 1946. – 919 с.;

Т. XIII, М.Л.: 1948. – 588 с.;

Т. XIV, М.-Л.: 1949. – 790 с.;

Т. XV, М.-Л.: 1949. – 743 с.;

Т. XVI, М.-Л.: 1950. – 648 с.;

Т. XVII, М.-Л.: 1951. – 390 с.;

Т. XVIII, М.-Л.: 1952. – 803 с.;

Т. XIX, М.-Л.: 1953. – 753 с.;

Т. XX, М.-Л.: 1954. – 556 с.;

Т. XXI, М.-Л.: 1954. – 704 с.;

Т. XXII, М.-Л.: 1955. – 862 с.;

Т. XXIII, М.-Л.: 1958. – 776 с.;

Т. XXIV, М.-Л.: 1957. – 502 с.;

Т. XXV, М.Л.: 1959. – 630 с.;

Т.XXVI, М.-Л.: 1961. – 939 с.;

Т. XXVII, М.-Л.: 1962. – 758 с.;

Т. XXVIII, М.-Л.: 1963. – 654 с.;

Т. XXIX, М.-Л.: 1964. – 798 с.;

Т. XXX, М.-Л.: 1964. – 732 с. 182. Фомичев И. В. Обзор видов рода Equisetum (Equisetaceae) Кавказа // Бот. журн. 2001. Т.86. №3. C. 104-108. 183. Харадзе А. Л. К изучению ксерофильных флор Скалистого хребта // Труды Тбилисск. Бот. ин-та, 1948. Т.12. C. 1-16. 184. Харадзе А. Л. Заметки о колокольчиках Кавказа // Заметки по сист. и геогр. растений. Тифлис, 1953. Вып. 17. C. 100-109. 185. Харадзе А. Л. Эндемичный гемиксерофильный элемент высокогорий Большого Кавказа // Проблемы ботаники. Материалы по изучению флоры и растительности высокогорий. – М.;

Л.: Наука, 1960. Т.5. C. 115-126. 186. Харадзе А. Л. К изучению палеоэндемиков в высокогорьях Большого Кавказа // Сообщ. АН ГССР. 1972. Т.66. № 3. C. 661-664. 187. Хржановский В. Г. К познанию шиповников подсекций Vestitae // Ботан. мат. Гербария Бот. ин-та им. В.Л. Комарова АН СССР. Л., 1953. Т.15. C. 109-116. 188. Цвелёв Н. Н. Злаки СССР. – Л.: Наука, 1976. – 788 с. 189. Черепанов С. К. Сосудистые растения России и сопредельных государств. – СПб.: Мир и семья – 95, 1995. – 990 с.

190. Чернева О. В. Обзор видов рода Jurinea (Asteraceae) флоры Кавказа // Бот. журн. 1994. Т.9. №5. C. 114-126. 191. Шифферс Е. В. Геоботаническое районирование и исследование природных кормовых угодий северных склонов Большого Кавказа // Природа. 1941. №3. C. 79-84. 192. Шифферс Е. В. Растительность природных кормовых угодий Кабардинской АССР // Природные ресурсы Кабардинской АССР. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1946. C. 383-405. 193. Шифферс Е. В. Растительность Северного Кавказа и его природнокормовые угодия. М.;

Л.: Изд-во АН СССР, 1953. – 368 с. 194. Шмидт В. М. Математические методы в ботанике. – Л.: Изд-во Ленинградского ун-та, 1984. – 286 с. 195. Шулькина Т. В. К вопросу о систематическом положений Campanula lactiflora Bieb. // Нов. сист. высш. раст. Л.: Наука, 1979. Т.16. C. 175-179. 196. Шхагапсоев С. Х. Систематический анализ скально-осыпной флоры Кабардино-Балкарского высокогорного заповедника // Изв. СКНЦ ВШ. Естеств. науки. 1983. №4. C. 17-20. 197. Шхагапсоев С. Х. Анализ флоры и формирование растительности на скалах и осыпях в Кабардино-Балкарском государственном заповеднике: Автореф. дисс. … канд. биол. наук. Днепропетровск, 1984. – 23 с. 198. Шхагапсоев С. Х. Флора ущелья Гара-Аузу-Су Кабардино-Балкарского высокогорного заповедника // Эколого-флористические исследования Сев. Кавказа. Нальчик: КБГУ, 1987. C. 120-136. 199. Шхагапсоев С. Х. Особенности формирования растительного покрова в альпийском поясе КБАССР // Изв. СКНЦ ВШ. Естеств. науки. 1988. №2. C. 99-103. 200. Шхагапсоев С. Х. Флористический состав и эколого-биологические особенности растений среднегорных эродированных склонов западной части Центрального Кавказа // Итоги по основным научным направлениям. Нальчик: КБГУ, 1988. C. 120.

201. Шхагапсоев С. Х. Находки Euonymus nana Bieb. (Celastraceae) в Кабардино-Балкарии // Бот. журн.1989. Т.74. №4. C. 117. 202. Шхагапсоев С. Х. Флористические находки в Кабардино-Балкарии // Бот. журн. 1990. № 12. C. 139-145. 203. Шхагапсоев С. Х. Новые флористические находки в КабардиноБалкарии // Тез. докл. Научно-практич. конф. «Флора Нижнего Дона и Сев. Кавказа». Ростов н/Д.: РГУ 1991. C. 112-113. 204. Шхагапсоев С. Х. Систематическая структура петрофитной флоры Скалистого хребта Кабардино-Балкарии и вопросы ее охраны// Там же C. 114-116. 205. Шхагапсоев С. Х. Анализ петрофитов Скалистого хребта КабардиноБалкарии // Изв. вузов Сев.-Кавк. региона. Естественные науки. 1994. № 2. C. 72-75. 206. Шхагапсоев С. Х. Новый вид рода Leontodon L. Центрального Кавказа // Изв. вузов. Сев.-Кавк. региона. Естеств. науки. 1994. №4. C. 54. 207. Шхагапсоев С. Х. Петрофиты Верхне-Чегемского известнякового массива их анализ и интродукция // Роль региональных советов ботанических садов в изучении и рациональном использовании растит. ресурсов. Ставрополь, 1994. C. 159-162. 208. Шхагапсоев С. Х. Эколого-биологические особенности редких и исчезающих растений Кабардино-Балкарии. Нальчик: Изд-во КБГУ, 1994. – 120 с. 209. Шхагапсоев С. Х. Петрофиты западной части Центрального Кавказа (анализ, эколого-биологические особенности, научное обоснование охраны и использования): Автореф. дисс. … доктора биол. наук. Екатеринбург, 1996. – 40 с. 210. Шхагапсоев С. Х. Петрофиты Скалистого хребта Кабардино-Балкарии и их анализ. Нальчик: КБГУ, 1994. – 80 с. 211. Шхагапсоев С. Х., Слонов Л. Х. Дикорастущие виды флоры КабардиноБалкарии, нуждающиеся в охране. – Нальчик.: Эльбрус, 1987. – 39 с.

212. Шхагапсоев С. Х., Слонов Л. Х. Охрана реликтов Кабардино-Балкарии и их роль в формировании и сложении растительного покрова // В сб. Природные ресурсы КБАССР: охрана, воспроизводство и использование. Нальчик.: Эльбрус, 1989. C. 23-27. 213. Шхагапсоев С. Х. Краткая история и библиография ботанических исследований Кабардино-Балкарии. Нальчик.: Эль-фа. 1999. – 98 c. 214. Шхагапсоев С. Х. Краткая характеристика растительного покрова Кабардино-Балкарии // Вестник КБГУ. Нальчик, 1999. C. 3-6. 215. Шхагапсоев С. Х. Особенности состава петрофитного флористического комплекса западной части Центрального Кавказа (ЗЧЦК) // Вестник КБГУ. Нальчик, 1999. C. 6-13. 216. Шхагапсоев С. Х., Гучасов З. М. О влиянии антропогенной нагрузки на численность некоторых орхидных // Материалы Международной научно-практической конференции «Биосфера и человек», Майкоп, - 1999. – с. 76-77. 217. Шхагапсоев С. Х., Гучасов З. М., Мурзаканова А. М. Эндемики флоры Кабардино-Балкарии // Проблемы биологического разнообразия Северного Кавказа. Тезисы докл. Региональной научной конференции. Нальчик, 2001 – С.21-24. 218. Шхагапсоев С. Х., Гучасов З. М. Географический анализ флоры Скалистого хребта Юрской депрессии Кабардино-Балкарии // Тезисы докл. участников III Региональной научно-практической конференции «Биоразнообразие Кавказа». Нальчик, 2001. С. 57-58. 219. Шхагапсоев С. Х., Гучасов З. М. Эндемики флоры Скалистого хребта Юрской депрессии и некоторые вопросы их охраны в КабардиноБалкарии // Тезисы докл. Участников IV Международной конференции «Устойчивое развитие горных территорий: проблемы регионального сотрудничества и региональной политики горных районов (Владикавказ, 23-26 сентября 2001 года)» - М. 2001. – С. 401-402.

220. Шхагапсоев С. Х., Волкович В. Б. Растительный покров КабардиноБалкарии и его охрана. Нальчик, 2002. – 96 с. 221. Щукин И. В. Следы сухой послеледниковой эпохи на Северном Кавказе// Землеведение. 1924. Т.34. Вып. 1-2. C. 47-71. 222. Щукин И. В. В Балкарии // Землеведение. 1925. Т.27. Вып. 1-2. C. 25-51. 223. Щукин И. В. Исследование в Центральном Кавказе летом 1927 г.: (Предварительный отчет). Землеведение. 1928. Т.30. Вып. 3. C. 3-35. 224. Щукина А. В. К ботанической карте горной части бассейна Чегема// Землеведение. 1928. Т.30. Вып. 3. C. 39-46. 225. Юрцев Б. А., Камелин Р. В. Основные понятия и термины флористики. – Пермь, 1991. – 80 с. 226. Ярошенко П. Д., Кушхов А. Х. Список растений собранных в ущелье рек Тызыл и Гунделен // Сообщения Кабардино-Балкарского отделения ВБО. Нальчик, 1971. Вып. 1. C. 257-293. 227. Ярошенко П. Д., Кушхов А. Х. Пастбища исенокосы ущелий рек Тызыл и Гунделен в КБАССР. Нальчик: Кааб.-Балк. кн. изд-во, 1966. – 63 с. 228. Aweryanov L. Orchids of the Caucasus. Ber. Arbeltskrs. Helm. Orchid 11(2)96. 46 s. 229. Bieberstein F. M. Flora Taurico-Caucasica exhibens stripes phaenogamas in Chersoneso Taurico et regionibus Caucasicis sponte crescents. Charkoviae, 1808-1819. V.1, 1808. – 428 p. V.2, 1808. – 447 p. V.3, 1819. – 654 p. 230. Meyer C. A. Verzeichniss der Pflanzen welche wahrend der auf. All erhochsten Befehl in der jahren 1829 und 1830 unternommenen Reise in Caucasus und in den Provinzen am westlichen ufer des Caspischen Meers gefungen und eingesammelt worden sind. S.Pb., 1831. – 241 s. 231. Sojak Jiri. Notes on Potentilla (Rosaceae). IX. New species from Turkey the Caucasus, Iran and Turkmeniya. Willdenowia. 1991. 20, №1-2. – s. 117-124. 232. Sommier S., Levier E. Plantarum Caucasi novarum mampulus terfius // Acta Horti Petropolitani. Vol. 1894. 13. №10. s. 181-198.

233. Sommier S., Levier E. Enumeratio plantarum anno 1890 in Caucaso lectarum // Acta Horti Petropolitanum, XVI. S.Pb., 1900. – 568 p. 234. Yakovlev G. P., Sytin A. K., Roskov Ju. R. Legumus of Northern Eurasia. Kew, 1996. – 724 s. 235. Guchasov Z. M. The floristic novices of the Rocky ridge and the Jurassic depression in Kabardino-Balkaria (Central Caucasus) // Ecology and life (Sciens, Education, Culture). International journal. Issue 6, 2 nd.- Novgorod the Great, 2002.- P. 9.

Приложение Аннотированный конспект флоры сосудистых растений Скалистого хребта и Юрской депрессии (Ск-Дп) Конспект, насчитывающий 1490 видов, содержит следующие характеристики видов: 1) Семейство, род, вид;

2) приуроченность к определенному местообитанию;

3) приуроченность к высотному поясу и высотные пределы распространения (шир. л. – пояс широколиственных лесов (900-1600 м), кс. п. – пояс нагорных ксерофитов (1200-1800 м), с/а п. – субальпийский пояс (1800-2600 м), а. п. – альпийский пояс (2500-3600 м);

4) распространение по подрайонам Ск-Дп (рис. 5) – a) Баксан-Малкинский (БМ): Баксан (Баксанское ущ.), б) Чегем-Балкарский (ЧБ): Чег. (Чегемское ущ.), Ч.Без. (Черек Безенгийский), Ч.Балк. (Черек Балкарский), в) Хазнидон-Суканский (ХС): С. (Сукан-Су), Х. (Хызны-Су);

г) БылымоХуламский депресионный (БХД). Кроме указанных, в конспекте приводятся обозначения флорогенетических районов Северного Кавказа, охватывающих территорию Ск-Дп, принятые в работах А. И. Галушко (1972);

5) Биоморфа (по Raunkiaer, 1932): Phmg – мегафанерофит, Phms мезофанерофит, Phn - нанофанерофит, Hk - гемикриптофит, G - геофит, Gi – гидрофит, Ch - хамефит, T – терофит. 6) Принадлежность к определенному географическому элементу;

7) Ресурсное значение (РМ – лекарственное растение, Pm – медоносное, РО – декоративное, РА – пищевое, РР – кормовое);

8) виды подлежащие охране (ЦК – вид рекомендуется к охране в работе «Ботанические объекты Центрального Кавказа нуждающиеся в охране» (Галушко, 1974), Р – вид указывается в «Красной книге РСФСР» (1988), КБ – вид указывается в «Красной книге Кабардино-Балкарской республики» (2000), РФ – вид указывается в работе «Список семенных растений для Красной книги Российской Федерации (проект)» (Варлыгина, Денисова, Камелин, Никитин, Новиков, 2000), СК – вид предлагается к охране на территории Скалистого хребта и Юрской депрессии;

I-V – категории охраны (см. гл. 3), 0-4 – статус вида принятый в Красной книге). Семейства расположены в соответствии с филогенетической системой А. Л. Тахтаджяна (1987), виды в родах – в алфавитном порядке. Главными источниками при составлении конспекта были: 1) собственные гербарные сборы 1997-2001 гг. в количестве 3 тыс. листов;

2) гербарные образцы «Гербарной» кафедры ботаники КБГУ;

3) гербарные образцы, хранящиеся в фондах Гербария БИН РАН (LE), 4) Галушко А. И. Флора западной части Центрального Кавказ (ЗЦК) ее анализ и перспективы использования: Автореф. дис. … докт. биол. наук. Л.;

1969. – 42 с. 5) Галушко А. И. Флора Северного Кавказа. Ростов н/Д: РГУ, 1978;

1980. ТТ. 1-3. 6) Портениер Н. Н. Флора бассейна р. Черек Безенгийский (Центральный Кавказ): Автореф. дис. … канд. биол. наук. СПб.;

1992. – 16 с. На другие литературные источники даются в соответствующих местах ссылки. На рис. 5 указываются также и другие географические и топографические объекты. Известняковые массивы Скалистого хребта обазначены в конспекте и на карте по его наиболее высоким вершинам.

Pages:     | 1 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.