WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования Уральский государственный университет им. А.М.Горького

На правах рукописи

Гузикова Мария Олеговна «ТОТАЛЬНАЯ МОБИЛИЗАЦИЯ»

ЭРНСТА ЮНГЕРА КАК ПРОЕКТ МОДЕРНОСТИ: ИСТОРИЧЕСКАЯ РЕКОНСТРУКЦИЯ И ИНТЕРПРЕТАЦИЯ Специальность 07.00.03. — всеобщая история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель — доктор исторических наук, профессор В.И. Михайленко Екатеринбург - 2004 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава I. Характеристика источников и историография Глава II. «Тотальная мобилизация»: Концепция «нового человека» II.1. Война как новая форма жизни и Воин II.2. Техника и Рабочий Глава III. «Тотальная мобилизация»: концепция нового мира III.1 Ценности нового мира III.2. Формы познания нового мира III.3. «Тотальная мобилизация» как метанарратив модерна Заключение Список использованных источников и литературы 3 41 64 64 84 99 99 109 126 138 143 2 ВВЕДЕНИЕ

Общая характеристика работы

Настоящая работа представляет собой исследование исторического письменного памятника – раннего творчества Эрнста Юнгера 1920-30-х гг. ХХ века. Эрнст Юнгер – немецкий мыслитель, ставший современником XX столетия: он родился в 1895 г. и умер в 1998 г., не дожив до 103-летия чуть более месяца. Его раннее политико-философское творчество охватывает период от первой мировой войны, проходит через Веймарскую республику и заканчивается установлением нацистского режима в Германии. Э. Юнгер – выдающаяся личность германской истории XX в., чьи интеллектуальные усилия направлены на ее преобразование, и именно в этом его значение для ее понимания. Его письменное наследие представляет собой интеллектуальную рефлексию исторического времени. Под историческим временем в данной работе понимается период кризиса классического модерна, наступление которого было в полной мере осознано европейскими интеллектуалами по окончании первой мировой войны. Великая французская революция положила начало процессу национализации масс, который после окончания первой мировой войны перетек в новое качество и стал обозначаться при помощи термина «мобилизация масс». Как справедливо пишет российский философ В.А. Лекторский, «человеческие действия не только производят и воспроизводят социальные структуры, но в свою очередь сами обусловлены последними»1. Через исследование наследия Э. Юнгера предпринимается попытка осуществить реконструкцию его модернистского проекта. Тот факт, что он не был реализован не вводит автора данной работы в смущение, поскольку, как известно, в открытых, сложно организованных системах возможно появление нескольких сценариев развития. Если сложно организованная система выбрала один из возможных сценариев, это могло быть обусловлено неким случайным событием, которое нельзя было Лекторский В.А. Возможна ли интеграция естественных наук и наук о человеке? // Вопросы философии. 2004. - № 3. - С. 47.

предвидеть заранее. Но когда это событие произошло и стало известным исследователю, поведение системы в прошлом может быть объяснено2. Таким образом, в данной работе предпринята попытка не только изучить интеллектуальную рефлексию Э. Юнгера, реконструировать один из модернистских проектов, но и установить его влияние на общественное развитие Германии в 1920-30-х гг., а также внести вклад в изучение исторических и политических процессов в переходные периоды германской истории. Тем самым, в более широком контексте исторического исследования изучается положение человека в обществе, конкретной жизненной ситуации. Юнгеровский проект «тотальной мобилизации» – одна из типичных реакций интеллектуалов на кризис модерна, персонализированный ответ на вызовы рефлексивной модернизации. В отличие от нацистских, фашистских, либеральных, советских политических проектов юнгеровский проект никогда не был реализован. Он так и остался на уровне интеллектуальной рефлексии. Более того, сам Э. Юнгер при всех режимах в Германии являлся интеллектуальным изгоем для политической власти и кумиром диссиденствующей интеллигенции. Тем не менее, не следует недооценивать значение трудов Э. Юнгера. Как отмечает, Г. Ленк, «знание и действие связаны и пересекаются…»3 Э. Юнгер обладал потрясающим чутьем в отношении социальных и политических процессов, что позволяло ему в ряде случаев предвосхищать развитие событий, обобщать и предсказывать их ход. В полном смысле этого определения Э. Юнгер являлся «властителем умов». Термин «тотальная мобилизация» был введен самим Э. Юнгером в одноименном эссе в 1930 г. Первоначально выражение «тотальная мобилизация» в противоположность «всеобщей мобилизации» было одним из основных элементов, позволяющих осмыслить военно-мобилизационный опыт первой мировой войны и применимых для подготовки и проведения будущих военных кон Там же. Ленк Г. К методологической интеграции наук с интерпретационистской точки зрения // Вопросы философии. - 2004. - № 3. - С. 55.

2 фликтов. В последующих работах «тотальная мобилизация» приобрела характер своеобразного политико-философского проекта или идеологического конструкта. Труды Э. Юнгера стоят в ряду таких произведений, как «Восстание масс» Х. Ортеги-и-Гассета, «Закат Европы» О. Шпенглера, футуристического проекта Маринетти, и других, возможно, не столь «салонных» вариантов «нового» порядка периода 1914-1933 гг. Эти работы объединяет осознание кризиса модерна, ценности, базовые установки и основные институты которого были заложены на рубеже XVII-XVIII вв., и стремление придать современности новые ценности и новое направление. В том, что современность находится на переходном этапе своего развития, европейские интеллектуалы отдавали себе отчет задолго до первой мировой войны. Г. Лебон писал в 1895 г.: «Современная эпоха представляет собой один из таких критических моментов, когда человеческая мысль готовится к изменению. В основе этого изменения лежат два главных фактора. Первый – это разрушение религиозных, политических и социальных верований, давших начало всем элементам нашей цивилизации;

второй – возникновение новых условий существования и совершенно новых идей, явившихся следствием современных открытий в области наук и промышленности. Идеи прошлого, хотя и наполовину разрушенные, все еще достаточно сильны;

идеи же, которые должны их заменить, находятся пока еще в периоде своего образования – вот почему современная эпоха есть время переходное и анархическое. Нелегко предсказать, что может выйти из такого периода, поневоле имеющего хаотический характер. Каковы будут основные идеи, на которых воздвигнутся новые общества, идущие нам на смену?»4. Но для Германии именно поражение в первой мировой войне стало тем переломным моментом в истории, который со всей очевидностью показал, что «довоенный мир с его феодально-буржуазными ком Лебон Г. Психология масс. – Мн.: Харвест, М.: АСТ, 2000. – С. 148.

промиссами стал «вчерашним миром»5, его социальные, духовные и экономические основания были разрушены. Проект «тотальной мобилизации» - это юнгеровский вариант «нового порядка», его фундаменталистская альтернатива ценностям Просвещения. Этот проект - предложенный им как абсолют и «Связь с вечностью» («Bezug zur Ewigkeit»)6, - автор пытался возвести вместо прежнего, разрушенного в ходе мировой войны и безвозвратно потерянного в момент поражения Германии и установления Веймарской Республики. Пытаясь охватить новые черты изменившегося мира, Э. Юнгер концентрировался на таких феноменах, как война, масса, власть, техника. Политико-философский проект «тотальной мобилизации», выраженный им в двух основных неразрывно связанных друг с другом эссе 1930-1932 гг. «Рабочий. Господство и гештальт» и «Тотальная мобилизация», в данном сочинении трактуется, вслед за ее автором, как «диагноз эпохи». Слово «диагноз» в контексте юнгеровских произведений имеет принципиальное значение. Автор не подразумевал вынести оценку своему времени или критиковать его, он был настроен на топографирование изменений, хотел встать «над историей»7. Его целью было захватить «субстанциональное ядро»8 событий. Он стал выразителем духа времени и мирового духа, как бы рупором, через который меняющаяся настроенность эпохи высказывала себя с концептуальной ясностью и точностью. В письме К. Шмитту Э. Юнгер засвидетельствовал свое намерение быть «сейсмографом» эпохи: «

Работа ради работы либо ради любой другой цели не играет никакой роли в том задании, которое я себе поставил. Так же, как вы, когда изучаете политику как искусство различать между другом и врагом, можете не принимать во внимание, хороша или плоха политика, я не принимаю во Ketelsen U.-K. Vlkisch-nationale und nationalsozialistische Literatur in Deutschland 1890-1945. – Stuttgart: J. B. Metzlerische Verlagsbuchhandlung, 1976. – S. 58. 6 Связь с вечностью (нем.), выражение Дж. Моссе: Mosse G. L. Nationalismus uns Sexualitt. Brgerliche Moral und sexuelle Normen. – Reinbek bei Hamburg: Rowohlt Taschenbuch Verlag GmbH, 1987. – 271 S. 7 Слова, приводимые одним из секретарей Э. Юнгера – Х.-Л. Арнольдом. См.: Text+Kritik. Ernst Jnger. – 1995. № 105/106. – S. 3. 8 Юнгер Э. Предисловие // Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт;

Тотальная мобилизация;

О боли / Пер. с нем. А.В. Михайловского. – СПб.: Наука, 2000. - С. 58.

внимание, по отношению к какой области работа должна иметь смысл, и должна ли она вообще иметь какой-то смысл. Мой предмет рассмотрения – это процесс и его закономерности. Когда я наблюдаю универсум с точки зрения этого всеобъемлющего процесса, то при такой перспективе мне важно только то, насколько просматривается работа, а не то, обусловлен ли мыслительный процесс или он происходит сам по себе. Я намереваюсь исключить из понятия работы любую этику, - но работа ради самой работы – это означало бы проявление вовсе не новой и лишенной вкуса этики. Что существует, не требует обоснования – я знаю, что Вы согласитесь с этим»9. Э. Юнгер трактовал выражение «эпоха» в соответствие с греч. происхождением этого слова – «» - воздержание от оценок, отстранение. Ценность изучения трудов отдельного человека для исторической науки состоит в том, что сознание незаурядного человека не просто погружается в мировосприятие своего времени, но преображает его. Надличные установки эпохи преломляются, будучи обработанными его видением, происходит испытание и преобразование коллективных матриц и настроений времени. Клишированная матрица общества преломляется в индивидуальном сознании автора. Текст не только воспроизводит реальность, но и порождает ее новое значение, и «именно в этом суть культуры как истории»10. Содержательно не то, что именно автор пишет, а с какой целью и на каком основании он это делает: важно его «мировоззрение и мирочувствование, сумма культурных привычек, туманность темных инстинктов, полуосознанные импульсы»11. Способ осознания и мотивации входит в историко-культурную объективность (если под объективностью понимать иноположного нам субъекта) и более того: субъект далекой эпохи, высказавший себя в тексте, это-то и есть культурная суть. Важно, повторим, не действие, а смысл его, смысл же неотделим от культурной формы, «форма» же представляет собой историческое содержание. Смысл возможен лишь в качест Jnger E. – Schmitt C. Briefe 1930-1983 / Hrsg. H. Kiesel. - Stuttgart: Klett-Cotta, 1999. – S.10. Баткин Л. М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. – М.: Наука, 1989. – С. 16. 11 Эко У. Вечный фашизм // Эко У. Пять эссе на темы этики. – СПб: Симпозиум, 2000. – С. 56.

ве особенного» 12. Чтобы понять эпоху, нужно понять «привычки сознания» отдельных ее представителей, способ, которым они оценивали действительность, приемы их видения мира13. Гете говорил, что в пределах исторической эпохи нет такой точки, с которой можно ее рассматривать. Если бы мы все еще находились внутри модерна, то нам едва ли удалось бы охватить его как целое. Однако наше время, в какойто мере еще принадлежащее модерну, дает все больше примеров того, что чтото в нем идет к концу, устаревает, и на свет выступает так называемый постмодерн. Мы можем рассмотреть модерн в целом, потому что оглядываемся на него как на нечто в какой-то части уже завершившееся14. Идеи Э. Юнгера, с которым мы в какой-то мере современники, и одновременно потомки, помогают нам понять дух этой эпохи и тем самым – самих себя. Изучение интеллектуального наследия Э. Юнгера как феномена своего времени позволяет исследователю увидеть эпоху сквозь двойную оптику. С одной стороны, взглянуть на личность внутри ее культурной системы и на время сквозь перспективу личности, и, с другой стороны, сквозь свое собственное видение, то есть применить диалоговый способ рассмотрения15. Объект исторического исследования выступает не как нечто внешнее познающему субъекту, а как то, что конструируется языковой и дискурсивной практикой. (не перенести ли эти 2 абзаца в раздел методологии?) Таким образом, в данной работе предпринимается попытка рассмотреть ранние работы Эрнста Юнгера в качестве источника для изучения политических процессов 1914-1933 гг., прежде всего такого явления этого периода как Баткин Л. М. Итальянское Возрождение в поисках индивидуальности. С. 14 -16. Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. – М.: Искусство, 1972. – С. 15. 14 Козловски П. Трагедия модерна. Миф и эпос ХХ века у Эрнста Юнгера // Вопросы философии. - 1997. - № 12. - С. 15-16. 15 По словам М.М. Бахтина, «чужая культура только в глазах культуры раскрывает себя полнее и глубже.. Один смысл раскрывает свои глубины, встретившись и соприкоснувшись с другим, чужим смыслом: между ними начинается как бы диалог, который преодолевает замкнутость и одностороннесть этих смыслов, этих культур… При такой диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, каждая сохраняет свое единство и открытую целостность, но они взаимно обогащаются». См.: Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. – М., 1979. – С. 334-335. Цит. по: Гуревич А.Я. Историческая наука и историческая антропология // Вопросы философии. – 1988. - №1. – С. 53.

12 «массовизм» (по определению Б.Р. Лопухова)16, «восстание масс» (по определению Х. Ортеги-и-Гассета) и/или «тотальная мобилизация» (по определению Э. Юнгера), а также определить психологический, идеологический, мифологический, экзистенциальный смысл и фон исторических событий рассматриваемого времени. Важно понять, насколько Э. Юнгер как личность и как политический автор репрезентативен для своего времени и определить его особость, инаковость, своеобразие, позволяющие увидеть ткань эпохи под своего рода увеличительным стеклом. Актуальность темы исследования Если Великая французская революция положила начало национализации масс, то первая мировая война стала точкой отчета такого явления, как мобилизация масс. Мобилизация масс совпала с кризисом эпохи модерна, так называемым периодом «рефлексивной модернизации». Интеллектуалы первой трети XX века разрабатывали проекты, призванные дать то или иное направление этому процессу. Проект «тотальной мобилизации» Э. Юнгера – один из таких вариантов «нового» порядка. Историческая реконструкция и интерпретация этого проекта да сих пор не была предпринята. Отчасти, это связано с тем, что проект Э. Юнгера остался нереализованным, а исследование нереализованных, маргинальных концепций сталкивается с трудностями методологического порядка. Так, методы нарративной истории, руководствующейся постулатами классического «историзма», не в состоянии адекватно разрешить такую задачу. Поэтому методологическая концепция данной работы опирается на синтез классических и постструктуралистских методов исторического познания, активно применяя междисциплинарный подход. «Век мировых войн и революций», «эра тоталитаризма», «восстание масс», «время диктаторов», «эпоха европейской гражданской войны» – таков Ср. Лопухов Б.Р. История фашистского режима в Италии. – М.: Наука, 1977. – 295 с. Здесь с. 59: «Эта война ожесточила массы. Она была страданием, горечью и обидой для миллионов людей, вовлеченных в водоворот массовых убийств и разрушений. Она приобщила массы к оружию и насильственным действиям, поселила в них веру в могущество силы и сомнение в универсальной значимости права и правовых путей. Сознание масс в значительной мере уже не укладывалось в формальные рамки права и требовало силовой переоценки ценностей. Все это трансформируется в сознание кризиса, который мыслится как всеобщий кризис западной культуры и цивилизации».

весьма неполный перечень определений эпохи, охватывавшей почти всю первую половину нашего столетия»17. Непознанность модерна, отсутствие единого исторического нарратива является препятствием к написанию нарратива постмодерна, так как «то прошлое, которое изучает историк, является не мертвым прошлым, а в некотором смысле все еще живущем в настоящем»18. Первая половина XX в. – время, в котором были заложены основания для нашей эпохи, в этом важность его изучения. Мы живем в реальности, которая появилась в следствие выбора, сделанного тогда. Не покидает ощущение того, что наша страна с ее отложенной национализацией масс, понимаемой как задержка в становлении национальной идентичности общества, переживает нечто схожее с Германией 1920-30-х гг. Современные отечественные традиционалисты, как и Э. Юнгер, отвергают основу гуманистического мировоззрения - представление о человеке как о высшей ценности. Тем большей популярностью пользуется наследие Э. Юнгера у русских «новых правых», стремящихся найти альтернативу либеральнодемократическому пути развития. Проект «тотальной мобилизации» был одной из многочисленных попыток создания «нового порядка», к построению которого в изменившихся условиях стремится сегодня российская политическая элита. В русле рассмотрения динамики и тенденций общественного развития от модерна к постмодерну можно оценить стратегию развития России как противоречащую базовым направлениям постмодерна, как консервативную с одной стороны, с другой стороны, как старающуюся нивелировать негативные тенденции. Социолог З. Бауман писал: «В глобализующемся мире порядок становится индикатором беспомощности и подчиненности (выделение З. Баумана – примеч. мое М.Г.)»19. Рахшмир П. Ю. Гитлер Йоахима Феста // Фест И. Гитлер: Биография: В 3 Т. / Пер. с нем. А. Федорова. – Пермь: Культурный центр «Алетейа», 1993. – Т.1. - С. 14. 18 Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография / Пер. с англ. Ю. А. Асеева. – М.: Наука, 1980. – С. 378. 19 Бауман З. Индивидуализированное общество/ Пер. с англ. под ред. В.Л. Иноземцева. – М.: Логос, 2002. – С. 44.

Степень разработанности проблемы В отечественной исторической науке не было предпринято попыток реконструкции «тотальной мобилизации» Э. Юнгера как проекта модерности. Подобная реконструкция предполагает необходимость анализа политикофилософского творчества Э. Юнгера в целом, который также отсутствует в отечественной исторической и философской литературе. Несмотря на большое количество работ зарубежных исследователей, рассматривающих раннее политико-философское творчество Э. Юнгера в контексте модерна, полноценная интерпретация проекта «тотальной мобилизации» в рамках исторического дискурса до сих пор отсутствует. Не было предпринято анализа исторического феномена тотальной мобилизации как этапа индустриальной, социальной, культурной революции европейской цивилизации. Вопрос о локализации проекта «тотальной мобилизации» в исторических координатах периода кризиса модерности был решен лишь отчасти. До сих пор остается неясным, является ли проект «тотальной мобилизации» регрессивно- или прогрессивно модернистским. Объектом исследования являются труды Э. Юнгера раннего периода его творчества (политико-философские эссе: «Рабочий. Господство и гештальт», «Тотальная мобилизация», «О боли»;

военные дневники: «В стальных грозах», «Война как внутреннее переживание», «Перелесок 125», «Огонь и кровь» и др., так называемая «национал-революционная» публицистика), непосредственно затрагивающие проблематику кризиса модерна, а также работы «консервативного»20 периода, рефлектирующие проект «тотальной мобилизации» («Maxima-Minima. Заметки по поводу «Рабочего»», «Автор и авторство» и др.). Взгляды Э. Юнгера претерпели значительную эволюцию. Его творчество совпало по времени со значительными вехами германской и мировой истории. Уже ранний период его авторской деятельности можно подразделить на не Здесь автор опирается на периодизацию творчества Юнгера, разработанную в трудах немецких исследователей. См.: Dornheim L. Vergleichende Rezeptionsgeschichte. Das literarische Frhwerk E. Jngers in Deutschland, England und Frankreich. - Fr/M.: Verlag Peter Lang GmbH, 1987. -VIII, 319, A 165 S. ;

H. Segeberg, Regressive Modernisierung. Kriegserlebnis und Moderne-Kritik in Ernst Jngers Frhwerk // Vom Wert der Arbeit: zur literarischen Konstitution des Wertkomplexes “Arbeit” in der deutschen Literatur (1770-1930);

Dokumentation einer interdisziplinren Tagung in Hamburg vom 16. bis 18. Mrz 1988 / Hrsg. Von H. Segeberg. – Tbingen: Niemeyer, 1991. – S. 337-378.

сколько этапов: поначалу Э. Юнгер - «автор дневников и эссеист Первой мировой войны», затем, во время попыток активного вмешательства в политику, национал-революционер периода середины 1920-х, и, в конце 1920-х - начале 30-х годов, автор как диагност эпохи, «в своем эссе «Рабочий» (1932) эстетически универсализировавший понятия работы и техники»21. После захвата власти Гитлером, которого автор называл своим политическим «ментором ex negativo»22, Э. Юнгер становится автором так называемой «внутренней» эмиграции. В это время он создал роман «На мраморных утесах», воспринятый современниками как критика гитлеровского режима. После второй мировой войны автор вступил в позднюю фазу своего творчества, растянувшуюся почти на полвека, во время которой Э. Юнгер этаблировался как консервативный писатель, больше не страстный «идеолог и мыслитель»23. Он не изменил своей дикции «сейсмографа» эпохи, но перешел от «диагноза» к «прогнозам», лишенным профетического пафоса раннего периода творчества. Предмет исследования составляет проект «тотальной мобилизации», являющийся непосредственным ответом Э. Юнгера на вызовы рефлексивной модернизации. В работе проводится реконструкция проекта «тотальной мобилизации» и определение его места в историческом контексте эпохи. Цели и задачи исследования. Данная работа посвящена декодированию проекта «тотальной мобилизации» в творчестве Э. Юнгера как рефлексии исторического времени. Для реализации заявленной цели были поставлены следующие задачи:

- проанализировать источники и литературу, в том числе, варианты интерпретаций проекта «тотальной мобилизации» Э. Юнгера другими исследователями, включая отчасти и самоинтерпретацию автора идеи;

ввести в научный H. Segeberg, Regressive Modernisierung. Kriegserlebnis und Modern-Kritik in Ernst Jngers Frhwerk.// Vom Wert der Arbeit: zur literarischen Konstitution des Wertkomplexes “Arbeit” in der deutschen Literatur (1770-1930);

Dokumentation einer interdisziplinren Tagung in Hamburg vom 16. bis 18. Mrz 1988/ Hrsg. Von H. Segeberg. – Tbingen: Niemeyer, 1991. – S. 338. 22 Jnger E. Ausgehend vom Brmmerhof, 1974, zit. nach: Noack P. Ernst Jnger. Eine Biographie. - Berlin: Alexander Fest Velag, 1998. - S. 121. 23 Dornheim L. Vergleichende Rezeptionsgeschichte. Das literarische Frhwerk E. Jngers in Deutschland, England und Frankreich. - Fr/M.: Verlag Peter Lang GmbH, 1987.

оборот ранее недоступные отечественным исследователям источники;

определить хронологические рамки работы в связи с периодизацией творчества Э. Юнгера;

- выявить предпосылки создания проекта «тотальной мобилизации», в том числе изучить биографию Э. Юнгера, так как обстоятельства его жизни оказали непосредственное влияние на формирование его политических убеждений, и выделить таким образом истоки проекта «тотальной мобилизации»;

- определить специфику методологии познания Э. Юнгера (физиогномический метод, мышление гештальтами);

- реконструировать юнгеровский проект «тотальной мобилизации»;

- сформулировать и осуществить собственную, авторскую интерпретацию этого проекта как «диагноза эпохи», выделив ее основные составляющие и определив его место в ряду других концепций модерна;

- определить место проекта Юнгера в исторической эпохе и выявить степень влияния проекта «тотальной мобилизации» и ареал его действия в период создания;

- обосновать модернистское происхождение проекта Юнгера и его критики модерна. Хронологические рамки исследования взаимосвязаны с творчеством Э. Юнгера, которое охватывает период с 1920 по 1998 гг. Основной акцент в работе сделан на изучении трудов Э. Юнгера 1920-1933 гг., в которых проект «тотальной мобилизации» получил свое оформление. Данный временной промежуток совпадает с ранним периодом творчества автора. После прихода национал-социалистов к власти, Э. Юнгер удалился в так называемую «внутреннюю эмиграцию». С 1946 г. он вновь активно присутствовал на литературной арене Германии и не прекращал своей деятельности до конца жизни. Но это был иной период творчества Э. Юнгера в другой исторический период. Методология и базовые понятия работы. Всякое познание пользуется научными понятиями, шаблонами и структурами. Применение фрейм, форм и конструктов есть схематизация или интерпретация схем, чтобы отличать их от обычной интерпретации текста в смысле герменевтики24. Так же обоснованным является вывод о том, что анализ исторических фактов и исторических ситуаций – это не что иное, как рациональная реконструкция, опирающаяся на общие методы25. Как пишет Г. Ленк, интерпретация (схемы) есть не что иное как (ре)активация схем26. Таким образом, в данной работе автор с одной стороны интерпретирует теоретические конструкты, разработанные Э. Юнгером, а с другой стороны осуществляет рациональную реконструкцию, реактивацию юнгеровских проектов, чтобы затем подвергнуть их научному анализу. Всякое познание зависит от форм и структур интерпретации. Однако интерпретация схем сама по себе есть только эпистемологическое средство интерпретирования. Она сама есть интерпретативный конструкт или деятельность, на которую распространяется прагматическая интерпретационная методология, которую можно сочетать с прагматическим реализмом. Методологическим основанием данной работы является синтез классической и постструктуралистской методологии. Так, автор принимает принцип «историзма», определяющийся как «подход к пониманию истории, подчеркивающий уникальность каждой эпохи, в которой любую ситуацию или период можно понять только в собственных условиях»27. Данная работа выполнена в русле исторической антропологии, выдающимися отечественными представителями которой были Л.М. Баткин и А.Я. Гуревич. А.Я. Гуревич дал следующее определение этому направлению: «Исследовательский пафос исторической антропологии состоит в раскрытии человеческого содержания истории – во всех без исключения проявлениях общественного человека и, главное, в достижении на этой основе качественно нового исторического синтеза»28. Исследуя проект Ленк Г. К методологической интеграции наук с интерпретационистской точки зрения. С. 50. Лекторский В.А. Возможна ли интеграция естественных наук и наук о человеке? // Вопросы философии. 2004. - № 3. - С. 45-46. 26 Ленк Г. К методологической интеграции наук с интерпретационистской точки зрения. С. 51. 27 Большой толковый социологический словарь: В 2 т. – М., 1998. – Т.1. - С. 264. 28 Гуревич А.Я. Историческая наука и историческая антропология. С. 56-70.

24 «тотальной мобилизации» Э. Юнгера, закрепленный в корпусе текстов автора, данная работа стремится выявить их внутреннюю сущность и в их структуре увидеть симптомы коллективных мыслительных установок. В целом работа написана в контексте междисциплинарных подходов, наиболее адекватно отвечающих задачам интеллектуальной истории. При рассмотрении исторических феноменов тотальной мобилизации, мифологии и представлений Э. Юнгера о своем времени автор обращался к лингвистическому, переводческому, литературоведческому, философскому и другим видам анализа текста, к использованию феноменологии, семиотики, герменевтики, историко-системного метода, социокультурного и других методологических подходов, эпистемологическому наследству классической и неклассической науки. Вместе с тем, автор осознает ограниченность междисциплинарных методов в том контексте, о котором справедливо пишет Л.П. Репина: «идеальная междисциплинарность представляется недостижимой»29. На наш взгляд, барьеры, выстраиваемые между классическими, постмодернистскими и неклассическими методологиями зачастую имеют искусственный характер. Например, А.В. Бузгалин отказывает постмодернизму в использовании историко-системного метода. «Метод, рассматривающий всякое явление как имеющее определенную структуру, системное качество и, следовательно, границы, а значит (если мы смотрим на существование этой системы во времени), ее начало и конец. Такой взгляд, я признаю это с самого начала, в корне противоречит постмодернизму»30. Автор данной работы, напротив, конфликту методологий предпочитает их креативный диалог или, используя понятийный аппарат турецкого философа И. Кучуради, подход «к одной и той же проблеме с разных точек зрения»31.

Репина Л.П. Междисциплинарные подходы к изучению прошлого // http://www.auditorium.ru/books/2624/text.pdf 30 Бузгалин А.В. Постмодернизм устарел…(Закат неолиберализма чреват угрозой «протоимперии») // Вопросы философии. - 2004. - № 2. - С. 3. 31 Кучуради И. Философия перед лицом мировых проблем // Вопросы философии. - 2004. - № 3. - С.7.

Источники, на которые опирается исследование, являются текстами в понимании «новой интеллектуальной истории»32, направления, сложившегося в русле «лингвистического поворота» и «семиотического вызова». Так как основным объектом исторического исследования является текст, подлежащий декодированию и интерпретации, был применен герменевтический метод, предполагающий понимание инаковости авторского языка и мышления и критический подход к собственной предвзятости. Интерпретация юнгеровского проекта «тотальной мобилизации» не может обойтись без изучения его прочтения другими авторами, как своими современниками, так и исследователями. «Тотальная мобилизация» Э. Юнгера рассматривается в данной работе как один из проектов модерна. В связи с этим возникает необходимость дать определение понятию модерна и комплексу связанных с ним понятий. Термином «модерн», или современность, принято обозначать Новое время или связанные с ним идеи или стили33. В общеисторическом смысле модерн начинается со Средневековья и Ренессанса и касается замены традиционного общества современными социальными формами. На определенной ступени развития средневекового общества индивид начинает находить средства для самовыражения. Поворотным, по мнению А. Я. Гуревича, является XIII век. Во всех отраслях жизни обнаруживаются симптомы, свидетельствующие о растущих притязаниях человеческой личности на признание. Фома Аквинский развертывает и уточняет определение личности34. Среди признаков «персоны» он отмечает ее ответственность за собственное поведение: личность управляется божественным провидением таким образом, что сама принимает решения, и, следовательно, совершаемые ею поступки суть персональные деяния. Персона обладает достоинством, состоящим прежде всего в разумности человека, на ко Русакова О.Ф. Философия и методология истории в XX веке: школы, проблемы, идеи. – Екатеринбург: Издво УрО РАН, 2000. – С. 306. 33 Джерри Д., Джерри Д. Большой толковый социологический словарь: В 2 т. – М.: Вече. Аст, 2001. – Т.1. - С. 434. 34 Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. С. 280-281.

торой основывается его свобода. Личность обладает бессмертной душой и способна лицезреть Бога, общество же на это не способно. Оно представляет собой средство, личность же – цель, и потому общество служит личности35. Бог уступает место личности в качестве центральной фигуры метанаррации. Модерн идентифицируется с верой в рациональность и триумф истины и науки, достигшей своего апогея в период Просвещения. «В центре модерна стоит монадическое Я, претендующее на субъективную автономию»36. Как пишет В.И. Михайленко, «центральной фигурой новой эпохи становится активный и критически мыслящий индивидуум, заявлявший о примате своих прав по отношению к обществу и государству. Одним из наиболее характерных проявлений модернизма становится выдвижение идей человеческого совершенства, освобождения человека от власти природы, целенаправленного использования разума для достижения блага». Эти идеи и идеалы конкретизировались в лозунгах Великой французской революции и в великих утопиях XVIII и последующих веков37. В тесной связи с появлением индивидуального субъекта стоит переоценка рациональности, произошедшая в период Ренессанса и Просвещения. С этого времени рациональность и, как следствие, наука понимается как инструмент освобождения человека из-под власти природы и овладение природой. Модернистский проект провозгласил в качестве аксиомы положение о том, что мир устроен рационально, то есть что в нем действуют законы, которые могут быть не только познаны человеком благодаря накопленному опыту и знаниям, но и использованы для освобождения человечества от природного и социального гнета38.

Thomae Aquinatis. Contra gentil., III, 113 Цит по: Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. С. 281. King J. “Wann sit dieser Scheikrieg zu Ende?” Writing ans Rewriting the First World War/Aus dem Englischem von T. Kinzel. – Edititon Antaios – Das Luminar: Schriften zu Ernst und Friedrich Georg Jnger, B. 2./ Hrsg. T. Wimbauer. – Schnellroda: Edititon Antaios, 2003. – S. 48. 37 Михайленко В.И. ХХ век: короткий век – длинная эпоха // Известия Уральского государственного университета. Доклады юбилейной научной конференции. - Екатеринбург: Изд-во Уральск. ун-та, 2000. -№ 19. - С. 12-14. 38 Федорова М.М. Модернизм и антимодернизм во французской политической мысли XIX века. – М., 1997. – С. 5-10.

35 Идея модерна несводима только к идее рациональности. Современность изменчива, текуча, случайна, отмечал еще Ш. Бодлер в статье «Живопись современной жизни» («Le peintre de la vie moderne»), написанной в 1860 г. и опубликованной в 1863 г. Как можно соединить эти, казалось бы, несоединимые вещи – понимание мира как построенного в соответствии со строгими рациональными законами и его текучий и случайный характер? Этот вопрос стоит очень остро, и однозначного ответа на него, разумеется, дать невозможно, но в последние годы возникли некоторые новые тенденции, способные помочь распутать возникший клубок противоречий и загадок. Так, например, Т. Рокмор утверждает, что хотя разум, несомненно, выступает в качестве одного из важнейших аспектов современного социального мира, мы не должны пытаться осознать современность исключительно в терминах рациональности, ибо разум представляет собой лишь часть целого, именуемого модерном. Кроме того, важнейшим, с нашей точки зрения, выводом Т. Рокмора является его идея о том, что целостная теория современности возможна лишь в качестве регулятивного принципа, идеала, которого невозможно ни достичь, ни полностью осуществить39. Ж.-Ф. Лиотар говорил, что модерн есть некая точка в бесконечном течении времени, отличающаяся открытием самого этого времени, открытием смысла эпохального сдвига, разлома эпох, качественного разрыва в нашем идеологическом образе исторической жизни. Ему созвучен М. Фуко, представлявший модерн скорее как некую установку, чем как исторический период: «Под установкой я понимаю некий способ относиться ко всему, что сейчас происходит, свободный выбор, который принимается некоторыми из нас, и, наконец, некий способ мыслить и чувствовать, а также способ действовать и вести себя, который разом отмечает нашу сопричастность текущему моменту и представляется как некое задание»40. Ю. Хабермас также подчеркивает важRockmore T. La Modernit et la Raison: Habermas et Hegel // Archives de la Philosophie. - 1989. - N 52. - P. 177-190. 40 Фуко М. Что такое Просвещение? // Интеллектуалы и власть: Избранные политические статьи, выступления и интервью / Пер. с франц. С.Ч. Офертаса под общей редакцией В.П. Визгина и Б.М. Скуратова. – М.: Праксис, ность «нового»: «Слово «модерн» впервые нашло употребление в конце V в. для того, чтобы разграничить только что обретшее официальный статус христианское настоящее и языческое римское прошлое. «Модерность», принадлежность к современности (Modernitt), пусть содержание этого понятия и менялось, оно искони выражало сознание эпохи, соотносящей себя с античным прошлым в ходе осмысления себя самой – как результат перехода от старого к новому». Согласно Ю. Хабермасу, «современным считается то, что способствует объективному выражению спонтанно обновляющегося духа времени. Опознавательным знаком таких произведений является «новое»…»41. Т. Адорно пишет: «… именно категория нового становится с середины XIX века – то есть с началом эпохи высокоразвитого капитализма – центральной…. Понятие это носит привативный характер, изначально являясь скорее отрицанием того, что уже не имеет права на существование, чем позитивным определением. На новое давит сила старого, которое нуждается в новом для своего самоосуществления»42. Приближение к модерности называется модернизацией43. Представление о модернизации, необходимое для понимания юнгеровских идей, строится на стыке исторической, социально-философской и культурологической трактовки. В исторической науке не было выработано единственного определения начала, конца или составных частей периода модернизации. Концептуально выделяют следующие этапы: 1. период меркантилизма;

2. эпоха буржуазных революций;

3. время раннего индустриализма (после первой промышленной революции);

4. период после второй промышленной революции (использование электричества, конвейера и т.д.);

5. эпоха НТР, начавшаяся в середине 50-х гг. XX в. (технологическое применение фундаментальных наук). Какие бы различия ни существовали в истолковании модерна, общим является признание технологических 2002. – С. 344. 41 Хабермас Ю. Модерн – незавершенный проект // Вопросы философии. – 1992. - №4. – С. 40-41. 42 Адорно Т. Эстетическая теория / Пер. с нем. А.В. Дранова. – М.: Республика, 2001. – С. 33-36. 43 Федотова В.Г. Типология модернизаций и способов их изучения // Вопросы философии. – 2000. - №4. – С. 327.

инноваций в качестве важнейшего фактора44. Значение производственных технологий, индустриализация и выстраивание социальной организации по технологическому признаку, а также параллель между технологическим производством и формированием сознания, - служит необходимым и достаточным признаком модерна. Г. Летен понимает под модернизацией «постоянно убыстряющийся процесс преобразований, в котором люди лишаются отживших институциональных связей и вовлекаются в процесс, выходящий за рамки непосредственно познаваемого опытом мира первичных групп, таких как семья, рабочие объединения и дружеские связи. Главные индикаторы этого процесса – урбанизация, вовлечение в индустриальную дисциплину, более длительное получения элементарного образования и та мера, в которой люди подвержены влиянию средств массовой коммуникации. Считается, что процесс модернизации в Германии происходил позднее и более скоропалительно, чем в остальных индустриальных странах»45. Он вызвал одолевающий страх перед фабричным производством, растущей урбанизацией и автоматизацией рабочего процесса. Определению Г. Летена созвучна трактовка С. Кропотова, который определяет модернизацию как всесторонний, все более набирающий обороты процесс, «включающий в себя, прежде всего, радикальные изменения «органически», т.е. традиционно, исторически сложившихся форм существования хозяйственной, социальной, политической, коммуникативной и повседневно-бытовых форм жизни»46. «Рефлексией на позитивные и негативные последствия процессов, связанных с модернизацией в тот момент, когда она начинает приобретать качественно необратимый характер, затрагивающий наиболее фундаментальные устои жизни»47, является появление неклассической западной рациональности, одним из первых представителей которой считается Ницше.

Там же. С. 5. Lethen H. Ernst Jnger, Bertold Brecht und der ‘Habitus’ des Einverstndnisses mit der Modernisierung // Studi Germanici. - 1983/1984. – N.S. 21/22. – S. 276-277. 46 Кропотов С.Л. Экономика текста в неклассической философии искусства Ницше, Батая, Фуко, Деррида. – Екатеринбург: Гуманитарный университет, 1999. – С. 10. 47 Там же.

44 Теория модернизации, выработанная социальной философией, способствует тому, чтобы уложить многообразие исторических представлений в идеально-типические конструкции. Для этого вводятся понятия «традиционное общество» и «современное общество». Тогда модернизация представляет собой «особую форму развития, сутью которой является переход из традиционного времени в Новое, от традиционного общества к современному»48. На протяжении XIX в. современность (Modern Age) отождествлялась с Западом. В XX в. современное общество начало пониматься как особый тип цивилизации, первоначально возникший в Западной Европе и затем распространившийся в других регионах как система жизни, экономического и политического устройства, идеологии и культуры. В настоящее время продолжают появляться публикации, в которых содержится не только критика постмодернизма, но и указывается на его крах.

Не отрицая возможности наступления новой фазы эволюции научного знания, автор, тем не менее, не может согласиться с критическим основанием «старения постмодернизма», который его критик А.В. Бузгалин вывел из жесткой связи с «закатом неолиберализма». Постмодернизм он безосновательно рассматривает как социальный «заказ» неолиберализма50. Нам не чужда мысль о том, что наука – продукт определенной культурно-исторической ситуации, но это не означает, что ее этапы совпадают с социально-экономическими фазами (формациями). Положение об отсутствии системности в постмодернистской парадигме понадобилось А.В. Бузгалину для того, чтобы сделать вывод о том, будто бы эта «система закрывает путь к возникновению любой системной господствующей и адекватной для реальных отношений идеологии»51. Таким образом, по Федотова В.Г. Типология модернизаций и способов их изучения. С. 10. См., например: Бузгалин А.В. Постмодернизм устарел…(Закат неолиберализма чреват угрозой «протоимперии»). С. 3-15. 50 Там же. С. 3 - 4. 51 Там же. С. 5.

48 А.В. Бузгалину получается, что проект Э. Юнгера либо не является постмодернистским, либо будучи постмодернистским не является системным. Традиционные общества являются исторически первыми. Это – общества, воспроизводящие себя на основе традиции и имеющие источником легитимации прошлое, традиционный опыт. Главной чертой такого общества является доминирование традиции над инновацией, и как следствие, отсутствие выделенной персональности. Социальная роль индивида в традиционной культуре определяется его способностью выражать коллективные представления. Преобладающим типом ценностей в таком случае являются авторитарные ценности, т.е. ценности, которые основаны на традиции и поддерживают ее коллективистские представления. В ходе модернизации происходит переход к современному обществу, ориентированному на инновации и обладающему выделенной персональностью. Как пишет Ж.–Ф. Лиотар, «христианству, картезианству, якобинству присуща идея «линейной хронологии»: раз мы зачинаем нечто совершенно новое, значит, надлежит перевести стрелки часов на нулевую отметку. Сама идея такой современности теснейшим образом соотнесена с принципом возможности и необходимости разрыва с традицией и установления какого-то нового образа жизни и мышления»52. Люди оказываются вырванными из традиционных институциональных связей, таких как семья, работа и друзья. Основные индикаторы этого процесса – урбанизация, приобщение к индустриальной дисциплине, распространение начального образования и та мера, в которой люди ощущают на себе влияние массовой коммуникации. Так как современные общества, по сути, противоположны традиционным, то такой переход – драматический процесс. В ходе отказа от традиционного уклада жизни и от традиционных ценностей происходит как образование новых свойств и установлений жизни, так и разрушение ее начал. Этот не всегда созидательный процесс сопровождается изменениями в структуре идентичности людей модернизирующегося общества, Лиотар Ж.-Ф. Заметки о смыслах «пост» // Иностранная литература. – 1994. - №1. – С. 57.

модернизация влечет за собой создание новых институтов и отношений, ценностей и норм. Логоцентричный метанарратив модерна оказывается не в состоянии достичь того же уровня когерентности и тотальности, который был возможен в Средние века, когда пробелы в человеческом познании и понимании мира не имели значения перед лицом трансцендентного бога. Конец XIX века ознаменован кризисом установленного модерном порядка. Существует множество обозначений кризиса модерна, среди которых наиболее подходящим представляется термин У. Бека «рефлексивная модернизация». Под «рефлексивной модернизацией» мы, вслед за У. Беком, будем понимать «модернизацию» модерна: модерн становится проблемой для самого себя;

его базовые принципы, основные установки и ключевые институты в процессе радикальной модернизации подвергаются коррозии изнутри;

проект модерна должен быть заново обсужден, пересмотрен и реструктурирован»53. «Из «простой» модернизация становится «рефлексивной» по мере того, как разрушаются чары базовых предустановлений модерна, путем чего в конце концов перестают быть легитимными как предпосылки и стандарты правового государства, социального государства, национальной экономики и корпоративной системы, так и система парламентской демократии;

в завершение проверке подвергаются устоявшиеся образцы обычной биографии, обычной работы и обычной семьи;

эти образцы должны быть заменены новыми»54. У. Бек отвергает концепцию модерна и постмодерна, заменяя ее на концепцию Первого и Второго модерна. Рефлексивной модернизацией в трактовке У. Бека следует считать переходный период от Первого к Второму модерну, сопровождающийся кризисом базовых установок и убеждений модерна. Рефлексивная модернизация направлена на самокритику, редефиницию Первого модерна. Радикальная модернизация размывает устои модерна, происходят «структурные метаизменения»: изменяются рамочные условия существования общества, цели подвергаются пересмотру.

Beck U., Bon W., Lau Ch. Theorie reflexiver Modernisierng – Fragestellungen, Hypothesen, Forschungsprogramme // Die Modernisierung der Moderne / Hrsg. U. Beck, W. Bon. – Fr./M.: Suhrkamp Verlag, 2001. – S. 11. 54 Ibidem. S. 19.

Изменения происходят неконтролируемо, их последствия непредсказуемы. Категории уверенности и безопасности, базирующиеся на вере во всемогущество разума – базовой установки Первого модерна, ставятся под сомнение, а потом и отбрасываются. Различия и границы, принятые в Первом модерне, размываются, на их место должны прийти новые, разработать и установить которые необходимо в переходный период рефлексивной модернизации. Научная новизна. 1. Впервые в научной литературе осуществлена историческая реконструкция проекта «тотальной мобилизации» Эрнста Юнгера. 2. Реконструкция и интерпретация проекта «тотальной мобилизации» произведена на основе ввода в научный оборот источников, ранее не привлекавшихся в отечественной историографии. 3. Методология исследования представляет собой симбиоз классических и постструктуралистских методов познания. 4. Проект «тотальной мобилизации» был подвергнут системному исследованию как один их несостоявшихся проектов модерна, в то время как в отечественной исторической мысли чаще всего изучаются состоявшиеся проекты, такие, как национал-социалистический, фашистский и др. 5. Проект Э. Юнгера был рассмотрен как характерный для периода социально-экономических, политических, культурных и духовных транзитов. Теоретическая и практическая значимость работы. Разработка данной проблематики позволяет ввести в научный оборот ключевые моменты исторической дискуссии вокруг кризиса модерна и по-новому взглянуть на значение эссеистики Э. Юнгера для установления исторических закономерностей и диагностики современной эпохи. В исследовании изучена степень научной разработанности данной проблематики в отечественной и зарубежной историографии. Материалы и выводы работы могут быть использованы в научных исследованиях по истории идей XX века, а также для разработки лекционных и практических занятий, посвященных социальной и политической истории Гер мании первой трети XX в., и спецкурсов по проблемам модерна, модернизации и модерности. Апробация работы. Отдельные положения диссертации легли в основу факультативного курса, подготовленного на факультете международных отношений УрГУ («Консерватизм и «консервативная революция», 2000-2001 гг.) и нашли отражение в четырех публикациях. Кроме того, по теме диссертации были подготовлены и прочитаны два доклада (Летняя школа «Институты прямой и представительной демократии», УрГУ, Круг друзей Восточной Европы, Виадрина-Университет, г. Франкфурт-на-Одере, Германия). Диссертация была обсуждена на кафедре теории и истории международных отношений факультета международных отношений УрГУ и рекомендована к защите. Структура работы. Порядок изложения исследуемого материала определяется целями и задачами исследования. В соответствие с этим диссертационное сочинение подразделяется на введение, основную часть, заключение и список использованных источников и научно-исследовательской литературы. Основная часть исследования состоит из трех глав. Предпосылки создания проекта «тотальной мобилизации». Образная система мышления Э. Юнгера сложилась на стыке обстоятельств его жизни и исторических обстоятельств его времени. Его раннее творчество, хронологические рамки которого включают период с 1914 г. – начало Первой мировой войны и первые дневниковые записи Эрнста Юнгера - по 1933 г. - приход Гитлера к власти, за которым последовала «внутренняя эмиграция» автора, - практически совпадает с недолгим существованием Веймарской республики. Он родился 29 марта 1895 года в семье химика-аптекаря, доктора философии Эрнста Георга Юнгера и его супруги Каролины в городе Гейдельберге. Школьные годы Юнгера сопровождались частыми переездами и постоянной сменой учебных заведений. Прусская система образования не пришлась ему по душе: он считал, что школа изобретена взрослыми специально для того, чтобы держать в узде детей. Десятилетия спустя Юнгер вновь указал на несоответствие школьной системы принуждения мечтательному юношескому миру фантазии55. Подобный тип подростка, бунтующего против поколения отцов и их «бюргерского каталога обязанностей», был характерен для Германии начала XX в. Он нашел свое отражение в романах Г. Гессе, Т. Манна и Р. Музиля. «Веймарские антидемократы, как выяснилось позже, научились бороться с буржуазным обществом в классных комнатах своей школы»56. Однако этот бунт не находил внешнего выражения, он совершался втуне. В остальном, Эрнст вел жизнь, ничем не отличавшуюся от сотен ему подобных. Опыт детских лет говорил Э. Юнгеру о том, что счастья и самовыражения следует искать в другом месте, отнюдь не в школе и не в отчем доме. Пытаясь разобраться в своих ощущениях, он обнаруживал отсутствие гармонии во внешнем окружении. Мир вокруг него виделся ему жутким, призрачным, гротескным, темным, полным странных звуков, таящим неведомую угрозу. Вскоре Э. Юнгер предпринял первую попытку вырваться из этого замкнутого круга, обрести себя в единении с природой. В 1911 году Эрнст и его брат Фридрих Георг стали участниками молодежного движения «Перелетные птицы», созданного в 1901 г. К. Фишером. Дж. Моссе в книге «Революция фелькише» указал на связь этого движения с идеологией фелькише. Организация была неоднородной, объединяющим элементом служила приверженность идее немецкого народа, германским традициям, героизму, а также самоидентификация с нордическим идеалом красоты и природой: «Так как та природа, которой они восхищаются, есть родина немцев, то из любви к природе вырастает любовь к народу и отчизне, национальная немецкая, более того, национальная германская основа их культуры и жизненной формы»57. Основатель движения К. Фишер сумел соединить в нем идеи таких влиятельных идеологов фелькише, как Риль и Лангбен с приключенческим духом книг Карла Мая, одного из любимых писателей юного Эрнста. Герои Мая символизировали жизненную силу, рыцарСм. об этом: Jnger E. Die Zwille. - Mnchen: Klett-Cotta, 1998. - 237 S. Noack P. Ernst Jnger. Eine Biographie. - Berlin: Alexander Fest Verlag, 1998. - S. 20. 57 Der Seemann. 1914. - 5. Jg., Heft 12. - S. 431 f. Цит. по Mosse G.L. Die vlkische Revolution: ber die geistigen Wurzeln des Nationalsozialismus. - Frankfurt am Main: Hain, 1991. - S. 55 ство и мужественность. По замыслу К. Фишера ландшафт, впитавший в себя духовное наследие народа, должен был стать той направляющей мысли и поступки силой, которой никогда бы не смогли стать национальные памятники. Природа в понимании основателей движения существовала не для того, чтобы доставлять эстетическое наслаждение утонченному взору, а для того, чтобы являть собой первоначальную, нетронутую, необузданную стихию, воспитывать закалку, твердость и мужество. Быть одним из «Перелетных птиц» означало «побег из школьной тесноты и духоты города в свободный мир, от ученических обязанностей и принуждения - к поиску приключений»58. В ноябре 1913 г. Э. Юнгер вступил в Иностранный Легион и оказался в Марокко, откуда после двух недель безуспешно пытался сбежать. Благодаря усилиям отца вскоре вернулся домой. Позднее это «африканское приключение», воспринятое и осмысленное автором как «акт самоосвобождения» и «конец детства», стало основой книги «Африканские игры». Позднее, в письме Л. Альвенсу Э. Юнгер обозначил эту книгу как «мой анархистский манифест» и назвал ее предтечей политико-философского трактата «Рабочий»59. Вернувшись из Иностранного Легиона, Э. Юнгер и не подозревал, что через несколько месяцев ему предстояло пережить более суровое приключение, может быть, самое важное в его жизни. В 1914 г. он добровольцем ушел на фронт. Опыт войны оказал решающее влияние на формирование мировоззрения Э. Юнгера. С самых первых дней Э. Юнгер записывал свои впечатления в небольших блокнотах, которые составили основу его военных произведений. Опубликованная в 1920 г. книга военных дневников «Стальные грозы» принесла ему мировую известность. Согласно библиографии Х. Мюльайзена, она выдержала 36 переизданий. Конец войны застал его в лазарете, где он находился после одного из многочисленных ранений, полученного им в ходе сражений: «В этой войне, где Fischer F. Wandern und Schauen, Gesammelte Aufstze. Hartenstein, 1921: Цит. по Mosse G. Die vlkische Revolution: ber die geistigen Wurzeln des Nationalsozialismus. S. 193. 59 E. Jnger an L. Alwens, 29.Mai 1930: DLA, NL Jnger. E. Jnger an G. Gnther, 3 Oktober 1930: Ibidem.

под обстрелом были скорее пространства, чем отдельные люди, я все же удостоился того, что одиннадцать из этих выстрелов предназначались лично мне. И потому я по праву прикрепил себе на грудь Золотой Знак раненого, присужденный мне в эти дни60«. Э. Юнгер был награжден многими орденами и медалями, в том числе высшей наградой империи, орденом «За Мужество». Война расставила акценты раннего периода творчества автора. Война и боль, которой она сопровождалась, показали призрачность ценностей Просвещения. Эпоха, поставившая на пьедестал разум и прогресс, закончилась. Мир распался, элементарные силы вырвались наружу: «Эти годы ознаменовались странным смешением варварства и гуманности;

они подобны архипелагу, где рядом с островами каннибалов расположена земля вегетарианцев. Экстремальный пацифизм рядом с чудовищным ростом вооружений, роскошные тюрьмы рядом с жилищами безработных, ликвидация смертной казни, в то время как под покровом ночи белые и красные режут друг другу глотки - все это вполне напоминает сказку, отражая тот злодейский мир, где только ряд гостиничных фойе сохраняет видимость безопасности»61. По окончании войны Э. Юнгер протяжении четырех с половиной лет оставался в реформированном в соответствие с Версальским договором рейхсвере до того, как в 1923 г. по собственному желанию ушел в отставку. В течение этих лет он наблюдал сопровождавшееся кризисами становление Веймарской республики, пивной путч 1920 г., в подавлении которого он участвовал, мартовские восстания КПГ, столкновения в Верхней Силезии, инфляцию и оккупацию Рурской области в 1923 г. В это время начали оформляться его политические взгляды: «Мы испорчены либеральным воспитанием, - писал он брату, - и должны найти из этой ситуации какой-то выход»62. Поэтому неудивительно, что в поисках альтернативы либерализму в 1923 г. молодой офицер нанес визит Юнгер Э. В стальных грозах / Пер. с нем. Н.О. Гучинской, В.Г. Ноткиной. - СПб: Владимир Даль, 2000. - С. 328. 61 Там же. С. 483 62 Ernst an Friedrich Georg Jnger, 25. Mrz 1923: DLA, Depositum Friedrich Georg Jnger.

Эриху Людендорфу и слушал в мюнхенском цирке «Кроне» речь тогда еще никому неизвестного Адольфа Гитлера. С середины 1920-х гг. после двухлетнего периода учебы в университете г. Лейпцига Э. Юнгер написал ряд статей для правых журналов, обозначаемых в юнгероведении общим названием, – национал-революционная публицистика. «Именно цитаты из юнгеровской публицистики, из которых мало что вошло в его книги, до сих пор дают повод обвинять Э. Юнгера в политических грехах;

они свидетельствуют о его иногда довольно агрессивной позиции по отношению к либеральному мировоззрению и, в политике, к плебисцитарной массовой демократии»63. В 1927 г. он поселился в Берлине. Берлин того времени представлял собой средоточие интеллектуальной жизни. И левые, и правые в то время смыкались в своем желании найти философский камень – поставить модернизацию на службу идеологии. Идейные враги встречались в одних кафе и имели общих знакомых. К примеру, на вечерах у издателя Эрнста Ровольта, который, по мнению Э. Юнгера, «испытывал удовольствие от того, что собирал у себя взрывоопасные компании, особенно в дни своего рождения», можно было встретить «Брехта, Броннена, Эрнста фон Заломона, Рудольфа и Спиди Шлихтер, и крепких пьяниц, как Томас Вольфе»64. В этот период автор был вовлечен в жаркие споры о том, какой должна быть Германия после исчезновения Веймарской республики. Для него, как и для большинства интеллектуалов, не поддержавших создание Веймарской «системы», было очевидным, что республиканская форма правления должна быть замещена, спор велся лишь о том, в какой мере и каким конкретно образом следовало реформировать государство. В этот период он активно общался с представителями так называемой «консервативной революции», настаивавшими на антиматериалистическом, корпоративном государстве, где политике отDie Schleife. Dokumente zum Weg von E. Jnger / Zsgest. A. Mohler. – Zrich: Im Verlag der Arche. – S. 78. Ernst Jnger: Kirchhorst, 7 Mai 1945. In: Jnger 1978-1983, Bd. 3 (1979), S. 429 f.;

Цит. по: Briefe 1935-1955/ Ernst Jnger;

Rudolf Schlichter / Hrsg., kommentiert und mit einem Nachw. D. Heierer. – Stuttgart: Klett-Cotta. – S. 313.

64 водилась главная роль, а взаимопроникновение государственного и общественного начал приводило к возникновению гомогенного, неделимого духовного целого, в котором экономика подчинялась национальным интересам и германским традициям. «Революция, революция! Вот что нужно проповедовать, систематически, неотступно, люто, даже если эта проповедь продлится десять лет. Еще только немногие осознали это требование во всей его остроте, еще цветет бурным цветом сентиментальная болтовня о братстве и единении при помощи всех возможных и невозможных видов духа. К черту это, или в парламенты, где таким разговорам самое место. В этом конечном мире нет единства противоположностей, нет ничего кроме борьбы. Националистической революции не нужны проповедники покоя и порядка, ей нужны люди, которые возвестят: ‘Господь обрушится на вас всей остротой меча!’ Она должна освободить имя революции от того призвука смехотворности, с которым это имя произносится в Германии уже почти сто лет. Великая война выковала человека нового, опасного склада, теперь этот человек должен взяться за дело!»65 - писал Э. Юнгер в 1926 г. и эта выдержка из статьи «Националистическая революция» представляет собой типичный образчик его публицистики. Фронтовой офицер, кавалер ордена «За Мужество», автор нашумевшего романа «В стальных грозах», Э. Юнгер был не просто одним из многих правых критиков Веймарcкой «системы». Он был выдающимся представителем правых националистов, признанным лидером в своих кругах, его высказывания зачастую носили репрезентативный характер. В лагере левых Э. Юнгер считался опасной фигурой. К. Манн написал о нем: «Он и есть тот самый опасный тип среди молодежи, с которым стоит сражаться. Его мышление отличается высокой интенсивностью и вводящей в заблуждение определенной чистотой»66. Уже в конце 1920-х гг., после периода первоначального восхищения националсоциализмом, Э. Юнгер дистанцировался от движения, а после отказа сотрудJnger E. Die nationalistische Revolution // E. Jnger. Politische Publizistik 1919 bis 1933. / Hrsg. Von S.O. Berggtz – Stuttgart: Klett-Cotta, 2001. – S. 215. 66 Mann K. Prfungen. Schriften zur Literatur / Hrsg. M. Gregor-Dellin. – Mnchen: Nymphenburger Verlagshandlung, 1968. – S. 157.

ничать, Юнгер и вовсе считался persona non grata в среде националсоциалистов67. В конце периода политического активизма политическая позиция Э. Юнгера была наиболее близка к одному из радикальных течений «консервативной революции»: национал-большевистскому «Кружку сопротивления» Э. Никиша. Однако не следует преувеличивать политический вес Э. Юнгера среди политиков-практиков. Хотя его раннее творчество для молодого поколения фронтовиков имело значение выражения их опыта и перевода военного переживания на язык политических концепций, таким образом, было очень важным в политическом отношении, анархически-элитарная позиция Э. Юнгера воспрепятствовала созданию вокруг него группы в практическом смысле этого слова. В его тени собралась группа авторов, которых принято называть общим понятием «солдатский национализм»68. В период создания «Тотальной мобилизации» и «Рабочего» его отрыв от практической политики стал еще более очевиден. Проект «тотальной мобилизации» был неоднозначно воспринят окружением Э. Юнгера. Масштаб проецированного в будущее нового порядка никого не оставил равнодушным, но показал вектор авторского размышления, направленный в сторону от политического активизма. «Я, признаюсь, честно, не ожидал такой книги», - так писал один из юнгеровских единомышленников, - «Это Раннее политико-философское творчество Э. Юнгера неоднократно давало повод для его обвинения в протофашизме. Данная работа не предполагает подробного обсуждения этого вопроса. Приведем лишь мнение исследовательницы тоталитаризма Х. Арендт: «О тех же представителях элиты, кто когда-либо позволил тоталитарным движениям соблазнить себя, и кого иногда из-за их умственной одаренности даже обвиняют как вдохновителей тоталитаризма, со всей беспристрастностью надо сказать: то, что эти безрассудные дети XX века делали или не делали, не имело никакого влияния на тоталитаризм, хотя оно и играло некоторую роль в ранних успешных попытках таких движений заставить внешний мир воспринимать их учения серьезно. Всюду, где тоталитарные движения захватывали власть, вся эта группа сочувствующих бывала потрясена еще до того, как тоталитарные режимы приступали к совершению своих величайших преступлений. Интеллектуальная, духовная и художественно-артистическая инициатива столь же противопоказана тоталитаризму, как и бандитская инициатива толпы, и обе они опаснее для него, чем простая политическая оппозиция. Последовательное гонение всякой более высокой формы умственной деятельности новыми вождями масс вытекает из чего-то большего, чем их естественное возмущение тем, чего они не могут понять. Тотальное господство не допускает свободной инициативы в любой области жизни, не терпит любой не полностью предсказуемой деятельности. Тоталитаризм у власти неизменно заменяет все первостепенные таланты, независимо от их симпатий, теми болванами и дураками, у которых само отсутствие умственных и творческих способностей служит лучшей гарантией их верности». (Арендт Х. Истоки тоталитаризма / Пер. с англ. И.В. Борисовой, Ю. А. Кимелева, А.Д. Ковалева, Ю. Б. Мишкенене, Л.А. Седова. Под ред. М.С. Ковалевой, Л.М. Носова. - М: ЦентрКом, 1996. – С. 449) 68 См. об этом: Ketelsen U.-K. Vlkisch-nationale und nationalsozialistische Literatur in Deutschland 1890-1945. S. 69 ff.

прыжок, который унес Вас далеко вперед…»69. Предложенная в «Тотальной мобилизации» и «Рабочем» концепция разочаровала тех, кто ждал от автора практического руководства к действию. Как писал один из первых исследователей «консервативной революции», секретарь Э. Юнгера, А. Молер о «Рабочем», «эта книга только отчасти относится к области политической идеологии. Ее важнейшие элементы уже переступили границы политики»70. Э. фон Заломон после прочтения «Тотальной мобилизации» пришел к выводу, что она была для Э. Юнгера «неким итогом, в то время как я - а вместе со мной все, кто вращался вокруг него, - совершал хаотичные движения по ландшафту нашего столетия, пытаясь обрести ориентир у любого возможного указателя»71. По ощущению юнгеровского окружения автор обратился к магическому и метафизическому измерению элементарности. Наступление кризиса, разразившегося в Веймарской республике одновременно с общемировой депрессией 1929 г., Э. Юнгер рано распознал и неприкрыто приветствовал: «Время слишком хорошо, чтобы такой старый вояка, как я, не учуял бы утреннего воздуха и некоторых ценных импульсов. Я уже несколько месяцев брожу в приподнятом настроении и весь во власти апокалипсического злорадства, думая о европейской посудной лавке и о том циклоне, который приближается к ней с математической точностью. Бюргер еще надеется спастись, - я считаю бюргерской каждую партию, которая заседает в парламенте. Но с ним уже ничего не надо делать, он уже поспел настолько, что максимум через два-три года упадет сам, как переспелый фрукт»72. Во многом, именно на основе идей, выработанных Э. Юнгером в период своей публицистической деятельности, была создан проект «тотальной мобилизации». В этих объемных произведениях была обобщена и преодолена аргументация «нового национализма» 1920-х гг. и создана теоретическая схема будущего государства, 69 Die Schleife. Dokumente zum Weg von E. Jnger. S. 83. Ibidem. S. 84. 71 Salomon E. Der Fragebogen. – Hamburg: Rowohlt-Verlag, 1951. – S. 294. 72 E. Jnger an G. Gnther, 3 Oktober 1930: Ibidem.

в котором любой индивидуализм должен был уступить место коллективу Рабочих, вооружающихся для борьбы планетарного масштаба. Возможно, Э. Юнгер позднее сожалел о многом, что было сказано и написано в этот период, ведь именно его политико-философское творчество этих лет, в особенности, политическая публицистика, дали пищу для обвинений его в протофашизме. Но, позднее, в дневниках «Излучения» Э. Юнгер вспоминал это время так: «Единомышленники убиты, эмигрировали, разочаровались или же занимают высокие посты в армии, в Абвере, в партии. И все же те, кто еще остался жив, охотно говорят о тогдашних временах, когда все были одержимы идеей. Таким я представляю себе Робеспьера в Аррасе»73. Это было время надежд, время «высокого напряжения». На смену ощущения «гибели культуры» пришла вера в то, что «должна была сперва произойти ликвидация отжившего, какая-то перестройка мира и морали политикой и войной»74, и поколению Э. Юнгера предстояло содействовать назревшим преобразованиям. В конце национал-революционного периода своего творчества Э. Юнгер пришел к выводу, что общество – не то место, где можно радеть за Германию75. Отход от политического активизма знаменует появившаяся в его творчестве этого периода метафора одинокого лесника, который, пробивая себе топором путь в лесу, может только надеяться на то, что где-то кто-то, пусть пока невидимый, занят тем же самым. После прихода нацистов к власти, и последовавшего за ним обыска в берлинской квартире Э. Юнгера, он принял решение удалиться в так называемую «внутреннюю эмиграцию»76. В 1933 г. он оставил Берлин.

Юнгер Э. Излучения (февраль 1941-апрель 1945) /Пер. с нем. Н.О. Гучинской, В.Г. Ноткиной. – СПб: Владимир Даль, 2002. – С. 340-341. 74 Гессе Г. Собрание сочинений: В 8 т. /Пер. с нем. С.К. Апта;

Составители: Н.С. Павлова, В.Д. Седельник;

Коммент. В.Д. Седельника. – М.: АО Изд. группа «Прогресс» - «Литера»;

Харьков: Фолио, 1994. – Т.5. - С.19. 75 Jnger E. Das Abenteuerliche Herz. Erste Fassung. Aufzeichnungen bei Tag und Nacht. - Stuttgart: J.G. Cotta'sche Buchhandlung Nachfolger GmbH, 1987. - S. 114. 76 Исследователь раннего политико-философского творчества Юнгера и издатель переписки Юнгера с К. Шмиттом Х. Кизель называет отъезд Э. Юнгера из Берлина «эмиграцией в провинцию» - см. Kiesel H. Nachwort des Herausgebers // Jnger E. – Schmitt C. Briefe 1930-1983. /Hrsg. H. Kiesel. - Stuttgart: Klett-Cotta, 1999. – S. 858.

В конце 1920-х гг., параллельно с работой над политико-философскими трактатами, Э. Юнгер занимался составлением сборников фотографий77 своего времени. В них он регистрировал модернистские тенденции своего времени, то «новое», что происходило. В фотографиях современных диктаторов, более выразительных по сравнению со снимками политиков буржуазного толка («… даже жестикуляция либерального политика старой школы производит впечатление чего-то устаревшего, антикварного…»78), Э. Юнгер находил подтверждение наступления новой, послебуржуазной эпохи. Помещая рядом почти неотличимые друг от друга снимки полей сражений и последствий природных катаклизмов, он отслеживал тенденцию технической модернизации, нивелировавшую разницу между миром и войной: «Достаточно уже окинуть взором саму эту нашу жизнь в её совершенной нескованности и в её безжалостной дисциплине, жизнь с её дымящимися и пылающими районами, с физикой и метафизикой её передвижений, с её моторами, самолётами и миллионными городами, — чтобы, исполнившись чувства удивления, понять: здесь не существует ни одного атома, не находившегося бы в работе, что сами мы отданы во власть этому бешеному ходу. Тотальная мобилизация намного в меньшей степени осуществляема, нежели она осуществляет самое себя. В военное и мирное время она есть выражение тайного и нудящего требования, которому подчиняет нас эта жизнь в эпоху масс и машин»79. Э. Юнгер отметил, что после первой мировой войны технические характеристики фотографий, «оптических документов», усовершенствовались – снимки перестали быть статичными и приобрели, таким образом, большую жизненную достоверность. Он видел в этом способе изображения новую, не подчиняющуюся разуму форму познания окружающего мира: «Одно из несомненных преимуществ фотографии в том, что она отменяет множество ограниDie vernderte Welt. Eine Bilderfibel unserer Zeit / Hrsg. Von E. Schultz. Mit einer Einleitung von E. Jnger. – Breslau 1: Wilh. Gottl.Korn/Verlag, 1933. – 194 S.;

Der gefhrliche Augenblick. Eine Sammlung von Bildern und Berichten. 200 Seiten mit ueber 100 Abbildungen / Hrsg. Von F. Bucholtz. Mit einer Einleitung von E. Jnger. – Berlin: Jnker und Dnnhaupt Verlag, 1931 – 199 S. 78 Jnger E. Einleitung/ Die vernderte Welt. Eine Bilderfibel unserer Zeit / Hrsg. Von E. Schult. Цит. по: Jnger E. Politische Publizistik 1919-1933. – Stuttgart: Klett-Cotta, 2001. - S. 634. 79 Jnger E. Die totale Mobilmachung. S. 14 -15.

чений, которым в других случаях подчиняется рассудок, например, фотография понятна всем, вне зависимости от языка, от мировоззрения, от того, может ли зритель вообще читать и писать»80. Автономность фотографии, ее независимость от мировоззрения была очень важна для Э. Юнгера. В доказательство своего тезиса о независимости фотографии он привел наблюдение о том, что многие газеты, кардинально противоположные друг другу в своем видении мира, зачастую используют одни и те же фотографии: «Факт, скрывающийся за этим странным явлением, заключается в том, что техника обладает смыслом экзистенциального средства, по сравнению с которым различие во мнениях играет лишь подчиненную роль». Так, уже на этом этапе Э. Юнгер вплотную подошел к созданию нового метода познания, позднее использовавшегося им в «Тотальной мобилизации» и «Рабочем», при котором взгляд, видение, целостная картина, неподдающаяся рациональному членению, играет решающую роль. В процессе работы с фотографией Э. Юнгер отметил и то, что именно русские первыми выяснили и применили на практике то, что профессиональный актер перед камерой выглядит не убедительней простых людей. Для него было важно то, что русские использовали на практике многие нововведения, которые на Западе, в Германии не нашли такого применения постольку, поскольку этого не требовала современная политическая ситуация. Россия – это страна эксперимента, страна, по мнению Юнгера, не сопротивляющаяся, а подчиняющаяся вызовам нового времени и находящаяся в авангарде современного развития: «Нельзя обойти вниманием тот факт, что некоторые совершенно определенные страны сумели создать в процентном соотношении большое число снимков, очень удачных именно в качестве таковых»81. Вызовы и провозвестники новой «эры масс и машин»82, – вот чего искал Э. Юнгер при помощи фотографии: «Можно с первого взгляда найти группы, которым уже присущ новый порядок. Это легко установить, если соотнести 80 Jnger E. Einleitung / Die vernderte Welt. Eine Bilderfibel unserer Zeit. S.7. Ibidem. S. 8-9. 82 Jnger E. Die totale Mobilmachung. S. 14.

снимки депутатских собраний и парламентских сцен с картинами тех сотен людей, которые появились в процессе современной борьбы за власть»83. Название сборника говорит само за себя: «Изменившийся мир», его задачей было дать «оптический обзор изменившегося либо еще меняющегося мира»84. Э. Юнгер поделил книгу на разделы, многие из которых снабжены определением «изменившийся, новый»: «Раскол старого порядка», «Изменившийся лик массы», «Изменившийся лик человека». Раздел «Мобилизация», под которым помещены снимки нового поколения: рабочего с молотком в руке, грузинских пионеров во время посевной, студенток филадельфийского университета, обучающихся стрельбе и русских женщин-рабочих с винтовками за плечами, - Э. Юнгер снабдил следующим замечанием: «Решение больших политических задач в ставшем опасным мире требует не только планомерного упорядочивания имеющихся средств, но и охвата человека в невиданном до сих пор масштабе. Строгим требованиям авторитарного государственного управления отвечает готовность нового поколения действовать»85. В 1931 г. Э. Юнгер написал вступительное слово к сборнику фотографий «Опасное мгновение», в котором были в предварительном виде выработаны некоторые идеи, использованные им в дальнейшем при создании проекта «тотальной мобилизации». Одним из провозвестников новой эпохи и глашатаем завершения эпохи предыдущей стало, по убеждению Э. Юнгера, «вторжение опасности в жизненное пространство»86. Бюргер стремится обезопасить жизнь, создать плотину, препятствующую проникновению опасности в повседневность. Инструмент, которым он при этом пользуется, - это разум. В свете разума опасное представляется бессмысленным и рассеивается, как не имеющее права претендовать на реальность либо переносится в недостижимые области. Однако, такое изолированное от всякой опасности существование, стало, по 83 Die vernderte Welt. Eine Bilderfibel unserer Zeit. S. 9. Ibidem. 85 Ibidem. S. 148. 86 Der gefhrliche Augenblick. Eine Sammlung von Bildern und Berichten. 200 Seiten mit ber 100 Abbildungen / Hrsg. F. Bucholtz. Mit einer Einleitung von E. Jnger. – Berlin: Jnker und Dnnhaupt Verlag, 1931. – S. 11.

мнению Э. Юнгера, непереносимо скучным, и не смогло более удовлетворять притязаниям «авантюрных сердец». В этом смысле, первая мировая война стало чертой, которая была подведена под эрой бюргера. Тот душевный порыв, которым было отмечено начало войны, стал, по сути, революционным протестом против ценностей бюргерского мира, «стал принятием судьбы как выражения высшей силы. С этого момента, опасность перестала быть целью романтической оппозиции, и стала реальностью»87. Война, таким образом, была не просто столкновением наций, но водоразделом двух эпох88. Опасность перестала быть исключительным случаем и перешла в разряд повседневного явления: «В качестве подтверждения тому можно назвать полицию, которая из объединения чиновников превратилась в структуру, подобную воинскому подразделению. Кроме этого, и все большие партии вынуждены пользоваться силовыми средствами, благодаря чему становится очевидным, что борьба мнений должна решаться не только голосованием и программами, но и при поддержке тех сотен людей, которые готовы на активные действия ради поддержки этих программ. Такие факты не единичны, и их никак нельзя рассматривать как приходящее или ограниченное во времени изменение исключительно политической жизни. Также и в мышлении нельзя не заметить поворот в сторону опасного, и совершенно очевидно, что за работу принялся новый вид взрывоопасных людей. Такие явления, как современная теория атома, учение о ледниковом периоде, введение понятия мутаций в зоологию, ясно доказывают, независимо от того, насколько они истинны, как дух начинает участвовать в подрывной деятельности»89. Особенностью своего времени Э. Юнгер уже в этом сборнике назвал невиданное доселе сочетание опасности и сознания, так как во время всех столкновений человека с вещами, животными или другими людьми ассистирует ему 87 Ibidem. S. 14. Здесь мысли Э. Юнгера слово в слово совпадают с текстом «Рабочего»: «Мировая война разыгралась не только между двумя группами наций, но и между двумя эпохами, и в этом смысле в нашей стране тоже есть как побежденные, так и победители». - Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. С. 115. 89 Der gefhrliche Augenblick. Eine Sammlung von Bildern und Berichten. 200 Seiten mit ber 100 Abbildungen. S. 15.

и поддерживает его во всех начинаниях машина – «самый сильный слуга разума»90. Появление новой техники приводит к новому способу взаимодействия человека с окружающей реальностью. Первый опыт использования новых технологий сопровождается затруднениями и проходит медленно. Повторное использование, однако, протекает гораздо быстрее. Не вызывающими внутреннего сопротивления эти действия могут стать только тогда, когда будет выработана стратегия обращения с тем или иным техническим средством, оно будет вписано в порядок вещей, будет поставлен и решен вопрос об оправдании техники. Человеку века двадцатого предстояло решить гораздо более трудную задачу – вписать себя самого в новое, технологическое, пространство жизни, определить правила взаимодействия с новой реальностью и найти в ней свое место. «Технологическая» сторона юнгеровской концепции «тотальной мобилизации» возникла во время такого поиска концепций взаимодействия с изменившимся окружающим миром. В предисловии к сборнику «Война и воин», в котором была впервые напечатано эссе «Тотальная мобилизация», Э. Юнгер писал: «Внутренняя взаимосвязь, объединяющая сочинения этого сборника, - это немецкий национализм. Его отличает то, что он отказался от идеализма дедов и рационализма отцов. Его позиция – это скорее позиция героического реализма, и субстанция, которой он принадлежит, тот слой непосредственной действительности, для которой идеи и рациональные умозаключения являются лишь внешним проявлением. Таким образом, эта позиция символическая, которая понимает любое действие, мысль и чувство как символ единого и неизменного бытия, бытия, которое не может утерять свою собственную закономерность. Целью этой книги не является противостояние либерализму, потому что время, когда национализм мог извлечь для себя пользу из подобных дискуссий, уже прошло. […] Поэтому эта книга занимается не столько вопросом, следует ли Германии вооружаться, сколько тем пространством, в котором должно состояться это вооружение. […] Ibidem.

Итак, мы предназначаем эту книгу всем, кто еще знает, что такое Родина, которая зовется Германией, как наш вклад в ту работу, которая должна совершиться не только в сознании нации, но и в сознании каждого отдельного человека»91. В конце 1920-х – начале 30-х гг. Э. Юнгер создал свое видение будущего. Результатом его поисков стали эссе «Тотальная мобилизация» и «Рабочий», составляющие единое смысловое целое. Эти произведения претендуют на объяснение мира, на то, чтобы дать миру, потерявшему направление, новую цель. Они обращены к молодежи, именно в умах молодого поколения предстояло совершиться задуманной Э. Юнгером «тотальной мобилизации»: «Этот сборник предназначен исключительно немецкой молодежи, осознающей свою ответственность и свой долг следовать этому чувству ответственности, молодежи, определяющей жизнь Германии»92. Основной пафос этих эссе в том, что для человечества настала эпоха великих перемен. Э. Юнгер развернул апокалипсический сценарий: современный мир погибнет в катастрофе глобального масштаба, и из его осколков родится новая эпоха, эпоха «Рабочего». Она будет помечена «печатью техники» и основана на рациональном планировании. При помощи техники рабочий мобилизует мир. Эра «Рабочего» притязает на глобальное распространение. Человек полностью поставлен на службу новому миропорядку, вплоть до самых глубинных основ его сущности. Эти революционные преобразования затронут само основание мира, его биологическую и витальную субстанцию, «плазму»93. Перемены инициированы не человеком, а хтоническим процессом планетарного масштаба;

люди готовы следовать ему, потому что так им предписывает их суть. Так, этот революционный процесс становится фактически неизбежной судьбой человеЦит. по: Jnger E. Krieg und Krieger: Vorwort // Jnger E. Politische Publizistik 1919-1933. – Stuttgart: KlettCotta, 2001. - S. 557 92 Ibidem. 93 Kolbenheyer E. G. Irrationales ber das Wesen des schaffenden Menschen (1920), Gesammelte Werke, Bd. 8. Mnchen, 1941. - S. 7-16 Zit. nach Ketelsen U. – K. “Nun werden nicht nur die historischen Strukturen gesprengt, sondern auch deren mystische und kultische Voraussetzungen”. Zu Ernst Jngers Die Totale Mobilmachung (1930) und Der Arbeiter (1930) // Ernst Jnger im 20. Jahrhundert / Hrsg. H.-H.Mller, H. Segeberg/ - Mnchen: Wilhelm Fink Verlag, 1995. – 295 S.

ка. Основные мотивы, конституирующие юнгеровскую философию «тотальной мобилизации», - это война, техника и отрицание ценностей Просвещения: рационализма и персонализма, кульминирующаяся в отрицании бюргерского миропорядка.

ГЛАВА I. ХАРАКТЕРИСТИКА ИСТОЧНИКОВ И ИСТОРИОГРАФИЯ Источники94. Основными источниками данной работы являются труды Э. Юнгера, в которых представлен проект «тотальной мобилизации». Это политико-философские «большие эссе»: «Тотальная мобилизация» (1930) и «Рабочий. Господство и гештальт» (1932). Эссе «Тотальная мобилизация» было впервые напечатано в 1930 г. в сборнике «Война и воин»95, издателем которого был сам Э. Юнгер. Помимо его сочинения, в этот сборник вошли статьи В. Беста, А. Э. Гюнтера, Ф. Хильшера, Ф. Г. Юнгера, Э. фон Заломона и В. фон Шрамма. Э. Юнгер назвал эссе «Тотальная мобилизация» центральным в своем творчестве. В письме Л. Альвенсу от 4 апреля 1930 г.96 он писал: «Я обращаю Ваше внимание не столько на мое эссе «Тотальная мобилизация», сколько на мысль, которая заложена в его основании. Вы быстро поймете, что это та мысль, с которой мы работаем и которую мы различными способами можем применить к эмпирическому миру, - тот ключ, который, надеюсь, будет использован»97. Краткая версия эссе под названием «Мобилизация немца» вышла в журнале «Противостояние. Журнал национал-революционной политики» в апреле 1930 года. До 1934 г. это сочинение было неоднократно переиздано98. Позднее эта работа была включена в десятитомное собрание сочинений99, в пятый том под общим названием «Эссе. Размышления о времени», которое было издано Клеттом в 1960 г. В предисловии к тму, в котором было опубликовано это эссе, Э. Юнгер пытался отвести обвинения в причастности к идеологии национал-социализма, упирая на то, что был лишь «сейсмографом» своего времени. «Тотальная моОписание источников подготовлено при помощи самой полной на сегодняшний день библиографии сочинений Э. Юнгера, опубликованной в 1996 г. Х. Мюльайзеном, через полтора года после столетнего юбилея Юнгера, и являющейся продолжением традиции библиографии П. де Кудра. 95 Jnger E. Die totale Mobilmachung // Krieg und Krieger (hrsg. v. E. Jnger). - Berlin: Junker & Dnnhaupt, 1930. – S. 9-30. 96 Jnger E. an Alwens L. DLA, Depositum Ernst Jnger. 97 Jnger E. Politische Publizistik 1919-1933. S. 808. 98 В 1931 г. берлинским издательством “Verlag fr Zeitkritik”, в 1934 г. издательством «Junker&Duennhaupt», затем в сборнике “Bltter und Steine”98 («Листья и камни») в 1934 г. гамбургским “Hanseatische Verlagsanstalt”, принадлежавшим симпатизировавшему национал-социалистам Союзу «Deutschnationalen HandlungshilfenVerband» и ставшим в конце 1920-х гг. ведущим издательством Севера Германии. (см. Dornheim L. Vergleichende Rezeptionsgeschichte. Das literarische Frhwerk E. Jngers in Deutschland, England und Frankreich. S. 56.) 99 Jnger E. Werke. Zehn Bnde. - Stuttgart: Ernst Klett Verlag, 1960-1965.

билизация», как и многие другие сочинения, претерпевала постоянные изменения100. Уже редакция 1931 г. содержит значительные сокращения, позднее труд был еще несколько раз переработан. Последняя версия «Тотальной мобилизации» совместно с эссе «Рабочий. Господство и гештальт» вошла в 18-томное издание сочинений, первая была вновь переиздана в 2001 г. в сборнике политической публицистики Э. Юнгера 1919-1933 гг. под редакцией С.О. Берггетца101. В седьмом томе 18-томного собрания сочинений Юнгер предпослал «Тотальной мобилизации» следующие строки102: «Спустя почти 50 лет после первого издания я, занятый тем временем уже совсем другими вопросами, наконец, окончательно отредактировал это сочинение. В течение прошедших десятилетий это происходило не раз, так как оно часто издавалось. Окончательная проверка должна была отделить субстанциональное ядро от акцидентальных обстоятельств. От беспристрастного читателя не укроется то, что это ядро до сих пор справедливо и долго еще будет оставаться таковым. Гонка вооружений мировых держав достигла планетарных масштабов […]. И небольшие государства, такие, как, например, не так давно Эфиопия, угрожают, в крайнем случае, провести Тотальную мобилизацию. Это понятие вошло в политику, как в политическую полемику, так и в реальность. Все вооружаются, и все упрекают в этом друг друга. Этот порочный круг и клеймят, и одновременно празднуют на парадах. Очевидно, тогда было подмечено нечто принципиальное. Освобождение ядра от всего второстепенного призвано обнажить это видение. И напротив, особое положение Германии между двумя мировыми войнами, состояние молодого поколения после четырех лет смертельной борьбы и последовавшего за В юнгероведении было выработано понятие, описывающее постоянное редактирование Э. Юнгером уже изданных текстов – «Manie der Fassungen». См. по этому поводу: Bhme U. Fassungen bei Ernst Jnger. – Meisenheim/Dlan: Hain, 1972. – VII, 159 S.;

Kunicki W. Projektionen des Geschichtlichen. Ernst Jngers Arbeit an den Fassungen von “In Stahlgewittern”. – Fr./M.: Peter Lang, 1993.;

Knebel H. ‘Fassungen’: Zu berlieferungsgeschichte und Werkgenese von Ernst Jngers In Stahlgewittern.//Vom Wert der Arbeit: zur literarischen Konstruktion des Wertkomplexes “Arbeit” in der deutschen Literatur (1770-1930);

Dokumentation einer interdisziplinren Tagung in Hamburg vom 16. bis 18. Mrz 1988./Hrsg. H. Segeberg. – Tbingen: Niemeyer, 1991. – S. 379 – 408. 101 Jnger E. Politische Publizistik 1919-1933. 898 S. 102 Jnger E. Rckblick. 23 August 1980 //Jnger E. Saemtliche Werke: In 18 Bd. - Stuttgart: Verlagsgemeinschaft Ernst Klett –J.G. Cotta’sche Buchhandlung Nachfolger GmbH, 1978-1983. – Bd. 7. - S. 142.

ней заключения Версальского Договора, потеряло былую остроту, хотя и не утратило своего исторического (выделение автора) значения;

для него справедлива первая редакция»103. «Рабочий. Господство и гештальт», составляющий с «Тотальной мобилизацией» единое целое, опубликован в восьмом томе 18-томного собрания сочинений (1981 г.)104. Впервые эссе «Рабочий» вышло в свет в 1932 г. в уже упоминавшемся издательстве «Hanseatische Verlagsanstalt» и до 1941 г. было четырежды переиздано105, но не подверглось сколько-нибудь значительным изменениям. В предисловии к изданию «Рабочего» 1963 г. автор написал: «Сочинение о Рабочем вышло осенью 1932 года, в то время когда несостоятельность старого и появление новых сил не подлежали уже никакому сомнению. Оно представляло и представляет собой попытку занять ту точку, откуда можно было бы не только понимать, но, пусть с долей риска, также и приветствовать события во веем их многообразии и противоречивости»106. 32 года спустя после появления «Рабочего», в 1964 году, вышло небольшое сочинение «Maxima-Minima. Заметки по поводу «Рабочего»»107 (1964), содержащее комментарии, заметки и пояснения к «Рабочему» в форме коротких максим. В целом, книга служит двум основным целям – установлению «сейсмографического» кредо Юнгера и очередному под-тверждению справедливости пророчеств, высказанных автором в «Рабочем», правота которых иллюстрируется современными событиями и процессами. Также были привлечены все основные произведения раннего периода творчества Э. Юнгера (1920-1933), как литературные, так и публицистические, позволившие получить более четкое представление о процессе создания проекта «тотальной мобилизации». Среди литературных произведений следует особо выделить военные дневники, посвященные переработке опыта первой мировой Ibidem. S.142. Jnger E. Smtliche Werke: In 18 Bd. - Stuttgart: Verlagsgemeinschaft Ernst Klett –J.G. Cotta’sche Buchhandlung Nachfolger GmbH, 1978-1983. – Bd. 8. - 645 S. 105 Тот факт, что книги Юнгера издавались и после 1933 г., стал дополнительным поводом для обвинений его в связях с гитлеровским режимом со стороны приверженцев «внешней» эмиграции. 106 Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт. С.57. 107 Jnger E. Maxima – Minima. Adnoten zum “Arbeiter”. - Mnchen: Klett-Cotta, 1983. - 71 S.

104 войны: «В стальных грозах» (1920), «Борьба как внутреннее переживание» (1922), «Огонь и кровь» (1925), «Огонь и движение» (1930 г.). Для более глубокого проникновения в мыслительную структуру Э. Юнгера автор данной работы ознакомился с оригиналами записных книжек, которые составили позднее основу военных дневников. Под общим наименованием «политической публицистики» объединено около 130 статей Э. Юнгера в периодической печати, увидевших свет в период с 1919 по 1933 г. Работы периода после 1934 г. были привлечены в той мере, в какой они так или иначе касаются проекта «тотальной мобилизации». В работе были использованы документы из собрания Немецкого Литературного Архива (г. Марбах), куда после смерти писателя в 1998 г. было передано его литературное наследие108 и личная библиотека. Ценным источником послужили собрания почитателей творчества Э. Юнгера (собрание Х.-П де Кудра, Бедекера, Х. Мюльайзена и др.), его переписка, как опубликованная109, так и неопубликованная. В письмах Юнгер затрагивал некоторые принципиальные, неоднозначные моменты своих произведений, давал авторскую интерпретацию своей концепции в нескольких выразительных фразах. Это тем более ценно, что Э. Юнгер считал невозможным для автора комментировать свои произведения110. Переписка же представляла собой то духовное пространство, в котором идеи писателя выкристаллизовывались и представлялись на рассмотрение близких ему людей. В качестве вспомогательного источника были использованы газетные и журнальные публикации с 1930 по 2000 г. из собрания Архива Автор выражает благодарность доктору Лизелотте Юнгер, давшей свое разрешение на просмотр неопубликованных архивов писателя. 109 Jnger E. – Schmitt C. Briefe 1930-1983. /Hrsg. H. Kiesel. - Stuttgart: Klett-Cotta, 1999. – 894 S.;

Briefe 19351955/ Ernst Jnger;

Rudolf Schlichter. / Hrsg., kommentiert und mit einem Nachw. D. Heierer. – Stuttgart: KlettCotta. – 605 S.;

Jnger F.G. “Inmitten dieser Welt der Zerstrung”: Briefwechsel mit Rudolf Schlichter, Ernst Niekisch und Gerhard Nebel / Hrsg. U. Frschle, V.Haase. – Stuttgart: Klett-Cotta, 2001. – 229 S. 110 ср. Ernst Jnger an Carl Schmitt am 24.4.1940 anlsslich “In Marmorklippen”«Sie sehen, ich beginne gleich meinen Lesern, mich zu kommentieren, obwohl das der Autor eigentlich vermeiden soll». («Как видите, я подобно моим читателям, начинаю комментировать сам себя, хотя это не подобает автору »). - Jnger E. – Schmitt C. Briefe 1930-1983. S. 94.

газетных публикаций111, посвященные творчеству Э. Юнгера, а также интервью с ним. Историография112. В первую очередь следует отметить, что в отечественной исторической науке до сих пор не предпринималось попыток анализа проекта «тотальной мобилизации» Э. Юнгера в контексте проблематики модерна. Подобный анализ предполагает необходимость реконструкции политико-философского творчества Э. Юнгера в целом, которая также отсутствует в современной исторической и философской литературе. В Советском Союзе работы Э. Юнгера были известны лишь узкому кругу специалистов по германской филологии и философии113. Широкой публике автор был доступен не в контексте своих сочинений, а лишь по статьям, подвергавшим его творчество критическому рассмотрению. Идеологические и политические позиции Э. Юнгера, рассмотренные сквозь марксистско-ленинскую оптику, были отнесены к разряду крайне реакционных и отвергнуты как не вписывающиеся в марксистский идеологический канон. Кроме того, отсутствовал контекст для восприятия и интерпретации произведений Э. Юнгера. Авторы «консервативной революции», а позднее, представители консервативного течения в литературе Западной Германии подпали под тот же идеологический запрет, что и сам Э. Юнгер. В определенной степени, недостаточное восприятие произведений Э. Юнгера в России было следствием его маргинального положения в немецкой литературе. Поводом для первого обращения к Э. Юнгеру в 1960-х гг. стало, как это следует из названия одной из статей – «Десять томов ненависти», - во-первых, Zeitungsausschnittsarchiv, Dortmund, Deutschland. В данном разделе учтена библиография критической литературы о Э. Юнгере и его творчестве: Riedel N. Ernst-Jnger-Bibliographie Wissenschaftliche und essayistische Beitrge zu seinem Werk (1928-2002). – Stuttgart: J.B. Metzler Verlag, 2003. - 383 S. Чтобы отразить эволюцию восприятия трудов Э. Юнгера, историография построена по хронологическому признаку, после фамилии того или иного исследователя в скобках указан год, когда исследование (монография, статья итд.) было впервые опубликовано. 113 Оригинальные издания работ Э. Юнгера на немецком языке, в том числе и десятитомное собрание сочинений, появились в московских библиотеках, прежде всего в Библиотеке иностранной литературы, гораздо раньше. Доступ к ним, насколько можно судить, не был ограничен или запрещен, с ними можно было свободно работать. Наряду с трудами Юнгера были доступны работы других представителей так называемой «консервативной революции» - К. Шмита, Э. фон Саломона, А. Боймлера, Э. Никиша, М. ван ден Брука, а также издания журналов «Видерштанд», «Штандарте», «Штальхельм» и др.

112 издание десятитомного собрания его сочинений, а во-вторых, полученные им в предыдущем десятилетии многочисленные награды114. Функция статей 1960-х гг. – снабдить потенциального читателя Э. Юнгера идеологическим инструментом, сформировать негативную оптику. Авторы особо выделяют антигуманизм писателя и универсальность его милитаризма. Статьи Л. Черной (1962, 1963), написанные в рамках дискурса холодной войны, характеризуют Э. Юнгера как нацистского и неофашистского автора, который совместно со своими западногерманскими коллегами по писательскому цеху занимается антисоветской пропагандой115. По мнению профессора МГУ им. Ломоносова А. Карельского (1963, 1964) Э. Юнгер нес «идеологическое знамя тех, кто обильно насытил историю кровью, пеплом и преступлениями»116. В 1964 г. А. Карельский впервые коснулся эссе «Тотальная мобилизация»: «В 1931 г. он (Юнгер – прим. М.Г.) пишет свое сочинение «Тотальная мобилизация». В обстановке готовящегося фашистского переворота выбор термина сам по себе звучит провокационно. Правда, Юнгер поясняет, что речь идет о мобилизации, прежде всего, духовных сил человечества, которой требуют стоящие перед ним задачи;

но эти задачи в изложении Юнгера остаются для читателя понятием крайне туманным и абстрактным. Зато предельно конкретным является юнгеровский пример, поданный как одно из «частных» подтверждений необходимости «тотальной мобилизации»: «Германия должна была проиграть войну, потому что она, с большим сознанием ответственности подготовив частичную мобилизацию, упустила возможность тотальной мобилизации своих духовных сил». Какие формы при В 1956 г. Э. Юнгер получил литературную премию г. Бремена, за которой последовала премия за вклад в культуру г. Гослара. В 1959 г. он был награжден Крестом за Заслуги перед Отечеством, который был вручен писателю президентом ФРГ Теодором Хойсом;

29 марта 1960 г. он стал почетным гражданином г. Вильфлинген, и почти одновременно - обладателем почетной премии германского союза промышленников. 115 Черная Л. Неофашизм в литературе Западной Германии // Вопросы литературы. – 1962. - №10-12. – С. 122 – 137;

Черная Л. Десять томов ненависти // Литературная газета. – 1963. – №146. – C. 2. 116 Карельский А. Против идеологии реваншизма // Вопросы литературы. – 1963. - №7. – С. 216-220. Здесь: с. 216.

няла в Германии рекомендуемая Э. Юнгером «духовная» мобилизация, общеизвестно», констатировал А. Карельский117. Примечательно, каким образом А. Карельский описывает философский метод Э. Юнгера: по его мнению, автор софистически выхолащивает идеи и понятия, делая их пригодными для любого нужного ему наполнения. К сожалению, критик не углубляется в детальную разработку затронутой им проблемы, иначе он обнаружил бы, что корни такого «софистического трюкачества» Э. Юнгера в том, что понятия и идеи – единицы рационального мышления, убежденным противником которого был писатель. В статьях А. Михайлова (1970, 1975), опубликованных в философской и литературной энциклопедиях118, идеологическая «начинка» не перекрывает информативной части. Так, А. Михайлов, как и будущий диссидент Л. Копелев (1968), характеризуют сочинение Э. Юнгера «На мраморных утесах» как факт «литературного сопротивления» автора национал-социалистическому режиму. Основой книги профессора С. Одуева (1970, 1971), сотрудника Института философии АН СССР, «Тропами Заратустры (Влияние ницшеанства на немецкую буржуазную философию)»119, одна из глав которой посвящена юнгеровской версии философии жизни, стала его диссертация 1970 г. «Ницшеанство и немецкая буржуазная философия»120. Он счел философско-политический проект «тотальной мобилизации» одним из неакадемических вариантов философии жизни: «… он прежде всего берет жизнь как целое, в ее противоположности к неживому, мертвому, а потом абсолютизирует эту противоположность, объявляет ее решающей и абсолютной (прием, ставший наиболее характерным для «философов жизни» фашистского толка)»121. Философские категории Юнгера, по мнению С. Одуева, превращаются в политические понятия, а метод их Карельский А. Станции Эрнста Юнгера // Иностранная литература. - 1964. - № 4. - С.233. Михайлов А.В. Юнгер, Эрнст // Философская энциклопедия: В 5-ти тт. - М., 1970. - Т. 5. – С. 602;

Михайлов А.В. Юнгер, Эрнст // Краткая литературная энциклопедия / Гл. ред. А.А. Сурков. - М.: Советская энциклопедия, 1975. – С. 1022. 119 Одуев С. Воля к власти как воля к тотальной мобилизации. Э. Юнгер // Одуев С.Ф. Тропами Заратустры (Влияние ницшеанства на немецкую буржуазную философию). М.: Мысль, 1971. – С. 151 – 176. 120 Одуев С. Ницшеанство и немецкая буржуазная философия. Диссертация на соискание ученой степени доктора философских наук. – М., 1970. 121 Одуев. С.Ф. Философия "тотальной мобилизации" // Вопросы философии. - 1971. - №3. - С.137.

117 трансформации – мифологизация действительности. Кроме того, в работах С. Одуева получил свое теоретическое обоснование постулировавшийся ранее протофашизм Э. Юнгера. Филолог Ю. Архипов (1980, 1989, 1990) был одним из немногих знатоков творчества Э. Юнгера, лично знавшим самого автора. Он посетил Э. Юнгера в его резиденции в небольшом местечке Вильфлинген, состоял с ним в переписке, которая хранится сейчас в Литературном Архиве г. Марбаха. Ю. Архипов опубликовал интервью с автором и инициировал первый перевод его книги на русский язык: утопия «Гелиополь» увидела свет при непосредственном участии Ю. Архипова. Он писал о Э. Юнгере как до, так и после распада СССР. И хотя написанные им до 1990 г. статьи следовали официальному тону, принятому в отношении писателя, Ю. Архипов символизирует переход от однозначно негативного восприятия Э. Юнгера в ключе официальной идеологии к более дифференцированному, мозаичному восприятию автора после политического перелома. Интерес к Э. Юнгеру резко возрос в последнем десятилетии XX в. Начали переводиться и издаваться его сочинения. В 1991 г. были опубликованы фрагменты произведений с 1920-х до 1960-х гг.122 в журнале «Иностранная литература». Затем был осуществлен и первый русский перевод книги Э. Юнгера: была опубликована его антиутопия «Гелиополис»123. Роман “В стальных грозах” вышел в издательстве “Владимир Даль” в 2000 г. Тогда же в издательстве «Наука» были опубликованы политико-философские эссе: «Рабочий. Господство и гештальт», «Тотальная мобилизация» и «О боли». В 2002 г. издательством «Владимир Даль» были выпущены дневники периода второй мировой войны «Излучения (февраль 1941-апрель 1945)». Вышло несколько обзорных стаЮнгер Э. Фрагменты из книг: «Автор и авторство»;

«Граффити»;

«Авантюрное сердце»;

«Излучения» («Парижские дневники»: Париж 2.11.41, 22.06.42;

«Кавказские заметки»: Ворошиловск 6.12.42, Кропоткин 9.12.42, Майкоп 12.12.42, Кутаис 31.12.42 Апшеронская 1.01.43);

«Бой как внутреннее переживание»: Эрос;

«Охота на вепря»;

«Тотальная мобилизация»;

«Рабочий. Господство и образ»;

«Максима-Минима» / Пер. В. Рынкевича и А. Лукина // Иностранная литература. – 1991. - №11. - С. 210–227. 123 Единственная известная автору работы критическая статья на русском языке, рассматривающая этот роман: Ишимбаева Г.Г. Фауст в стиле Экзистенц (Антиутопия Эрнста Юнгера «Гелиополис») / Филологические науки. – 1999. - №4. – С. 50-56.

тей, дающих представление о биографии и творчестве автора (Ю. Солонин (2000, 2002), Б. Хазанов (1996, 1999), В. Рынкевич в соавторстве с А. Лукиным (1991) и др.), а также статей в энциклопедиях (Г. Фигаль (1998), А. Михайловский (2000, 2001), А. Грицанов (2001, 2002)). Кроме того, появились исследования идеологии Веймарской республики, в частности, был исследован феномен «консервативной революции», при помощи которых работы Э. Юнгера были снабжены необходимым историческим контекстом. Сюда относится и монография О.Ю. Пленкова (1997) «Мифы нации против мифов демократии», содержащая главу о национал-революционном периоде Э. Юнгера. Исследователь отметил, что книга Э. Юнгера «Рабочий» «столь же сильно исполнена пафоса промышленной модернизации, как и произведения советских публицистов того же времени;

Карл Радек не случайно в юнгеровском рабочем увидел образ Ленина»124. В целом, сочинение О.Ю. Пленкова носит ознакомительный характер, по-видимому, рамки одной главы оказались слишком узки для обстоятельного изучения темы. Из отечественных исследователей наибольший вклад в изучение трудов Э. Юнгера внес философ А.Михайловский – переводчик «больших» эссе писателя и автор первой диссертации о его творчестве на русском языке125. А. Михайловский прочитал Э. Юнгера как диагноста эпохи, как автора, в произведениях которого «сказалось время». Ему принадлежат глубокие замечания о значении зрения для юнгеровской диагностики эпохи126. Размышляя о задаче, стоящей перед переводчиком текстов Э. Юнгера, он высказался следующим образом: «Оригинальный текст требует открыть особую оптику, особенные глаза, руководящие самим автором в его наблюдениях. Он требует услышать тон и дикцию – основные составляющие стиля, который, похоже, совсем не исчерпывается одним выбором слов. Текст со всей определенностью предъявляет треПленков О. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм. - Спб.: Издво РХГИ, 1997. - С. 378. 125 Михайловский А. Вопрос о технике. Критика эпохи у Эрнста Юнгера и Мартина Хайдеггера.

Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата философских наук. – М., 2001. 126 Михайловский А. Дар зрения // Лицейское & гимназическое образование (ЛГО). 1999. - № 5 (12). С. 86–88;

Михайловский А. Зрение и ответственность. Образ времени в эссеистике Эрнста Юнгера // Ex Libris НГ. – 18.01. 2001. - № 2 (174). – С.3.

бования, не позволяя обращаться с собой по удобным правилам. Итак, откуда происходят эти указания и руководства? Мы пошли бы по ложному пути, если бы стали искать их исток в какой-либо теоретической конструкции, предлагающей переводчику руководствоваться выбранной интерпретативной схемой. Если зрение погружено в схематическое пространство, которому свойственно членение на черное и белое, оно становится бесцветным. Ведь гораздо проще и легче двигаться в пределах, предписываемых мнимой альтернативой бесконечных «за» и «против», «уличения» и «оправдания», «принятия» и «неприятия». Но здесь едва ли можно обнаружить ответственность, она бежит этих мест»127. Позднее А.Михайловский перевел эпиграммы Юнгера из книги «Листья и камни». В статье, предваряющей публикацию, А.В. Михайловский в унисон с процитированной выше мыслью написал: «Несколько десятилетий спустя Юнгер, размышляя над проблемой отношения художника к власти, писал, что «свободному слову вредны как pro, так и contra», что «поэт берет слово не как противник, а подтверждает существующий порядок, действуя из неразделенного в настоящее», и это «сильнее, чем любая полемика, которая приводит в действие целое» (Autor und Autorschaft)»128. Можно согласиться с видением А.Михайловского в его утверждении о Э. Юнгере как об авторе, который «никогда не был человеком части, неизменно избегал отождествления с какой бы то ни было партией. Эта целостность, которая обретается только в «неразделенном» (das Ungesonderte), всегда была для автора источником его внутренней силы, оттуда он старался смотреть на множественность исторического мира»129. Количество иностранных исследований, имеющих своим предметом труды Э. Юнгера, превышает несколько тысяч наименований. В истории немецкой культуры еще не было автора, который при жизни мог наблюдать длительный процесс влияния своей личности и своих произведений на современников в таком объеме. Причиной этого послужил как долгий период творчества Э. ЮнгеМихайловский А.В. Послесловие переводчика // Юнгер Э. Рабочий. Господство и гештальт;

Тотальная мобилизация;

О Боли. – СПб.: Наука, 2000. – С. 528-529 128 Михайловский А. От переводчика // Новая Юность. – 1999. - №35. – С. 90 129 Там же. С. 93-94.

ра, охватывающий около 80-ти лет, так и неоднозначность ранних работ, логическим завершением которых стали эссе «Рабочий» и «Тотальная мобилизация». В германском юнгероведении был выработан особый термин, обозначающий этот феномен поляризации позиций, вызываемых фигурой писателя – “Jnger-Kontroverse” («полемика вокруг Юнгера»). Сам автор подчеркивал, что реакция на его политико-философские эссе была для него непредсказуемой: «Рабочий» «действует как автомат, создающий мне в одном случае друзей, в другом – врагов, что в обоих случаях одинаково необъяснимо для меня. У него есть все признаки сына, нежелающего подчиняться отцу»130. Неожиданной для Э. Юнгера оказалась, по-видимому, политикомировоззренческая перспектива восприятия проекта «тотальной мобилизации», в то время как для самого писателя он был «памятником его столкновения с вызовами технического мира»131. Мало кто смог сохранить объективность по вопросу «Юнгер». Э. Юнгера обвиняют в милитаризме, в прославлении войны, в антидемократическом настрое, в том, что он никогда публично не отмежевался от своих неоднозначных идей, в том, что поддерживал дружбу с приспешниками нацизма и во многом другом. Защитники писателя приводят в пример его roman a clef132 «На мраморных утесах», отказ стать членом нацистской Академии искусств или заседать в гитлеровском Рейхстаге, дружбу с теми членами рейхсвера, которые планировали покушение на Гитлера 20 июля 1944 г., трактат «Мир», заступничество за Э. Никиша и многое другое. Зачастую спор с фактического уровня переходит на принципиальный – например, ставится вопрос об ответственности Э. Юнгера как писателя133, вопрос о силе слова. Контраргументом в этом споре является представление о творческой свободе.

Эти слова содержатся в первоначальном тексте «Излучений». К сожалению, они были вычеркнуты в процессе окончательной подготовки книги к изданию, однако некоторые из них приведены в исследовании Г. Лозе. Цит. по: Loose G. Ernst Jnger. Gestalt und Werk. – Fr./Main: Vittorio Klostermann, 1957. – S. 125. 131 Loose G. Ernst Jnger. Gestalt und Werk. S. 125. 132 роман с ключом, с шифром 133 См. об этом: Bolz N. Auszug aus der entzauberten Welt. Philosophischer Extremismus zwischen den Weltkriegen.

Полемика вокруг Юнгера с самых ранних критических работ о его произведениях является отражением антагонизма левых и правых в Германии. Апофеозом этих противоречий стало вручение Юнгеру в 1982 г. премии Гете134. Однако и до и после этого события этот спор то утихал, то вновь разгарался. Качество критической и одобрительной реакции на его творчество несколько изменилось после второй мировой войны. Критики творчества Юнгера 30-40 гг. – его современники, объединенные с автором жизненным опытом, между ними нет той дистанции, которая появляется у следующих поколений. Вот что об этом сказал Р. Хоххут, один из почитателей Юнгера: «Когда (почти) слепой Хорхе Луис Борхес приехал в Европу, он сообщил германскому министерству иностранных дел, что хотел бы повидать одного немца – Эрнста Юнгера. Для латиноамериканца самой собой разумеется, так же, как когда то для Мальро, что Юнгер – его родственная душа: здесь стоит напомнить о том, что в представлении многих жителей Федеративной Республики, многие из которых даже не удосужились прочитать Юнгера, он до сих пор остается приверженцем нацистов, а иногда даже антисемитом. И если для молодого поколения, которое уже в восемьнадцать начинает ездить на машинах, чего Юнгер не хочет делать и в свои девяносто, для того поколения Юнгер Herrenreiter135, то это не только очень глупо, но и заставляет вспомнить о словах Катона, которые он произнес в старости: «Всегда трудно держать ответ перед поколением, которое не жило в наше время’»136. Как указывает библиограф Н. Ридель, творчество Э. Юнгера не было объектом исследования только одной лишь филологии. Его исследовали в рамках культурно-антропологического, социально-философского, идеологокритического и историко-политического дискурсов. Ввиду необозримости литературы касательно раннего философско-политического творчества Э. Юнгера принять – Mnchen, 1989. – S. 11.;

к вопросу об ответственности интеллектуалов в период Веймарской Республики: Stammen Th. Intellektuelle und Politik. - Augsburg: "Lehrstuhl fr Politische Wissenschaften", 1996. - 197 S. 134 См. об этом: Neamann Y.E. Warrior or Esthete? Reflections on the Jnger Reception in France and Germany // New German Critique. – 1993. - № 59. – P.118-150. 135 «Herrenreiter» - наездник, всадник на собственной лошади, в данном случае – ландскнехт (ирон., уничижит.) 136 Hochhuth R. Tter und Denker. Profile und Probleme von Caesar bis Jnger. – Stuttgart: Deutsche Verlagsanstalt., 1987. - S. 353.

во внимание все существующие позиции, взгляды и точки зрения в полной мере представляется крайне затруднительным 137. Поэтому в данной главе автор сосредоточится на исследовании литературы, затрагивающей проблематику проекта «тотальной мобилизации» и его соотношения с модернистским дискурсом. Первыми читателями Э. Юнгера стало поколение фронтовиков первой мировой войны и тех, кто пережил ее, еще будучи школьником. Этих людей с Э. Юнгером объединяло общее прошлое. Им было знакомо то чувство, которое автор описал во вступлении к «Стальным грозам» - ожидание новой, наполненной особым смыслом жизни, свойственное всему молодому поколению, выросшему в мирные годы 1871-1914. Г. фон Гофмансталь в своей мюнхенской речи «Письменное творчество как духовное пространство нации» в 1927 г. выразил то, к чему, по его мнению, стремилось это поколение - к «единству, объединяющему личное и национальное»138. Одному из таких молодых приверженцев Юнгера из лагеря фелькише, В. Д. Мюллеру (1934), мы обязаны первой монографией о творчестве писателя. Для молодого националиста Мюллера произведения Юнгера стали «надежным маяком в борьбе нашего времени», они вызывали у него мировой войны, описанный Юнгером, был такие же ощущения, как настолько же важен для «германские героические саги»139. В.Д. Мюллер подчеркивал, что опыт первой фронтовиков, как и для следующего за ними поколения, которому не довелось побывать на поле боя: «Переживание мировой войны как поворотного момента в истории нации стало необходимой предпосылкой для тех, кто причастен к судьбе народа»;

на войне «зародился человек нового типа»140, «небюргерская См об этом: Dietka N. Ernst Jnger nach 1945. Das Jnger-Bild der bundesdeutschen Kritik (1945-1985). – Fr/M., Bern: Lang, 1987. – 383 S.;

Dornheim L. Vergleichende Rezeptionsgeschichte. Das literarische Frhwerk E. Jngers in Deutschland, England und Frankreich. - Fr/M.: Verlag Peter Lang GmbH, 1987. – VIII, 319, A 165 S.;

Liebchen G. Ernst Jnger. Seine literarischen Arbeiten in den zwanziger Jahren. Eine Untersuchung zur gesellschaftlichen Funktion von Literatur. – Bonn: Bouvier, 1977. – 355 S. 138 Hofmannsthal H. Das Schrifttum als geistiger Raum der Nation / Hofmannsthal H. Gesammelte Werke in Einzelausgaben. Prosa IV. - Fr/M.: Fischer Verlag, 1955. - S. 390-413. 139 Mller W.-D. Ernst Jnger. Ein Leben im Umbruch der Zeit. – Berlin: Junker und Dnnhaupt Verlag, 1934. – S. 35. 140 Ibidem. S. раса»141. «Война, какой ее изобразил Юнгер, призвана, по убеждению его восторженного адепта, как природное явление помочь революции, которая направлена против мира бюргера. В эссе «Рабочий. Господство и гештальт» Юнгер выступает в роли «духовного вождя нации», несущего откровение «о смысле времени, о его задачах, средствах и гештальте Рабочего, призванного властвовать» за землю»143. Уже первые читатели юнгеровского текста, как правые, например, А. Э. Гюнтер144 (1932), так и левые, как В. Беньямин145 (1930), указывали на то, что метод познания действительности в гештальтах, предложенный Э. Юнгером, носит выраженный эстетический характер. А.Э. Гюнтер, например, пересказывал мнение Э. Юнгера, что «в полномасштабном техническом планировании органическая конструкция приобретает форму, которая дает жизни, лишенной этой формы благодаря буржуазно-либеральному обществу, новые очертания»146. Оба исследователя отмечали, что «Рабочий» описывает современную им многомерную действительность, насильственным образом упрощая ее, и превращает ее, таким образом, в миф модерна. Развернувшиеся в последние десятилетия XX века дебаты о социокультурных феноменах модерна и постмодерна не обошли стороной и творчество Э. Юнгера, тем более, что сам автор своими работами дал обширные комментарии модерну и модернистскому феномену техники. Г.-П. Шварц (1962 ) предложил версию прочтения юнгеровского текста, как «конфронтацию с духом столетия, которое он не любит, но зачастую бывает им восхищен». Он приходит к мнению об антимодернизме Э. Юнгера, считая, что автору в целом было не по себе 141. Через все сочинение Мюллера проходит мысль о том, что идеи Юнгера – путеводная нить в предстоящей молодому поколению «борьбе Ibidem. S. 43 Ibidem. S. 8 143 Ibidem. S. 41 144 Gnther A.E. Die Gestalt des Arbeiters. Zu dem neuen Buch von Ernst Jnger // Deutsches Volkstum. - 1932. - 1. Oktoberheft. - S. 781. 145 Benjamin W. Theorien des deutschen Faschismus. Zu der Sammelschrift “Krieg und Krieger”/ Herausgegeben von Ernst Jnger // Benjamin W. Gesammelte Schriften / Hrsg. H. Tiedemann-Bartels. - Fr./M: Suhrkamp Verlag, 1972. – B. III. - S. 238-250. 146 Gnther A.E. Die Gestalt des Arbeiters. Zu dem neuen Buch von Ernst Jnger. S. 781.

в модерне147, не указывая, однако, что понимается под (анти)модернизмом. В следующем десятилетии К.-Х. Борер (1978) «первым систематически прочитал Э. Юнгера в контексте модерна»148. Его работа, однако, представляет собой анализ юнгеровских произведений под углом эстетического модернизма, редуцируя, таким образом, понимание модерна до стилевого течения. У.-К. Кетельсен (1976) рассматривал труды Э. Юнгера в контексте так называемой «антиреспубликанской» литературы, представителей которой, по его мнению, объединяет «поиск трансисторического, непроизводного и непосредственного «абсолюта», стремление к «тотальности» (которую вполне можно понимать как аналог тотально-авторитарной концепции государства «Консервативной революции»)». По У.-К. Кетельсену, «модернистский литературный концепт и андимодернистская интерпретация истории не исключают друг друга». Поэтому, применительно к литературе периода 1918-1933 следует говорить о «парадоксальном выражении – регрессивный модернизм»149. Рассматривая раннее творчество писателя, исследователь приходит к выводу, что не столько эстетика его литературных произведений, сколько их содержание делает Э. Юнгера модернистом: «Подобно Бенну, Юнгер видит конец классического буржуазно-либерального духа XIX столетия. Анонимная индустриальная война становится для него сигналом новой эпохи аннулированной личности. Спасительную тотальность Юнгер ищет в прыжке в новую эпоху, которая у него имеет утопические черты. […] Хладнокровный командир штурмового отряда в окопах позиционной войны освобождается в акте экзистенциального децизионизма150 от механизирующей и уравнивающей власти цивилизации индустриальной машинерии и из пассивного объекта истории становится виталистическим героем…»151. В более поздней работе 1995 г. У.-К. Кетельсон вслед за Х.Х.

Мюллером обратил внимание на «философский и политический Schwarz H.-P. Der konservative Anarchist. Politik und Zeitkritik Ernst Jngers. - Freiburg im Breisgau: Verlag Rombach, 1962. - S. 14. 148 Фраза Д. Кинга: King J. “Wann ist dieser Scheikrieg zu Ende?” Writing and Rewriting the First World War. P. 35. 149 Ketelsen U.-K. Vlkisch-nationale und nationalsozialistische Literatur in Deutschland 1890-1945. S. 65-66. 150 Решимость (филос.) 151 Ibidem. S. 67.

эклектицизм Юнгера»152. Он указал на разрозненность отрывков в «Рабочем», на несистематичность его мышления. По У.-К. Кетельсону, идеи Юнгера не новы, а «взяты из двух арсеналов: литературного модерна и той самой мировоззренческой эссеистики, которую часто неудачно называют «культуркритикой»153. А причина успеха книг Э. Юнгера могла быть в том, что его «радикальные идеи имели под собой вполне конвенциональную почву»154. Так, на двадцать лет раньше Э. Юнгера М. Вебер, говоря об одном из важнейших убеждений бюргерского XIX столетия, которое состоит в том, что именно работа, являясь фундаментальным отношением человека к природе, преобразует эту природу в культуру, предположил, что за этим убеждением скрывается недостаток веры, а З. Фрейд считал, что работа – это не что иное, как востребованный культурой вид сублимации. К. фон Кроков155 (1990) и М. Майер156 (1990), в свою очередь, справедливо указали, что юнгеровский концепт тотальной мобилизации мира и наступления эры рабочего был создан под влиянием витализма Ф. Ницше, децизионизма157 и историко-философской концепции К. Шмитта о «господстве» как базовой характеристикой любой государственности, а также идеи установления коллективной идентичности посредством «мифа» Ж. Сореля и шпенглеровской концепции морфологии истории как органического цикла культур. Таким образом, критики Э. Юнгера констатировали, что в «Рабочем» переплавлены антилиберальные и антитрадиционалистские идеи рубежа веков. Так в научном исследовании было подтверждено художественное осмысление произведений, предпринятое его собратьями по литературному цеху. В небольшом сочинении «Морское плавание с Дон Кихотом»158, Т. Манн упрекнул Юнгера в том, что видение мира в «Рабочем» тотально, лишено нюансов и полутонов, из которых, Mller H.-H. Der Krieg und die Schriftsteller. Der Kriegsroman der Weimarer Republik. – Stuttgart: Metzler, 1986. – S. 212. 153 Ketelsen U. – K. “Nun werden nicht nur die historischen Strukturen gesprengt, sondern auch deren mystische und kultische Voraussetzungen”. Zu Ernst Jngers Die Totale Mobilmachung (1930) und Der Arbeiter (1930). S. 90. 154 Ibidem. 155 Krockow Ch. Die Entscheidung. - Frankfurt/New York: Campus Verlag, 1990. - 160 S. 156 Meyer M. Ernst Jnger. – Mnchen, Wien: Carl Hanser Verlag, 1990. – 698 (1)S. 157 Решимость (филос.) 158 См. : Mann Th. Leiden und Gre der Meister. (Aufstze). – Fr./M.: Suhrkamp, 1980. – 224 S.

по сути, состоит жизнь. Т. Манн критиковал Э. Юнгера за построение «тотального» мира, напоминая ему о том, что задача интеллектуала состоит именно в том, чтобы видеть многообразие мира, что не целое, а деталь должна быть предметом рассмотрения и интеллектуального наслаждения. В этом небольшом опусе Т. Манн превозносил простые человеческие радости, в терминологии Э. Юнгера «буржуазные» наслаждения, испытать которые дано индивидууму, а не типу. В статье начала 80-х гг., посвященной интерпретации произведений Э. Юнгера и Б. Брехта, Г. Летен (1983/84) назвал позицию Э. Юнгера «габитусом согласия с модернизацией»159. Оба они в понимании Г. Летена, являют собой тип интеллектуала, «который рассматривает все достойное почитания наследство, доставшееся ему, на предмет того, достойно ли оно разрушения» и «с радостью» разрушающий «бюргерскую традицию». Способ мышления Э. Юнгера, как впрочем и Б. Брехта, Г. Летен определяет как «мышление, которое не объединяет судьбу истины с судьбой индивидуума, как это было в XVIII и XIX столетиях, а хочет отделить ее от фактического обесценивания индивидуальности160. По мнению исследователя, в 1920-е гг. «под знаком «новой объективности» («Neue Sachlichkeit») на широком фронте предпринимается попытка синхронизировать сферу искусства с самым современным технологическим уровнем цивилизации. Так как осуществление этой синхронизации происходит скоропалительно, в Германии это «согласие с модернизацией» принимает довольно-таки экзальтированные формы, как, например, в текстах некоторых философов (Р.Н. Куденхове-Калерги. Апология техники (1927);

Ф. Кольман. Красота техники (1928);

Ф. Гизе. Идеалы образования в эпоху машин (1931);

Е. Дизель. Путь через хаос (1926)), в манифестах архитекторов «нового строительства» (ключевых, по Г. Летену, фигурах этого столетия), и у писателей – представи Lethen H. Ernst Jnger, Bertold Brecht und der ‘Habitus’ des Einverstaendnisses mit der Modernisierung // Studi Germanici. - 1983/1984. – N.S. 21/22. - S. 273-289. См. также о Э. Юнгере и Б. Брехте: Roberts D. Individuum und Kollektiv: Ernst Jnger und Bertold Brecht zu Ausgang der Weimarer Republik // Orbis Litterarum. – 1986. - № 41. - S. 157-175. 160 Ibidem. S. 276.

телей «новой объективности». Э. Юнгер сформулировал в «Рабочем» (1932) принцип нового «габитуса», который, с различными историко-философскими оттенками, звучал в большинстве манифестов согласия с модернизацией161. Социолог Д. Херф (1984) в своем основательном исследовании пришел к выводу о реакционности юнгеровского модернизма162. Под «реакционным модернизмом» Д. Херф понимает течение мысли, чье парадоксальное достижение состояло в том, чтобы примирить антимодернистские, романтические и иррационалистические идеи немецкого национализма с «наиболее очевидной манифестацией направленной на достижение цели рациональности, т.е. с современной технологией»163, внедрить технологию как составную часть западной «цивилизации» в немецкую «культуру», не потеряв при этом романтического и иррационального компонента. Исследователь убежден, что «не парадоксально отрицать технологию и вместе с тем отрицать рациональное начало Просвещения, равно как и принимать технологию, принимая рациональность. Эти пары являются стандартным результатом выбора между сциентизмом и пасторализмом. Но парадоксально отрицать Просвещение, одновременно принимая технологию, как это произошло в случае с реакционными модернистами в Германии»164. По мнению Д. Херфа, Юнгер «является представителем нового типа политического романтизма, соединяя технологию с исконными силами воли и спасая тем самым этот «мертвый механизм» от антитехнологического настроя германского романтизма»165. Хотя анализ Д. Херфа, несомненно, заслуживает пристального внимания, его, однако, трудно признать однозначным. Вслед за Д. Кингом можно указать на то, что Д. Херф игнорирует комплексность ответов модернизма на вызовы кризиса культуры и редуцирует модернизм до преуве Ibidem. S. 277. Указанная работа впервые вышла в 1984 г. Цитаты приводятся из издания Herf J. Reactionary Modernism: Technology, Culture ans Politics in Weimar and the Third Reich. – Cambridge: Cambridge University Press, 1990. – 251 p. 163 Herf J. Reactionary Modernism: Technology, Culture ans Politics in Weimar and the Third Reich. – Cambridge: Cambridge University Press, 1990. – P. 1. 164 Ibidem. P. 3. 165 Ibidem. P. 78.

личенной субъективности166. Р. Берман (1989) сравнил эстетику юнгеровских работ с фильмами Л. Рифеншталь с целью продемонстрировать, что «фашистский модернизм» автора характеризуется преобладанием визуального над письменным началом167. Р. Берман заявил, что «фашистский модернизм» Юнгера преодолевает буржуазный индивидуализм, выражающий себя в чтении и письме. Несмотря на спорность и, в некоторых случаях, неубедительность его утверждений, Р. Берман все же сделал несколько интересных замечаний о роли визуального начала и видения для политико-философских концепций Э. Юнгера. Он, однако, обошел молчанием локализацию текстов Э. Юнгера в координатах до-модерна, модерна и постмодерна, а также их векторную направленность (прогрессивностьрегрессивность/реакционность). Неопубликованная диссертация Х. Ибаньес-Ное (1990) «Свобода и модерность: интерпретация теории модерна Э. Юнгера»168 посвящена философскому истолкованию «Рабочего» как изображения модерна с позиций «истории бытия». Он приходит к выводу о том, что это произведение представляет собой «образцовое свидетельство стремящегося к апогею проекта модерна. В этом отношении Э. Юнгер находится в обществе Гегеля, Маркса, Ницше и Хайдеггера»169. Как и Х. Ибаньес-Ное, П. Козловски (1991) предлагает философскую интерпретацию произведений Э. Юнгера, трактуя его произведения как эпос столетия и мифологию модерна. Согласно П. Козловски, Э. Юнгер одновременно и создает и разоблачает мифологию модерна. Он показывает, что за самоинтерпретацией модерна скрывается его миф. За метарассказом модерна стоит миф о человеке - рабочем и человеке - титане. Э. Юнгер представил первую половину XX века - время «стальных гроз» как последовательность трех мифических тиKing J. “Wann ist dieser Scheikrieg zu Ende?” Writing and Rewriting the First World War. S. 255. Berman R. Written Right Across Their Faces: Ernst Jnger’s Fascist Modernism // Modernity and the Text. Revisions of German Modernism./Ed. A. Huyssen, D. Bathrick. – New York: Columbia University Press, 1989. – 60-80 pp. 168 Ibez-Noe J. Freedom and Modernity: An Interpretation of Ernst Jnger’s Theory of the Modern Age. University of Toronto, 1990. (неопубликованная диссертация). 169 Ibidem. P. ii.

167 пов или героев. В горниле первой мировой войны был выкован первый мифический герой - воин, тип, ведущий свое происхождение из более раннего времени. В межвоенный период, во времена тотальной мобилизации и модернизации ему на смену приходит рабочий - главный герой модерна. Битвы второй мировой войны и новые формы техники, определяющие земной ландшафт после нее, породили титана170. Несмотря на весь интерес, который вызывает интерпретация, иногда собственно анализ трудов Э. Юнгера переплетается с поэтическим парафразированием его мыслей. По мнению П. Козловски, творчество «мифолога» Э. Юнгера может помочь «метаисторическому» рассмотрению идеологий»: «Хотим мы этого или нет, но модерн как эпоха состоит не только в «либеральном проекте современности и прогресса», но также и в проектах тотальной мобилизации, характерных для фашизма, националсоциализма и ленинизма». П. Козловски подчеркивал, что юнгеровский проект имеет ярко выраженный модернистский характер, так как для него характерны два измерения, присущие всем проектам модерна: модерн в них присутствует как быстро текущее историческое время и как время ускоряющегося прогресса. Идеология тотальной мобилизации в ее мифологии и риторике - более модернистская, более радикальная по сравнению с буржуазным модерном». Исследователь пришел к важному выводу: «Тотальная мобилизация - это преодоление модерна, это эстетический модернизм»171. Позиция Р. Бреннеке (1992) по отношению к проблеме модерности Э. Юнгера противоречива. Не определяя, что понимается под терминами «модерн», «модернизм», он говорит о том, что автор, безусловно, приветствовал модернизацию172, а с другой стороны, в присоединяется к гипотезе «реакционного модернизма» Д. Херфа. В целом, самостоятельный вклад Р. Бреннеке в дискуссию о модерности проекта «тотальной мобилизации» невелик.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.