WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«1 Министерство юстиции Российской Федерации Российская правовая академия На правах рукописи Вольдимарова Надежда Георгиевна УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ...»

-- [ Страница 2 ] --

ва защиты не сознавало и объективно не могло сознавать ошибочность своего предположения, его действия следует рассматривать как совершенные в состоянии необходимой обороны. Если при этом лицо превысило пределы защиты, допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности за превышение пределов необходимой обороны»1. Уголовноправовая оценка случаев мнимой обороны, вызванной добросовестным заблуждением о наличии общественно опасного посягательства в теории уголовного права проводится по правилам о необходимой обороне в сочетании с фактической ошибкой. Вторую группу случаев мнимой обороны образуют такие ситуации, которые не могут быть приравнены по своим правовым последствиям к необходимой обороне или к превышению ее пределов. Эту группу составляют действия по пресечению мнимого нападения, вызванного поведением потерпевшего, создавшим ошибочное представление о наличии нападения, если для такого предположения объективно не имелось достаточных оснований2. Лицо, причинившее вред при такой обороне, допускает ошибку при оценке сложившейся ситуации, хотя при должной внимательности и предусмотрительности могло бы избежать ее допущения. В рассматриваемом случае защищающийся привлекается к уголовной ответственности за неосторожное преступление. Хотя он сознательно причиняет смерть или телесное повреждение другому лицу, ошибочно принятому за нападающего, деяние не может быть квалифицировано как умышленное преступление против личности, поскольку обязательным элементом умысла как формы вины является сознание лицом общественной опасности совершаемого им деяния, а в рассматриваемой ситуации такое сознание отсутствует (виновный убежден, что совершает правомерные защитные действия). Данная позиция отражена и в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР о необходимой обороне3. Таким образом, на основе изложенного можно заключить, что под общественно опасным посягательством, указанным в ст. 37 УК РФ в качестве основания Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 100;

Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 144. 2 Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 43 и др.

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984..№ 5. С. 12.

для применения необходимой обороны, следует понимать общественно опасное деяние нападающего, причиняющее существенный физический или имущественный вред или создающее реальную и непосредственную угрозу причинения такого вреда объектам уголовно-правовой охраны, предотвращение которого возможно путем физического воздействия на посягающего. При этом по правилам о необходимой обороне также следует рассматривать действия, в силу добросовестного заблуждения принятые лицом, применившим средства защиты, за акт общественно опасного поведения. 2. В качестве условий правомерности необходимой обороны, относящихся к акту защиты теория уголовного права признает: 1) возможность применения мер защиты в отношении личности и прав обороняющегося, других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства (ч. 1 ст. 37 УК РФ);

2) причинение вреда интересам нападающего, а не третьим лицам;

3) недопустимость превышения пределов необходимой обороны. Данной классификации придерживается большинство ученых, и она является общепризнанной в уголовно-правовой науке1. Приведенный перечень условий, характеризующих акт защиты, объективно вытекает из законодательного определения необходимой обороны и представляется, по нашему мнению, исчерпывающим. Исходя из положений уголовного закона, необходимая оборона применима в отношении посягательств на личность и права обороняющегося, других лиц, охраняемые законом интересы общества и государства. Следует обратить внимание на существенное смещение акцентов в приоритете социальной ценности прав и законных интересов, защищаемых посредством акта необходимой обороны. В соответствии со шкалой социальных ценностей и исходя из положений Конституции РФ они впервые в истории отечественного уголовного законодательства в ст. 13 УК РСФСР (в редакции Федерального закона РФ от 01.07.1994 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный Кодекс РСФСР и Уголовнопроцессуальный Кодекс РСФСР»), а затем и в ст. 37 УК РФ ранжированы как права и интересы: личности – общества – государства.

Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть: Курс лекций. М., 1996. С. 352;

Уголовное право: Общая часть: Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 371374.

Вместе с тем исходя из ч. 1 ст. 37 УК РФ в качестве объектов необходимой обороны могут выступать все без исключения блага, защищаемые уголовным законом. Изучение материалов следственной и судебной практики свидетельствует, что оборонительные действия предпринимаются гражданами для защиты сравнительно небольшого круга охраняемых объектов (как правило, жизни, здоровья и имущества). Данное явление объясняется тем, что посягательства на некоторые из объектов (например, на основы конституционного строя, внешнюю безопасность государства и другие объекты государственно-правовой охраны), встречаются не часто а также тем, что надобность в активной защите от многих преступных посягательств путем реального причинения вреда практически не возникает ввиду их особого характера. Вторым условием правомерности необходимой обороны, относящимся к защите, признается причинение вреда интересам нападающего, а не третьим лицам. При необходимой обороне правомерным признается вред, причиняемый непосредственному источнику опасности, а не третьему лицу. Однако в ситуации необходимой обороны могут иметь место случаи причинения вреда третьим лицам вследствие отклонения действия. При таких обстоятельствах необходимо установление вины обороняющегося по отношению к деянию и наступившим последствиям применительно и к посягающему, и к третьему лицу, пострадавшему в результате применения необходимой обороны. При причинении вреда третьему лицу в случае отклонения действия, содеянное, в зависимости от конкретных обстоятельств дела и формы вины обороняющегося, может быть квалифицировано либо как умышленное или неосторожное преступление, либо как невиновное причинение вреда. Защита при необходимой обороне может выражаться в различных способах причинения вреда посягающему: в причинении имущественного ущерба (в уничтожении, повреждении, отбирании имущества, с использованием которого происходит преступное посягательство), в лишении свободы, в форме различного рода насильственных действий, в нанесении телесных повреждений различной степени тяжести и, наконец, в лишении жизни, если угроза со стороны посягающего была реально опасной для жизни лица, подвергшегося нападению. Одним словом, формы реализации необходимой обороны могут быть самыми различными.

Право на осуществление активной защиты против общественно опасных посягательств получило четкую законодательную регламентацию в УК РФ 1996 г. В частности, в ч. 3 ст. 37 УК РФ говорится, что право на необходимую оборону принадлежит лицу независимо от возможности избежать посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Данная новелла, внесенная в действующее уголовное законодательство отмеченным выше Федеральным законом от 01.07.1994 г., является важным позитивным моментом в обеспечении права граждан на активную защиту. Для правомерности необходимой обороны не требуется, чтобы защита путем причинения вреда нападающему была единственно возможным способом предотвращения посягательства. Признание оборонительных действий неправомерными на том основании, что обороняющийся мог убежать от нападающего, позвать на помощь сотрудников милиции или представителей других органов власти, а также граждан, но не воспользовался этой возможностью, противоречило бы целям, которыми руководствовался законодатель, предоставляя гражданам право на необходимую оборону, о чем, в частности, указал Пленум Верховного Суда РФ по конкретному уголовному делу1. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР № 14 подтверждается изложенное2. Поскольку право на необходимую оборону признается законом не только за потерпевшим, но и за любым лицом, оказавшимся очевидцем такого посягательства, характер и пределы необходимой обороны не зависят от того, кем конкретно она предпринимается. Для осуществления акта необходимой обороны от нападения на другое лицо не требуется устанавливать согласие подвергшегося нападению на такую защиту его третьими лицами. Необходимая оборона со стороны третьих лиц, то есть очевидцев посягательства, не имеет каких-либо ограничений, независимо от того, является ли она оказанием помощи потерпевшему или имеет характер самостоятельных действий, направленных на отражение посягательства. Третье условие правомерности необходимой обороны, относящееся к акту защиты, предполагает, что защита не должна превышать пределов необходимости. Формулировка ч. 1 ст. 37 УК РФ в редакции Федерального закона «О внесе1 Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 6. С. 7. Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12.

нии изменения в ст. 37 УК РФ» воплотила в себе результат многолетних дискуссий в уголовно-правовой доктрине и судебной практике. В законодательной формуле ч. 1 ст. 37 УК РФ вновь декларируется возможность причинения любого вреда посягающему, если нападение с его стороны было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия. По смыслу новой редакции ст. 37 УК РФ при необходимой обороне от общественно опасного посягательства, сопряженного с применением насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, правомерно причинение любого ответного вреда нападающему, в том числе лишение его жизни. Основываясь на положениях действующей редакции ст. 37 УК РФ, о превышении пределов необходимой обороны (эксцессе обороны) может идти речь лишь при отражении посягательства, не представляющего опасности для жизни. Критерии определения пределов допустимости защиты против посягательств, не сопряженных с насилием, опасным для жизни, установлены в ч.2 ст.37 УК РФ, согласно которой не должно быть допущено превышения пределов необходимой обороны, то есть умышленных действий, явно не соответствующих характеру и степени общественной опасности посягательства. Данный вопрос обстоятельно исследован в рамках главы II настоящей диссертации при освещении объективных признаков состава убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны. На основе проведенного анализа условий правомерности необходимой обороны можно заключить, что актом правомерной необходимой обороны, признаются действия по предотвращению реально существующего или непосредственно угрожающего посягательства, предпринимаемые лицом, подвергшимся нападению, или иными лицами. Данные действия могут быть выражены в нарушении прав и законных интересов посягающего в целях предотвращения вреда, угрожающего объектам уголовно-правовой охраны, при условии, если при этом не было допущено превышения установленных законом пределов необходимой обороны.

Федеральный закон от 14.03.2002 № 29-ФЗ «О внесении изменения в ст.37 УК РФ» // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1021.

Поскольку необходимая оборона по своему содержанию представляет собой единство двух взаимосвязанных составляющих (нападения и защиты), предпринятый обороняющимся акт необходимой обороны может быть признан правомерным лишь при соблюдении указанных условий, относящихся к посягательству и характеризующих действия по защите при установлении определенного соответствия между ними. Исходя из социально-правовой оценки условий правомерности необходимой обороны следует констатировать, что реализация данного права связана с обязательностью соблюдения целого ряда условий ее правомерности. Указанные условия правомерной необходимой обороны широко разработаны лишь в науке уголовного права и судебной практике, но недостаточно четко регламентированы в действующем уголовном законодательстве, что существенно ограничивает возможности реализации данного института на практике.

ГЛАВА II. УБИЙСТВО ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ В СИСТЕМЕ ПРЕСТУПЛЕНИЙ ПРОТИВ ЖИЗНИ § 1. Место состава убийства при превышении пределов необходимой обороны в системе преступлений против жизни Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, будучи деянием производным от института необходимой обороны, по своей социально-правовой природе занимает особое положение среди других преступлений, посягающих на жизнь, что и послужило основанием для отнесения законодателем анализируемого состава преступления к разряду привилегированных. Для обособления данного убийства от совокупности других видов противоправного лишения жизни необходимо обозначить его место в системе преступлений против жизни, предусмотренных действующим уголовным законодательством. Исходя из данных судебной медицины в медико-биологическом аспекте неестественная смерть человека может быть результатом самоубийства, убийства, неосторожного лишения жизни и несчастного случая, связанного или не связанного с производством. Уголовное законодательство предусматривает ответственность за различные виды преступных посягательств на жизнь человека. Преступное лишение жизни может явиться итогом не только непосредственно посягательства на жизнь, но и следствием совершения иных преступных деяний (например, террористического акта, бандитизма, нарушения установленных специальных правил, повлекшего по неосторожности лишение жизни человека и т.д.). Однако в указанных преступлениях в качестве непосредственного объекта выступают иные, помимо жизни, охраняемые уголовным законом блага, и причинение смерти в таких деяниях не является конститутивным признаком преступления. При привлечении к уголовной ответственности лиц, виновных в их совершении, лишение жизни потерпевшего не выступает в качестве самостоятельного основания уголовной ответственности. Такие деяния могут образовать оконченное преступление и при отсутствии факта наступления смерти потерпевшего и, следовательно, вполне обоснованно не включены законодателем в систему преступлений против жизни Особенной части УК РФ. Основное предназначение уголовного права как отрасли права, исходя из его основополагающих принципов и нравственных начал, заключается в обеспечении безопасности человека. Посредством уголовно-правовых средств оно призвано обеспечивать безопасность в равной степени каждого человека вне зависимости от пола, возраста, социального положения, идеологической и иной принадлежности. Приоритет охраны и защиты незыблемых человеческих ценностей, таких как, жизнь, здоровье и личная неприкосновенность, являющихся основными составляющими личной безопасности человека, провозглашается в основных международных и внутригосударственных правовых актах: Всеобщей декларации прав человека (1948 г.), Международном пакте о гражданских и политических правах (1966 г.), Заключительном акте Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (1989 г.), Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой 22 ноября 1991 г. и, наконец, в Конституции РФ (разделе I, главе II «Права и свободы человека и гражданина»). О первостепенности таких социальных благ, как жизнь, здоровье, личная неприкосновенность, свидетельствует также то, что их защита гарантирована государством под угрозой применения наиболее суровых уголовно-правовых мер воздействия. Так, именно за особо тяжкие преступления против жизни, совершенные при отягчающих обстоятельствах, Конституция РФ и уголовное законодательство в качестве исключительной меры наказания, впредь до ее отмены, предусматривают применение смертной казни и пожизненного лишения свободы. При совершении преступления против жизни наступает ни с чем не соизмеримое последствие – смерть человека как индивида и члена социального сообщества. Повышенная общественная опасность преступлений против жизни обусловлена тем, что при их совершении наступают необратимые последствия, не подлежащие какой-либо компенсации или возмещению, наносится вред, который ни в коей мере не может быть заглажен, так как не имеет равнозначного эквивалента, в то время как материальный или иной ущерб, причиняемый, к примеру, имущественными преступлениями, сравнительно легко может быть возмещен. Система преступлений против жизни Особенной части УК РФ представляет собой совокупность уголовно-правовых норм, устанавливающих перечень и юри дические признаки опасных для личности, общества и государства деяний, имеющих непосредственным объектом посягательства жизнь человека. Лишение жизни человека при этом признается объективным основанием уголовной ответственности. В главе 16 УК РФ «Преступления против жизни и здоровья» представлены следующие преступления, непосредственно посягающие на жизнь: убийства (ст.ст. 105, 106, 107, 108 УК РФ);

причинение смерти по неосторожности (ст. 109 УК РФ);

- доведение до самоубийства (ст. 110 УК РФ). Самым распространенным и наиболее общественно опасным преступлением из анализируемой классификации является убийство, определяемое в законе как умышленное причинение смерти другому человеку. Особенностью убийства, определяющей его повышенную общественную опасность, является то, что в большинстве случаев при совершении этого деяния человек лишается жизни насильственным способом. В то же время просьба об убийстве со стороны другого лица (например, безнадежно больного, испытывающего невыносимые физические страдания) не исключает уголовной ответственности за это преступление. В соответствии со ст. 45 Основ законодательства РФ «Об охране здоровья граждан» от 22.07.19931 медицинским работникам запрещается осуществлять эвтаназию – удовлетворение просьбы больного об ускорении смерти путем совершения определенных действий или применения каких-либо средств, в том числе прекращением искусственных мер по поддержанию жизни. Уголовное законодательство также признает общественно опасными и преступными такие деяния, в результате которых виновный толкает потерпевшего на самоубийство. Однако привлечение к уголовной ответственности за это преступление может иметь место только в том случае, если самоубийство или покушение на него явились следствием угроз, жестокого обращения или систематического унижения человеческого достоинства потерпевшего. Однако, как уже отмечалось, преступные посягательства на жизнь могут иметь место не только при совершении преступлений против личности, в которых Основы законодательства РФ от 22.07.1993 № 5487-1 «Об охране здоровья граждан» (в редакции Федерального закона от 27.02.2003 № 29-ФЗ) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

в качестве непосредственного объекта преступного действия выступает жизнь человека. Действующее уголовное законодательство также содержит нормы, предусматривающие уголовную ответственность за такие преступления, при совершении которых причинение смерти является лишь их составной частью. В этом отношении системе преступлений против жизни наиболее близки деяния, заключающиеся в покушении или умышленном лишении жизни человека, особое должностное или общественное положение которого значительно увеличивает опасность содеянного и посягающие, помимо жизни, одновременно на иные охраняемые уголовным законом объекты. Речь идет о группе специальных составов посягательств на жизнь, предусмотренных ст.ст. 277, 295 и 317 УК РФ. Следует отметить, что категории «убийство» и «посягательство на жизнь» в уголовном праве соотносятся между собой как часть и целое, что подтверждается Постановлением Пленума Верховного Суда РФ № 3 от 24.09.1991 «О судебной практике по делам о посягательстве на жизнь, здоровье и достоинство работников милиции, народных дружинников и военнослужащих в связи с выполнением ими обязанностей по охране общественного порядка». В постановлении, в частности, указано, что посягательство на жизнь с объективной стороны предполагает убийство или покушение на убийство1. Убийство в качестве составного, альтернативного элемента объективной стороны включено также в состав такого особо тяжкого преступления против мира и безопасности человечества, как геноцид (ст. 357 УК РФ). Наряду с причинением смерти по неосторожности как самостоятельным составом преступления действующим уголовным законодательством предусматриваются и другие деяния, сопряженные с неосторожным лишением жизни. Речь идет о преступлениях, не направленных на причинение смерти, но приводящих по неосторожности к такому результату, совершаемых с двумя формами вины (умыслом по отношению к действиям и неосторожностью применительно к последствиям). Исходя из действующего уголовного законодательства, к таким преступлениям относятся деяния, предусмотренные ч. 4 ст. 111;

ч. 3 ст. 123;

ч. 2 ст. 124;

ч. 3 ст. 126;

ч. 3 ст. 127;

ч. 2 ст. 128;

ч. 3 ст. 131;

ч. 3 ст. 132;

ч. 3 ст. 152;

Сборник постановлений Пленумов Верховных Судов СССР и РСФСР (Российской Федерации) по уголовным делам. М., 1996. С. 529.

ч. 2 ст. 167;

ч. 3 ст. 205;

ч. 3 ст. 206;

ч. 3 ст. 211;

ч. 3 ст. 227;

ч. 3 ст. 230;

ч. 2 ст. 235;

ч. 2 ст. 236 УК РФ. Обособленную группу преступлений, совершаемых исключительно с неосторожной формой вины, составляют деяния, связанные с нарушением установленных специальных правил, повлекшие неосторожное причинение смерти (ч. 2 ст. 143;

ч. 2 ст. 215;

ч. 2 ст. 216;

ч. 2 ст. 217;

чч. 2, 3 ст. 238;

ч. 2 ст. 248;

ч. 3 ст. 250;

ч. 3 ст. 251;

ч. 3 ст. 252;

ч. 3 ст. 254;

чч. 2, 3 ст. 263;

чч. 2, 3 ст. 264;

чч. 2, 3 ст. 266;

чч. 2, 3 ст. 268;

чч. 2, 3 ст. 269;

ч. 2 ст. 293;

чч. 2, 3 ст. 349;

чч. 2, 3 ст. 350;

ст. 351 и ст. 352 УК РФ). Установление уголовной ответственности за нарушение указанных правил обусловлено прежде всего возможностью наступления вредных последствий в результате их нарушения. Поэтому состав преступления, состоящий в нарушении установленных правил, в качестве отягчающего обстоятельства включает в себя и общественно опасное последствие в форме неосторожного причинения смерти. Помещение указанных норм не в главу о преступлениях против жизни и здоровья, а в другие главы УК РФ обусловлено тем, что в данных составах, в качестве непосредственного объекта правой охраны выступает не жизнь человека, а иные защищаемые уголовным законом блага. Умышленное лишение жизни, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, относящееся к числу убийств при смягчающих обстоятельствах, предусмотренное ч. 1 ст. 108 УК РФ, наряду с другими посягательствами на жизнь является необходимым и оправданным составным элементом системы преступлений против жизни УК РФ. Однако убийство, совершенное при указанных обстоятельствах, несопоставимо с другими видами преступлений против жизни в силу своего особого социально-правового характера. Для наиболее полного раскрытия социально-правовой сущности убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, и обособления данного деяния в системе преступлений против жизни целесообразно проанализировать криминальную мотивацию этого преступления в соотношении с другими посягательствами на жизнь, предусмотренными действующим уголовным законодательством. Криминальная мотивация представляет собой емкое и многогранное психологическое понятие. «Мотивация, – писал С.Л. Рубинштейн, это опосредованная процессом ее отражения субъективная детерминация поведения человека миром. Через свою мотивацию человек вплетен в контекст действительности»1. В.В. Лунеев, по нашему мнению, дает наиболее концептуальное определение криминальной мотивации как внутреннего процесса возникновения, формирования и осуществления преступного поведения2. В.В. Романов процесс формирования и осуществления преступного поведения субъекта, умышленно совершившего преступление, условно делит на два этапа: 1-й этап – мотивационный, включающий появление потребности, формирование мотива, целеобразование и как завершение этапа, – принятие решения;

2-й этап – реализация решения, включающий совершение противоправного действия, оценку совершенного, раскаяние и определение защитного мотива3. С.М. Иншаков, на наш взгляд, наиболее четко конкретизирует мотивацию преступного поведения. Так, криминальную мотивацию он структурирует как целостную систему последовательно взаимосвязанных между собой элементов, которая включает: возникновение потребности;

формирование мотива и цели;

выбор путей и способов ее достижения;

вероятностное прогнозирование;

принятие решения;

контроль и коррекцию поведения;

анализ совершенного;

раскаяние или выбор защитного мотива4. Потребностное состояние в экстремальной ситуации противодействия посягательству характеризует естественная биологическая потребность предотвращения нависшей опасности, соединенная с потребностью в эмоциональной разрядке. Указанная потребность для обороняющегося характеризуется состоянием нервнопсихического возбуждения, стресса, растерянности и душевного волнения и с неизбежностью порождает с его стороны конфликтное противоправное поведение. В других же преступлениях против жизни в качестве потребностей побудительной силой к совершению деяний выступают иного рода обстоятельства: антиобщественные интересы и убеждения (применительно к посягательству на жизнь государственного или общественного деятеля);

желание получить материальные ценности (убийство из корыстных побуждений);

переживаемые негативные чув Рубинштейн С.Л. Человек и мир: Отрывки из рукописи // Методологические и теоретические проблемы психологии. М., 1969. С. 370. 2 Лунеев В.В. Преступное поведение: мотивация, прогнозирование, профилактика. М., 1980. С.18;

Лунеев В.В. Мотивация преступного поведения. М., 1991. С. 23. 3 Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. М., 2001. С. 256. 4 Иншаков С.М. Криминология: Учебник. М., 2000. С. 58.

ства и эмоции, травмирующие психику (применительно к убийству матерью новорожденного ребенка);

психическое состояние сильного душевного волнения (убийство, совершенное под влиянием физиологического аффекта) и т.д. Мотивом в ситуации необходимой обороны выступает стремление отразить посягательство и обезвредить нападающего для достижения социально полезной цели защиты правоохраняемых интересов и достижения безопасного состояния, а не использование сложившейся ситуации для реализации низменных установок, характерных для иных умышленных преступлений против жизни. Выбор путей и способов достижения цели при защите от общественно опасного посягательства является одномоментным и определяется условиями сложившейся криминогенной ситуации. Цель достигается теми возможными способами и средствами, которые доступны в условиях критической обстановки противодействия угрожающей опасности. Тогда как при совершении других умышленных преступлений против жизни заранее осуществляется выбор объекта, на который субъект планирует направить свои преступные действия, избираются наиболее удобные пути и способы достижения преступного результата. Этап вероятностного прогнозирования предстоящих преступных действий применительно к умышленным преступлениям против жизни (за исключением убийства в состоянии аффекта) в большинстве случаев присутствует. Данный же этап применительно к убийству при эксцессе обороны характерен лишь для ситуаций, в которых негативная психотравмирующая обстановка, сопровождаемая агрессивными действиями, нагнетается в течение длительного периода времени со стороны потерпевшего или других лиц, что приводит к критической точке накопления отрицательных эмоций. Решение причинить вред посягающему при совершении оборонительных действий, в экстремальных условиях внезапности нападения, принимается обороняющимся чаще всего сиюминутно. Между провоцирующим поведением потерпевшего и реализацией преступного намерения предполагается крайне минимальный разрыв во времени. При этом нередко используются подручные орудия и средства защиты, находящиеся в тот момент на месте происшествия, что не может способствовать созданию благоприятной почвы для адекватных, эквивалентных нападению защитных действий. При совершении иных умышленных посягательств на жизнь решение совершить противоправное деяние принимается винов ным в основном заблаговременно. Заранее создаются условия, наиболее способствующие достижению намеченного преступного результата, подыскиваются необходимые орудия и средства, избираются наиболее благоприятные способы совершения преступления. Реализуя акт защиты, обороняющийся, как правило, находясь в состоянии сильного душевного волнения, не имеет реальной возможности осуществлять контроль и коррекцию своего поведения: на его волю оказывают неблагоприятное воздействие условия сложившейся психотравмирующей ситуации. Поведение лица, действующего в состоянии необходимой обороны, внешне значительно отличается от поведения человека, совершающего заранее обдуманное преступление, так как преступление при эксцессе обороны совершается без длительной подготовки и продумывания всех деталей и тонкостей предстоящих действий, в результате чего имеет место специфика обстановки и способа совершения преступления. Вследствие переживаемых отрицательных эмоций для обороняющегося характерна потеря ориентации. Аналогичная ситуация, характеризующая сложность определения волевого момента в поведении виновного, невозможность в полной мере осуществлять контроль и коррекцию своих действий, складывается при совершении убийства матерью новорожденного ребенка и убийства в состоянии аффекта. Субъект, совершающий иные умышленные преступления против жизни, в состоянии полностью контролировать свою волю и при совершении преступного деяния в полной мере руководствуется ею. Наступивший преступный результат может как совпадать, так и не совпадать с намеченной целью. В.В. Романов, в частности, выделяет три возможных варианта. Наиболее распространена ситуация, когда цель выполняется и превращается в результат преступных действий, что присуще большинству оконченных, исполненных убийств. Типичным примером ситуации, в которой цель действий субъекта «недовыполнена», является покушение на убийство. Убийство при эксцессе обороны представляет собой классический пример ситуации, когда цель оказалась «перевыполненной», когда «достигнутый результат в ходе совершения преступных действий превзошел ранее поставленную цель»1. Эксцесс обороны в виде наступления смерти посягающего применительно к анализируемому убийству выступает в качестве незапланированного, побочного результата, который мог и Романов В. В. Юридическая психология: Учебник. М., 2001. С. 258.

должен был предвидеться виновным, но не был им предотвращен по ряду причин, в том числе и в силу наличия у виновного состояния глубокой эмоциональной напряженности. Имеются характерные особенности в поведении виновного и после совершения преступления. Обороняющийся непосредственно после причинения смерти нападающему чаще всего продолжает испытывать состояние сильного душевного волнения, которое не позволяет ему до конца осознать и адекватно оценить произошедшее. По мере прояснения рассудка он осознает случившийся факт убийства и впадает в состояние тяжелой психологической подавленности, соединенное с чувством растерянности и глубокого раскаяния в содеянном. У виновного наступает тяжелая психологическая разрядка, характеризующаяся состоянием душевной опустошенности. Никакое другое убийство не вызывает у лица, его совершившего, столь сильных чувств сожаления и раскаяния, поскольку поворот событий, выразившийся в лишении жизни нападающего, является, как правило, неожиданным для самого обороняющегося. Изложенное подтверждает, что убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны как составной элемент системы преступлений против жизни УК РФ, по праву занимает в ней особое место. Данному убийству, относящемуся к числу составов при смягчающих обстоятельствах, присуща особая социально-правовая и психологическая обусловленность. Она определяется спецификой обстановки его совершения – нарушением условий правомерной защиты в состоянии необходимой обороны и, как следствие, особенностями мотивации, состоящими в стремлении отразить угрожающую опасность для достижения социально полезной цели защиты правоохраняемых интересов и обретения безопасного состояния.

§ 2. Особенности объективных признаков убийства при превышении пределов необходимой обороны Антиобщественная сущность любого преступления находится в прямой зависимости от нарушаемого им правоохраняемого блага, поэтому необходимым элементом анализа объективных признаков любого преступного деяния выступает характеристика его объекта. Исходя из этого объект как составной элемент структуры объективной стороны состава убийства при превышении пределов необходимой обороны также включен в предмет настоящего диссертационного исследования. В УК РФ убийство при превышении пределов необходимой обороны отнесено к главе ХVI, предусматривающей ответственность за преступления против жизни и здоровья (раздел VII «Преступления против личности»). Исходя из данной законодательной конструкции родовой объект рассматриваемой группы преступлений составляют общественные отношения, в рамках которых реализуется личность как субъект социальной взаимосвязи и совокупность важнейших интересов и неотъемлемых благ (жизни, здоровья, личной неприкосновенности и т.п.) в качестве участника правоотношений со свойственными ему социальными, биологическими и психологическими признаками. Видовым объектом убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны, выступает жизнь человека. Жизнь человека в данном случае рассматривается не только как биологический процесс, а как целостная социальная категория, поскольку он является членом общества и непосредственным участником общественных отношений. Поэтому ошибочной представляется позиция ученых, выступающих за рассмотрение в качестве видового объекта не категории «жизнь человека», а более узкого понятия «человек», включающего в себя человеческую жизнь лишь в биологическом понимании1. Жизнь человека неотделима от общественных отношений, поскольку объектом преступного посягательства при убийстве, как обоснованно отмечает С.В. Бородин, является и жизнь человека в биологическом аспекте, и нарушенные общественные отношения, в качестве субъекта которых он выступал2, то есть объектом убийства по праву является человек как носитель и звено единой, неразрывной социальной взаимосвязи.

Курс советского уголовного права: Общая часть / Под ред. Ю.М. Ткачевского. Л., 1968. С. 124. 2 Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 5.

Проблема ответственности за убийство, независимо от его видов, предусмотренных российским уголовным законодательством, неразрывно связана с определением самого понятия «жизнь человека», с установлением научно определенного момента временного начала и конца этого биологического состояния. Начало жизни человека в уголовно-правовом аспекте принято определять с момента начала физиологических родов1. Данный вопрос в отечественном законодательстве до настоящего времени не получил нормативного урегулирования. Применительно к убийству, совершенному при превышении пределов необходимой обороны, представляет особую актуальность установление момента окончания жизни человека. Данный вопрос, как известно, входит в компетенцию медицинской науки. Вместе с тем признание человека умершим – факт важный не только в медицинском, но и в юридическом отношении, поскольку с указанным моментом связаны важные юридические последствия. Определение момента, с которого человека следует считать умершим, на практике представляет большую важность для квалификации преступлений против жизни в плане разграничения стадии покушения и оконченного преступного деяния. Нормативной основой для решения рассматриваемого вопроса является Закон РФ «О трансплантации органов и (или) тканей человека». Статья 9 (раздел II «Изъятие органов и (или) тканей у трупа для трансплантации» регламентирует, что заключение о смерти дается на основании констатации необратимой гибели всего головного мозга (смерти мозга), установленной в соответствии с процедурой, утвержденной Министерством здравоохранения Российской Федерации. Детализация положений ст. 9 закона дается в ст. 46 «Основ законодательства Российской Федерации об охране здоровья граждан»2, которая в свою очередь направляет к инструкции Минздрава России «По констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга»3. Законодательство в области медицины связывает понятие «смерть человека» с необратимостью прекращения функционирования мозга, независимо от состояния Уголовное право: Особенная часть: Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1998. С. 39 и т.д. 2 «Основы законодательства РФ об охране здоровья граждан» от 22.07.1993 № 5487 (в редакции Федерального закона от 27.02.2003 № 29-ФЗ) // Ведомости СНД и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1318.

Инструкция Минздрава России от 10.08.1993 № 189 «По констатации смерти человека на основании смерти мозга». Приказ от 20.12.2001 № 460 «Об утверждении инструкции по констатации смерти человека на основании диагноза смерти мозга» // Бюллетень нормативных актов федеральных органов исполнительной власти. 2002. № 5.

других тканей, органов и систем организма. Прекращение функции мозга означает необратимую гибель человеческого организма. С этого момента возникают все правовые последствия, связанные со смертью индивида. Именно в рассмотренных временных границах – с момента начала родов и до момента наступления смерти мозга – государство осуществляет уголовноправовую охрану жизни человека. В отличие от других преступлений против жизни непосредственным объектом анализируемого преступления является жизнь не всякого человека, а лишь того, кто посягнул на охраняемые законом права и интересы других людей. При этом уголовный закон охраняет личность посягающего только в том случае, если обороняющимся допущено преступное превышение пределов необходимой обороны, выразившееся в лишении жизни или причинении тяжкого вреда здоровью потерпевшего. В свете положений действующей редакции ст. 37 УК РФ в качестве объекта уголовно наказуемого превышения пределов необходимой обороны могут выступать лишь жизнь и здоровье посягающего, нападение со стороны которого не сопровождалось применением насилия, представляющего опасность для жизни обороняющегося или других лиц. Исходя из положений современного уголовного законодательства жизнь и здоровье нападающего, осуществляющего посягательство, представляющее реальную опасность для жизни, выводятся изпод сферы охраны уголовного закона. Объектом данного преступления может быть только жизнь посягающего лица, а не иные правоохраняемые блага и интересы. Если при отражении посягательства обороняющийся причиняет вред иным, за исключением жизни и здоровья, интересам нападающего, уголовная ответственность исходя из действующего законодательства не наступает. Уголовный кодекс РСФСР 1960 г. наряду с убийством (ст. 105 УК РСФСР), признавал уголовно наказуемым причинение тяжкого или менее тяжкого телесного повреждения при превышении пределов необходимой обороны (ст. 111 УК РСФСР). Действующий УК РФ, воплотивший в себе реалии происходящих изменений в обществе, вполне обоснованно предусматривает уголовную ответственность лишь за убийство и причинение тяжкого вреда здоровью при указанных обстоятельствах. Убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны, с объективной стороны относится к числу материальных составов преступлений.

Объективная сторона исследуемого состава содержит три обязательных признака: деяние, общественно опасное последствие и наличие причинной связи между ними. Таким образом, объективная сторона убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, характеризуется следующими признаками: 1. общественно опасное деяние обороняющегося;

2. общественно опасное последствие в виде смерти нападающего;

3. причинная связь между действиями обороняющегося и наступившим общественно опасным последствием. Часть 1 ст. 108 УК РФ формулирует признаки предусмотренного ею состава преступления как «убийство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны». Специфика рассматриваемого убийства заключается в том, что умышленное причинение смерти другому человеку субъект совершает при превышении пределов необходимой обороны. Диспозиция ч. 1 ст. 108 УК РФ в части основополагающего объективного признака состава преступления – «превышение пределов необходимой обороны» – является ссылочной и для его раскрытия отсылает к уголовно-правовой норме Общей части УК РФ. Исходя из действующей редакции ч. 2 ст. 37 УК РФ уголовно-наказуемое превышение пределов необходимой обороны представляет собой предотвращение посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или других лиц, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, осуществленное при явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства. На первый взгляд, складывается впечатление, что уголовный закон наделяет лицо, обороняющееся против посягательства, опасного для жизни, правовыми основаниями для «беспредельной», не ограниченной какими-либо рамками обороны. В действительности же дело обстоит иначе. Действующая редакция ст. 37 УК РФ породила новые оценочные признаки, добавив их к ранее существовавшим. На самом деле обороняющемуся сложно определить, является ли посягательство действительно опасным для жизни и причинение какого вреда допустимо при защите от него. Опасность для жизни, исходя из совершаемого нападения, может быть как явной и очевидной для обороняющегося, так может носить и скрытый, завуалированный характер. То есть факт нападения и его сопряженность с применением физического насилия, опасного для жизни, нередко не осознается лицом, подвергшимся нападению. Общественно опасное посягательство в таких ситуациях может быть незаметным для потерпевшего (выстрел из укрытия, неожиданный удар в спину, введение в организм опасных для жизни веществ и т.п.). Непосредственность угрозы применения насилия, опасного для жизни, также принадлежит к числу нормативно не определенных, оценочных признаков. Исходя из уголовно-правовых и судебно-медицинских критериев непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни, имеющая юридическое значение, должна отвечать требованиям наличности, реальности и действительности. Такая угроза должна быть выраженной в очевидной форме и субъективно восприниматься обороняющимся как реально существующая, создавать твердое убеждение в том, что она будет немедленно реализована, если посягающий встретит какое-либо противодействие в свой адрес. Таким образом, определение момента возникновения права на применение неограниченных мер необходимой обороны на практике вызывает сложности ввиду того, что угрожающая опасность далеко не всегда носит явно выраженный характер для лица, подвергшегося нападению. Однако даже если характер и степень опасности посягательства являлись явными и очевидными для обороняющегося, для правильного применения данной нормы и установления правовых оснований для неограниченной обороны, необходимо представлять себе критерии насилия, опасного для жизни и непосредственной угрозы его применения, определяемые в уголовно-правовом и судебно-медицинском аспектах. Анализируя насилие, опасное для жизни, следует обратиться к Постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое»1. Под насилием, опасным для жизни, согласно данному разъяснению высшего судебного органа следует понимать насилие, повлекшее причинение тяжкого вреда здоровью потерпевшего либо не повлекшее никаких последствий, но в момент его применения создавшее реальную опасность для жизни (например, сбрасывание с высоты, выталкивание из движущегося транспортного средства, попытка удушения и т.д.). Для того чтобы сделать обоснованный вывод относительно характера применяемого насилия и степени тяжести причиненного вреда, необходимо проведение судебно-медицинской экспертизы. Порядок судебно-медицинского определения тяжести вреда здоровью Комментарий к Постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам / Под ред. Н.В. Лебедева, Б.Н. Топорнина. М., 2001. С. 195.

регламентируется «Правилами судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью» (Приложение № 2 к Приказу Министра здравоохранения от 10.12.1996 № 407)1. В пунктах 31.1, 31.2 указанных Правил опасными для жизни признаются повреждения, которые по своему характеру создают угрозу для жизни потерпевшего и могут привести к смерти, и повреждения, вызвавшие развитие угрожающего для жизни состояния, возникновение которого не имеет случайного характера. Виды тяжкого вреда здоровью также нормативно определены в ст. 111 УК РФ. В соответствии с ч. 1 ст. 111 УК РФ реально опасными для жизни признаются: повреждения, опасные для потерпевшего в момент нанесения или при обычном их течении заканчивающиеся смертью, то есть такого рода нарушения функций организма, которые не могут быть устранены без проведения специального комплекса медицинских мер по восстановлению его жизнедеятельности. Определяющим положением «опасности для жизни» при этом, является наличие реальной опасности наступления смертельного исхода как закономерно обусловленного последствия. Таким образом, уголовно-правовое значение в плане допустимости неограниченной обороны в соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ имеет только непосредственная угроза лишения жизни или причинения тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни в момент нанесения. Вопрос о правомерности необходимой обороны против посягательств, сопряженных с причинением тяжкого вреда здоровью, не представляющего опасности для жизни, согласно действующему уголовному закону должен решаться исходя из требования соразмерности посягательства и защитных действий, то есть установления соответствия между качественными и количественными критериями причиненного и предотвращенного вреда, о котором говорится в ч. 2 ст. 37 УК РФ. Кроме альтернативного перечня видов причинения тяжкого вреда здоровью к насилию, опасному для жизни, согласно постановлению Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 292 отнесено также введение в организм потерпевшего опасных для жизни и здоровья сильнодействующих, ядовитых, снотворных или других одурманивающих веществ с целью приведения его в беспомощное состоя Попов В.Л. Судебная медицина: практикум. СПб., 2001. С. 174-177. Бюллетень Верховного Суда РФ. 2003. № 3, 9.

ние. При оценке характера и степени тяжести применяемого насилия подлежат учету не только последствия в виде причинения вреда здоровью, но и интенсивность, продолжительность, способ применения насилия, а также орудия, используемые посягающим. Надо признать, что сам факт «орудия нападения» также далеко не однозначен. Применение нападающим предметов, отнесенных Федеральным Законом РФ от 13.12.1996 «Об оружии»2 к холодному или огнестрельному оружию, свидетельствует о наличии непосредственной угрозы применения насилия, опасного для жизни и не подвергается сомнению. В действительности же вред, реально опасный для жизни, может быть причинен посредством применения множества и других предметов, используемых человеком в быту, в повседневной жизни. В руководящих разъяснениях Пленума Верховного Суда РФ по этому поводу обоснованно отмечается, что под предметами, используемыми в качестве оружия, следует понимать неограниченный круг предметов, с помощью которых может быть причинен вред, опасный для жизни и здоровья3. Другими словами, перечень предметов, которыми может быть причинен вред, представляющий реальную опасность для жизни, несоизмеримо шире установленного Федеральным законом РФ «Об оружии» перечня холодного и огнестрельного оружия. Поэтому при оценке факта применения нападающим того или иного орудия при совершении посягательства, необходимо к каждому конкретному случаю подходить сугубо индивидуально, с учетом всех обстоятельств происходящего в их совокупности. Проблема заключается в том, что и «Правила судебно-медицинской экспертизы тяжести вреда здоровью» и положения ст. 111 УК РФ ориентируют правоприменителя на оценку уже причиненных повреждений. Но, отражая реальное общественно опасное посягательство, как верно отмечает А. Афанасьев, обороняющийся не может дожидаться причинения ему того или иного конкретного опасного для жизни повреждения, чтобы спокойно рассудить, Комментарий к постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам. / Под ред. Н.В. Лебедева, Б.Н. Топорнина. М., 2001. С. 97. Федеральный Закон от 13.12.1996 № 150-ФЗ «Об оружии» (в редакции от 10.01.2003) // СЗ РФ. 1996. № 51. Ст. 5681. 3 Комментарий к Постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам / Под ред. В.М. Лебедева, Б.Н. Топорнина. М., 2001. С. 98.

сопряжено ли посягательство с насилием, опасным для жизни, или нет1. В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» этот вопрос также не был урегулирован. На основе проведенного анализа признака «насилие, опасное для жизни», можно констатировать, что данное понятие применительно к посягательству, предоставляющему право на неограниченную необходимую оборону, в уголовном законодательстве нормативно не определено и является оценочным, то есть находится в зависимости от субъективного восприятия, с одной стороны обороняющегося, а с другой – правоприменителя. Как судебно-медицинская и уголовноправовая категории данный признак подлежит установлению экспертным путем, посредством проведения судебно-медицинских, комплексных и комиссионных экспертиз, порой даже у специалистов вызывая при этом значительные трудности. Оценку столь сложного уголовно-правового вопроса, имеет ли место в конкретной ситуации насилие, действительно опасное для жизни или объективно не представляющее такой опасности, несправедливо возлагать на обычного гражданина, не сведущего в сугубо правовых вопросах и, кроме того, находящегося в момент посягательства в аффектированном, взволнованном состоянии, затрудняющем нормальную деятельность психики. Исходя из действующего уголовного законодательства характер насилия, примененного нападающим, выступает основным критерием для объективной оценки ситуации посягательства и защиты на предмет установления наличия или отсутствия факта возможного превышения пределов необходимой обороны. Прежде всего следует отметить, что превышение пределов необходимой обороны возможно только в том случае, когда соблюдены все условия, характеризующие правомерность действий в состоянии необходимой обороны, лишь за исключением одного – пределов ее допустимости. Условия правомерности необходимой обороны (за исключением превышения ее пределов) проанализированы в главе I настоящего диссертационного исследования. Не повторяясь, рассмотрим лишь проблему, касающуюся наличности посягательства, поскольку данное условие представляет исключительную важность для правильного установления пре Афанасьев А. Новые вопросы старого института необходимой обороны // Российская юстиция. 2002. № 7. С. 61.

делов необходимой обороны. В первую очередь необходимо выяснить, возможно ли превышение пределов необходимой обороны при нарушении временных границ посягательства, то есть при несвоевременной обороне (которая предпринята до возникновения необходимости защиты или после того, как эта необходимость отпала). Некоторые ученые придерживаются позиции, что при нарушении границ необходимой обороны во времени состояние необходимой обороны отсутствует вследствие отсутствия нападения1. Согласно данной концепции убийство, совершенное в условиях, когда непосредственной угрозы посягательства еще не было или посягательство уже закончилось, не должно ни при каких обстоятельствах квалифицироваться по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Вместе с тем ряд авторов допускают возможность превышения пределов необходимой обороны как при запоздалой, так и при преждевременной защите2. Интерес представляет позиция А.П. Козлова, который предлагает так же, как и при определении момента окончания посягательства учитывать время добросовестного заблуждения применительно и к моменту его начала. Он определяет пределы необходимой обороны во времени как время собственно посягательства плюс время добросовестного заблуждения (по отношению как к окончанию, так и к началу посягательства)3. Поскольку в данной рекомендации речь идет о добросовестном заблуждении лица относительно начала посягательства, то, по нашему мнению, данная проблема относится не к наличности, а к действительности посягательства и должна быть разрешена по правилам мнимой обороны.

Кригер Г.А. К вопросу о разграничении убийства в состоянии аффекта и убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны. // Вестник Московского университета. Сер. Х: Право. 1961. № 1. С. 38;

Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость. М., 1962. С. 93;

Уголовное право: Общая часть / Под ред. А.И. Рарога. М., 2001. С. 302.

2 Тишкевич И.С. Защита от преступных посягательств. М., 1961. С. 82;

Юшков Ю.Н. К вопросу о понятии и пределах необходимой обороны // Российский юридический журнал. 1994. № 2. С. 41;

Зуев В.Л. Необходимая оборона и другие обстоятельства, исключающие преступность деяния. М., 2001. № 7. С. 32 – 33.

Козлов А.П. Пределы необходимой обороны и их превышение. Красноярск, 1994. С. 5.

Не может быть признано превышением пределов необходимой обороны причинение вреда лицу с целью отражения лишь предполагаемого, но еще реально не угрожающего с его стороны нападения, когда, следовательно, еще и не возникло право на оборону. Например, не может квалифицироваться по ч. 1 ст. 108 УК РФ убийство вымогателя, который в будущем угрожает расправой, если ему не будет передано требуемое имущество. Тем более не может рассматриваться как превышение пределов необходимой обороны причинение вреда лицу из страха, что оно потенциально может напасть на виновного. Преждевременную оборону, то есть защиту от еще не начавшегося, а лишь предполагаемого нападения, при отсутствии данных, что оно вот-вот начнет осуществляться, следует рассматривать не как превышение пределов необходимой обороны, а как преступление без смягчающих обстоятельств. В этом случае отсутствует реальное нападение или опасность его немедленного осуществления, а поэтому нет и оснований для причинения вреда, так как необходимая оборона логически предполагает наличие общественно опасного посягательства, против которого и направляется защита. Обоснованной, на наш взгляд, следует признать позицию ученых, которые отвергая допустимость признания превышения пределов необходимой обороны при преждевременной защите, в то же время не исключают такой возможности в отношении запоздалой обороны1. Что касается вопроса о запоздалой обороне, то возможность в отдельных случаях продления момента окончания состояния необходимой обороны на более поздний срок, обоснована в главе I настоящей диссертации. Таким образом, превышение пределов необходимой обороны может иметь место лишь при условии, когда нападение отвечает признакам общественной опасности, наличности и действительности, а также, при определенных обстоятельствах, если оборонительные действия совершаются с превышением допустимых пределов в состоянии запоздалой и мнимой обороны. Исходя из сущности необходимой обороны алгоритм установления превышения ее пределов может быть сведен к следующим ключевым этапам исследования: 1. Установление наличия состояния необходимой обороны;

Пионтковский А.А. Учение о преступлении по советскому уголовному праву. М., 1961. С. 446;

Комментарий к Уголовному кодексу РФ. М., 1997. С. 222 и др.

2. Определение характера применяемого насилия на предмет установления возможного превышения пределов необходимой обороны (если посягательство сопряжено с насилием, опасным для жизни – вопрос о возможном превышении пределов необходимой обороны отпадает);

Последующие этапы исследования подлежат анализу лишь применительно к посягательству, не сопряженному с насилием, опасным для жизни: 3. Установление тяжести фактически причиненного нападающему вреда;

4. Определение тяжести вреда, предотвращенного актом необходимой обороны;

5. Оценка соответствия между причиненным и предотвращенным вредом. Установление тяжести причиненного нападающему вреда не составляет особых сложностей, поскольку причиненный вред может быть легко установлен, в том числе экспертным путем. Применительно к определению тяжести предотвращенного обороняющимся вреда возможны два варианта, когда: а) предотвращенный вред является четко определенным;

и б) предотвращенный вред не определен, степень тяжести вреда в таком случае на практике принято устанавливать по максимально возможному. Вред, причиненный в состоянии необходимой обороны, может быть меньшим, равным или более значительным по сравнению с предотвращенным. Именно оценка соответствия между причиненным и предотвращенным вредом составляет краеугольный камень проблемы исследования превышения пределов необходимой обороны. Признак явности несоответствия между защитой и посягательством, по обоснованному мнению Э.Ф. Побегайло и В.П. Ревина, имеет две стороны: объективную и субъективную. Объективная сторона указывает на значительное фактическое несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, а субъективная на то, что это несоответствие должно быть осознано обороняющимся1. С объективной стороны причиняемый посягающему вред, независимо от его субъективного восприятия обороняющимся, очевидно выходит за рамки соответствия с характером и опасностью посягательства. Под «явным» в объективном Побегайло Э.Ф., Ревин В.П. Институт необходимой обороны и деятельность органов внутренних дел. М., 1993. С. 57.

плане следует понимать такое несоответствие защиты характеру и опасности посягательства, при котором является абсолютно понятным, и не подлежащим оспариванию тот факт, что обороняющийся, без сомнения, имел возможность отразить нападение менее жесткими средствами и адекватно оценивал соотношение значимости защищаемого и нарушаемого благ. В том случае, если не установлено явного, очевидного разрыва между защитой и посягательством, то есть между вредом, причиненным посягающему, и вредом, который он причинил или реально мог причинить, то отсутствует и превышение пределов необходимой обороны. В то же время и с субъективной стороны обороняющийся осознает указанное объективное несоответствие и тем не менее сознательно причиняет смерть потерпевшему. В основу решения вопроса о правомерности нанесения вреда в ситуации необходимой обороны с объективной и субъективной сторон, должно быть положено представление относительно данного факта самого лица, устраняющего опасность, то есть обороняющегося. Данное положение отражено в ч. 2 ст. 37 УК РФ, где в числе обязательных признаков превышения пределов необходимой обороны указана умышленная форма вины лица, применившего превышенные меры самозащиты. Явное несоответствие защиты характеру и опасности посягательства относится к числу оценочных понятий, определяемых следствием и судом в каждом конкретном случае индивидуально. В теории уголовного права и судебной практике разрабатываются различные критерии отграничения правомерной необходимой обороны от превышения ее пределов. Некоторые ученые при рассмотрении критериев чрезмерной обороны ограничиваются указанием лишь на условие несоответствия интенсивности нападения и защиты1. При этом установление явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства они связывают с исследованием целого ряда конкретных условий, в которых осуществляется активная оборона, в частности, характера Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 97;

Якубович М.И. Вопросы теории и практики необходимой обороны. М., 1961. С. 51;

Козак В.И. Право граждан на необходимую оборону. Саратов, 1972. С. 109;

Уголовное право: Общая часть / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 375;

Кадников Н.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. М., 1998. С. 14.

и степени опасности нападения, его силы и стремительности, характера избранных сторонами средств, а также особенностей объекта посягательства. Т.В. Кондрашова превышение пределов необходимой обороны определяет как несоразмерность характера и интенсивности защиты характеру и интенсивности нападения1. В.И. Ткаченко и П.Г. Пономарев наряду с несоответствием интенсивности защиты и посягательства дополнительно указывают еще на два признака: несоответствие средств защиты и нападения, а также несоответствие мер защиты и нападения2. При раскрытии обстоятельств, характеризующих чрезмерную оборону, Х. Кадари вообще отвергает признак интенсивности защиты и нападения, заменяя его следующим критерием: причиненный обороняющимся вред не должен резко превышать угрожающего вреда3. В. Трахтеров и Л. Андреева, придерживаясь сходной позиции, указывают на два признака, характеризующих, по их мнению, превышение пределов необходимой обороны: 1) несоразмерность в интенсивности, определяемая совокупностью конкретных обстоятельств и выразившаяся в том, что имелась возможность защищаться более мягкими способами;

2) резкая диспропорция между значимостью защищаемого блага и тяжестью причиненного вреда4. С.В. Бородин утверждает, что решение вопроса о правомерности вреда, причиненного нападающему, лицом, осуществившим оборону, зависит от характера защищаемого интереса, интенсивности и соразмерности средств защиты и нападения5.

Кондрашова Т.В. Проблемы уголовной ответственности за преступления против жизни, здоровья, половой свободы и половой неприкосновенности. Екатеринбург, 2000. С. 170.

Уголовное право: Общая часть. / Под ред. Б.В. Здравомыслова, Ю.А. Красикова, Ю.И. Рарога. М., 2001. С. 302. Кадари Х. К вопросу о превышении пределов необходимой обороны в советском уголовном праве. / Ученые записки Тартусского государственного университета. Вып. 39. Таллинн. 1955. С. 159. 4 Трахтеров В. Про необходимую оборону // Радянське право. 1960. № 1. С. 100;

Андреева Л.А., Питерцев С.К. Необходимая оборона: Уголовно-правовые и процессуально-тактические вопросы: Методические рекомендации. СПб., 1995. С. 23.

5 Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 127 – 128.

Ю.В. Баулин определяет эксцесс обороны как заведомое причинение посягающему тяжкого вреда, явно не соразмерного с характером и опасностью посягательства или явно не соответствующего обстановке защиты1. Приведенные позиции близки по содержанию и в сущности дублируют друг друга. Определение превышения пределов необходимой обороны авторами сводится к установлению, исходя из объективной оценки ситуации, несоответствия между причиненным обороняющимся вредом и характером и опасностью посягательства. А.П. Козлов разрабатывает принципиально иную концепцию разрешения рассматриваемой проблемы. В частности, автор предлагает проводить установление соответствия между причиненным и предотвращенным вредом исходя из ранжирования благ в зависимости от их степени значимости (физический: побои, легкий вред здоровью, средней тяжести вред здоровью, тяжкий вред здоровью, лишение жизни;

имущественный: простой, значительный ущерб, крупный, особо крупный размер;

моральный: обычный, значительный, существенный вред и т.д.). Превышение причиненного вреда по сравнению с предотвращенным на одну условную единицу, по его мнению, следует признать нормальным пределом необходимой обороны. А превышение причиненного вреда на две условные единицы создает превышение пределов допустимой защиты. При разнохарактерном вреде (когда, например, предотвращенный вред – имущественный, а причиненный – физический и т.п.) автор акцентирует внимание на таком понятии, как качество вреда. Поскольку интересы личности приоритетны над прочими благами в обществе, физический вред вполне обоснованно презюмируется как качественно более значительный по сравнению с другим вредом. Правомерные пределы необходимой обороны при разнохарактерном вреде, по его мнению, создают равные размеры предотвращенного и причиненного вреда. В частности, размеры предотвращенного и причиненного вреда автор уравнивает исходя из медианы санкции статьи Особенной части УК РФ, предусматривающей наказание за конкретное преступление. И лишь на последнем этапе предлагается учитывать такие объективные обстоятельства в индивидуальном плане характеризующие условия нападения и защиты, как наличие оружия или предметов, используемых в качестве оружия у той Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 259.

или другой стороны, количество посягающих и обороняющихся, их физические возможности, время и место совершения посягательства и т.д.1 Обоснованность выдвигаемой автором позиции применительно к рассматриваемому вопросу вызывает сомнение. Она влечет недопустимый в данном случае формальный подход к разрешению многогранной проблемы, требующей комплексного учета всей совокупности имеющихся объективных обстоятельств и субъективных критериев в плане индивидуальной оценки каждой конкретной ситуации соотношения посягательства и защиты. Следует отметить, что в приведенных позициях ученые подвергали анализу проблему превышения пределов необходимой обороны, обсуждаемую в уголовно-правовой доктрине до внесения кардинальных изменений в норму закона, регламентирующую данный правовой институт. Наличие эксцесса обороны в свете действующего уголовного законодательства, по нашему мнению, может быть установлено на основе комплексного исследования совокупности таких тесно взаимосвязанных между собой и взаимообусловленных критериев, как: 1. несоответствие защищаемого блага характеру и степени тяжести причиненного посягающему вреда;

2. несоразмерность орудий и средств защиты и нападения;

3. несоответствие интенсивности посягательства и защиты;

4. дисбаланс в соотношении сил и возможностей нападающего и обороняющегося;

5. особенности обстановки посягательства и защиты. Проанализируем каждый из приведенных критериев. 1. Правомерная защита от общественно опасного посягательства, прежде всего, предполагает соответствие защищаемого блага (интереса) характеру и степени тяжести причиненного посягающему вреда. В рамках рассмотрения данного критерия следует подчеркнуть, что в свете положений новой редакции ст. 37 УК РФ о данном признаке не может идти речи, если посягательство со стороны нападающего было сопряжено с применением насилия, представляющего опасность для жизни обороняющегося или других лиц или с его непосредственной угрозой. То есть, признак опасности для жизни, ха Козлов А.П. Пределы необходимой обороны и их превышение. Красноярск, 1994. С. 6.

рактеризующий посягательство со стороны нападающего, автоматически отвергает требование всякого соответствия в применяемых обороняющимся мерах и средствах защиты. Со стороны обороняющегося этот вред может иметь лишь физическое выражение и состоять в лишении жизни или причинении тяжкого вреда здоровью. Вред, которым угрожал посягающий, может иметь и иной характер (имущественный, моральный и др.). При анализе данного критерия необходимо установить: на что посягал нападающий и в каких действиях выразилось посягательство. Предшествовали ли насильственным действиям с его стороны угрозы. Если они имели место, то в какой форме были выражены (словесно, с помощью жестов, демонстрации оружия или сочетанием этих форм). Каково содержание угроз;

воспринимались ли они как реальные лицом, подвергшимся нападению;

какие ответные действия предпринял обороняющийся. Поскольку ответственность за превышение пределов необходимой обороны уголовный закон связывает с причинением нападающему физического вреда (смерти и тяжкого вреда здоровью), подлежат определению характер и степень тяжести полученных повреждений, а также механизм их причинения. Исходным пунктом для определения несоответствия между вредом, причиненным посягающему, и вредом, которым он угрожал, служит соотношение социальной значимости защищаемого блага и нарушенного интереса посягающего. В рамках данного критерия превышением пределов необходимой обороны может быть признано, например, убийство посягающего при пресечении кражи и т.п. В этом отношении представляет интерес дело, рассмотренное Кировским районным судом г. Красноярска. Обстоятельства дела таковы. П., поздно вечером возвращаясь с автостоянки, подходил к подъезду своего дома. Навстречу ему из подъезда неожиданно выбежал В. и стал вырывать у него из рук кожаный портфель. В., стараясь завладеть портфелем, ударил П. ногой, от чего последний упал на скамейку. П., поднявшись на ноги, достал из кармана складной нож и ударил им В. в височную область головы, вследствие чего В. скончался на месте происшествия. Кировский районный суд г. Красноярска квалифицировал действия П. как убий ство, совершенное при превышении пределов необходимой обороны (ч. 1 ст. 108 УК РФ)1. Решение суда, на наш взгляд, представляется обоснованным. П., находясь в состоянии необходимой обороны, тем не менее превысил ее пределы, поскольку нанесение смертельного ранения потерпевшему В. при защите имущества является неоправданным ввиду явного, очевидного несоответствия между ценностью защищаемого блага и тяжестью причиненного вреда. Исходя из законодательного определения неправомерным признается причинение вреда при предотвращении посягательства, не опасного для жизни, лишь при явном (очевидном) несоответствии ценности защищаемого блага степени тяжести причиненного нападающему вреда. Приведенный критерий превышения пределов необходимой обороны закономерно вытекает из самого закона. Он раскрывает эксцесс обороны как объективный и конкретный фактор, каким он является в действительности. Учет данного критерия будет способствовать на практике сокращению количества возможных ошибок при применении законодательства о необходимой обороне. 2. Определение соразмерности средств защиты и нападения заключается в установлении соответствия между орудиями и средствами, используемыми посягающим, и примененным обороняющимся способом защиты. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» судам дано разъяснение о том, что при решении вопроса о правомерности действий обороняющегося нельзя механически исходить из требования соразмерности средств защиты и нападения2. Отсюда следует, что несоответствие этих средств само по себе еще не свидетельствует о чрезмерности предпринятой обороны. Однако, несмотря на данные руководящие разъяснения Пленума, следственные и судебные органы нередко ошибочно полагают, что обороняющийся имеет право отразить нападение только лишь с использованием строго соразмерных орудий и средств. На эти ошибки Уголовное дело № 1-325/01 по обвинению Пушкова по ч. 1 ст. 108 УК РФ // Архив Кировского районного суда г. Красноярска за 2001 г. 2 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 13.

следственно-судебных органов неоднократно указывал Пленум Верховного Суда РФ1. При определении соразмерности средств защиты и нападения на практике нередко возникает вопрос о правомерности применения оружия или предметов его заменяющих. В тех случаях, когда обороняющийся применяет те же средства защиты, что и посягающий при осуществлении нападения, вопрос о правомерности применения оружия не вызывает сложностей. Он требует особого разрешения в тех случаях, когда при защите применены более эффективные орудия и средства, чем при нападении. Требование полной соразмерности средств защиты и нападения в данной ситуации неприемлемо, так как сама по себе несоразмерность этих средств не всегда свидетельствует о превышении пределов необходимой обороны. Безусловно, учет соотношения средств нападения и защиты имеет важное значение для решения вопроса о правомерности оборонительных действий. Однако такое соотношение между средствами защиты и нападения должно учитываться в каждом конкретном случае лишь в совокупности с другими обстоятельствами, определяющими пределы дозволенной законом защиты. Применительно к данному обстоятельству характерно дело С., рассмотренное Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда. Обстоятельства, изложенные в деле, таковы. Р. и Т., находившиеся в состоянии алкогольного опьянения, пришли домой к С. с целью выяснения отношений. Войдя в квартиру, Т., ничего не сказав, сразу же ударил С. кулаком по лицу. С. потребовал, чтобы Р. и Т. покинули его дом, в ответ на что Т. повторно ударил С. После чего С., взяв на кухне нож, забежал в комнату и закрыл за собой дверь на ключ. Т. и Р. с разбега выбили дверь и ворвались в комнату. Т., вытянув вперед руки, со словами: «Вот сейчас-то мы с тобой разберемся!» стал приближаться к С. Одновременно к нему подступал Р., держа руку за спиной. С. с целью предотвращения нависшей угрозы нанес Т. удар ножом в грудь, который оказался смертельным. Шарыповский городской суд Красноярского края осудил С. по ч. 1 ст. 108 УК РФ. Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда приговор в отношении С. был отменен, дело производством прекращено в связи Бюллетень Верховного Суда СССР. 1983. № 9. С. 4;

1985. № 10. С. 7;

1990. № 6. С. 4;

1994. № 11. С. 2;

1998. № 1. С. 9;

2002. № 6. С. 11 и т.д.

с отсутствием в содеянном состава преступления1. Определение Судебной коллегии, по нашему мнению, является обоснованным, поскольку С. оправданно применил в качестве орудия защиты нож, так как на стороне нападающих имело место численное превосходство и посягательство с их стороны реально воспринималось С. как представляющее реальную опасность для жизни в связи с тем, что Т. угрожал расправиться с ним, а Р., приближаясь к нему, держал руку за спиной, выражая скрытую угрозу. Для признания обороны правомерной не применимо требование строгой пропорциональности и соразмерности между способами и средствами защиты и посягательства. Предъявление к обороняющемуся требования применять такие средства защиты, которые не должны быть более эффективными по сравнению со средствами нападения, приводит на практике к противоречащим закону ограничениям права граждан на необходимую оборону и делает ее (в ряде случаев) вообще невозможной. Иногда только путем применения более интенсивных средств может быть пресечено общественно опасное посягательство. В силу сложившейся обстановки обороняющийся прибегает к защите теми орудиями и средствами, которые оказываются в данный момент под рукой, когда нужно действовать без промедления и в силу объективных обстоятельств невозможно подобрать абсолютно соразмерные средства для защиты. Исходя из объективно сложившейся ситуации, обороняющийся вправе использовать различные подручные средства, а при определенных условиях и оружие при отражении даже не вооруженного нападения. Следует учитывать тот факт, что нападение может представлять серьезную опасность для обороняющегося и при отсутствии у посягающего оружия. Опасность посягательства зависит не только от того, чем вооружен нападающий и вооружен ли он вообще, а от характера, силы, стремительности нападения, обстановки, в которой оно происходит, а также от наличия у обороняющегося реальных возможностей к защите. Кроме того, обороняющийся не всегда достоверно осведомлен об отсутствии у посягающего оружия и при наличии определенных обстоятельств, например, когда преступник угрожает макетом пистолета, может воспринять нападение как вооруженное и, следовательно, вправе использовать любые средства защиты. На Определение от 02.05.1999 по уголовному делу № 2-322/98 (уголовное дело Савенюка прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 2 ч.1 ст. 27 УПК РФ) за отсутствием в практике, к сожалению, нередко встречаются случаи механического признания превышения пределов необходимой обороны лишь на том основании, что обороняющийся применил оружие, а нападающий не был вооружен. Показательным в этом отношении является уголовное дело по обвинению Р., рассмотренное коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда. Р. была осуждена городским судом г. Дивногорска Красноярского края по ч. 1 ст. 108 УК РФ за убийство М., совершенное при превышении пределов необходимой обороны. Следствие установило, что осужденная и потерпевший сожительствовали в течение нескольких лет. После того как Р. прекратила с М. личные взаимоотношения, последний не оставлял ее в покое, периодически наносил к ней визиты, неоднократно ее избивал. В день убийства М., находясь в нетрезвом состоянии, вновь пришел в дом, где проживала Р. Потребовав открыть ему дверь, М. сразу же стал угрожать Р. убийством. После того как Р. его не впустила, М. сломал дверь и направился к ней. Р., взяв охотничье ружье, произвела в М. выстрел, в результате которого он получил смертельное ранение. Городской суд г. Дивногорска признал, что Р. превысила пределы необходимой обороны ввиду использования оружия в отношении безоружного М. Однако Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда не согласилась с такой оценкой действий Р. и указала в определении, что средства защиты, примененные Р., соответствовали конкретной обстановке, сложившейся в результате неправомерных действий М., степени и характеру угрожавшей опасности, а также силам и возможностям Р. по отражению нападения, сопряженного с угрозой убийством. Судебной коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда обвинительный приговор в отношении Р. был отменен, а дело производством прекращено1. Имевшая место в данном случае угроза убийством, воспринимавшаяся осужденной как реальная, представляет собой классический пример непосредственной угрозы применения насилия, опасного для жизни, что позволило обороняющейся применить неограниченные меры защиты. Оценивая анализируемое уголовное дело с позиции ныне действующей редакции ст. 37 УК РФ, вопрос о возможном деянии состава преступления)) // Архив Красноярского краевого суда за 1999 г. 1 Определение от 16.04.2000 по уголовному делу № 2-814/99 (уголовное дело в отношении Рогозиной прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) за отсутствием в деянии состава преступления)) // Архив Красноярского краевого суда за 2000 г.

превышении пределов необходимой обороны в данной ситуации вообще не может быть затронут ввиду особого характера психического насилия, связанного с угрозой убийством, имевшего место со стороны потерпевшего. В следственной и судебной практике долгое время велись споры по поводу оценки факта перехода оружия из рук нападающего в руки обороняющегося и применения его против нападающего. Однако этот факт далеко не всегда является достаточным для того, чтобы обороняющийся был уверен, что нападение окончено и перевес сил снова не перейдет на сторону нападающего. Для правильного решения этого вопроса должна быть учтена обстановка, соотношение физических сил нападающего и обороняющегося и степень агрессивности посягательства. Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 16.08.1984 № 14 по данному вопросу обоснованно указал: «Переход оружия или других предметов, используемых при нападении, от посягающего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства»1. В соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ при применении оружия на стороне нападающего, с учетом конкретных обстоятельств дела, вопрос о возможном превышении пределов необходимой обороны вообще не может быть затронут ввиду особого характера примененного насилия, представляющего реальную опасность для жизни лица, подвергшегося нападению. В некоторых случаях опасность продолжает существовать и тогда, когда обороняющийся причиняет нападающему ранение. Если нападающий после полученного повреждения не оставляет попытки причинить вред обороняющемуся или иным лицам, защита может быть продолжена до полного прекращения посягательства. При определении факта чрезмерной обороны также нельзя отвлекаться и от того обстоятельства, что обороняющийся, как правило, находится в состоянии сильного душевного волнения, вызванного нападением. Поэтому он не всегда располагает возможностью точно взвесить характер угрожающей опасности и прибегнуть к защите таким способом, который был бы абсолютно соразмерен с интенсивностью нападения. Такое психическое состояние обороняющегося может повлечь за собой причинение нападающему вреда в размере, объективно превышающем вред, ему угрожавший. Причиненный при этом вред далеко не всегда должен рассматриваться как превышение пределов необходимой обороны, Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 14.

на что обращал внимание Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 16.08.1984 № 141. Необходимо учитывать и то, что люди обладают различной физической силой, состоянием здоровья, навыками и ловкостью, индивидуальными способностями к преодолению стрессовых ситуаций и принятию адекватных мер реагирования в экстремальных условиях. Требование полного соответствия способов и средств защиты и нападения противоречит социальному предназначению института необходимой обороны. Действия по самозащите вполне могут быть более интенсивными по сравнению с посягательством, большая их эффективность логически исходит из содержания необходимой обороны, поскольку в случае равенства сил и средств цели необходимой обороны вообще не могут быть достигнуты. От обороняющегося уголовный закон необоснованно требует выполнения целого ряда условий в целях соблюдения принципа соразмерности средств защиты и нападения. Защищающийся поставлен в столь неблагоприятное положение, что в экстремальных условиях общественно опасного посягательства он в первую очередь должен заботиться о том, чтобы не допустить превышения пределов защиты. Практически дело обстоит таким образом, что всю тяжесть ответственности за наступившие последствия от нападения, не сопряженного с насилием, опасным для жизни, или непосредственной угрозой его применения, закон возлагает исключительно на обороняющегося. 3. Анализ соотношения интенсивности нападения и защиты и раскрытие их юридического содержания также во многом способствует правильному применению законодательства о необходимой обороне. Интенсивность посягательства складывается из целого ряда признаков, совокупность которых позволяет определить характер и опасность посягательства и пределы допустимой защиты от него. При определении интенсивности нападения следует выявить характер и степень опасности посягательства, его направленность, силу и стремительность, степень динамичности развития действий нападающего и характер выражаемой угрозы. Характер посягательства представляет собой его качественную сторону и определяется прежде всего характером и важностью объекта, которому угрожает Бюллетень Верховного суда СССР. 1984. № 5. С. 13.

опасность со стороны нападающего. В этом отношении чем выше ценность нарушаемого блага, тем более интенсивная оборона допустима против него. Степень опасности посягательства представляет собой его количественную величину и определяется способом действий нападающего. В частности, причинение тяжкого и средней тяжести вреда здоровью по характеру одинаковы (объектом в обоих случаях выступает здоровье человека), но по степени опасности различны, так как причиняют не одинаковый по степени тяжести вред. Сила и стремительность нападения являются выражением развития посягательства во времени и пространстве и определяются степенью динамичности действий нападающего. Если нападавший выражал угрозу, важно установить когда он намеревался ее реализовать – незамедлительно или в будущем;

проводились ли им конкретные приготовительные действия к ее реализации. Если при посягательстве применялось оружие, имеет большое значение, каким образом оно использовалось нападающим. В некоторых случаях нападение без оружия в силу своей интенсивности может представлять реальную угрозу для жизни, предотвращение которой вполне оправдываемо путем применения оружия. Интенсивность защиты определяется на основе учета следующих обстоятельств: ценности защищаемого блага, времени, места, особенностей обстановки нападения и защиты, количества нападающих и обороняющихся, сил и возможностей обороняющегося отразить нападение, применяемых орудий и средств защиты и способов их использования. Относительно используемых орудий защиты необходимо установить, были ли орудия и предметы, применяемые для защиты, заблаговременно приготовлены обороняющимся или оказались у него случайно;

являлись ли орудия подручными средствами или конструктивно предназначенными для поражения живой или иной цели (то есть оружием);

было ли достаточным в сложившейся ситуации использовать оружие для предупреждения и устрашения нападающего или существовала объективная необходимость в реальном причинении вреда. Изучение следственной и судебной практики свидетельствует, что в большинстве случаев незаконное привлечение к уголовной ответственности обороняющихся за эксцесс обороны вызвано неправильным представлением о том, что несоответствие интенсивности защиты интенсивности нападения уже само по се бе служит достаточным основанием для признания обороны чрезмерной. Предъявление к обороняющемуся противоречащих закону требований о том, что он вправе причинить лишь минимальный вред нападающему, противоречило бы целям института необходимой обороны и настолько ограничивало бы на деле право необходимой обороны, что граждане не использовали бы его лишь из-за опасения быть привлеченными к уголовной ответственности за превышение пределов необходимой обороны. Ошибочно считать, что интенсивность защиты должна строго соответствовать интенсивности нападения. В состоянии необходимой обороны в большинстве случаев, сложно определить, каким должен быть тот «допустимый» вред, причинение которого может быть «оптимально достаточным» для отражения посягательства. Причиненный вред не должен быть лишь резко, очевидно не соразмерным по сравнению с предотвращенным. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14, по этому поводу отмечается, что вред, причиняемый посягающему лицом, действующим в состоянии необходимой обороны, может быть и большим по сравнению с тем вредом, наступление которого было предотвращено актом необходимой обороны1. Аналогичного мнения придерживается и большинство ученых-криминалистов2. Исходя из смысла необходимой обороны высший судебный орган вполне обоснованно допускает преобладание интенсивности защиты над интенсивностью нападения, только благодаря чему может быть создана возможность для успешных оборонительных действий. Пассивная защита чаще всего лишь увеличивает агрессивный азарт нападающего, не создает должного противовеса общественно опасным действиям. Однако превышение пределов необходимой обороны неправильно было бы сводить только к несоответствию в интенсивности посягательства и защиты, так как в таком случае активная защита против преступлений, не связанных с интенсивным способом их совершения, не может быть признана правомерной. И, с другой стороны, признавалось бы допустимым причинение тяжкого вреда посягающему, совершившему малозначительное посягательство, осуществляемое посредством интенсивных действий.

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 13. Юшков Ю.Н. Где предел необходимой обороны? // Советская юстиция. 1993. № 4. С. 9;

Звечаровский И.Э. Законодательная регламентация института необходимой обороны // Законность. 1995. № 8. С. 21;

Михайлов В.И. О социально-юридическом аспекте содержания 2 В настоящее время точка зрения, согласно которой обороняющийся вправе активно защищаться от нападения, в теории уголовного права является общепризнанной. Кроме того, право граждан на активную защиту, независимо от возможности избежать посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти регламентировано в ч. 3 ст. 37 УК РФ. 4. Вопрос о допустимых пределах обороны не может быть разрешен без установления реального соотношения сил и возможностей нападающего и обороняющегося. В рамках данного критерия необходимо определить, кто из участников конфликта был более физически сильным, более техничным и ловким в применении силы, на чьей стороне имело место численное превосходство. То есть для решения вопроса о том, является ли оборона правомерной или чрезмерной, следует учитывать совокупность таких факторов, как пол, возраст, состояние здоровья, соотношение физической силы обороняющегося и нападающего. При прочих равных условиях женщина, подросток, старик или больной человек могут защищаться от посягательства лица, обладающего значительно большей физической силой, путем использования более эффективных способов и средств защиты, в том числе и оружия. На это, в частности, указывал Пленум Верховного Суда РФ при вынесении решений по конкретным уголовным делам1. Необоснованно причинение тяжкого вреда нападающему и в том случае, если обороняющийся владеет приемами спортивных единоборств и имеет возможность отразить нападение, не прибегая к крайним мерам защиты, в том числе к применению оружия. При установлении пределов необходимой обороны необходимо учитывать также численность нападающих и обороняющихся. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 по этому поводу отмечается: «При совершении посягательства группой лиц обороняющийся вправе применить к любому из нападающих такие меры защиты, которые определяются опасностью и характером действий всей группы»2. Таким образом, опасность не устраняется, когда при групповом нападении обезврежен лишь один из числа нападающих, а обстоятельств, исключающих преступность деяния // Государство и право. 1996. № 12. С. 62 и др. 1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1991. № 3. С. 24;

2002. № 6. С. 11. 2 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 13.

остальные продолжают осуществлять посягательство. Следует учитывать, что даже тогда, когда нападение осуществляет одно лицо, а другие сообщники не проявляют активности и поддерживают его лишь своим присутствием, опасность посягательства значительно возрастает. Для обороняющегося в таких случаях очевидно, что в любой момент в результате вмешательства этих лиц соотношение сил может резко измениться в пользу нападающего. Применительно к данному вопросу характерен пример из судебной практики. Мещанским межмуниципальным районным судом ЦАО г. Москвы П., являющийся сотрудником милиции, был осужден по ст. 105, ст.ст. 15, 105 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108, ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 108 УК РФ) и признан виновным в убийстве и покушении на убийство при превышении пределов необходимой обороны. Как изложено в материалах дела, П. с целью защиты от противоправного поведения С. и Ш. из табельного оружия «ПМ» произвел два выстрела в С. и один в Ш., отчего наступила смерть С., а Ш. был причинен тяжкий вред здоровью по признаку опасности для жизни. Судебная коллегия по уголовным делам Московского городского суда приговор оставила без изменения. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене судебных решений и прекращении дела за отсутствием состава преступления. Президиум Московского областного суда протест удовлетворил и, признав действия П. совершенными в состоянии необходимой обороны, свое решение обосновал тем, что о правомерности его действий свидетельствует обстановка, при которой было совершено нападение и прежде всего численное превосходство находившихся в состоянии алкогольного опьянения нападавших и их агрессивность. П. предупредил о применении оружия, однако нападавшие завладели пистолетом, а затем подбросили его к месту, где было совершено нападение на П. При таких обстоятельствах следует признать, что действия П. совершены в условиях необходимой обороны без превышения ее пределов, поэтому дело в отношении него вполне обоснованно было прекращено1. В свою очередь не вызывается необходимостью и может быть признана чрезмерной оборона, выразившаяся в причинении серьезного вреда нападающему со стороны группы обороняющихся. Группа лиц, одновременно подвергших Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 1. С. 8-9.

ся нападению, в особенности невооруженному, имеет реальную возможность, используя свое численное превосходство, пресечь общественно опасное посягательство, не прибегая к причинению тяжкого вреда нападающему. Необходимость учета всех названных обстоятельств непосредственно вытекает из содержащегося в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 указания о том, что при решении вопроса о правомерности действий обороняющегося следует «учитывать как степень и характер опасности, угрожающей обороняющемуся, так его силы и возможности по отражению нападения»1. 5. Для правильного решения вопроса о наличии или отсутствии превышения пределов необходимой обороны также важен учет особенностей обстановки посягательства и защиты. В уголовно-процессуальном законе на этот счет имеется указание о том, что обязательному установлению и исследованию подлежат причины и условия, способствовавшие совершению преступления (ч. 2 ст. 73 УПК РФ). Обстановку посягательства и защиты характеризуют такие обстоятельства, как личностные характеристики участников конфликта, характер их взаимоотношений (родственные, супружеские, служебные, приятельские, нейтральные, неприязненные и т.д.), время и место нападения, а также иные объективные условия соотношения сил посягающего и обороняющегося. По-разному следует оценивать действия обороняющегося в случаях совершенного на него нападения ночью, в безлюдном месте или в дневное время суток в окружении людей, когда имеется возможность прибегнуть к помощи других лиц. Следует отметить, что в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 в числе прочих обстоятельств, могущих повлиять на реальное соотношение сил посягающего и обороняющегося, названы также время и место посягательства1. Поскольку причинение вреда при превышении пределов необходимой обороны затрагивает интересы посягающего, то есть лица, которое сознательно намеревалось совершить общественно опасное деяние, соотношение правовых гарантий нападающего и обороняющегося не может быть проведено по единой шкале ценностей. В противоборстве нападающего и обороняющегося потенци Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 13.

альное превосходство, безусловно, на стороне первого: его действия, как правило, заранее обдуманны, избраны благоприятные условия и средства для их осуществления. Нападение чаще всего совершается внезапно для обороняющегося, вследствие чего последний ни психологически, ни физически не подготовлен к его отражению, не осведомлен о намерениях нападающего, решимости причинить тот или иной вред, его вооруженности. Обороняющийся объективно не в состоянии избрать соответствующие способы и средства противодействия посягательству, не на его стороне оказываются преимущества места и времени действия, то есть обстановка совершения преступления по отношению к обороняющемуся носит исключительно сложный характер. Поэтому в случае, если имела место неадекватность защиты, необходимо установить ее причины (физические, психические или эмоциональные аномалии обороняющегося;

неблагоприятные внешние условия и т.д.). Специфика дел о необходимой обороне, как обоснованно отмечает В.Л. Зуев, обусловлена наличием двух сторон конфликта. Если оборона будет признана не соответствующей требованиям закона, то и посягающий, и обороняющийся могут быть подвергнуты уголовной ответственности. Следовательно, оба деяния должны быть по возможности полно, всесторонне и объективно оценены с позиции причинности1. Тенденция «завышения» квалификации преступлений, имеющая место в следственной и судебной практике по делам о необходимой обороне, проявляется в том, что правомерная оборона в подавляющем большинстве случаев необоснованно признается преступлением с превышением ее пределов (деяния квалифицируются по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ). В этом отношении характерно уголовное дело, рассмотренное Свердловским районным судом г. Красноярска. Обстоятельства, изложенные в деле таковы. Потерпевший Л. с группой приятелей распивали спиртные напитки около подъезда дома, вели себя шумно, нецензурно выражались. В ответ на замечание, сделанное И. по поводу их хулиганского поведения, Л. и его товарищи стали угрожать расправой. После этого И. пошел к себе в квартиру. Группа молодых людей последовала за ним. В. стал звонить в квартиру И., пытался взломать дверь. И. потребовал прекратить хулиганские дей Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 14.

ствия, но В., угрожая, продолжал врываться в квартиру. И., вооружившись ножом, открыл дверь. В этот момент В. накинулся на него, в ответ на что получил удар ножом в грудь, от которого вскоре скончался в машине скорой помощи. Квалифицируя деяние И. по ч. 1 ст. 108 УК РФ, суд сослался в приговоре на то, что угрозы расправой со стороны В. воспринимались И. как реальные, так как потерпевший ранее неоднократно жестоко избивал И., и на то, что вместе с В. находились еще два человека, бывшие в состоянии алкогольного опьянения, которые были значительно моложе и физически сильнее И. Однако, суд постановил, что у И. не было необходимости защищаться от угрозы посягательства с помощью ножа, и, применив нож, он в данном случае превысил пределы необходимой обороны, что выразилось в явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства2. Следует констатировать, что судом при рассмотрении обстоятельств дела был допущен формальный подход к оценке действий обороняющегося и избирательно учтен лишь критерий несоразмерности средств защиты и нападения (в частности, в приговоре указывается на неправомерность применения ножа подсудимым). В то же время суд не учел целый ряд юридически значимых фактических обстоятельств дела, а именно: обстановку совершения преступления, в частности, то, что И. длительное время находился в психотравмирующей ситуации, нагнетаемой неправомерными действиями В.;

соотношение сил нападающих и обороняющегося (И. противостояли четверо мужчин, более молодых и физически сильных, чем он). И. при отражении посягательства, находясь в своей квартире, защищал безопасность себя и своей семьи от реально угрожающей опасности, о чем свидетельствует тот факт, что Л. ранее неоднократно избивал И. Таким образом, судом при вынесении решения по данному делу были неполно установлены, недостаточно детально исследованы и юридически неверно оценены фактические обстоятельства дела, а также субъективное отношение к ним обороняющегося. «Для правильного решения вопроса о наличии превышения пределов необходимой обороны, как обоснованно отмечает А.Ф. Истомин, необходимо учитыЗуев В.Л. Необходимая оборона, крайняя необходимость и иные обстоятельства, исключающие преступность деяния: вопросы квалификации и судебно-следственной практики // Юридический мир. 2001. № 7. С. 34.

1 Уголовное дело № 1-682/99 по обвинению Ильясова по ч.1 ст. 108 УК РФ // Архив Свердловского районного суда г. Красноярска за 1999 г.

вать весь комплекс объективных обстоятельств в их совокупности. Придание решающего значения лишь отдельным критериям, формальный подход к оценке действий обороняющегося могут привести к ошибочным выводам при анализе ситуации необходимой обороны и, в конечном итоге, к необоснованному осуждению лиц, совершивших правомерные оборонительные действия»1. На данное обстоятельстве также указывают ряд других ученых2. Вторым признаком объективной стороны убийства при превышении пределов необходимой обороны является общественно опасное последствие – смерть посягающего. Поскольку данное последствие предусмотрено в диспозиции ч. 1 ст. 108 УК РФ, оконченным это преступление признается лишь в случае наступления смерти нападающего, ввиду того что данный состав по своей конструкции является материальным. При ненаступлении указанного последствия действия виновного, совершенные с прямым умыслом по отношению к лишению жизни нападающего, следует квалифицировать как покушение на убийство при превышении пределов необходимой обороны (по ч. 3 ст. 30, ч. 1 ст. 108 УК РФ). Третьим обязательным признаком объективной стороны исследуемого убийства является наличие причинной связи между общественно опасным деянием обороняющегося и причиненным им вредом – смертью нападающего, то есть объективно существующей, закономерной связи между деянием и наступившим общественно опасным результатом. Причинная связь между общественно опасным действием и наступившими названными в законе последствиями является обязательным элементом анализируемого состава преступления. Отсутствие такой связи исключает состав преступления и, следовательно, уголовную ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны. На основе проведенного исследования можно сделать вывод, что убийство при эксцессе обороны с объективной стороны представляет собой действия обороняющегося по предотвращению посягательства, не опасного для жизни, при условии соблюдения признаков его наличности и действительности, в том числе в состоянии запоздалой и мнимой обороны, совершенные с превышением допустимых пределов, закономерно повлекшие за собой наступление смерти на Истомин А.Ф. Ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны (уголовно-правовые и криминологические аспекты) // Дис. … канд. юрид. наук. М.. 1995. С. 91. 2 Наумов А.В. Уголовное право. Курс лекций. М., 1996, С. 340;

Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 132 и др.

падающего. Превышение пределов необходимой обороны при этом может быть выражено в несоответствии защищаемого блага характеру и степени тяжести причиненного нападающему вреда, неравнозначности в примененных средствах защиты и нападения, несоответствии интенсивности посягательства и защиты, несоразмерности сил и возможностей нападающего и обороняющегося, с учетом конкретных особенностей обстановки предотвращения посягательства. Резюмируя изложенное, можно заключить, что правильный вывод о соблюдении пределов необходимой обороны, как обоснованно отмечается в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР по конкретному уголовному делу, зависит от ответа на вопрос, имел ли обвиняемый, с учетом конкретных обстоятельств дела, реальную возможность эффективно отразить посягательство иным способом, с причинением посягающему меньшего вреда, чем причинил, а если имел, то почему не воспользовался такой возможностью1. Таковым представляется механизм установления юридически значимых объективных признаков уголовно-наказуемого превышения пределов необходимой обороны. § 3. Особенности субъективных признаков убийства при превышении пределов необходимой обороны При исследовании механизма преступного поведения должно подлежать анализу не только объективно свершившееся в реальности преступное деяние (это, образно говоря, представляет лишь надводную часть айсберга), а чрезвычайную важность представляет исследование внутренних, психологических процессов, протекающих в сознании субъекта и обусловивших возникновение побуждения совершить преступление. В.Н. Кудрявцев писал, что преступное поведение – это процесс, развертывающийся во времени и пространстве, включающий не только сами действия, изменяющие внешнюю среду, но и предшествующие им психологические процессы, протекающие в сознании субъекта, определяющие генезис противоправного поступка2.

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1993. № 3. С. 21. Механизм преступного поведения / Отв. ред. В.Н. Кудрявцев. М., 1981. С. 31.

Вопрос о субъективной стороне преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, тесно взаимосвязан с вопросами квалификации данного преступления и относится к числу наиболее важных при анализе чрезмерных защитных действий. Правильное решение этих вопросов является залогом обеспечения законности и обоснованности принимаемых компетентными органами решений по уголовным делам данной категории. К числу субъективных признаков анализируемого состава относится и характеристика субъекта преступления. Субъект преступления в общеправовом отношении является непосредственным участником социальных взаимосвязей, оказывающим негативное воздействие на правоохраняемый объект. Субъектом убийства при эксцессе обороны исходя из норм действующего уголовного законодательства может быть физическое вменяемое лицо, достигшее к моменту совершения преступления 16 лет. В большинстве случаев это лицо, подвергшееся нападению, но им может быть и человек, использовавший право на необходимую оборону для оказания помощи другим лицам в частном порядке или при выполнении своих служебных обязанностей. При этом согласия или просьбы о помощи со стороны подвергшихся нападению лиц уголовный закон не требует. Уголовной ответственности за эксцесс обороны как за предусмотренное уголовным законом преступное деяние в соответствии со ст. 19 УК РФ подлежит лицо, которое в момент отражения посягательства было вменяемо, то есть могло сознавать фактические признаки и общественную опасность совершаемого деяния и было способно отдавать отчет в своих действиях, что присуще только психически здоровому и умственно полноценному человеку. Регламентацию уголовной ответственности закон неразрывно связывает с интеллектуально-волевым поведением человека, его способностью в полной мере осмысленно управлять своими действиями. Данное обстоятельство важно установить в анализируемой ситуации, ввиду того, что в состоянии необходимой обороны, в силу сложившихся экстремальных условий, имеющие место в процессе посягательства внутренние и внешние факторы оказывают негативное влияние на способность обороняющегося в достаточной степени осознавать реальность обстановки, предвидеть наступление возможных последствий и руководить своим поведением. Установление уголовной ответственности за преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 108 УК РФ по достижении субъектом 16-летнего возраста (то есть общего возраста уголовной ответственности) явилось позитивной новацией УК РФ 1996 г. В УК РСФСР 1960 года ответственность за совершение рассматриваемого вида убийства была предусмотрена с 14 лет. Правильное решение вопроса о том, с какого возраста должна наступать уголовная ответственность за превышение пределов необходимой обороны, имеет исключительно важное практическое значение. Разобраться в сложном вопросе о пределах допустимого причинения вреда, объективно оценить обстановку и принять правильное решение с соблюдением всех условий правомерности необходимой обороны, при этом не нарушив уголовный закон, в сложных для обороняющегося условиях общественно опасного посягательства может только человек, обладающий определенным жизненным опытом. Поэтому исходя из особенностей психологии подростков и соображений воспитательного характера минимальный возрастной порог субъекта данного преступления совершенно обоснованно был поднят законодателем до 16-летнего возраста. Недостижение возраста уголовной ответственности или установленная надлежащим образом невменяемость обороняющегося полностью исключают уголовную ответственность. В ч. 1 ст. 108 УК РФ не содержится указаний на специального субъекта преступления, поэтому им может быть любое лицо независимо от рода профессиональной деятельности и наличия специальных навыков, которое, хотя и с превышением допустимых пределов, осуществляет предотвращение общественно опасного посягательства со стороны лица, пытавшегося причинить ущерб правоохраняемым интересам. Положения закона, регламентирующие право на необходимую оборону в полной мере применимы в отношении должностных лиц и сотрудников органов внутренних дел, органов уголовно-исполнительной системы, федеральной службы безопасности, федеральных органов государственной охраны, таможенной службы и других силовых ведомств и структур. Согласно действующему уголовному законодательству право на отражение посягательства с соблюдением условий правомерности необходимой обороны представляет собой неотъемлемое право каждого независимо от занимаемой должности, специальной подготовки и служебного положения. Вместе с тем для перечисленных категорий граждан, в отличие от остальных, которые вправе выбирать, воспользоваться законным правом на необходимую оборону или избежать посягательст ва, оказание противодействия агрессивным антиобщественным проявлениям является их служебным долгом, и отказ от применения мер необходимой обороны для указанных лиц может заключать в себе состав преступления или дисциплинарного проступка. При установлении в отношении указанных лиц факта превышения пределов защиты следственным органам и суду необходимо исходить не только из предписаний уголовного закона по данному вопросу, но и из требований специальных нормативных актов, регулирующих правовой статус сотрудников соответствующих структур. Осуществление права на необходимую оборону не может составлять лишь предмет служебного долга, так как прежде всего является реализацией неотъемлемого права на защиту, поскольку в ч. 3 ст. 37 УК РФ говорится, что «право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения…» Следовательно, действия указанных лиц при пресечении общественно опасных посягательств, в том числе с применением оружия и специальных средств, как уже отмечалось, должны соответствовать в первую очередь положениям ст. 37 УК РФ, а лишь затем – требованиям специальных нормативных актов. Особенность субъекта убийства при превышении пределов необходимой обороны состоит в том, что уголовно-наказуемый эксцесс обороны допускает лицо, не имеющее негативной социальной установки, а прибегнувшее к применению криминальных мер защиты ввиду безвыходности сложившейся экстремальной ситуации. Поэтому исследование субъекта данного преступления не может быть ограничено лишь рассмотрением его юридических признаков. При оценке субъективной стороны механизма поведения обороняющегося необходимо также учитывать такие факторы в индивидуальном плане характеризующие субъекта, как семейное положение, особенности воспитания, идеологические и социальные установки, ценностные ориентации, нравственно-этические качества, а также индивидуальные психофизиологические особенности личности, преломляющие общепринятые представления о стандартной модели поведения в условиях той или иной ситуации, такие как тип темперамента, характерологические особенности личности и т.п. Только комплексный учет психофизиологических и социальных факторов в их тесной взаимосвязи и взаимной обусловленности позволит дать объективную характеристику личности субъекта, имеющую важное значение при исследовании субъективной стороны убийства, совершенного при превышении пределов необходимой обороны. Установление такого рода сведений о субъекте представляет исключительную важность для определения степени общественной опасности личности обороняющегося, допустившего превышение пределов необходимой обороны и избрания в отношении него исходя из предусмотренных уголовным законом общих начал назначения наказания справедливой меры уголовно-правового воздействия (ч. 3 ст. 60 УК РФ). Представляя собой своеобразную «модель» объективной стороны состава в психике субъекта, субъективная сторона различных преступлений, писал В.Н. Кудрявцев, имеет неодинаковое «предметное содержание» и может иметь различную форму1. Субъективная сторона преступления, будучи интеллектуально-волевой, движущей детерминантой деятельности субъекта применительно к убийству при эксцессе обороны, характеризуется определенным психическим отношением (виной) лица к своим действиям и наступившему в результате их совершения последствию - смерти потерпевшего. Важность установления субъективной стороны преступления отражена в уголовно-процессуальном законе. В соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ с момента рассмотрения повода к возбуждению уголовного дела прежде всего подлежит исследованию виновность лица в совершении преступления и форма его вины. Правильная квалификация преступления против жизни при превышении пределов необходимой обороны может быть осуществлена лишь на основании исследования внутреннего психологического отношения лица к объективному факту превышения пределов допустимой защиты. Указание же в законе на такой признак превышения пределов необходимой обороны, как «явность», то есть заведомая чрезмерность защиты, свидетельствует о том, что причинение чрезмерного вреда является результатом сознательно-волевой деятельности субъекта. Заведомость означает достоверную осведомленность субъекта о фактических обстоятельствах, образующих объективную сторону анализируемого преступления. Согласно ч. 2 ст. 37 УК РФ превышением пределов необходимой обороны, применительно к ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, признаются умышленные действия по предотвращению посягательства, не соединенного с насилием, опасным Кудрявцев В.Н. Общая теория квалификации преступлений. 2-е изд. М., 2001. С. 147.

для жизни обороняющегося или других лиц, выразившиеся в явном несоответствии защиты характеру и опасности посягательства. Исходя из социальной обусловленности законодатель обоснованно признал, что в неосторожном превышении пределов необходимой обороны отсутствует признак уголовно-правовой общественной опасности. Поэтому неосторожное лишение жизни нападающего в состоянии необходимой обороны в соответствии с действующим уголовным законодательством, не влечет уголовной ответственности по ч. 1 ст. 108 УК РФ ввиду отсутствия в содеянном признаков субъективной стороны состава преступления. Признание преступным неосторожного превышения пределов необходимой обороны означало бы предъявление к обороняющемуся абсолютно необоснованного требования сохранять хладнокровие и расчетливость при отражении нападения и на этой основе не допускать в своих действиях превышения опасности посягательства. Это привело бы к проявлению большей заботы об интересах посягающего, чем обороняющегося и общества в целом, что в корне противоречило бы социально-правовой сущности необходимой обороны как института, содействующего укреплению правопорядка в обществе. Судебная практика на протяжении многих лет обоснованно придерживалась позиции, что эксцесс обороны является умышленным деянием, которое может быть совершено как с прямым, так и с косвенным умыслом1. Причем изучение конкретных уголовных дел данной категории свидетельствует, что для данного вида убийства наиболее характерен косвенный умысел. При этом в качестве обязательного признака субъективной стороны данного убийства выступает цель защиты личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства (ч. 1 ст. 37 УК РФ). Добиваясь достижения этой цели, обороняющийся сознает, что превышает допустимые пределы и предвидит реальную возможность наступления вредных последствий в виде смерти посягающего. Этот результат нежелателен для обороняющегося, так как последний стремится к достижению общественно полезной цели, но, избрав чрезмерные средства для ее достижения, сознательно допускает наступление указанного последствия либо относится к нему безразлично. Модель субъективной стороны убийства при превышении пределов необходимой обороны можно представить Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11;

Законность. 1993. № 6. С. 88 и т.д.

следующим образом: наступившее общественно опасное последствие (причинение смерти нападающему) не является целью защитных действий обороняющегося, но при ее постановке он сознательно допускает такую возможность как один из вариантов наступления возможного последствия. Допуская эксцесс обороны, лицо лишь в общих чертах осознает выход за пределы допустимой защиты, так как точную степень этого несоответствия он не в состоянии правильно оценить в экстремальных условиях нападения и вызванного посягательством дестабилизированного эмоционального состояния. Преступление, явившееся результатом превышения пределов необходимой обороны, в большинстве случаев совершается с внезапно возникшим, неопределенным (не конкретизированным) умыслом. Виновный при этом сознает, что своими действиями превышает границы допустимой защиты, предвидит их общественно опасные последствия в виде причинения тяжкого вреда личности нападающего. Но в отличие от определенного умысла, когда виновный желает причинить потерпевшему конкретный вред, при неопределенном умысле виновный желает (или сознательно допускает) причинение потерпевшему любого абстрактного вреда. Поэтому при квалификации превышения пределов необходимой обороны, совершенного при неопределенном умысле, наряду с направленностью умысла должны также учитываться фактически наступившие последствия. Данная разновидность умышленной вины является преобладающей при совершении анализируемых преступлений. Вместе с тем может иметь место совершение данного преступления и с прямым, конкретизированным умыслом, где наступивший результат строго соответствует заранее поставленной цели. Виновный в такой ситуации сознает, что при отражении нападения он может использовать меры, позволяющие защитить подвергшееся посягательству благо путем причинения меньшего вреда нападающему, понимает, что избранные средства заведомо могут повлечь причинение смерти, при этом предвидит реальную возможность или неизбежность причинения такого вреда и желает его наступления. Осознавая явность несоответствия защиты характеру и опасности посягательства, обороняющийся, тем не менее, преднамеренно лишает жизни посягающего. Прямой умысел характерен, например, для ситуаций, когда потерпевший в течение продолжительного периода времени нагнетает психотравмирующую обстановку.

В связи с тем, что анализируемое преступление может быть совершено с прямым умыслом, заслуживает рассмотрения вопрос о стадиях совершения данного деяния как этапах реализации умышленного преступления. Поскольку преступление, ответственность за которое предусмотрена ч. 1 ст. 108 УК РФ, совершается под воздействием посягательства или его непосредственной угрозы со стороны потерпевшего, умысел при его совершении чаще всего является внезапно возникшим. Внезапно возникший умысел также может иметь место, когда обороняющийся совершает определенные действия по подготовке к акту необходимой обороны. Следует подчеркнуть, что в данном случае имеется в виду приготовление к правомерной защите, а не к превышению ее пределов. Обороняющийся до начала отражения посягательства не намерен причинять нападающему чрезмерный вред, он готовится лишь к отражению нападения. Если же виновный решает использовать нападение как повод для причинения вреда человеку, с которым находится в неприязненных отношениях, и заранее готовится к осуществлению преступного намерения, то в основе его действий лежат низменные мотивы и цели, не свойственные для необходимой обороны. В этом отношении показательно уголовное дело по обвинению М., рассмотренное Кировским районным судом г. Красноярска. Обстоятельства, изложенные в деле таковы: М., С. и Х., работая на электровагоноремонтном заводе, долгое время враждовали, учиняли между собой драки. Однажды между С. и Х. завязалась ссора, которая перешла в обоюдную драку. На шум из ремонтного цеха выбежал М. Увидев происходящее, он якобы с целью защиты Х. ударил С. металлическим ломом по голове. От полученного удара потерпевший вскоре скончался. М. по поводу обстоятельств убийства на предварительном следствии показал, что у него по отношению к С. уже длительное время существовала обида и глубокая личная неприязнь. Кировский районный суд г. Красноярска справедливо осудил М. по ст. 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ), ввиду того что виновный, совершая убийство под предлогом необходимой обороны, на самом деле руководствовался личными неприязненными побуждениями1. В теории уголовного права и судебной практике считается общепризнанным, что стадия приготовления как этап неоконченного преступления применительно к Уголовное дело № 1-621/95 по обвинению Мещерякова по ст. 103 УК РСФСР // Архив Кировского районного суда г. Красноярска за 1995 г.

убийству при превышении пределов необходимой обороны исключена. В соответствии с ч. 2 ст. 30 УК РФ, уголовная ответственность наступает лишь за приготовление к тяжким и особо тяжким преступлениям. Преступления, совершенные при эксцессе обороны, исходя из санкции статей к таковым не относятся, а следовательно, ни в теоретическом, ни в практическом аспекте уголовная ответственность за приготовление к преступлениям, совершенным при эксцессе обороны, невозможна. Относительно возможности покушения на убийство при превышении пределов необходимой обороны среди ученых и практических работников высказываются противоречивые мнения. Н.Д. Дурманов, И.С. Тишкевич и М.И. Ковалев считают, что покушение на преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 108 УК РФ, невозможно1. Другие же авторы допускают такую возможность. В.Ф. Кириченко, в частности, определяет покушение на превышение пределов необходимой обороны как «действие, непосредственно направленное на причинение такого результата, достижение которого следует рассматривать как совершение преступления с превышением пределов необходимой обороны»2. Н.И. Загородников и С.В. Бородин исходят из общего положения о возможности покушения на любое преступление, совершение которого возможно с прямым умыслом, к числу которых относится и рассматриваемое деяние3. Между тем судебной практике известны неединичные случаи квалификации покушения на убийство при эксцессе обороны. В частности, Верховным Судом РФ был опротестован приговор в отношении Поварова, призванного виновным в убийстве и покушении на убийство при превышении пределов необходимой обороны4. Установление уголовной ответственности за покушение на превышение пределов необходимой обороны, по нашему мнению, невозможно, так как лишь при Дурманов Н.Д. Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву. М., 1955. С. 134;

Тишкевич И.С. Уголовная ответственность за превышение пределов необходимой обороны / Советская юстиция. 1967. № 13. С.15;

Научный комментарий к Уголовному кодексу РСФСР / Под ред. М.И. Ковалева, Е.А. Фролова, М.А. Ефимова. Свердловск, 1964. С. 253.

2 Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. М., 1948. С. 79. 3 Загородников Н.И. преступления против жизни и здоровья. М., 1961. С. 202;

Бородин С.В. Ответственность за убийство: квалификация и наказание по российскому праву. М., 1994. С. 234.

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 1. С. 9.

наступлении общественно опасных последствий, предусмотренных законом, содеянное при эксцессе обороны может быть признано преступлением. Л.А. Андреева по этому поводу обоснованно отмечает, что «если реальный вред не причинен, то сам факт совершения оборонительных действий, выходящих за пределы допустимости, не представляет той общественной опасности, которая обязательна для признания деяния преступлением»1. Если обороняющийся, намереваясь убить посягающего, не достиг поставленной цели и реально причинил тяжкий вред его здоровью, то при установлении всей совокупности необходимых обстоятельств, по нашему мнению, может быть поставлен вопрос о квалификации содеянного по ч. 1 ст. 114 УК РФ, предусматривающей ответственность за причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны. Предмет анализа субъективной стороны умышленного преступления также включает раскрытие внутренней, психологической сферы сознательно-волевой деятельности субъекта, рассмотрение целей, мотивов и эмоций, генерирующих у лица намерение совершить преступное деяние. Любой совершаемый человеком сознательно-волевой акт может быть адекватно оценен только в том случае, когда объективно установлены его мотивы. Не случайно в уголовно-процессуальном законе в числе обстоятельств, подлежащих обязательному установлению по каждому уголовному делу, указаны мотивы преступного поведения (п. 2 ч. 1 ст. 73 УПК РФ). Выработка мотива, как уже отмечалось, является результатом процесса мотивации, предшествующего совершению всякого умышленного преступления. «Мотив является внутренним побуждением человека к действию, способному удовлетворить личностно значимые для него потребности, причем в основе одного и того же волевого акта может лежать несколько таких сопутствующих взаимообусловленных побуждений. Он способствует формированию намерений человека принять решение совершить какой-либо поступок (или воздержаться от его совершения) во имя достижения поставленной цели»2. Мотив как осознанная потребность в определенном поведении рассматривается в тесной взаимосвязи с элементами сознания, чувств и воли. Относительно мотивов превышения пределов необходимой обороны в теории уголовного права Андреева Л.А., Питерцев С.К. Необходимая оборона: уголовно-правовые и процессуальнотактические вопросы: Методические рекомендации. СПб., 1995. С. 17. 2 Романов В.В. Юридическая психология: Учебник. М., 2001. С. 254.

рассматриваются различные точки зрения. С.А. Тарарухин полагает, что в основе необходимой обороны и превышения ее пределов лежат мотивы вынужденного действия, направленные на защиту от посягательства (альтруизм, осознанное стремление выполнить свой долг перед обществом и т.д.)1. У.С. Джекебаев, Т.Г. Рахимов и Р.Н. Судакова исходят из того, что мотив исследуемого преступления – это месть в результате перерастания одобряемых моралью мотивов правомерной обороны в социально-негативные мотивы преступлений, связанных с ее эксцессом2. Основными мотивами эксцесса обороны, считает Ю.В. Баулин, являются такие побуждения, которые характерны и для необходимой обороны: стремление предотвратить опасность, сознание морального долга и т.п. При превышении пределов допустимого вреда, по его мнению, мотивом являются побуждения, связанные с устранением нависшей опасности со стороны лица, осознающего свое превосходство. При этом имеют место смешанные мотивы, где существенное место занимают гнев и месть, наряду с основным мотивом – устранением опасности, угрожающей правоохраняемым интересам3. В ситуации, когда пределы необходимой обороны превышены, витиевато прослеживается грань между мотивом защиты и мотивом мести, «справедливого возмездия» посягающему. Однако применительно к убийству при эксцессе обороны в отличие от убийства, предусмотренного ч. 1 ст. 105 УК РФ, основным, превалирующим мотивом выступает стремление отвратить причиняемый вред, а не побуждение нанести ответное поражение нападающему из чувства мести, после того, как опасность уже ликвидирована и необходимость защиты отпала. На наш взгляд, наибольший интерес представляет интерпретация мотива эксцесса обороны, данная В.И. Ткаченко. В состоянии правомерной защиты и при эксцессе обороны мотив порождается посягательством и тесно с ним взаимосвязан. Посягательство, являясь общественно опасным по своему характеру, создает угрозу основным витальным интересам человека. Эта угроза в свою очередь вызывает потребность в ее устранении и установлении безопасного состояния. При 1 Тарарухин С.А. Установление мотива и квалификация преступления. М., 1987. С. 98.

Джекебаев У.С., Рахимов Т.Г., Судакова Р.Н. Мотивация преступления и уголовная ответственность. Алма-Ата, 1987. С. 22. Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 267-268.

превышении пределов необходимой обороны виновный сознает, что удовлетворяет возникшую потребность посредством совершения общественно опасных действий. Именно осознание способа действия при удовлетворении потребности превращает социально полезный мотив поведения в социально опасный1. Установление мотива, под влиянием которого действовал виновный, способствует правильной квалификации деяния, установлению причин и условий, способствовавших совершению преступления, объективной оценке полученных доказательств, а также имеет важное значение при определении вида и размера наказания в соответствии с ч. 1 ст. 64 УК РФ. Мотив исходя из теории мотивации, будучи внутренней побудительной силой к совершению определенных действий, способствует формированию цели и непосредственно с ней взаимодействует. Эта взаимосвязь лежит в самой природе поведения человека, придает ему логическое значение. Цель более тесно, чем мотив, взаимосвязана с преступлением и воплощает в себе представление лица о предстоящих событиях. В.Н. Кудрявцев определяет цель как «образ будущего результата действия, его мысленное предвосхищение»2. Цель конкретизирует мотив и реализует его в конкретном действии человека. Мотив и цель, присутствуя в любом преступлении, совершенном умышленно, указываются в качестве обязательных признаков далеко не в каждом составе. Как обязательные признаки состава они упоминаются лишь в тех преступлениях, в которых придают деянию особое социально-правовое значение, изменяют характер преступления и существенно повышают или понижают степень его общественной опасности. В диспозиции ч. 1 ст. 108 УК РФ в качестве обязательных признаков состава не названы ни мотив ни цель данного преступления. Тем не менее изучение материалов судебной практики позволяет сделать вывод, что в рамках исследуемого состава преступления мотив и цель являются одними из определяющих субъективных критериев квалификации, позволяющих отграничить его от смежных составов. Диспозиция ч. 1 ст. 108 УК РФ не содержит указаний на специальные мотив и цель. Однако цель защиты правоохраняемых интересов отражена в ч. 1 ст. 37 УК РФ. Следовательно, при отсутствии этой цели действия 1 Ткаченко В.И. Необходимая оборона по уголовному праву. М., 1979. С. 55. Кудрявцев В.Н. Причинность в криминологии. М., 1968. С. 134.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.