WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«1 Министерство юстиции Российской Федерации Российская правовая академия На правах рукописи Вольдимарова Надежда Георгиевна УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ...»

-- [ Страница 3 ] --

обороняющегося не могут быть квалифицированы по ч. 1 ст. 108 УК РФ. «Цель защиты правоохраняемых интересов, как обоснованно отмечает Б.С. Волков, представляет собой конструктивный признак необходимой обороны, определяющий ее основной смысл и содержание»1. Представляет обоснованный интерес позиция Ю.В. Баулина, выделяющего применительно к эксцессу обороны ближайшую цель, выступающую средством достижения отдаленной и конечной цели преступления, которая может быть преступной по своему характеру. С этих позиций ближайшей целью является причинение вреда посягающему, с тем чтобы успешно предотвратить общественно опасные последствия (промежуточная цель) и тем самым защитить правоохраняемые интересы от причинения им вреда (конечная цель)2. При установлении обстоятельств, входящих согласно ст. 73 УПК РФ в предмет доказывания по уголовному делу и подлежащих включению в соответствии со ст. 220 УПК РФ в обвинительное заключение, необходимо учитывать исключительную значимость мотивов при расследовании преступлений, вызванных общественно опасным посягательством либо противоправным или аморальным поведением потерпевшего, явившихся поводом для их совершения. В процессе предварительного расследования и судебного рассмотрения дел, связанных с эксцессом обороны, мотивы содеянного должны подлежать самому тщательному, всестороннему и объективному исследованию со стороны органов предварительного расследования и суда. В этом отношении примечательно утратившее законную силу постановление Пленума Верховного Суда СССР от 04.12.1969 № 11 «О применении права на необходимую оборону», в котором особо подчеркивалась важность установления и исследования мотивов и целей в процессе квалификации действий обороняющегося в ситуации необходимой обороны. Высший судебный орган в ныне действующем постановлении от 16.08.1984 № 14 не учел позицию предшествующего разъяснения в данном вопросе. Предложение, внесенное в свое время в условиях авторитарного государства, характеризующегося достаточной стабильностью в сфере противодействия преступности, представляет исключительную злободневность в условиях современной кримино Волков Б.С. Мотивы преступлений: уголовно-правовое и социально-психологическое исследование. Казань, 1982. С. 89. 2 Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 270.

генной ситуации в обществе и заслуживает учета в процессе предстоящего реформирования уголовного законодательства. При оценке поведения лица, действующего в состоянии необходимой обороны, наряду с мотивами и целью необходимо также учитывать его эмоциональное состояние. Эмоции порождаются потребностями и стимулируют активность человека, оказывая контролирующее влияние на его поведение. В зависимости от степени интенсивности они могут значительно снизить социальный контроль и дестабилизировать волевую сферу человека. В психологии и философии выделяют такие формы эмоциональных состояний, как настроение, чувство, страсть и физиологический аффект, которому, в частности, придается особое уголовноправовое значение. Аффект является наиболее интенсивным всплеском эмоциональных переживаний. Анализ аффективного поведения и его признаков представляет чрезвычайную важность для оценки интеллектуальной и волевой сфер психического состояния обороняющегося, действующего в ситуации необходимой обороны. В состоянии аффекта у лица может наблюдаться так называемое сужение сознания. Оно характеризуется тем, что человек осознает суженный круг явлений, только лишь ближайшие цели действий, непосредственно связанные с испытываемыми в тот момент переживаниями, что ведет к снижению уровня волевого контроля поведения1. В состоянии аффекта чувство приобретает самостоятельность и направляет волю, в результате чего контролирующее воздействие разума значительно снижается2. Психологической наукой доказано, что человек, находясь в состоянии аффекта, не может в полной мере осознавать значение совершаемых действий, его рассудительная способность существенно ограничивается и он не способен исходя из свободного волеизъявления руководить своим поведением. В психологии выделяют следующие виды физиологического аффекта: страх, ужас, гнев, ненависть и отчаяние3. Для состояния необходимой обороны наиболее характерен аффект страха, лежащий в основе естественного защитного рефлекса и являющийся непроизвольной реакцией самосохранения, возникающей в ответ на угрозу причинения вреда. При аффекте страха субъектом движет обостренная потребность устранения опасности и все силы и возможности наКоченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. М., 1980. С. 85-90. Дубинина М.И. Уголовная ответственность за преступления, совершенные в состоянии сильного душевного волнения // Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1971. С. 4. 3 Левитов Н.Д. О психологическом состоянии человека. М., 1964. С. 133.

2 правляются на ее удовлетворение. Негативное влияние аффекта в состоянии необходимой обороны проявляется в том, что он в значительной степени затрудняет правильное восприятие сложившейся ситуации, способствует созданию ложного, устрашающего представления о намерениях и характере действий нападающего. Обращение А.Ф. Кони к судьям по поводу оценки действий лица, находящегося в состоянии необходимой обороны, сделанное еще в XIX в., актуально и до нашего времени. «Нельзя не видеть и не сознаться в том, что необходимая оборона совершается по большей части под влиянием аффектов - страха, испуга, сильного раздражения и т.п. Нельзя предполагать в человеке в это время полную способность владеть собою и не превысить невольно пределов необходимой обороны. Требование безусловного равенства защиты с нападением может быть выставляемо только на бумаге, когда законодатель не испытывает нападения, а только представляет его себе, и, сидя спокойно и в безопасности, рядом строгих силлогизмов доказывает необходимость безусловного равенства защиты с нападением. Но если бы его поставить лицом к лицу с опасностью, он едва ли бы придерживался на практике строгого теоретического принципа. И вот почему ни один судья не должен упускать из виду того ненормального состояния духа, которое проявляется у человека, когда ему грозит опасность, неминуемая и действительная. Вот почему судья должен разбирать каждый случай отдельно, со всеми его индивидуальными свойствами и особенностями. Вот почему судья сам должен представить себя в положении лица, обвиняемого в превышении необходимой обороны, а не довольствоваться одним абстрактным определением закона. Надо принимать во внимание все обстоятельства дела и индивидуальность оборонявшегося лица»1. Длительно переживаемые эмоции приводят к возникновению состояния эмоциональной напряженности – стресса. В стрессовом состоянии у человека, как обоснованно отмечает М.М. Коченов, заметно затрудняется оценка силы угрожающего фактора, наблюдается активная тенденция к завышению такой оценки2. Стресс порождает ошибочное восприятие событий, дестабилизирует внимание, затрудняет понимание общей картины происходящего в целом. В 1 условиях Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 41-42. Коченов М.М. Введение в судебно-психологическую экспертизу. М., 1980. С. 98.

стрессовой ситуации у субъекта формируются такие психические состояния, как нервно-психическое напряжение, потеря ориентации, растерянность, существенно снижается уровень контроля и осознанности действий. Вследствие негативного влияния стрессового состояния на сознательно-волевую сферу деятельности человека, подвергшегося нападению, следственным органам и суду необходимо тщательно анализировать психологическое состояние обороняющегося и при отсутствии у него признаков физиологического аффекта. Поскольку состояние аффекта и нервно-психической наряженности – это особое состояние психики, установление наличия которого требует использования специальных познаний в области психологии, то в таких случаях целесообразно назначение судебно-психологической экспертизы, объектом исследования которой должно стать состояние психики обвиняемого. Предметом такой экспертизы должно являться установление у лица наличия в момент совершения акта необходимой обороны состояния физиологического аффекта или нервнопсихического напряжения, способных дестабилизировать сознание и волю. Оценка интеллектуально-волевой сферы обвиняемых с пограничными нервнопсихическими расстройствами и характерологическими аномалиями личности требует привлечения дополнительных судебно-психиатрических знаний и проведения комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы. Проведение исследования психологического состояния обвиняемого методами судебнопсихологической или комплексной судебной психолого-психиатрической экспертизы необходимо в целях обеспечения обоснованности и достоверности выводов органов предварительного следствия и суда об установлении способности субъекта к полноценной сознательно-волевой деятельности в момент отражения общественно опасного посягательства. Правильное определение формы вины защитных действий, совершаемых в стрессовом состояния, – очень сложный практический вопрос. При его решении необходимо исходить из того обстоятельства, что оборонительные действия, сопровождаемые состоянием эмоциональной напряженности, полностью не лишены контроля со стороны сознания обороняющегося, однако существенно в нем ограничены. Нередко состояние нервно-психического напряжения порождает ошибку в оценке характера посягательства, усугубляет воображаемую опасность в сознании обороняющегося, под влиянием чего он не предумышленно допускает превышение пределов необходимой обороны. Наступивший результат защитных действий при этом расходится с тем, ради чего совершались оборонительные действия. При предотвращении посягательства в стрессовом состоянии у обороняющегося возможно наличие неосторожной вины в форме небрежности, когда он не предвидит возможности наступления общественно опасных последствий своих действий, которыми объективно превышены допустимые пределы защиты, хотя при необходимой внимательности и предусмотрительности должен был и мог их предвидеть. Но в таком случае уголовная ответственность обороняющегося за эксцесс обороны исключается, поскольку ст. 37 УК РФ признает уголовно наказуемым лишь умышленное превышение пределов необходимой обороны. Установление уголовной ответственности за эксцесс обороны в случаях, когда обороняющийся полностью не осознавал факт выхода за пределы допустимого, а только должен был и мог это осознавать, представляется необоснованным. В такой ситуации субъектом не осознается общественно опасный характер своих действий, то есть отсутствует необходимый признак умышленной вины и, соответственно, уголовно-правовая вина в целом применительно к превышению пределов необходимой обороны. При наличии достаточных оснований деяние обороняющегося в данном случае может подлежать квалификации по другим статьям Особенной части УК РФ с учетом смягчающего обстоятельства, указанного в п. «ж» ч. 1 ст. 60 УК: «Совершение преступления при нарушении условий правомерности необходимой обороны». Отсутствие сознания общественной опасности оборонительных действий может явиться результатом ошибки в оценке как характера, так и степени опасности посягательства. В этом отношении показательно дело Л., рассмотренное Свердловским районным судом г. Красноярска. Обстоятельства, изложенные в деле следующие. Поздним вечером трое юношей позвонили в квартиру Л. и попросили хозяина позвать им его 14-летнего сына А. После того как А. отказался выйти, Л. предложил молодым людям пойти домой, однако они набросились на Л. и стали его избивать. Освободившись от них, Л. вошел в квартиру и закрыл дверь на замок. После этого юноши принялись пинать ногами дверь квартиры, громко высказывая при этом угрозы. Полагая, что молодые люди своими хулиганскими действиями создают реальную опасность для членов его семьи, Л. взял ружье и в тот момент, когда один из парней, выбив дверь, уже пытался войти в квартиру, произвел выстрел, в результате которого один из нападавших был убит, а другому был причинен тяжкий вред здоровью1. Суд при рассмотрении дела установил, что потерпевшие не намеревались причинять тяжкого вреда Л. и членам его семьи и, стало быть, в оценке опасности посягательства Л. ошибся, поскольку в момент убийства находился в стрессовом состоянии, в связи с чем несознательно превысил пределы допустимой защиты. Указанное обстоятельство вполне обоснованно послужило основанием для оправдания подсудимого. При предотвращении посягательства в состоянии нервно-психического напряжения обороняющимся также может быть допущено невиновное причинение вреда, предусмотренное ч. 1 ст. 28 УК РФ (при котором субъект не осознавал и по обстоятельствам дела объективно не мог осознавать общественно опасный характер своих действий). Установление в действиях обороняющегося признаков невиновного причинения вреда в соответствии с основополагающим уголовноправовым принципом субъективного вменения исключает возможность привлечения лица к уголовной ответственности, поскольку содеянное им, исходя из положений ч. 1 ст. 14 УК РФ не может быть признано преступлением. И, следовательно, в таком случае уголовное преследование в отношении обороняющегося, объективно превысившего допустимые пределы защиты, в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ подлежит прекращению в связи с отсутствием в содеянном состава преступления. Таким образом, наличие состояния аффекта или нервно-психического напряжения, установленное надлежащим образом в заключении соответствующей экспертизы, в зависимости от степени интенсивности эмоционального всплеска может выступить в качестве обстоятельства, коренным образом изменяющего уголовно-правовую квалификацию предпринятых обороняющимся защитных действий. Следует отметить, что в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 приведены неоднозначные и противоречивые разъяснения по поводу влияния аффекта на квалификацию превышения пределов необходимой обороны.

Уголовное дело № 1–726/98 в отношении Левченкова (прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) за отсутствием в деянии состава преступления)) // Архив Свердловского районного суда г. Красноярска за 1998 г.

Правоприменительным органам рекомендовано, с одной стороны, учитывать, что в состоянии физиологического аффекта, вызванного посягательством, обороняющийся не всегда способен точно взвесить характер опасности и избрать соразмерные средства защиты;

с другой – высший судебный орган предписывает судам квалифицировать действия виновного по ст.ст. 105 или 111 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ), если указанное превышение было допущено в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения1. Исключительную важность в этом отношении представляет прогрессивный опыт, накопленный в зарубежном уголовном законодательстве и судебной практике. В частности, проблема оценки превышения пределов необходимой обороны в уголовном законодательстве ряда зарубежных стран разрешается однозначно: если лицо допускает превышение пределов необходимой обороны вследствие извинительного волнения, замешательства, страха или испуга, то тем самым в законе признается, что оно не совершает преступления и не подлежит уголовной ответственности и наказанию (§ 13 п. 2 Уголовного кодекса Дании;

ст. 25 § 3 Уголовного кодекса Польши;

ст. 33 Уголовного кодекса Швейцарии;

глава 24 ст.1 Уголовного кодекса Швеции;

§ 33 Уголовного кодекса ФРГ)2. Следует отметить, что указанный позитивный опыт зарубежного уголовного законодательства в данной сфере отражен в уголовно-правовой норме ст.37 УК РФ (части 2. 1.) в редакции Федерального закона от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации», принятого в направлении гуманизации уголовного законодательства3. В соответствии с новой редакцией ст. 37 УК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 08.12.2003 № 162-ФЗ «не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения». Указанная позиция, обусловленная закономерными потребностями реализации неотъемлемого права на защиту и прошедшая проверку временем в зарубежном уголов Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11-12.

Уголовный кодекс Дании. СПб., 2001;

Уголовный кодекс Польши. СПб., 2001;

Уголовный кодекс Швейцарии. М., 2000;

Уголовный кодекс Швеции. СПб., 2001;

Уголовный кодекс ФРГ. М., 2000 и т.д. 3 Федеральный закон от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Парламентская газета. 2003. 11 декабря.

ном праве, представляется обоснованной и, на наш взгляд, имеет объективные основания быть реализованной в действующем уголовном законодательстве, регламентирующем право на необходимую оборону. Ввиду важности учета при квалификации и привлечении к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны психологического состояния обороняющегося и оценки его способности к восприятию обстоятельств происходящего, по нашему мнению, при реформировании действующего уголовного (материального) и уголовно-процессуального законодательства целесообразно учесть следующие рекомендации. 1) в сфере уголовного (материального) законодательства. В связи с гуманизацией действующего уголовного законодательства и необходимостью учета мотивов лица, действующего в состоянии необходимой обороны, а также в целях дифференциации его ответственности предлагается дополнить главу 11 УК РФ, предусматривающую условия освобождения от уголовной ответственности, следующей уголовно-правовой нормой: «Лицо, совершившее убийство или причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, может быть освобождено от уголовной ответственности, если у него установлено состояние аффекта, вызванное общественно опасным посягательством». Поскольку освобождение от уголовной ответственности представляет собой проявление к лицу, признанному виновным в совершении преступления определенного снисхождения со стороны применяющих уголовный закон соответствующих компетентных органов, вполне обоснованно применение данного института к случаям предотвращения общественно опасных посягательств в условиях психотравмирующей ситуации. Дополнение главы 11 УК РФ соответствующей уголовно-правовой нормой способно выступить действенным средством дифференциации и индивидуализации уголовной ответственности, что позволит обеспечить рациональное применение мер уголовно-правового воздействия в отношении лица, превысившего пределы необходимой обороны в состоянии аффекта, исходя из конкретных обстоятельств дела;

2) в сфере уголовно-процессуального законодательства (взаимосвязанного с материальным).

В ст. 196 УПК РФ предлагается указать дополнительное основание для обязательного назначения и производства судебной экспертизы: «Когда это необходимо для установления у обороняющегося, действующего в ситуации необходимой обороны, состояния аффекта». Благодаря дополнению ст. 196 УПК РФ соответствующим положением законодательно будет установлена необходимость исследования психологического состояния обороняющегося, при наличии в его действиях признаков нарушения эмоционального состояния. Установление указанного обстоятельства может послужить одним из факторов для исключения уголовной ответственности в соответствии с ч. 2. 1. ст. 37 УК РФ, либо в качестве исключительного смягчающего обстоятельства может явиться основанием для назначения более мягкого вида наказания, исходя из ч. 1 ст. 64 УК РФ или прекращения уголовного дела в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ в связи с отсутствием в содеянном состава преступления. Назначение более мягкого вида наказания, чем предусмотрено за данное преступление, действующее уголовное законодательство допускает в соответствии с ч. 1 ст. 64 УК РФ при наличии исключительных обстоятельств, существенно уменьшающих степень общественной опасности преступления. Установленное заключением соответствующей экспертизы состояние аффекта, дестабилизирующее сознательно-волевую сферу деятельности человека, по нашему мнению, имеет основания быть признанным судом в качестве исключительного смягчающего обстоятельства в соответствии с ч. 1 ст. 64 УК РФ. Изложенное подтверждает важность обязательного назначения и производства судебно-психологической или комплексной судебной психологопсихиатрической экспертизы при расследовании уголовных дел, связанных с эксцессом обороны как в плане достижения верной юридической квалификации деяния, так и назначения обороняющемуся, превысившему пределы необходимой обороны, справедливой меры уголовного наказания. Поскольку решение вопросов уголовно-правовой квалификации основывается на процессуальных вопросах доказывания и неразрывно с ними взаимосвязано, следовательно, последнее должно базироваться на совершенном, взаимосвязанном с УК РФ, уголовно-процессуальном законе. Уголовно-правовая норма, закрепленная в материальном законе, реализуется лишь благодаря механизму действия уголовно-процессуальной формы. Таким образом, процессуальный закон, являясь фундаментом для материального закона призван всецело служить наиболее полному его воплощению в юридической практике. В уголовно-процессуальном законодательстве должны быть созданы действенные гарантии для полноценной уголовно-правовой оценки деяний, совершенных в состоянии необходимой обороны. Резюмируя анализ субъективных признаков убийства при эксцессе обороны, можно заключить, что с субъективной стороны данное преступление представляет собой противоправный акт лишения жизни нападающего, предпринятый обороняющимся с косвенным или прямым умыслом по отношению к превышению пределов допустимой защиты и наступившему общественно опасному последствию – смерти нападающего. Данное деяние совершается под влиянием реабилитирующего мотива, направленного на отражение посягательства в целях защиты правоохраняемых интересов, осуществляемое субъектом в большинстве случаев под влиянием состояния аффекта или нервно-психического напряжения, дестабилизирующих деятельность психики. Проведенное исследование субъективных признаков убийства при превышении пределов необходимой обороны свидетельствует, что для правильного решения вопроса об установлении наличия явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства должен быть установлен и всесторонне исследован весь комплекс субъективных критериев, представляющих важность для достоверной юридической оценки совершенного преступления. В частности, должны быть исследованы такие важные в данном аспекте взаимообусловленные критерии, как форма вины, мотив, цель, эмоциональное состояние и индивидуальные психологические особенности личности обороняющегося. Наиболее полная реализация поставленной цели представляется достижимой посредством реформирования действующего уголовного и уголовнопроцессуального законодательства. Благодаря дополнению главы 11 УК РФ предложенной уголовно-правовой нормой суд будет наделен правовыми основаниями для освобождения лица, допустившего уголовно-наказуемое превышение пределов необходимой обороны под влиянием состояния сильного душевного волнения (аффекта), от применения мер уголовного преследования. Установление в уголовно-процессуальном законе основания для назначения и производства судебной экспертизы в целях определения у лица, действующего при необходимой обороне, состояния аффекта выступит гарантией правильной уголовно-правовой квалификации в плане разграничения уголовно-наказуемого эксцесса обороны с иными умышленными и неосторожными преступлениями против личности и невиновным причинением вреда при указанных обстоятельствах.

ГЛАВА III. АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА УБИЙСТВО ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ § 1. Соотношение необходимой обороны с иными обстоятельствами, исключающими преступность деяния Для наиболее полного освещения института необходимой обороны и определения основных критериев квалификации в рамках отдельного параграфа диссертационного исследования целесообразно раскрыть состав правомерной необходимой обороны и провести его разграничение с такими сходными обстоятельствами, исключающими преступность деяния, как правомерное причинение вреда в состоянии крайней необходимости и при задержании лица, совершившего преступление. Кроме того, раскрытие состава необходимой обороны имеет важное значение для квалификации, так как позволяет разграничить правомерную оборону с тяжкими и особо тяжкими преступлениями против личности, а также с уголовно-наказуемыми деяниями, совершенными при превышении пределов необходимой обороны. Человек в силу естественного и нормативного закона в состоянии необходимой обороны вправе причинить нападающему вред, который с точки зрения объективной морали подпадает под сферу уголовного преследования. Указанное правомочие является субъективным правом гражданина в сфере уголовно-правовых отношений, которому закономерно соответствует обязанность государства не привлекать к уголовной ответственности лицо, реализовавшее данное право. Посягающий, сознательно переступив рубеж дозволенного, тем самым, выводится из-под защиты закона, в результате чего государство, в лице его компетентных органов, перестает быть гарантом его прав, свобод и законных интересов. Нормы, исключающие преступность деяния, к числу которых относится институт необходимой обороны, носят управомочивающий характер, реализация закрепленных в них прав обеспечивает охрану общественных отношений от причинения им вреда.

Состав правомерной необходимой обороны представляет собой совокупность взаимосвязанных элементов, составляющих правомерные защитные действия обороняющегося по предотвращению посягательства. Употребление термина «состав» применительно к исследуемой правовой категории неслучайно и обусловлено тем, что позволяет проанализировать основные признаки данного социально-правового явления в логической взаимосвязи друг с другом. Интерес представляет позиция Э.Ф. Побегайло и В.П. Ревина, которые состав необходимой обороны структурируют как комплекс взаимосвязанных элементов, включающий: общественно опасное посягательство, ответные защитные действия обороняющегося, соответствующее закону соотношение между ними и обстановку криминальной ситуации, в которой они происходят1. Возникновение права на необходимую оборону неразрывно связано с осуществлением общественно опасного посягательства, являющегося основанием возникновения состояния необходимой обороны. В противовес ему обороняющийся совершает активные ответные действия. Акт необходимой обороны представляет собой причиняющие вред действия субъекта, реализующие права, а в отношении ряда лиц, применяющих меры защиты в силу служебного или общественного долга, и обязанности, порожденные данным правовым состоянием, что непосредственно вытекает из нормативной конструкции ст. 37 УК РФ. Акт правомерной необходимой обороны как целостное правовое явление по аналогии с конструкцией состава превышения пределов необходимой обороны можно проанализировать как совокупность традиционных взаимосвязанных признаков, характеризующих объект, субъект, объективную и субъективную сторону. Установление наличия указанной совокупности признаков состава необходимой обороны является объективным основанием для исключения уголовной ответственности за вред, причиненный при предотвращении общественно опасного посягательства. Необходимая оборона как способ защиты от посягательств, угрожающих важнейшим социальным благам, представляет собой правовой институт, который имеет сферой своей охраны личность и права обороняющегося и других лиц, охраняемые законом интересы общества и государства. Наряду с другими элемен Побегайло Э.Ф., Ревин В.П. Необходимая оборона и задержание преступника в деятельности органов внутренних дел. М., 1987. С.17.

тами состава рассматриваемой категории объект правовой защиты играет особую роль, поскольку в качестве него выступают важнейшие социальные ценности, за сохранность которых ответственны общество и государство. В качестве непосредственного объекта, подвергающегося воздействию со стороны обороняющегося в состоянии необходимой обороны, чаще всего выступают жизнь, здоровье, свобода, личная неприкосновенность и собственность посягающего. В свете положений ст. 37 УК РФ в составе необходимой обороны, направленной против посягательств, опасных для жизни, в качестве объекта оборонительных действий на законном основании может выступать любое благо, в том числе жизнь нападающего. Таким образом, тот или иной объект в составе правомерной необходимой обороны может быть выделен лишь в соотношении с объектом совершаемого посягательства, поскольку находится в прямой зависимости от социальной ценности защищаемого блага. Объективную сторону состава необходимой обороны составляют общественно полезные защитные действия обороняющегося, выразившиеся в правомерном причинении вреда интересам посягающего. Для раскрытия сущности правомерных оборонительных действий прежде всего необходимо определить, что представляет собой юридический факт, порождающий состояние необходимой обороны. Исходя из положений уголовного законодательства юридическим фактом, порождающим состояние необходимой обороны, является общественно опасное посягательство, защита от которого признается правомерной в рамках ст. 37 УК РФ. Правомерное причинение вреда выражается в активных действиях обороняющегося, формально подпадающих под признаки деяния, запрещенного уголовным законом, но соответствующих при этом предписаниям правовой нормы ст. 37 УК РФ о необходимой обороне. С объективной стороны действия нападающего при необходимой обороне могут выражаться в причинении смерти, вреда здоровью различной степени тяжести, лишении свободы, а также в причинении имущественного ущерба. При этом причинение вреда посягающему причинноследственной связью должно быть закономерно обусловлено действиями обороняющегося. Обязательным признаком объективной стороны необходимой обороны следует признать также обстановку предотвращения посягательства, поскольку без учета данного фактора невозможно отграничить правомерную необходимую оборону или ее эксцесс от преступления без смягчающих обстоятельств. Для признания правомерности необходимой обороны и установления оснований неприменения уголовной ответственности также представляет важность анализ субъективных признаков данного состава, так как лишь установление всей совокупности признаков состава правомерной необходимой обороны может с достоверностью свидетельствовать об отсутствии общественной опасности и противоправности предпринятых оборонительных действий. Субъектом состава правомерной необходимой обороны может быть любой гражданин независимо от пола, возраста, профессиональной подготовки или служебного положения. Специфика субъекта необходимой обороны заключается в том, что он не подлежит уголовной ответственности, поскольку исходя из положений закона уголовная ответственность устанавливается лишь в отношении лиц, совершивших преступление. В состоянии же необходимой обороны вред посягающему причиняется в рамках правомерной защиты. Особенность субъективной стороны защитных действий в состоянии необходимой обороны состоит в том, что они могут быть совершены как умышленно, так и по неосторожности. При пресечении посягательства, угрожающего жизни, обороняющийся вправе преднамеренно причинить посягающему любой вред, включая смерть или тяжкий вред здоровью. При отражении посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, защита признается правомерной, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства. Из формулировки ч. 2 ст. 37 УК РФ следует, что выход за пределы допустимой защиты, совершенный по неосторожности, является ненаказуемым. Обязательным признаком субъективной стороны правомерных действий в состоянии необходимой обороны является мотив предотвращения общественно опасного посягательства в целях защиты правоохраняемых интересов, в большинстве случаев дополняемый аффектированным или стрессовым состоянием психики субъекта. На основе изложенного можно заключить, что действия в состоянии необходимой обороны, совершенные с соблюдением условий ее правомерности, не обладают признаком противоправности, так как закон признает за каждым гражда нином право на необходимую оборону, то есть на защиту своих интересов, интересов других лиц, общества и государства, в том числе путем причинения вреда. Таким действиям не присущ и признак виновности, поскольку субъект осознает общественно полезный характер своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления допустимых законом последствий и желает или сознательно их допускает. Действия, совершенные в состоянии необходимой обороны, в силу своего позитивного социального значения, также не обладают признаком общественной опасности. Таким образом, необходимая оборона, не входящая в противоречие с уголовным законом, то есть совершенная при соблюдении условий ее правомерности, как общественно полезный акт, поощряемый правом и общественной моралью, ни в социальном плане, ни формально не является уголовно-противоправным деянием, то есть не подпадает под признаки преступления. При реализации данного правового института сущность проблемы лежит в непрекращающемся поиске учеными и практическими работниками следственных и судебных органов критериев определения правомерности необходимой обороны и установления границ, за которыми она трансформируется в уголовно наказуемый эксцесс. Статья 37 УК РФ содержит целый ряд оценочных признаков, таких, как «посягательство, предоставляющее право на необходимую оборону», «явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства», в том числе новый оценочный признак «насилие, опасное для жизни или непосредственная угроза его применения», предусмотренный в ч. 1 ст. 37 УК РФ в качестве основания для применения не ограниченных мер защиты. Исходя из этого следует признать, что в отечественном законодательстве, уголовно-правовой доктрине и судебной практике отсутствует единый критерий определения того, против каких посягательств и при каких условиях правомерно причинение любого вреда, в том числе связанного с лишением жизни нападающего. В рамках рассматриваемой проблемы представляет заслуженный интерес прогрессивный опыт казуального подхода, выраженный в перечислении в норме закона конкретных преступных посягательств, при пресечении которых допустимо причинение любого вреда нападающему, используемый в уголовном законодательстве ряда штатов США, в частности, Аляске, Алабаме, Аризоне, Колорадо, Нью-Йорке, Техасе и др. В п. 2 § 35.15 Уголовного кодекса штата Нью-Йорк четко определяется, что «лицо может применять смертельную физическую силу к другому лицу, если оно разумно полагает, что другое лицо:

- применяет или вот-вот начнет применять смертельную физическую силу;

- совершает или пытается совершить похищение человека, насильственное половое сношение (изнасилование), насильственное извращенное половое сношение или ограбление или совершает или пытается совершить «берглэри» (незаконное проникновение в помещение, жилище, любой другой объект, являющийся недвижимостью)»1. Уголовный кодекс штата Техас (США) регулирует случаи применения смертельной силы для защиты личности и имущества. Согласно § 9.32 данного закона «лицо вправе применить смертельную силу в отношении другого: 1) если разумный человек на его месте не предпринял бы попытку избежать нападения;

2) если лицо разумно полагает, что смертельная сила немедленно необходима: а) для защиты от применения или попытки применения смертельной силы другим лицом в отношении обороняющегося;

б) для предотвращения похищения человека, убийства, сексуального насилия, грабежа, разбоя». В соответствии с § 9.31 «лицо оправданно применяет смертельную силу для защиты третьих лиц, если: 1) при данных обстоятельствах оно оправданно применило смертельную силу для своей защиты;

2) лицо разумно полагает, что его немедленное вмешательство необходимо для защиты другого человека». Согласно § 9.42 Уголовного кодекса штата Техас «применение смертельной силы оправданно для защиты недвижимости или движимого имущества: 1) тогда и в такой степени, когда оно разумно полагает, что это необходимо: для предотвращения близкого по времени совершения поджога, «берглэри», грабежа, разбоя, кражи в ночное время;

2) лицо разумно полагает, что недвижимость или движимое имущество не Миронов С.И. Необходимая оборона по уголовному праву Англии и США: особенности регулирования // Государство и право. 2002. № 6. С. 18.

возможно защитить либо восстановить другим способом или когда использование любой другой силы, кроме смертельной, подвергает обороняющегося либо других людей смертельной опасности или опасности получения тяжких телесных повреждений». Исходя из § 9.43 Уголовного кодекса штата Техас применение смертельной силы для защиты имущества третьих лиц допускается в тех же случаях, что и при защите собственного имущества2. Аналогичный путь изложения правовых предписаний, регламентирующих право неограниченной обороны, содержит Уголовный кодекс Индии, в ст.ст. 100 и 103 которого в развернутом виде излагаются случаи, когда право необходимой обороны личности и имущества распространяется на возможность причинения посягающему смерти. «Право необходимой обороны тела распространяется… на сознательное причинение смерти или любого другого вреда нападающему, если преступление, которое служит основанием для осуществления такого права, подпадает под любое из указанных ниже определений, а именно: 1) такое нападение, которое разумно может вызвать опасение, что его последствием, если потерпевший не прибегнет к обороне, явится смерть;

2) такое нападение, которое разумно может вызвать опасение, что его последствием, если потерпевший не прибегнет к обороне, явится тяжкий телесный вред;

3) нападение с намерением совершить изнасилование;

4) нападение с намерением удовлетворить противоестественную похоть;

5) нападение с намерением похитить ребенка или женщину;

6) нападение с намерением неправомерно лишить потерпевшего свободы при обстоятельствах, которые разумно могут вызвать у него опасение, что он не будет иметь возможности прибегнуть для своего освобождения к помощи публичных властей. Право необходимой обороны имущества распространяется на сознательное причинение смерти или любого другого вреда правонарушителю, если преступление, совершение которого или покушение на совершение которого является ос1 Уголовный кодекс Штата Нью-Йорк. М., 1999. С. 90-91. Соединенные Штаты Америки: Конституция и законодательные акты. М., 1993. С. 673.

нованием для осуществления этого права, подпадает под любое из указанных ниже определений, а именно:

- разбой;

- вторжение в жилой дом в ночное время;

- порча имущества путем поджога здания, палатки или судна, каковые здание, палатка или судно используются в качестве места для хранения имущества;

- кража, порча имущества или нарушение границ чужого дома при таких обстоятельствах, которые разумно могут вызвать опасение, что последствием их, если потерпевший не прибегнет к обороне, будет смерть или тяжкий телесный вред»1. Способ изложения правовых норм, гарантирующих право на необходимую оборону, избранный в указанных уголовных законах, бесспорно, носит позитивный характер. Нормы, определяющие границы права на защиту, сконструированы в законе максимально ясно и конкретно. Граждане наделены правом самостоятельно оценивать обстановку, при которой они вправе причинить посягающему вред любой степени тяжести. Тем самым законодатель предоставляет гражданам гарантии для всеобъемлющей реализации права на необходимую оборону без опасения уголовного преследования за результат предпринятых защитных действий. Основной положительный момент указанного способа построения нормативной конструкции состоит в том, что таким образом исключаются оценочные понятия из правовой нормы о необходимой обороне, что освобождает следственные органы и суд от необходимости рассмотрения ситуации защиты от посягательства, опасного для жизни, с позиции субъективистского оценочного подхода. По сути, непосредственно в законодательстве указанных стран закреплен путь разрешения проблемы оценочного подхода в сфере правового регулирования необходимой обороны против посягательств, представляющих опасность для жизни, которая в российском уголовном праве до настоящего времени подлежит лишь доктринальному и судебному толкованию. И.Э. Звечаровский и Ю.И. Чайка выдвигают предложение о признании правомерным в рамках российского уголовного законодательства лишения жизни посягающего, если это необходимо для защиты обороняющегося или другого лица Уголовный кодекс Индии. 1862 г. (в редакции 1958 г.) М., 1958. С. 66.

от причинения смерти, тяжкого вреда здоровью, изнасилования, разбойного нападения, насильственного грабежа, похищения человека или захвата заложников1. Представляется, что данная позиция отражает верный подход к решению рассматриваемой проблемы. Правомерность причинения любого вреда, вплоть до лишения жизни нападающего, при совершении таких преступных деяний, предусмотренных Особенной частью УК РФ, как убийство, преступлений, связанных с посягательством на жизнь, умышленное причинение опасного для жизни тяжкого вреда здоровью и ряда других, в настоящее время в определенной мере урегулирована в действующей редакции ч. 1 ст. 37 УК РФ. Однако понятие «посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни», указанное в ч. 1 ст. 37 УК РФ более пространное, чем категории «убийство» или «посягательство на жизнь». Наряду с указанными деяниями, содержащими явные признаки применения насилия, угрожающего жизни, Особенная часть УК РФ регламентирует целый ряд иных преступных посягательств, представляющих реальную опасность для жизни человека, предотвращение которых как в правовом, так и в социальном отношении оправдываемо путем применения исключительных мер защиты. Исходя из этого предлагается развернутая классификация преступлений, представляющих непосредственную угрозу для жизни, которая позволит конкретизировать круг посягательств, создающих право на применение неограниченных мер необходимой обороны. Указанную классификацию составляет перечень следующих преступлений. I. Посягательства, совершаемые с умышленной формой вины. I. Деяния, составляющие категорию небольшой тяжести: преступления против личности, посягающие на жизнь в форме убийства при превышении пределов необходимой обороны (ч.1 ст.108 УК РФ);

умышленного причинения опасного для жизни тяжкого вреда здоровью в состоянии аффекта, при превышении пределов необходимой обороны и при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ст. 113;

ч. 1, 2 ст. 114 УК РФ). II.

Деяния, составляющие категорию средней тяжести:

Звечаровский И.Э., Чайка Ю.П.. Законодательная регламентация института необходимой обороны // Законность. 1995. № 8. С. 35.

преступления против личности, посягающие на жизнь в форме убийства матерью новорожденного ребенка (ст. 106 УК РФ);

убийства в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ);

убийства при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК РФ);

преступления, посягающие на личную свободу в форме незаконного лишения свободы с применением насилия, опасного для жизни, или с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 127 УК РФ);

преступления против отношений собственности в форме умышленного уничтожения или повреждения чужого имущества путем поджога, взрыва или иным общеопасным способом (ч. 2 ст. 167 УК РФ);

преступления против интересов военной службы в форме нарушения уставных правил взаимоотношений между военнослужащими с применением оружия (ч. 2 ст. 335 УК РФ). III. РФ);

преступления против личной свободы в форме похищения человека с применением насилия, опасного для жизни, или с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 126 УК РФ);

преступления, посягающие на половую неприкосновенность и половую свободу в форме изнасилования и насильственных действий сексуального характера, соединенных с угрозой убийством или причинением опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 131, ч. 2 ст. 132 УК РФ);

преступления против отношений собственности в форме разбоя, сопряпреступления против общественной безопасности и общественного поженного с применением насилия, опасного для жизни (ч. 1 ст. 162 УК РФ);

рядка, представляющие угрозу для жизни многих людей в форме терроризма (ч. 1 ст. 205 УК РФ);

участия в массовых беспорядках, сопровождающихся насилием, погромами, поджогами, применением огнестрельного оружия, взрывчатых веществ или взрывных устройств (ч. 2 ст. 212 УК РФ);

хулиганства, совершенного группой лиц по предварительному сговору или организованной группой либо связанное с сопротивлением представителю власти либо иному лицу, исполняющему Деяния, составляющие категорию тяжких преступлений: преступления против личности в форме умышленного причинения тяжко го вреда здоровью, опасного для жизни, в момент нанесения (чч. 1, 2 ст. 111 УК обязанности по охране общественного порядка или пресекающему нарушение общественного порядка (ч. 2 ст. 213 УК РФ);

хищения или вымогательства радиоактивных материалов с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 3 ст. 221 УК РФ);

преступления против военной службы в форме сопротивления начальнику или принуждения его к нарушению обязанностей военной службы, а также в форме насильственных действий в отношении начальника с применением оружия или с причинением опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 333;

ч. 2 ст. 334 УК РФ);

IV. РФ);

преступления, посягающие на отношения собственности в форме разбоя и вымогательства, сопряженных с причинением опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 3 ст. 162;

ч. 3 ст. 163 УК РФ);

неправомерного завладения автомобилем или иным транспортным средством без цели хищения с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 4 ст. 166 УК РФ);

преступления, посягающие на общественную безопасность и общественный порядок в форме захвата заложника с применением насилия, опасного для жизни или с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 206 УК РФ);

угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой применения такого насилия, либо с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 211 УК РФ);

хищения либо вымогательства оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ или взрывных устройств с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 4 ст. 226 УК РФ);

нападения на морское или речное судно в целях завладения чужим имуществом (пиратства) с применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия (ч. 2 ст. 227 УК РФ);

преступления, посягающие на здоровье населения и общественную нравственность в форме хищения либо вымогательства наркотических средств или Деяния, составляющие категорию особо тяжких преступлений: преступления против личности, посягающие на жизнь в форме убийства (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и убийства при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК психотропных веществ с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой применения такого насилия (ч. 3 ст. 229 УК РФ);

преступления против основ конституционного строя и безопасности государства в форме посягательства на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277 УК РФ);

участия в вооруженном мятеже (ст. 279 УК РФ);

диверсии (ст. 281 УК РФ);

преступления против интересов правосудия в форме посягательства на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295 УК РФ) и посягательства на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ);

преступления, посягающие на порядок управления в форме дезорганизации нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества с применением насилия, опасного для жизни (ч. 3 ст. 321 УК РФ). Применительно к защите против перечисленных посягательств следует исключить категорию «превышение пределов необходимой обороны» ввиду социально-правовой оправданности применения при противодействии им любых, даже самых крайних мер защиты. Таким образом, исходя из приведенных положений следует признать, что причинение вреда любой степени тяжести при защите от посягательств, обладающих признаками указанных деяний, образует состав правомерной необходимой обороны. Исходя из смысла ч. 1 ст. 37 УК РФ необходимая оборона в полной мере применима против любых посягательств, сопряженных с насилием, опасным для жизни, включая неосторожные посягательства и посягательства, совершаемые с двумя формами вины. К неосторожным преступным деяниям и деяниям, совершаемым с двумя формами вины, создающим непосредственную угрозу для жизни, оборона против которых должна ограничиваться правилом крайней необходимости о том, что причинение тяжкого вреда допустимо лишь в случае, когда предотвратить опасность другим путем не представлялось возможным, по нашему мнению, могут быть отнесены следующие. II. Посягательства, совершаемые с неосторожной формой вины. I. Деяния, составляющие категорию небольшой тяжести:

- преступления против личности, причиняющие по неосторожности или создающие угрозу причинения опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 1 ст. 118 УК РФ). II. Деяния, составляющие категорию средней тяжести:

- преступления против личности, причиняющие по неосторожности или создающие угрозу причинения смерти (ст. 109 УК РФ);

- преступления, посягающие на конституционные права и свободы граждан, окружающую среду, безопасность движения и эксплуатации транспорта, интересы государственной и военной службы, создающие по неосторожности, в результате нарушения установленных специальных правил, угрозу причинения смерти и опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 143;

ч. 2 ст. 248;

ч. 3 ст. 250;

ч. 3 ст. 251;

ч. 3 ст. 252;

ч. 3 ст. 254;

ч. 2 ст. 263;

ч. 2 ст. 264;

ч. 2 ст. 266;

ч. 2 ст. 268;

ч. 2 ст. 269;

ч. 2 ст. 293;

ч. 2 ст. 349;

ч. 2 ст. 350 УК РФ). преступления, посягающие на общественную безопасность, здоровье населения, безопасность движения и эксплуатации транспорта, интересы военной службы, создающие по неосторожности, в результате нарушения установленных специальных правил, угрозу причинения смерти и опасного для жизни тяжкого вреда здоровью (ч. 2 ст. 215;

ч. 2 ст. 216;

ч. 2 ст. 217;

ч. 3 ст. 238;

ч. 3 ст. 263;

ч. 3 ст. 264;

ч. 3 ст. 266;

ч. 3 ст. 268;

ч. 3 ст. 269;

ч. 3 ст. 349;

ч. 3 ст. 350;

ст. 351;

ст. 352 УК РФ). III. Посягательства, совершаемые с двумя формами вины. I. Деяния, составляющие категорию средней тяжести:

- посягательства на здоровье личности, создающие по неосторожности угрозу для жизни в форме незаконного производства аборта (ч. 3 ст. 123 УК РФ) и неоказания помощи больному (ч. 2 ст. 124 УК РФ);

- посягательства на отношения собственности, создающие по неосторожности угрозу для жизни в форме умышленного уничтожения или повреждения имущества, совершенного общеопасным способом (ч. 2 ст. 167 УК РФ);

- посягательства на здоровье населения в форме незаконного занятия частной медицинской практикой или частной фармацевтической деятельностью (ч. 2 ст. 235 УК РФ) и нарушения санитарно-эпидемиологических правил (ч. 2 ст. 236 УК РФ), создающие по неосторожности угрозу для жизни человека. II. Деяния, составляющие категорию тяжких преступлений:

- посягательства на свободу личности в форме незаконного лишения свободы (ч.3 ст.127 УКРФ) и незаконного помещения в психиатрический стационар (ч. 2 ст. 128 УК РФ), создающие по неосторожности угрозу для жизни человека. III. Деяния, составляющие категорию особо тяжких преступлений:

- посягательства на здоровье личности в форме умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, создающие по неосторожности угрозу для жизни человека (ч. 3 ст. 111 УК РФ);

- посягательства на свободу личности в форме похищения человека, создающие по неосторожности угрозу для жизни (ч. 3 ст. 126 УК РФ);

- посягательства на половую неприкосновенность и половую свободу личности в форме изнасилования (ч. 3 ст. 131 УК РФ) и насильственных действий сексуального характера (ч. 3 ст. 132 УК РФ), создающие по неосторожности угрозу для жизни человека;

- посягательства на общественную безопасность в форме терроризма (ч. 3 ст. 205 УК РФ), захвата заложника (ч. 3 ст. 206 УК РФ), угона судна воздушного или водного транспорта либо железнодорожного подвижного состава (ч. 3 ст. 211 УК РФ) и пиратства (ч. 3 ст. 227 УК РФ), создающие по неосторожности угрозу для жизни человека;

- посягательства на здоровье населения и общественную нравственность в форме склонения к потреблению наркотических средств или психотропных веществ, создающие по неосторожности угрозу для жизни человека (ч. 3 ст. 230 УК РФ). Вопрос о правомерности необходимой обороны против общественно опасных деяний, причиняющих вред или создающих угрозу причинения вреда иным, за исключением жизни, благам личности (здоровью, свободе, личной неприкосновенности, собственности и т.д.), должен решаться исходя из требования соразмерности между качественными и количественными критериями причиненного и предотвращенного вреда в соответствии с ч. 2 ст. 37 УК РФ. С учетом прецедентного характера постановлений высшей судебной инстанции представляется целесообразным указанный перечень преступных деяний, объединенных критерием опасности для жизни, отразить в новом постановлении Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике применения законодательства о необходимой обороне. Исходя из предложенной рекомендации для применения неограниченных мер защиты достаточно лишь установления факта совершения того конкретного преступного посягательства, которое отражено в постановлении Пленума, что позволит конкретизировать оценочное понятие «насилие, опасное для жизни» применительно к ч. 1 ст. 37 УК РФ. Конституция РФ провозгласила свое государство правовым, что означает гарантию защиты провозглашенных конституционных прав и свобод человека со стороны государства каждому гражданину. Уголовно-правовое предписание, регламентирующее необходимую оборону как институт самозащиты следует изложить в такой редакции, которая бы не вызывала разночтений у граждан и правоприменителя. Обороняющийся, как главный адресат уголовно-правовой нормы о необходимой обороне, как обоснованно отмечают И.Э. Звечаровский и С.В. Пархоменко, должен быть наделен законодателем исчерпывающей информацией, определяющей критерии правомерности его поведения в состоянии необходимой обороны1. Положения ст. 37 УК РФ, в ныне действующей редакции вызывают сложность в понимании и применении даже в среде профессиональных юристов, не говоря уже об обычных гражданах, подтверждением чему служат многочисленные ошибки, допускаемые по делам о необходимой обороне в следственной и судебной практике. При наличии в действующем уголовном законодательстве оценочного признака «насилие, опасное для жизни», провозглашенного в качестве объективного основания для неограниченной необходимой обороны, на наш взгляд, только путь казуального изложения конкретных посягательств, предоставляющих право на применение неограниченных мер защиты, позволит в полной мере воплотить в жизнь субъективное право на необходимую оборону и создать действенные механизмы реализации данного института в юридической практике. Реализация конституционного права на защиту принадлежащих неотъемлемых благ способами, не запрещенными законом, может быть осуществлена не только в состоянии необходимой обороны, но и при предотвращении вреда в ситуации крайней необходимости и при задержании лица, совершившего преступление. Данные обстоятельства объединяет единое основание освобождения от уголовной ответственности – они не только не являются общественно опасными Звечаровский И.Э., Пархоменко С.В. Уголовно-правовые гарантии реализации права на необходимую оборону. Иркутск, 1996. С. 63.

и преступными, а социально поощряемы и общественно полезны. Ввиду важности в плане квалификации целесообразно выделить основные разграничительные критерии необходимой обороны с указанными, наиболее схожими с ней обстоятельствами, исключающими преступность деяния. Крайняя необходимость и необходимая оборона как обстоятельства, исключающие общественную опасность деяния, обладают определенным сходством. У данных институтов идентичен круг защищаемых интересов. Осуществление акта крайней необходимости путем причинения вреда правоохраняемым интересам представляет собой субъективное право граждан, но так же как, и при необходимой обороне, на некоторые категории лиц (сотрудников милиции, службы пожарной охраны, военнослужащих и т.д.) возложены правовые обязанности по осуществлению действий в состоянии крайней необходимости. Однако, несмотря на имеющееся сходство, данные правовые институты имеют ряд существенных различий. Основные разграничительные критерии между ними могут быть сведены к следующему. В качестве источников опасности при крайней необходимости наряду с действиями человека могут выступать и такие факторы, как стихийные силы природы, нападения животных, случайные обстоятельства и т.д.;

при необходимой обороне источником опасности является лишь общественно опасное посягательство человека. Если при необходимой обороне вред причиняется самому посягающему, то при крайней необходимости он может быть причинен посторонним гражданам, охраняемым уголовным законом государственным и общественным интересам. Необходимая оборона вписывается в рамки закона и в том случае, когда пределы защиты несколько превышают пределы посягательства. Вред, причиняемый в состоянии крайней необходимости, признается правомерным лишь при условии, если он оказался меньше предотвращенного. Превышением пределов крайней необходимости в отличие от превышения пределов необходимой обороны признается причинение не только большего, но и равного вреда по сравнению с предотвращенным. Данное положение закона устранило дилемму, долгое время существовавшую в судебной практике: является ли актом крайней необходимости спасение собственной жизни за счет жизни другого лица? Действия при необходимой обороне не перестают быть правомерными даже тогда, когда обороняющийся имел возможность защитить правоохраняемые интересы, не прибегая к причинению вреда посягающему, тогда как в состоянии крайней необходимости вред признается правомерным лишь в случае, если предотвратить угрозу правоохраняемым интересам в сложившейся ситуации иным путем не представлялось возможным. Поэтому, если имелась возможность избежать опасность иным путем, совершение акта крайней необходимости при таком условии не устраняет его противоправности. Различия между крайней необходимостью и необходимой обороной имеются также в характере гражданскоправовых последствий. При необходимой обороне, при условии если не было допущено превышения ее пределов, оборонительные действия не влекут гражданско-правовой ответственности. Материальный вред, причиненный в состоянии крайней необходимости, согласно гражданско-процессуальному закону подлежит возмещению. Наряду с крайней необходимостью по социально-правовой природе к необходимой обороне наиболее близок институт задержания лица, совершившего преступление. Представляется обоснованной позиция УК РФ 1996 г., в котором задержание преступника предусматривается в качестве самостоятельного состава в системе обстоятельств, исключающих преступность деяния. Действия по задержанию лица, совершившего преступление, и в состоянии необходимой обороны обладают рядом сходных моментов. Объективным основанием возникновения данных обстоятельств выступает противоправное поведение. Право на задержание лица, совершившего преступление, как и на причинение вреда в состоянии необходимой обороны, принадлежит всем гражданам без ограничения. Вместе с тем для некоторых категорий лиц (сотрудников милиции, органов, исполняющих наказания в виде лишения свободы, и др.) задержание, как и осуществление действий по необходимой обороне, выступает в качестве служебного долга. Характер причиненного преступнику вреда при его задержании, по аналогии с действиями в состоянии необходимой обороны, находится в прямой зависимости от степени общественной опасности совершенного лицом преступления и обстановки задержания. При задержании лица, совершившего преступление, как и при необходимой обороне, причинение вреда преступнику закон признает правомерным лишь при условии, если при этом не было допущено превышения необходимых для этого мер.

Несмотря на некоторые сходные моменты, действия по задержанию лица, совершившего преступление, по своей юридической природе отличны от действий в состоянии необходимой обороны. Эти отличия выражаются в следующем. Причинение вреда в состоянии необходимой обороны может быть признано правомерным, вне зависимости от того, подлежит ли посягающий уголовной ответственности или может быть освобожден от нее в связи с невменяемостью, недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности или по другим основаниям. Причинение же вреда лицу в целях его задержания признается правомерным только при условии, когда пострадавший является преступником. Если необходимая оборона осуществляется против наличного посягательства, то о мерах по задержанию преступника речь может идти лишь после окончания преступления или отказа преступника от доведения преступления до конца. Целью действий в состоянии необходимой обороны является защита правоохраняемых интересов от причинения им вреда, в то время как задержание преступника осуществляется в целях достижения интересов правосудия и обеспечения обязанности виновного подвергнуться уголовной ответственности и наказанию. Необходимая оборона применима и в том случае, когда у обороняющегося имелась возможность избежать посягательства без причинения вреда нападающему. При задержании лица, совершившего преступление причинение вреда допустимо лишь при условии, когда иными средствами задержать его не представлялось возможным. Различен и характер причиняемого вреда применительно к данным институтам. Превышение пределов необходимой обороны рассматривается как преступление лишь при убийстве нападающего и причинении тяжкого вреда здоровью. Превышение мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, наказуемо при убийстве и причинении как тяжкого, так и средней тяжести вреда здоровью. На основе изложенного можно заключить, что необходимая оборона как обстоятельство исключающее преступность деяния по своей юридической природе и практическому значению существенно отличается от крайней необходимости и действий по задержанию преступника. С крайней необходимостью их объединяют лишь сходные основания освобождения от уголовной ответственности и идентичный круг защищаемых интересов;

с действиями по задержанию преступника – аналогичный повод для выполнения действий – факт совершения противоправно го действия. Приведенные обстоятельства, безусловно, не могут служить основанием для отождествления необходимой обороны с указанными обстоятельствами, исключающими преступность деяния. Значительное внешнее сходство необходимой обороны с крайней необходимостью и задержанием преступника обязывает правоприменительные органы при квалификации содеянного тщательно исследовать вопрос, какое обстоятельство, исключающее преступность деяния, в конкретном случае имеет место. Состав необходимой обороны представляет собой единую систему взаимообусловленных элементов, составляющих совокупность объективных и субъективных критериев, установление наличия которых является объективным юридическим основанием для неприменения уголовной ответственности за причиненные при предотвращении посягательства последствия в виде лишения жизни и причинения тяжкого вреда здоровью нападающего. Данный состав представляет собой целостную нормативно-правовую конструкцию, обособленную по ряду объективных и субъективных признаков с одной стороны, от тяжких и особо тяжких преступлений против жизни и здоровья и уголовно-наказуемого превышения пределов необходимой обороны и с другой – от правомерного причинения вреда в состоянии крайней необходимости и при задержании лица, совершившего преступление.

§ 2. Разграничение убийства при превышении пределов необходимой обороны со смежными составами преступлений Сложности в процессе квалификации на практике во многом обусловлены тем, что составы некоторых преступлений обладают значительным сходством между собой. «Для того, чтобы правильно квалифицировать преступление, – писал В.Н. Кудрявцев, – необходимо четко представлять себе разграничительные линии между ним и смежными преступлениями. Устанавливая свойственные данному деянию признаки, отбрасывая те, которые ему не присущи, постепенно углубляя анализ и правовой нормы, и фактических обстоятельств содеянного, мы приходим к единственной совокупности признаков, характеризующих данное преступление и отличающих его от других»1. С учетом специфики анализируемого состава преступления, представляется целесообразным провести его разграничение со следующими, наиболее схожими с ним по ряду объективных и субъективных признаков преступлениями: составом убийства без смягчающих обстоятельств (ч. 1 ст. 105 УК РФ);

убийством при отягчающих обстоятельствах (ч. 2 ст. 105 УК РФ);

убийством в состоянии аффекта (ст. 107 УК РФ);

убийством, совершенным при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (ч. 2 ст. 108 УК РФ);

с составом причинения смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ), а также с умышленным причинением тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, повлекшим смерть потерпевшего (ч. 1 ст. 114 УК РФ). Вопросы разграничения убийств, предусмотренных ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, довольно часто возникают в следственной и судебной практике. Данные составы находятся между собой в соотношении как общая и специальная нормы, образуя их конкуренцию. В качестве общей нормы здесь выступает ч. 1 ст. 105, а специальной, соответственно, является норма, предусмотренная ч.1 ст.108 УК РФ. При условии установления в содеянном необходимой совокупности признаков, характеризующих состав убийства при превышении пределов необходимой обороны, то есть признаков специальной нормы, согласно теории квалификации преступлений следует применять ч. 1 ст. 108 УК РФ как специальную уголовноправовую норму. «Специальный состав, – писал А.Н. Трайнин, – берет верх над родовым. Родовой состав, таким образом, как бы сохраняется в резерве для тех случаев, которые специальными составами не охватываются»1. Когда субъект руководствуется целью защиты от общественно опасного посягательства, лишение жизни нападающего должно быть квалифицировано по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Однако после того как непосредственная угроза нападения устранена или посягательство предотвращено и защищающийся тем не менее предна Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. М., 1972. С. 146.

меренно причиняет смерть нападающему, его действия при отсутствии отягчающих обстоятельств подпадают под признаки ч. 1 ст. 105 УК РФ, то есть под общую норму. Таким образом, установление в процессе расследования и судебного разбирательства целей совершения преступления, которые в качестве обязательных указаны в законе (ч. 1 ст. 37 УК РФ), предопределяет квалификацию содеянного по ч. 1 ст. 108 УК РФ. На практике вызывает сложности вопрос о разграничении преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 105 УК РФ, когда убийство совершается в драке. Общепризнанно, что убийство, совершенное в драке, при отсутствии отягчающих обстоятельств, предусмотренных ч. 2 ст. 105 УК РФ, квалифицируется как «простое» убийство, то есть по ч. 1 ст. 105 УК РФ. В то же время анализ судебной практики свидетельствует, что имеют место случаи, когда убийство в драке совершается в рамках правомерной необходимой обороны или при превышении ее пределов. Суды нередко необоснованно расценивают предотвращение посягательства как обоюдную драку, хотя на самом деле на стороне одного из участников драки имело место состояние необходимой обороны. По данному вопросу характерно следующее уголовное дело. Емельяновским районным судом Красноярского края В. был осужден по ч. 1 ст. 105 УК РФ и признан виновным в том, что он находясь в состоянии алкогольного опьянения, в ходе ссоры, переросшей в драку, совершил убийство Б. По делу было установлено, что между Д. и В. в магазине произошел конфликт по поводу платы за спиртные напитки, после чего В. уехал к себе домой. Вслед за ним последовала группа в количестве 5 человек, в том числе Д., П. и Б., которые начали избивать В. При этом Б. и П. держали В., а Д. пинал его ногами. Когда В., вырвавшись, попытался убежать, нападавшие, настигнув его, продолжили избиение. Тогда В. схватил металлическую трубу и метнул ее в нападавших. Ударом трубы Б. было нанесено повреждение костей черепа, в результате которого вскоре последовала смерть. Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда отменила состоявшееся по делу решение и переквалифицировала действия Трайнин А.Н. Общее учение о составе преступления. М., 1970. С. 243-244.

В. с ч. 1 ст. 105 на ч. 1 ст. 108 УК РФ (убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны)1. Решение Судебной коллегии представляется обоснованным, так как имеющиеся по делу доказательства с достоверностью свидетельствуют, что В. действовал в состоянии необходимой обороны, но превысил ее пределы. В частности, превышение выразилось в том, что в момент нанесения ранения А. нападение группы лиц на В. не было окончено, но в связи с тем, что Д. и П. удерживали А., применение металлической трубы при предотвращении нападения явно не соответствовало характеру и опасности посягательства. При необходимой обороне и ее эксцессе драка имеет специфическую окраску, она представляет собой не взаимное нанесение ударов, а избиение, то есть односторонний акт нанесения одним лицом физического вреда другому. Однако при защите не исключается обоюдное нанесение ударов, но обязательным условием при этом является то, что один из участников драки выступает ее инициатором, явным источником агрессии по отношению к другому. В этом отношении представляет интерес уголовное дело, рассмотренное Свердловским районным судом г. Красноярска. В материалах дела изложено, что между В. и Т. произошла беспричинная драка на лестничной площадке общежития, но развитию конфликта помешала администрация. После этого В. попытался убежать. Однако Т. догнал его и под угрозой расправы потребовал продолжения разговора, но В. ему отказал. Между ними вновь произошла драка, в ходе которой они оба нанесли друг другу удары кулаками. Когда Т. взяв В. за горло, стал душить, последний схватил нож и нанес им смертельное ранение Т.2 По обстоятельствам дела видно, что В. совершил убийство Т., хотя и в драке, но в действительности подвергшись реальному нападению и действовал с целью защиты от него. Кроме того, характер насилия, примененного к осужденному В. (попытка удушения), в свете действующего уголовного законодательства, вообще вызывает сомнения в справедливости вынесенного судом обвинительного приговора по ст.105 УК РСФСР (ч.1 ст.108 УК РФ), предусматривающей ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны.

Определение от 25.12.1999 г. по уголовному делу № 2–918/98 по обвинению Васильева по ч. 1 ст. 108 УК РФ // Архив Красноярского краевого суда за 1999 г. 2 Уголовное дело № 1-610/95 по обвинению Волочаева по ст. 105 УК РФ // Архив Свердловского районного суда г. Красноярска за 1995 г.

Важнейшим обстоятельством, определяющим квалификацию преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 105 и ч. 1 ст. 108 УК РФ, совершенных в драке, является установление мотива, которым руководствовался субъект. Если характерным мотивом для типичного убийства в драке являются хулиганские побуждения, мотивом убийства в состоянии необходимой обороны и при превышении ее пределов выступает стремление предотвратить общественно опасное посягательство. Убийство, совершенное при эксцессе обороны, может иметь признаки, указанные в ч. 2 ст. 105 УК РФ. Исходя из положений теории квалификации преступлений, данный вопрос разрешается по правилам квалификации при конкуренции между двумя специальными уголовно-правовыми нормами. В данном виде конкуренции применяется норма об уголовной ответственности за преступление, совершенное при смягчающих обстоятельствах, в качестве которой в данном случае выступает нормативная конструкция, предусматривающая ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны. На данном положении строятся и разъяснения пленумов высших судебных органов. В частности, в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 указывается, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны при таких обстоятельствах, как совершенное способом, опасным для жизни многих людей, женщины, заведомо для виновного находящейся в состоянии беременности, двух или более лиц, лицом, ранее совершившим убийство, а также особо опасным рецидивистом, подлежит квалификации только по статье УК РФ, предусматривающей ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны1… Аналогичное указание дано и в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.01.1999 № 1 «О судебной практике по делам об убийстве»2. В.Н. Кудрявцев по этому поводу отмечает: «Законодатель учитывает, что состояние необходимой обороны, как и состояние сильного душевного волнения, вызванное неправомерными действиями потерпевшего, существенно изменяет криминологическую и уголовно-правовую природу содеянного и потому является определяющим признаком для квалификации»3.

1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11. Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам / Под общ. ред. В.М. Лебедева, Б.Н. Топорнина. М., 2001. С. 240. 3 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд., М., 2001. С. 223.

Характерным разграничительным критерием убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, с убийством при отягчающих обстоятельствах является установление цели и мотива поведения субъекта, связанных с отражением общественно опасного посягательства. Важным моментом в плане установления мотива и цели совершенного преступления при разграничении данных убийств является учет характера взаимоотношений, складывающихся между сторонами до возникновения инцидента, связанного с причинением вреда. В целях правильной квалификации по ч. 1 ст. 108 УК РФ на начальном этапе расследования имеет важное значение установление данных о наличии судимостей, получение справок о нахождении на учете в психоневрологическом и наркологическом диспансерах, а также характеристик в отношении личности каждого из участников конфликта. Изучение практики применения уголовного законодательства свидетельствует, что у следственных органов и суда наибольшую сложность вызывают вопросы квалификации и разграничения преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, с преступлениями в состоянии аффекта. Эти составы тесно соприкасаются между собой по ряду однородных признаков. Наличие целого ряда сходных признаков на практике нередко приводит к ошибочной квалификации действий виновного. Поводом для совершения преступлений, предусмотренных как ст.ст. 107, 113, так и ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, служит насилие со стороны потерпевшего, которое, как известно, может быть физическим и выражаться в конкретных действиях (нанесении побоев, причинении вреда здоровью различной степени тяжести и т.д.) и психическим (угроза причинить вред здоровью, совершить изнасилование и т.д.). Ввиду неопределенности критериев насилия, характерного для убийства в состоянии аффекта, и насилия, создающего право на необходимую оборону, разграничение указанных преступлений в правоприменительной практике вызывает значительные трудности. С целью индивидуализации признака «насилие» необходимо проанализировать его характер и особенности применительно к рассматриваемым составам преступлений. Согласно диспозиции ст. 107 УК РФ, в качестве причин возникновения у лица состояния аффекта, негативно влияющего на интеллектуальную и волевую сферу психологической деятельности человека, указываются «насилие, издевательство или тяжкое оскорбление со стороны потерпевшего либо иные противоправные или аморальные действия, а равно длительная психотравмирующая ситуация». Ситуации, когда поводом для совершения преступления выступают издевательство, тяжкое оскорбление или длительная психотравмирующая обстановка, то есть поведение, не связанное с конкретными физическими действиями, а лишь воздействующее на психику лица, в плане квалификации являются более определенными и не вызывают особых сложностей. В качестве иных противоправных действий применительно к данному составу могут выступать шантаж, клевета, невозвращение долга и т.п. Особенность указанных действий состоит в том, что они не связаны с причинением конкретного физического или материального вреда, а лишь ущемляют определенные интересы личности (честь, достоинство, репутацию, право собственности и т.д.). Особую сложность применительно к данным составам представляет разграничение признака «насилие». Если насилие со стороны потерпевшего объективно оценивалось как посягательство, угрожающее телесной неприкосновенности или создающее угрозу причинения существенного вреда, содеянное образует состав преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, и не может быть квалифицировано как убийство, совершенное в состоянии сильного душевного волнения, независимо от фактического наличия у лица состояния аффекта. В данном случае имеет место конкуренция двух специальных норм со смягчающими обстоятельствами, при которой отдается предпочтение специальной норме, содержащей большее количество специальных смягчающих субъективных признаков (в данном случае наличие цели защиты правоохраняемых интересов) и, соответственно, менее жесткую санкцию, то есть норме, предусматривающей ответственность за убийство, совершенное при эксцессе обороны. Однако это положение, являющееся основополагающим исходя из теории квалификации преступлений, не всегда учитывается судебными органами. В этом отношении представляет интерес уголовное дело в отношении Ш., рассмотренное Пермским областным судом. Ш. была признана виновной в убийстве своего мужа, совершенном в состоянии аффекта, и осуждена по ч. 1 ст. 107 УК РФ. Следствием было установлено, что убийству предшествовали неоднократные избиения осужденной и ее малолетних детей, издевательства над ними, а также сексуальные действия потерпевшего в отношении 12-летней падчерицы и изнасилование 8-летней дочери Е. Обстоятельства, изложенные в материалах дела, таковы. Ш. увидела, что ее муж в трусах лег на диван к дочери, стал прижиматься к ней, хватал ее руками. Дочь при этом пыталась сопротивляться. Тогда Ш. схватила рюкзак, в котором находились гантели, и нанесла им смерть1. Органы предварительного следствия квалифицировали действия Ш. по ст. 105 УК РФ, суд переквалифицировал их со ст. 105 на ч. 1 ст. 107 УК РФ. Заметим, что вопрос о необходимой обороне либо превышении ее пределов в деле вообще не был поставлен. Однако очевидно, что Ш. своими действиями защищала свою малолетнюю дочь в тот момент, когда потерпевший намеревался совершить особо тяжкое преступление против нее. Как следствие, Ш. не могла не испытать сильное душевное волнение от увиденного. Оно было спровоцировано также фактами ранее совершенного потерпевшим насилия в отношении членов семьи Ш. Обоснованный страх за свою малолетнюю дочь привел Ш. в состояние необходимой обороны, в результате чего ею под влиянием охватившего ее состояния сильного душевного волнения было совершено убийство. Исходя из материалов дела видно, что Ш. совершила акт правомерной необходимой обороны и, следовательно, ее вина применительно к убийству, предусмотренному ч. 1 ст. 107 УК РФ отсутствует. Если же преступление было совершено в ответ на противоправное или аморальное поведение потерпевшего, не создавшее состояния необходимой обороны ввиду незначительного характера и степени опасности примененного насилия, но тем не менее вызвавшее у виновного состояние аффекта, содеянное, соответственно, подлежит квалификации по ст. 107 УК РФ. В качестве разграничительного критерия анализируемых преступлений также выступает продолжительность агрессивной реакции на насилие. Применительно к составу убийства при эксцессе обороны действия нападающего, как правило, порождают быстротечную реакцию в виде незамедлительного акта противодействия. Необходимая оборона, как известно, возможна либо в процессе самого посягательства, либо при непосредственной угрозе его осуществления, либо мужу удары по голове, отчего наступила Надзорное производство № 44-099-132 // Архив Верховного Суда РФ.

непосредственно после его окончания. Таким образом, в условиях общественно опасного посягательства, предоставляющего право на применение мер необходимой обороны, отрезок во времени между насильственными и оборонительными действиями предполагается минимально возможный. Аналогичная ситуация преимущественно складывается и при совершении убийства, предусмотренного ст. 107 УК РФ, когда состояние аффекта, генерирующее решимость совершить убийство, возникает у виновного внезапно. Однако допустимы ситуации, когда между состоянием аффекта и совершением убийства имеется определенный разрыв во времени. Это, в частности, характерно для длительной психотравмирующей ситуации либо случаев, когда лицо спустя определенное время после совершенного противоправного действия в полной мере осознает всю тяжесть и значимость последствий. При условии установления судом указанных обстоятельств содеянное квалифицируется как преступление, совершенное в состоянии аффекта. Представляется, что основной разграничительный критерий сопоставляемых преступлений заключается в особенностях их субъективной стороны. Для убийства, совершенного в состоянии сильного душевного волнения, аффект является обязательным конструктивным субъективным признаком состава, в то время как состояние аффекта, вызванное насилием со стороны потерпевшего, применительно к убийству при эксцессе обороны выступает в качестве дополнительного, факультативного элемента субъективной стороны. Кроме того, если убийство при эксцессе обороны совершается в состоянии физиологического аффекта, вызванного противоправным или аморальным поведением потерпевшего, то этот факт согласно действующему уголовному законодательству в качестве смягчающего обстоятельства должен учитываться судом при назначении наказания (п. «з» ст. 61 УК РФ). Разграничительными моментами анализируемых преступлений являются также признаки, характеризующие мотив и цель. Для убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, в качестве доминирующего мотива выступает стремление предотвратить посягательство. В преступлении же, предусмотренном ст. 107 УК РФ, аффект занимает превалирующее положение в мотиве. Основным движущим побуждением виновного при совершении убийства в состоянии аффекта выступает психологическая разрядка, спровоцированная эмоциональными всплесками гнева, ненависти, отчаяния, ревности и другими подобного рода аффектированными реакциями. Относительно цели как разграничительного критерия следует отметить, что в аффективных преступлениях она тесно взаимосвязана с мотивом и формируется под воздействием аффектированного состояния психики. Применительно к убийству в состоянии аффекта целью является устранение отрицательных проявлений: насилия, издевательств, тяжких оскорблений со стороны потерпевшего, а также ликвидация длительной психотравмирующей ситуации, возникшей в связи с систематическим противоправным или аморальным поведением потерпевшего. Для преступлений, совершенных при эксцессе обороны, цель является более конкретной, она заключается в предотвращении посягательства, угрожающего непосредственным причинением физического или материального вреда. В судебной практике встречаются случаи, когда действия, вначале совершаемые в состоянии необходимой обороны или при превышении ее пределов, впоследствии перерастают в преступления в состоянии аффекта. Если потерпевшему при превышении пределов необходимой обороны наносится тяжкий вред здоровью, предусмотренный ч. 1 ст. 114 УК РФ, а затем в состоянии аффекта причиняется смерть, то содеянное подлежит квалификации только по ст. 107 УК РФ. Исходя из общего правила квалификации при конкуренции части и целого, которая в данном случае имеет место, подлежит применению та норма, которая наиболее полно охватывает все признаки деяния. В.Н. Кудрявцев по этому поводу отмечает: «Норма, охватывающая с наибольшей полнотой все фактические признаки совершенного деяния, имеет преимущество перед нормой, предусматривающей лишь часть того, что совершил преступник»1. Если же вред причиняется двум или более лицам (одному из которых в состоянии аффекта, а другому – при превышении пределов необходимой обороны), то в таком случае содеянное подлежит квалификации по совокупности преступлений. Применительно к данному вопросу целесообразно привести следующий пример из судебной практики. Л. был осужден Смоленским областным судом за убийство Л. и К., совершенное в состоянии аффекта. Обстоятельства дела таковы. Потерпевшие Л. и К. встретили Л. и стали предъявлять ему претензии по поводу Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 2001. С. 226.

дачи показаний, уличающих брата одного из потерпевших в совершении кражи чужого имущества, за что потребовали от осужденного 2000 долларов США. В ответ на отказ осужденного Л. потерпевшие Л. и К. стали наносить ему удары по груди и лицу. Л. удалось вырваться и убежать. Тогда К. догнал его и под угрозой расправы потребовал продолжения разговора вечером в 23 часа, на что осужденный был вынужден ответить согласием. Л., направляясь на встречу, с целью защиты взял с собой нож. Потерпевшие Л. и К. подъехали на машине и, посадив в нее Л., вновь стали избивать его. В это время подбежала мать осужденного Л. и попросила отпустить сына. К., оскорбив ее нецензурно, сломал ей палец руки, а затем ударил кулаком по лицу. Во время избиения матери осужденный Л. нанес удары ножом Л. и К. Потерпевший К. выбежал из машины, но Л. догнал его и ударил ножом в грудь. От полученных ранений Л. и К. скончались на месте происшествия1. Верховный Суд РФ, рассмотревший дело в порядке надзорного производства, квалифицировал содеянное Л. по ч. 2 ст. 107 УК РФ как убийство двух или более лиц в состоянии аффекта. Однако исходя из материалов уголовного дела было бы справедливым квалифицировать данные действия по совокупности преступлений (по ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 107 УК РФ). Убийство потерпевшего К., выбежавшего из машины, Л. действительно совершил, находясь в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного неправомерными действиями по отношению к нему и его матери. Однако потерпевшему Л. был причинен вред, хотя и с превышением допустимых пределов, но непосредственно в момент осуществления преступного посягательства в отношении Л. и его матери, и потому его действия в этом отношении должны быть квалифицированы по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Сравнительный анализ рассматриваемых преступлений свидетельствует, что для убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, характерны реабилитирующие мотив и цель, а следовательно, убийство, совершенное при эксцессе обороны, является сравнительно менее общественно опасным деянием. Данные составы сближает также обстановка совершения преступления, состоящая в виктимном поведении потерпевшего. Кроме того, понятия Надзорное производство № 36-098-8 // Архив Верховного Суда РФ.

«аффект» и «превышение пределов необходимой обороны» представляют собой оценочные категории, где право определения степени душевного волнения в ст.ст. 107, 113 УК РФ представляет предмет судебно-психологической экспертизы, и вопрос, соответствовали ли действия обороняющегося характеру и степени общественной опасности посягательства, применительно к ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ является прерогативой следственных органов и суда. Оценочные признаки, представляя собой сложные правовые категории, значительно затрудняют правоприменительный процесс. Относительно оценочных признаков В.Н. Кудрявцев справедливо отмечал: «Их содержание в значительной мере определяется правосознанием юриста, применяющего закон, с учетом требований УК и обстоятельств конкретного дела. Эти переменные признаки еще более приближены к изменяющейся обстановке, которую оценивают органы следствия, прокуратуры и суд»1. В.В. Питецкий обоснованно полагает, что «одним из требований, которым должны руководствоваться практические работники при толковании уголовно-правовых норм с оценочными признаками, является требование толковать всякое сомнение при применении уголовного закона в пользу обвиняемого»2. Данный тезис полностью соответствует принципу, закрепленному в уголовно-процессуальном законе, согласно которому все неустранимые сомнения в виновности лица должны толковаться в пользу обвиняемого. Не представляется возможным разграничить действия, совершенные в состоянии аффекта и при превышении пределов необходимой обороны, лишь по тому или иному конкретно избранному признаку объективной или субъективной стороны состава преступления. Для достижения цели разграничения указанных преступлений необходимо оценивать все объективные и субъективные параметры содеянного в их совокупности. В следственной и судебной практике также представляет сложность разграничение убийства при эксцессе обороны с убийством, совершенным при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, поскольку составы этих преступлений по ряду признаков существенно схожи между собой. На протяжении длительного периода времени законодательство, уголовноправовая доктрина и судебная практика приравнивали действия, причиняющие 1 Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 2001. С. 115. Питецкий В.В. Оценочные признаки уголовного закона. Красноярск, 1993. С.29.

вред лицу, совершившему преступление при его задержании, к необходимой обороне. В этом отношении позитивной является новация УК РФ 1996 г., в котором убийство, совершенное при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, регламентировано в самостоятельной уголовноправовой норме (ч. 2 ст. 108 УК РФ). Исходя из анализа объективных и субъективных признаков состава убийства при превышении мер необходимых для задержания лица, совершившего преступление, можно констатировать, что, несмотря на некоторые сходные моменты, действия в рамках рассматриваемого состава преступления по своей юридической природе существенно отличаются от действий, повлекших причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны. Преступление, предусмотренное ч. 2 ст. 108 УК РФ с объективной стороны заключается в лишении жизни субъекта, совершившего преступное деяние. То есть в отличие от убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, в данном случае жизни лишается лицо, уже совершившее преступление. В отличие от необходимой обороны уголовно-правовое задержание неприменимо к лицам, не достигшим возраста уголовной ответственности и признанным в установленном порядке невменяемыми. Таким образом, причинение смерти лицу в целях его задержания подлежит квалификации по ч. 2 ст. 108 УК РФ только при условии, когда имеется юридическое основание для задержания (факт совершения преступления) и потерпевший может быть признан субъектом уголовной ответственности. Убийство при превышении пределов необходимой обороны может быть совершено при отражении посягательства, не являющегося преступлением. Убийство при эксцессе обороны, как известно, может быть совершено лишь в рамках наличного посягательства, то есть с момента возникновения непосредственной угрозы и до момента его прекращения. Начальным же моментом возникновения права на причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, уголовно-правовая наука и судебная практика признает момент окончания преступления или отказа преступника от доведения преступления до конца. Конечным моментом выступает истечение сроков давности привлечения к уголовной ответственности или давности исполнения приговора, то есть фактически обстоятельства, исключающие необходимую оборону. В качестве разграничительного момента анализируемых преступлений следует назвать также цель их совершения. Целью действий при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, в отличие от действий при превышении пределов необходимой обороны выступает защита интересов правосудия и обеспечение обязанности виновного подвергнуться уголовной ответственности и наказанию. Если задержание с насилием в отношении лица, совершившего преступление, осуществляется не с целью пресечения преступной деятельности лица, а по иным мотивам, то правомерность задержания исключается и ответственность в зависимости от конкретных обстоятельств дела может наступить за убийство или причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью в состоянии аффекта (ст.ст. 107, 113 УК РФ);

незаконное лишение свободы (ст. 127 УК РФ);

незаконное задержание (ч. 1 ст. 301 УК РФ) или самоуправство (ст. 330 УК РФ). На основе изложенного можно сделать вывод, что убийство при эксцессе обороны по своим юридическим признакам существенно отличается от убийства, совершенного при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление. Данные составы объединяет лишь повод для выполнения оборонительных мер и мер по задержанию преступника – факт совершения потерпевшим общественно опасного деяния. Указанное обстоятельство, безусловно, не может служить основанием для отождествления действий в состоянии необходимой обороны с мерами по задержанию преступника. Вопрос об отграничении убийства при превышении пределов необходимой обороны от причинения смерти по неосторожности, предусмотренного ст. 109 УК РФ, как свидетельствует изучение судебной практики, возникает нечасто. Ошибки при разграничении данных составов обусловлены тем, что следственные органы и суд иногда безосновательно не признают на стороне обвиняемого права на необходимую оборону в случаях, когда оно реально существует. Разграничительный критерий сопоставляемых преступлений состоит в характере и содержании их субъективной стороны. Убийство при превышении пределов необходимой обороны в отличие от причинения смерти по неосторожности исходя из положений действующего уголовного законодательства – деяние, ха рактеризующееся умышленной формой вины, совершаемое с косвенным или прямым умыслом. Вопрос о квалификации причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего по неосторожности смерть посягающего, совершенного при эксцессе обороны (ч. 1 ст. 114 УК РФ), в судебной практике однозначно не разрешен1. Разграничительный критерий в данном случае состоит в том, что умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть потерпевшего, совершается с двойной формой вины, характеризующейся умыслом по отношению к причинению тяжкого вреда здоровью и неосторожностью по отношению к смерти. Убийство же при превышении пределов необходимой обороны по отношению к смерти потерпевшего предполагает лишь вину в форме умысла. В судебной практике также имеют место сложности при разграничении умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, повлекшего смерть потерпевшего от умышленного причинения тяжкого вреда здоровью, повлекшего смерть потерпевшего, совершенного без смягчающих обстоятельств (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Разграничительным критерием здесь прежде всего является наличие на стороне обвиняемого права на необходимую оборону и умышленная форма вины, которые определяют квалификацию содеянного. Относительно данного вопроса уместно проанализировать материалы уголовного дела, рассмотренного Верховным Судом РФ. Обстоятельства, изложенные в деле, таковы. Д. и П. с другими знакомыми поздно ночью на двух машинах подъехали к дому П., вели себя шумно. А., мать осужденного, с балкона 4-го этажа сделала им замечание, в ответ на что они стали ее оскорблять. Осужденный А. также вышел на балкон и сделал им замечание, вследствие чего возникла перебранка, и П. пошел в подъезд дома, где проживал А. После того как в квартиру позвонили и А. открыл дверь, П. замахнулся на него кулаком, но А. первым ударил его ножом в живот. Дзержинским районным судом г. Москвы А. был признан виновным в том, что причинил П. повреждение спинки брюшной аорты и брыжейки тонкой кишки, повлекшие смерть потерпевшего (ч. 4 ст. 111 УК РФ). Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РФ переквалифицировала Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1990. № 2. С. 13;

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 5. С. 12 и т.д.

действия осужденного и признала его виновным в причинении потерпевшему тяжкого телесного повреждения, совершенного при превышении пределов необходимой обороны1. Как видно из материалов дела, П. намеревался избить А. Судебная коллегия обоснованно признала, что А. действовал в состоянии необходимой обороны, однако превысил ее пределы, так как умышленное нанесение удара ножом в область жизненно важных органов потерпевшего явно не вызывалось в сложившейся обстановке необходимостью защиты. Говоря о квалификации деяния по ч. 1 ст. 114 УК РФ как умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, совершенном при превышении пределов необходимой обороны, нельзя не обратить внимание на редакционную неточность, допущенную законодателем при изложении данной нормы в уголовном законе. В частности, противоречие состоит в том, что название ст. 114 УК РФ, предусматривающей ответственность за два самостоятельных состава преступления, сформулировано как «Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны либо при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление». В диспозиции же ч. 1 ст. 114 УК РФ уголовно наказуемым признается лишь умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, совершенное при указанных обстоятельствах. На первый взгляд, исходя из буквального толкования названия ст. 114 УК РФ закономерно вытекает ошибочное представление о том, что преступлением является причинение при эксцессе обороны не только тяжкого, но и средней тяжести вреда здоровью. Этот редакционный недочет невольно создает благоприятную почву для возможных ошибок при применении уголовного законодательства, регламентирующего право на необходимую оборону со стороны правоприменительных органов, и должен быть устранен из уголовного закона. Представляется целесообразным на законодательном уровне регламентировать уголовную ответственность за причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны и при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, в самостоятельных уголовно-правовых нормах. Проведенный разграничительный анализ убийства при превышении пределов необходимой обороны со смежными составами преступлений имеет важное прак Бюллетень Верховного Суда РФ. 1995. № 6. С. 7.

тическое значение. Представленное сопоставление исследуемого состава со смежными способствует облегчению процесса квалификации преступления, позволяет выделить совокупность основных сущностных признаков, присущих исключительно анализируемому виду убийства. Подводя итог сравнительному исследованию убийства при превышении пределов необходимой обороны со смежными составами преступлений, следует констатировать, что при применении законодательства, регламентирующего институт необходимой обороны, нередко допускается необоснованное осуждение граждан, на законном основании применивших меры самозащиты. Результаты изучения судебной практики свидетельствуют, что такие факты при квалификации действий обороняющихся чаще всего имеют место на стадии предварительного расследования. Как правило, действия лица, подвергшегося посягательству, квалифицируются по статьям Особенной части УК РФ, предусматривающим ответственность за умышленные преступления против жизни и здоровья, без учета нормы о необходимой обороне. Лицам, действующим в состоянии необходимой обороны, нередко предъявляются несправедливые обвинения в совершении тяжких и особо тяжких преступлений и выносятся приговоры, предусматривающие наказания в виде лишения свободы с длительными сроками заключения. И только лишь вышестоящие судебные инстанции «реабилитируют» необоснованно осужденных, констатируя невиновность обороняющихся в силу установления правомерной необходимой обороны, либо переквалифицируют содеянное по уголовно-правовым нормам, регламентирующим ответственность за преступления, совершенные при эксцессе обороны. А.А. Герцензон по этому поводу обоснованно отмечает: «…очень многим приходится проделывать довольно длительный и нелегкий путь – от обвинения в совершении тяжкого преступления и осуждения за него до признания вообще невиновным в силу отсутствия состава преступления. Что же касается действительных преступников – хулиганов, грабителей, насильников и т.д., то они по данным делам фигурируют исключительно в качестве потерпевших»1. Результаты социологических исследований подтверждают, что граждане не в полной мере используют право на необходимую оборону прежде всего из-за опасения быть привлеченными к уголовной ответственности.

Герцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970. С. 131.

Сложившаяся ситуация во многом обусловлена тенденцией «завышения» квалификации, имеющей место в деятельности органов предварительного следствия и суда. Причем она характерна как для практики применения УК РСФСР и УПК РСФСР, так и ныне действующих УК РФ и УПК РФ. На заведомое «завышение» квалификации действий, в особенности по делам о необходимой обороне, должно быть обращено особо пристальное внимание со стороны высших судебных инстанций, поскольку такие действия сотрудников правоохранительных органов нарушают принципы законности и справедливости при отправлении правосудия. При привлечении к уголовной ответственности лица, правомерно применившего акт защиты в состоянии необходимой обороны, по существу, допускается грубейший подрыв основ социальной справедливости в обществе. Ввиду негативной социальной роли данного порочного явления, подрывающего в своей основе общественную мораль и нравственность, при определенных условиях уместно ставить вопрос об осуждении сотрудников органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, допускающих подобные изъяны в процессе правоприменительной деятельности (по ст. 299 УК РФ), за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности и судей (по ст. 305 УК РФ) – за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта. Отмеченные факты также обусловлены тем, что решение вопроса об определении состояния необходимой обороны, установлении границ, за пределами которых защита трансформируется из общественно полезных в социально опасные и преступные действия, представляет практическую сложность. Современная правоприменительная практика по делам о необходимой обороне и превышении ее пределов вследствие несовершенства уголовного закона в части регламентации института необходимой обороны препятствует осуществлению конституционного права на защиту от общественно опасных посягательств. Поэтому в свете действующего уголовного законодательства имеется объективная необходимость в дальнейшем совершенствовании гарантий практического осуществления гражданами права на необходимую оборону, чему призвана всемерно способствовать наука уголовного права. Данными обстоятельствами и обусловлено то, что проблема изучения института необходимой обороны и превышения ее пределов на протяжении многих лет привлекала и до настоящего времени продолжает привлекать пристальное внимание и заслуженный интерес деятелей уголовно-правовой науки, практических работников следственно-судебной системы и нередко выступает предметом рассмотрения высших судебных органов. § 3. Специальные вопросы квалификации убийства при превышении пределов необходимой обороны При исследовании проблем уголовной ответственности за убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, целесообразно в рамках отдельного параграфа рассмотреть ряд вопросов, касающихся квалификации данного преступления, которые до настоящего времени не получили унифицированного решения в уголовно-правовой доктрине и судебной практике, но нуждаются в таковом. В частности, речь идет о правовых основаниях применения оружия при отражении общественно опасных посягательств, а также механизмов и приспособлений, предназначенных для защиты личности и имущества граждан, и проблеме соучастия в преступлениях, совершенных при превышении пределов необходимой обороны. В процессе квалификации преступлений, совершенных при эксцессе обороны, судебная практика нередко сталкивается с фактом недостаточного правового регулирования вопросов, связанных с применением оружия при защите от общественно опасных посягательств. Проблема применения оружия при исследовании института необходимой обороны, в частности, усматривается в двух ипостасях: 1) в плане незаконного оборота оружия и 2) в плане правомерности применения оружия при отражении общественно опасных посягательств. 1. В соответствии с действующим законодательством данный вопрос регулируется Федеральным законом РФ «Об оружии»1. В данном законе оружие определяется как устройства и предметы, конструктивно предназначенные для поражения живой или иной цели и подачи сигналов. По принципу действия этот закон выделяет следующие виды оружия: 1) огнестрельное;

2) холодное;

3) холодное метательное;

4) пневматическое;

5) газовое. По своему предназначению оружие подразделяется на: 1) боевое (предназначенное для решения боевых и оперативно-служебных задач);

2) служебное (ствольное огнестрельное оружие, предназна Федеральный закон от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии» (в редакции от 10.01.2003) // СЗ РФ. 1996. № 51. Ст. 5681.

ченное для использования предприятиями, организациями и учреждениями при осуществлении возложенных на них функций по охране природы, собственности, защите жизни и здоровья граждан, работниками других государственных организаций, которым разрешено ношение огнестрельного оружия) и 3) гражданское оружие (предназначенное для использования гражданами в целях самообороны, для охоты и занятий спортом). Применительно к институту необходимой обороны обоснованно вести речь о гражданском и служебном оружии, поскольку боевое, в силу своей специфики, может использоваться для защиты лишь в исключительных случаях. В соответствии со ст. 24 Федерального закона РФ «Об оружии» гражданам Российской Федерации предоставлено право применять имеющееся у них на законном основании оружие для защиты жизни, здоровья и принадлежащей собственности в состоянии необходимой обороны. Под имеющимся у граждан на законных основаниях оружием понимается оружие, которое приобретено и зарегистрировано (учтено), а также хранится, носится, транспортируется и используется в строгом соответствии с требованиями закона. Таким образом, правомерность применения не освобождает от ответственности за владение незарегистрированным оружием или за нарушение других правил его оборота. При этом граждане имеют право использовать при необходимой обороне оружие, приобретенное для любой цели (охоты, спорта или самообороны). В следственной и судебной практике нередко возникают случаи, когда в процессе оборонительных действий используется незаконно хранившееся у защищающегося огнестрельное или холодное оружие. В данном случае возникает парадоксальная ситуация: оправдывая человека на основании ст. 37 УК РФ, его в то же время осуждают по ст. 222 УК РФ, хотя успешное осуществление акта необходимой обороны в наибольшей мере было предопределено именно фактом использования обороняющимся оружия, поскольку посредством необходимой обороны чаще всего предотвращаются такие тяжкие преступления, как убийства, разбои, бандитские нападения, характер и степень общественной опасности которых несопоставим с незаконным ношением оружия. Такой подход, на наш взгляд, отражает противоречивость и двусмысленность уголовного закона, выражающиеся в двойственной оценке законодателем одного и того же события, что порождает сомнения в справедливости и обоснованности таких решений. Следует признать, что анализируемая ситуация имеет особое уголовно-правовое значение. На самом деле в данном случае практика фактически сталкивается с деле в данном случае практика фактически сталкивается с реальной совокупностью двух самостоятельных деяний: с одной стороны, с правомерным или чрезмерным актом необходимой обороны, и с другой – с незаконным приобретением, ношением или хранением оружия. Мы полагаем, что в подобных случаях ситуацию наиболее справедливо разрешить следующим образом. Если защищающийся причинил нападающему вред в рамках правомерной необходимой обороны или при превышении ее пределов и на добровольной основе незамедлительно сдал огнестрельное оружие соответствующим компетентным органам, то данное лицо должно быть освобождено от уголовной ответственности на основании примечания к ст. 222 УК РФ. В примечании, в частности, предусматривается возможность освобождения лица от уголовной ответственности за добровольную сдачу оружия, при условии если в его действиях не содержится иного состава преступления. Для раскрытия признака «добровольности», в данном аспекте, необходимо обратиться к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 12.03.2002 № 5 «О судебной практике по делам о хищении, вымогательстве и незаконном обороте оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств». В данном Постановлении Пленума, в частности, говорится, что «под добровольной сдачей огнестрельного оружия и других предметов преступления следует понимать выдачу лицом указанных предметов по своей воле, независимо от мотивов и обстоятельств. О добровольности сдачи огнестрельного оружия и других предметов может свидетельствовать факт их выдачи лицом по своей воле или сообщение об их местонахождении органам власти при реальной возможности их дальнейшего хранения»1. Для признания сдачи оружия добровольной необходимо установить наличие совокупности объективных и субъективных критериев данного поступка. Объективный критерий выражается в том, что именно до момента обнаружения незаконно хранившегося огнестрельного оружия лицо по своей инициативе сдает его или указывает место нахождения. Субъективный критерий проявляется в свободной воле субъекта, в том, что лицо ясно осознает добровольность совершаемых действий и наличие реальной возможности дальнейшего беспрепятственного хранения или ношения оружия. Таким образом, по делам о необходимой обороне и Бюллетень Верховного Суда РФ. 2002. № 5. С. 12.

превышении ее пределов с использованием незаконно приобретенного или хранившегося огнестрельного оружия и добровольно сданного по окончании акта защиты исходя из действующего уголовного законодательства должна быть исключена уголовная ответственность по ст. 222 УК РФ. Представляется, что данный подход в полной мере применим к случаям незаконного приобретения или ношения газового или холодного оружия. Приведенная позиция отражена в уголовно-правовой доктрине и обоснованно разделяется некоторыми учеными1. В некоторых случаях именно в силу сложившихся экстремальных обстоятельств, граждане вынуждены незаконно приобретать оружие в целях предотвращения неминуемой опасности, угрожающей жизни и здоровью их самих, членов их семьи и близких. В этом отношении характерно дело М., рассмотренное Президиумом Верховного Суда РФ. Обстоятельства, изложенные в материалах дела, таковы. М. длительное время подвергался угрозам и вымогательству со стороны преступного авторитета К. После того как М. отказался платить, на него и членов семьи несколько раз совершались покушения на убийство с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Правоохранительные органы, в которые М. неоднократно обращался по этому поводу, никаких действенных мер по обеспечению его безопасности не предприняли. После этого М. в целях самообороны был вынужден приобрести пистолет. В очередной раз домой к М. приехали трое неизвестных ему людей и потребовали, чтобы он вышел во двор. Во дворе преступный авторитет К. направился к нему со словами: «Ты – покойник!» и стал вынимать руку из кармана. Воспринимая его действия как реальную угрозу для жизни, М. выстрелом из пистолета ранил его. Президиум Верховного Суда РФ обоснованно признал содеянное М. актом правомерной необходимой обороны2. Обстоятельства, изложенные в деле, со всей очевидностью свидетельствуют, что М. и членам его семьи в течение длительного времени угрожала реальная опасность для жизни. Никакими иными спо Фомин М.А. Проблемы совершенствования института необходимой обороны в уголовном праве России // Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2000. С. 12 и др. Бюллетень Верховного Суда РФ. 1997. № 5.

собами, кроме приобретения огнестрельного оружия, в сложившейся ситуации она реально не могла быть устранена, поскольку правоохранительные органы обратившемуся за помощью М. содействия не оказали. Поэтому противозаконное приобретение М. оружия в целях самообороны в данном случае может быть признано правомерным актом крайней необходимости. Наличие данного обстоятельства, исключающего преступность деяния, должно исключить возможность привлечения М. к уголовной ответственности за незаконное приобретение огнестрельного оружия. Некоторые ученые в данном вопросе придерживаются аналогичной позиции1. 2. Правовые основания применения оружия в Российской Федерации наряду с Федеральным законом «Об оружии», регламентируются множеством других нормативных актов: Законом РСФСР от 18.04.1991 «О милиции» (ст.15) с последующими изменениями и дополнениями2;

Таможенным Кодексом Российской Федерации (ст. 427);

Законом РФ от 11.03.1992 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» (ст.18)3;

Воздушным кодексом РФ (ст.58);

Законом РФ от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (ст.31)4, Федеральным Законом от 27.05.1996 «О государственной охране» (ст.27)5;

Федеральным Законом от Орешкина Т. Спорные вопросы института необходимой обороны // Уголовное право. 1998. № 3. С. 31–32 и др. 2 Закон РСФСР от 18.04.1991 «О милиции» //Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР. 1991.№ 6. Ст. 503 (в редакции Федерального закона от 25.07.2002 № 116-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 25. Ст. 964;

1999. № 14. Ст. 1664. Закон РФ от 11.03.1992 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» (в редакции Федерального закона от 10.01.2003 № 15-ФЗ) // Ведомости СНД РФ и ВС РФ 1992. № 17. Ст. 888.

4 3 Закон РФ от 21.07.1993 № 5473-1 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (в редакции Федерального Закона от 09.03.2001, с изменениями от 24.12.2002 № 176-ФЗ) // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1316.

Федеральный Закон от 27.05.1996 «О государственной охране» (в редакции Федерального закона от 07.05.2002 № 49-ФЗ) // СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594.

06.02.1997 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел РФ» (ст.28)1 а также Законом РФ от 25.07.1998 «О борьбе с терроризмом» (ст.21)2 и др. Следует заметить, что в Федеральном законе РФ «Об оружии» отсутствует должная конкретика при изложении условий, когда и при каких обстоятельствах может применяться оружие. Ст. 24 данного закона содержит лишь общие указания о применении гражданами оружия в целях самозащиты. В частности, в нем указано, что применению оружия должно предшествовать четко выраженное предупреждение об этом лица, в отношении которого применяется оружие, кроме случаев, когда промедление в применении оружия создает непосредственную опасность для жизни или создает угрозу наступления иных тяжких последствий. Предъявленное требование основано на оценочном подходе и, на наш взгляд, представляется неоправданным, так как лицу, подвергшемуся посягательству, как уже отмечалось, крайне сложно определить, представляет ли оно реальную опасность для жизни или не представляет таковой. В то же время законодатель в ряде нормативных актов подробно регламентирует, как должны применяться огнестрельное оружие и специальные средства защиты правоохранительными органами и частными охранными организациями3. Так, в ст. 18 Федерального закона «О частной детективной и охранной деятельности в РФ» указано, что «частные охранники имеют право применить огнестрельное оружие: 1) для отражения нападения, когда их жизнь подвергается непосредственной опасности и 2) для отражения группового или вооруженного нападения на охраняемую собственность…»4. В Федеральном законе «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» в ст. 31 определено, что «сотрудниками уголовно-исполнительной системы огнестрельное оружие применяется: 1) для защиты от нападения, угрожающего жизни и здоровью граждан;

2) для отражения Федеральный Закон РФ 06.02.1997 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел РФ» (в редакции Федерального Закона от 10.01.2003 № 27-ФЗ) // СЗ РФ. 1997. № 6. Ст. 711.

2 Закон РФ от 25.07. 1998 «О борьбе с терроризмом» (в редакции Федерального закона от 10.01.2003 № 130-ФЗ) // СЗ РФ. 1998. № 31. Ст. 3808. 3 Федеральный Закон от 31.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии» (в редакции от 10.01.2003) // СЗ РФ. 1996. № 51. Ст. 5681.

Федеральный Закон РФ от 11.03.1992 «О частной детективной и охранной деятельности в Российской Федерации» (в редакции Федерального закона от 10.01.2003 № 15-ФЗ) // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. № 17. Ст. 888.

нападения, угрожающего жизни и здоровью работников уголовно исполнительной системы, военнослужащих внутренних войск МВД РФ, осужденных, заключенных и иных лиц, а также для отражения нападения с целью завладения оружием;

3) для освобождения заложников, захваченных зданий, сооружений, помещений и транспортных средств»1. Аналогичный подход казуального изложения условий применения огнестрельного оружия содержится в Таможенном Кодексе Российской Федерации (ст. 427), Федеральном законе от 18.02.1991 «О милиции» от (в редакции Федерального Закона от 25.07.2002 № 116-ФЗ), Федеральном законе от 06.02.1997 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» (в редакции от 10.01.2003), Федеральном законе от 27.05.1996 «О государственной охране» (в редакции Федерального закона от 07.05.2002) и др. В Кодексе поведения должностных лиц по поддержанию правопорядка, принятом резолюцией 34/169 Генеральной Ассамблеи ООН от 17.12. 1979 г. подчеркивается, что огнестрельное оружие не следует применять, за исключением случаев, когда правонарушитель оказывает вооруженное сопротивление или иным образом ставит под угрозу жизнь других и когда меры, имеющие менее исключительный характер, недостаточны для его задержания2. Таким образом, внутригосударственные и международные законодательные акты, регламентирующие правовые основания применения огнестрельного оружия, устанавливают, что как граждане, так и должностные лица, носящие огнестрельное оружие по долгу службы, вправе применять его лишь в исключительных случаях, только в качестве крайней меры, когда иными способами не могут быть достигнуты цели его применения. Исходя из принципов построения иерархической структуры нормативных актов правомерность применения огнестрельного оружия следует развернуто регламентировать прежде всего в рамках Федерального закона РФ «Об оружии» как правового акта общего действия в сфере правового регулирования отношений применения оружия и с учетом этого конФедеральный Закон от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» (в редакции Федерального закона от 09.03.2001, с изменениями от 24.12.2002 № 176-ФЗ) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1316. 2 Собрание международных документов «Права человека и судопроизводство». М., 1997. С. 175-176.

кретизировать в положениях соответствующих специальных законодательных актов. Правоприменительные органы при расследовании обстоятельств применения оружия вынуждены одновременно ориентироваться на УК РФ и соответствующие специальные законы, регулирующие сферу применения оружия. Действующий УК РФ, предусматривая право на необходимую оборону, в то же время не предоставляет гражданам правовых оснований применения оружия самозащиты. Однако судебная практика свидетельствует, что подавляющее большинство насильственных и корыстно-насильственных преступлений в современном обществе совершается именно с использованием оружия, что вынуждает граждан к применению соответствующих средств защиты. Поскольку вопросы применения оружия составляют комплексный, междисциплинарный институт, нормы различных отраслей права по вопросам юридической оценки правомерности его использования должны быть унифицированы и тесно взаимодействовать между собой на началах единства правовых оснований их применения. В целях обеспечения эффективности противодействия наиболее опасным посягательствам на жизнь, здоровье и имущество граждан целесообразно решить вопрос о предоставлении гарантий применения оружия самообороны в рамках действующего УК РФ. Острая необходимость разрешения данной проблемы обусловлена объективными потребностями сложившейся криминогенной ситуации в стране. Возможность использования гражданами оружия в целях самозащиты целесообразно регламентировать в рамках уголовно-правовой нормы ст. 37 УК РФ о необходимой обороне, поскольку его применение при отражении общественно опасных посягательств в ряде случаев может быть единственно результативной мерой. Данная проблема активизировала исследования ученых в направлении совершенствования законодательной регламентации института необходимой обороны. Так, Ю.Н. Юшков следующим образом регламентирует применение оружия в предлагаемой им редакции статьи о необходимой обороне: «Любой гражданин вправе применить необходимую оборону для защиты от посягательства или угрозы его совершения в отношении себя, других лиц, а также личной, общественной или государственной собственности;

защита осуществляется путем причинения вреда имуществу, личности посягающего, вплоть до лишения его жизни, в том числе и с применением оружия». Оценивая изложенную позицию, следует отметить, что автор, обоснованно предлагая отразить в норме закона возможность применения оружия, вместе с тем неоправданно ограничивает сферу защищаемых в состоянии необходимой обороны благ только личностью и собственностью, упуская из поля зрения иные важные правоохраняемые интересы. И.Я. Козаченко предлагает следующую редакцию уголовно-правовой нормы о необходимой обороне в части применения оружия: «Правомерным признается применение оружия, необходимого для отражения преступного посягательства»1. Предлагаемая И.Я. Козаченко формулировка ст. 37 УК РФ в отношении применения оружия самообороны представляется более удачной, поскольку лаконично и четко отражает сущность проблемы. По нашему мнению, правовые основания применения оружия в состоянии необходимой обороны следует отразить в ч. 1 ст. 37 УК РФ, не изменяя в целом формулировку правовой нормы статьи. Мы предлагаем ч. 1 ст. 37 УК РФ изложить в следующей редакции: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, в том числе с применением оружия, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». Возможность применения оружия самообороны только в том случае явится действенным средством противодействия насильственной и корыстнонасильственной преступности, когда будет иметь место прямое указание о такой возможности в уголовно-правовой норме, регламентирующей право на необходимую оборону. Одной из дискуссионных в уголовно-правовой науке и судебной практике является проблема применения специальных механизмов, приспособлений и устройств, предназначенных для защиты имущества от общественно опасных посягательств. Применение приспособлений, затрудняющих проникновение преступника в помещение или хранилище и сигнализирующих о проникновении, вполне Юшков Ю.Н. Необходимая оборона и ее роль в борьбе с преступностью // Советская юстиция. 1991. № 12. С. 20.

допустимо и не вызывает сложностей. Проблему составляет использование устройств и механизмов, препятствующих нарушению права собственности путем причинения физического вреда посягающему. Данный вопрос, имеющий важное теоретическое и практическое значение, до настоящего времени не получил законодательной регламентации и однозначного разрешения в уголовно-правовой науке. К такого рода «защитным приспособлениям» в теории и на практике принято относить специальные технические и иные приспособления и устройства, в том числе устанавливаемые внутри жилых и иных помещений и хранилищ, конструктивно предназначенные для причинения физического вреда при соприкосновении с ними. В отечественной уголовно-правовой доктрине высказываются различные мнения относительно возможности распространения на использование данных приспособлений нормы о необходимой обороне. Некоторые ученые вообще не допускают такой возможности2. Другие авторы полагают, что это возможно при строгом соблюдении определенных условий3. Ряд ученых же утверждает, что установка подобных приспособлений может иметь место исключительно в целях охраны важнейших государственных объектов4. Вместе с тем в судебной практике встречаются случаи квалификации причинения вреда посягающему при рассматриваемых обстоятельствах как преступлений без смягчающих обстоятельств5. При освещении данной проблемы целесообразно рассмотреть, как данный вопрос регулируется в зарубежном уголовном законодательстве. В частности, в Уголовном кодексе штата Пенсильвания (США) порядок использования технических приспособлений и устройств, предназначенных для защиты имущества, рег1 Козаченко И.Я. Оборона или защита? // Законность. 1992. № 6, 7. С. 25. Дурманов Н.Д. Обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния. М., 1961. С. 18-19;

Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 247.

Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. М., 1948. С. 68;

Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 430;

Орешкина Т. Спорные вопросы института необходимой обороны // Уголовное право. 1998. № 3. С. 32 и др.

Козак В.Н. Право граждан на необходимую оборону. Саратов, 1972. С. 81;

Уголовное право России: Учебник: Общая часть / Под общ. ред. В.П. Ревина. М., 1998. С. 20.

Бюллетень Верховного Суда РСФСР. 1969. № 1. С. 22-24;

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 5. С. 7 и т.д.

ламентируется в п. 3 § 507 «Использование силы в целях защиты имущества». Установка указанных приспособлений признается правомерной при условии соблюдения ряда обязательных требований. В данном законе указывается: «Оправдание, предусмотренное данным параграфом, распространяется на использование технических средств в целях защиты имущества, если:

- техническое средство не предназначено для причинения смерти или тяжкого телесного повреждения;

- использование отдельного технического средства для защиты имущества от проникновения или нарушения владения разумно при обстоятельствах, которые, как полагает исполнитель, существуют;

- техническое средство является таким, каким оно обычно использовалось для данной цели, или приняты разумные меры предосторожности, чтобы заставить вероятных нарушителей сообщить о факте его использования»1. Так, наряду с требованием соблюдения общих условий правомерности необходимой обороны в приведенном законоположении устанавливается предел правомерного причинения вреда исходя из принципа соразмерности. В данном нормативном акте соразмерным признается наступление последствий, не связанных с причинением тяжкого вреда здоровью и не повлекших лишения жизни посягающего. При этом ответственность за причинение тяжкого вреда наступает при условии, если лицо, использовавшее технические средства защиты, заведомо сознавало тот факт, что создает реальную опасность наступления указанных тяжких последствий. Данная проблема является предметом современных отечественных уголовноправовых исследований, в рамках которых учеными разрабатываются различные концепции законодательной регламентации данного вопроса. В частности, И.Э. Звечаровский и С.В. Пархоменко предлагают распространять правила о необходимой обороне на случаи применения технических средств или устройств, используемых для защиты правоохраняемых благ от посягательств Соединенные штаты Америки: Конституция и законодательные акты. М., 1993. С. 664.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.