WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |

«МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. М.В. Ломоносова ТВЕРСКОЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи Гухман Владимир Борисович Философская сущность информационного подхода ...»

-- [ Страница 3 ] --

Остается предположить, что силовые формы поля, традиционно называемые физическими полями, появляются и исчезают на фоне постоянно существующего информационного поля. Мы пришли к выводу, что онтологическим фундаментом всех физических полей вне зависимости от их энергетики может быть информационное поле, из которого каждое конкретное физическое поле черпает порцию информации в объеме, необходимом для управления силовой функцией данного физического поля. Заметим, что данное умозаключение – продукт всего лишь философской рефлексии, гипотеза, требующая подтверждения. Что касается исчезновения материи, то данному философскому вопросу, возникшему на фоне естественнонаучной революции в физике микромира, без малого век. Если «понятие материи…не означает гносеологически ничего иного, кроме как: объективная реальность, существующая независимо от человеческого сознания и отображаемая им» [82, с.246], то надо признать, что информационное поле включено в это философское определение диалектического материализма, как и «неисчерпаемый электрон». Что касается Винера с его отрицанием материальности информации, то и он прав по-своему, ибо отталкивался в своих рассуждениях не от философии, тем более не от диалектического материализма, а от физических представлений своего времени. Таким образом, вопрос об исчезновении материи в вышеизложенном контексте существенно терминологический. Ответ на него через введение философского понятия информационного поля1 представляется нам вполне уместным, не конфронтирующим с тра диционными философскими и физическими теориями материи (последнее - при условии, что будет физически доказано существование несиловых взаимодействий и информационного поля). В свою очередь, материя как корпускулярно-вещественный субстрат и информационное поле как память – это не товары на складе, они не статичны. Существование материи – это не состояние как константа, а состояние как переменная, т.е. процесс, более того, стохастический процесс (хотя бы внешне). Мгновенная вероятность любого значения этого процесса близка к нулю. Здесь мы сошлемся на общепринятые в физике представления о состоянии как устойчивом, стационарном процессе, а о событии как неустойчивом, нестационарном процессе. Следовательно, и адек ватная модель процесса, именуемого «текущее состояние Универсума», тоже процесс, именуемый «информация», а носитель этого процесса – поле (физическое или информационное) – тоже процессуален, динамичен. При этом внешняя информация – не что иное, как дискретная выборка отсчетов внутренней информации – квазинепрерывного процесса. В этом смысле отсчеты информации не отличаются от отсчетов артериального давления, координат судна, социометрии. При числе отсчетов, стремящемся к бесконечности, внешняя информация асимптотически отражает всю внутреннюю информацию, однако это нереально, как нереально абстрактное понятие бесконечности. Из изложенного следует: а) любая внешняя информация устаревает уже в момент ее восприятия (принцип временной недостоверности);

б) память как структура хранения информации – тоже процесс (принцип динамической памяти);

в) участники информационного процесса как открытые системы обладают переменной внутренней информацией, динамика которой зависит от характера информационного метаболизма (принцип переменной информации).

Определение данного понятия см. в следующем разделе.

Изложенные выше предпосылки сопоставим с известными физическими теориями и, прежде всего, с теорией информационного А-поля Р. Утиямы (обобщенного калибровочного поля) [151, с.185-195]. Утияма полагает информационное А-поле физическим фундаментом реального проявления (в форме внешней информации) латентной внутренней информации элементарной частицы о совокупности (векторе) ее свойств А (а1 – заряд, а2 – масса, а3 - спин и т.д.) Пусть объект материален. Модель объекта требует его спецификации, т.е. количественно-качественной дескрипции свойств, поддающихся формализации (кодированию в математических, лингвистических, физических, химических и т.п. кодах). Чем больше свойств специфицировано, тем адекватнее модель объекта. В идеале асимптотически специфицируются все без исключения свойства, а соответствующая модель полностью адекватна объекту. Эта асимптотическая модель и есть полная внутренняя информация объекта, но сам объект ее «не знает». Ее может знать (и то лишь частично) субъект, если он умеет извлекать внутреннюю информацию из объекта, т.е. реализовывать информационный процесс, в котором внутренняя информация реплицируется во внешнюю через скрытые кодовые преобразования. Субъекты любой природы умеют это делать, не подозревая о субстанциональном механизме информационного процесса, не задумываясь ( если субъект - человек) над проницательным гносеологическим вопросом Канта «что я могу знать?». Перефразируя Канта, зададим вопрос «как я могу знать?», в котором нам интересен лишь начальный этап познания, когда внутренняя информация побуждается к репликации во внешнюю. Представим источник электрического поля в виде заряженного шара, неподвижно подвешенного на нити в вакууме. Величина заряда Q, масса покоя шара M – это набор свойств шара, его спецификация, характеризующая текущее состояние шара. Спецификация (и, соответственно, модель) неполна, ибо мы не учитываем полярность заряда, размер, вещество, структуру шара и др. свойства. Но как я, субъект, могу знать Q и M, не бу дучи объектом? Ведь заряд и масса не существуют без шара – своего носителя. Иначе нам пришлось бы поверить в существование улыбки Чеширского кота без самого кота. О величинах Q и M мы судим опосредованно, регистрируя электрическую и гравитационную силы взаимодействия этого шара с другими заряженными телами, обладающими массой и удаленными от него. Агентами электрической и гравитационной сил служат соответственно электромагнитное и гравитационное поля. Следовательно, эти поля информируют нас в точке x2 о состоянии шара, находящегося в точке x1, удаленной от точки x2, и тем самым устанавливают взаимооднозначное информационное соответствие между точками x1 и x2. В этом смысле данные поля можно трактовать как посланцев, передающих из точки x1 в точку x2 внешнюю информацию о текущем состоянии объекта, т.е. о части его внутренней информации, соответствующей набору свойств А (а1 - заряд, а2 - масса). Поэтому суперпозицию этих физических полей можно назвать информационным А-полем. Отсюда любое известное науке физическое поле является в изложенном смысле прежде всего потенциальной компонентой (в вырожденном случае – единственной) информационного А-поля, несущего в каждую влияемую точку пространства специфичное этому полю комплексное силовое сообщение (внешнюю информацию) о текущем А-состоянии объекта – источника физических полей ( компонент А-поля) – рис. 9.

Информационное А-поле Объект (х1) Q M Субъект (x2) А1- физическое E – поле А2- физическое G –поле Рис. 9. К определению информационного А-поля Таким образом, информационные А-поля – это физический фундамент реального проявления внутренней информации объектов.. В развитие теории Р. Утиямы они известны сейчас в квантовой физике как калибровочные (обобщенные калибровочные) поля.

Физичность информационного А-поля основана на том, что 1) каждому независимому свойству (параметру) аi элементарных частиц из А-вектора свойств соответствует своя компонента информационного поля - физическое поле Аi, которое несет информацию об этом свойстве и через которое осуществляется взаимодействие между частицами, соответствующее данному свойству;

2) уравнения потенциала компоненты Аi информационного поля и способ связи частицы, обладающей свойством аi, с этой компонентой определяются законом сохранения свойства аi (заряда, массы, импульса и т.п.);

3) передача информации между частицами осуществляется посредством корпускулярных агентов (квантов) с нулевой или близкой к нулю массой покоя. Свойства частиц могут быть независимыми (тогда им соответствуют коммутативные физические компоненты калибровочного поля) и зависимыми. В последнем случае, как утверждает теория калибровочных полей, некоммутативным зависимым компонентам свойственно самопорождать физических «собратьев» – другие компоненты того же калибровочного поля. Иными словами, информационное А-поле способно порождать физические поля в виде своих субкомпонент. Поскольку в общем случае свойст ва объектов взаимозависимы, эффект самопорождения физических субкомпонент калибровочного поля в дополнение к исходным физическим компонентам важен для понимания субстанциональной природы информационного А-поля. В связи с этим обратим внимание на некоммутативность спина элементарных частиц, что согласно Утияме приводит к самопорождению соответствующего спинового поля при взаимодействии калибровочного поля с частицей. Согласно [151] за состоянием элементарных частиц как физических объектов можно следить только с помощью калибровочных полей, соответствующих свойствам частиц. Это является следствием общей теории калибровочных полей, утверждающей, что фундаментальные частицы обмениваются между собой соответствующими силами благодаря калибровочным полям. 16-компонентное калибровочное поле, объединяющее электромагнитное и слабое ядерное взаимодействия, стало первым практическим «объединением» полей в рамках общей теории поля (С. Вайнберг, А. Салам, Ш. Глэшоу;

Нобелевская премия 1979 г. [159]). Согласно Утияме сильные (глюонные) внутриядерные взаимодействия осуществляются посредством некоммутативного калибровочного поля. Усилия физиков направлены сейчас на «суперобъединение» четырех известных типов взаимодействий (полей) в рамках единого многокомпонентного калибровочного поля – информационного А-поля, подчиняющегося единому фундаментальному принципу.

В качестве такого единого поля предлагается, например, физический вакуум [162], единым фундаментальным принципом которого является EGS-концепция его универсальных поляризационных (фазовых) состояний, проявляющихся на микро- и макроскопическом уровнях: в состоянии зарядовой поляризации физический вакуум проявляется как электромагнитное поле (E), в состоянии спиновой продольной поляризации – как гравитационное поле (G), в состоянии спиновой поперечной поляризации – как спиновое поле (S)– рис 10. П РО СТ РА Н СТ В О Физический вакуум (виды поляризации) Зарядовая ( Е) Электромагнитное Гравитационная (G) Гравитационное Физические поля Рис. 10. EGS -концепция Спиновая (S) Спиновое Теория полагает возможными и другие поляризационные состояния физического вакуума, а, следовательно, и другие поля. Но самый трудный вопрос– о физических носителях внутренней информации и волновых потенциалов полей. Ясно лишь, что эти носители имеют общую физическую природу, связанную со свойствами пространства (Р. Утияма [с.с.32-33]). В связи с изложенным представление о том, что «в неживой природе нет структур, «специализирующихся» на отражательных процессах» [149, с.20], подлежит пересмотру. Спин элементарных частиц, корпускулярноволновые пакеты, физический вакуум, «квантовые точки» как локальные электронные ловушки [102] – по-видимому, далеко не полный перечень таких структур, живо обсуждаемых в физических публикациях. На октябрь 2001 г. Интернет ссылается почти на 8000 подобных публикаций, из них около 2500 русскоязычных (поисковые серверы www.yahoo.com., www.rambler.ru, www.yandex.ru). В частности, дихотомический спин элементарных частиц полагается физическим полевым переносчиком и хранителем двоичной информации, откуда следует рефлексивная гипотеза об онтологическом генезисе двоичного кода. Электронно-позитронный волновой пакет как элементарная квантово-полевая структура физического вакуума (с взаимно скомпенсированными спинами входящих в него частиц) полагается многими физиками как возможный виртуальный переносчик и хранитель информации в первичном информационном поле, возбуждаемом при любой спиновой поляризации подобных пакетов. Т.н. квантовые точки – атомарные системы с размером 10-9 м (своеобразные нанометрические «электронные ловушки») позволяют уже в обозримом будущем конструировать компьютерные логические элементы с использованием спина электрона, безэнергетического информационного процесса «квантовой телепортации».

Часть указанных структур не наблюдаема, однако при определенных условиях содержащаяся в них информация проявляется в форме сигналов, как это происходит, например, с информацией, идущей из бессознательного в сознание, из сознания в действие, с информацией, выделяемой в форме голограмм из когерентных волн света или радиосигналов из когерентных спектральных составляющих смесей «сигнал+шум». И если современная физика всерьез обсуждает ненаблюдаемую структуру физического вакуума как среды наблюдаемого волнового распределения полевых потенциалов, то она вплотную подошла к представлению о ненаблюдаемой трансцендентальности как объективной реальности, к признанию метафизики частью физики (подобно математике и метаматематике). При всей дискуссионности обсуждаемых физических моделей философия по своему статусу не имеет морального права элиминировать их из своей «базы проблем». Требуется непредвзятый методологически выверенный философский анализ. В частности, философ, «паря над схваткой», должен, как нам представляется, обращать пристальное внимание на два фактора: а) степень изоморфности выходных параметров моделей и соответствующих выводов;

б) степень независимости моделей по аппарату исследования, терминологии, первоисточникам, опытным данным. Именно изоморфность и независимость (в указанном смысле) американской и советской математических моделей последствий глобальной ядерной войны (руководители проектов К. Саган и Н.Н. Моисеев) дали одно из веских оснований ООН принять в свое время ряд известных судьбоносных ограничений на ядерные испытания и ядерные вооружения. Изоморфность и независимость многих исторически параллельных научных открытий и технических изобретений (исчисление бесконечно малых, законы сохранения материи и энергии, радио, самолет, компьютер и др.) всегда давали немедленный толчок их развитию и практическому внедрению, в то время как уникальные достижения воспринимались с «восхищенным недоверием» и требовали неоднократного подтверждения (например, частная и общая теории относительности).

Один из важных методологических изоморфизмов трех независимых физических моделей вакуума и информационного поля [26,162,184], выявленный автором, состоит в их волновой ориентации. Согласимся, что корпускула ассоциируется, скорее с материей как вещественным субстратом, а волна – с полем как более тонкой, почти виртуальной формой существования материи. Не сговариваясь, авторы всех трех моделей приходят к общим фундаментальным выводам:

• волны поля несут информацию об источнике поля и препятствиях его распространению;

• степень когерентности (синфазности) разных волн одного и того же поля существенно влияет на его информативность;

• виртуальная информация, содержащаяся в волне некоторого поля, при определенных условиях может стать явной информацией в материально-энергетической форме сигнала. Для подтверждения их релевантности достаточно сослаться на голографию Д. Габора, использующую при создании и воспроизведении объемных изображений свойства интерференции и дифракции когерентных световых волн. Информация, неявно присутствующая в волнах поля, оказывается явной! Сошлемся также на реализованные в технике связи и локации оптимальные фильтры и компрессоры сигнала, позволяющие за счет синфазирования его спектральных составляющих выделить субпороговый сигнал на фоне маскирующего шума [142]. Скрытые в шумах сигналы, о которых наблюдатель даже не подозревает, становятся наблюдаемыми! Если техника, созданная человеком, демонстрирует такие возможности, может быть, и сам человек способен извлекать информацию из небытия за счет самонастройки мозга и всего тела (мыслит весь организм!) на синфазный прием волн информационного поля. Объемность человеческого зрения – не голографический ли способ записи и воспроизведения изображений лежит в его основе? Не объясняет ли понятие информационного поля природу априорного знания, кантовского «чистого разума»?

И тем не менее, указанные модели мы относим к девиантной науке, ибо в рамках господствующей физической парадигмы мироздания им пока не находится места. Остается надеяться, что адепты данной парадигмы сознают свою ответственность перед научным сообществом в равной степени за негативное или позитивное решение по девиантным моделям информационного поля и физического вакуума. Известно, что информационный процесс эффективен, если передающая сторона (кодер, передатчик) и приемная сторона (приемник, декодер) согласованы (подобны) между собой по параметрам (спецификациям) кодов и сигналов. На языке философии это означает, что в актах отражения субъект уподобляется объекту для восприятия внешней информации от последнего: «…ум, познавая, уподобляется вещи» [103, с.92]. На языке оптимальной фильтрации это означает совпадение амплитудно-фазочастотных характеристик приемника и передаваемого сигнала [142]. Принцип подобия обратим: если, познавая, мое мышление должно уподобляться вещи, то это возможно лишь постольку, поскольку познаваемая вещь совпадает со структурой моего мышления, имеет с ней родство. Эти представления согласуются с известными принципами «настройки» мозга на взаимодействие с объектами познания в актах медитации, телепатии, вдохновения, озарения, догадки и т.п.[87,95,131], а также с теоретическим принципом взаимной информации, согласно которому Универсум как среда обитания включенных в него систем информационно открыт для них в той же количественной мере, что и системы для Универсума. Вывод: при отсутствии бесспорных физических доказательств существования несиловых взаимодействий и информационного поля рефлексивно обоснована целесообразность введения философского понятия информационного поля. Данный вывод заставляет рассмотреть комплекс проблем, связанных с данным понятием – от его определения до философского статуса информации.

2.1.4. Философский аспект феномена информации Начнем с обсуждения проблемы отображения и отображаемого:

имеют ли они одинаковую природу или разную. Общепринятой считается концепция диалектической теории отражения о независимости природы отображения от природы отображаемого [82,115,149]. Здесь важен характер акта отражения, инициируемого извне. Если этот акт материально-энергетический, то в отображении фиксируется не содержание и даже не форма отображаемого, а его реакция на принуждающий (силовой) стимул внешнего инициатора – потребителя информации (познание) или ее источника (управление). Эта реакция столь же избирательна, как и сам стимул, конретный по своей природе и требующий от объекта познания или управления соответствующей конкретной реакции. Тогда, действительно, отображение как фиксация реакции отображаемого и само отображаемое неадекватны по содержанию (смыслу) и независимы по форме. Если убрать стимул, такой акт отражения (информационный процесс) делается невозможным. «Силовое» отражение связано с потерями внутренней информации в физическом смысле: «…невозможно проделать никакого измерения без потребления того или иного количества негэнтропии» [20, с.30]. Силовой эксперимент требует энергии, отбираемой от одного (познающего, управляющего, причиняющего) объекта другому (познаваемому, управляемому, причиняемому). Это приводит к деструктуризации первого объекта, т.е. к уменьшению его негэнтропии. Подобные представления, по нашему мнению, не окончательны, ибо отдельные потребители информации (в частности, человек) всегда (пусть и неосознанно) ищут смысл в отображении, пытаясь через него понять смысл отображаемого (как цель и результат его понимания). Для таких потребителей отражение есть смысловое слияние потребителя с источником информации (герменевтический подход), по возможности, элимини рующее обязательные для традиционной гносеологии этапы материальноэнергетического знакового кодированияпередачидекодирования смысла, зашумляющие смысл отображаемого. Само интуитивное стремление к проникновению в смысл – косвенное свидетельство его скрытого существования. Не все потребители информации целеполагают ее смысл или хотя бы часть смысла. Главное, он есть и доступен в специфических актах отражения, исключающих энергетический «шум» знаковых преобразований. Как отмечалось выше, познать нечто, т.е. понять его можно, только уподобившись ему, что возможно при мысленном родстве с нечто. Состояние мысленного родства, адекватности, по-видимому, требует больше, чем просто сознательной работы психики с ее шумящими знаковыми преобразованиями. Логично предположить, что та значительно большая часть мозга, которая не участвует в работе сознания, осуществляет параллельные с сознанием латентные процедуры познания (З. Фрейд [152]) через нешумящие, малоэнергетические каналы связи (В.В. Налимов [94,95]). Вопрос лишь в «малом» - существуют ли такие каналы, и, если да, то как их использовать для овладения скрытой информацией. Выводы: а) онтологическая природа отображения и отображаемого должна быть одинаковой – смысловой, информационно-семантической;

б) открываемый в объекте и создаваемый субъектом смыслы сливаются в акте отражения.

Данные выводы согласуются с концепциями семантического поля и семантического вакуума Налимова и имплицируют дополнение негэнтропийного принципа (т.е. возможны информационные процессы, в которых генерирование внешней информации не сопровождается потреблением внутренней информации). Для таких процессов закон сохранения информации соблюдается безусловно. Но поскольку этот закон инвариантен к характеру информационных процессов, он должен соблюдаться и для их энергетической формы. Это возможно, если только внутренняя информация имеет неэнергетическую природу, а внешняя информация есть реп ликация части внутренней информации. Данный вывод получен незави симо от аналогичных выводов двух предыдущих этапов анализа и изоморфен им, что указывает на правдоподобие результатов анализа в целом. Следствия:

а) смысл, переносимый внешней информацией от источника к потребителю, невозможен без смысла, содержащегося во внутренней информации источника;

б) максимально возможная адекватность смыслов отображения и отображаемого достижима в акте отражения, не содержащем знаковых преобразований.

Если физический вакуум (или некоторое его состояние) – информационное А-поле, то вектор свойств А, порождающий это поле, может быть отнесен только к одной субстанции – нередуцируемому пространству, изотропно и однородно заполненному физическим вакуумом. Значит, первичное информационное А-поле субстанционально редуцируемо только к суб станции – пространству и более ни к чему. Следовательно, первичное информационное поле согласно концепции физического вакуума субстанционально предшествует другим полям и субстанциям – корпускулярновещественной форме материи (антиматерии), духу, но не пространству. В частности, что бы ни понималось под духом как метафизической субстанцией, он, «проницая все и вся», должен иметь не менее вездесущего метафизического агента. На эту роль может претендовать только один агент – производное (вторичное) информационное поле. Действительно, между пространством и физическим вакуумом нет места для посредника – духа, ибо физический вакуум информирует о пространстве непосредственно. Здесь имеется в виду пространство вообще, включающее в себя любое мыслимое пространство – наше наблюдаемое и иные (параллельные) ненаблюдаемые пространства. Значит, то, что мы называем «агентом духа» – по меньшей мере, вторичное (или N-ичное) информационное (калибровочное) поле. Первичное же информационное поле субстанционально предшествует духу. В этом плане вызывают возражение попытки называть первичное информационное поле полем «сверхсознания» или высшим Логосом [162]. В лучшем случае это поле представляется нам носителем тезауруса (самоотражения) вселенной. (Сверх)сознание же, Логос – это должен быть не только тезаурус, но еще и метапроцедуры управления тезаурусом, явно не просматриваемые в первичном информационном поле – хранителе информации. Остается возможность поставить вопрос о внепространственном Логосе-Духе, т.е. о субстанции, предшествующей пространству, к которой пространство редуцировалось бы как к первичной субстанции. Это чисто метафизический вопрос, достойный гегелевской «Феноменологии духа». Вместе с тем Гегель в своем Всеобщем Духе видел неорганическую природу индивида, субстанцию с собственным самосознанием, становлением и собственным отражением. В этих свойствах просматриваются знакомые черты внутренней информации Универсума. Итак, информационное поле субстанционально предшествует физической материи и метафизическому духу, храня созданную ими информацию и питая их же этой информацией. Поэтому информационное поле можно представить как динамический носитель тезауруса вселенной, содержащего ее изменчивую внутреннюю информацию, которая, в свою очередь, имеет философский смысл самоотражения всего сущего, но не в гносеологическом, а в онтологическом контексте. Гносеологический смысл имеет внешняя информация, генерируемая в актах познания. В связи с изложенным принимаем в качестве доминанты атрибутивный подход к понятию информации вне зависимости от представлений о ее физической природе. Соответственно, далее понятие информационного поля используется только в философском (онтологическом) смысле как непрерывно распределенного в пространстве неэнергетического носителя информации с бесконечным числом степеней свободы.

В данном определении отсутствует физическое разделение пространства на локальное (для локальных, вторичных информационных по лей) и глобальное (для первичного информационного поля). Соответственно, введенное понятие инвариантно к формам пространства и физическим понятиям информационного поля. Это имплицирует предпосылки для преодоления противоречия между атрибутивной и функциональной концепциями информации. Данное противоречие может оказаться надуманным, если рассматривать внутреннюю информацию как потенциальную внешнюю, которая приобретает кинетику реальной внешней информации в информационном процессе через материализацию информационного поля в физические поля. Отражение как материалистическая категория с гносеологическим подтекстом приобретает и онтологический смысл, ибо любые структурные изменения материи и физического вакуума могут имманентно самоотражаться в физических и виртуальных информационных полях как жестких коррелятах спиновой поляризации модифицированных структур. Следовательно, внутреннюю информацию любого объекта, в том числе и Универсума в целом, придется конституировать как онтологический феномен и определить ее как самоотражение объекта. Соответственно, внешняя информация отчасти сохраняет статус гносеологического понятия: она дается субъекту произвольной природы в актах отражения как экстрагированная часть внутренней информации объекта. Изложенное создает предпосылки и для философской концепции информационного психофизического монизма.

Монистическая традиция в онтологии уходит своими корнями в вечную проблему универсальной субстанции, поставленную еще эллинскими философами-анимистами и, прежде всего, Аристотелем, полагавшим, что все сущее является либо субстанцией, либо формой ее проявления. В вопросе о субстанции монистам материализма, спиритуализма и теологии традиционно противостоят дуалисты картезианского и кантианского толка. Те и другие вращаются в кругу двух субстанций - материи и духа - с некоторыми вариациями. Известен также психофизический монизм, для которого субстанция - ни материя, ни дух, они - лишь проявления латентной универсальной субстанции. Именно поэтому рассмотрим идеи психофизического монизма. Наиболее последовательно, на наш взгляд, они изложены в трудах Г.В. Лейбница [81] и Е.П. Блаватской [13,14]. Один из первооткрывателей дифференциального и интегрального исчислений Лейбниц математически тонко чувствовал взаимодействие бесконечно малых элементов целого с самим целым в статике и динамике. Эти математические открытия предшествовали субстанциональным исследованиям Лейбница и, вне сомнения, наложили на них свой отпечаток. В качестве элемента, неделимого кванта универсальной субстанции Лейбниц ввел понятие монады - идеального метафизического аналога физического атома (Лейбниц называл монаду просто субстанцией). Как истинный ученый Лейбниц философствовал на основе физических понятий: протяженности материи и ее движения во времени. Задолго до современных теорий пространства-времени он понял, что протяженность материи есть свойство отношения между одновременно сосуществующими телами, исчезающее вместе с телами и изменяемое вместе с изменениями тел. Лейбниц строго показал, что движение и протяженность тел не выводимы друг из друга, что материальное не может быть в одно и то же время и материальным, и совершенно неделимым, т.е. обладать истинным единством. Все материальное делимо. Субстанция же неделима. Здесь, по-видимому, надо понимать делимость материи в том смысле, что у материального делимого нет такого материального частного, которое нельзя было бы разделить еще. У субстанционального делимого есть субстанциональное частное, которое более неделимо - в этом смысл неделимости субстанции. Отсюда Лейбниц приходит к выводу, что действительные элементы (частные), из которых слагается материя (делимое), должны иметь другое, т.е. не действительное (нематериальное) происхождение.

Как показано в разделе 1.2, сознание тоже делимо в указанном смысле. Следовательно, его субстанциональное единство под таким же вопросом, что и у материи. И нам уже более-менее ясно, что элементы (частные) сознания (делимого) имеют не только психологическую, но и психофизическую природу, причем дескрипции и дефиниции психофизических и психологических элементов формулируются в терминах информации, информационного процесса и связанных с ними понятий знания, декодирования и т.п. Таким образом, редуцированные элементы сознания имеют другую природу, нежели нередуцированное сознание, а именно, информационную природу.

Время по Лейбницу - свойство последовательности вещей, сменяющих друг друга в отношениях прошлого, настоящего и будущего. Если бы не существовала «хронология вещей» (материальных и идеальных), не было бы и хроноса. Таким образом, материя и время по Лейбницу не субстанциональны, это - вторичные феномены. Что же первично? Лейбниц пришел к выводу, что стоящая за материей, движением и временем субстанция имеет силовую, деятельностную природу, но характер этих первичных сил не физический, а метафизический, идеальный в том смысле, что идеи при известных условиях становятся силой. Возьмем, например, информацию, лежащую в основе любой целенаправленной деятельности, любого акта управления. Как показано выше, информация нематериальна, через но, будучи воспринятой, она может активизироваться материально-энергетические проявления.

Кибернетический принцип управления гласит: большие массы и большие порции энергии контролируются и управляются малыми порциями энергии, несущими информацию. Управляющая информация может быть в виде макрокоманд (макросов), команд, микрокоманд. С появлением квантовых компьютеров, возможно, появятся нано- и пикокоманды. Значит, информация, как и материя, делима? В отличие от неисчерпаемой делимости материи делимость информации (как некоторого функционала от разнообразия материи ) исчерпаема минимальным разнообразием n=2, что соответствует информационному «кванту» 1 бит. Разнообразие n=1 уже не несет информации. Бит неделим! И в этом смысле информация неделим! И в этом смысле информация неделима (в отличие от материи), следовательно, она, по Лейбницу, может претендовать на субстанциональный статус. Обладает ли управляющая информация силовой, деятельностной природой, приписываемой Лейбницем метафизическим монадам? Несомненно, ибо большие массы и большие порции энергии контролируются и управляются малыми порциями энергии, несущими информацию. В информационном обществе знание как высшая форма информации буквально по Ф. Бэкону приобретает свойства производительной силы. Эти примеры демонстрируют релевантность монадологии Лейбница в современном информационном смысле. Монада Лейбница - неделимый квант универсальной субстанции, первичная деятельностная сила, способная к восприятию впечатлений извне и представлению впечатлений. Монады Лейбница образуют тела – упорядоченные агрегаты, а «всякая монада есть живое зеркало, наделенное внут ренним действием, воспроизводящее (отражающее! – В.Г.) универсум со своей точки зрения и упорядоченное точно так же, как и сам универсум»[81, с.405]. Лейбниц устанавливает иерархию монад – от монад с примитивной перцепцией (нижний уровень) до монад с апперцепцией на уровне сознания, разума (верхний уровень). Герметичность монад («монады вовсе не имеют окон» [с.413]) Лейбниц постулирует для «фигур и движений» [с.415], т.е. для вещества и энергии, но не для восприятий (т.е. на современном языке – для полей и информации). Разнообразие Универсума есть проявление разнообразия его универсальной субстанции. Последнее слагается из разнообразия сочетаний монад и из многообразия самой монады, которая для Лейбница есть микрокосм. В этом микрокосме – одной монаде – представлены все остальные. В каждой монаде и в целом во всей монадной субстанции хранятся, как в бесконечной памяти, прошлые, настоящие и даже будущие (!) события, полная история Универсума. Как это может быть? Разве точка может быть многообразной? Может, если говорить не о ее морфологии, а о ее отноше ниях с миром. Например, в точке могут пересекаться бесчисленно много путей – прямых или кривых. В точке на экране неисправного телевизора есть динамическое изображение – стоит только исправить блоки разверток, как мы его увидим. Каждый нейрон коры головного мозга может быть элементом различных контуров – клеточных ансамблей, что является нейрофизиологической основой ассоциативной памяти. Но разве память может «помнить будущее»? Может, утверждает Лейбниц, ибо настоящее всегда несет в себе каузальный зародыш будущего. Может, с некоторой вероятностью утверждают парапсихологи, ссылаясь на феномены ясновидения, предсказательства. Может, утверждаем мы, ибо каждому объекту свойственно уникальное множество состояний, в которых он мог находиться в прошлом, может находиться в настоящем и сможет находиться в будущем вне зависимости от событий, которые произошли, происходят или произойдут с данным объектом за время его существования. Разве могут в одной монаде быть представлены все остальные подобно древнегреческой концепции о «заговоре всех вещей между собой»? Это же идеализм чистейшей воды! Но как тогда объяснить многократно подтверждаемые факты практически одновременного и независимого возникновения одной и той же идеи у нескольких ученых или изобретателей? История многих открытий в математике, физике, биологии, технике и др. – тому свидетельства. А телепатическая связь – разве это не аргумент для непредвзятого и серьезного научного исследования, даже если среди множества шарлатанов есть один истинный телепат [87,131]? Поскольку всякая субстанция по определению неделима, нетленна и способна к репликации, все ее проявления в виде рождения, размножения и смерти суть по Лейбницу видоизменения от меньшего к большему и наоборот (прирост, развитие, снижение и регресс). Все проявления универсальной субстанции как практически бесконечного множества монад носят непрерывный характер. Закон непрерывности, провозглашенный Лейбницем, гласит: «природа никогда не делает скачков». Следовательно, всякому изменению, даже самому быстрому, сопутствует переходный процесс с длительностью >0;

ни один процесс, происходящий в мире, даже катастрофический, не описывается разрывными или ступенчатыми функциями, все процессы дифференцируемы по Лейбницу. Конечно, в монадологии Лейбница много спорных мест, по крайней мере для нас: принцип предустановленной гармонии монад, исключающий необходимость в их взаимодействии, концепции божественности монад, множественности субстанций и др. А какая рефлексия не спорна? Если современные философы не отказывают себе в ней, какие могут быть претензии к Лейбницу? Даже если его феноменологическая теория спорна, она поражает смелостью и глубиной, логикой и интуицией математически мыслящего гения, опередившего время. Перефразируя Н. Бора, теорию Лейбница можно назвать достаточно сумасшедшей, чтобы она была правильной или хотя бы правдоподобной. Можно ли с позиций современного знания эксплицитно представить себе универсальную субстанцию Лейбница? Для ответа на этот вопрос следует сравнить свойства и функции монад с соответствующими атрибутами известных субстанций и моделей Универсума. Вот эти свойства и функции: разнообразие, память, восприятие, представление, репликация, управление, внематериальность, внеэнергетичность, перевоплощаемость, иерархичность, неделимость. При этом, исходя из определения субстанции, мы будем дистанционироваться от лейбницевского представления множества монад как множества субстанций. Субстанций не может быть множество, тем более бесконечное множество. Анализ показывает, что в наибольшей степени аналогичными свойствами и функциями обладает информация. Следовательно, феномен информации может рассматриваться как возможный претендент на роль универсальной психофизической субстанции. Это подтверждает и Е.П. Блаватская (одна из самых значительных и незаслуженно умалчиваемых отечественных философов) своей монадоло гией, базирующейся на интерпретации древних ведических текстов оккультного и эзотерического характера. Эзотерическая система духовных монад иерархична, как и у Лейбница, перевоплощаема (перекодируема) в процессе эволюции от «минеральной монады» к «божественной монаде», т.е. от рудиментарных форм отражения материи до высших форм – эзотерического знания. Подобная концепция есть иносказательная форма информационного монизма, где рудиментарные полевые формы отражения внутренней информации материальных тел эволюционируют к высшим формам – знанию как высшей форме информации. Путь от внутренней информации объекта к знанию как тезаурусу субъекта – многошаговая последовательность информационных процессов с кодированием-декодированием информации, повышающей на каждом таком шаге свою ценность. Но для Блаватской монады – не субстанция (первооснова). В качестве последней выступает «единое сокрытое Пространство» [13, с.43] - то, что было, есть и будет, несмотря на судьбу вселенной и богов – есть они или нет их. Есть, было, будет – атрибуты времени, которое Блаватская считает иллюзией, создаваемой последовательными чередованиями состояний сознания на протяжении странствования в вечности. Время связано с пространством, время вторично по отношению к пространству. К этому выводу теософ-философ Блаватская приходит вслед за ученым-философом Лейбницем и оба – задолго до современной физической теории пространства- времени. Таким образом, космогенетический монизм сводится к пространству как универсальной субстанции, психофизический монизм – к некоей метафизической субстанции, возможно, к информации. Последнее предположение нуждается в разработке субстанционально-информационной философской концепции, что выходит за рамки настоящей работы. Автор осознает опасность неосторожных аналогий, в частности, между монадами и информацией, уповая на философский характер изложен ной рефлексии, что вряд ли простительно в науке без должных оснований. Правда, А. Пуанкаре и Д. Пойа полагают аналогию мощным методологическим средством и в науке, но только на этапах формулирования теорий, догадок, гипотез [107,112], что близко соприкасается с философией. Кроме того, в рамках герменевтического императива историцизм в нашем понимании есть мышление о старом в современных понятиях, что созвучно Гадамеру: «…мыслить исторически – значит проделать те изменения, которые претерпевают понятия прошедших эпох, когда мы сами начинаем мыслить в этих понятиях» [35, с.462]. Монизм как онтологическая интенция в определенной мере присущ и современной аналитической философии. Так, Д.М. Армстронг приходит к выводу, что связь между ментальными и физическими явлениями может быть только при одном условии – в основе ментального лежит физическое, связующее мозговые процессы с действиями, а за физическим усматриваются неизвестные пока физические законы и субстанции [8]. Д. Дэвидсон не сводит ментальное к физическому, разумно, на наш взгляд, полагая, что статистическая корреляция между психическими и физическими явлениями не тождественна их каузальным зависимостям [58]. И тем не менее, свою теорию он называет «аномальным монизмом», поскольку корреляция все же есть и за ментальным – непознанные состояния физического плана. В сущности, к подобному монизму призывает и Т. Нагель (см. выше). Изложенное приводит к презумпции информационного психофизического монизма, основные положения которой могут быть сформулированы в следующем виде: а) многообразие мироздания – проявление информационного разнообразия;

б) все смыслы сущего суть содержание его внутренней информации, все значения смыслов – информационные символы (коды), все взаимодействия – информационные (информационно-энергетические) процессы;

в) делимость информации (в отличие от материи) исчерпаема, конечна, следовательно, будучи рассеянной (диссипированной), она может быть восстановлена;

г) информация существует в материи, сознании и в их отношениях, одновременно являясь их сущностью - подобно смыслу как сущности текстов и отношений между текстами;

д) информация – самоотражение Универсума, частично данное в актах отражения.

Последнее положение есть философское определение информации, вытекающее из проведенного комплексного анализа. В данном определении отсутствуют какие-либо (обще)научные понятия и ограничения на природу объекта и субъекта. В этом просто нет необходимости. Здесь самоотражение Универсума как фундаментального объекта философии имеет смысл и результата, и процесса, ибо, как показано выше, информация никогда не статична. Такое понимание самоотражения является логическим следствием понимания Универсума как динамического объекта. Его адекватное отражение тоже должно быть динамическим, т.е. процессом. Что касается общенаучного определения информации, то его формулировка в нашем понимании такова: информация - полевое самоотражение (тезаурус) Универсума, частично данное субъекту в актах отражения через физические поля.

Здесь в развитие философского определения введены общенаучные понятия динамического тезауруса и полей - носителей информации. В обоих определениях самоотражение Универсума тождественно внутренней информации всего имеющегося в нем - проявленного и непроявленного. Внешняя информация дана субъекту в актах отражения. Из философского определения информации следует, что она онтологически всеобща, включена в бытие на субстанциональном уровне и поэтому может быть отнесена к философским понятиям. Как родовое философское понятие она двойственна, будучи одновременно онтологическим (внутренняя информация) и гносеологическим (внешняя информация) понятием. Заметим, что внешняя информация важна не только в актах позна ния, но и управления. Поэтому отнесение внешней информации к гносеологическим понятиям условно в том смысле, что управляющая информация, как и информация познания, тоже познается объектом управления, прежде чем она причиняет действие.

Обосновав философский статус информации, можно ли пойти еще дальше и признать ее философской категорией?

Монистический статус внутренней информации как неотъемлемого фундаментального свойства, а возможно, и самой сущности материи и духа, ставит вполне резонный вопрос о ее отношении с метафизическими категориями – вопрос, активно исследуемый уже полстолетия, особенно отечественными философами (А.Д. Урсул, Д.И. Дубровский, В.С. Тюхтин, И.Б. Новик, Н.И. Жуков, Б.С. Украинцев, Л.А. Петрушенко и др.). Квинтэссенцию философской рефлексии на этот счет можно выразить следующим умозаключением А.Д. Урсула: «Возможность возведения категории информации в «ранг» философских категорий является проблематичной, хотя вероятность такого превращения не равна нулю» [150, с.279]. Это было сказано в 70-е годы, когда указанная возможность ставилась в зависимость от дальнейшего развития научного понятия информации и от эволюции представлений о самом философском знании - ассимилирует ли философия понятие информации, будет ли оно способствовать приращению философского знания. Не будем игнорировать и историчности процесса формирования любых философских категорий и, в частности, того факта отечественной истории, что на момент публикации [150] еще были свежи воспоминания о гонениях на кибернетику как «буржуазную лженауку» и были живы и увешаны властными регалиями политизированные апологеты этих гонений. В этих условиях подобное философствование А.Д. Урсула было поступком. Отношение к философскому статусу информации с тех пор мало изменилось. За прошедшее время информация «прошла» свою часть пути, ассимилировавшись в философии и способствуя философскому осмысле нию реалий информационного общества. В свою очередь, философия тоже сделала шаги навстречу информации, правда не столь решительные, чтобы признать ее философской категорией, за исключением, может быть, Р.Ф. Абдеева [1]. Более решительными оказались системные аналитики («…понятие информации, обладая всеобщностью, приобрело смысл философской категории» [106, с.122] ) и инженеры («…информацию как философскую категорию рассматривают как один из атрибутов материи, отражающий ее структуру» [104, с.8] ). Может быть, решительность нефилософов в признании информации философской категорией связана с субъективной профессиональной заинтересованностью в повышении статуса их деятельности? С другой стороны, возможно, «всеобщность информации» ассоциируется нефилософами с ее вселенской значимостью на уровне философской категории - и никак не меньше, на что философы, памятуя о «бритве Оккама», смотрят с изрядным скепсисом. Ведь уже имеются несколько десятков философских категорий, стоит ли их плодить еще? Есть, наконец, свойство отражения материи, зависимым коррелятом которого является информация. И если отражение некоторые философские школы признают философской категорией, а информацию – одной из ее сторон, то информация как часть отражения уже не может быть всеобщей и в силу этой своей включенности в отражение уже не может считаться самостоятельной философской категорией. Разве ей недостаточно статуса общенаучного понятия? Переход от частнонаучного (функционального, кибернетического) к общенаучному (атрибутивному1) статусу информации совершился в 70-80 годы, т.е. с точки зрения историографии науки – только «вчера». Не слишком ли торопят нас и не торопимся ли мы сами, ставя уже сегодня вопрос о философской категориальности информации? Во-первых, обратим внимание на взрывной характер развития информатики и информационных технологий за последние 20-30 лет, в тече Общенаучный статус понятия аподиктически имплицирует его атрибутивность.

ние которых «одна заря сменить другую спешит, дав ночи полчаса» – так можно образно пушкинской строкой охарактеризовать перманентную информационную революцию, где этапы чисто нормальной (по Куну) науки практически были незаметны на фоне чуть ли не ежегодных смен компьютерных и телекоммуникационных парадигм. Персональный компьютер, волоконно-оптическая связь, графический интерфейс конечного пользователя, глобальная сеть Internet, мультимедиа, визуальное программирование, цифровое телевидение, квантовый алгоритм, сетевые, квантовые и нейрокомпьютеры, спинэлектроника – далеко не полный перечень парадигмальных новаций, часть из которых еще предстоит реализовать в ближайшем будущем. Появились вычислительная геометрия, когнитивная психология, компьютерная вирусология, нейролингвистическое программирование (НЛП), компьютерная криминалистика, теория информационного поля. Зарегистрированы новые заболевания на почве компьютерофилии и компьютерофобии. Казалось бы, надо переждать этот этап бурь и потрясений, а затем уже с позиций философского историцизма взвешенно прорефлексировать и оценить «случившееся», приняв некую философскую концепцию прогнозного характера, как это обычно и делается. Но время не ждет. Ситуация не только в информатике, но и в целом в сфере науки такова, что мы на пороге полного пересмотра в ХХI веке ряда фундаментальных парадигм, особенно в пограничных областях естественно-научного и гуманитарного знания, когда затрещат искусственно (и искусно) воздвигнутые поколениями ученых перегородки между нишами, занятыми разными науками, и возобладает парадигма естественного единства Универсума на уровне его структур и процессов, а также на уровне знания об Универсуме (глобалистика, синергетика, системология, теории глобальной эволюции, ноосферы, физического вакуума, информационного поля и т.п.). Этот обвал парадигм коснется и философии (прежде всего онтологии), которой уже вряд ли удастся сохранить свой чисто рефлексирующий характер. И детонатором этого взрыва станет информатика, которая будоражит своими революционными идеями и запросами все без исключения естественные и социальные науки. Информационный взрыв несет очистительную идею единства не только в науку, исподволь подталкивая ее к антропоцентричности вместо господствующих сциентистского и технократического императивов, но и в мировой социум, гуманизируя его, ставя этику, нравственность, демократичность, альтруизм телекоммуникационных отношений, дружественность компьютерных интерфейсов, право индивида на информацию без границ в приоритетное положение по сравнению с эгоистическими политико-экономическими интенциями общественных институтов. Не видеть этого, ждать непредсказуемого результата означало бы для философии потерю времени и авторитета. В этой ситуации прежде всего надо эксплицитно понять движущие силы информатики, скрытые за внешней ситуативной стороной ее развития в латентной сущности самой информации. Несмотря на пристальное внимание современной философии к онтологии информации, дальше чисто феноменологического подхода, полагающего это понятие научной абстракцией, идеальной моделью материи, большинство философов еще не пошло. По принятому мнению, понятие информации, как и любой математической абстракции (например, геометрической), помогает дискурсивному объяснению мира. Но, как показано выше, сейчас достаточно теорий, утверждающих, что у информации возможны натурфилософские корни. Если это так, то вопрос об отношении сознания и реальности как «основной вопрос» философии диалектического материализма принципиально изменит свою постановку, ибо феномен информации оказывается на субстанциональном стыке материи и духа, эпистемологическом стыке естествознания и гуманитарного знания. С другой стороны, понять и определить философский статус информации не означает a priori утвердить его на уровне философской категории. Для этого нужны веские основания, не поддающиеся моде и конъюнктур ной эйфории информационного общества. Философов будут не хвалить за своевременность и тактическую лояльность решения, а порицать за недоброкачественное стратегическое решение («или срочно, или точно»). Для ответа на поставленные вопросы проанализируем соответствие между современным понятием информации и понятием философской категории, свойства которого известны: а) онтологическая всеобщность2, б) гносеологическая необходимость (продуктивность), в) мировоззренческая значимость, г) метафизический статус, д) отношения бимодальности с одними и независимости с другими философскими категориями [69].

Вначале выясним, является ли общенаучное понятие одновременно и философским понятием (категорией)? Совсем не обязательно, если учесть, что философские понятия охватывают не только научное, но и любое мировоззрение, в том числе и вненаучное (например, этическое, религиозное). Это значит, что информация может претендовать на философский статус, если она обладает свойством действительной всеобщности, т.е.

принадлежности к бытию во всем его разнообразии, явленном и скрытом.

Принадлежность к бытию можно понимать как включенность в бытие, в том числе и на субстанциональном уровне. Выше мы пришли к выводу, что внутренняя информация присутствует в живой и неживой природе, в материи и сознании, в телах и поляризованном физическом вакууме, в мыслях и полях, в бессознательном и надсознательном. В таком понимании внутренняя информация всеобща и абсолютна. Внешняя информация без внутренней невозможна, как невоз можно отображение без отображаемого, реакция без стимула. Частичность проявления внутренней информации во внешней по большому счету обусловлена объективной пространственно-временной конечностью свойств потребителей (избирательности, чувствительности, восприимчивости, информационной производительности, времени взаимодействия) и мешаюНе как свойство некоторого признака быть сходным для всех элементов множества, а как их внутренняя основа, род, закон существования.

щим влиянием среды передачи (главным образом, помех – естественных и искусственных, непреднамеренных и умышленных). В целом отражение источника в потребителе информации всегда неполно и неточно. Но это не мешает всеобщности внешней информации, присутствующей во всех без исключения взаимодействиях (отношениях) двух и более систем (объектов). В таком понимании внешняя информация всеобща и относительна. Все предложения человеческого языка, любые знаковые системы фауны и флоры – все это внешняя информация, для внешней информации. В целом, независимо от формы информация всеобща, значит, она может быть отнесена к философским понятиям и, возможно, к философским категориям. Но философская категория – это предельно общее, фундаментальное философское понятие формы или отношения, как например, бытие, система, мера, закон, символ, пространство, время. Такие понятия не подлежат дальнейшему обобщению, они сами – фундамент любых возможных понятий, и в этом смысле они предельны, фундаментальны, независимы. В том же смысле материю, идеальное, на наш взгляд, можно относить к философским категориям с известными оговорками. За материей стоят физический вакуум, пространство, рядом с ней – антиматерия1. За сознанием стоит информация, рядом с ним – бессознательное. Информация субстрагирована не только в сознание, но и в материю, она – более общее, более фундаментальное понятие, чем материя и сознание. Но внешняя информация вторична, относительна, следовательно, ее онтология в отрыве от внутренней информации не категориальна. Зато внешняя информация значима в гносеологическом и праксеологическом аспектах, ибо только через нее осуществляется познание и действие. Без осознания необходимости в понятии внешней информации современная гносеология (в частности, информационная эпистемология ) просто не будет соответствовать своему названию, ибо превращение моря данных в реку знания без этого понятия останется непознанным: «…то, что известно, еще не есть оттого познан Здесь материя отождествляется с природой, а не с «объективной реальностью».

ное» (Г. Гегель). Признак гносеологической необходимости обязателен для философской категории в контексте места, занимаемого ею в системе категорий, значимости, полезности, продуктивности ее в этой системе. Должно быть ясно, чему в философии данная категория помогает и от чего избавляет. За информацией в ее самой предельной (субстанциональной) форме – первичным информационным полем как одним из фазовых состояний физического вакуума– лишь пространство. Значит, строго говоря, внутренняя информация – тоже не предельное философское понятие, она вторична по отношению к пространству, зависима от него. Да, как форма (субстанция) внутренняя информация представлена в полевом виде и поэтому вторична, философски не категориальна. Но как отношение между формами (в контексте отражения и самоотражения, модели, поля) информация в ее внутренней форме предельна, фундаментальна, а потому философски категориальна.

Заметим, что предельное повышение степени общности понятия (вплоть до философской категории) делает его метафизическим, т.е. соответствующее этому понятию субъект-предикатное предложение не содержит научных или даже общенаучных терминов. Категория должна отражать сущности более высокого порядка, нежели отражают понятия Если достичь этого не удается, понятие не может стать философской категорией. Приведенное в концепции информационного психофизического монизма философское определение информации метафизично, в нем нет научных и даже общенаучных терминов. Значит, и по этому, пусть даже чисто формальному критерию информация - философская категория. Наконец, прояснение отношений информации с материей и сознанием снимает проблему отношений информации с основным вопросом диалектического материализма о «первородности». Дело в том, что в философии материалистического монизма отнесение формы или отношения к философской категории существенно зависело от их генетической близости к одной из двух диалектических противоположностей - материи или сознанию. Для диалектического материализма это – вопрос номер один: понятие, близкое к «первородному» материальному, имело больше шансов на философскую элитарность, чем понятие, относимое к сфере идеального..Естественно, что одной из первых в философскую категорию была зачислена материя. Для информационной монистической концепции основной вопрос диалектического материализма перестает играть роль приоритетного критерия, ибо этот вопрос вторичен. Это понимали некоторые философы [129,150], отмечая большую широту понятия информации по сравнению с понятием материи и сознания. Но они отказывали понятию информации в праве на самостоятельную методологическую доктрину, независимую от диалектико-материалистической методологии, мотивируя это излишней абстрактностью такого понятия, далекого от реалий материализма. Полагалось, что все, находящееся вне материи, абстрактно, метафизично, отдает мистикой и «поповщиной». Концепция информационного монизма «впрягла в одну телегу коня и трепетную лань» – материю и сознание, более не противопоставляя их друг другу - в отличие от диалектического материализма. И в этом ее мировоззренческая новизна и значимость. Наконец, в отношениях с другими философскими категориями информация достаточно независима и самостоятельна. В то же время хотя бы с одной категорией информация должна быть сопряженной по признаку бимодальности (взаимодополнительности и противоположности), свойственному другим философским категориям. В науке данный признак известен как комплементарность, но для научных понятий, категорий он не обязателен в отличие от категорий философии [69]. Информация бимодальна – она там, где есть различие, разнообразие, порядок, гетерогенная структура, асимметрия, смысл, изменчивость, ее нет там, где есть тождество, однообразие, гомогенный хаос, симметрия, бессмыслица, постоянство. Кроме того, внутри категории информации признак бимодальности прояв ляется во взаимообусловленности и противоположности внутренней и внешней форм информации, энтропии и количества информации. Анализ показывает, что и в философии признак бимодальности обязателен не для всех категорий, Так, категория меры сопряжена сразу с двумя категориями – качеством и количеством. Информация также участвует в «тройственных союзах» с категориями материи и идеального, возможности и действительности. Изложенная концепция позволяет признать, что если материя – философская категория, тем более таковой является информация как всеобщее фундаментальное отношение между формами (в том числе между материальными формами и сознанием), между категориями материи и идеального, как гносеологически продуктивное и мировоззренчески значимое понятие.

2.2. Границы информационного феномена разнообразия и закономерности его развития Информациогенез как процесс порождения информации возможен только через (само)отражение феномена разнообразия гетерогенных структур или их состояний [74]. Отсюда внутренняя информация любого объекта есть самоотражение в первую очередь его разнообразия. Под разнообразием объекта понимается множество отличающихся друг от друга состоя ний объекта, а численность этого множества считается количественной мерой разнообразия. Являясь отношением, по меньшей мере, двух состоя ний, разнообразие характеризует морфологическое содержание внутренней информации гетерогенных систем и внешней информации как репликации этого содержания. Через понятие разнообразия информация может интерпретироваться в контексте категории различия.

2.2.1. Верхняя граница возможного разнообразия Разнообразие Q системы, имеющей B типов элементов (объем алфавита В), которые группируются в системообразующие структуры (атомы, молекулы, ткани, сообщения, семьи, цепи, ансамбли и т.п.) со среднестатисти ческой емкостью m, определяется по формуле комбинаторной информационной меры: Q=Bm (18) Если система, в свою очередь, является алфавитом другой системы, имеющей среднестатистическую емкость своих структур n (например, в стратифицированнной системе, состоящей из двух страт), то разнообразие системы будет равно n Q = Q = B m n (19) Иерархия показателей степеней может быть сколь угодно «многоэтажной» в зависимости от сложности иерархии страт. Пусть - система словарного, а - система фразеологического запаса русского языка, где B=32 (без «Ё»), m и n - среднестатистическая длина соответственно слов и фраз. Расчеты по формулам (18), (19) для m=n=6 при условии, что только 0,01% полученных слов и фраз имеют хоть какой-нибудь отдаленный смысл (сами формулы этого не учитывают) дали следующие результаты: Q =326 109;

осмысленных слов 105;

Q (105)6 =1030;

осмысленных фраз 1026. Если теперь перейти к текстам из алфавита фраз (среднестатистическая длина текста - порядка 6 фраз, почти как в телеграмме), то разнообразие таких осмысленных «телеграмм» будет составлять примерно 10150!!! А ведь у природы иерархия алфавитов, слов и фраз несоизмеримо мощнее, чем у телеграмм. Это и дало основание Ю.А. Седову [127] считать комбинаторную формулу (18) проявлением всеобщего принципа роста разнообразия, характеризующего, с одной стороны, простоту сложно сти природы, с другой стороны, сложность и бесконечное разнообразие ее основополагающей простоты. Мы полагаем, что более представительной для данного принципа является комбинаторно-иерархическая формула (19), которую и принимаем в качестве основной.

Другой пример:

- система передачи наследственной информации, а - система синтеза белка, где В=4 (объем алфавита генетического кода), m=3 (длина генетического закодированного сообщения - кодона (триплета)), n - длина молекулы информационной (матричной) РНК и соответствующей ей полипептидной белковой цепи (порядка сотен - тысяч элементов - нуклеотидов в молекуле РНК, аминокислот - в полипептидной цепи). Результаты расчетов при условии, что только 20 кодонов имеют смысл (по объему алфавита аминокислот) и n 100, следующие: Q =43= 64;

осмысленных кодонов 20;

Q 20100 10130. Это немыслимое число примерно на 50 порядков превосходит число атомов нашей Вселенной [170] и объясняет неохватное разнообразие жизни. В [50] показано, что комбинаторная мера (18) и принцип роста разнообразия (19) позволяют достаточно просто оценить разнообразие нашей Вселенной на атомарных уровнях состояний и событий и даже сделать некоторые выводы о правдоподобии той или иной модели элементного состава вещества Вселенной. Если в основе принципа роста разнообразия лежит столь очевидная простота информационной комбинаторной меры, то не преувеличиваем ли мы сложность Универсума? С нашей стороны было бы наивным предполагать, что все так просто. Универсум таков не только и даже не столько благодаря принципу роста разнообразия, сколько тем познанным и еще непознанным взаимосвязям (законам), которые эмерджентно проявляются с переходом на каждый более высокий уровень иерархии форм существования материи и духа, энтропии и информации. При этом интегральные показатели сложности этих страт определяются не простейшим (аддитивным и мультипликативным) образом, а гораздо сложнее, ибо нелинейности правят миром и каждая страта в присутствии других ведет себя не так, как в одиночку. Каждая форма существования вещи в Универсуме подчиняется не только законам низших форм иерархии, но и своим собственным законам, не выводимым из более простых и не сводящимся к их совокупности. Благодаря этим законам природа умеет из всего разнообразия «букв, слов, фраз и текстов», предоставляемых принципом роста разнообразия, выбирать ту ничтожную долю смысла, который, собственно, и оправдывает существование каждой формы бытия в отдельности и их сосуществование в едином пространстве-времени-поле. Так рождаются символы (коды), языки форм бытия, столь же разнообразные, как и эти формы. Например, сложность живого организма обусловлена не только сложностью его морфологических кодов разного уровня (атомарного, молекулярного, клеточного, тканевого и т.д.), но и сложностью функциональных, информационных и др. кодов. При этом взаимодействия разнообразных элементов организма осуществляются как внутри системы, так и вовне - со средой обитания, и каждое взаимодействие осуществляется либо на своем языке, либо требует перевода (перекодировки) с одного языка на другой. Обратим внимание, что из всех мер, известных в комбинаторике как соединения (перестановки, сочетания, размещения), комбинаторная мера разнообразия (18) (размещения с повторениями) – самая мощная по численности создаваемого ею множества комбинаций (состояний). Она включает в себя как частные случаи остальные комбинаторные меры и в этом смысле обладает всеобщностью. Следовательно, принцип роста разнообразия в количественном смысле пределен, потенциален, всеобщ и, как все предельное, всеобщее, является предметом философии, прежде всего, математической философии. Принцип роста разнообразия благодаря показательно-степенной иерархии комбинаций обеспечивает неимоверно большое разнообразие потенциальных состояний Универсума, т.е. его практически бесконечную потенциальную информативность.

Принцип роста разнообразия инвариантен к вероятности нахождения объекта в каждом из возможных состояний. С позиций этого принципа все возможные состояния объекта равновероятны, что не соответствует дейст вительности. Действительное всегда есть ограничение возможного и асимметрия возможностей. В Универсуме действуют механизмы ограничения потенциального разнообразия и его вероятностной десимметризации – это механизмы поиска и отбора. Из потенциального числа морфологических и синтаксических возможностей, равновероятно «предлагаемых» Универсуму принципом роста разнообразия, Универсум через эти механизмы управления налагает на потенциальные возможности свое неравновероятное распределение, «выбирая» согласно последнему относительно незначительную долю реальных возможностей, доминирующих по вероятности как наиболее ценных в информационно-семантическом отношении. Остальные, неценные состояния (а их – подавляющее большинство) это неактуальный (маловероятный) резерв Универсума. Благодаря количественной мощности принципа роста разнообразия даже отобранная незначительная часть ценных возможностей количественно оказывается достаточно большой для их эффективного использования во всем многообразии условий, что следует из приведенных выше примеров. Выводы: а) в основе разнообразия материи, ее кажущейся сложности лежит комбинаторная простота информационного принципа роста разнообразия;

сложность есть материальное проявление информационноморфологичес-кой простоты Универсума;

б) принцип роста разнообразия конституирует потенциальную верхнюю количественную границу разнообразия состояний систем;

в) в Универсуме действуют механизмы ограничения потенциального разнообразия, одним из которых является механизм поиска и отбора ценных для систем состояний, ограничивающий сверху реальное разнообразие.

2.2.2. Нижняя граница необходимого разнообразия Там, где есть ограничение сверху, должны быть и механизмы ограничения снизу. Известны два таких механизма. Онтологически наиболее зна чимым является ограничение разнообразия снизу неделимостью информационного кванта, соответствующего двум состояниям. Меньше (одно состояние) - однообразие с нулевой информативностью. Данный механизм работает на уровне внутренней информации систем (потенциальный минимум в один бит энтропии). Можно возразить, что рассуждения о мини мальной информативности кванта в один бит и неинформативности однообразия суть абстрактные суждения, исходящие из свойств логарифмической функции от аргумента – разнообразия. На самом деле логарифмическая мера информации вполне физична. Так, психофизический закон Вебера-Фехнера постулирует интенсивность ощущения как величину, пропорциональную логарифму интенсивности физического раздражения [32, с.68], время реакции на k раздражителей пропорционально логарифму k [172, с.59-61,88-91]. Что есть передача раздражения, как не информационный процесс? Что есть интенсивность ощущения, как не количество информации, полученное в этом процессе? Из теории поиска известно, что число шагов наиболее эффективного по быстродействию двоичного поиска в системе с равновероятными состояниями равно логарифму числа состояний (размера поискового пространства). Наконец, утверждение о ну левой информативности системы с одним известным состоянием не противоречит интуиции здравого смысла, что также немаловажно. Механизм ограничения разнообразия на уровне внешней информации известен как закон необходимого разнообразия, обоснованный У.Р. Эшби для гомеостатических систем [170]: минимизировать разнообразие выходов (реакций) системы при постоянном разнообразии входов (возмущений) можно, максимизируя разнообразие управлений (команд). Если раз нообразие входов изменяется, то стабилизировать разнообразие выходов можно, изменяя разнообразие управлений пропорционально изменению разнообразия входов.

Эшби обосновал свой закон как кибернетический, но философы обратили внимание на его философскую всеобщность. Суть закона основана на принципе работы гомеостатической замкнутой системы управления с отрицательной обратной связью (рис. 11). (М) Установка (Yo) Отрицательная обратная связь Рис. 11. Замкнутая система управления Согласно теории регулирования, если цель регулятора - постоянство выхода на уровне Yo, то любое отклонение Y вызывает со стороны регулятора управление, компенсирующее это отклонение ( с учетом знака сигнала рассогласования Y-Yo). При этом Y возвращается к заданному уров Управления Случайные возмущения Выход Регулятор (R) Объект управления (Y) ню Yo.

Для безотказной работы такой системы цепь обратной связи должна быть постоянно включена (сторожевой режим). При этом сколько бы ни было воздействий, столько же будет и управлений. Если уменьшить число управлений, то выход системы получает некоторую степень свободы, что при неблагоприятной последовательности событий на входе может вывести объект из равновесия. Это значит, что сигнал рассогласования по абсолютному значению вышел за допустимый разброс и от регулятора требуется управление для выполнения условия гомеостаза |Y-Yo|. Чем больше, тем меньше требуемое число управлений. Обратно, чем жестче требования к стабильности (0), тем больше требуется управлений от регулятора. Поэтому минимизировать разнообразие исходов Y можно, только максимизируя разнообразие управлений R.

Подобные рассуждения и легли в основу закона необходимого разнообразия, согласно математической формулировке которого разнообразие множества исходов (Ny) не может быть меньше, чем отношение разнообразия множества возмущений (Nm) к разнообразию множества управлений (Nr):

Ny Nm Nr (20) Если под управлением как процессом понимать формирование целесообразного поведения, то гомеостаз как императив поведения характерен для многих классов систем управления, прежде всего для биологических, кибернетических, интеллектуальных, социальных. Предпосылки гомеостаза наблюдаются и в косной природе (принцип ле Шателье – Брауна). В таком контексте закон необходимого разнообразия приобретает философскую значимость. А поскольку управление - также и информационный процесс, то данный закон значим для философской концепции информационного подхода. Согласно теории управления (регулирования) разнообразие управлений (Nr) прямо коррелировано с разнообразием возмущающих воздействий (Nm). При этом разнообразие поведений (выходов) объекта (Ny), как правило, удовлетворяет неравенству: (21) Действительно, если мы управляем изготовлением вещества, оно Ny< Nm должно обладать небольшим числом конкретных свойств (согласно стандарту), прибор (устройство, машина) должен выполнять заданное по стандарту небольшое число функций, теория (способ, метод) должна дать правдоподобное решение, как правило, одной проблемы, выкристаллизованной из многих аномальных опытных данных. Если представить (21) как logNy< logNm, то согласно разделу 2.1 приходим к выводу: информационная энтропия Нy как мера неопределенности выхода объекта должна быть меньше энтропии Нm его входа. Это согласуется со здравым смыслом: неопределенность решенной задачи должна быть меньше неопределенности той же нерешенной задачи. Отсюда уменьшение энтропии задачи в результате ее решения означает генерацию информации в количестве I(m,y)=Нm-Нy. Но кто должен реализовывать эти информационные процессы? Очевидно, регулятор – решатель задач. И чем сложнее задача (больше Nm), тем сложнее должен быть регулятор (больше Nr): разнообразие входов парируется разнообразием управлений. Это может создать значительные трудно сти для регулятора, т.к. разнообразие его управлений ограничено его же интеллектом (естественным или искусственным). При этом основным источником трудностей является разнообразие возмущений, против которого направлена регулирующая (решающая, парирующая) функция интеллекта. Исходя из этих достаточно прозрачных посылок, Эшби рассмотрел взаимодействие регулятора и вектора возмущений как игру двух партнеров, когда вектор входов делает ход, а регулятор его парирует с целью попадания в требуемое разнообразие выходов (решений). В результате Эшби удалось сформулировать закон необходимого разнообразия (20), логарифмируя который получаем его информационную формулировку (22) где все три операнда неравенства – информационные энтропии соответстНy Нm- Hr, венно выхода (y), входа (m) объекта и регулятора (r). Преобразуем (20) к виду:

Nr Nm Ny (23) Из (23) следует, что закон необходимого разнообразия регламентирует лишь нижнюю границу разнообразия управлений, в то время как верх няя граница произвольна. Значит, в принципе эффективность двух однотипных (по Nm и Ny) систем с разными значениями Nr (Nr1> Nr2) будет одинакова, если Nr2 (и тем более N r1) удовлетворяет закону необходимого разнообразия. В результате часто встречаются сравнительно простые кибернетические системы (особенно, искусственные), обладающие не меньшей эффективностью, чем их более сложные аналоги. В неоптимальных (в указанном смысле) системах требуемая эффективность достигается за счет большого числа малоэффективных по информационной ценности управлений, в то время как оптимальные системы используют минимум необходимых управлений при максимальной информационной ценности каждого из них. Следовательно, систему с избыточным разнообразием N r1 можно упростить без потери эффективности, если только эта избыточность не служит надежности, живучести системы (например, биологической, технической, военной). Подобные коллизии неоптимальности, игнорирования закона необходимого разнообразия свойственны, например, бюрократическим системам с их тенденцией как к излишним, так и к неадекватным управлениям, снижающим эффективность системы (например, «своекорыстные» управления). Такие системы нуждаются в оптимизации сразу по двум направлениям - необходимому разнообразию управлений и их эффективности. Из закона необходимого разнообразия следует, что при ограниченном разнообразии управлений (например, при недостаточном интеллекте) регулятора сложные объекты, существенно превышающие по разнообразию входов (возмущений) разнообразие управлений (Nm>>Nr), просто «неподъемны» для управления. С другой стороны, ограниченный человеческий разум с пространственно малым мозгом, ничтожной оперативной памятью (7 ± 2 адресуемых элемента), ограниченной долговременной памятью (порядка 1 гигабайта), смехотворно малым быстродействием (скорость распространения электрохимических сигналов в нервных волокнах не превышает 100-150 м/с), наконец, с жизнью - мгновением берется за сложнейшие задачи (полные исходные данные к которым содержат необозримое число переменных и констант) и решает их, приводя мировую динамику к элементарным формулам типа E=mc2, =h, F=ma, «жизнь – способ существования белковых тел», «государство – это Я!» и т.п. Не противоречит ли сказанное закону Эшби? Полагаем, что нет – при одном условии: неограниченный рост разнообразия входов системы (Nm) при постоянстве разнообразия управлений (Nr) и выходов (Ny) допустим, если система способна ограничивать разнообразие входов до необходимого согласно (20), (23) значения Nm.

Для ограничения разнообразия возмущений используются их коррелированность, повторяемость, репрезентативность. На рис. 12 показано, как переход от иерархически коррелированных к некоррелированным входам уменьшает их общее разнообразие.

N m =2………. N m =3………. N m =5………. N m =9……….

Рис. 12. Иерархическая зависимость возмущений Всего на систему воздействуют 9 входных возмущений (нижний уровень иерархии). По мере учета корреляций между ними ( независимых возмущений ( ) число ) уменьшается до двух (верхний уровень ие рархии). Так, осатаневший от экономической нестабильности и галопирования цен народ «возмущает» власть своими требованиями, для которой было бы непростительной ошибкой реагировать на них индивидуально в режиме «пожарной команды». Согласно закону необходимого разнообразия либо не хватит «пожарных» управлений, либо число контролируемых выходов превысит гомеостатический порог стабильности системы. Гораздо вернее ограничить огромное исходное разнообразие коррелированных возмущений небольшим разнообразием некоррелированных входов - латентных причин экономического хаоса, поддающихся адекватному парированию реальным числом управлений в рамках закона необходимого разнообразия - гаранта стабильности гомеостатической системы - государства. Вопрос только в экстрагировании некоррелированных входов, как на рис. 12. Но это и есть самое трудное в управлении. Коррелированность суждений в математическом доказательстве позволяет регулятору – математику ограничить разнообразие своих управлений исходными посылками и методом доказательства.

Повторяемость возмущений означает, что все они относятся к неко торому базовому множеству, численность которого относительно невелика. Это позволяет регулятору существенно упростить свою структуру, сведя разнообразие входов к разнообразию базового множества. Например, двоичный код как базовое множество имеет Nm=2 (0 и 1). 32-разрядный регистр компьютера, воспринимая по входу числовые векторы нулей и единиц, способен реализовать 232 1010 целых чисел (Nm 1010). В принципе можно представить 32-разрядный компьютер, в котором каждому из 1010 чисел будет предоставлен свой регистр. Но эта фантастически неоптимальная машина не нужна, т.к. повторяемость возмущений (на уровне букв, а не слов и фраз) позволяет сократить число регистров с 1010 до одного. Наконец, ранжирование входов по репрезентативности, характеризующей вклад того или иного входа объекта в выход последнего (факторный, компонентный, дисперсионный, кластерный виды анализа) позволяет отсечь несущественные входы до необходимого согласно закону Эшби минимума репрезентативных входов. Гомеостаз как императив существования чрезвычайно распространен в виде функций стабилизации процессов и демпфирования отклонений, свойств устойчивости, стационарности, равновесия, консерватизма. Природа столь распространенной формы существования вещей проистекает, по-видимому, из реликтового свойства самости каждой вещи как неравновесной диссипативной системы, как опосредованного проявления некоего закона сохранения диссипативных систем. Это свойство проявляется в непрерывном противодействии самоорганизующего (информационного) начала каждой вещи разрушительным термодинамическим (энтропийным) процессам. На уровне живой природы самость организма проявляется через инстинкт самосохранения. Для поддержания гомеостаза каждая вещь в Универсуме обладает ограниченными ресурсами на фоне практически неограниченных ресурсов враждебной среды. Вещь – это Давид против Голиафа – Универсума. Раз нообразие вещи не идет ни в какое сравнение с разнообразием Универсума. В этих условиях вещи ничего не остается как перекодировать разнообразие среды в собственное разнообразие, для чего потребуется укрупнение (группирование, таксономия) информационных блоков, т.е. ограничение, упрощение внешней информации. Иначе среда не будет познана, предсказана, парирована. В актах познания методологическими приемами ограничения разнообразия входных переменных являются «бритва Оккама», метод Декарта, сигнатура Кастлера, формулы законов природы, в практике конструирования - стандартизация и унификация, двоичное кодирование информации в ЭВМ, наукоемкие информационные технологии с простым интерфейсом. Вопрос сохранения самости вещи упирается в ее возможность (искусство) оптимального ограничения внешней информации, сводящееся к умению сохранить существенное для себя при группировании возмущений среды. Отсюда цель ограничения разнообразия открытой системой– найти оптимальную простоту в сложности, чтобы парировать сложность, или на языке информационного подхода - оптимально перекодировать разнообразие среды в собственное ограниченное разнообразие с целью парирования среды. Назовем этот принцип поведения принципом ограничения разнообразия (или принципом простоты).

В частности, для человека природа этого принципа проистекает из преодоления мучительного противоречия между бесконечной информативностью мира и бесконечностью желаний человека познать его, с одной стороны, и конечностью ресурсов человека, с другой стороны. Повидимому, принцип простоты как следствие закона необходимого разнообразия является одной из важных закономерностей символической деятельности человека, его метода познания и философствования. Из изложенного вовсе не следует, что ограничению подлежит только разнообразие входов. Функция управления распространяется на все три операнда закона Эшби – входы, управления, выходы, и в этом смысле данный закон фундаментален для управления в целом. Диалектика разнообразия состоит в поступательных количественнокачественных преобразованиях его владельцев - форм (структур). При прогрессивном развитии сначала в гетерогенной структуре (информационном блоке) устанавливаются дополнительные отношения (информационные связи) между элементами структуры в количестве, ограниченном сверху границей возможного разнообразия, а снизу - границей необходимого разнообразия1. Структура эволюционирует, используя накопленное разнообразие состояний для парирования среды и при необходимости включая механизмы ограничения разнообразия входов согласно принципу простоты. Когда все комбинации связей, формирующие состояния структуры и необходимые для регулятивного парирования среды, исчерпаны и возникают сбои в соблюдении закона необходимого разнообразия, структура усложняется за счет среды, в результате потенциальный спектр связей благодаря включению новых иерархических уровней расширяется. Процесс «налаживания» новых информационных связей, сопровождаемый ростом разнообразия состояний, повторяется в пределах тех же ограничений до наступления потребности в новой структуризации. При регрессе процессы обратны описанным и сопровождаются уменьшением разнообразия состояний из-за разрыва связей между элементами структур. Таким образом, информационные связи как отношения между элементами структуры в динамике ее развития закрепляются или разрушаются, имплицируя количественное изменение разнообразия состояний структуры, что трансформируется в ее свойства и, в конечном счете, в качество структуры.

Ограничение снизу означает, что разнообразие состояний должно быть не меньше того, которое обеспечивает необходимый минимум разнообразия управлений.

Выводы: а) закон необходимого разнообразия конституирует нижнюю границу разнообразия управлений в гомеостатической системе и опосредованно (через это разнообразие) – реальную нижнюю границу разнообразия состояний системы;

б) диалектика разнообразия имплицирует диалектику взаимосвязи философских понятий свойства и отношения в феномене информации.

2.3. Взаимосвязь между свойством и отношением в феномене информации Данная проблема, во-первых, имманентна для внутренней информации, которая может интерпретироваться одновременно как отношение и как свойство. Во-вторых, между внутренней информацией как фундированным свойством – атрибутом объекта – и внешней информацией как отношением между объектами действует собственное отношение, управляемое законом сохранения информации. Нет ли противоречия в том, что внутренняя информация как система онтологических отношений между элементами структуры объекта переопределена в его свойство? Противоречия нет, если не мыслить информацию в отрыве от движения, если рассматривать ее дуально - не только в контексте результата, но и как процессуальный феномен. Для этого есть все основания, заложенные еще аксиомами Гераклита (все в мире изменяется) и Парменида (все в мире неизменно). Все означает здесь все имеющееся, а не обязательно все существующее (если под существующим понимать то в бытии, что в нем явлено внешне). Имеющееся – это явленное и не явленное: ирреальное, фантастическое, трансцендентальное, идеальное, включая философские понятия, в том числе - понятия свойства и отношения. Тогда свойство (атрибут), будучи самотождественно устойчивым и неизменным, в то же время и изменчиво, динамично в своем саморазвитии, процессуально. Поэтому любые свойства, состояния, сущности – факти чески устойчивые, стационарные, равновесные процессы. Когда эти про цессы становятся неустойчивыми, нестационарными, неравновесными, свойства приобретают черты образующих их отношений, состояния – событий, а сущности – явлений («сущности являются»), и наоборот. Свойство можно также характеризовать согласно вероятностному закону больших чисел как статистически устойчивую закономерность (вектор) поведения композиции большого числа отношений, их равнодействующая, «центр тяжести», математическое ожидание. В этом смысле внутренняя информация есть свойство, сущность, а внешняя информация - отношение, явление. В модальных категориях внутренняя информация возможна (потен циальна) в качестве внешней информации, которая действительна1. Образно отношение между внутренней и внешней формами информации объекта можно представить как отношение между внутренностью Солнца и солнечным протуберанцем - явленной внутренностью звезды, вырвавшейся наружу. И подобно тому, как внутренние и/или внешние физико-химические причины вызывают извержение протуберанцев, существуют похожие информационные причины генерирования объектом внешней информации, например, любознательность субъекта. И так же как Солнце и планеты имеют свои физические мантии, любой объект, включая Солнце и планеты, может иметь информационную мантию как переходную область между внутренней и внешней формами информации. Закон сохранения информации, обоснованный в разделе 2.1, постулирует статическое отношение между внутренней и внешней формами информации для замкнутой субъект-объектной системы – сложного источника (X,Y). Но реальное отношение динамично, как любой метаболизм (в данном случае – информационный метаболизм), и требуется обобщенный закон сохранения информации (в его философской интерпретации) для замкнутой среды, включающей зависимую от нее открытую систему. Сре «Возможность» объективна, а не связана с субъектом, «творящим» информацию.

да и система информационно взаимодействуют, образуя сложный источник информации «среда-система», в котором энтропия среды больше энтропии системы, ибо последняя включена в среду, а не наоборот. Представим Универсум как замкнутую среду Х, включающую в себя зависимую от нее открытую систему Y, информационно взаимодействующую со средой. Характер этого взаимодействия достаточно сложен и зависит во многом от целей системы и среды. Если цель системы – самоорганизация, то внешняя информация, воспринятая системой из среды, имеет смысл негэнтропии и, только отображаясь в тезаурусе, приобретает смысл собственно внутренней информации, количественной мерой которой является энтропия, характеризующая потенциальную информативность тезауруса. Если цель системы – самообучение, то внешняя информация есть мера взаимного познания системы и среды. Практически указанные цели системы не альтернативны и даже не комплементарны – они диффузионны по отношению друг к другу, между ними нет однозначной границы. Поскольку X Y, энтропия среды больше энтропии системы: H(X) > H(Y) (24) Согласно (11)…(15) полная взаимная информация (или просто полная информация) I(X,Y) сложного источника выражается через безуслов ную и условную энтропии как среды Х, так и системы Y, т.е. внешняя информация взаимообратима для среды и системы. При этом входящие в (11)…(13) условные энтропии, как и безусловные в (24), подчиняются неравенству: H(X|Y) > H(Y|X) (25) Следовательно, при жесткой зависимости Y от X условная энтропия системы будет исчерпана, в то время как условная энтропия среды останется ненулевой:

H(Y|X) = 0 ;

H(X|Y) > (26) Это значит, что система будет полностью познана средой, а среда системой – нет. Полное познание источника Y означает, что его потенциальная информативность, характеризуемая безусловной энтропией H(Y), без остатка превратится во внешнюю информацию, и эта информация количественно будет максимальна: max I(X,Y) = H(Y) (27) Жесткая зависимость, при которой максимизируется I(X,Y), достигается, когда система полностью адаптирована к среде, полностью предсказуема. Такое состояние для сложной системы теоретически достижимо, практически же - никогда. Минимум I(X,Y)=0, как показано в разделе 2.1, достигается при полной независимости X и Y, что нереально и, кстати, не соответствует исходному условию зависимости Y от X. Таким образом, полная информация сложного источника «средасистема» не превышает энтропии системы. Это значит, что внешняя информация передается от среды открытой системе в количестве I(X,Y), не превышающем ее потенциальных возможностей H(Y) по усваиванию информации.

С позиций синергетики это значит, что система приобретает информацию в количестве не более того, сколько может «переварить», использовать для своей самоорганизации. Очевидно, что это количество теоретически не может превысить безусловной энтропии H(Y) как меры накопленного системой разнообразия, а практически всегда меньше H(Y). С точки зрения когнитивной психологии равенство (27) означает: каждый познает то, что может, а если хочет познать больше, должен увеличить свои информационные возможности, т.е. потенциальную информативность своего тезауруса. С позиций информационного монизма это значит - информационное поле открыто нам лишь в меру возможностей нашего тезауруса. Поскольку тезаурусы разных систем различны, системы получают разную внешнюю информацию I(X,Y) от среды даже в общем информационном процессе. Но и источник генерирует при этом разную для всех информацию (согласно принципу взаимной информации). Так, несколько наблюдателей могут сделать на основе одного и того же наблюдения разные выводы. Разные социумы и разные индивиды недопонимают менталитет друг друга (и до конца не поймут!), потому что, вероятно, «взрыхляют» разные (в лучшем случае частично пересекающиеся) участки информационного поля. Таким образом, информационное разнообразие систем в Универсуме обусловлено в существенной мере разнообразием системных тезаурусов, селектирующих доступную им информацию в информационном поле Универсума. Перейдем к формулированию динамического закона сохранения информации. Для этого вначале представим статические соотношения ин формационного баланса между полной информацией и полной энтропией сложного источника «замкнутая среда (X) - открытая система (Y)»: Таблица 1. Информационный баланс в сложном источнике (X,Y) Зависимость нет нежесткая жесткая I(X,Y) 0 H(Y) - H(Y|X) H(Y) H(Y|X) H(Y) H(Y|X) 0 H(X,Y) H(X) + H(Y) H(X) + H(Y|X) H(X) I(X,Y) +H(X,Y) H(X) + H(Y) H(X) + H(Y) H(X) + H(Y) Обратим внимание на уменьшение «производства» условной энтропии H(Y|X) системы относительно среды (т.е. дефицита информированности среды о системе) по мере развития системы (перехода системы от независимости к полной адаптации – жесткой зависимости от среды). Поскольку развитие – процесс, представим информационное взаимодействие системы и среды через динамику полной информации I(X,Y) во времени. Тогда при постоянстве энтропии системы H(Y) согласно (13) dI(X, Y) dH(Y | X) = dt dt H(Y) const (28) Если полагать, что самоорганизация и самообучение системы приводят к развитию тезауруса, энтропия которого при этом возрастает (H(Y) var ), и это развитие происходит дискретно (скачкообразно) [50], то закон (31) остается в силе для каждого из множества My дискретных состояний развитости тезауруса системы, где i-ому состоянию соответствуют свои значения энтропий H(Yi) и H(Yi|X):

dI(X, Y ) dH(Y | X) i = i dt dt H(Y )(i M y ) i (29) При этом ограничения информационного баланса, приведенные в таблице 1, - закон для текущего состояния тезауруса системы. Когда в процессе информационного метаболизма система наращивает за счет среды свое разнообразие и тезаурус самообучается владению новым разнообразием до качественно нового уровня стационарного поведения в среде, она (система) переходит на этот уровень, и закон сохранения информации начинает действовать для нового аттрактора с перераспределением совместной энтропии H(X,Y) и полной взаимной информации I(X,Y) в рамках законов (11), (17), табл. 1. В результате процесс информационного метаболизма развивающейся открытой системы приобретает вид, изображенный на рис. 12.

I(X,Y), H(Y|X) H(Y 4 ) H(Y 3 ) H(Y 2 ) H(Y)=I(X,Y)+H(Y|X) H(Y 1 ) H(Y|X) I(X,Y) Время Рис.12. Процесс информационного метаболизма открытой системы (феноменологическая модель) Сформулируем две версии закона сохранения информации:

синергетическая версия: динамика количества внешней информации в открытой системе обратна динамике ее условной энтропии относительно среды при максимуме количества информации, не превышающем текущей безусловной энтропии системы;

при этом сумма количества информации и совместной энтропии системы и среды постоянна и равна сумме безусловных энтропий системы и среды;

гносеологическая версия: динамика внешней информации открытой системы обратна динамике дефицита информации среды о системе при максимуме внешней информации, количественно не превышающем текущей информативности тезауруса системы;

при этом сумма полной взаимной информации и совместной энтропии системы и среды постоянна и равна сумме текущей информативности тезауруса системы и внутренней информации среды. Сформулированные версии закона сохранения информации согласуются с известными синергетическими принципами поведения диссипативных систем, в частности, с принципом минимума производства энтропии И. Пригожина [110]. Там, где действует этот принцип, справедлив и комплементарный ему принцип максимума производства информации – ведь энтропия и информация строго комплементарны. Но если асимптотический минимум энтропии известен (нуль), то соответствующий асимптотический максимум информации был не столь очевиден. Согласно предложенным версиям закона сохранения он определяется внутренней информацией системы (количественно – ее безусловной энтропией).

Перейдем от общенаучных версий закона сохранения к обобщенному философскому закону, памятуя, что энтропия – мера внутренней информации, а полная взаимная информация - мера внешней информации. Тогда феноменологический обобщенный закон сохранения информации может быть сформулирован в следующем виде:

динамика внешней информации сложного источника «замкнутая среда - открытая система» обратна динамике дефицита информации при максимуме внешней информации, количественно не превышающем текущей внутренней информации системы;

при этом сумма количеств взаимной информации и взаимного дефицита информации постоянна и равна текущей сумме энтропий системы и среды.

Учитывая, что любая система состоит из подсистем, такая формулировка информационного закона сохранения справедлива для любой подсистемы Универсума. В данной формулировке закон сохранения информации философски значим, т.к. он охватывает все открытые системы и любую среду. При этом отношения между ненаблюдаемой внутренней информацией, наблюдаемой внешней информацией и законом сохранения информации таковы, что возможные изменения внутренней информации объекта не обязательно сопровождаются изменением внешней информации и никогда – нарушением закона сохранения информации.

Отметим, что все приведенные версии не совпадают с предложенным в [3] законом сохранения информации. Вся логика нашего доказательства исходит из аддитивного характера отношений между количеством информации и энтропией как логарифмическими информационными мерами разнообразий системы и среды, в то время как в [3] это отношение мультипликативно. Последнее, возможно, было бы справедливым в комбинаторной интерпретации информационных мер, однако понятие энтропии исторически связано с логарифмированием комбинаторной меры разнообразия и поэтому ее комплементарность с информацией математически аддитивна, а не мультипликативна. Тем не менее, концептуально оба подхода сходны в том, что комплементарная суперпозиция информации и энтропии количественно есть некая константа. Как показано выше, эта константа определяется внутренней информацией каждого из источников – среды и системы.

А.И. Вейник предложил закон сохранения информационной энергии (информэнергии) как меры количества поведения изучаемой системы [26, с.с.287, 552-554]. Полагается, что поведение системы характеризует ее проявление вовне в самом широком смысле при взаимодействии с окружающей средой. Взаимодействие, как известно, может быть вещественным, энергетическим и информационным. Энергия характеризует интенсивность взаимодействия, а информация – его разнообразие, а вместе энергия и информация с разных сторон характеризуют изменение состояния систем. Информация – не энергия, но поведенчески они во многих частностях схожи. Если по аналогии с кельвиновской градацией ценности видов энергии перейти к градации ценности видов взаимодействия, то по убыванию ценности их можно расположить в следующей последовательности: информационноеэнергетическоевещественное. По степени своего воздействия на объекты энергия и информация, пожалуй, не уступают друг другу. При этом энергия воздействует на объекты непосредственно в силовой форме, а информация опосредованно – через энергию, которой она (информация) управляет. Во всяком случае, это справедливо для большинства явленных процессов нашего вещного мира. Более того, в этом мире все информационные процессы энергозависимы и энергетические процессы информационно зависимы в том смысле, что перенос информации, как правило, производится материально-энергетическим носителем (сигналом), а перенос энергии обычно инициируется информацией. Поэтому введение в научно-философский обиход феноменологического понятия информэнергии, по-видимому, правомочно. Но, как только мы переходим от феноменологии этого понятия к его физической природе, возникает проблема интерпретации: что это – смесь независимых сущностей или самодостаточная сущность, не разложимая на информационную и энергетическую компоненты? Так, если информэнергию приложить к системе «человек», то можем ли мы количественно оце нить поведение человека, если вслед за Вейником будем понимать поведение «в самом широком смысле этого термина»? Задача не из легких, и приступать к ее решению следует лишь после того, как будет прояснено физическое отношение между информацией и энергией – причинноследственное, корреляционное или независимое. Если это разные сущности, то правомочна ли физическая единица бит-ватт-секунда, вытекающая из предложенной в [26] формулировки закона сохранения информэнергии: n dW = dQ u = ПdU = П dQ, i=1 i i (30) где dW – изменение информэнергии;

dQu- изменение информационной работы, совершенной системой;

П – информациал (мера «интенсивности информационного взаимодействия»);

dU – изменение энергии;

Пi, dQi- частные значения информациала и изменения работы для i-го вещества, входящего в систему (n – число веществ). В уравнении (30) явно не указаны параметры сохранения и налагаемые на них ограничения (свойство постоянства или значения констант). Поэтому вызывает возражение попытка назвать его законом сохранения. Вейник утверждает, что переносится (передается) не информация, а энергия под действием разности информациалов;

информация же системы, как и температура или электрический потенциал, способна лишь изменяться в процессе передачи энергии. Со ссылкой на раздел 2.1 полагаем это суждение неубедительным, по крайней мере, для нас. Во-первых, оно элиминирует само понятие информационного процесса (информационного взаимодействия). Если быть последовательным, то согласно Вейнику в мире остаются только вещественные и энергетические взаимодействия, информационный метаболизм исключен. Но это же не так – все энергетические процессы информационны, обратное утверждение под вопросом. Энергия – мера работы, совершаемой носителем информации в этих процессах. Кто же работодатель? – информация! – этот вывод следует из все го хода предшествующих обоснований - именно информация телеологически фундирована во все взаимодействия. С другой стороны, информационный процесс принципиально может не нуждаться в известных формах энергии – быть безэнергетическим в традиционном понимании. Если под информэнергией в [26] понимается нетрадиционная латентная для материального мира энергия «тонких миров» (по Вейнику - наномира, пикомира, фемтомира, аттомира), переносящая информацию об их состояниях, то гда нет повода для критики. Но утверждать наверняка мы этого не можем, ибо Вейник не дает убедительных обоснований на этот счет. В связи с изложенным мы не отрицаем возможности информационной энергии как понятия, связующего воедино информацию и энергию не просто как две стороны одного процесса, а в его более глубоком онтологическом понимании. Более того, с позиций единства природы взаимодействий эта связь правдоподобна. И если мы по-своему отстаиваем ее существование, нет оснований отказать А.И. Вейнику и другим ученым в аналогичном праве. Более глубокое обоснование обобщенного информационноэнергетического закона сохранения (с привлечением экспериментальных данных) – благодарная область исследований для ученых и философов. Согласно закону сохранения информации внешняя информация как репликация части внутренней информации источника не уменьшает его информативность, количественной мерой которой является безусловная энтропия источника. Действительно, в результате познания некоторого объекта Х его исходная энтропия уменьшается на величину I(X), которая в теории информации называется количеством информации. Означает ли это, что при бесконечной априорной энтропии H(X) непрерывного источника апостериорная энтропия H(X|Y) конечна? Нет, не означает. Количество информации как опытная мера познания не изменяет качества (природы) источника - из непрерывного он не превращается в дискретный:

-const=. Следовательно, энтропия H(X|Y) также бесконечна. Тогда в выражении (12 ) для I(X) получаем неопределенность вида -. Логически сознавая, что величина I(X) конечна, тем не менее разрешим математически эту неопределенность относительно I(X). Для этого рассмотрим задачу определения положения точки на отрезке прямой с точностью - задача Л. Бриллюэна (рис.13) [19, с.264-265]. L Рис.13. К закону конечной информации Пусть этот отрезок длиной L разбит на конечное число (nн) малых отрезков длиной, так что в интервал умещается тоже целое число (nк) таких отрезков: nн =L/ ;

nк = / (31) Тогда с учетом равновероятности положения точки на интервалах L и и асимптотической формулы (4) получим: I(X)=log nн - log nк = log L/ = log L – log согласно (32) не зависит от nн, nк и остается конечным. Данная задача может быть распространена на объект любой размерности, в том числе на мироздание, и мы это делаем. Вывод: количество информации, получаемой в опыте, акте познания, всегда конечно. Отсюда любая истина как продукт познания относительна.

(32) При 0 nн, nк, H(X)=log nн, H(X|Y)=log nк. Но I(X) Физически этот результат объясняется тем же, что и неистребимые ошибки познания, - взаимодействием субъекта и объекта познания, в результате чего субъект познает не «вещь саму по себе», а «вещь для себя», зашумленную, искаженную, приближенную, упрощенную этим взаимодействием. Стоит нам избавиться от этой помехи (шума), и процесс познания становится невозможным. Следовательно, ошибки, неточности, приближения, упрощения и в конечном счете относительность добываемых истин являются непременным спутником процесса познания. Более того, без них познание просто невозможно. Абсолютная истина и познание несовместимы.

Рассмотрим другой – динамический – аспект данной задачи. Пусть производительность источника информации (R) и пропускная способность канала связи (C) в совокупности удовлетворяют принципу надежного кодирования Шеннона R C, где R и C измеряются в бит/сек [42,52]. Тогда за Т секунд источник Х сгенерирует I(X,Y)=RT бит внешней информации, воспринимаемой потребителем Y. Но R и T реально конечны, в противном случае любой информационный процесс теряет смысл. Значит, количество информации I(X,Y) тоже конечно. Изложенное позволяет сформулировать закон конечной информации: любая внешняя информация конечна.

Из совместного рассмотрения законов конечной информации и сохранения информации следует, что если количество взаимной информации I(X,Y) всегда конечно, а внутренняя информация системыпотребителя Y (как подсистемы-«микрокосма» Универсума Х) стремится к бесконечности, то закон конечной информации усиливает закон сохранения информации в части верхнего предела I(X,Y, а именно равенство (27) трансформируется в неравенство: max I(X,Y) < H(Y), (33) т.е. максимум взаимной информации между системой и средой количественно должен быть меньше стремящейся к бесконечности информационной энтропии системы.

В гносеологическом аспекте закон конечной информации постулирует относительность любой истины как продукта конечного во времени и пространстве акта познания.

Выводы Факторами повышения философского статуса феномена информации до уровня философской категории являются: а) гноселогическая продуктивность понятия информации в познании субъект-объектных, телесно духовных, межсистемных и внутрисистемных отношений – информационных процессов – произвольной природы;

б) мировоззренческая значимость деления понятия информации на онтологическое понятие внутренней информации как атрибута всего сущего и на гноселогическое (праксиологическое) понятие внешней информации как всеобщего отношения;

в) более высокий (метафизический) уровень абстракции понятия информации по сравнению с научными и общенаучными понятиями;

г) относительная самостоятельность понятия информации в ряду других философских понятий и категорий при одновременной взаимосвязи с категориями материи и идеального. Разработанная концепция информационного монизма утверждает, что информация лежит в основаниях мироустройства, определяя его многообразие как информационное разнообразие, все значения и смыслы сущего как, соответственно, его информационные символы (коды) и содержание его внутренней информации, все взаимодействия как информационные (информационно-энергетические) процессы. Возможные (сверху) и необходимые (снизу) границы информационного феномена разнообразия как морфологического содержания информации имеют потенциальное и реальное значения, обусловленные закономерностями накопления (генерирования) внутренней информации и динамикой внешней информации, а диалектика разнообразия состоит в поступательных количественно-качественных преобразованиях элементного состава гетерогенных структур и их внутренних информационных связей. Внутренняя информация как свойство объектов объективна в виде памяти и возможна (потенциальна), внешняя информация как отношение между объектами (субъектом и объектом) действительна в виде сигнала;

Обе формы информации взаимосвязаны законом сохранения, постулирующим количественное постоянство суммы внешней информации и неявленной части внутренней информации в статике и динамике информационного метаболизма, законом конечной информации, постулирующим конечность любой внешней информации, принципом взаимной информации (взаимная информация двух объектов друг о друге количественно одинакова). Внешняя информация передается от среды открытой системе в количестве, не превышающем ее потенциальных возможностей по усваиванию информации, что значит: • с позиций синергетики: система приобретает информацию в количестве не более того, сколько может использовать для своей самоорганизации;

• с позиций когнитивной психологии: каждый познает то, что может, а если хочет познать больше, должен увеличить свои информационные возможности, т.е. потенциальную информативность своего тезауруса;

• с позиций информационного монизма: информационное поле открыто нам лишь в меру возможностей нашего тезауруса.

Глава 3. Гносеологический и праксеологический аспекты философской концепции информационного подхода 3.1. Закономерности генерирования и преобразования информации в актах познания и управления 3.1.1. Закономерности информациогенеза в актах познания и управления Информациогенез - генерация информации - морфологически (как изменение разнообразия открытой системы) происходит по синергетическим законам. Для нас важно, что это изменение сопровождается семантическим изменением внутренней информации системы, синтаксически отображаемым в ее кодах. Такое изменение может быть либо генерацией (при росте разнообразия), либо диссипацией (при уменьшении разнообразия) информации. Все исследователи в области системного анализа сходятся во мнении, что тезаурус интеллектуальной системы в процессе развития строится на комбинаторно-иерархическом принципе за счет постепенного объединения информационных блоков – сначала самых простых, затем все более сложных [16,53,120]. Эти блоки используют коды системы – наследственные и(или) инкорпорированные из среды – и представляют в действительности клеточные ансамбли нейронных сетей (естественных или искусственных). Укрупнение блоков, а также их внутренняя морфологическая и функциональная модификация, сводящаяся к креации связей между клетками (нейронами), стимулируется средой (познание) или системой (самопознание). При этом интеллектуальная система с тезаурусом - либо индивид (естественный, искусственный), либо популяция, социум, сеть с распределенной базой знаний – корпоративным тезаурусом. Сначала происходят количественные изменения внутри блоков: устанавливаются связи между информационными элементами блоков по принципам идентичности (00,11) и комплементарности (01,10). Когда все комбинации связей, формирующих знание, необходимое для регулятивно го парирования среды, исчерпаны, вступает в действие закон необходимого разнообразия – тезаурус более не способен помочь системе в парировании среды, требуется укрупнение информационных блоков, что и делается. При этом потенциальный спектр связей расширяется (триады 000,001,010, 011,100,101,110,111, тетрады 0000,0001,0010,0011,0100,0101, 0110,0111, 1000,1001,1010,1011,1100,1101,1110,1111 и т.д.). Любое укрупнение, как мы видим, приводит к росту разнообразия в информационном смысле, т.е. к генерации новой информации – происходит качественный скачок знания. Обратим внимание, что приведенные в качестве примера информационные тетрады (биологические квадруплеты) нулей и единиц базируются на триадах (триплетах), те, в свою очередь, на диадах (дуплетах) и, наконец, последние – на монадах двоичного кода, способных только не две комбинации (0 и 1). Реальные коды тезаурусов (генетический, белковые, метаболические – в широком смысле) оказывают существенное влияние на темпы самоорганизации тезауруса. Чем сложнее код (по объему алфавита), тем большим разнообразием обладает каждый информационный блок тезауруса по сравнению с аналогичным блоком при простом коде. Так, монада («буква») генетического кода способна дать 4 комбинации, монада белкового кода – 20, русского языка – 33 комбинации, а дуплет - соответственно 16, 400 и 1089 комбинаций (у дуплета двоичного кода – 4 комбинации). Следовательно, при очередном качественном скачке (укрупнении блоков) тезауруса, кодированного неизменным сложным кодом, внутриблочные связи комбинируются дольше, чем при простом кодировании, и только потому, что их потенциально больше. Эти механизмы объяснимы в рамках принципа роста разнообразия (22), где переход к очередному показателю степени (уровню иерархии) и есть укрупнение информационных блоков. Увеличение длительности внутриблочных комбинаторных процессов функционально-морфологического связывания информационных элементов тезауруса по мере его развития приводит к тому, что частота качест венных скачков знания на поздних стадиях развития уменьшается по сравнению с ранними стадиями самоорганизации тезауруса. Это подтверждает, например, график скорости восприятия человеком новых знаний на рис. 14, заимствованном из [53, с.25]. Здесь явно видна тенденция уменьшения скорости восприятия знаний после 4-хлетнего возраста – вначале медленная, а к старости катастрофически быстрая. Относительная скорость восприятия 1,0 0,8 0,6 0,4 0,2 знания навыки Возраст Рис. 14. Возрастная тенденция восприятия знаний и навыков 5 20 Конечно, этот эффект объясняется сложнее, чем мы это сделали. Ведь объединение информационных блоков и комбинирование связей внутри них (по принципу роста разнообразия) – лишь внешнее имплицитное проявление латентных информационных факторов, которые нам еще предстоит выявить. Свидетельство тому – инкрементная часть графика (до 4хлетнего возраста) на рис. 14. Кроме того, согласно разделу 2.2 интеллект не использует без разбора (а вернее, без отбора) все потенциальные комбинации внутри- и межблочных информационных связей для обогащения тезауруса. Механизм интеллектуального отбора выбирает наиболее ценные из этих связей в соответствии с некоторой целью. И если первые шаги в становлении и развитии тезауруса начинаются с первоначального накопления некоторого минимума разнообразия связей (состояний) по принципу «лучше что попало, чем ничего», то целенаправленный отбор ценных и отбраковка бесполезных (вредных) связей осуществляются по принципу «лучше ничего, чем что попало». Накопление, связывание, комбинирование, укрупнение, отбор и, наконец, генерирование информации - операции (действия), составляющие целенаправленную последовательность – алгоритм, реализуемый через программу. Логично назвать ее программой генерирования информации. Откуда ей взяться и где ее хранить? Когда учащегося выручает память, ему не нужна такая программа. Но как только в результате нескольких провалов он почувствует, что метод простого накопления данных не помогает и, более того, опасен, возникает потребность в другом методе, основанном не на запоминании, а на понимании данных и взаимосвязей между ними. Подобная ломка метода мучительна, но необходима. Удастся - система выживет и будет развиваться, не удастся - система умрет, не живя, или деградирует вплоть до полного разложения. Так возникает программа генерирования информации как меры организованности системы знаний. Без такой программы самоорганизация системы, а следовательно, и сама система невозможны. Далее под самоорганизацией системы будем понимать плановый процесс роста ее разнообразия за счет вещества и энергии среды. Рост разнообразия эквивалентен генерированию информации в морфологических кодах. Таким образом, программа генерирования информации может возникнуть параллельно с процессом роста разнообразия. Естественным местом ее хранения является тезаурус системы. Очевидно, что до возникновения потребности в такой программе не было потребности и в тезаурусе. Но, однажды образовавшись как запоминающее устройство (ЗУ), тезаурус, так же как ЗУ ЭВМ, позволяет хранить и редактировать помещенные в него программы (дополнять, модифицировать, стирать) наряду с данными (принцип хранимой программы в неймановской машине [64,114]). При этом разнообразие элементного состава системы (данных) растет за счет вещественно-энергетических обменных процессов под управлением генетической программы, а разнообразие связей (отношений) между элементами - за счет информационного метаболизма под управлением программы генерирования информации, которая, в свою очередь, возникает и совершенствуется в процессе этого же метаболизма (рис. 15а). Обе программы взаимосвязаны. Генерирование информации, предположительно, дискретно и совпадает с моментами самопознания системой своего возросшего разнообразия N>n (рис. 15б). Сгенерированная информация согласно закону конечной информации конечна. В соответствии с принципом хранимой программы программа генерирования информации хранится в кодах тезауруса.

СРЕДА Вещество, энергия СИСТЕМА Разнообразие (морфология) Программа генерирования информации (тезаурус) СРЕДА (t 1 ) а) Информация СИСТЕМА n СИСТЕМА N>n СРЕДА (t 2 > t 1 ) I = log N - log n б) Рис. 15. Генерирование информации при самоорганизации системы Благодаря этой программе рост разнообразия приобретает более ценный для системы характер, ибо ее состояния включают комбинации уже не только свойств отдельных элементов, но и образованных этой программой свойств взаимосвязей и групповых свойств элементов. И так же как случай оказывает основное влияние на раннее морфологическое развитие системы, так по мере наполнения и совершенствования ее тезауруса все большее влияние на самоорганизацию системы оказывает программа генерирования информации и информационный обмен со средой. Система, сначала запасавшая впрок что попало, по мере развития становится разборчивой, отметает случайные данные и заполняет память уже не ими, а знаниями, где все элементы накопленного разнообразия увязаны между собой в единую систему, отвечающую цели развития. Это нивелирование случайности развития по мере усложнения тезауруса приводит и к уменьшению естественных мутаций биосистем [53]. Вероятность ощутимых генетических мутаций высокоразвитых систем исчезающе мала. Правда, это может оказаться опасным для таких систем в том смысле, что они теряют способность быстро адаптироваться к резко изменившейся среде обитания. Передозировка информации, генерируемой сверхсложным тезаурусом, устойчивость систем к мутациям по своим последствиям сходны с судьбой консервативных систем, потерявших способность развиваться. Отметим, что любая система со стабильным тезаурусом в разных условиях может обладать разной степенью организованности. Так, достаточно организованная целостная система житейских знаний некоторого человека может вносить слишком малый вклад в систему его производственных и, тем более, научных знаний. Причин здесь две - нехватка данных на каждом из более высоких уровней и нехватка связей между данными. В результате целостная система знаний сужается и(или) рассыпается на более мелкие целостные системы вплоть до полного исчезновения систем как таковых. На рис. 16 согласно [170] показан пример разрушения целостной системы за счет разрывов связей между элементами при увеличении некоторого порога U (порога обнаружения, порога понимания, порога терпения и т.д.). Выше порога возможны связи (взаимовлияния) элементов, ниже порога связей нет (элементы не реагируют на состояния друг друга). Таким образом, понятие порога гносеологически и онтологически значимо и заслуживает специального исследования. С другой стороны, система, однажды организованная в некоторой среде, может сохранять свою организацию в других средах без повреждения ( «принцип бетона» ). Целостность такой системы можно нарушить Порог U1 U2> U1 U3> U2 Рис. 16. Нарушение целостности системы в зависимости от условий только экстремальными воздействиями. Так, если человек что-то понял и полученное знание закрепилось, целостность системы знаний может быть нарушена только при патологических изменениях мозга. Словом, результат самоорганизации открытой системы зависит от программы генерирования информации, хранимой в тезаурусе системы и управляющей процессом самоорганизации с соблюдением законов и принципов информационного подхода, в частности, закона сохранения информации, гносеологическая версия которого позволяет утверждать, что полная взаимная информация развивающейся системы и среды всегда ограничена достигнутой информативностью тезауруса. Обратим внимание на технологию работы программы генерирования информации. Эта технология базируется на синергетическом принципе программного управления, реализованном в эволюционном механизме развивающихся систем и в неймановском компьютере [64,114]. Суть принципа состоит в том, что программа планирует поведение системы (компьютера) не на весь жизненный цикл (сеанс работы), а всего на один следующий шаг (одну команду). Для развивающегося тезауруса реализация этого принципа сводится к незначительному увеличению базы знаний на очередном шаге самоорганизации по отношению к предыдущему шагу. Все в мире развивается именно таким путем - от простого к сложному, пошагово, постепенно. Ничто не совершается сразу. Наличие переходного (эволюционного) процесса - закон. Точно предсказать его исход невозможно, т.к. это вероятностный процесс, в котором корреляции между случайными событиями не жестко детерминированы. Для биосистем и тезауруса это правило может быть сформулировано так: «Каждая отдельная система, возникающая в результате мутаций и отбора, непредсказуема в отношении своей структуры, тем не менее неизбежным результатом всегда является процесс эволюции - это закон» [168, с.207]. Малая дозировка сложности, как и незнакомого лекарства, представляется единственно разумным способом поведения системы в условиях априорной неопределенности последствий. Передозировка чревата летальным исходом, если «лекарство» вредно для системы, в частности, если оно не оптимизирует ее целевую функцию развития. Малая доза не способна убить систему. Но если система своевременно не распознает вреда, она может продолжать наращивать свою сложность в избранном ложном направлении, и в конце концов, при очередной бифуркации сработает отрицательный кумулятивный эффект вредной сложности - система деградирует и погибает. Куда программа развития (генерирования информации) заведет систему - к правильному решению или сбою - зависит только от программы и использованных ею данных. Для этого в ней должны быть предусмотрены средства защиты от ошибок выполнения и некачественных данных. Самоорганизация - статистический процесс, и наряду с безнадежными системами найдутся и такие, которые благодаря средствам защитного программирования своевременно отказались от вредных данных и выполнения сбойных команд. Приращение сложности таких систем направлено на оптимизацию их целевой функции. При очередной количественнокачественной бифуркации такие системы будут прогрессировать. Но и эти системы наращивают свою сложность осторожно, малыми дозами, пошагово, не «переедая». Достоинство пошагового достижения заданной сложности и эффективности в том, что система может это сделать сама, без внешней помо щи. Так, начинающий спортсмен может сразу стать олимпийским чемпионом разве что с помощью Бога. Но, упорно тренируясь, он шаг за шагом сам (и никто за него!) придет к олимпийскому пьедесталу. Если же его программа тренировок была тупиковой, что ж, олимпийским чемпионом станет другой. На вопрос, почему прогрессивное развитие идет от простого к сложному, а не наоборот, отвечает закон необходимого разнообразия Эшби, согласно которому чем больше (разнообразнее, сложнее) среда возмущает (стимулирует) развивающуюся систему, тем больше должно быть ответных реакций системы для ее эффективного существования в среде, т.е. система должна усложняться. И наоборот, чем меньше стимулируется система, тем проще она может быть. Но это уже регрессивное развитие деградация системы. Платой за самостоятельность (в изложенном смысле) является время. Самоорганизация систем требует существенно большего времени, чем потребовалось бы их создателю. Есть феноменальные люди, способные практически мгновенно «создать» ответ некоторой вычислительной задачи. Если же для ее решения использовать итерационный алгоритм вычислительной математики, то чем более точный (а следовательно, и более сложный - по числу точных знаков после десятичной запятой) результат мы хотим получить, тем больше итераций должна сделать программа и, соответственно, тем дольше она занимает компьютер. Эволюция космических тел согласно научным данным проходит в течение нескольких миллиардов лет, эволюция живой природы на Земле сотни миллионов лет, эволюция разума – десятки миллионов лет. А Бог на третий день создал «зелень, траву, сеющую семя по роду и по подобию ее, и дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле», на четвертый день – «светила на тверди небесной» (Библия, Бытие, 1). За следующие два дня Господь создал всю фауну и человека.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.