WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное Государственное Образовательное Учреждение Высшего Профессионального Образования Ставропольский государственный университет На правах

рукописи ГРЕБЕНЮК РОМАН АНАТОЛЬЕВИЧ УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЗЯТОЧНИЧЕСТВА 12. 00. 08 – уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель: доктор юридических наук, профессор, Заслуженный юрист РФ Г. И. Чечель Ставрополь – 2004 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ……………………………………………………………………….… 3 Глава 1. Уголовно-правовая характеристика взяточничества ……………… 16 § 1. Развитие законодательства об ответственности за взяточничество в России X - XX веков ……………………………………………………….… 16 § 2. Общие вопросы ответственности за взяточничество в УК РФ ……..….. 39 § 3. Актуальные проблемы квалификации взяточничества ……………..….. 61 Глава 2. Криминологическая характеристика взяточничества ………..……. 81 § 1. Состояние и динамика взяточничества ……………………………..…… 81 § 2. Характеристика лиц, осужденных за взяточничество ………………… 105 § 3. Детерминанты и профилактика взяточничества …………………..…... 126 Заключение ……………………………………………………………….…… 153 Библиография …………………………………………………………………. ВВЕДЕНИЕ Формирование Российского правового государства происходит в сложных условиях, связанных с радикальными изменениями экономических, политических, социальных основ жизни общества. Неразвитость институтов гражданского общества, с одной стороны, существенным образом затрудняет процесс построения новых отношений между государством и обществом, а с другой стороны, - возлагает особую ответственность на государственные структуры, призванные, обеспечивая стабильность общественного развития, способствовать становлению нового типа отношений между государством и личностью. В подобных условиях качество работы, профессионализм и законность деятельности государственных чиновников становятся одним из условий эффективности проводимых в стране реформ. Вместе госаппарата, с к тем, как отмечалось в Послании Президента РФ Федеральному Собранию РФ на 2002 год, «нынешняя организация работы сожалению, способствует коррупции».1 Коррупция, понимаемая как подкуп, продажность должностных лиц и их служебное поведение, осуществляемое в связи с полученным или обещанным вознаграждением, стала серьезным препятствием на пути нормализации обстановки в обществе, реальной угрозой национальной безопасности. Как отмечалось в первом в новейшей истории России нормативном документе, специально посвященном проблеме предупреждения коррупции – Указе Президента РФ № 361 от 04. 04. 1992 года «О борьбе с коррупцией в системе государственной службы», коррупция в органах власти и управления ущемляет конституционные права и интересы граждан, подрывает демократические устои и правопорядок, дискредитирует деятельность государственного аппарата, извращает принципы законности, препятствует проведению экономических реформ. Одной из самых распространенных и опасных форм проявления коррупции, имеющей в России глубокие исторические корни, является Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации. М., 2002.

взяточничество. Оно проникло практически во все поры государственного механизма, вызывая у граждан, с одной стороны, недоверие к органам власти и управления, к правоохранительной функции государства, убежденность в декларативности демократических прав и свобод и бесполезности проводимых реформ, а с другой стороны – формируя у них терпимое отношение к взяточничеству, как к эффективному способу решения личных, бытовых, производственных и иных проблем, что самым негативным образом сказывается на состоянии морального здоровья нации и способности общества противостоять данному негативном явлению. Официальные данные о состоянии преступности в Российской Федерации свидетельствуют о постепенном возрастании фактов взяточничества в стране. Тенденция роста взяточничества берет свое начало с 1990 года, то есть задолго о принятия УК РФ 1996 года. Вступление УК в силу не смогло остановить данной тенденции. В целом, взяточничество в структуре преступности в целом занимает весьма скромное место. Среднее значение удельного веса взяточничества в общем числе зарегистрированных преступлений в период с 1997 по 2003 год составляет всего 0,25. Однако общая тенденция увеличения удельного веса взяточничества в структуре преступности, начавшаяся в 1993 году, очевидна: если в 1992 году удельный вес взяточничества в структуре преступности составлял 0,1%, то в 2003 – 0,3%. В то же время необходимо обратить внимание на то, что в структуре должностных преступлений взяточничество занимает значительное место. Среднее значение удельного веса взяточничества в общем числе должностных преступлений в период с 1997 по 2003 год составляет 29,02%, таким образом каждое третье должностное преступление - взяточничество. Являясь исконной проблемой российской государственности, взяточничество и коррупция постоянно привлекают внимание научной общественности. Проблемам квалификации данного преступления, изучению его детерминант и определению возможных мер профилактики посвятила свои исследования целая плеяда видных отечественных юристов: А. А.

Аслаханов, Р. М. Асланов, Б. В. Волженкин, П. И. Гришаев, А. И. Долгова, А. А. Жижиленко, Б. В. Здравомыслов, Н. Ф. Кузнецова, А. К. Квициния, М.Д. Лысов, А. Я. Светлов и др. В них содержится ценный материал, составляющий фундамент современного учения о взяточничестве и положенный в основу законодательных решений о борьбе с ним. Вместе с тем, последовательное развитие социально-правовой ситуации, изменения в системе управления, обновление российского служебного и уголовного законодательства, формирование новой идеологии, усложнение криминальной ситуации в стране существенным образом модифицируют взяточничество как социальное явление и требуют обращения к проблемам его предупреждения вновь. Имеющиеся на сегодняшний день современные теоретические разработки проблем борьбы с взяточничеством не затрагивают многих актуальных проблем. В большей степени в науке разрабатываются общие вопросы борьбы с коррупций, взаимосвязь коррупции с экономической и организованной преступностью, а также частные проблемы понятия должностного и коррупционного преступления, отнесения тех или иных лиц к категории должностных и т.д. В тоже время вне поля исследований остаются вопросы, связанные с разработкой объекта должностных преступлений, системы субъектов преступлений против интересов службы, проблем дифференциации ответственности за взяточничество, а также ряд важнейших вопросов криминологической характеристики взяточничества: его статистико-криминологические показатели, детерминанты, характеристика личности, возможные меры профилактики. Наличие указанных дефектов в научном осмыслении теории и практики борьбы с взяточничеством в современных социально-политических и социально-правовых условиях предопределило выбор темы диссертационного исследования и его актуальность. Объект диссертационного исследования определен нами, исходя из потребности восполнить на теоретическом уровне имеющиеся пробелы в уголовно-правовом и криминологическом учении о взяточничестве. В качестве него выступает взяточничество как социально-правовое явление, выполняющее ключевую роль в системе коррупционных связей, а также группа общественных отношений, которые возникают в связи с разработкой и реализацией государственной политики предупреждения должностных преступлений и коррупции, в первую очередь тех, правовое регулирование которых взывает существенные проблемы. В рамках объекта предметом исследования обозначены нормативные предписания статей 290, 291 Уголовного Кодекса России 1996 года, практика их применения судебно-следственными органами, статистические данные о состоянии преступности и взяточничества в стране и Ставропольском крае, материалы проведенного автором эмпирического исследования. Для изучения указанного предмета нами были привлечены многочисленные нормативные, эмпирические и теоретические источники. Нормативная основа исследования представлена действующими международными и национальными источниками. Среди них следует особое значение имеют: Резолюция ООН «Коррупция в сфере государственного управления» (1996), в Декларация ООН о борьбе с коррупцией и взяточничеством международных коммерческих операциях (1996), Европейская конвенция об уголовной ответственности за коррупцию (1999), УК РФ (1996), Законы РФ «Об основах муниципальной службы в Российской Федерации» (1998), в «Об общих принципах Федерации» организации (2003), «О местного системе «О самоуправления государственной Российской службы Российской Федерации» (2003), государственной гражданской службе Российской Федерации» (2004) и другие. В работе широко использованы постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации (РСФСР, СССР), посвященные анализу проблем квалификации должностных преступлений. Для обеспечения историко-правовых аспектов темы нами были привлечены для изучения памятники русского права: Русская Правда, Новгородская и Псковская Судные грамоты, Судебники XV – XVI веков, Соборное Уложение, Воинские Артикулы и иное законодательство Петра Первого, нормативные акты XVIII – начала XIX века, посвященные борьбе с взяточничество, Уложение о наказаниях уголовных и исправительных, уголовное законодательство советского периода. Компаративные аспекты темы исследованы на основе анализа уголовного законодательства Испании, ФРГ, Австрии, Сан-Марино, Эстонии, Латвии, Грузии, Украины, Азербайджана;

в работе использованы также рекомендации Модельного Уголовного Кодекса для стран СНГ. Эмпирическую основу исследования составляют материалы проведенного автором документального и социологического исследования. Для достижения поставленных в работе целей и задач нами были изучены материалы опубликованной практики Верховного Суда РФ по проблемам квалификации взяточничества и иных должностных преступлений за период с 1938 по 2003 год, материалы 150 уголовных дел, рассмотренных судами Ставропольского края по статьям 290, 291 УК РФ (и аналогичным статьям УК РСФСР), опубликованные официальные данные ГИЦ МВД РФ и Судебного Департамента при Верховном Суде о состоянии преступности в Российской Федерации в период с 1997 по 2003 год, статистические данные ИЦ ГУВД Ставропольского края и Управления Судебного Департамента при Верховном Суде по Ставропольскому краю за период с 1997 по 2003 год;

а также проведено два социологических опроса: первый для выяснения мнения специалистов по проблемам квалификации взяточничества и направлений дальнейшего совершенствования УК РФ, в котором приняло участие 50 ученых и 50 практикующих юристов;

второй – для определения детерминант взяточничества, в котором участвовали сотрудники правоохранительных органов, студенты 4 – 5 курсов юридического факультетов вузов г. Ставрополя и представители населения города. Теоретическая база диссертации включает в себя несколько групп источников:

1) работы Н. А. Беляева, Р. Р. Галиакбарова, И. М. Гальперина, П. С. Дагеля, И. И. Карпеца, И. Я. Козаченко, Н. И. Коржанского, Ю. А. Красикова, Л. Л. Кругликова, В. Н. Кудрявцева, В. П. Малкова, В. В. Мальцева, А. С. Михлина, Г. П. Новоселова, Н. И. Панова, В. В. Устименко, и др., 2) посвященные исследования проблемам теории уголовной проблем ответственности, квалификации преступлений и назначения наказания;

методологических криминологической детерминации, личности преступника и профилактики преступлений, подготовленные А. И. Алексеевым, Г. А. Аванесовым, Ю. М. Антоняном, М. М. Бабаевым, С. И. Герасимовым, Я. И. Гилинским, А. Э. Жалинским, И. И. Карпецом, В. Н. Кудрявцевым, Н. Ф. Кузнецовой, Д. В. Ривманом, А. Я. Сухаревым и др.;

3) трудами Д. Н. Бахрах, В. А. Воробьева, Б. М. Лазарева, В. М. Манохина, Д. М. Овсянко, и др., исследующими актуальные проблемы административного и служебного права;

4) произведениями Р. М. Асланова, Б. В. Волженкина, Н. А. Егоровой, Б. В. Здравомыслова, В. Н. Зырянова, О. Х. Качмазова, А. К. Квициния, И. Н. Клюковской, Н.И. Коржанского, М. Д. Лысова, А. Я. Светлова и др., анализирующими вопросы квалификации взяточничества, иных должностных и коррупционных преступлений. Обобщение приведенных нормативных, эмпирических и теоретических источников потребовало применения многоуровневого комплекса методов и принципов познания, присущих современной науке. Работа выполнена на основе диалектического подхода к изучению сущности социально-правовых явлений, с учетом требований принципов историзма, объективности, всесторонности, частнонаучными комплексности методами, и конкретности в истины. работе, Основными являются: использованными догматический (формально-логический), позволяющий дать толкование текста уголовного закона в соответствии с его истинным смыслом;

сравнительно-правовой, позволяющий рассматривать уголовно-правовые институты в их развитии в разные отрезки времени либо сравнивать их состояние одновременно в различных национальных системах права;

статистический, качественные преступлений, с помощью которого и исследованы динамики количественноанализируемых и другие показатели изучены состояния социально-демографические характеризующие преступника признаки;

документальный, предполагающий изучение нормативного материала и обобщение судебной практики;

метод социологического опроса, позволивший выявить отношение респондентов к наиболее значимым проблемам совершенствования уголовного законодательства. В исследовании широко используются общелогические методы и приемы: анализ, синтез, индукция, дедукция, аналогия. Цель диссертации состоит в том, чтобы на основе применения современных методов научного познания социально-правовых явлений, которым является коррупция и взяточничество, и обобщения широкого круга разнообразных квалификации источников данного разработать комплекс мероприятий по предупреждению взяточничества, включающий в себя предложения по преступления, совершенствованию уголовного законодательства и системы профилактики взяточничества. Достижение поставленной цели обусловило постановку и решение следующих задач:

- выявить социальную сущность взяточничества и его объект;

- определить систему специальных субъектов – служащих, способных нести ответственность за преступления против интересов службы;

- разработать предложения по квалификации проблемных ситуаций взяточничества;

обосновать рекомендации по совершенствованию уголовного законодательства;

- провести сравнительно-правовой анализ уголовного законодательства Росси и зарубежных стран в части борьбы с взяточничеством;

- исследовать развитие отечественного уголовного законодательства в части борьбы с взяточничеством;

- дать статистико-криминологическую характеристику взяточничества, показать особенности личности преступника;

- определить детерминанты и возможные меры профилактики взяточничества. Указанными структура задачами и логикой состоит исследования из введения, определяется двух глав, работы. Диссертация объединяющих шесть параграфов и последовательно излагающих уголовноправовые и криминологические аспекты предупреждения взяточничества, заключения, списка литературы. Проведенное исследование позволило нам сформулировать и вынести на защиту следующие основные положения: 1. Дача и получение взятки – это сложное, единое двустороннее преступление, выполнением служебного посягающее должностным долга в на один а объект. равно Родовым объектом или или взяточничества являются общественные отношения, возникающие в связи с лицом, государственным государственной муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, своего процессе осуществления муниципальной службы. Видовым объектом взяточничества являются общественные отношения, складывающиеся в процессе выполнения такой составляющей служебного долга должностного лица, как запрет получать вознаграждение от юридических и физических лиц в связи с исполнением служебных обязанностей. 2. На государственную власть, как на способность государства управлять, не может посягать ни одно из предусмотренных в УК РФ деяний;

эта способность предопределена самим свойством государства, его природой. Возможны посягательства лишь на порядок осуществления государственной власти, который включает в себя, с одной стороны, внутренний распорядок функционирования самих государственных органов, а с другой – порядок сношений этих органов с объектами государственного управления. В первом случае следует вести речь о государственной службе, во втором – о порядке управления. В силу этого, указание на государственную власть должно быть изъято из наименования главы 30 УК РФ, а оптимальным названием главы 30 УК РФ должно стать «Преступления против интересов государственной и муниципальной службы». 3. Основная лиц линия развития отечественного теми, кто В законодательства функции логики свидетельствует о постепенном, последовательном ограничении круга должностных исключительно публичного выполняет силу такой государственного управления. или законодательства представляется уместным изъять лиц, выполняющих организационно-распорядительные административно-хозяйственные функции в государственных и муниципальных учреждениях, из числа должностных и внести соответствующие изменения в текст примечания 1 к ст. 285 УК РФ. Служащие государственных или муниципальных учреждений могут выполнять функции должностных лиц по специальному полномочию. 4. Основаниями для освобождения взяткодателя от уголовной ответственности должны стать: 1) дача взятки под угрозой со стороны должностного лица;

2) добровольное сообщение в правоохранительные органы о даче взятки в течение 7 суток со дня передачи предмета взятки по социально одобряемым мотивам. Учитывая сущность вымогательства взятки и зарубежный опыт, считаем возможным заменить термин «вымогательство» в примечании к ст. 291 и в ст. 290 УК РФ термином «использование угроз». При этом важным условием возможного освобождения должно стать отсутствие в действиях взяткодателя состава иного преступления. В целях последовательной предусмотреть борьбы также с взяточничеством законодателю от следует возможность освобождения уголовной ответственности должностного лица получившего взятку. 5. Специфика посредничества во взяточничестве, заключающаяся в том, что посредник: 1) не действует от своего имени и не преследует своих интересов;

2) не является инициатором взяточничества, действуя по поручению взяткодателя или взяткополучателя;

3) оказывает содействие в совершении одновременно двух преступлений – дачи и получении взятки, а также неспособность ч. 5 ст. 33 УК охватить всех возможных ситуаций посредничества во взяточничестве, заставляют предложить законодателю восстановить взяточничестве. 6. Поскольку Уголовный кодекс РФ подразумевает защиту от имущественных посягательств только таких общественных отношений, которые основаны за законных основаниях, нельзя согласиться с рекомендацией Пленума верховного Суда о квалификации действий мнимого посредника во взяточничестве как мошеннических. В связи с чем, учитывая имеющийся зарубежный опыт, считаем возможным предусмотреть в УК РФ норму об ответственности за присвоение взятки. 7. Статистико-криминологическая характеристика взяточничества демонстрирует увеличение доли взяточничества в структуре регистрируемых должностных преступлений в период 1997 – 2003 годов по сравнению с периодом 1986 – 1996 годов;

существенное превышение темпов роста взяточничества над темпами роста преступности в целом;

превышение количества регистрируемых фактов получения взятки над дачей взятки;

существенный разрыв между числом регистрируемых преступлений, выявленных за их совершение и осужденных лиц. Темпы роста и прирост взяточничества в Ставропольском крае существенно отстают от российских показателей;

доля же взяточничества в структуре преступности в крае практически аналогична российским показателям. В тоже время реальное состояние взяточничества в крае и в России в целом различаются не в пользу региона. Среднее значение коэффициента взяточничества на 100 тысяч человек в России в период с 1997 по 2002 год составило 4,62, в то время как в Ставропольском крае за этот же период - 5,47, что говорит о том, что норму об ответственности за посредничество во реальная криминологическая пораженность населения в крае выше, чем в среднем по России. 8. Проведенное исследование позволяет говорить о личности взяточника как об особом типе преступника. Типология же самого взяточника предусматривает две группы: 1) «последовательно-корыстный» тип личности взяточников, 2) «противоречиво-корыстный» тип. Возможна и иная градация взяточников, исходя из занимаемых ими должности, положения в структуре государственного и муниципального аппарата и специфики оказываемых взяткодателям услуг и потребностей последних. 9. Взяточничество порождается комплексом экономических, социальных, политических, правовых, духовно-нравственных детерминант. Проведенный анализ показал, что они коренятся как в имеющемся тяжелом историческом наследии, так и в особенностях современного переходного периода. За распространенностью взяточничества стоят крупные просчеты в управлении делами государства и общества, слабая экономическая и организационная основы функционирования государственной и иной службы, распространение психологии вседозволенности и допустимости использования любых средств обеспечения личного благополучия, правовой нигилизм и правовой цинизм. 10. В основе программы борьбы с взяточничеством должны лежать определенные принципиальные соображения, пронизывающие теорию и практику борьбы с этим негативным явлением: переориентация стратегии государства с интересов элиты на интересы большинства граждан России;

законность;

упреждающий характер мер воздействия на коррупцию и взяточничество;

адекватность применяемых мер борьбы с взяточничеством социально-экономическим, общественного всех органов сознания;

политическим непрерывность власти;

реалиям, борьбы с состоянию взяточничеством;

сотрудников;

комплексность;

координация деятельности правоохранительных структур и государственной специализация использование возможностей гражданского общества в предупреждении взяточничества. Приведенные положения отражают конкретные элементы новизны диссертации. В целом же проведенное исследование может быть оценено как одно из первых комплексных и исследований взяточничества, аспекты выполненного на основе УК РФ 1996 года (в редакции 2003 года) и раскрывающих уголовно-правовые криминологические предупреждения данного преступления. В работе: предлагается новое определение объекта взяточничества, позволяющее дать новое наименование преступлений главы 30 УК РФ;

даются оригинальные рекомендации по отграничению взятки от подарка;

создается система специальных субъектов преступления – служащих, способная стать основой для создания в УК РФ комплекса уголовно-правовых норм об их ответственности за получение незаконного вознаграждения;

раскрываются международно-правовые аспекты общественной опасности взяточничества;

разрабатываются новые основания освобождения от уголовной ответственности за взяточничество;

проводится исследование региональных (в рамках Ставропольского края) особенностей качественно-количественных характеристик взяточничества;

дается типология личности взяточника;

излагается новый взгляд на систему детерминант взяточничества. Теоретическая ценность исследования заключается в том, что оно восполняет имеющийся в уголовно-правовой науке пробел в теоретическом осмыслении концепции предупреждения взяточничества. Совокупность полученных в процессе его проведения выводов может расцениваться в качестве перспективного направления в изучении системы должностных и служебных преступлений, способного учесть богатый исторический опыт и служить методологической основой для формирования национальной уголовной политики. Предложенная парадигма исследования позволяет всесторонне и глубоко осмыслить достоинства и недостатки законодательства криминального цикла, по-новому оценить качество нормативных предписаний о должностных и служебных преступлениях и степень обеспечения безопасности интересов службы для теоретического обоснования логически стройной и последовательной системы правового регулирования предупреждения должностной преступности и коррупции. Практическая исследования законодательства взяточничества, состоит об законотворческой значимость в по результатов их оптимизации за от диссертационного 1) в норм и уголовного служебные и возможности использования:

деятельности ответственности его должностные смежных преступления;

2) в правоприменительной деятельности по квалификации отграничению преступлений квалификации его по совокупности с иными преступлениями, а равно при разработке соответствующих методических рекомендаций;

3) в работе по предупреждению взяточничества мерами неуголовно-правового характера;

4) в учебном процессе при подготовке специалистов в области юриспруденции;

5) в дальнейших научных исследованиях проблем квалификации и профилактики должностных и служебных преступлений. Значимость выводов и предложений, сделанных в диссертации, подтверждается обсуждались их на апробацией. кафедре Основные положения права диссертации уголовного Ставропольского государственного университета;

внедрены в учебный процесс данного учебного заведения, а также в практику работы правоохранительных органов Ставропольского края;

отражены в 3 опубликованных работах соискателя общим объемом 9 п. л.

Глава 1. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВЗЯТОЧНИЧЕСТВА §1. Развитие законодательства об ответственности за взяточничество в России X - XX веков История взяточничества не уступает по древности известной нам истории человеческой цивилизации, потому изучение исторического опыта противодействия взяточничеству является непременным условием научного познания данного социально-правового явления. Как справедливо отмечал Л.В. Черепнин «история всегда современна и злободневна. Каким бы отдаленным отрезком времени она не занималась, через него она видит путь к сегодняшнему дню, а через сегодняшний день – в будущее».2 В историкоправовом исследовании взяточничества значима максимально объективная оценка соответствующих исторических этапов борьбы с ним и известный консерватизм, основанный на сохранении и укреплении отечественного опыта с учетом характера социально-экономических и политико-правовых изменений российской государственности. Уголовно-правовая борьба с взяточничеством напрямую связана со степенью развития данного явления, а соответственно со степенью развития системы государственного основных управления в стране и и уровнем сформированности административноуголовно-правовых понятий. В силу чего для достижения непосредственных целей настоящего исследования требуется обращение к истории государственного управления в России и к общей отечественной истории права.3 Русская государственность на начальных этапах своей истории характеризовалась княжеско-дружинным управлением, при котором несложные государственные функции князь выполнял вместе со своей дружиной. Они и составляли «аппарат власти». Дружина жила за счет 2 Черепнин Л. В. Вопросы методологии исторического исследования. М., 1981. С. 272. См.: История государственного управления в России. Учебник / Отв. ред. В. Г. Игнатов. Ростов-на-Дону, 1999;

Коржихина Т. П. История и современная организация государственных учреждений СССР. 1917 – 1972. М.. 1974;

Коржихина Т. П., Сенин А. С. История Российской государственности. М., 1995;

Исаев И. А. История государства и права России. М., 1994 и др.

доходов князя;

средством сплочения дружинной среды и поддержания княжеского авторитета служили многочисленные пиры и раздача богатств. Правовые памятники этого периода (и в первую очередь Русская Правда) не содержат постановлений о преступлениях против государственной власти и службы, в первую очередь по причине неразвитости права и неосознания многих деяний в качестве преступных (тем более, что преступлением в это время признается преимущественно частная обида). Тем не менее, Пространная редакция Русской Правды содержит две любопытные статьи (ст. 9, ст. 74), и в которых устанавливает обеспечения фиксированные размеры натурального денежного общиной государственных чиновников.4 Согласно этим положениям, государственным чиновникам, собиравшим виры, и судебным чиновникам при взыскании ими продажи5 полагалась определенная сумма от взысканных штрафов (1/5 часть), а также обеспечение продуктами питания по потребностям. Несмотря на фиксацию размера содержания, сам принцип процентного отчисления судьям от каждого штрафа не мог не породить негативных последствий и способствовал искусственному увеличению количества уголовных дел. Об этом писал в конце XI века современник, вспоминавший «древних князей и мужей их», которые не в пример новым «не собираху много имения, ни творимых (искусственных) вир, ни продаж вскладаху на люди, но оже будяаше правая вира, а ту взимааше и дружине на оружие дая».6 В последующее время, с образованием централизованного государства система управления делами на государства основной меняется;

территории на смену территориальному, дворцово-вотчинному управлению приходит система функционального управления, государства управление осуществлялось наместниками и волостелями, вершившими суд над местным населением и собиравшим с него «кормы» в свою пользу.

Текст документа см.: Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т. 1. Законодательство Древней Руси / Отв. ред. В. Л. Янин. М., 1984. С. 64 – 80. 5 «Вира» - штраф за убийство, «продажа» - штраф за иные преступления;

их суммы поступали в княжескую казну, в отличие от «головничества» и «урока», суммы которых поступали потерпевшей стороне соответственно также за убийство и иные преступления. 6 Цит. по: Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т. 1. М., 1984. С. 109.

Система кормлений, при которой содержание огромной армии должностных лиц ложилось на плечи населения, естественным образом стимулировала рост взяточничества и различного рода злоупотреблений. Осознав существующую опасность, государство стремилось как к ограничению функций наместников за счет передачи их части независимым от наместникам агентам государственной власти, так и к установлению санкций за должностные злоупотребления. Из них особенно правительство закон боролись с лихоимством. Посул (плата судье или правителю от заинтересованных лиц) был сначала дозволенным деянием;

затем закон таксировал эту плату и запрещал взимание лишка (отсюда термин – лихоимство);

7 наконец, совсем запретил посулы. Запрещение тайных посулов, то есть взяток, отразили Новгородская и Псковская судные грамоты. Статья 4 последней гласит: «Тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику».8 Запрещение посула как взятки получило законодательное подтверждение и в Судебниках XV – XVI веков.9 Причем, если Судебник 1497 г., запрещая взятки (статьи 1, 33, 38, 43, 65, 67), еще не устанавливает ответственности за такое преступление, то Судебник 1550 г. впервые намечает состав преступления против правосудия, а именно вынесение неправильного решения в результате получения взятки, то есть умышленное неправосудие (статьи 3 – 5, 8 – 11, 32, 33, 39, 42, 53, 74). Как видим, взяточничество наказывалось лишь в связи в преступными действиями, им обоснованными. Оно влекло, помимо возмещения тройной суммы иска, уголовное наказание, которое в соответствии с феодальным правом привилегии различалось в зависимости от субъекта преступления, и было тем выше, чем ниже судебный чин.

По свидетельству иностранных писателей, судьи могли безнаказанно принимать подарки не дороже восьми рублей, привешенные к иконам, а также некоторые малоценные вещи. См.: Развитие русского права в XV – первой половине XVII в. / Отв. ред. В. С. Нерсесянц. М., 1986. С. 173. 8 Мартысевич И. Д. Псковская судная грамота. М., 1951. 9 Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т.2. М., 1988. С. 54 – 62.

Размах становлению взяточничества новой системы в совокупности организации с иными социальноУтверждение историческими факторами способствовал отмене системы кормлений и управления. ведомственного принципа в управлении, централизация государственного аппарата, разграничение функций между отдельными учреждениями, безусловно, способствовали оптимизации системы управления, но они привели к увеличению численности государственного аппарата и не сократили размеров взяточничества. Со второй половины XVII века основные коррупционные проявления стали проявляться не только и не столько в злоупотреблениях, связанных с кормлениями. В новых социальноэкономических отношениях подкуп нередко представлял собой организационную часть осуществления противоправной экономической деятельности, основанной на продажности государственных служащих. Например, корчемники и табачники (незаконно изготавливающие и реализующие спиртные и табачные изделия) предоставляли пресекающим их деятельность служащим «откупы».10 Все это требовало закрепления новых форм подкупа в законодательных актах и введения в них новых определений. Основным актом, определявшим меры борьбы с взяточничеством в рассматриваемый период, являлось Соборное Уложение 1649 года.11 Попрежнему, уголовная ответственность за взяточничество наступала преимущественно в сфере правосудия. Но в отличие от предшествующих актов особенность Уложения состояла в том что наряду с взяточником, оно знало уже и фигуру посредника во взяточничестве и мнимую взятку (статьи 7 – 9). Дальнейшее развитие законодательства об ответственности за взяточничество связано с именем Петра I. Мощные преобразования во всех сферах общественной жизни, и в первую очередь, административная реформа (учреждение коллегий, детальная регламентация их обязанностей и сферы ответственности, организация прокурорской службы и т. д.) 10 См.: Соборное Уложение 1649 года. Текст. Комментарии. Л., 1987. Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т.3. М., 1988. С. 102 - 106.

способствовали и сопровождали становление в России абсолютной монархии. Этот процесс был сопряжен также с огромным размахом коррупции, взяточничества и установлением суровых мер ответственности за эти деяния. В новых условиях многие правовые предписания прошлых столетий оказались неприспособленными к практическим нуждам государства, что вызвало активную нормотворческую деятельность Петра. В ряду прочих мер особого внимания заслуживает его Указ от 24. 12. 1714 года, который запрещал чиновникам иметь иное вознаграждение за свой труд, кроме жалования. Наказание за взятки было ужесточено, вплоть до политической или смертной казни, причем наказание не зависело от должностного положения чиновника.12 Четко и однозначно устанавливалась смертная казнь за взяточничество для военнослужащих, нарушающих установленные предписания за вознаграждение. Артикул 184 Воинских Артикулов Петра I устанавливал: «ежели кто подарков, прибыли или пользы себе ради через караул кого пропустит, где не надлежит пропускать, оного надлежит повесить».13 Время эпизод, Петра I характеризуется многолетнего массой следствия громких был судебных изобличён и во политических процессов над взяточниками. Типичен для того времени, когда после взяточничестве и повешен при всём истеблишменте сибирский губернатор Гагарин. А потом, через три года, четвертовали по этой же самой причине обер-фискала Нестерова – того, кто изобличал Гагарина. Во взяточничестве были обвинены московский губернатор К. Нарышкин, адмирал Апраксин, сенатор Долгоруков.14 Особенность петровского периода в истории борьбы с взяточничеством состоит в том, что если в предшествующие периоды посулы – взятки рассматривались как нарушение служебного долга, прежде всего порядка судопроизводства, то в XVIII веке они выделяются в самостоятельный состав 12 Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т.6. М., 1988. С. 391. Российское законодательство X – XX веков. В 9 т. Т.4. М., 1986. С. 361. 14 См.: Развитие русского права второй половины XVII – XVIII в. / Отв. ред. Е. А. Скрипилев. М.. 1992. С. 174 – 175.

преступления, как «лукавые приобретения и похищения государственных интересов». При этом субъектами взяточничества объявлялись не только те, кто непосредственно брал взятки, но и те «которые ему в том служили и чрез кого делано, и кто ведали, а не известили», то есть соучастники и недоносители. Развитие представлений о взяточничестве можно наблюдать и в петровском Указе от 31. 12. 1765 года, в соответствии с которым наказание взяточничества ставилось в зависимость от проявлений объективной стороны преступления, где различалось три его вида: взятка, нарушение служебного долга за взятку и совершение преступления в результате принятия взятки. Последний вид рассматривался как «государству … конечное падение» и виновных в нем следовало казнить так же, как «яко бы кто в самой бой должность свою преступил, или как самого изменника, понеже сие преступление вящше измены».15 Со второй половины XVIII века основным наказанием за взяточничество стало исключение со службы, для низших чиновников – с лишением чина и взысканием полученных денег в двойном размере, для высших – с временным пребыванием в своих поместьях. Соборное Уложение и законодательство Петра I оставались источниками права вплоть до первой половины XIX столетия. Но и императрица Елизавета, и Екатерина II уделяли проблеме предупреждения взяточничества достаточное внимание. В Указе Елизаветы Петровны от 16. 08. 1760 года говорилось: «Установленные нами законы для блаженства и благосостояния государства, своего исполнения не имеют от внутренних общих неприятелей, которые свою беззаконную прибыль присяге, долге и чести предпочитают». В Высочайшем Манифесте от 18. 07. 1762 года Екатерина излагает: «Мы уже от давнего времени слышали довольно, а ныне и делом самым увидели, до какой степени в государстве нашем лихоимство Полный свод законов Российской империи. Первое собрание. СПб.. 1830. Т. XVII. № 12537;

Т. VII. № 4460.

возросло так, что едва ли есть самое место, в котором бы Божественное действие суда, без заражения сей язвы отправлялось».16 Активная законопроектная деятельность, направленная на выработку мер борьбы с взяточничеством, развернулась в начале правления Николая I. В мае 1826 года им был учрежден специальный комитет – «Для соображения законов о лихоимстве и положения предварительного заключения о мерах к истреблению сего преступления». В окончательной записке на имя императора, датируемой мартом 1827 года, члены этого комитета изложили свои соображения относительно причин взяточничества, адекватности существующего законодательства потребностям борьбы с ним и возможных дальнейших мер по искоренению взяточничества.17 Они, в частности, писали: «Случаи, в коих судья посягает на удовлетворение страсти любостяжания, суть следующая: 1) Самое действие суда: суд, как сказано в законах, может быть неправый, неправедный, лицеприятный, пристрастный, лицемерный, разорительный, продажный, вымышленный или 2) произвольный, Другой подобострастный, отличный от мстительный, сопряженный с пожертвованием казённого имущества, поощряющий ябеду;

случай, предыдущего, предъявляет судье в форме или обряде судопроизводства возможность удовлетворения любостяжанию через проволочку и через умышленное запутывание подверженных его решению дел;

3) Третий случай есть отказ в суде;

4) Четвёртый – принуждение к суду».18 Подобного рода действия, сопряженные с взяточничеством, по мнению членов комитета, могли происходить только по одной единственной причине – недостатках и противоречиях «определительного и постоянного законодательства». «Там, где законы ясны и положительны, где все случаи, доводящие гражданина до суда исчислены, и на каждый из них постановлен один, а не несколько законов, там правосудие не завися от произвола Судей, говорит только их Текст документов цит. по: Кувалдин В. Как русские цари боролись с лихоимством // Чистые руки. 1999. №1. С. 79. 17 Текст записки в сокращении опубликован Б. Мордвинцевым, см.: Мордвинцев Б. Достаточны ли существующие доселе законы о лихоимстве к искоренению оного // Чистые руки. 1999. № 2. С. 91 – 94. 18 Кувалдин В. Как русские цари боролись с лихоимством. // Чистые руки. 1999. №1. С.80.

устами и так сказать выливается из пера их на бумагу назначенную для судебного приговора;

там пристрастие, лицеприятие и лихоимство, сия зараза политического тела не обретает на оном месте».19 Работа по определению причин и эффективных средств предупреждения взяточничества продолжилась и при Александре II. В ноябре 1862 года им был издан Указ «Об изыскании причин и представлении средств к искоренению сей язвы». В него входили следующие пункты, подлежащие исполнению: «1) В чём заключаются причины, по силе коих пагубное лихоимство или взятки в Империи не только существуют, но даже распространяются между теми самыми, которые бы гнушаться ими и всемерно пресекать их долженствовали? 2) Достаточны ли существующие доселе законы о лихоимстве… и не служат ли даже покровом лихоимцам, когда как приниматель и дающий равному подвергаются наказанию? 3) Какие вообще к истреблению язвы сей должно принять меры, дабы не могла она вредить ни правосудию, ни Государственному устройству, ниже скорому течению отправления дела?»20 Сенатом был создан специальный комитет по изучению этого явления, который обратил внимание на три основные причины его распространённости. «Первая – это несовершенство законов, которые, с одной стороны, угрожая жесточайшими наказаниями, с другой стороны, не только сами допускают случаи и способы, но даже и безопасное убежище между теми самыми, которые бы гнушаться ими и всемерно пресекать их долженствовали. Вторая – не менее важная причина, непосредственно следующая за предыдущею, есть бедственное и смело можно назвать близкое к нищете положение большей части посвящающих себя государственной службе, часто самого благорасположенного и лучшей нравственности чиновника невольным образом превращает во врага Правительству. Третья – в российском законодательстве не находится почти никаких оттенков между преступлением, совершённым из жадности и корысти и вынужденным 19 Чистые руки. 1999. № 2. С. 94. Кувалдин В. Как русские цари боролись с лихоимством. // Чистые руки. 1999. №1. С.80.

крайностью и нищетою. Тот, кто обогащает себя истощением Государства, кто приводит в отчаяние тяжущихся, вынуждая от них последние крохи, и бедный канцелярский служитель, взявший с просителя малое в чём-либо угождение несколько рублей, подвергаются равной участи».21 Однако составление многочисленных комиссий, установление причин и разработка рекомендаций по предупреждению взяточничества в XIX столетии не принесла был положительных накоплен результатов. опыт, Однако заслуга в том предшествующей правительством законопроектной деятельности состояла достаточный законодательное воплощение которого мы можем обнаружить в крупнейшем правовом памятнике XIX века – Уложении о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года.22 Этот закон был очень громоздким и казуистическим. В первоначальном виде он насчитывал 2224 статьи, и сохранял своё действие вплоть до революции 1917 года, хотя в 1866 году и в 1885 году он был подвергнут изменения существенному не коснулись редактированию положений закона и сокращению. об Но эти за ответственности преступления по службе. Структуру Уложения о наказаниях составляли разделы. Пятый раздел назывался «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной» и состоял из одиннадцати глав, некоторые из которых, в свою очередь, делились на отделения. Первые десять глав содержали описание общих преступлений по службе, а одиннадцатая глава описывал особенные. Законодательные положения о взяточничестве сосредоточивались в главе 6 «О мздоимстве и лихоимстве» раздела 5 «О преступлениях и проступках по службе государственной и общественной». Определения данных понятий в законе не содержалось. В научных работах же указывалось, что «под лихоимством следует разуметь умышленное приобретение посредством своего служебного положения или служебных Кувалдин В. Как русские цари боролись с лихоимством. // Чистые руки. 1999. №1. С.81. Первоначальная редакция закона приводится по изданию: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных. СПб., 1845;

все последующие реакции – по изданию: Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1885 года. Издано Н. С. Таганцевым. Изд. 17, пересм. и доп. СПб., 1913.

22 действий противозаконных выгод».23 При этом лихоимство охватывало собой три разновидности деяний: мздоимство, лихоимство в тесном смысле этого слова и вымогательство. Так, статья 401 Уложения о наказаниях говорила об ответственности чиновника или иного лица, состоящего на службе государственной или общественной, который: «по делу или действию, касающемуся до обязанностей его по службе, примет, хотя и без всякого в чём-либо нарушения сих обязанностей, подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чём бы то ни было ином». Это и называлось мздоимством. Статья 402 предусматривала ответственность за принятие в дар денег, вещей или чего иного «для учинения или допущения чего-либо противного обязанностям службы». Это считалось лихоимством. В статье 406 указывалось на высшую степень лихоимства (в широком смысле слова) – вымогательство. Согласно статье, вымогательством признавалось: 1) всякая прибыль или иная выгода, приобретённая по делам службы притеснением или же угрозами и вообще страхом притеснения;

2) всякое требование подарков или неустановленной законом платы, или ссуды, или же каких-либо услуг, прибылей или иных выгод по касающемуся до службы или должности виновного в том лица делу или действию, под каким бы то ни было видом или предлогом;

3) всякие неустановленные законом или в излишнем против определённого количества поборы деньгами, вещами или чем-либо иным;

4) всякие незаконные наряды обывателей на свою или же чью-либо работу. Таким образом, русское дореволюционное законодательство различало виды взяточничества в зависимости: а) от способа получения взятки, «мзды» (получение взятки по почину лиходателя – взяточничество в тесном смысле слова и получение взятки по почину самого берущего – вымогательство взятки);

б) от свойств деяния должностного лица, за которое дана или обещана взятка (правомерное, не связанное с нарушением обязанностей по службе, Познышев С. В. Особенная часть русского уголовного права. Сравнительный очерк важнейших отделов Особенной части старого и нового Уложений. М., 1909. С. 490.

при мздоимстве и, напротив, соединённое с нарушением таких обязанностей или даже преступное – при лихоимстве);

в) от времени получения мзды (до или после соответствующего поведения должностного лица). Предмет взятки в законе обозначался по-разному: «подарок, состоящий в деньгах, вещах или в чём бы то ни было ином», «всяка прибыль или иная выгода», «подарок или же неустановленная законом плата, или ссуда или же какая-либо услуга, прибыль или иная выгода» и т.п. Российское уголовное законодательство не придавало никакого значения стоимости предмета взятки как обстоятельству, способному влиять на тяжесть ответственности. Более того, в законе об ответственности за лихоимство (ст. 402 Уложения 1845 г.) прямо указывалось, что ответственность наступает, сколько бы малозначительной ни была сумма денег или цена вещей, полученных лихоимцем. Вопрос об ответственности за дачу взятки (лиходательство) и посредничество во взяточничестве решался в законодательстве рассматриваемого периода весьма своеобразно и не вполне последовательно. Такие действия рассматривались как преступные по Уложению о наказаниях уголовных и исправительных 1845 года, субъектами этих преступлений признавались не только должностные, но и частные лица, а ответственность дифференцировалась в зависимости от ряда обстоятельств (статьи 409 - 413). При этом принимались во внимание: характер действий должностного лица, за которые давалась взятка (здесь различались действия, не противные законам, долгу и установленному порядку;

действия, не согласные с порядком службы, хотя и не составляющие прямого преступления;

действия, явно противные справедливости, закону и долгу службы), имело ли место вымогательство или взятка давалась по собственному побуждению, а также настойчивость, проявленная взяткодателем в «обольщении служителей правительства». Наиболее сурово карались лиходатели, «которые будут стараться предложением взяток или иными обещаниями, или же угрозами побудить должностное лицо к уклонению от справедливости и долга службы, и не взирая на его отвращение от того, будут возобновлять сии предложения или обещания». Напротив, лица, согласившиеся дать взятку лишь вследствие вымогательства, требований или настоятельных и более или менее усиленных просьб должностного лица, за свою «противозаконную уступчивость и недонесение о том, как бы следовало, начальству» подвергались лишь строгому выговору в присутствии суда. Однако впоследствии (в 1866 году) деяния взяткодателей, предусмотренные в статьях 411 и 412 Уложения, были декриминализированы, осталась лишь одна статья – 413, предусматривавшая ряд ограничений для привлечения взяткодателей к ответственности (ответственность наступала, если за взятку должностное лицо склонялось к похищению или подделке документов). Дореволюционных юристов занимала проблема правовой оценки различного рода подарков, подношений, вручаемых служащим в качестве благодарности за уже содеянное, а также не за определённое действие, а «по обычаю», «к празднику», «на именины» и др. В частности А. Лохвицкий считал, что такого рода подношения не должны быть наказуемы в уголовном порядке, поскольку являют собой укоренившийся обычай и служат «страховой премией для обывателей».24 Споры относительно наказуемости взятки-благодарности особенно оживились в связи с работой комиссии по подготовке нового Уголовного уложения и обсуждением представленного проекта этого Уложения.25 Однако в окончательном варианте этого законодательного акта наказуемость взятки-благодарности была все же установлена. Уголовное уложение 1903 года26 вводилось в действие постепенно, но к моменту революции 1917 года его положения о наказуемости взяточничества в силу так и не вступили. Тем не менее, для полноты исследования заметим, что статья 656 Уголовного уложения предусматривала три ситуации 24 Лохвицкий А. Курс русского уголовного права. 2-е изд. СПб., 1871. С. 427. Об имевшей место научной дискуссии см.: Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 18 – 20. 26 Уголовное Уложение, Высочайше утвержденное 22 марта 1903 года. СПб., 1903.

принятия служащим взятки: простое мздоимство (ч.1), когда взятка принимается за уже учинённое служащим действие, входящее в круг его обязанностей по службе;

квалифицированное мздоимство (ч.2) – принятие взятки заведомо данной для побуждения служащего к учинению такого действия по службе;

лихоимство (ч.3) – принятие взятки, заведомо данной служащему «для побуждения его к учинению в круге его обязанностей преступного деяния или служебного проступка или за учинённые им такие деяния или проступок». Кроме того, Уголовное уложение 1903 года предполагало ответственность за различные виды вымогательства взятки (ст.657), за содействие взяточничеству, выражающееся в передаче взятки, принятии её под своим именем или ином посредничестве со стороны служащего (ст.660), за взяточничество и вымогательство присяжных заседателей по делу, могущему подлежать их рассмотрению (ст.659). В Уложении предполагалось восстановить ответственность за дачу взятки (ст. 149), которая относилась к преступлениям против порядка управления. Новеллой являлась специальная норма, предусматривавшая ответственность служащего, виновного в присвоении предмета взятки, данного ему для передачи или полученного им под предлогом передачи другому служащему, а так же за принятие его с целью присвоения под видом другого служащего (ст.661). Особенностью Уложения 1903 года явилось также то обстоятельство, что статьи об ответственности за взяточничество и иные должностные преступления были помещены в заключительную главу Особенной части. По утверждению Г. П. Новоселова это было связано с тем, что если в середине 19 века объектом должностных преступлений считался служебный долг, то в конце 19 – начале 20 веков криминалисты, отрицая наличие в должностных преступлениях единого объекта, видели их специфику в способе посягательства (использование особых полномочий), в то время как большинство других преступлений период в различались истории именно своей направленностью.27 Предреволюционный России ознаменован появлением еще одного заметного нормативного акта, направленного на борьбу с взяточничеством. В 1911 году министр юстиции И. Г. Щеглов внёс в Государственную думу развернутый законопроект «О наказуемости лиходательства». Этот проект исходил из взгляда на дачу взятки как на самостоятельное преступление, нарушающее принцип безвозмездности служебных действий, и полагал объявить её наказуемой независимо от будущей деятельности взяткополучателя. Лиходательство же в качестве платы за прошлую деятельность должностного лица предлагалось считать преступным лишь при неисполнении им служебной обязанности или злоупотреблении властью. Однако данный законопроект рассмотрен не был.28 Его положения были в значительной степени реализованы в Законе от 31. 01. 1916 года, принятом в порядке чрезвычайного законодательства, согласно которому существенно повышалось наказание за мздоимство и лихоимство, в частности, в случаях, когда они были учинены по делам, касающимся снабжения армии и флота боевыми, продовольственными и иными припасами, пополнения личного состава и вообще обороны государства, а также железнодорожной службы. Эти же обстоятельства усиливали ответственность за лиходательство, которое объявлялось безусловно наказуемым. Рассматривая некоторые криминологические данные о состоянии анализируемого преступления, заметим, что воссоздать более-менее полную его картину невозможно в виду организации судебной статистики. Тем не менее, отметим, что в период с 1846 по 1913 год служебные преступления демонстрировали постоянный рост. Е. Н. Тарновский приводит сведения за период 1874 – 1894 годов: если признать среднее ежегодное число Уголовное право. Особенная часть. Учебник / Отв. ред. И. Я. Козаченко, З. А. Незнамова, Г. П. Новоселов. М., 1997. С. 589. 28 См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 25.

служебных преступлений в период 1874 – 1878 годов за 100, то в 1879 – 1883 годах их регистрировалось 126, в 1884 – 1888 – 132, в 1889 – 1893 – 122.29 По данным Б. Н. Миронова, если в период 1846 – 1857 годов регистрировалось в среднем 7,4 тысячи служебных преступлений в год, то в период 1874 – 1883 годов – 2,0 тысячи, в 1884 – 1893 – 4,0 тысячи, в 1899 – 1905 – 6,2 тысячи, в 1906 – 1908 – 9,2 тысячи, в 1909 – 1913 – 14,1 тысячи. При этом доля служебных преступлений составляла от 3 до 6% в структуре преступности.30 Сведений о выявленных фактах взяточничества в известных нам источниках не приводится. Однако можно полагать, что в структуре должностных (служебных) преступлений они занимали не последнее место, о чем свидетельствует, в том числе, и активная законотворческая деятельность, направленная на его предупреждение. Эстафету борьбы с взяточничеством приняло на себя Советское государство. Смена государственного строя и формы правления в октябре 1917 года не отменила коррупцию как явление, но способствовала формированию лицемерного отношения к ней, которое в определенной степени содействовало укоренению «мздоимства» и «лихоимства» в новой административной среде. Первые годы советской власти ознаменовались появлением нескольких официальных нормативных документов, специально посвященных проблеме борьбы с взяточничеством. Как известно, по инициативе В. И. Ленина 8. 05. 1918 года ВЦИК СНК принимает декрет «О взяточничестве», который стал первым документом советского правительства, предусматривающим уголовную ответственность за взяточничество.31 В Декрете определялся круг лиц, несущих ответственность за получение взятки. Таковыми в ст. 1 документа признавались лица, «состоящие на государственной или общественной службе», как-то:

29 Итоги русской уголовной статистики за 20 лет (1874 – 1894 г.г.). СПб., 1899. С. 117. См.: миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2 т. Т. 2. 2-е изд., испр. СПб., 2000. С. 90. 31 Собрание узаконений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. 1917. № 4. Ст. 50.

должностные лица Советского правительства, члены фабрично-заводских комитетов, домовых комитетов, правлений кооперативов и профессиональных союзов и тому подобных учреждений и организаций или служащие в таковых. В этом Декрете впервые в советском законодательстве появилось понятие «должностного лица». Само преступление взяточничества определялось как принятие взятки за выполнение действия, входящего в круг обязанностей субъекта, или за содействие лишения в выполнении на срок действия, не менее составляющего пяти лет, обязанность с должностного лица другого ведомства. Наказание было установлено в виде свободы соединённое принудительными работами на тот же срок. Наряду с получателями взятки, наказанию подлежали так же лица, виновные в даче взятки, подстрекатели, пособники и все прикосновенные к даче взятки служащие. Отягчающими обстоятельствами декрет признавал: а) особые полномочия служащего, б) нарушение служащим своих обязанностей, в) вымогательство взятки. Интересно, что в этом декрете покушение на получение или дачу взятки приравнивалось к совершённому преступлению. Декрету была придана обратная сила, однако, согласно ст. 6, от уголовного преследования освобождались те, кто дали взятку до издания декрета, но в течение трех месяцев со дня его издания заявили судебным властям об этом преступлении. Эта одна из первых поощрительных норм советского уголовного права нашла свое развитие в последующих правовых документах, посвященных борьбе с взяточничеством. Весной 1921 года в стране начала проводиться новая экономическая политика, которая допустила в определенных пределах частнопредпринимательскую деятельность. Это во многом способствовало смене образа корруптера. В начальный период НЭПа им выступала значительная часть российских предпринимателей, которые с помощью взяток и иных правонарушений стремились к первоначальному накоплению капитала. А. Ю. Епихин выделяет две основные группы корруптеров этого периода: представители бывшей буржуазии, оставшиеся в России после революции, которые, имея небольшие средства, стремились, используя продажность должностных лиц, приобрести материальные средства за счет государства;

и предприниматели из числа бывших владельцев банков и промышленных производств, эмигрировавшие из России, которые за счет имеющихся средств стремились получить утраченные предприятия в порядке денационализации или концессии.32 Активная деятельность указанных групп была направлена на достижение собственных экономических интересов и тесно переплеталась с экономической контрреволюцией. В результате их деятельности только за один год НЭПа в 1921 – 1922 годах потери промышленности определялись в пределах 150 – 200 миллионов рублей золотом.33 Росту взяточничества способствовали голод и разруха после гражданской войны, низкие оклады государственных служащих, их слабое стимулирование за добросовестную работу, а также частые реорганизации госаппарата, которые могли оставить их сотрудника и вовсе без содержания. Обеспокоенное таким размахом коррупции и взяточничества, советское правительство принимает очередные меры, направленные на ужесточение борьбы с ними. В результате появляются новый Декрет СНК РСФСР «О борьбе со взяточничеством» (1921 г.),34 Постановление НКЮ РСФСР «Об усилении ответственности должностных лиц за преступления, совершаемые при продовольственной работе» (1921 г.),35 создается межведомственная комиссии при Совете Труда и Обороны по борьбе с взяточничеством (1922 г.), расширяются функции ГПУ по борьбе с взяточничеством и коррупцией и др. В Декрете о борьбе с взяточничеством 1921 года были уточнены некоторые признаки состава получения взятки. Она могла быть получена «в каком бы то ни было виде» не только лично, но и через посредника за Епихин А. Ю. О деятельности корруптеров в условиях начального периода НЭПа (1921 – 1924 г.г.). – В сб.: Закономерности преступности, стратегия борьбы и закон. М., 2001. С. 306. 33 Ларин Ю. Частный капитал в России. М., 1927. С. 12. 34 Собрание узаконений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. 1921. № 60. Ст. 421. 35 Собрание узаконений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. 1921. № 20. Ст. 122.

выполнение действий, входящих в круг служебных обязанностей лиц, состоящих на государственной, союзной или общественной службе, в интересах дающего взятку. Впервые в законе появляется посредничество в получении взятки, которое, как и получение взятки и укрывательство взяточников, карается лишением свободы с конфискацией имущества или без таковой. В отличие от декрета, принятого 08. 05. 1918 г., ни нижний, ни верхний пределы лишения свободы декрет от 16. 08. 1921 г. не определил. Указанные нормативные акты первых лет советской власти стали хорошей основой для моделирования статей первого советского Уголовного Кодекса 1922 года.36 В нем уже выстроена целая система норм о взяточничестве. Согласно новому кодексу объективная сторона получения взятки (ст. 114) определялась как «получение лицом, состоящим на государственной, союзной или общественной службе, лично или через посредников в каком бы то ни было виде взятки за выполнение или невыполнение в интересах дающего какого-либо действия, входящего в круг служебных обязанностей этого должностного лица». Санкция за основной вид получения взятки была определена в виде лишения свободы на срок до пяти лет с конфискацией имущества или без таковой. Отягчающим обстоятельством получения взятки считались: 1) особые полномочия принявшего взятку должностного лица, 2) нарушение им обязанностей службы, или 3) допущение им вымогательства или шантажа. Их наличие могло влечь за собой наказание в виде лишения свободы со строгой изоляцией на срок не ниже трех лет либо высшую меру наказания (расстрел) с конфискацией имущества. Наряду с получением взятки, кодекс установил ответственность за посредничество во взяточничестве, укрывательство взяточничества и за дачу взятки. Лицо, давшее взятку, не наказывалось лишь в том случае, если своевременно заявило о вымогательстве взятки или оказало содействие раскрытию дела о взяточничестве.

Кроме того, кодекс установил См.: Хрестоматия по истории отечественного государства и права. Учебное пособие. М.. 1994. С. 71 – 107.

ответственность и за провокацию взятки (ст. 115) – заведомое создание должностным лицом обстановки и условий, вызывающих предложение взятки, в целях последующего изобличения дающего взятку. После принятия кодекса поиски наиболее рациональных законодательных решений об ответственности за взяточничество не прекращались. 09. 10. 1922 года был принят Декрет ВЦИК СНК «Об изменении текста статьи 114 УК».37 Этот декрет имел обратную силу и был направлен преимущественно на усиление борьбы с взяточничеством. Он усилил ответственность за получение взятки без отягчающих обстоятельств, повысил ответственность за дачу взятки, посредничество во взяточничестве, оказание какого-либо содействия или непринятие мер противодействия во взяточничестве, размеры ответственности за дачу взятки приравнивались к ответственности за получение взятки. Декретом был расширен перечень обстоятельств, отягчающих ответственность за получение взятки. Таковыми признавались: 1) ответственное положение должностного лица, принявшего взятку, 2) нанесение или возможность нанесения государству материального ущерба в результате взятки, 3) наличие прежней судимости за взятку или неоднократность получения взятки, 4) вымогательство взятки. Декрет 1922 года положил начало широкой компании против взяточничества. ЦК РКП(б) за подписью В. Молотова направляет секретное письмо губкомам и обкомам партии с требованием решительной и систематической борьбы с взяточничеством,38 НКЮ РСФСР за подписью Д. И. Курского издает циркуляр «Об объеме понятия взятки».39 Примерно за полгода проведения «ударной кампании» за взяточничество было осуждено 3265 человек;

характерно, однако, что 1586 человек было оправдано;

1,9% осужденных были приговорены к высшей мере наказания;

к лишению свободы на срок 5 – 10 лет - 6,7%;

3 – 5 лет 13,5%;

2 – 3 года - 15,3%;

до 2-х лет - 45,9%;

к другим наказаниям - 16,7%.

37 Собрание узаконений Рабочего и Крестьянского правительства РСФСР. 1922. № 63. Ст. 808. Текст циркуляра опубликова, см.: Чистые руки. 1999. № 3. С. 65. 39 Еженедельник советской юстиции. 1922. № 37 – 38. (Официальное приложение. С. VI).

По неполным статистическим данным в 1923 г. за взяточничество было осуждено 9258 человек (1,6% от общего числа осужденных), а за провокацию взятки – 77 человек. В 1924 г. осуждено за взяточничество 10936 человек (1,7%);

за провокацию взятки – 37 человек. В последующие годы количество осужденных за взяточничество было следующим: 1925 г. – 7603 человек;

1926 г. – 4599;

1927 г. – 4623 человек, что составляло соответственно 1,1, 0,6 и 0,4% от общего числа осужденных.40 Тем не менее, даже жесткие меры борьбы не давали ощутимого положительного результата. По оценке А. А. Герцезона, если принять взяточничество в 1922 году за 100%, то в 1923 г. этот показатель составлял 114%, в 1924 – 153%, в 1925 – 158%, и лишь в 1926 году упал до 115%.41 На этом фоне в РСФСР принимается новый Уголовный кодекс 1926 года.42 В отличие от предыдущего, в уголовном кодексе 1926 года должностные преступления занимали третью главу, но остальные внесенные изменения в основной своей массе носили редакционно-уточняющий характер. При описании признаков получения взятки было внесено небольшое, но существенное уточнение в характеристике действий, за выполнение или невыполнение которых должностное лицо получало вознаграждение. Если раньше акцентировалось, что это действия, входят в круг служебных обязанностей лица, то в новой редакции данной нормы (ст. 117) говорилось более широко – действие, которое «должностное лицо могло или должно было совершить исключительно вследствие своего служебного положения». Из числа квалифицирующих признаков получения взятки было исключено нанесение (или возможность нанесения) государству материального ущерба в результате взятки. Кроме получения взятки, наказание предусматривалось за дачу, посредничество во взяточничестве (ст. 118) и за провокацию взятки (ст. 119). При этом, ответственность наступала и за провокацию получения взятки, а не См.: Волженкин Б. В. Взяточничество в истории советского уголовного законодательства (1918 - 1927 гг.) // Правоведение. 1993. № 2. С. 61. 41 Чистые руки. 1999. № 3. С. 66. 42 Уголовный кодекс РСФСР. М., 1956.

только за провокацию дачи взятки с целью последующего изобличения лица, давшего взятку. Новеллой в данном кодексе было то, что лица, виновные в получении взятки, ни при каких условиях не освобождались от уголовной ответственности за преступление. Что же касается взяткодателей и посредников, то закон обязал органы следствия освобождать их от привлечения к ответственности в случаях: а) если имело место вымогательство взятки и б) если они немедленно после дачи взятки добровольно заявят о случившемся. В целом же кодекс смягчил ответственность за взяточничество, исключив с 1927 года возможность применения смертной казни и несколько сократив размер санкций. За получение взятки без отягчающих обстоятельств Кодекс установил максимум лишения свободы до двух лет, а при отягчающих обстоятельствах – минимум лишения свободы в два года. Дача и посредничество во взяточничестве карались лишением свободы на срок до пяти лет, а провокация взятки – на срок до двух лет. Бурное развитие революционного законодательства об ответственности за взяточничество вызвало к жизни и активные научные дискуссии относительно общих и частных вопросов квалификации взяточничества: о возможности взятки в виде нематериальных благ, о квалификации провокации взятки, о взятке-благодарности, о возможности получения взятки за общее покровительство и попустительство и т.д.43 Полученные наукой выводы и практический опыт решения данных проблемных вопросов не теряет своей актуальности и в настоящее время. Как видим, первое послереволюционное десятилетие было весьма насыщенным с точки зрения формирования осмысления и совершенствования борьбы со законодательства взяточничеством. и научного практики Выработанные законодателем того времени решения и научные дискуссии не утратили Обзор дискуссий см.: Волженкин Б. В. Взяточничество в истории советского уголовного законодательства (1918 - 1927 гг.) // Правоведение. 1993. № 2. С. 63 – 67.

ценности и заслуживают самого пристального внимания и в наше время революционного обновления общества. Кодекс 1926 года просуществовал достаточно долго, вплоть до 1961 года, когда ему на смену пришел УК РСФСР 1960 года,44 в котором наметилась тенденция на ужесточение наказания за взяточничество. Каких-либо существенных изменений в описание признаков основного состава преступления получения взятки внесено не было. Оно характеризовалось как получение должностным лицом лично или через посредников в каком бы то ни было виде взятки за выполнение или невыполнение в интересах дающего взятку какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием своего служебного положения. В момент вступления УК в действие квалифицирующими обстоятельствами получения взятки признавались: а) ответственное положение должностного лица, получившего взятку;

б) наличие судимости за взяточничество;

в) неоднократность получения взятки;

г) вымогательство взятки. Практически сразу вступления в силу УК РСФСР 1960 года в него стали вноситься существенные коррективы. Так, был издан Указ Президиума Верховного Совета СССР от 20. 02. 1962 года «Об усилении уголовной ответственности за взяточничество»,45 в соответствии с которым вводилась смертная казнь за получение взятки при особо отягчающих обстоятельствах. Кроме того, Законом от 25. 07. 1962 года «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР»46 в УК была включена статья 174(1) «Посредничество во взяточничестве». В дальнейшем реформирование закона продолжилось. Следует отметить Указ президиума Верховного Совета РСФСР от 28. 05. 1986 г., которым вносились изменения в номенклатуру квалифицирующих и особо квалифицирующих признаков получения 44 Уголовное законодательство Союза ССр и союзных республик. В 2 т. Т. 1. М., 1963. С. 86 – 152. Ведомости Верховного Совета СССР. 1962. № 8. Ст. 85. 46 Ведомости Верховного Совета СССР. 1962. № 29. Ст. 449.

взятки,47 Закон от 18. 02. 1993 г, которым отменялась смертная казнь за взяточничество при отягчающих обстоятельствах.48 Зафиксированные в уголовном законе положения относительно борьбы с взяточничеством существенным образом дополнялись, комментировались и разъяснялись Верховым Судом, который за период действия УК РСФСР 1960 года дал четыре постановления о судебной практике по делам о взяточничестве: № 9 от 31. 07. 1962 г., № 6 от 30. 07. 1970 г., № 16 от 23. 09. 1977 г., № 3 от 30. 03. 1990 г.49 Анализу законодательства и практики его применения был посвящен целый ряд работ видных отечественных юристов: А. Я. Светлова, М. Д. Лысова, А. В. Галаховой, Б. В. Здравомыслова, Б. В. Волженкина, В. Ф. Кириченко, Ю. И. Ляпунова и др. Обобщения практики и научные дискуссии обогащали представление о сущности взяточничества и квалификации преступления, его последствиях, возможностях предупреждения средствами уголовного закона. Однако к началу 90-х годов, когда начались бурные преобразования во всех сферах государственной и общественной жизни, положения УК РСФСР 1960 года стали во многом анахронизмом. Научные представления о сущности должностных (служебных) преступлений и их отражение в уголовном законодательстве, сложившиеся в условиях тоталитарного советского общества с его административно-командной системой и практически полным огосударствлением всех сфер экономической, политической и общественной жизни, потребовали пересмотра во второй половине 80 – начале 90-х гг., когда стали демонтироваться экономические прежняя и система и осуществляться преобразования революционные политические (разгосударствление экономики, признание частной собственности и свободы предпринимательской деятельности, демократизации общества, появление многочисленных политических, в том числе и оппозиционных, партий, общественных 47 организаций различной ориентации, снятие налёта Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1986. № 23. Ст. 638. Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР. 1993. № 10. ст. 360. 49 См.: Бюллетень Верховного Суда СССР. 1962. № 5, 1970. № 4, 1977. № 6, 1990. № 3.

государственности с профсоюзов и др.). Решить проблему адекватности закона новым общественным условиям путем его очередных изменений и дополнений не представлялось возможным, в связи с чем остро встал вопрос о разработке нового УК. Накопленный историй опыт борьбы с взяточничеством, достижения юридической науки и законотворчества прошлых лет стали хорошей основой для принятий УК РФ 1996 года. § 2. Общие вопросы ответственности за взяточничество в УК РФ Понятие «взяточничество» в действующем УК отсутствует. Теория уголовного права, в зависимости от количества и содержания соответствующих уголовно-правовых норм понимала под взяточничеством либо только получение взятки, либо получение, дачу и посредничество во взяточничестве,50 либо, как сейчас, получение и дачу взятки.51 В действующем «Дача взятки». Общественная опасность взяточничества чрезвычайно высока и подчеркивается во всех без исключения научных исследованиях этого явления. Так, Б. В. Здравомыслов отмечает разлагающее влияние взяточничества на должностных лиц, которые превращают занимаемую должность в «доходное место» и подчиняют выполнение служебных обязанностей целям личного обогащения, а также на других граждан, у которых создается впечатление о возможности добиться желаемых тяжких результатов путем подкупа должностных лиц.52 А. Я. Светлов указывает на способность взяточничества порождать совершение других преступлений.53 А. В. Галахова, О. Х. Качмазов обосновывают повышенную уголовном законодательстве ответственности за взяточничество посвящено две статьи – ст. 290 «Получение взятки» и ст. 50 См.: Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975. С. 124. См.: Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 192;

Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. Учебник для вузов / Под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комисарова. М., 2001. С. 118. 52 Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975. С. 125. 53 Светлов А. Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978. С. 196.

опасность взяточничества его распространенностью и непосредственной связью с коррупцией.54 Безусловно соглашаясь с приведенными положениями, отметим, что опасность взяточничества в современных условиях детерминирована, помимо прочего, и «выходом» его на международную арену. Обеспокоенное размахом взяточничества, международное сообщество уже высказало к нему свое отношение в нескольких нормативных документах. Так, ст. 7 Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятого 34-й сессий генеральной Ассамблеи ООН (1976 г.), гласит: «Должностные лица по поддержанию правопорядка не совершают какие-либо акты коррупции. Они также всемерно препятствуют любым проявлениям таким актам и борются с ними». В официальном комментарии данной статьи говорится, что любой акт коррупции несовместим со служебным статусом должностного лица, в связи с чем к должностным лицам, совершающим акты коррупции, закон должен применятся в полной мере, поскольку правительства не могут ожидать от граждан соблюдения ими правопорядка, если они не могут или не хотят обеспечивать соблюдение законности их собственными должностными лицами и в рамках их собственных учреждений. В Резолюции Восьмого Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (1993 г.), призывая все государства усилить борьбу с коррупцией, международное сообщество подчеркивает связь коррупции с организованной и экономической преступностью, убеждает в том, что деятельность коррумпированных государственных служащих сводит на нет потенциальную эффективность всех видов государственных программ, препятствует развитию и наносит ущерб отдельным лицам и группам.55 Конвенция ООН против коррупции (2003 г.) прямо указывает, что коррупция уже не представляет собой локальную проблему, а превратилась в Галахова А. В. Должностные преступления. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. М., 1998. С. 32;

Качмазов О. Х. Ответственность за взяточничество по Российскому уголовному праву. Владикавказ, 2000. С. 28 – 34. 55 Тексты Кодекса поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка и Резолюции Восьмого Конгресса ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями приведены в приложениях к работе О. Х. Качмазова, с. 190 - 199.

транснациональное явление, которое затрагивает общество и экономику всех стран, что обусловливает исключительно важное значение международного сотрудничества в области предупреждения коррупции и борьбы с ней;

кроме того, в ней подчеркивается, что незаконное приобретение личного состояния может нанести серьезный ущерб демократическим институтам, национальной экономике и правопорядку. В этой связи представляется уместным предусмотреть в уголовном законодательстве взяткополучателей, возможность выполняющих дифференциации функции ответственности лиц в посредством введения соответствующего квалифицирующего признака должностных международных, межгосударственных организациях, а равно взяткодателей за подкуп таких лиц (с подобным предложением согласились 88% опрошенных нами специалистов). Сказанное лишний раз обосновывает важность исследования степени соответствия российского уголовного закона потребностям борьбы с взяточничеством и предупреждения коррупции. Дача и получение взятки – тесно взаимосвязаны друг с другом. Не может быть оконченного состава получения взятки, если не было её дачи. Точно так же не будет оконченного состава дачи взятки, если не имело место её получение. Многие Эта авторы взаимная считают зависимость эти преступлений вызвала в юридической литературе дискуссию об их правовой природе. преступления самостоятельными (Здравомыслов Б. В., Кириченко В. Ф., Мельникова Е. В., Стручков Н. А., Шаргородский Д. М. и др.). Столь же многочисленны сторонники понимания взяточничества как сложного двухстороннего единого преступления (Дурманов Д. Н., Кучерявый Г. Н., Папиашвили Ш. Г., Сахаров А. Б. и др.). Существует и третья точка зрения, приверженцы которой рассматривают дачу взятки как особый случай соучастия в получении взятки, выделенный законодателем в отдельный состав преступления ввиду важности и необходимости такого соучастия (Жижиленко А. А., Ляпунов Ю. И., Трайнин Н. А., Светлов А. Я, Б. В. Волженкин и др.). Взаимная критика указанных позиций приведена на страницах соответствующих работ. Не повторяя основных аргументов участников дискуссии, отметим, что, по нашему убеждению, получение и дача взятки – суть две стороны одного деяния. Действительно, дачу взятки нельзя рассматривать в качестве самостоятельного преступления, поскольку в ситуации, когда передаваемая взятка не принимается должностным лицом и оно, естественно, никакой ответственности не несёт, взяткодатель будет отвечать не за оконченную дачу взятки (хотя и выполнил полностью объективную сторону преступления), а за покушение на дачу взятки. Этот вывод следует из анализа ч. 5 ст. 34 УК РФ, и подтвержден Верховным Судом РФ, который в постановлении № 6 от 10. 02. 2000 г. «О судебной практике по делам о взяточничестве и коммерческом подкупе» указал: «В случаях, когда должностное лицо или лицо, осуществляющее управленческие функции в коммерческой или иной организации, отказалось принять взятку или предмет коммерческого подкупа, взяткодатель или лицо, передающее предмет взятки или подкупа, несет ответственность за покушение на преступление, предусмотренное статьей 291 УК РФ или соответствующей частью статьи 204 УК РФ».56 Что же касается трактовки дачи взятки как обязательного случая соучастия в получении взятки, то она, на наш взгляд, уязвима по нескольким позициям. Во-первых, к сожалению, ни в работе Б. В. Волженкина, ни в работе А. Я. Светлова мы не нашли указаний на вид и форму соучастия в данном случае. Во-вторых, наличие в ст. 290 УК РФ квалифицирующего признака получения взятки группой лиц по предварительному сговору или организованной группой не дает возможности рассматривать еще и взяткодателя и взяткополучателя одновременно как соучастников. В-третьих, рассматривая дачу взятки в качестве соучастия в ее получении, А. Я. Светлов Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 4. С. 6 – 7.

в то же самое время не считает дачу взятки должностным преступлением, в чем усматривается внутренние противоречия в его позиции.57 В силу изложенного, на наш взгляд, оптимальной является позиция, рассматривающая дачу и получение взятки как сложное, единое двустороннее преступление. С таким пониманием взяточничества солидарны 50% опрошенных нами респондентов. Можно провести некоторую аналогию между дачей – получением взятки (взяточничеством) и куплей – продажей человека (торговлей людьми). И в том, и другом случае налицо – одно криминальное деяние, в котором два субъекта (точнее, две стороны) реализуют свои собственные действий. Но интересы посредством к совершения обоюдовыгодных применительно взяточничеству законодатель посчитал целесообразным «развести» эти действия в различные составы преступлений в виду особого статуса субъекта получения взятки, специфического набора признаков, дифференцирующих его ответственность, а равно в силу сложившейся нормотворческой традиции. Признание дачи и получения взятки двумя сторонами одного преступления не позволяет согласиться с утверждением о том, что дача взятки не является должностным преступлением. Являясь составной частью взяточничества, она в той же самой мере посягает на интересы государственной и муниципальной службы, что и получение взятки, иными словами имеет тот же объект и ту же социальную направленность. Объект взяточничества в уголовно-правовой науке определяется, исходя из местоположения соответствующих статей в структуре УК и господствующей доктрины объекта преступления. Несмотря на имеющееся сегодня критическое отношение к концепции объекта преступления как общественного отношения (А. В. Наумов, Г. П. Новоселов), мы полагаем, что она нисколько не изжила себя и не потеряла своей актуальности, а потому будем придерживаться именно ее в своей работе. Что же касается классификации объектов преступного посягательства, то, несмотря на Светлов А. Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978. С. 228.

изменение структуры Особенной части УК РФ и появившиеся утверждения о наличии особого объекта у преступлений, объединенных в разделы, мы полагаем, что в УК РФ 1996 года не произошло разукрупнения одних и появления иных укрупненных объектов преступления. Вертикальная классификация объектов по-прежнему включает в себя общий объект, родовой зафиксированный в главе Особенной части УК, видовой, на который посягают деяния, предусмотренные статьей Особенной части УК РФ, и непосредственный объект – объект реально совершенного преступления.58 В целях настоящего исследования целесообразным представляется рассмотреть вопрос о родовом и видовом объекте взяточничества. Рассматриваемые интересов нами составы и преступлений службы в органах помещены местного законодателем в главу 30 «Преступления против государственной власти, государственной службы самоуправления» раздела X «Преступления против государственной власти» УК РФ. В соответствии с этим родовой объект взяточничества определяется в литературе как «общественные отношения, содержание которых составляет охраняемая уголовным законом, направленная на защиту личности, общества и государства деятельность органов государственной власти, интересы государственной службы и службы в органах местного самоуправления»,59 «общественные отношения, обеспечивающих нормальное функционирование государственного аппарата и аппарата местного самоуправления, интересы государственной и муниципальной службы»,60 «нормальная деятельность публичного аппарата управления … по выполнению стоящих перед ними задач». Не признают наличие родового объекта в разделе Особенной части УК многие юристы: Н. А. Лопашенко применительно к экономическим преступлениям (см.: Лопашенко Н. А. Преступления в сфере экономической деятельности: понятие, система, проблемы квалификации и наказания. Саратов, 1997. С. 12 – 14), Ю. Е. Пудовочкин – применительно к преступлениям против семьи и несовершеннолетних (см.: Пудовочкин Ю. Е. Ответственность за преступления против несовершеннолетних по Российскому уголовному праву. СПб., 2002. С. 72 – 75) и др. 59 Галахова А. В. Должностные преступления. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. М., 1998. С. 3. 60 Качмазов О. Х. Ответственность за взяточничество по Российскому уголовному праву. Владикавказ, 2000. С. 59. 61 Волженкин Б.В. Служебные преступления. М., 2000. С. 189.

Принципиальных существует. имеющую место с отличий 1970-х между этими высказываниями отграничения не Однако они не дают ответ на оставшуюся нерешенной и годов проблему объекта должностных преступлений от объекта преступлений против порядка управления. Видный исследователь проблем квалификации преступлений против порядка управления Г. Ф. Поленов писал, что должностные преступления и преступления против порядка управления причиняют вред одним и тем же общественным отношениям – общественным отношениям в сфере управления.62 Современный курс уголовного права, подготовленный коллективом ученых МГУ, практически также не делает различий между объектами этих групп преступлений, указывая, должностные преступления причиняют вред нормальной деятельности органов государственной власти, интересам государственной службы или службы в органах местного самоуправления, а объектом преступлений против порядка управления является нормальная деятельность органов власти и местного самоуправления.63 Смешение объектов этих групп преступлений в ряде случаев допускает и законодатель, так, в Уголовном Кодексе Республики Узбекистан нормы о взяточничестве помещены в главу XV «Преступления против порядка управления».64 Нам представляется, что подобного рода смешения объектов порождены современной редакцией названия главы 30 УК РФ, а именно наличием в нем указания на государственную власть как составную часть объекта должностных преступлений. Попытаемся определиться с понятием государственной власти. В государствоведении этот вопрос не имеет однозначного решения, в связи с чем можно столкнуться с самыми разными определениями государственной власти. Например, одни в государственной Поленов Г. Ф. Ответственность за преступления против порядка управления. Автореферат дис. … д-ра юрид. наук. Алма-Ата, 1971. С. 7;

этой же точки зрения придерживался М. Д. Лысов, см.: Лысов М. Д. Ответственность должностных лиц по советскому уголовному праву. Казань, 1972. С. 74 – 75. 63 Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. Учебник для вузов / Под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комисарова. М., 2001. С. 70, 208. Аналогичные представления содержатся и в иных источниках, см.: Российское уголовное право. В 2 т. Т. 2. Особенная часть / Под ред. А. И. Рарога. М., 2001. С. 758. 64 Уголовный кодекс Республики Узбекистан. СПб., 2001.

власти видят определенную функцию, другие – волевое отношение, выступающее как властеотношение между властвующими и подвластными, третьи – способность властвующих навязывать свою волю подвластным, четвертые – организованную силу, способную подчинять себе волю подвластных, пятые – управление, связанное с принуждением, и т.д. Безусловно, это не способствует уяснению того, что следует понимать под государственной властью, поскольку разобраться в обилии высказанных в научной литературе точек зрения по данному вопросу и определиться в них – задача не из легких. На наш взгляд, удачное определение государственной власти дано Н. А. Пьяновым, который определяет ее как способность или возможность методов.65 Взяв эту дефиницию за основу, легко понять, что на государственную власть, как на способность государства управлять, не может посягать ни одно из предусмотренных в УК РФ деяний;

эта способность предопределена самим свойством государства, его природой. Возможны посягательства лишь на порядок осуществления государственной власти. Этот порядок включает в себя, с одной стороны, внутренний распорядок функционирования самих государственных органов, а с другой – порядок сношений этих органов с объектами государственного управления. В первом случае следует вести речь о государственной службе, во втором – о порядке управления. В этой связи можно вспомнить замечание В. И. Соловьева, который, подчеркивая особенности преступлений против порядка управления и должностных преступлений, писал, что «преступления против порядка управления препятствуют правильной работе государственного аппарата извне, в то время как должностные преступления совершаются внутри государственного аппарата». Пьянов Н. А. Консультации по теории государства и права. Тема: «Государственная власть и ее механизм» // Сибирский юридический вестник. 2001. № 4. 66 Соловьев В. И. Ответственность за злоупотребления служебным положением и приписки. М., 1963. С. 31.

государства осуществлять политическое руководство обществом при помощи различных, в том числе и специальных, средств и Исходя из сказанного, мы полагаем, что родовым объектом преступлений, предусмотренных главой 30 УК РФ, следует признавать только интересы государственной и муниципальной службы, что должно найти свое отражение в наименовании данной главы.67 Понятие государственной службы раскрывается в ст. 1 Закона РФ «О системе государственной службы в Российской Федерации» от 27. 05. 2003 г.,68 которая признает ею «профессиональную служебную деятельность граждан Российской Федерации по обеспечению исполнения полномочий: Российской Федерации;

федеральных органов государственной власти, иных федеральных государственных органов;

субъектов Российской Федерации;

органов государственной власти субъектов Российской Федерации, иных государственных замещающих органов субъектов Российской Федерации;

лиц, должности, устанавливаемые Конституцией Российской Федерации, федеральными законами для непосредственного исполнения полномочий федеральных государственных органов;

лиц, замещающих должности, устанавливаемые конституциями, уставами, законами субъектов Российской Федерации для непосредственного исполнения полномочий государственных органов субъектов Российской Федерации.69 Понятие муниципальной «муниципальная службы служба дается – в ст. 2 Закона РФ «Об основах которая муниципальной службы в Российской Федерации» от 08. 01. 1998 г.:70 профессиональная деятельность, осуществляется на постоянной основе на муниципальной должности, не являющейся выборной». Таким образом, служба – это профессиональная деятельность по организации исполнения и практической реализации полномочий государственных и муниципальных структур.

Не случайно, Модельный Уголовный Кодекс для государств СНГ определяет аналогичную главе 30 УК РФ главу 32 как «Преступления против интересов публичной службы». 68 Собрание законодательства РФ. 2003. № 22. Ст. 2063. 69 Как следует из приведенного текста, новый Закон, в отличие от Закона «Об основах государственной службы» (1995 г.) включил лиц, замещающих государственные должности РФ и субъектов РФ в число лиц, находящихся на государственной службе. Это является дополнительным аргументом в пользу изменения наименования главы 30 УК РФ, поскольку, объясняя указание на государственную власть в качестве объекта преступлений главы 30 УК, Б. В. Волженкин приводил единственным аргументом то обстоятельство, что лица, замещающие государственные должности РФ и субъектов РФ, не состоят на государственной службе. 70 Собрание законодательства РФ. 1998. № 2. Ст. 224.

В процессе службы все государственные и муниципальные служащие реализуют предоставленные им права и выполняют возложенные на них обязанности. Совокупность установленных законодательством обязанностей, которые должностное лицо должно соблюдать в процессе своей служебной деятельности, можно определить как служебный долг должностного лица. Применительно к государственным гражданским служащим содержание служебного долга определено в ст. 14 – 18 Закона РФ «О государственной гражданской службе Российской Федерации» от 27. 07. 2004 г.71 Анализ данных предписаний и содержания статей главы 30 УК РФ позволяет утверждать, что предусмотренные в статьях 285 – 293 УК РФ преступления нарушают ряд предписаний служебного долга: исполнять должностные обязанности добросовестно, на высоком профессиональном уровне (п. 1 ч.1 ст. 18 Закона от 27. 07. 2004 г.);

осуществлять профессиональную служебную деятельность в рамках установленной законодательством Российской Федерации компетенции государственного органа (п. 3 ч.1 ст. 18 Закона от 27. 07. 2004 г.);

соблюдать ограничения, установленные настоящим Федеральным законом и другими федеральными законами для гражданских служащих (п. 6 ч.1 ст. 18 Закона от 27. 07. 2004 г.), а именно: участвовать на платной основе в деятельности органа управления коммерческой организацией, за исключением случаев, установленных федеральным законом (п. 1 ч. 1 ст. 17 Закона от 27. 07. 2004 г.), осуществлять предпринимательскую деятельность (п. 3 ч. 1 ст. 17 Закона от 27. 07. 2004 г.), получать в связи с исполнением должностных обязанностей вознаграждения от физических и юридических лиц (п. 6 ч. 1 ст. 17 Закона от 27. 07. 2004 г.). Сказанное позволяет нам пересмотреть устоявшиеся представления об объекте должностных преступлений и вспомнить концепцию объекта должностного преступления, сформулированную в работах С. В. Познышева, А. А. Жижиленко в начале XX века. Указанные авторы считали объектом Собрание законодательства РФ. 2004. № 31. Ст. 3215.

должностных преступлений «служебный долг» должностного лица.72 Полагаем, что в современных условиях следует несколько расширить данное определение. Поскольку в главе 30 УК предусмотрены преступления, ответственность за которые могут нести государственные служащие, не являющиеся должностными лицами (ст. 288, 292 УК РФ), есть основания признать родовым объектом рассматриваемой в группы связи с преступлений выполнением общественные отношения, возникающие должностным лицом, а равно государственным или муниципальным служащим, не являющимся должностным лицом, своего служебного долга в процессе осуществления государственной или муниципальной службы. С таким пониманием объекта должностных преступлений солидарны 68% опрошенных. Эту позицию косвенно признавал и Верховный Суд СССР, который в постановлении Пленума от 21. 01. 1949 г. по делу Ш. указал: « должностное лицо, проявившее бездушное, формальное отношение к своему служебному долгу, которое повлекло тяжкие последствия, подлежит ответственности как за должностное преступление».73 Исходя из содержания родового объекта преступлений против интересов государственной или муниципальной службы, можно определить и сущность видового (в общепринятой классификации объектов – непосредственного) объекта взяточничества. В литературе он определяется как общественные отношения, составляющие содержание нормальной, в соответствии с законом, деятельности конкретного звена государственного аппарата или аппарата местного самоуправления.74 Однако такое определение мало чем отличается от предлагаемых этими авторами определения родового объекта взяточничества и мало что дает для уяснения социальной сущности преступления. Более убедительной нам представляется Жижиленко А. А. Должностные (служебные) преступления). М., 1927. С. 13;

Познышев С. В. Очерк основных начал науки уголовного права. Особенная часть. М.., 1923. С. 164. 73 См.: Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР. 1938 – 1978. Изд. 3-е, доп. и перераб. М., 1980. С. 207. 74 Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. Учебник для вузов / Под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комисарова. М., 2001. С. 120;

Качмазов О. Х. Ответственность за взяточничество по Российскому уголовному праву. Владикавказ, 2000. С. 61.

концепция объекта взяточничества как установленного порядка оплаты труда должностных лиц,75 публично-правового характера оплаты служебной деятельности должностных лиц,76 исполнения служебных обязанностей без запрещенного законом материального вознаграждения.77 Развивая эти высказывания и основываясь на том, что родовым объектом взяточничества является служебный долг, следует заключить, что видовым объектом взяточничества являются общественные отношения, складывающиеся в процессе выполнения такой составляющей служебного долга должностного лица, как запрет получать вознаграждение от юридических и физических лиц в связи с исполнением служебных обязанностей. Само это вознаграждение трактуется уголовно-правовой наукой как предмет взятки. В его понимании нет принципиальных разночтений;

в качестве предмета взятки могут выступать наряд с деньгами, ценными бумагами и иным имуществом, выгоды или услуги имущественного характера, оказываемые безвозмездно, но подлежащие плате (см. п. 9 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 6 от 10. 02. 2000 г.). Поэтому, опуская вопрос о содержании предмета взятки, заострим внимание на проблеме его размера. В последнем постановлении Пленума Верховного Суда, посвященном квалификации взяточничества, проблема размера предмета взятки замалчивается. В литературе на этот счет высказаны различные суждения. О. Х. Качмазов считая, что независимо от размера взятки, при ее получении происходит посягательство на объект уголовноправовой охраны, допускает в определенных случаях применение ч. 2 ст. 14 УК РФ и говорит о возможности освобождения виновных от уголовной ответственности в связи с малозначительностью деяния.78 Аналогичные положения содержатся в примечании 2 к ст. 305 Модельного УК для стран Лысов М. Д. Ответственность должностных лиц по советскому уголовному праву. Казань, 1972. С. 35. Закутский С. Г. Ответственность за взяточничество по советскому уголовному праву. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Ташкент, 1953. С. 7. 77 Егорова Н. А. Преступления против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления. Лекция. Волгоград, 2000. С. 45. 78 Качмазов О. Х. Ответственность за взяточничество по Российскому уголовному праву. Владикавказ, 2000. С. 69 – 70.

76 СНГ:

«Не является преступлением в силу малозначительности и преследуется в дисциплинарном порядке получение публичным служащим имущества, права на имущество или иной имущественной выгоды в качестве подарка при отсутствии действие предварительной не договоренности нарушающее за уже совершенное (бездействие), служебных обязанностей данного лица, если стоимость подарка не превышала однократного минимального размера заработной платы, установленного законодательством».79 А. Я. Светлов считает возможным конструирование специальной нормы об ответственности за мелкое взяточничество (суммой до 50 рублей в ценах 1978 года).80 С. Г. Келина, В. Т. Гайков, А. И. Чучаев утверждают, со ссылкой на ст. 575 ГК РФ, что минимальный размер предмета взятки должен составлять пять минимальных размеров оплаты труда, в то время как подношения на меньшую сумму должны рассматриваться как подарок.81 А. Белоконь полагает, что суммой пять минимальных размеров оплаты труда ограничивается только вещественный подарок, в то время как деньги и имущественные выгоды являются предметом взятки независимо от размера.82 На наш взгляд, при решении вопроса о минимальном размере предмета взятки необходимо учитывать следующие положения. Законодательство различает три вида подарков, получаемых должностными лицами: 1) подарок на сумму до пяти минимальных размеров оплаты труда, полученный не в связи с официальными мероприятиями, который может быть принят государственным или муниципальным служащим в связи с занимаемым должностным положением (ст. 575 ГК РФ);

2) подарок на сумму свыше пяти минимальных размеров оплаты труда, полученный не в связи с официальными мероприятиями, который ни при каких условиях не может См.: Известия вузов. Правоведение. 1996. № 1. Сходное положение предусматривает п. 4 § 304 УК Австрии, см.: Уголовный кодекс Австрии. М., 2001. 80 Светлов А. Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978. С. 199 – 200. 81 См.: Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. А. В. Наумова. М., 1996. С. 701;

Комментарий к Уголовному кодексу Российской Федерации / Под ред. В. Д. Иванова. Ростов-на-Дону, 2002. С. 416. 82 Белоконь А. Букет: подарок или взятка // Бизнес – адвокат. 1996. № 10.

быть принят должностным лицом;

3) подарок, полученный в связи с протокольными и иными официальными мероприятиями, который независимо от его суммы признается федеральной собственностью или собственностью субъекта Российской Федерации и передается гражданским служащим по акту в государственный орган, в котором он замещает должность гражданской службы (п. 6 ч. 1 ст. 17 Закона от 27. 07. 2004 г.). Как видим, законодательством достаточно четко регламентирована процедура получения подарков должностными лицами. В связи с чем вопрос о разграничении подарка и взятки может возникать только в ситуации получения «неофициального» подарка на сумму до пяти минимальных размеров оплаты труда, поскольку в ситуации принятия подарка в процессе официальных мероприятий следует вести речь о присвоении государственного имущества в связи с занимаемой должностью, а в ситуации принятия неофициального подарка на сумму свыше пяти минимальных размеров оплаты труда, при отсутствии признаков взяточничества, - о должностном проступке.83 Разграничение неофициального, обычного подарка и взятки, на наш взгляд, весьма успешно провел Б. В. Волженкин, который пишет: «обычный подарок, не влекущий никакой ответственности как для должностного лица, его принявшего, так и для вручившего подарок лица, отличается от взятки не только относительно небольшим размером. Независимо от размера получение должностным лицом и передача ему незаконного вознаграждения в связи с должностным положением или в связи с исполнением служебных обязанностей нужно расценивать как взяточничество в следующих случаях: 1) если имело место вымогательство этого вознаграждения;

2) если вознаграждение (или соглашение о нем) имело характер подкупа, обусловливало соответствующее, в том числе правомерное, служебное УК Грузии получение чиновником запрещенного подарка рассматривает как преступление, караемое штрафом либо лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью (ст. 340). См.: Уголовный кодекс Грузии. СПб., 2002.

поведение должностного лица;

3) если вознаграждение передавалось должностному лицу за незаконные действия (бездействие)».84 Однако сказанное не снимает вопроса об уголовно-правовом значении размера предмета взятки, учитывая, что п. «г» ч. 4 ст. 290 УК РФ придает крупному размеру взятки значение особо квалифицирующего признака, наличие которого грозит виновному наказанием до 12 лет лишения свободы. В отличие от иных корыстных преступлений, размер предмета в данном случае, не имея криминализирующего значения, является основанием дифференциации ответственности. На наш взгляд, такая ситуация отражает непоследовательную позицию законодателя. Если размер взятки может влиять на объем ответственности в рамках уголовно-правовых отношений, то он должен быть одним из критериев криминализации взяточничества, а потому следует либо ввести норму об ответственность за мелкое взяточничество, либо иным образом установить минимальный порог взяточничества. Суть преступления состоит в нарушении положений служебного законодательства лица, о о публичном оказывать характере оплаты труда должностного запрете предпочтение каким-либо общественным или религиозным объединениям, профессиональным или социальным группам, организациям и гражданам, о запрете совершать действия, связанные с влиянием каких-либо личных, имущественных (финансовых) исполнению и иных интересов, препятствующих Размер добросовестному полученного должностных обязанностей.

вознаграждения может иметь уголовно-правовое значение лишь в случае, если он отражает многократную преступную деятельность взяткополучателя;

но для оценки таких ситуация существует институт множественности преступлений. В силу чего, мы считаем, что размер предмета взятки не должен иметь дифференцирующего значения. Общая характеристика взяточничества требует освещения одного из самых острых вопросов в учении о должностных преступлениях – вопроса о Волженкин Б. В. Служебные преступления. М., 2000. С. 204.

субъекте данных преступлений. Анализу признаков должностного лица посвящено немало исследований,85 а потому, не повторяя основных положений учения о должностном лице, обратим внимание на некоторые сложные вопросы, связанные с признанием лиц должностными. Примечание 1 к ст. 285 УК РФ определяет должностное лицо как лицо, постоянно, временно или по специальному полномочию осуществляющее функции представителя власти либо органах выполняющее местного организационнофункции в самоуправления, распорядительные, государственных административно-хозяйственные органах, государственных и муниципальных учреждениях, а также в Вооруженных Силах РФ, других войсках и воинских формированиях РФ. Наряду с этим примечание 4 к ст. 285 УК РФ знает понятие государственного или муниципального Возникает служащего, вопрос: не все являющегося ли должностным лица лицом. являются резонный должностные государственными служащими? Ранее, в период действия Закона РФ «Об основах государственной службы в Российской Федерации» (1995 г.), когда лица, замещающие государственные должности РФ и субъектов РФ не признавались состоящими на государственной службе, ответ на него был отрицательными;

системе указанные лица службы являлись должностными, Федерации» но не признавались госслужащими. С принятием же Закона от 27. 05. 2003 г. «О государственной Российской лица, замещающие государственные должности РФ и субъектов РФ стали признаваться состоящими на государственной службе. Вроде бы, таким образом, все должностные лица были объявлены государственными служащими. Но УК РФ в ряду должностных лиц называет также лиц, выполняющих организационно-распорядительные или административнохозяйственные функции в государственных и муниципальных учреждениях.

Кроме цитированных ранее работ, см.: Аснис А. Я. Служебное преступление: понятие и субъект. М., 2003;

Волколупова В. А. Должностное лицо как субъект уголовной ответственности. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Волгоград, 2002;

Ковалева Н. М. Понятие должностного лица по Российскому уголовному праву. Ставрополь, 2001;

Григорьев В. Н. Понятие должностного лица в уголовном праве. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001 и др.

Служба в этих учреждениях не является государственной службой. Тогда получается, что существует категория должностных лиц, не являющихся государственными служащими. Если эти лица не состоят на государственной службе, то каким образом они могут совершить преступление против интересов этой службы? В решении этой проблемы нам близка позиция С. В. Изосимова, который указывает: управленческие не работники являются государственных государственными и и муниципальных учреждений муниципальными служащими и уже в силу этого не могут совершить посягательство против интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления;

кроме того, их деятельность лишена публично-правового которых отличаются характера, от так как властные воздействия, полномочия, реализуемого осуществляемые ими, имеют свои специфические особенности, в силу управляющего государственными и муниципальными органами.86 А поскольку это действительно так, возникает сомнение в законодательном решении об отнесении управленческих работников государственных и муниципальных учреждений к категории должностных лиц и в сложившейся соответствующей судебной практике.87 На наш взгляд, в решении вопроса о признании служащих государственных учреждений должностными лицами правильную позицию занимал Верховный Суд СССР, который в постановлении № 4 от 30. 03. 1990 г. «О судебной практике по делам о злоупотреблении властью или служебным положением, превышении власти или служебных полномочий, халатности и должностном подлоге» указывал: «не являются субъектом … или должностного технические преступления те работники сугубо с наряду государственных профессиональные учреждений, которые выполняют Если обязанности.

Изосимов С. В. Преступления против интересов службы в коммерческих и иных организациях (уголовноправовой анализ). Автореферат дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1997. С. 16 – 17. 87 См.: определения Судебной коллегии Верховного Суда РФ по делу Красильникова (Бюллетень Верховного Суда РФ. 1999. № 3. С. 20), по делу Макарова (Бюллетень Верховного Суда РФ. 2000. № 2. С. 12) и др.

осуществлением этих обязанностей на данного работника в установленном порядке возложено исполнение организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций, то в случае их нарушения он может нести ответственность за должностное преступление (например, врач – за злоупотребление полномочиями, связанными с выдачей листков нетрудоспособности или с участием в работе ВТЭК, призывных комиссий;

преподаватель – за нарушение обязанностей, возложенных на него как на члена квалификационной или экзаменационной комиссии).88 Иными словами, служащие государственных что в или муниципальных учреждений могут выполнять функции должностных лиц по специальному полномочию. Заметим, современном законодательстве критерием разграничения «места службы» должностных лиц и управленцев, не являющихся должностными лицами, является организационно-правовая форма юридического лица, в котором они выполняют организационнораспорядительные или административно-хозяйственные функции. Управленцы в государственных и муниципальных учреждениях являются должностными лицами, управленцы в организациях иных правовых форм независимо от формы собственности – нет. Полагаем, что такая позиция законодателя крайне непоследовательна, хотя и поддерживается рядом юристов. В частности, Н. М. Ковалева оправдывает такое законодательное решение тем, что государственные и муниципальные учреждения создаются, финансируются государственными и муниципальными органами, действуют от их имени, а главное – проводят линию государства и муниципального образования в социально-культурной сфере жизни общества, следовательно – на них возлагается и повышенная ответственность.89 Но то же самое можно сказать и о государственных (муниципальных) унитарных предприятиях: они создаются государством и реализуют его экономическую функцию.

См.: Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1997. С. 333. 89 Ковалева Н. М. Понятие должностного лица по Российскому уголовному праву. Ставрополь, 2001. С. 16.

Принципиальных отличий в характере полномочий лиц, выполняющих управленческие функции в государственном, муниципальном учреждении и иных организациях (коммерческих или некоммерческих) независимо от формы собственности не существует. Не случайно КОАП РФ 2001 года в примечании к ст. 2.4 указывает: «совершившие административные правонарушения в связи с выполнением организационно-распорядительных или административно-хозяйственных функций руководители и другие работники иных организаций (кроме государственных органов, органов местного самоуправления, государственных и муниципальных организаций, а также в Вооруженных Сил Российской Федерации, других войск и воинских формирований лица, Российской Федерации), а также лица, как осуществляющие юридического предпринимательскую несут деятельность без образования ответственность административную должностные лица, если законом не установлено иное». Не углубляясь в сопоставительный анализ норм УК РФ и КОАП РФ относительно определения должностного лица, заметим, что имеющая место в ст. 285 и ст. 201 УК РФ несогласованность должна быть устранена. Некоторыми учеными для этого предлагается признавать должностными лицами поверенных, представляющих интересы государства в субъектах естественных монополий.90 Однако нам такой подход представляется не совсем продуктивным. Основная о линия развития отечественного последовательном законодательства свидетельствует постепенном, ограничении круга должностных лиц исключительно теми, кто выполняет функции государственного публичного управления. В силу такой логики законодательства нам представляется уместным изъять лиц, выполняющих организационно-распорядительные или административно-хозяйственные функции в государственных и муниципальных учреждениях, из числа должностных и внести соответствующие изменения в текст примечания 1 к ст. 285 УК РФ. С данным предложением согласились 75% опрошенных.

Григорьев В. Н. Понятие должностного лица в уголовном праве. Автореферат дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 8.

Заметим, что отчасти необходимость такого решения признается и Президентом РФ, который в Послании Федеральному Собранию на 2004 год отметил об обязанности Правительства изъять из компетенции государственных учреждений – не являющихся органами управления – властные полномочия.91 В этом случае в законе будет четко выстроена система специальных субъектов – служащих, включающая две большие группы: государственных и муниципальных служащих, включая должностных лиц, и служащих коммерческих и иных организаций, включая лиц, выполняющих организационно-распорядительные и административнохозяйственные функции в них (см. схему 1). Схема 1. Модель классификации субъектов – служащих в УК РФ Специальные субъекты - служащие Государственные и муниципальные служащие Служащие коммерческих или иных организаций Должностные лица Государственные и муниципальные служащие, не являющиеся должностными лицами Лица, выполняющие организационнораспорядительные или административнохозяйственные функции Иные служащие Первые станут субъектами преступлений главы 30 УК РФ, а вторые – главы 23 УК РФ (не считая возможности и тех, и других выступать субъектами преступлений, содержащих в качестве квалифицирующего признака использование субъектом своего служебного положения). Подобное понимание субъектов – служащих в УК РФ ставит на повестку дня весьма злободневный вопрос об ответственности за незаконное вознаграждение лиц, не являющихся должностными. Если относительно Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации. М., 2004.

управленцев коммерческих и иных организаций он решен в УК РФ положительно (ст. 204 УК РФ), то относительно государственных служащих, не являющихся должностными лицами, и служащих коммерческих или иных организаций, не являющихся управленцами, он не решен. Заметим, что в российской истории существовала норма о вымогательстве вознаграждения рядовыми служащими и работниками предприятий – ст. 1562 УК РСФСР 1960 г., предусматривавшая ответственность за получение незаконного вознаграждения от граждан за выполнение работ, связанных с обслуживанием населения. Однако в современных условиях рыночной экономики и конкуренции совершение такого деяния маловероятно, а степень его общественной опасности крайне невелика. В связи с чем декриминализация данного преступления в УК РФ вполне оправданна. Однако вопрос о подкупе государственных и муниципальных служащих, не являющихся должностными лицами, остается вполне актуальным, тем более что запрет на получение вознаграждения от юридических и физических лиц установлен для всех государственных и муниципальных служащих, а не только для должностных лиц. Анализ уголовного законодательства некоторых зарубежных стран показывает, что в них данный пробел отсутствует. Его восполнение в УК РФ возможно путем возврата к имевшей место в советском законодательстве широкой трактовки должностного лица (что и сегодня наблюдается в уголовном законодательстве Эстонии92 и Грузии), однако этот Более путь представляется нам непродуктивным и регрессивным. предпочтительно выглядит законодательство, восполняющее его иным образом. В частности, ст. 368, 369 УК Украины предусматривает ответственность за взяточничество, а в ст. 354 УК Украины предусматривается ответственность за незаконное получение путем вымогательства незаконного вознаграждения в значительном размере работником государственного предприятия, учреждения или организации, не См. ст. 160 УК Эстонской Республики (СПб., 2001) и ст. 339 УК Грузии.

являющимся должностным лицом.93 В ст. 213 УК Узбекистана установлена ответственность за подкуп в значительном размере служащего, не являющегося должностным лицом. Учитывая имеющийся отечественный и зарубежный опыт, мы считаем, что законодателю следует предусмотреть в УК РФ вслед за ст. 291 самостоятельный государственным состав или получения незаконного служащим, вознаграждения не являющимся муниципальным должностным лицом, и состав передачи незаконного вознаграждения государственному или муниципальному служащему, не являющемуся должностным лицом. Это решение «замкнет» систему субъектов незаконного вознаграждения, создаст более твердые уголовно-правовые гарантии коррупции в системе государственного и муниципального аппарата управления. С подобным предложением согласились 90% опрошенных нами специалистов. С вопросом о субъекте взяточничества тесно связана проблема дифференциации ответственности должностных лиц. Как видно из содержания ст. 290 УК РФ законодатель усиливает ответственность за получение взятки лиц, занимающих государственные должности РФ, субъектов РФ и глав органов местного самоуправления. Такое решение представляется правильным и обоснованным. Однако вызывает недоумение отсутствие дифференциации ответственности частных и должностных лиц в составе дачи взятки. По нашему убеждению, дача взятки, совершенная должностным лицом, обладает большей степенью общественной опасности, поскольку представляет собой одновременное нарушение и уголовного, и служебного законодательства, отражает имеющиеся в реальности коррумпированные связи внутри государственного или муниципального аппарата, грубо дискредитирует авторитет публичной службы. В силу изложенного, мы считаем возможным предусмотреть в ч. 2 ст. 291 УК, наряду с имеющимся, такой квалифицирующий признак, как дача взятки, УК Украины. СПб., 2001.

совершенная должностным лицом, с чем высказали солидарность 79% опрошенных. § 3. Актуальные проблемы квалификации взяточничества Квалификация взяточничества – достаточно сложная ситуация для правоприменителя;

возникающие у него трудности обусловлены особенностями конструкции уголовно-правовых норм, отсутствием в ряде случаев рекомендаций высшей судебной инстанции, нерешенностью многих проблем в теории уголовного права. Анализ практики применения статей 290 и 291 УК РФ позволяет выявить несколько наиболее важных проблем. Уголовно-правовая норма об ответственности за получение взятки имеет достаточно оригинальную конструкцию. Часть первая ст. 290 УК предусматривает ответственность за получение должностным лицом лично или через посредника взятки в виде денег, ценных бумаг, иного имущества или выгод имущественного характера за действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, если такие действия (бездействие) входят в служебные полномочия должностного лица либо оно в силу должностного положения может способствовать таким действиям (бездействию), а равно за общее покровительство или попустительство на службе. Вторая часть статьи, предусматривающая квалифицированный состав получения взятки, говорит о получении должностным лицом взятки за незаконное действие (бездействие). Таким образом, закон различает четыре варианта основного состава получения взятки, отличающихся друг от друга особенностями служебного поведения должностного лица, за которое или в связи с возможностью осуществления которого оно получает взятку. Варианты служебного поведения должностного лица, за которое оно получает взятку, следующие: 1) действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, входящие в служебные полномочия должностного лица (ч. 1 ст. 290 УК). В соответствии с постановлением Пленума Верховного Суда № 6 от 10.

02. 2000 г. «под действиями (бездействием) должностного лица, которые он должен совершить в пользу взяткодателя, следует понимать такие действия, которые он правомочен или обязан был выполнить в соответствии с возложенными на него служебными полномочиями»;

2) действия (бездействие) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, которые не входят в служебные полномочия должностного лица, но получатель взятки в силу своего должностного положения может способствовать такому действию (бездействию) со стороны другого должностного лица (ч. 1 ст. 290 УК). Пленум в цитируемом постановлении указал, что субъектом взяточничества может быть должностное лицо, «которое хот и не обладало полномочиями для совершения действия (бездействия) в пользу взяткодателя или представляемых им лиц, но в силу своего должностного положения могло способствовать исполнению такого действия (бездействия) другим должностным лицом». При этом под должностным положением, способствующим совершению определенных действий в пользу взяткодателя, понимаются «значимость и авторитет занимаемой должности, нахождение в подчинении иных должностных лиц и др.»;

3) общее покровительство или попустительство по службе должностным лицом взяткодателю или представляемым им лицам (ч. 1 ст. 290 УК). Согласно разъяснению Пленума к общему покровительству по службе могут быть отнесены действия, связанные с незаслуженным поощрением, внеочередным необоснованным повышением в должности, совершением других действий, не вызываемых необходимостью;

ак попустительству по службе следует относить, например, непринятие мер за упущения или нарушения по службе, нереагирование на неправомерные действия взяткодателя и др.;

4) незаконное действие (бездействие) должностного лица в пользу взяткодателя или представляемых им лиц (ч. 2 ст. 290 УК), под которыми Пленум (п. 10 Постановления) предлагает понимать неправомерные действия, которые не вытекали из служебных обязанностей должностного лица или совершались вопреки интересам службы, а также действия, содержащие в себе признаки преступления или иного правонарушения. Зафиксированный таким образом в законе и на практике перечень видов поведения должностного лица положил конец многолетней дискуссии, во-первых, о возможности получения взятки за действия, возможность совершения которых определяется не компетенцией, а должностным положением взяткополучателя, и, во-вторых, о возможности получения взятки за конкретно не оговоренные действия.94 На сегодняшний день не важно, входят ли выполняемые должностным лицом действия непосредственно в круг его служебных обязанностей, или он может совершить их, используя авторитет занимаемой должности. Важно, чтобы выполнение им действий было объективно возможно в силу занимаемой должности. В противном случае, когда должностное лицо не может совершить в интересах взяткодателя действий в силу отсутствия у него служебных полномочий или невозможности использования своего служебного РФ. При этом принципиально важным является понимание того, что соответствующее поведение должностного лица находится за рамками состава получения взятки. Уяснение этой позиции позволяет решить вопросы о положения, получение им определенных ценностей от «взяткодателя» должно квалифицироваться как мошенничество по ст. 159 УК возможности ответственности за заранее неоговоренную взятку Напомним, что ряд ученых считали возможным получение взятки только за те действия, которые непосредственно входят в круг должностных обязанностей взяткополучателя (см.: Трайнин А. Н. Должностные и хозяйственные преступления. М., 1938. С. 47 – 48;

Аслаханов А. А. Проблемы квалификации взяточничества. Диссертация … канд. юрид. наук. М., 1992. С. 88 – 91), другие же отстаивали более широкий взгляд, признавая возможным получения взятки и за действия, находящиеся вне пределов компетенции должностного лица (см.: Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975. С. 130 – 132);

кроме того, большая часть юристов до середины 1980-х годов признавала возможным получение взятки только за строго определенные действия или бездействие (см.: Коржанский Н. И. Квалификация следователем должностных преступлений. Волгоград, 1986. С. 40;

Здравомыслов Б. В. Должностные преступления. Понятие и квалификация. М., 1975. С. 133 – 134;

Светлов А. Я. Ответственность за должностные преступления. Киев, 1978. С. 205), хотя некоторые ученые считали возможным получение взятки и за общее благоприятное отношение должностного лица (см.: Соловьев В. И. Ответственность за взяточничество // Советская юстиция. 1965. № 10. С. 23).

благодарность и о моменте окончания взяточничества. В одной из последних работ, посвященных квалификации взяточничества, реанимируется позиция, не признающая ответственности за неоговоренную взятку-благодарность: «действия должностного лица напрямую связаны с получением взятки. Именно в этом состоит суть данного преступления. Стало быть, поведение должностного лица должно быть всегда обусловлено взяткой. Получение же заранее не обусловленного вознаграждения после совершения им действий вследствие занимаемого положения нельзя рассматривать как получение взятки. В такой ситуации действия (бездействие) по службе совершаются без расчета на вознаграждение и его получение никак не связано с использованием должностного положения».95 Однако указанные рекомендации не могут быть приняты практикой и теорией. Обусловленное взяткой поведение должностного лица находится за рамками состава получения взятки;

уголовному закону важен лишь сам факт получения вознаграждения и осознание взяточниками его незаконности. На это Верховный Суд СССР обращал внимание еще в 1976 году в определении по делу С. от 08. 09. 1976 г.: «субъективная сторона получения взятки, как это следует из смысла закона, предполагает прямой умысел виновного: должностное лицо осознает, что поучает незаконную материальную выгоду за выполнение или невыполнение им в интересах дающего определенных действий, связанных с использованием служебного положения. При этом умысел взяткополучателя должен включать в себя осознание того, что и взяткодатель осознает указанные обстоятельства, а также незаконный характер своих действий».96 При наличии указанных субъективных моментов Качмазов О. Х. Ответственность за взяточничество по Российскому уголовному праву. Владикавказ, 2000. С. 88. Аналогичным образом решается вопрос и в некоторых учебниках: «взятка-вознаграждение имеет место лишь тогда, когда получение вознаграждения было обусловлено до совершения действий (бездействия) в пользу взяткодателя. Если же должностное лицо совершило какие-то действия по службе в пределах своей компетенции, которые не были обусловлены вознаграждением, а затем такое вознаграждение получено, его действия не выходят за рамки дисциплинарного проступка и могут влечь дисциплинарную, а не уголовную ответственность». См.: Уголовное право Российской Федерации. Особенная часть. М., 1999. С. 414;

Курс уголовного права. Особенная часть. Т. 5. Учебник для вузов / Под ред. Г. И. Борзенкова, В. С. Комисарова. М., 2001. С. 126. 96 Вопросы уголовного права и процесса в практике Верховных Судов СССР и РСФСР. 1938 0 1978. Изд. 3е, доп. и перераб. М., 1980. С. 221.

факт обусловленности или необусловленности вознаграждения должностному лицу не имеет значения для квалификации содеянного. С таким пониманием взяточничества высказали согласие 80% опрошенных нами респондентов. Можно лишь согласиться с Б. В. Волженкиным в том, что взяткаблагодарность имеет меньшую степень общественной опасности, что может учитываться в индивидуализации уголовного наказания.97 Заметим, что в законодательстве некоторых стран взятка-подкуп и взятка-благодарность «разведены» в различные статьи УК. В частности, УК Республики СанМарино знает норму о коррупции (взятке-подкупе) и отельную норму (ст. 374) о принятии должностным лицом или государственным служащим выгоды за уже совершенное действие, причем если первое преступление карается тюремным заключением четвертой степени (от четырех до десяти лет), то второе – заключением первой степени (от трех месяцев до одного года).98 В связи с тем, что действия должностного лица могут быть выполнены как до получения незаконного вознаграждения, так и после его получения, в связи с тем, что они не входят в объективную сторону взяточничества, момент окончания взяточничества никак не связан с моментом выполнения должностным лицом действий в интересах взяткодателя. Трудно согласиться с А. Я. Светловым в том, что «объективная сторона состава преступления – получения взятки, состоит из двух элементов: получение должностным лицом материальных благ или имущественных выгод и совершение (несовершение) в интересах дающего каких-либо действий»;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.