WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

1 Министерство юстиции Российской Федерации Российская правовая академия

На правах рукописи

Вольдимарова Надежда Георгиевна УГОЛОВНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА УБИЙСТВО ПРИ ПРЕВЫШЕНИИ ПРЕДЕЛОВ НЕОБХОДИМОЙ

ОБОРОНЫ Специальность 12.00.08 - Уголовное право и криминология;

уголовно-исполнительное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный руководитель – доктор юридических наук, профессор А.А. Толкаченко МОСКВА 2003 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение ……………………………………………………………..……….. с. 3 Глава I. Социально-правовая природа института необходимой обороны по законодательству Российской Федерации …………..….……………. с. 17 § 1. Социальная сущность и значение необходимой обороны в российском уголовном праве ….……………………….…………… с. 17 § 2. Проблемы социально-правовой оценки условий и пределов правомерности необходимой обороны …………………………….. с. 33 Глава II. Состав убийства при превышении пределов необходимой обороны в системе преступлений против жизни ……………………..… с. 65 § 1. Место состава убийства при превышении пределов необходимой обороны в системе преступлений против жизни..…………………. с. 65 § 2. Особенности объективных признаков убийства при превышении пределов необходимой обороны ……………………………………. с. 73 § 3. Особенности субъективных признаков убийства при превышении пределов необходимой обороны ……………………………………. с. 103 Глава III. Актуальные вопросы уголовной ответственности за убийство при превышении пределов необходимой обороны ……………….…….. с. 126 § 1. Соотношение необходимой обороны с иными обстоятельствами, исключающими преступность деяния ………….………………….. с. 126 § 2. Разграничение убийства при превышении пределов необходимой обороны со смежными составами преступлений …………………. с. 144 § 3. Специальные вопросы квалификации убийства при превышении пределов необходимой обороны ……………….. с. 161 § 4. Проблемы назначения наказания за убийство при превышении пределов необходимой обороны ……..…………. с. 179 Заключение …………..…………………………….….……………..………. с. 191 Список использованной литературы …..……..………………………….. с. ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы. Происходящие в современной России социальнополитические и экономические преобразования вызывают серьезное обострение социальных конфликтов и межличностных противоречий в обществе. Как следствие, данные процессы порождают рост уровня преступности, в особенности таких ее форм, как насильственная и корыстно-насильственная, при этом угрожающее значение приобретает доминирующий вооруженный характер совершаемых преступлений. В результате ухудшения криминогенной ситуации человек в современном обществе оказывается в положении незащищенности, что с неизбежностью приводит к сокращению гарантий его личной безопасности. В современных условиях объективного сокращения социальных гарантий личности наиболее остро обозначилась проблема обеспечения безопасности человека, угрозы которой способны подорвать сложившиеся устои общества. Преступность как деструктивный фактор общественного развития также посягает на такой основополагающий объект правовой охраны, как безопасность жизни человека. Проблема охраны жизни в Российской Федерации в настоящее время приобрела масштабы уровня национальной безопасности. По данным медицинской статистики, так называемая насильственная смерть (от преступлений, самоубийств и несчастных случаев) занимает первое место (37–39 %) среди всех причин смерти1. Определяющее значение в правовом обеспечении безопасности человека принадлежит Конституции Российской Федерации (далее – Конституция РФ), которая провозглашает: «Человек, его права и свободы являются высшей ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанность государства». Обеспечение гарантий защиты прав и свобод личности, признание приоритета которых составляет неотъемлемый атрибут цивилизованной системы права, приобретает особую актуальность в условиях построения в Российской Федерации правового государства, основанного на авторитете права и закона.

Попов А.Н. Умышленные преступления против жизни // Автореф. дис... д-ра юрид. наук. М., 2003. С. 3.

В Законе РФ от 05.03.1992 «О безопасности»1 констатируется, что о безопасном развитии тех или иных социальных систем речь может идти лишь при условии, когда обеспечена возможность безопасного развития единого, неделимого комплекса «человек – общество». В современных условиях назрела острая необходимость поиска принципиально новых подходов к обеспечению безопасности человека, в том числе к достижению неуязвимости общества к такому негативному социальному явлению, как преступность. Воплощение идеи безопасности человека, являясь важнейшим направлением национальной уголовной политики, лежит и в основе принципа гуманизма в уголовном праве (ст. 7 Уголовного Кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ)). Президент Российской Федерации в послании Федеральному Собранию указал на актуальность задачи обеспечения безопасности людей, защиты прав и свобод граждан, необходимость проведения судебной реформы, которая бы способствовала более полной реализации правовых гарантий всех членов общества2. Однако государство не в состоянии обеспечить безопасность граждан только лишь силами правоохранительных органов. Сомнения населения в эффективности деятельности органов обеспечения правопорядка в условиях современной криминогенной ситуации в стране указывают на необходимость применения законных мер самозащиты, которые призваны сыграть важную роль в направлении противодействия преступности. Часть 2 ст. 45 Конституции РФ провозглашает, что «Каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом». Право на необходимую оборону представляет собой не только общественно полезное и морально поощряемое явление, но и социально необходимую меру на современном этапе развития общества и государства. Это право призвано повышать социальную активность населения в борьбе с преступностью, способствовать охране общественного порядка и спокойствия. Однако необходимая оборона пресекает нарушения права таким специфическим способом отражения посягательств, как причинение вреда жизни, здоровью, имуществу нападающего, в связи Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. № 15. Ст. 769 (в редакции Закона РФ от 25.07.2002. № 116-ФЗ).

Путин В.В. «Послание Президента РФ Федеральному собранию» // Российская газета. 2003. № 93. 17 июня.

с чем и находит свое оправданное отражение в нормах уголовного законодательства. Поскольку действия в сфере реализации права на необходимую оборону связаны с причинением вреда и по внешним признакам напоминают преступные деяния, серьезную проблему в практической деятельности правоприменительных органов вызывает разграничение правомерного и преступного поведения лица, применившего меры самозащиты. В этой сфере возникают наиболее острые противоречия между интересами обороняющегося и уголовным законом. Уголовное законодательство, регламентируя основания реализации права на необходимую оборону, требует соблюдения целого ряда условий, относящихся к посягательству и защите, а определение возможного превышения пределов необходимой обороны основано на оценочных критериях и в итоге является прерогативой суда. Не существует определенных стандартов оборонительного поведения, поскольку требования, предъявляемые к действиям в состоянии необходимой обороны, до настоящего времени не урегулированы должным образом в уголовном законодательстве и вызывают дискуссии в уголовно-правовой доктрине, следственной и судебной практике. Изучением научно-практических вопросов необходимой обороны и превышения ее пределов в разное время занимались многие отечественные и зарубежные исследователи. Среди ученых прошлых лет, исследовавших эту проблему, особо следует отметить А.Ф. Кони, Н.С. Таганцева, А.О. Кистяковского, А.В. Долопчева, Н.Д. Сергеевского, Г.С. Фельдштейна, И.В. Рейнгардта. Среди современных деятелей уголовно-правовой науки эта проблема наиболее глубоко изучалась Х.М. Ахметшиным, В.И. Ткаченко, Ю.В. Баулиным, В.Ф. Кириченко, Ю.И. Ляпуновым, Т.Г. Шавгулидзе, Ф.С. Бражником, И.И. Слуцким, Ю.Н. Юшковым, Н.И. Загородниковым, Н.И. Коржанским, И.С. Тишкевичем, Н.Н. Паше-Озерским, И.Э. Звечаровским, Н.Д. Дурмановым, М.И. Якубовичем и др. Однако, несмотря на многочисленные научные исследования института необходимой обороны и ее эксцесса, а также развития законодательства о необходимой обороне, далеко не все аспекты данной проблемы получили в уголовно-правовой науке должное освещение и унифицированное решение, в особенности с учетом современных социально-правовых факторов, в контексте безопасности человека и в свете изменяющегося законодательства.

В социальном плане представляют опасность для общества допускаемые правоохранительными органами нарушения закона, выражающиеся в необоснованном ограничении права на необходимую оборону. Это иногда выражается в обвинительном уклоне при расследовании и судебном рассмотрении уголовных дел данной категории, что способно подорвать авторитет правосудия и государства в целом, спровоцировать социальную пассивность граждан, их нежелание способствовать охране правопорядка. Материалы следственной и судебной практики свидетельствуют, что при применении законодательства, регулирующего институт необходимой обороны, допускаются существенные недостатки, приводящие к необоснованному осуждению лиц, на законном основании применивших меры самозащиты. В правоприменительной практике в разные периоды времени имели и в настоящее время имеют место факты, когда правомерная необходимая оборона расценивается как уголовно-наказуемое деяние, а превышение пределов допустимой защиты – как преступления без смягчающих обстоятельств1. Основной причиной таких явлений, не способствующих реализации конституционного права на необходимую оборону, являются факты необоснованной «квалификации с запасом», допускаемые должностными лицами правоохранительных органов. Причем это характерно как для периода действия прежних Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов РСФСР, так и новых Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов (далее УПК РФ)современной России. И.М. Гальперин, изучавший проблему «завышения» квалификации в СССР отмечает: «Если число привлеченных к уголовной ответственности по делам с измененной квалификацией принять за 100 %, то их действия на предварительном следствии были квалифицированы по статьям, предусматривающим более суровую ответственность – в 98,5 % случаев, а менее суровую – только в 1,5 %»2. Проведенное позднее (уже в России) А.Ф. Истоминым исследование практики применения уголовного законодательства об ответственности за убийство при Герцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970, С. 129;

Истомин А.Ф. Ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны (уголовно-правовые и криминологические аспекты) // Дис…. канд. юрид. наук. М., 1995, С. 7-8;

Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 1. С. 10;

№ 5. С. 17;

№ 6. С. 12;

2002. № 6. С. 18 и т.д.

Гальперин И.М. Квалификация преступлений: закон, теория и практика // Социалистическая законность. 1987. № 9. С. 37.

превышении пределов необходимой обороны районными судами г. Москвы и Московской области также выявило проявление тенденции «завышения» квалификации по делам исследуемой категории. В частности, по результатам исследования выявлена следующая картина: на предварительном следствии по ст. 105 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108 УК РФ) квалифицированы действия только 35,7 % обороняющихся, совершивших убийство при эксцессе обороны;

судами первой инстанции со ст. 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ), ч. 2 ст. 108 УК РСФСР (ч. 4 ст. 111 УК РФ) на ст. 105 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108 УК РФ) переквалифицированы действия 48,2 % осужденных;

ными;

судами кассационной и надзорной инстанции переквалифицированы со ст. 102 УК РСФСР (ч. 2 ст. 105 УК РФ), 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ) на ст. 105 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108 УК РФ) преступления 10,7 % осужденных1. Результаты проведенного диссертантом исследования практики применения районными судами г. Красноярска, Красноярского края, а также Красноярского городского и краевого судов за 1990–2003 гг. законодательства о необходимой обороне и превышении ее пределов также подтверждают неизменность отмеченной тенденции. Всего автором было проанализировано 157 уголовных дел данной категории за последние 14 лет (1990–2003 гг.). Практика применения законодательства указанными судами, к сожалению, далека от совершенства, о чем свидетельствуют следующие показатели: 1. на стадии предварительного следствия по ч. 1 ст. 108 УК РФ квалифицированы действия обороняющихся, совершивших убийство при эксцессе обороны только по 48 уголовным делам от общей совокупности исследуемых дел (30,8 %), в остальных же случаях были применены статьи УК РФ, предусматривающие ответственность за более тяжкие преступления;

из числа преданных суду оправдано 5,4 % обороняющихся, действия которых, совершенные в состоянии необходимой обороны, признаны правомер Истомин А.Ф. Ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны (уголовно-правовые и криминологические аспекты) //Автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 7-8.

2.

судами первой инстанции была изменена квалификация, данная орга нами предварительного следствия по чч.1, 2 ст. 105, ч. 1 ст. 107, ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ по 62 уголовным делам (39,3 %);

3. судами первой, кассационной и надзорной инстанций оправданы обороняющиеся, действия которых были признаны совершенными в состоянии необходимой обороны по 33 уголовным делам (20,7 %);

4. судами кассационной и надзорной инстанций действия обороняющихся переквалифицированы с чч. 1, 2 ст. 105, ч. 1 ст. 107, ч. 4 ст. 111 УК РФ на ч. 1 ст. 108 УК РФ по 14 уголовным делам (9,2 %). Анализ собранного материала показал следующий результат: 39,3 %, т.е. почти половина всей совокупности исследуемых уголовных дел на следствии оценено с «завышением» квалификации, порой с игнорированием факта наличия права личности на необходимую оборону. Сложившаяся ситуация отчасти обусловлена тем, что решение важного вопроса о наличии правомерной необходимой обороны или превышения ее пределов основано на оценочных юридических категориях и потому представляет на практике определенную сложность. Изучение правоприменительной практики свидетельствует, что ошибки в квалификации обусловлены также недостаточно глубоким выявлением со стороны следственных органов и суда причин и условий, способствующих совершению преступления, роли нападающей и обороняющейся сторон в развитии конфликта и гиперболизацией наступивших тяжких последствий для нападающего в отрыве от совокупности других обстоятельств дела. По этому поводу представляет заслуженный интерес исследование данной проблемы, проведенное в свое время А.А. Герцензоном. Среди рассмотренной им совокупности уголовных дел о необходимой обороне в 81 % случаев на предварительном следствии обвиняемым были предъявлены обвинения в совершении убийства или умышленного причинения тяжкого вреда здоровью без смягчающих обстоятельств. Судами первой инстанции была сохранена такая квалификация лишь в 22% уголовных дел. Кассационная судебная инстанция ни по одному уголовному делу из этой совокупности не установила в деяниях осужденных признаков составов убийства или умышленного причинения тяжкого вреда здоровью. Вместе с тем в 9 % случаев в оцениваемых деяниях было установлено отсутствие состава преступления ввиду признания наличия правомерной необходимой обо роны, а в остальных случаях действия были расценены как преступления при превышении пределов необходимой обороны1. Результаты эмпирических исследований свидетельствуют, что в данном случае имеет место четко обозначившаяся негативная тенденция применения уголовного законодательства о необходимой обороне. Ввиду отрицательного воздействия практики «завышения» квалификации по делам о необходимой обороне на общественную мораль и нравственность в отдельных случаях уместно ставить вопрос об уголовной ответственности сотрудников органов дознания, следствия, прокуратуры и суда, допускающих подобные изъяны в процессе правоприменительной деятельности (по ст. 299 УК РФ за привлечение заведомо невиновного к уголовной ответственности), иного судебного акта). Проблема ответственности за убийство при превышении пределов необходимой обороны также актуализирована Федеральными законами от 14.03.2002 «О внесении изменения в ст. 37 УК РФ» и от 08.12.2003 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации»2, которыми кардинально пересмотрена редакция ст. 37 УК РФ. Данные законодательные новации, относящиеся к Общей части УК РФ, непосредственно взаимосвязаны с нормативной конструкцией ч. 1 ст. 108 Особенной части УК РФ, предусматривающей ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны. В связи с этим, практика применения нормы ч.1 ст.108 УК РФ в условиях реформирования уголовного законодательства испытывает потребность в углубленной теоретической разработке. Законодательное закрепление расширения реальных возможностей реализации права на необходимую оборону призвано выступить действенным средством противодействия преступности в современном обществе. Совокупностью приведенных положений обусловлен выбор темы, ее актуальность, значимость и определены основные направления исследования инстиГерцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970. С. 129-130. Федеральный закон от 14.03.2002 № 29-ФЗ «О внесении изменения в ст.37 УК РФ» // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1021.;

Федеральный закон от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Парламентская газета. 2003. 11 декабря.

и судей (по ст. 305 УК РФ за вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или тута необходимой обороны и уголовной ответственности за превышение ее пределов. Цель и задачи исследования. Целью настоящей работы является решение задачи повышения эффективности уголовной ответственности за убийство при превышении пределов необходимой обороны, имеющей существенное значение для уголовного права;

разработка и обоснование теоретических положений и научных рекомендаций по совершенствованию уголовного законодательства о необходимой обороне и практике его применения с учетом интересов личности обороняющегося как главного адресата уголовно-правовых норм о необходимой обороне. Достижению указанной цели служат постановка и последующее решение комплекса следующих задач: 1. Исследовать социально-правовое и юридическое значение необходимой обороны и показать ее объективное место в системе современных социальноправовых мер обеспечения безопасности человека. 2. Провести системный анализ законодательства, регулирующего необходимую оборону и ответственность за превышение ее пределов, в целях выявления его недочетов и внутренних резервов. 3. Научно систематизировать конститутивные признаки состава убийства при превышении пределов необходимой обороны с учетом новых законодательных положений о необходимой обороне и превышении ее пределов. 4. 5. Выработать рекомендации по правильной квалификации и назначеРазработать комплекс научно обоснованных положений по разгранинию наказания за убийство при превышении пределов необходимой обороны. чению убийства при эксцессе обороны с деяниями, не образующими преступление, и со смежными составами преступлений. 6. Обобщить практику применения ст. 37 и ч. 1 ст. 108 УК РФ, выявить ее основные тенденции, на основании чего предложить научный прогноз ее дальнейшего развития. 7. Выработать рекомендации по совершенствованию правового регулирования института уголовной ответственности за убийство при превышении пределов необходимой обороны, предложения по совершенствованию уголовноправовой регламентации права необходимой обороны и практики ее применения, а также по обеспечению эффективности реализации права на необходимую оборону. Объектом исследования являются общественные отношения, возникающие в процессе применения уголовного законодательства о необходимой обороне и превышении ее пределов. Предмет исследования составляют: ны;

практика реализации института необходимой обороны в правопримезарубежное уголовное законодательство в сфере регламентации права нительной деятельности следственных и судебных органов;

личности на необходимую оборону. Методологическую и теоретическую основу работы составляют общенаучный диалектический метод познания, философские, формально-логические методы: анализ, синтез, описание, сравнение, моделирование, а также социологический и другие приемы исследования. Юридической базой труда явились нормы действующего уголовного, уголовно-процессуального, гражданского, административного, конституционного и других отраслей российского права. В процессе работы была проанализирована необходимая философская, историческая, психологическая, уголовно-правовая и криминологическая литература, а также зарубежное уголовное законодательство в части регламентации института необходимой обороны и превышения ее пределов. В качестве эмпирической основы для исследования выступили: опубликованные материалы судебной практики судов различных инстанций по уголовным делам за период 1990–2003 гг.;

архивные материалы уголовных дел по ст.ст. 105, 107, ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ районных судов г. Красноярска и Красноярского края, кассационных и надзорных определений городского суда г. Красноярска и Красноярского краевого суда за период 1990 – 2003 гг., а также результаты конкретных прикладных эмпирических исследований, проведенных другими авторами. В общей сложности изучено 157 уголовных дел, материалов и приговоров по проблемам темы. действующее уголовное законодательство Российской Федерации как система уголовно-правовых норм, регулирующих институт необходимой оборо Научная новизна исследования заключается в том, что диссертация выполнена на основе концепции безопасности человека, с учетом положений новой редакции ст. 37 УК РФ, введенной в действие Федеральными законами РФ от 14.03.2002 № 29-ФЗ и от 08.12.2003 № 162-ФЗ1, регламентирующей институт необходимой обороны и превышения ее пределов и неразрывно связанных с данными новеллами признаков состава убийства при превышении пределов необходимой обороны. Ввиду иной интерпретации в Общей части УК РФ понятия «превышение пределов необходимой обороны» сфера общественно опасных действий, образующих состав рассматриваемого вида убийства, по содержанию значительно сужена. Возможное превышение пределов необходимой обороны составляют лишь действия по защите правоохраняемых интересов от общественно опасного посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или других лиц. Научная новизна работы также состоит в том, что в рамках представленного диссертационного исследования со своеобразных авторских позиций обосновывается значение уголовно-правового института необходимой обороны как важного инструмента обеспечения физической и духовной безопасности человека в Российской Федерации. При работе над диссертацией обращено внимание на результаты современных исследований в области теории уголовного права с учетом использования в порядке сравнительного исследования положительного опыта зарубежного уголовного законодательства о необходимой обороне. На основе выполненных диссертантом изысканий разработана совокупность новых теоретических положений, направленных на совершенствование уголовного законодательства в сфере регламентации права на необходимую оборону и возможной корректировки правоприменительной практики. На защиту выносятся следующие положения диссертации: 1. Конституционное положение о том, что человек, его права и свободы являются высшей ценностью и их признание, соблюдение и защита составляют Федеральный закон от 14.03.2002 № 29-ФЗ «О внесении изменения в ст. 37 УК РФ» //СЗ РФ. – 2002. № 11. Ст. 1021;

Федеральный закон от 08.12.2003 № 162-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации» // Парламентская газета. 2003. 11 декабря.

обязанность государства, свидетельствует о необходимости соблюдения на всех уровнях приоритета обеспечения безопасности человека. Исходя из социальноправовой природы, предназначение необходимой обороны заключается в обеспечении безопасности человека в обществе и государстве. 2. Предусмотренное в действующей редакции ст. 37 УК РФ «насилие, опасное для жизни» применительно к предоставляющему понятие посягательству, право на неограниченную необходимую оборону, в уголовном законодательстве не определено и является оценочным, то есть находится в зависимости от субъективного восприятия, с одной стороны, обороняющегося, а с другой – правоприменителя. В этой связи предлагается развернутая посягательств, авторская создающих классификация право на преступлений, применение представляющих мер непосредственную угрозу для жизни, которая позволит конкретизировать круг неограниченных необходимой обороны. Учитывая прецедентный характер постановлений высшей судебной инстанции, предлагаемую Суд РФ) о классификацию судебной целесообразно отразить в новом постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации (далее – Верховный практике применения обороны. законодательства, Благодаря этому регулирующего институт необходимой обороняющийся будет освобожден от необходимости оценивать характер и степень применяемого в отношении него насилия, как представляющего или не представляющего реальную опасность для жизни. 3. Право на необходимую оборону может быть осуществлено с применением оружия. Нормы различных отраслей права по вопросам правомерности использования оружия должны быть унифицированы и тесно взаимодействовать между собой на началах единства правовых оснований их применения. Помимо того, право на применение оружия самообороны целесообразно регламентировать в уголовно-правовой норме УК РФ. В этой связи предлагается ч. 1 ст. 37 УК РФ изложить в следующей редакции: «Не является преступлением причинение вреда посягающему лицу в состоянии необходимой обороны, то есть при защите личности и прав обороняющегося или других лиц, охраняемых законом интересов общества или государства от общественно опасного посягательства, в том числе с применением оружия, если это посягательство было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия». 4.

Защита от посягательств в процессе необходимой обороны допустима с применением специальных приспособлений и устройств, предназначенных для правомерной защиты личности и имущества. При этом по правилам о необходимой обороне, исключающим уголовную ответственность, следует рассматривать случаи применения приспособлений и устройств, используемых для защиты охраняемых правом интересов, при соблюдении следующих условий: а) если применение этих средств не создает опасности причинения вреда третьим лицам;

б) если в результате их использования вред посягающему причиняется в момент осуществления общественно опасного посягательства;

в) исключается возможность причинения посягающему смерти или тяжкого вреда здоровью, то есть не допускается превышения пределов необходимой обороны, за исключением правил, предусмотренных ч. 1 ст. 37 УК РФ. В этой связи представляется целесообразной регламентация правомерности использования указанных приспособлений и устройств в постановлении Пленума Верховного Суда РФ о судебной практике применения законодательства о необходимой обороне. Эта мера способна создать условия для закрепления реальных гарантий обеспечения неприкосновенности права собственности. Регламентация условий правомерности применения указанных средств позволит при их использовании исключить возможность причинения чрезмерного вреда посягающему и не допустить совершения вредоносных действий в отношении посторонних лиц. 5. В связи с гуманизацией действующего уголовного законодательства и необходимостью учета мотивов лица, действующего в состоянии необходимой обороны, а также в целях дифференциации его ответственности предлагается дополнить главу 11 УК РФ, предусматривающую условия освобождения от уголовной ответственности, следующей уголовно-правовой нормой: «Лицо, совершившее убийство или причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны, может быть освобождено от уголовной ответственности, если у него установлено состояние аффекта, вызванное общественно опасным посягательством».

6. В процессе квалификации убийства при превышении пределов необходимой обороны требуется учитывать отношения конкуренции между двумя нормами со смягчающими обстоятельствами (ч. 1 ст. 107 и ч. 1 ст. 108 УК РФ). Существующая конкуренция должна разрешаться в пользу ч. 1 ст. 108 УК РФ, поскольку согласно теории квалификации преступлений подлежит применению субъективных норма с большим (в количеством случае специальных наличие смягчающих защиты признаков данном цели правоохраняемых интересов) и, соответственно, с меньшей санкцией. 7. В сфере уголовно-процессуального законодательства (взаимосвязанного с материальным) вносится предложение дополнить ст. 196 УПК РФ следующим основанием для обязательного назначения и производства судебной экспертизы: «Когда это необходимо для установления у обороняющегося, действующего в ситуации необходимой обороны, состояния аффекта». Установление указанного обстоятельства может послужить одним из факторов для исключения уголовной ответственности в соответствии с ч. 2. 1. ст. 37 УК РФ, либо, в качестве исключительного смягчающего обстоятельства, может явиться основанием для назначения более мягкого вида наказания, исходя из ч. 1 ст. 64 УК РФ или прекращения уголовного дела в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, в связи с отсутствием в содеянном состава преступления. 8. Представляется неоправданным в социально-правовом и этическом отношениях установление за совершение преступлений при превышении пределов необходимой обороны наиболее сурового вида уголовного наказания – лишения свободы. В качестве мер наказания за совершение преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 108, ч. 1 ст. 114 УК РФ, наряду с ограничением свободы, предлагается на законодательном уровне предусмотреть штраф, обязательные и исправительные работы. Практическая значимость и апробация результатов исследования. Практическая значимость работы заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы при совершенствовании уголовного законодательства, регулирующего ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны, на их основе могут быть разработаны и внесены рекомендации по вопросам квалификации дел рассматриваемой категории. Отдельные рекомендации могут использоваться при подготовке нового Постановления Пленума Верховного Суда РФ о практике применения законодательства о необходимой обороне. Материалы исследования частично применяются в процессе преподавания таких тем курса уголовного права, как «Обстоятельства, исключающие преступность деяния», «Преступления против личности», а также при подготовке методических пособий по дисциплинам уголовно-правового цикла. Диссертация подготовлена на кафедре уголовного права и криминологии Российской правовой академии Министерства юстиции Российской Федерации, где проводилось ее рецензирование и обсуждение. Основные положения диссертации нашли отражение в четырех научных публикациях и обсуждены на заседаниях кафедры, а также изложены в материалах научно-практической конференции в Военной коллегии Верховного Суда РФ (2002 г.). Результаты диссертационного исследования использованы при преподавании курса Общей части уголовного права в Международном юридическом институте при Министерстве юстиции Российской Федерации. Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, объединяющих девять параграфов, заключения и библиографического списка использованной литературы (включающего 225 источников).

ГЛАВА I. СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВАЯ ПРИРОДА ИНСТИТУТА НЕОБХОДИМОЙ ОБОРОНЫ ПО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВУ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ § 1. Социальная сущность и значение необходимой обороны в российском уголовном праве Право на необходимую оборону по существу является ключевым при исследовании преступлений, совершенных при превышении пределов необходимой обороны, и выступает в качестве генеральной предпосылки таких деяний. Институт необходимой обороны как самостоятельная категория уголовного права непосредственно взаимосвязан с конструкцией состава преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 108 УК РФ, поскольку реализация права на необходимую оборону явно не соответствующими методами и средствами в качестве объективного признака входит в структуру объективной стороны исследуемого убийства. С учетом указанного обстоятельства целесообразно рассмотреть не только уголовноправовой аспект необходимой обороны, но и выявить его подлинную социальноправовую природу, обусловившую отнесение законодателем данного преступления к разряду привилегированных. Остро обозначившаяся в последние годы в Российской Федерации проблема охраны жизни человека в условиях несоблюдения социальных гарантий защиты прав и свобод вынуждает граждан к применению мер самозащиты, которая выступает своего рода панацеей личной неприкосновенности в современном обществе. Важнейшее значение необходимой обороны в данном аспекте состоит в том, что она представляет собой надежное и эффективное средство противодействия преступности и особенно такой в настоящее время наиболее распространенной ее форме, как корыстно-насильственная. По этому поводу уже более века назад Н.С. Таганцев обоснованно отмечал, что необходимая оборона является существенным дополнением охранительной деятельности государства, так как оно не в силах предвидеть и предотвратить каждое отдельное правонарушение, посягающее на личные блага человека. Обладание правом, писал он, заключается не толь ко в пользовании им, но и в охране его силами правоносителя от возможных правонарушений1. Право на необходимую оборону известно с древних времен и представлено практически во всех законодательных системах мира. На разных этапах исторического развития общества оно вполне оправданно признавалось неотъемлемым, прирожденным правом человека. В свое время А.Ф. Кони писал: «Необходимая оборона будет существовать вечно, потому, что она основана на законе необходимости, а этот закон по самому существу своему вечен. Поэтому понятие о необходимой обороне существует исстари и никогда не перестанет существовать, это закон, вытекающий непосредственно из человеческой природы»2. Правовой институт необходимой обороны всегда привлекал и в настоящее время оправданно продолжает привлекать к себе особо пристальное внимание общественности, ученых и сотрудников правоохранительных органов. Данная правовая категория довольно глубоко и обстоятельно разработана в отечественной и зарубежной уголовно-правовых доктринах. Однако, проблема реализации гражданами права на необходимую оборону является неисчерпаемой ввиду своей особой социально-нравственной и государственно-правовой значимости. В свете действующего и продолжающего развиваться отечественного уголовного законодательства, она нуждается в основательном осмыслении и постоянной научной корректировке. Субъект, осуществляя общественно опасное посягательство, покушается на незыблемость закрепленных в обществе устоев, нормальный уклад человеческих взаимоотношений. Поэтому в целях защиты интересов большинства людей и восстановления социальной справедливости нападающий с момента осуществления посягательства оказывается вне сферы охраны уголовного закона. При этом закон предоставляет обороняющемуся возможность предпринять акт необходимой обороны путем причинения ответного вреда, наделяя защищающегося правом защищать свои права и свободы всеми допустимыми способами. Понятие «оборона» в данном случае по своему значению представляет собой акт противодействия происходящему посягательству. А признак «необходимость» означает 1 Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая часть: В 2 т. СПб., 1902. Т. 1. С. 521. Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 1.

установление определенных пределов, границ оборонительного поведения, рамок допустимости, которые должны обеспечить социальный баланс в обществе. Ситуация необходимой обороны, в силу своей специфики, воплощает в себе дуализм интересов: обороняющегося, управомоченного законом на причинение вреда, и посягающего, которому на законном основании этот вред причиняется. А.В. Наумов по этому поводу обоснованно отмечает, что необходимая оборона – это не просто конфликт, а поле конкуренции правоохраняемых благ, принадлежащих, с одной стороны, посягающему, а с другой – иным обладателям права1. Для выявления истинной социально-правовой сущности необходимой обороны и ее превышения необходимо раскрыть социально-ценностный и государственно-правовой аспекты данного правообразующего института. В социально-естественном аспекте необходимая оборона – социально обусловленное и общественно полезное явление. Это ее аксиоматическое свойство вытекает из того, что она представляет собой способ защиты неотъемлемых и естественных прав личности от угрозы причинения им вреда со стороны антиобщественных, преступных проявлений. Основания данного права излагаются в ч. 2 ст. 17 Конституции РФ, воспроизводящей положения ст. 3 Всеобщей декларации прав человека: «Основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения». В иерархии социальных ценностей, подлежащих конституционной защите, жизнь, здоровье, честь, достоинство и неприкосновенность личности имеют первостепенное и основополагающее значение. Идея о естественном происхождении и правомерности необходимой обороны имеет глубокое обоснование как в дореволюционной, так и в современной отечественных уголовно-правовых доктринах2. Оборона законных прав и интересов, писал Н.С. Таганцев, представляет собой прирожденное право человека1. Теория естественного права признавала необходимую оборону прирожденным правом человека, разделяя взгляды на нее, выражаемые еще древнегреческим философом Аристотелем и римскими юристами. В частности, господствующая концепция Российское уголовное право. Общая часть: Учебник. / Под ред. А.В. Наумова. М., 1997. С. 233. 2 Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 3;

Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая часть. СПб., 1902. Т. 1. С. 520-521;

Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001. С. 206 и др.

нашла отражение в утверждении Цицерона о том, что необходимая оборона есть не писаный, а прирожденный закон. По поводу необходимой обороны Цицерон писал, что «…это закон не записанный, а природный, который мы не выучили, восприняли, прочли, но из самой природы взяли, почерпнули, извлекли»2. Право на защиту неотъемлемых благ личности, составляющее основное содержание необходимой обороны, предоставляется в первую очередь не юридическим законом, а самой природой. Это принадлежащее от рождения, неотчуждаемое право каждого свободного члена общества. Необходимая оборона основывается на инстинкте живых существ защищать себя от опасности. В ответ на возникшую угрозу жизни человек не только сознательно, но и подсознательно прилагает усилия, ей противодействующие. В основе нормы о необходимой обороне, таким образом, лежит идея естественного стремления человека к самозащите, самосохранению, выживанию. Право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств, обеспечивая физическую, нравственную и социальную неприкосновенность личности, является незыблемым субъективным правом человека, гарантирующим жизнь, свободу, личную неприкосновенность, неприкосновенность частной жизни, защиту чести и достоинства, принадлежащей частной собственности, неприкосновенности жилища. Данное право, по своему происхождению, не создается и не устанавливается обществом и государством искусственно, а лишь им признается и законодательно оформляется, регламентируется, легитимизируется. Законодатель, закрепляя в уголовном законе право на необходимую оборону, в первую очередь должен исходить из естественной природы данного института. Как обоснованно отмечает И.Э. Звечаровский, только в том случае, когда регламентация института необходимой обороны будет полноценной в смысле ее подчиненности идее естественного права может идти речь о стимулировании социально-правовой активности граждан в деле защиты личных, государственных и общественных интересов. При отсутствии таких гарантий данный институт будет способствовать воздержанию от реализации права на необходимую оборону3.

Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая. часть: В 2 т. Т. 1. СПб., 1902. С. 521. Цит.: Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая часть: В 2 т. Т. 1. М., 1994. С. 194. 3 Звечаровский И.Э., Пархоменко С.В.. Уголовно-правовые гарантии реализации права на необходимую оборону. Иркутск, 1996. С. 33.

2 Объективным действиям лица в состоянии необходимой обороны в естественно-правовом аспекте не присущ и признак субъективный – виновность. Обороняющийся, противодействуя посягательству, имеет намерение причинить вред в качестве вынужденной меры, направленной исключительно на достижение общественно полезной цели защиты правоохраняемых благ. Один из важнейших моментов исследования состоит в том, что в социальноестественном аспекте институт необходимой обороны призван служить целям правового обеспечения безопасности – одной из важнейших потребностей человека. Жизнь человека как биологического вида и члена социального сообщества всецело направлена на удовлетворение многообразных физиологических, социальных и духовно-нравственных потребностей, которые непосредственно базируются и потому тесно взаимосвязаны с необходимостью обеспечения безопасности личности. Построение в Российской Федерации правового государства, где человек, его права и свободы признаются высшей ценностью, возможно только с учетом необходимого направления общественных сил на решение проблемы всеобъемлющей реализации безопасности человека. В условиях новой российской государственности она законодательно закреплена в Законе РФ от 05.03.1992 «О безопасности»1. В ст. 2 данного закона, в частности, говорится: «Государство в соответствии с действующим законодательством обеспечивает безопасность каждого гражданина на территории Российской Федерации»2. Решение проблемы обеспечения безопасности человека, наиболее остро обозначившейся в современных условиях, предполагает принятие комплекса мер, гарантирующих безопасность общества в целом и каждого конкретного гражданина в частности. Будущее любого социального образования определяется главной ценностью – человеком, и комплексом его физиологических, духовных, психологических и интеллектуальных благ. Прогрессивными могут быть признаны лишь те процессы общественного развития, которые обеспечивают безопасность человека в обществе. В этом Закон РФ от 05.03.1992 «О безопасности» // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1992. № 15. Ст. 769 (в редакции Закона РФ от 25.07.2002 № 116-ФЗ).

Закон РФ от 05.03.1992 «О безопасности» // Ведомости СНД и ВС РФ. 1992. № 15. Ст. 769 (в редакции Закона РФ от 25.07.2002 № 116-ФЗ).

отношении заслуживает внимания Указ Президента РФ «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации», в редакции от 10.01.2000 в которой безопасность человека впервые выделяется в самостоятельную целостную проблему1. В частности, данная Концепция определяет триединство объекта национальной безопасности Российской Федерации: личность, общество, государство. Интересы личности при этом, что вполне закономерно, поставлены на передний план. Примечательно то, что в указанном документе наряду с положениями, непосредственно относящимися к безопасности человека, имеется указание на содержание интересов личности. К ним, в частности, отнесены: конституционные права и свободы граждан, личная безопасность, физическое, духовное и интеллектуальное развитие личности. Данные интересы, по существу, составляют необходимую совокупность жизненно важных потребностей, без удовлетворения которых невозможно полноценное существование человека. Обеспечение личной безопасности, включенное в систему мер обеспечения безопасности на федеральном уровне, направлено на предупреждение и предотвращение общественно опасных проявлений, создающих угрозу приоритетным ценностям человека. Конституционное положение о том, что человек, его права и свободы являются высшей национальной ценностью и их признание, соблюдение и защита составляют обязанность государства (ст. 2 Конституции РФ), свидетельствует о необходимости соблюдения на всех уровнях приоритета обеспечения безопасности человека. Решение многоплановой проблемы обеспечения безопасности, таким образом, применительно к праву вообще и к уголовному в частности предполагает постановку на передний план гарантий осуществления благ и интересов личности. Безопасность человека, исходящая из идеи справедливости в первую очередь включает право на безопасную жизнь индивида в обществе. Однако ни одно государство в мире не в состоянии в полной мере собственными силами гарантировать безопасность человека, поэтому оно предоставляет гражданам право самостоятельно защищать свои права и жизненно важные интересы посредством института необходимой обороны. Необходимая оборона, как институт самоУказ Президента РФ от 10.01.2000 № 24 «О концепции национальной безопасности Российской Федерации» // Собрание Законодательства. 2002. № 2. Ст. 170.

сохранения жизни и иных наиважнейших ценностей человека призвана защищать его основные интересы: физические и витальные интересы, интересы сексуальной и материальной безопасности, в современном обществе повсеместно таящие угрозу преступных посягательств. Уголовно-правовой институт необходимой обороны, таким образом, наиболее тесно взаимосвязан с проблемой обеспечения безопасности человека1. Поскольку человек как член общества является компонентом всеобщей социальной взаимосвязи и угрозы, таящие для него опасность, социально детерминированы, он имеет священное право на обеспечение обществом и государством своих жизненно важных интересов и потребностей, а они, в свою очередь, посредством социального и нормативного законов обязаны это гарантировать. Поскольку обеспечение безопасности может быть осуществлено лишь посредством правового регулирования, государство на нормативном уровне в социально допустимых пределах призвано гарантировать безопасность человека в обществе, в том числе посредством эффективного и справедливого правотворчества в сфере уголовного законодательства. Для достижения целей наиболее полной реализации безопасности человека необходимо, чтобы самооборона как естественно-ценностная и уголовно-правовая категория максимально соответствовала своему социальному предназначению, чтобы общество и государство реально, на деле обеспечивали интересы граждан при ее применении. Проблема обеспечения безопасности человека приобретает особую актуальность в свете реализации гарантий правовой защищенности и стимулирования гражданской активности личности в обществе. Таким образом, необходимая оборона по своей социальной сущности представляет собой естественное право на самосохранение, исходящее из потребности человека защищать себя от опасности, составляющее гарантию обеспечения безопасности человека в обществе. В государственно-правовом аспекте необходимая оборона – действие правомерное, так как провозглашено Конституцией РФ и регламентировано в действующем законодательстве. В частности, ст. 45 Конституции РФ предусматривает право каждого защищать свои права и интересы всеми способами, не за Тер-Акопов А.А. Безопасность человека (Теоретические основы социально-правовой концепции). М., 1998. С. 156;

Юридическая безопасность человека в России. Угрозы и вызовы в сфере юриспруденции: Сборник научных трудов / Научн. ред. А.А. Тер-Акопов. М., 2001. С. 9.

прещенными законом. Таким образом, естественное по своей природе право на необходимую оборону законодатель вполне обоснованно признает в качестве субъективного права гражданина. Конкретизирующие и детализирующие данное право нормативные положения отражены в отраслевом законодательстве: уголовном (ст. 37 УК РФ) и гражданском (ст.ст. 14, 1066 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ)). В теории права разрабатывается категория «гражданская самозащита», сущность которой ему заключается прав и в возможности защиты гражданином обращения в принадлежащих свобод самостоятельно, без соответствующие органы. Как обоснованно отмечает В.М. Баранов, проблема самозащиты граждан имеет общеправовой характер и должна рассматриваться на более высоком уровне, чем это зафиксировано в ст.ст. 14, 1066 ГК РФ и ст. 37 УК РФ1. Вызывает заслуженный интерес, высказываемое в уголовно-правовой литературе предложение расширенно регламентировать положения ч. 2 ст.45 Конституции РФ, предусматривающей право граждан защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. В частности, А.Ф. Истомин предлагает дополнить Главу II Конституции РФ нормой следующего содержания: «Каждый имеет неотъемлемое естественное право на защиту своих прав и законных интересов, прав и законных интересов другого лица, общества и государства от общественно опасного посягательства независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти»2. Регламентация права на необходимую оборону в Конституции РФ выступит гарантией наиболее полной реализации данного абсолютного, субъективного права граждан в правоприменительной практике и, как обоснованно отмечает Н.А. Огурцов, явится необходимым условием вовлечения населения в сферу противодействия преступности3.

Баранов В.М. Акты гражданской самозащиты в системе правовых отношений Российской Федерации // Правовые отношения в условиях социально-экономических преобразований. Владимир, 1997. С. 5 -18. 2 Истомин А.Ф. Ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны (уголовно-правовые и криминологические аспекты) // Дис. … канд. юрид. наук. М., 1995. С. 69. 3 Огурцов Н.А, Меркурьев В.В. Дискуссионные вопросы уголовно-правовой квалификации деяний, совершенных в состоянии необходимой обороны. // Проблемы уголовной ответственности и наказания: Сборник научных трудов. Рязань, 1997. С. 18.

Регулирование института необходимой обороны и превышения ее пределов в рамках уголовного законодательства вполне закономерно, поскольку обусловлено особенностью способа реализации данного субъективного права, связанного с конфликтной ситуацией причинения вреда посягающему. За пределами правомерности акт необходимой обороны перерастает в общественно опасное действие, влекущее применение карательных уголовно-правовых санкций. Включенная в ГК РФ правовая норма, регулирующая право граждан на защиту (ст. 1066 ГК РФ), именуемая «Причинение вреда в состоянии необходимой обороны», предоставляет гражданам право на причинение не подлежащего возмещению вреда в состоянии необходимой обороны. Данная норма также представляет собой один из способов самозащиты гражданских прав. Необходимой обороной в гражданском праве признаются такие меры защиты, которые причиняют вред их нарушителю, но не влекут обязанности обороняющегося по его возмещению, поскольку признаются правомерными. Следует отметить, что содержание института необходимой обороны в гражданском праве шире, чем в уголовном. Если в уголовном праве под необходимой обороной понимаются действия, хотя и содержащие признаки состава преступления, но не признаваемые преступлением, то в гражданском праве необходимой обороной признаются также действия, которые подпадают под определение гражданского правонарушения, но не влекут юридической ответственности. Необходимая оборона в гражданском праве так же, как и в уголовном, ограничена определенными рамками. В соответствии с ч. 2 ст. 14 ГК РФ действия по самозащите признаются правомерными при условии, если они соразмерны нарушению и не выходят за рамки пределов, необходимых для его пресечения. Провозглашенные и гарантированные Конституцией РФ в главе II «Права и свободы человека и гражданина» права и свободы, в том числе право на жизнь, здоровье, свободу, личную неприкосновенность, защиту своей чести и доброго имени, принадлежащей частной собственности, составляют содержание правового статуса личности. Данный вывод вытекает из нормативного предписания ст. 64 Конституции РФ, которая провозглашает: «Положения настоящей Главы (Главы II – Н.В.) составляют основу правового статуса личности в Российской Федерации и не могут быть изменены иначе как в порядке, установленном настоящей Конституцией». В основу всякого законодательного акта как правового гаранта исходя из ст. 18 Конституции РФ должно быть положено осуществление неотъемлемых прав и свобод человека. Указанным целям реализации правового статуса личности служит право на необходимую оборону. Субъективное право на личную неприкосновенность человека и гражданина, подкрепляемое правом защищать свои права и свободы, как обоснованно отмечает Н.А. Огурцов, выполняет гарантийную функцию по отношению к другим субъективным правам граждан: праву на неприкосновенность частной жизни, личной и семейной тайны, на защиту чести и достоинства, права собственности, на обеспечение неприкосновенности жилища и др.1. Регламентация права на необходимую оборону как в рамках уголовного, так и гражданского законодательства вполне закономерна, поскольку ст. 64 Конституции РФ допускает возможность детализации содержания правового статуса личности в основных фундаментальных отраслях законодательства. Ранее норма о необходимой обороне, наряду с уголовным и гражданским законодательством предусматривалась в Кодексе РСФСР об административных правонарушениях. Ныне действующий Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) 2001 г. исключил норму о необходимой обороне из сферы административно-правового регулирования. Вследствие изменений, внесенных в действующее административное законодательство в связи с принятием в Российской Федерации нового КоАП РФ, существенно и, как представляется, неоправданно сократилось правовое содержание необходимой обороны как комплексного правового института, регламентируемого в рамках различных отраслей права. Несмотря на то, что институт необходимой обороны из комплексного, межотраслевого превратился в сугубо уголовно-правовой институт, в основе его правильного толкования лежит совокупность уголовно-правовых и иных смежных норм междисциплинарного характера. Разрешение вопросов правомерности необходимой обороны невозможно без уяснения взаимосвязанных со ст. 37 УК РФ положений, содержащихся в нормативных правовых актах, относящихся к различОгурцов Н.А. Правоотношение и ответственность в современном уголовном праве: Учебное пособие. Рязань, 1976. С. 119;

Огурцов Н.А., Меркурьев В.В. Дискуссионные вопросы уголовно-правовой квалификации деяний, совершенных в состоянии необходимой обороны // Проблемы уголовной ответственности и наказания: Сборник научных трудов. Рязань, 1997. С. 17.

ным отраслям права. Так, институт необходимой обороны представлен во многочисленных законах, регулирующих деятельность различных правоохранительных органов. Однако нормативные акты, регулирующие деятельность соответствующих органов, лишь косвенно отражают условия реализации права на необходимую оборону. В частности, в Федеральном законе от 27.05.1996 № 57-ФЗ «О государственной охране»1 говорится, что «сотрудники федеральных органов государственной охраны не несут ответственности за моральный, материальный и физический вред, причиненный в связи с применением в предусмотренных законом случаях физической силы, специальных средств или оружия, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны». В ряде законов, регулирующих порядок деятельности различных правоохранительных органов, также лишь в самой общей форме отмечается, что сотрудники указанных структур вправе применять физическую силу, специальные средства защиты и оружие для пресечения преступлений и иных правонарушений, преодоления противодействия законным требованиям сотрудников, если ненасильственные способы не обеспечивают исполнение возложенных на них служебных обязанностей2. На основе изложенного можно заключить, что социальная сущность института необходимой обороны в государственно-правовом аспекте выражается в том, что он выступает одним из гарантов реализации правового статуса гражданина в Российской Федерации. Исходя из законодательного определения (ч. 1 ст. 14 УК РФ) и общепризнанного положения теории уголовного права, деяние признается преступным, если оно обладает совокупностью обязательных признаков: общественной опасностью, уголовной противоправностью, виновностью и наказуемостью3. Деяния, совершенные в состоянии необходимой обороны путем Федеральный закон от 27.05.1996 «О государственной охране» // СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594 (в редакции Федерального закона от 07.05.2002 № 49-ФЗ). 2 Федеральный Закон от 06.02.1997 «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» // СЗ РФ. 1997. № 6. Ст. 711 (в редакции Федерального Закона от 10.01.2003 № 27-ФЗ);

Закон РСФСР от 18.04.1991 «О милиции» // Ведомости СНД РСФСР и ВС РСФСР. 1991. № 16. Ст. 503 (в редакции Федерального закона от 25.07.2002 № 116-ФЗ);

Федеральный Закон от 27.05.1996 «О государственной охране» // СЗ РФ. 1996. № 22. Ст. 2594 (в редакции Федерального Закона от 07.05.2002 № 49-ФЗ);

Федеральный Закон от 21.07.1993 «Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы» // Ведомости СНД РФ и ВС РФ. 1993. № 33. Ст. 1316 (в редакции Федерального закона от 24.12.2002 № 176-ФЗ);

Таможенный Кодекс Российской Федерации (далее – Таможенный кодекс РФ) (ст.427) и др. 3 Уголовное право: Общая часть: Учебник / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 123;

Уголовное право: Общая часть: Учебник / Под ред. А.И.Рарога. М., 2001. С. 118 и др.

совершенные в состоянии необходимой обороны путем причинения вреда посягающему, в рамках пределов правомерной защиты по своей социальноправовой природе и юридическому значению не содержат состава преступления ввиду того, что в социально-естественном отношении они лишены признаков общественной опасности (вредоносности) и виновности и в государственноправовом аспекте не являются противоправными и наказуемыми. Каждый может использовать свое право на защиту в состоянии необходимой обороны независимо от любых обстоятельств, но вправе также и уклониться от его осуществления. Впервые это право в качестве общей декларации получило нормативное закрепление Федеральным законом от 01.07.1994 г.1 и позднее было регламентировано в УК РФ 1996 г. В ч. 3 ст. 37 УК РФ провозглашается право каждого на защиту своих прав и законных интересов, прав и законных интересов другого лица, общества и государства от общественно опасного посягательства независимо от возможности избежать посягательства либо обратиться за помощью к другим лицам или органам власти. Уголовный закон декларирует, что право на необходимую оборону принадлежит в равной степени всем лицам, независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения. Однако для определенных категорий граждан (сотрудников милиции, военнослужащих, сотрудников охранных структур) осуществление мер необходимой обороны, исходя из специальных законодательных актов2, выступает в качестве публичной обязанности. Воздержание от осуществления акта необходимой обороны для указанных лиц признается, во-первых, нарушением закона;

во-вторых, является уклонением от исполнения служебных обязанностей, что может представлять собой факт совершения преступления или проступка. Однако для перечисленных категорий граждан, в отношении которых противодействие преступным посягательствам входит в их служебную компетенцию, осуществление права на необходимую оборону должно расцениваться в первую очередь как реализация неотъемлемого права на защиту, а лишь затем рассматриваться как выполнение служебного долга. Поэтому их действия при пресечении посягательств путем причинения вреда нападающим Федеральный закон № 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» // СЗ РФ. 1994. № 10. Ст. 1109. 2 Дисциплинарный Устав Вооруженных Сил РФ;

Закон РСФСР от 18.04.1991 «О милиции» // Вестник ВС РСФСР. 1991. № 6. Ст. 503 и др.

посредством применения физической силы, специальных средств и огнестрельного оружия должны прежде всего соответствовать положениям ст. 37 УК РФ, а лишь затем требованиям соответствующих федеральных законов. Регламентация порядка и условий применения мер и средств предотвращения посягательств в указанных специальных законах, должна носить инструктивный характер по отношению к уголовно-правовой норме о необходимой обороне. Установление в отношении указанных лиц каких-либо ограничений по поводу осуществления ими действий по предотвращению общественно опасных посягательств недопустимо, за исключением специально предусмотренных соответствующими нормативными актами случаев возникновения экстремальных ситуаций, вызванных спецификой рода их деятельности. Являясь неотъемлемым правом человека, необходимая оборона в то же время не может быть безмерной. Поскольку субъект, создающий угрозу безопасности тоже личность, наделенная соответствующим правовым статусом, следовательно, необходимо установление четких, очевидных и объективных критериев правомерности и, соответственно, неправомерности необходимой обороны. Это право должно быть строго ограничено рамками закона. А.Ф. Кони по этому поводу еще более столетия назад обоснованно отмечал: «В силу стремления к самосохранению человек старается избежать опасности и принимает все меры к ее отвращению... Сознавая свое право на существование, человек ограждает это право от всякого чужого посягательства, от всякого неправа. Но, очевидно, что действия человека в этой сфере не могут быть безграничны, и ограничение их лежит уже в самом существовании общества, государства»1. В результате совершенного нападения между нападающим и обороняющимся возникают своеобразные правоотношения, в рамках которых формируются взаимные права и обязанности. Лицо, подвергшееся посягательству, не представляющему опасности для жизни, в целях его пресечения вправе причинить нападающему обусловленный обстановкой и опасностью посягательства вред, однако с соблюдением обязательного условия – не должно быть допущено превышения пределов необходимой обороны. Нападающий, в свою очередь, должен принять на себя причиняемый при правомерной необходимой обороне вред как закономерное правовое последствие своих общественно опасных действий, как Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 3.

справедливое воздаяние за совершенное посягательство. Правовое положение посягающего при этом является двойственным. С одной стороны, его права и интересы выходят из-под сферы защиты уголовного закона, объективным основанием для чего является совершенное им общественно опасное посягательство;

с другой, жизнь и здоровье нападающего становятся объектом уголовно-правовой охраны в том случае, если обороняющийся выходит за рамки дозволенной законом защиты, в связи с чем его оборонительные действия приобретают характер противоправных общественно опасных действий1. Расширяя пределы дозволенного в состоянии необходимой обороны, необходимо соблюдение принципа равенства и состязательности сторон. Законодатель с целью достижения социального компромисса вводит понятие превышения пределов необходимой обороны, ограничивая тем самым пределы реализации субъективного права на защиту, выход за которые превращает действия обороняющегося в злоупотребление правом. Именно вопрос о границах допустимой защиты находится в центре внимания правовых научных исследований о праве на необходимую оборону. При этом суть проблемы при установлении превышения пределов необходимой обороны состоит в том, что жертва нападения, находясь в состоянии замешательства и душевного волнения в момент осуществления посягательства, руководствуясь чувством самосохранения, объективно не имеет возможности адекватно оценить величину угрожающей опасности, поскольку действительные намерения нападающего далеко не всегда очевидны. В результате в происходящего условиях столкновения соотносить обороняющийся, возможность и вынужденный экстремальных недопустимость тех или иных мер защиты, в состоянии отчаяния и растерянности, порой непроизвольно выходит за допустимые пределы защиты, вступая в противостояние с законом. Ввиду особой социальной обусловленности, реализация права на необходимую оборону путем причинения даже самого тяжкого вреда посягающему, при соблюдении условий правомерности необходимой обороны, введена в рамки уголовного закона, установленного государством. Убийство и причинение тяжкого Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 105;

Андреева Л.А., Питерцев С.К. Необходимая оборона: Уголовно-правовые и процессуально-тактические вопросы: Методические рекомендации. СПб., 1995. С. 16.

вреда здоровью, совершенные при превышении пределов необходимой обороны, неслучайно предусмотрены в уголовном законе в качестве преступлений при смягчающих обстоятельствах. Законодатель оправдывает в социально-правовом отношении данные деяния, поскольку они обусловлены состоянием необходимой обороны, коренным образом изменяющим общественно-нравственную и юридическую оценку содеянного. Социально-правовая взаимосвязь необходимой обороны и производного от нее уголовно-наказуемого эксцесса обороны, объединяющая данные понятия в единый объект правового исследования, лежит в единстве объективного основания их возникновения – угрозе причинения вреда важнейшим правам и интересам человека. Регламентация в уголовном законе условий правомерности необходимой обороны и уголовной ответственности за превышение ее пределов должна всецело служить цели обеспечения безопасности личности, общества и государства. Поскольку категория безопасности предполагает гармоничное сосуществование человека с социальной средой, вся триада должна быть в этом заинтересована с учетом моральности и разумности института необходимой обороны. В праве вообще и в уголовном праве в частности механизм реализации социального явления приводится в действие благодаря закреплению его содержания в юридической форме. Значимые социальные категории начинают действовать и приобретают правовое значение только в том случае, если они отражены законодателем в позитивном законе. Предназначение нормативной формы состоит в наиболее полном выражении социального содержания того или иного явления. Поэтому предписания закона о необходимой обороне и превышении ее пределов для достижения наиболее полной реализации данного института в социальной практике должны быть максимально доступными для его понимания потенциальным субъектом обороны. Как справедливо отмечает В. Мельник, «степень доступности закона предопределяет полноценное знание уголовно-правовых норм, стимулирующих активное правомерное поведение в экстремальных жизненных ситуациях»1. Право на необходимую оборону, закрепленное соответствующим образом в совершенной законодательной форме, выступит действенным средством обеспечения безопасности личности в обществе и государстве. Мельник В. Человек в экстремальной ситуации // Советская юстиция. 1993. № 20. С. 29.

Следует констатировать, что в ст. 37 УК РФ отсутствует четкая регламентация, против каких конкретно посягательств допустимо причинение того или иного вреда нападающему и в чем он может быть выражен;

какими признаками должна обладать защита, не выходящая за пределы правомерности, предпринимаемая против того или иного противоправного деяния. Положения закона о правомерности причинения любого вреда нападающему при защите от посягательства, сопряженного с применением насилия, опасного для жизни, и о том, что действия по предотвращению нападения, не сопряженного с применением такого насилия, не должны быть явно не соответствующими характеру и опасности посягательства, в ст. 37 УК РФ (в редакции Федерального закона от 14.03.20021) носят оценочный характер. В этой связи создаются дополнительные предпосылки для субъективной оценки действий обороняющегося. Уголовно-правовая норма ст. 37 УК РФ в действующей редакции в сущности, дублирует уже ранее известную нормативную конструкцию ст. 13 УК РСФСР, введенную в действие Федеральным законом РФ от 01.07.1994 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный Кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР»2, которая сориентировала судебную практику на требование о полном соответствии обороны нападению, что в корне противоречит духу самой нормы о необходимой обороне. В силу изменения редакции ст. 37 УК РФ, как следствие, возник целый ряд теоретических и практических проблем применения нормы ч. 1 ст. 108 УК РФ, предусматривающей ответственность за убийство при превышении пределов необходимой обороны, составляющей предмет настоящего диссертационного исследования. Нравственно-этический смысл нормативного закона заключается в том, что в социально здоровом обществе законным прежде всего должно быть признано то, что соответствует общепринятым нормам и принципам морали. Законодатель в процессе нормотворчества неизбежно должен стремиться к достижению единства и гармонии естественного и нравственного в законе, соотнося построение соответствующей нормативной формы с истинно моральным по духу содержанием. Любой законодательный акт, в силу своего предназначения, призван всемерно обФедеральный закон от 14.03.2002 № 29-ФЗ «О внесении изменения в ст.37 УК РФ» // СЗ РФ. 2002. № 11. Ст. 1021. 2 Федеральный закон № 10-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в Уголовный Кодекс РСФСР и Уголовно-процессуальный Кодекс РСФСР» // СЗ РФ. 1994. № 10. Ст. 1109.

легчать, опосредовать реализацию неотъемлемых, естественных прав в условиях существования общества и государства. Создание гарантий безопасности личности, как следствие, выступает залогом обеспечения безопасности государства. Вся триада (личность, общество и государство) должна всемерно служить этому, поскольку безопасное состояние человека в обществе служит катализатором прогрессивных процессов общественного развития и является необходимой предпосылкой для построения цивилизованного государства, основанного на приоритете права. § 2. Проблемы социально-правовой оценки условий и пределов правомерности необходимой обороны При освещении социально-правовой природы необходимой обороны как гаранта обеспечения безопасности человека в обществе целесообразно рассмотреть вопросы, касающиеся определения условий и пределов правомерности исследуемого института с позиции их социально-ценностной и правовой оценки. Необходимая оборона по своей сущности представляет собой единство двух взаимообусловленных элементов: нападения, причиняющего вред или создающего реальную угрозу его причинения, и акта защиты как естественной ответной меры предотвращения возникшей опасности. Объективная социально-правовая оценка условий и пределов правомерности необходимой обороны требует установления соответствия между данными составляющими. Проанализировать каждый из этих элементов можно лишь раскрыв их признаки, определяемые соответствующими условиями. Условия, характеризующие правомерность необходимой обороны, недостаточно четко регламентированы в действующем уголовном законодательстве, а более конкретно определяются лишь в уголовно-правовой доктрине и судебной практике, что существенно усложняет оценку правомерности оборонительных действий. В частности, в теории уголовного права условия правомерности необходимой обороны принято подразделять на две группы: условия, относящиеся к посягательству, определяющие возникновение состояния необходимой обороны, и условия, относящиеся к акту защиты, характеризующие правомерность действий по защите нарушенного блага. Следует отметить, что проблема определения условий правомерности необходимой обороны признается одной из наиболее сложных и дискуссионных в науке уголовного права и судебной практике. Однако, несмотря на разнообразие разрабатываемых учеными подходов относительно классификации условий правомерности необходимой обороны, принципиальных теоретических различий между ними не имеется. Смысловое значение предлагаемых концепций, по существу, идентично1. К условиям правомерности необходимой обороны, характеризующим посягательство уголовно-правовая наука традиционно относит: 1) общественную опасность;

2) наличность;

и 3) действительность. В качестве условий правомерности необходимой обороны, относящихся к акту защиты в уголовно-правовой литературе указываются: 1) возможность защиты личности и прав обороняющегося, других лиц, охраняемых законом интересов общества и государства;

2) причинение вреда интересам нападающего;

3) отсутствие превышения пределов необходимой обороны. Оценивая условия правомерности необходимой обороны, мы считаем наиболее приемлемым данный признанный традиционным в теории российского уголовного права подход к определению признаков правомерности необходимой обороны. Этот критерий определения условий правомерности необходимой обороны представляется приоритетным, поскольку из содержания уголовноправовой нормы ст. 37 УК РФ следует, что необходимая оборона может быть признана правомерной при соблюдении определенных условий, относящихся к посягательству и характеризующих действия по защите. Целесообразно выделить каждое из условий правомерности необходимой обороны, относящихся к посягательству и защите и провести их последовательный анализ, подробно остановившись на наиболее дискуссионных вопросах. 1. Условия правомерности необходимой обороны, относящиеся к посягательству. Важнейшим условием правомерности необходимой обороны, относящимся к посягательству, является общественная опасность.

Козак В.Н. Право граждан на необходимую оборону. Саратов, 1972. С. 65;

Уголовное право: Общая часть: В 4 т. / Под ред. И.Я. Козаченко. Екатеринбург, 1992. Т.2. С. 170-175;

Курс уголовного права: В 2 т. / Под ред. Н.Ф. Кузнецовой и Н.М. Тяжковой. М., 1999. Т.1. С. 455-460;

Российское уголовное право. Курс лекций: В 2 т. / Под ред. А.И. Коробеева. Владивосток, 1999. Т. 1. С. 73. и др.

Исходя из ч. 1 ст. 37 УК РФ законодатель допускает возможность причинения вреда нападающему лишь при наличии со стороны последнего посягательства, обладающего определенным характером и степенью общественной опасности. Возникает уместный вопрос: каким по характеру и степени опасности должно быть посягательство, порождающее право на необходимую оборону? Как известно, общественная опасность присуща различным видам правонарушений. Последние же по характеру и степени общественной опасности подразделяются на две категории: проступки и преступления. Вопрос о возможности применения права необходимой обороны против административных проступков в уголовно-правовой науке вызывает дискуссии. Одни ученые допускают такую возможность1, другие категорично ее отвергают, мотивируя свою позицию незначительной степенью общественной опасности последних2. Данный вопрос нашел свое разрешение в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств», в котором в частности говорится, что под общественно опасным посягательством, создающим право на необходимую оборону, следует понимать деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона3. Таким образом, необходимая оборона в уголовном праве допускается высшим судебным органом лишь против деяний, обладающих признаками преступления. Кроме того, право на необходимую оборону против административных правонарушений законодатель, как уже отмечалось, не регламентировал и в действующем КоАП РФ. Преступления в сравнении с другими правонарушениями причиняют более тяжкий вред личности, обществу и государству, поскольку посягают на приоритетные ценности – личность и права граждан, собственность, основы государственного и общественного строя, внешнюю безопасность и другие важнейшие охраняемые правом объекты. Поэтому право необходимой обороны в полной Халиков К. Необходимая оборона по советскому уголовному праву. Алма-Ата, 1970. С. 39;

Уголовное право: Общая часть / Под ред. Ю.М. Ткачевского. М., 1993. С. 224;

Милюков С.Ф. Обстоятельства, исключающие общественную опасность деяния. СПб., 1998. С. 16.

2 Дурманов Н.Д. Обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния. М., 1961. С. 58;

Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона. Тбилиси, 1966. С. 74.

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12.

мере применимо в отношении преступлений, в силу того что они в наибольшей степени создают угрозу для безопасной жизни человека в обществе. Необходимо уточнить, против любого ли преступления может быть реализовано право на необходимую оборону в рамках уголовного законодательства. В уголовно-правовой литературе существуют разногласия по вопросу о том, допустима ли необходимая оборона против посягательств на честь и достоинство личности. Не вызывает сомнения, что посягательства на честь и достоинство являются общественно опасными независимо от способа их осуществления, поэтому указанные объекты не исключены законодателем, а также Пленумом Верховного Суда СССР в приведенном постановлении из числа объектов уголовно-правовой охраны. А.А. Пионтковский предусматривает некоторые ограничения в реализации права на необходимую оборону против оскорбления и клеветы. Автор считает, что необходимая оборона против оскорбления правомерна лишь в случае, если оно наносится действием, посягающим на телесную неприкосновенность или если имеет место попытка публично выставить заведомо ложные сведения о потерпевшем1. По нашему мнению, правы А.А. Пионтковский, В.М. Ширяев и другие ученые, исключающие возможность применения уголовно-правовой необходимой обороны против словесного оскорбления2. Против такого посягательства невозможно реализовать право необходимой обороны, поскольку причиненный им ущерб не может быть измерен определенными объективными рамками. При словесном оскорблении потерпевшему причиняется не физический и материальный, а моральный вред и поэтому, в данном случае весьма сложно установить критерии соответствия защиты характеру и опасности посягательства. Применительно к посягательствам на честь и достоинство, обоснованной, на наш взгляд, является позиция А.А. Пионтковского, который допускает необходимую оборону в отношении посягательств на указанные блага при условии, если таковые связаны с нарушением телесной неприкосновенности человека. Посягательства на честь и достоинство, связанные с нарушением телесной неприкосновенности, создают право на необходимую оборону, поскольку в результате их 1 Пионтковский А.А. Советское уголовное право: Общая часть: В 2 т. М., 1970. Т. 2. С. 358.

Пионтковский А.А. Советское уголовное право: Общая часть: В 2 т. М., 1970. Т. 2 С. 360;

Уголовное право: Общая часть: В 2 т. Екатеринбург, 1992. Т. 2. С. 172.

совершения причиняется физический вред потерпевшему. Предотвращение такого вреда допустимо путем физического воздействия на посягающего в рамках осуществления акта самозащиты. Некоторые посягательства в силу своей специфики также не порождают состояния необходимой обороны, поскольку непосредственно не приводят к наступлению физического, имущественного или иного конкретно фиксируемого вреда. В таком случае вред может быть предотвращен иным способом (например, путем обращения в соответствующие компетентные органы). в Такими на преступлениями являются, например, необоснованный отказ приеме работу или необоснованное увольнение беременной женщины или женщины, имеющей детей в возрасте до 3-х лет (ст. 145 УК РФ);

злостное уклонение от уплаты средств на содержание детей или нетрудоспособных родителей (ст. 157 УК РФ);

отказ свидетеля или потерпевшего от дачи показаний (ст. 308 УК РФ) и т.п. В ответ на совершение такого рода деяний неправомерно причинение вреда правоохраняемым объектам, поскольку в данном случае отсутствует материализованный предмет посягательства. Ввиду невозможности установления конкретного физического или материального вреда при названных деяниях, как и при словесном оскорблении, отсутствует возможность измерения интенсивности посягательства. Как следствие, в такой ситуации существенно затрудняется выбор соответствующих, эквивалентных посягательству мер и средств защиты. Таким образом, возможность пресечения посягательства путем причинения конкретного физического или материального вреда нападающему выступает критерием деяния, порождающего право на необходимую оборону. В.М. Ширяев, не разделяя такой позиции, предусматривает возможность реализации права на необходимую оборону исключительно в отношении насильственных преступлений1. То, что необходимая оборона применима в отношении насильственных посягательств, вполне закономерно, но и отрицать данное право применительно к преступлениям ненасильственного характера безосновательно. На практике, например, нередки случаи перерастания кражи в процессе ее совершения в насильственный грабеж или разбой, простого вымогательства в насильственное и т.п. Кроме того, точка зрения В.М. Ширяева представляется спорной и в свете Уголовное право: Общая часть: В 4 т. / Под ред. И.Я. Козаченко. Екатеринбург, 1992. Т. 2. С. 172.

действующего уголовного законодательства: ст. 37 УК РФ не ограничивает применение права на необходимую оборону исключительно насильственными преступлениями, то есть каких-либо изъятий в отношении необходимой обороны против имущественных преступлений действующий уголовный закон не предусматривает. Имущественные права граждан наряду с правом на жизнь, здоровье, свободу и личную неприкосновенность относятся к числу основных, неотъемлемых прав личности и в полной мере подлежат конституционной и уголовноправовой охране. Данная позиция подтверждается положениями, изложенными в трудах известных русских юристов дореволюционного периода А.Ф. Кони и Н.С. Таганцева, которыми убедительно обосновывается возможность всеобъемлющей реализации права на необходимую оборону против имущественных посягательств1. Кроме того, составным элементом безопасности в обществе (как сложного системного и многоаспектного явления) является материальная безопасность, представляющая собой состояние защищенности собственности, хозяйственных и имущественных отношений. Отождествление в литературе таких понятий, как «нападение» и «посягательство», формирует ошибочное представление о допустимости необходимой обороны лишь в отношении посягательств, совершаемых в форме нападения. Поэтому в рамках рассмотрения данного признака правомерности необходимой обороны целесообразно провести сопоставление этих понятий. В уголовноправовой науке высказываются различные мнения на этот счет. Е.И. Бахтеева предлагает под общественно опасным посягательством, создающим право на необходимую оборону, понимать только нападение, как наиболее распространенную его форму2. Обоснованность приведенной позиции вызывает сомнение. Исследование материалов следственно-судебной практики свидетельствует, что, действительно, основная масса посягательств, порождающих право на защиту, осуществляется посредством нападения. Под нападением, как указано в п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.01.1997 № 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм», следует понимать действия, направленные на достижение преступного результата путем Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 61;

Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая часть: В 2 т. СПб., 1902. Т. 1. С. 207-209. 2 Бахтеева Е.И. Превышение пределов необходимой обороны: проблемы квалификации // Дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1997. С. 21.

применения насилия над потерпевшим либо создания реальной угрозы его применения1. Вместе с тем на практике имеют место насильственные посягательства, совершаемые без признаков нападения (например, насильственное удержание заложника и т.д.), применение права необходимой обороны против которых обусловлено их значительной степенью общественной опасности. То, что право на необходимую оборону порождает агрессивное поведение в форме активных действий общественно опасного характера, не вызывает сомнения. Однако в уголовно-правовой доктрине неоднозначно решается вопрос о том, может ли возникнуть состояние необходимой обороны, если посягательство совершается в форме бездействия. Некоторые ученые отрицательно отвечают на этот вопрос, аргументируя свою позицию тем, что нападение способно причинить существенный вред общественным отношениям, проявляясь лишь в форме действия (то есть активного поведенческого акта)2. В.И. Ткаченко же выделяет оборону от бездействия в самостоятельное обстоятельство, исключающее преступность деяния, принуждение к действию для выполнения правовой обязанности3. Возможность применения права необходимой обороны против общественно опасного бездействия, напротив, допускают Т.Г. Шавгулидзе и Ю.М. Ткачевский4. По нашему мнению, необходимая оборона против бездействия не применима. В словаре русского языка посягательство определяется как попытка (незаконная или осуждаемая) сделать что-нибудь5. Исходя из приведенного толкования посягательством, создающим право на необходимую оборону, является лишь действие, то есть активное поведение посягающего. Бездействие, состоящее в невыполнении правовой обязанности, само по себе не причиняет вреда, а лишь его не Комментарий к Постановлениям Пленума Верховного Суда РФ по уголовным делам / Под общ. ред. В.М. Лебедева, Б.Н. Топорнина. М., 2001. С. 196. 2 Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. М., 1948. С. 46;

Шаргородский М.Д. Вопросы общей части уголовного права. Л., 1955. С. 87;

Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 53;

Уголовное право на современном этапе: проблемы преступления и наказания. СПб., 1992. С. 227. 3 Ткаченко В.И. Необходимая оборона: исследование, полемика, предложения. // Законность. 1955. № 1. С. 48.

4 Шавгулидзе Т.Г. Необходимая оборона. Тбилиси, 1993. С. 192–193;

Уголовное право: Общая часть / Под ред. Ю.М. Ткачевского. М., 1993. С. 223 и др. Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. М., 1993. С. 588.

предотвращает или ему потворствует. Необходимая оборона, как известно, выражается в причинении вреда, с тем чтобы предотвратить или пресечь начавшееся посягательство. Нанесение посягающему вреда выступает здесь как средство предотвращения или пресечения посягательства. Причинение же вреда бездействующему объективно не может выступать в таком качестве. Вместе с тем в данном случае допустима ситуация, когда бездействующему лицу причиняется вред для того, чтобы понудить его отвратить опасность. Однако такие действия не соответствуют признакам необходимой обороны и при определенных обстоятельствах могут охватываться правилами такого обстоятельства, исключающего преступность деяния, как крайняя необходимость. То, что состояние необходимой обороны порождают посягательства, характеризующиеся умышленной формой вины, общеизвестно. Вместе с тем, по нашему мнению, не может быть исключена возможность применения права на необходимую оборону и от неосторожных посягательств, обладающих значительной степенью общественной опасности. Относительно допустимости необходимой обороны против неосторожных преступлений в уголовно-правовой литературе высказываются различные точки зрения. Н.Н. Паше-Озерский отвергает допустимость необходимой обороны против таких посягательств1. И.С. Тишкевич и А.Н. Попов, не соглашаясь с его мнением, отмечают, что посягательство одинаково объективно опасно, независимо от того, совершается ли оно с умышленной или с неосторожной формой вины2. Деяние, непосредственно угрожающее немедленным причинением вреда по неосторожности, по нашему мнению, вполне может выступить в качестве правового основания необходимой обороны. Ю.В. Баулин по данному вопросу приводит следующий пример: «Представим ситуацию, когда строители, не убедившись в отсутствии людей на стройплощадке, намереваются сбросить железобетонную балку с крыши дома на землю, где неожиданно появились дети. Увидев это, очевидец в последний момент сбивает строителей с ног, имея цель предотвратить их грубую неосторожность, и при этом причиняет им телесные повреждения различПаше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 38. 2 Тишкевич И.С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 13;

Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001. С. 236.

ной степени тяжести». В приведенной ситуации именно неосторожное деяние выступает в качестве правового основания для необходимой обороны. Возможность применения обороны против такого рода действий также допускает В.И. Ткаченко2. Неоспорим тот факт, что лишение жизни человека объективно общественно опасно, независимо от того, совершается ли оно преднамеренно или по неосторожности. Поэтому форма вины, мотив и цель, которыми руководствуется посягающий, не являются обязательными признаками общественно опасного посягательства в плане рассмотрения его в качестве основания для реализации права на необходимую оборону. Однако вопрос о правомерности применения тех или иных мер защиты против неосторожных посягательств и посягательств, совершаемых с двумя формами вины, по нашему мнению, следует решать с учетом требования крайней необходимости о том, что причинение вреда допустимо лишь в случаях, когда предотвратить угрожающую опасность иным путем объективно не представляется возможным. Ограничение права на необходимую оборону в данной ситуации обусловлено тем, что сознательный и волевой элементы неосторожной вины не содержат направленности на достижение определенного вредоносного результата, то есть с субъективной стороны представляют значительно меньшую степень общественной опасности, чем аналогичные критерии умышленного преступного поведения. Кроме того, в указанных преступлениях последствие в виде причинения вреда посягающему носит лишь вероятностный характер. Поэтому применение при предотвращении неосторожных деяний и деяний, совершаемых с двумя формами вины, тех же мер и средств защиты, которые применимы в отношении умышленных посягательств, в социальном плане представляется не этичным и в корне противоречит принципу справедливости. В уголовно-правовой науке также однозначно не разрешен вопрос о возможности применения необходимой обороны против неправомерных действий должностных лиц. В российской уголовно-правовой доктрине впервые эту проблему попытался разрешить А.Ф. Кони. Он отмечал, что в данном случае необходимая оборона допустима, если: «1) власть не имеет на известные действия права;

когда она не компетентна, то есть действует вне границ своей компетентности, и 2) ко1 Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 210. Ткаченко В.И. Необходимая оборона // Законность. 1995. № 1. С. 50 и др.

гда она действует даже в границах своей компетентности, но противозаконна в материальном отношении»1. Н.С. Таганцев допускал необходимую оборону против действий должностных лиц при следующих обстоятельствах: «1) если орган власти действует вне сферы своей служебной, предметной или местной компетентности;

2) когда орган власти, действуя в пределах своей компетентности, совершает акт, допускаемый только при соблюдении известных форм и обрядов;

3) если орган власти, действуя в пределах своей компетентности, принимает такие меры, на которые он не только не уполномочен, но которые составляют преступное посягательство на блага частных лиц»2. И.И. Слуцкий и А.В. Наумов, придерживаясь сходной позиции, полагают, что если должностное лицо совершает преступное посягательство, то оборона против него допустима независимо от того, связано ли оно с его служебной деятельностью или нет3. По нашему мнению, при решении вопроса о возможности применения необходимой обороны против посягательств должностных лиц следует исходить из общих условий правомерности необходимой обороны, установленных уголовным законом и судебной практикой. Если преступное деяние должностного лица направлено на причинение существенного и неминуемого вреда правоохраняемому объекту, то принятие необходимых мер для предотвращения такого общественно опасного результата следует рассматривать как оправдываемый в социальноправовом отношении акт необходимой обороны. Ограничивая социально-правовую характеристику посягательства таким материальным признаком, как общественная опасность, закон не требует, чтобы деяние было формально противоправным, то есть противозаконным. Отсюда следует, что оборона допустима против общественно опасных действий невменяемых, лиц, не достигших возраста уголовной ответственности, и действий, совершенных вследствие извинительной фактической ошибки.

1 2 Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С. 29. Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: В 2 т. Т. 2. С. 201.

Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С. 52;

Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть: Курс лекций. М., 1999. С. 347.

Однако мнения ученых по данному вопросу не обнаруживают единства. Так, И.И. Слуцкий выражает мнение о том, что необходимая оборона допустима не против всякого посягательства, являющегося объективно общественно опасным, а лишь против преступного. А поскольку преступление – это не только общественно опасное, но и виновное деяние, то, по его мнению, осуществление мер защиты против детей, душевнобольных и лиц, находящихся под влиянием извинительной ошибки, не может быть признано необходимой обороной. Отсюда им допускается одно исключение: защита против нападения со стороны невменяемого может рассматриваться как необходимая оборона только при условии, если защищающийся не знал о том, что нападающий является умалишенным1. По мнению И.И. Слуцкого, если подвергшийся нападению был осведомлен о невменяемости нападавшего, то его действия, направленные на предотвращение грозящей опасности, следует квалифицировать как совершенные в состоянии крайней необходимости2. С этим пояснением И.И. Слуцкого невозможно согласиться, поскольку данная точка зрения приводит к неверным выводам. Если лицо, защищаясь от посягательства со стороны невменяемого, причиняет последнему смерть, то рассматривать его действия по правилам крайней необходимости недопустимо, так как обязательным условием правомерности последней является большая ценность спасаемого блага по сравнению с повреждаемым. В том и в другом случае в качестве объекта выступает жизнь человека, которая представляет одинаковую ценность вне зависимости от ее принадлежности тому или иному лицу. Кроме того, причинение вреда невменяемому лицу при предотвращении посягательства с его стороны нельзя считать актом крайней необходимости, поскольку в подобных случаях отсутствует такое неотъемлемое условие последней, как причинение вреда не источнику опасности. Ю.М. Ткачевский отмечает, что в ситуации посягательства со стороны невменяемых и малолетних «по мере возможности необходимо уклониться от такого посягательства, а если это исключено, то стремиться в процессе необходимой обороны причинить минимальный вред посягающему»3.

1 2 Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С. 87. Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С. 124.

Курс уголовного права: Общая часть: В 2 т. / Под ред. Ю.М. Ткачевского. М., 1999. Т.1. С. 453.

В современной уголовно-правовой литературе также высказываются различные мнения о том, возможна ли необходимая оборона против лиц, не признаваемых субъектами права и какие при этом допустимы ограничения. И.Э. Звечаровский утверждает, что необходимая оборона допустима как против общественно опасного посягательства со стороны вменяемого, так и невменяемого лица без каких-либо изъятий1. А.В. Наумов, признавая право необходимой обороны против невменяемых и малолетних, в то же время отмечает, что на основе нравственных принципов обороняющийся в такой ситуации должен быть крайне внимателен и осмотрителен при реализации права на необходимую оборону2. Отрицание права необходимой обороны против общественно опасных, но непреступных посягательств несостоятельно с позиции теории уголовного права и противоречит самой сущности института необходимой обороны как средства самосохранения жизни. Поскольку необходимая оборона выступает средством защиты правовых интересов, правомерность причинения вреда посягающему прежде всего должна определяться объективной опасностью осуществляемого посягательства и восприятием его обороняющимся, а не субъективным состоянием нападающего. Такое мнение справедливо разделяют многие теоретики отечественной уголовно-правовой науки3. В подтверждение выдвинутой позиции следует привести исчерпывающее разъяснение по данному вопросу, изложенное в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 г. В частности, в данном постановлении говорится, что необходимая оборона допустима против общественно опасного деяния, предусмотренного Особенной частью уголовного закона, независимо от того, привлечено ли лицо, его совершившее, к уголовной ответственности или освобождено от нее в связи с невменяемостью, недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности или по другим основаниям4. Приведенное Постановление Пленума Верховного Суда СССР разрешило имеющиеся на практике противоречия в данном вопросе.

Российское уголовное право: Курс лекций: В 2 т. Владивосток, 1999. Т.1. С. 577. Наумов А.В. Российское уголовное право: Общая часть: Курс лекций: В 2 т. М., 1996. С. 346. 3 Дурманов Н.Д. Обстоятельства, исключающие общественную опасность и противоправность деяния. М., 1961. С. 13;

Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 49;

Милюков С.Ф. Обстоятельства, исключающие общественную опасность деяния. СПб., 1998. С. 17 и др. 4 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 11.

2 В уголовно-правовой науке не допускается возможности необходимой обороны против действий, хотя формально и содержащих признаки деяния, предусмотренного Особенной частью УК РФ, но в силу малозначительности не представляющих общественной опасности, то есть не причинивших значительного вреда и не создавших реальной угрозы причинения такого вреда личности, обществу и государству (ч. 2 ст. 14 УК РФ). Деяние может быть признано малозначительным в случае, например, незначительности причиненного ущерба, приготовления к преступлению небольшой или средней тяжести и т.п. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 г. по этому поводу отмечено, что причинение вреда лицу при защите интересов, не представляющих значительной ценности, не может рассматриваться как акт необходимой обороны и влечет наступление ответственности за причиненный вред на общих основаниях, в зависимости от наступивших последствий1. Законодатель признает в качестве преступлений деяния, обладающие определенным характером и степенью общественной опасности, которые являются материальными признаками преступления. В данной ситуации посягательства по характеру и степени общественной опасности не создают реальной угрозы для безопасной жизни человека в обществе и, как следствие, права на необходимую оборону с возможностью реального причинения вреда объектам правовой охраны. Именно в силу данного критерия указанные деяния обоснованно поставлены высшей судебной инстанцией вне сферы реализации права на необходимую оборону. В уголовно-правовой доктрине не вызывает разногласий вопрос о недопустимости необходимой обороны против правомерного причинения вреда при самозащите и задержании лица, совершившего преступление. Вместе с тем в уголовно-правовой науке дискуссионным является вопрос о возможности необходимой обороны против действий, совершаемых в состоянии крайней необходимости. Н.С. Таганцев и некоторые другие отечественные дореволюционные криминалисты необходимую оборону против таких действий считали допустимой2. Н.Н. Паше-Озерский, не разделяя их взглядов, писал, что «в деянии, совершенном в состоянии крайней необходимости, отсутствуют признаки преступного деяния. Поэтому необходимая оборона против крайней необходимости противо1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С.12. Таганцев Н.С. Русское уголовное право. Лекции: Общая часть. СПб., 1902. Т. 1. С. 200 и др.

речила бы самой сути института необходимой обороны…»1. На наш взгляд, указанные обстоятельства не исключают право на необходимую оборону, при условии, если защищающийся не был осведомлен о том, что он предотвращает действия, совершаемые в состоянии крайней необходимости. Если совершаемое деяние исходя из внешних признаков отражается в сознании субъекта как объективно общественно опасное, то возникновение на его стороне права на необходимую оборону закономерно вытекает из социально-правовой природы анализируемого института. Относительно возможности применения мер защиты против превышения пределов необходимой обороны мнения дореволюционных и современных ученых схожи. А.Ф. Кони, в частности, не допуская возможности необходимой обороны против правомерной защиты, в то же время утверждал, что необходимая оборона против превышения ее пределов в полной мере применима2. Н.С. Таганцев по этому вопросу полностью разделял позицию А.Ф. Кони3. Среди современных ученых в области уголовного права эту проблему в своих исследованиях затрагивает А.Н. Попов. Он также утвердительно отвечает на вопрос о допустимости необходимой обороны против уголовно-правового превышения ее пределов4. По нашему мнению, необходимая оборона против очевидного превышения пределов необходимой обороны вполне допустима, так как указанные действия хотя и совершаются в процессе отражения посягательства, но тем не менее вследствие превышения допустимых пределов из общественно полезных и социально поощряемых преобразуются в преступные. При осуществлении мер защиты против превышения пределов необходимой обороны, таким образом, предотвращается уголовно-наказуемый эксцесс обороны. В уголовно-правовой доктрине и судебной практике дискуссионным также является вопрос о применении права необходимой обороны против нападений животных.

Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 40. 2 Кони А.Ф. О праве необходимой обороны. М., 1866. С.37. 3 Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая часть. СПб., 1902. Т. 1. С. 199. 4 Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001. С. 236.

Относительно данной проблемы Н.С. Таганцев в свое время писал, что только в том случае, когда собака натравливается человеком, может идти речь о необходимой обороне, поскольку нападающим на самом деле выступает хозяин собаки, а собака лишь орудием нападения1. С.В. Познышев придерживался позиции, что необходимая оборона допустима во всех случаях защиты от животных, принадлежащих кому-либо, вне зависимости от того, было ли оно натравлено кемлибо или напало самостоятельно2. По поводу защиты от нападений животных Н.Н. Паше-Озерский рассматривает 3 возможных случая: а) животное используется его собственником в качестве орудия посягательства;

б) животное используется в качестве такого же орудия другим лицом;

в) животное, принадлежащее кому-либо, нападает без влияния человека. По мнению ученого, причинение собаке смерти или увечья, только в том случае следует рассматривать по правилам о необходимой обороне, когда животное использовалось его собственником в качестве орудия посягательства3. Данное мнение разделяют многие современные криминалисты4. По нашему мнению, применение мер необходимой обороны в отношении лиц, натравливающих животных, вполне оправдываемо, поскольку в такой ситуации животное сознательно используется человеком как средство достижения преступной цели. На основе изложенного можно констатировать, что применение мер необходимой обороны допустимо против объективно общественно опасного посягательства, направленного на неминуемое причинение существенного физического или имущественного вреда объектам уголовно-правовой охраны.

1 Таганцев Н.С. Русское уголовное право: Лекции: Общая. часть: В 2 т. СПб., 1902. Т. 1. С. 198.

Познышев С.В. Основные начала науки уголовного права: Общая часть уголовного права. М., 1912. С. 159.

Паше-Озерский Н.Н. Необходимая оборона и крайняя необходимость по советскому уголовному праву. М., 1962. С. 45.

Уголовное право на современном этапе: Проблемы преступления и наказания. СПб., 1992. С. 276;

Кадников Н.Г. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. М., 1998. С. 11;

Попов А.Н. Преступления против личности при смягчающих обстоятельствах. СПб., 2001. С. 224 и др.

Вторым необходимым условием возникновения состояния необходимой обороны в российском уголовном праве признается наличность общественно опасного посягательства. На данное условие не имеется прямого указания в уголовном законе, однако оно закономерно вытекает из сущности необходимой обороны, поскольку причинение вреда нападающему может быть признано правомерным лишь при наличии посягательства, которое определяется начальным и конечным моментами. Начальный момент посягательства, создающий право на необходимую оборону, определен в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 г., «Состояние необходимой обороны возникает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии его реальной угрозы»1. В предшествующем Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 04.12.1969 по данному вопросу приводилась аналогичная трактовка начального момента посягательства, предоставляющего право на необходимую оборону2. Большинство теоретиков отечественного уголовного права, разделяя приведенное в указанном постановлении определение начального момента посягательства, утверждают, что необходимая оборона допустима лишь против такого посягательства, которое уже начало осуществляться или угроза совершения которого непосредственно возникла3. Несмотря на разъяснения, данные высшим судебным органом о начальном моменте посягательства, точное его установление на практике представляет известную сложность. По этому поводу верно отмечает А.П. Козлов, что формула «возникновение хотя бы реальной угрозы причинения вреда является основанием для применения мер защиты», отражает лишь самое общее представление о начале посягательства. На уровне же конкретного преступления, отмечает автор, реально существуют определенные телодвижения, соотнести которые или не соотнести с реальной угрозой представляет значительную сложность. Например, встреченный обороняющимся человек держит руку в кармане – вынул руку из Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР 1924-63 гг. / Отв. ред. Г.З. Анашкина. М., 1965. С. 178-185;

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1970. № 1.

2 Якубович М.И. Учение о необходимой обороне в советском уголовном праве. М., 1967. С. 31;

Пионтковский А.А. Советское уголовное право: Общая часть: В 2 т. М., 1970. Т. 2. С. 359;

Баулин Ю.В. Обстоятельства, исключающие преступность деяния. Харьков, 1991. С. 234 и др.

кармана с перочинным ножом – начал открывать его – открыл – замахнулся им. С какого телодвижения возникает реальная угроза причинения вреда, а следовательно, с какого момента его визави приобретает право на необходимую оборону? Данная проблема не может быть разрешена однозначно ни на доказательственном уровне, ни на уровне волевого решения субъекта1. Сложность определения начального момента посягательства вынуждает теоретиков уголовного права направлять свои усилия на подыскание подходящих критериев для его установления. С этой целью в теории отечественного уголовного права предпринимаются попытки применения к вопросу об определении начального момента посягательства положений, содержащихся в учении о стадиях преступления. В данном аспекте до конца не разрешенным остается вопрос о том, с какой именно стадии совершения преступления посягательство может считаться наличным. И.И. Слуцкий и С.Ф. Милюков считают, что таким моментом следует признать стадию «позднего» приготовления, готовую немедленно перейти в стадию покушения2. Напротив, В.Ф. Кириченко, М.И. Блум и другие ученые полагают, что начальный момент нападения совпадает с моментом покушения на преступление3. По нашему мнению, вызывает сомнение обоснованность рассмотрения момента возникновения состояния необходимой обороны с позиции учения о стадиях преступления. О стадиях преступления может идти речь лишь в случаях, когда посягательство носит преступный характер, а состояние необходимой обороны может возникнуть и от непреступного посягательства. Но и не всякое преступное деяние, в свою очередь, может иметь стадии. Возможность приготовления и покушения исключена, например, применительно к неосторожному преступлению, которое вполне может служить основанием возникновения состояния необходимой обороны. Стадии приготовления и покушения также исключены применительно к преступлениям, совершаемым с косвенным умыслом, то есть о стадиях преступления можно говорить лишь в случаях, когда имеет место прямой умысел.

1 2 Козлов А.П. Пределы необходимой обороны и их превышение. Красноярск, 1994. С. 2. Слуцкий И.И. Обстоятельства, исключающие уголовную ответственность. Л., 1956. С. 54.

Кириченко В.Ф. Основные вопросы учения о необходимой обороне в советском уголовном праве. М., 1948. С. 32;

Блум М.И. Некоторые вопросы необходимой обороны. // Ученые записки Латвийского Государственного университета. Рига, 1962. Т. 44. С. 49.

Что же касается необходимой обороны, то ее состояние может возникнуть даже при отсутствии вины нападающего, в ситуации так называемой мнимой обороны. С другой стороны, в ряде случаев приготовление к преступлению или покушение на преступление могут иметь место и тогда, когда о возникновении состояния необходимой обороны не может идти и речи например, покушение с негодными средствами и на негодный объект, а также на отсутствующий объект при определенных условиях могут рассматриваться как покушение на преступление, но не могут создать состояния необходимой обороны. На основе приведенных аргументов можно сделать вывод, что учение о стадиях преступления не может быть использовано для установления начального момента посягательства. Ученые, пытаясь конкретизировать момент начала посягательства, указывают, что наличным признается такое посягательство, которое уже начало осуществляться или непосредственная опасность осуществления которого, является настолько очевидной, что совершенно ясно: посягательство может тотчас же, немедленно осуществиться. О последнем может свидетельствовать угроза, являющаяся одной из форм проявления психического насилия над личностью, выражающаяся в демонстрации действительного намерения причинить тот или иной вред. Форма ее внешнего выражения может быть различной. О характере угрозы и ее непосредственности могут свидетельствовать определенные фразы, жесты, например, попытка ударить тяжелым или острым предметом, демонстрация оружия или предметов, которыми может быть причинен вред или в форме различных устрашающих действий. В большинстве случаев содержание реальной угрозы имеет определенный характер и выражается в устрашающих высказываниях, смысл которых является очевидным для лица, подвергшегося нападению. Неотъемлемым качеством угрозы, дающим право на применение оборонительных мер, является ее реальность. Реальность угрозы определяется, в первую очередь, наличием объективных оснований опасаться ее у осуществления. окружающих Угроза твердое непосредственного применения насилия создает убеждение в том, что она немедленно будет реализована, если посягающий встретит какое-либо противодействие в свой адрес. При решении вопроса о характере угрозы должны учитываться такие факторы, как характер, содержание и форма ее выражения, конкретные условия сложившейся ситуации (место, время совершения деяния, предметы, используемые при угрозе), особенности личности нападающего (имеющиеся судимости за насильственные преступления, (имеющиеся судимости за насильственные преступления, устойчивая антиобщественная ориентация и т.д.), характер предшествующих взаимоотношений обороняющегося и нападающего, при определяющей роли субъективного восприятия угрозы лицом, подвергшимся нападению. Применительно к исследуемой проблеме представляет интерес уголовное дело, опротестованное Верховным Судом РФ. Жуковским районным судом Калужской области О-в был осужден по ст. 103 УК РСФСР (ч. 1 ст. 105 УК РФ) и признан виновным в убийстве О., совершенном при следующих обстоятельствах. О-в, находясь у себя дома в деревне, услышал крики о помощи соседки З. Выйдя на улицу, он увидел, что между З. и двумя молодыми людьми происходит ссора. Он взял ружье и произвел два выстрела в воздух, а затем – в О., причинив ему слепое проникающее ранение правой половины грудной клетки с повреждением правового легкого. От полученного ранения О. скончался на месте происшествия. В кассационном порядке приговор не обжаловался. Заместитель Председателя Верховного Суда РФ в протесте поставил вопрос об отмене приговора и направлении дела на новое судебное рассмотрение. Президиум Калужского областного суда протест удовлетворил, указав, что, делая вывод об отсутствии в действиях О-ва необходимой обороны, суд не учел его показания, а также показания свидетелей З. и М., из которых следовало, что О. и Ф. угрожали О-ву убийством и поджогом его дома. Президиум в обоснование своего решения подчеркнул, что О-в выстрелил в потерпевшего О. в тот момент, когда последний с угрозами приблизился к нему на 1, 5 – 2 м, чем создал реальную угрозу для его жизни. Изложенное свидетельствует о том, что действия О-ва были вызваны стремлением защититься от реально угрожающего ему посягательства, следовательно, были совершены в состоянии необходимой обороны, что не было учтено судом первой инстанции1. Высший судебный орган, разъясняя начальный момент посягательства по конкретному делу, отмечал: «Состояние необходимой обороны наступает и в том случае, когда по всем обстоятельствам начало реального осуществления нападения настолько очевидно и неминуемо, что непринятие предупредительных мер ставит лицо в явную, непосредственную и неотвратимую опасность. В том случае, Бюллетень Верховного Суда РФ. 1998. № 5. С. 17.

когда сама опасность нападения является нереальной или только предположительной, не может быть и речи о необходимой обороне. Поэтому для решения вопроса о том, находилось ли лицо в состоянии необходимой обороны необходимо установить, насколько опасность такого нападения была реальной и очевидной, что зависит от конкретных обстоятельств дела»1. Из приведенных указаний видно, что вопрос о разграничении своевременной и преждевременной обороны представляет собой вопрос факта установления наличия или отсутствия реальной и неотвратимой опасности нападения, угрожающего неминуемым причинением вреда, решаемый правоприменителем исходя из конкретных обстоятельств дела. Действующее уголовное законодательство предусматривает возможность причинения любого вреда посягающему в целях предотвращения угрозы применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или других лиц. Однако сфера объектов угрозы обширна: угроза убийством, причинением вреда здоровью, похищения человека, изнасилования, похищения или уничтожения имущества путем взрыва или поджога и т.д. Не вызывает сомнений, что неотвратимая угроза совершения убийства, причинения опасного для жизни тяжкого вреда здоровью, имеющая непосредственное и реальное выражение, может быть устранена любыми, даже самыми крайними средствами. Говоря же об угрозе совершения таких тяжких преступлений, как похищение человека, изнасилование или уничтожение имущества общеопасным способом и других, вопрос о допустимых границах оборонительных действий в соответствии с действующим уголовным законодательством не может быть решен однозначно. При решении вопроса о том, какой характер и степень опасности угрозы предоставляет обороняющемуся основания для неограниченной обороны, то есть в каких случаях о превышении пределов необходимой обороны вообще не может идти речи, практика вновь сталкивается все с тем же оценочным признаком. Моментом окончания состояния необходимой обороны признается момент фактического окончания посягательства. Теория уголовного права признает, что посягательство может быть окончено вследствие наступления следующих обстоятельств: а) добровольного его прекращения;

б) отражения посягательства защи Сборник постановлений и определений по уголовным делам Верховного Суда РСФСР. 19811988 гг. / Отв. ред. Е.И. Смоленцева. М., 1989. С. 27.

щающимся;

в) вмешательства третьих лиц;

г) достижения посягающим цели нападения. Вместе с тем Пленум Верховного Суда СССР в Постановлении от 16.08.1984 г. разъяснил, что «состояние необходимой обороны может иметь место и тогда, когда защита последовала непосредственно за актом хотя бы и оконченного посягательства, если при этом по обстоятельствам дела для обороняющегося не был ясен момент его окончания»1. В Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 04.12.1969 по данному вопросу давалось аналогичное разъяснение2. Таким образом, высший судебный орган продлевает момент окончания состояния необходимой обороны на более поздний срок, указывая при этом на необходимость соблюдения определенных условий. Во-первых, акт самозащиты должен последовать сразу же за актом хотя бы и оконченного посягательства (объективный момент). Во-вторых, по обстоятельствам дела для обороняющегося не должен быть ясен момент окончания посягательства (субъективный момент). Следовательно, об эксцессе обороны во времени можно вести речь лишь тогда, когда субъект руководствуется мотивами защиты, и при условии, что между окончанием нападения и причинением вреда нападающему не существовало разрыва во времени. К сожалению, на практике нередко игнорируется данное указание Пленума. Относительно данного вопроса характерно уголовное дело в отношении Л., рассмотренное Ленинским районным судом г. Красноярска. Ленинский районный суд г. Красноярска осудил Л. за убийство по ч. 1 ст. 107 УК РФ. Обстоятельства дела таковы: Л. и Г. с приятелями распивали спиртное в квартире Л. Г., оскорбив друга Л., предложил последнему выйти поговорить на лестничную площадку. Во время разговора Г. неожиданно ударил Л. ножом в плечо. Выхватив нож, Л. нанес им Г. ответный удар в грудь, от которого последний скончался на месте происшествия. Судебная коллегия по уголовным делам Красноярского краевого суда поставила вопрос о прекращении дела в отношении Л. в связи с отсутствием в его действиях состава преступления. На предварительном следствии и в суде Л. показал, 1 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12. Сборник постановлений Пленума Верховного Суда СССР. 1924-1963 гг. / Отв. ред. Г.А. Анашкин. М., 1965. С. 178-185;

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1970. № 1. С. 19.

что он видел, как Г. вновь тянется рукой к ножу. Таким образом, из показаний Л. следует, что момент окончания совершенного на него посягательства со стороны Г. ему не был ясен. Л., испытавший острую боль от ножевого ранения и сильное душевное волнение, явно воспринял совершенное в отношении него нападение по характеру и степени опасности, как реально угрожающее его жизни1. Поскольку Л. в соответствии с ч. 1 ст. 37 УК РФ действовал в состоянии необходимой обороны, следовательно, вывод Судебной коллегии Красноярского краевого суда о правомерности его действий является обоснованным. Кроме того, в свете новой редакции ст. 37 УК РФ в действиях Л. отсутствует состав преступления ввиду возможности применения любых мер защиты против нападения, представляющего реальную угрозу для жизни, которая в данном случае очевидно имела место. Вопрос об ответственности лица, причиняющего вред нападающему после прекращения посягательства, должен рассматриваться в зависимости от того, какая вина лежит на обороняющемся в том, что он не заметил момента его окончания. Если же лицо не знало и по обстоятельствам дела не могло знать о том, что посягательство уже окончилось, тогда действия обороняющегося (при наличии других условий правомерности необходимой обороны) являются непреступными. В тех же случаях, когда лицо не замечает того, что посягательство прекратилось, однако должно было и могло по обстоятельствам дела заметить это, оно подлежит уголовной ответственности за неосторожное причинение вреда. Если же субъект, будучи достоверно осведомленным о том, что посягательство прекращено, тем не менее причиняет вред нападающему, то в отношении него должна наступить уголовная ответственность за умышленное причинение вреда без применения нормы о необходимой обороне. Данные положения подтверждаются в Постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16.08.1984 № 142. По этому поводу представляет интерес дело П., рассмотренное коллегией по уголовным делам Красноярского краевого суда. Обстоятельства, изложенные в материалах дела, таковы. На городской автостанции А., вооруженный ножом, из хулиганских побуждений напал на П., угрожая убийством. П., отняв у напа Определение от 12.02.2002 по уголовному делу № 2-402/02 (уголовное дело Луцкого прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления) // Архив Красноярского краевого суда за 2002 г.

Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12.

давшего нож, повалил его на землю и, удерживая А. ногой в таком положении, нанес ему два ножевых ранения в область груди, от чего А. скончался на месте. Городской суд г. Ачинска Красноярского края установил в действиях П. состав убийства в состоянии аффекта. Красноярский краевой суд, рассмотревший дело П. в кассационном порядке, приговор Ачинского городского суда оставил без изменения. Свое решение он мотивировал тем, что «П., во время убийства А. не находился в состоянии необходимой обороны, так как заведомо наносил А. второй удар ножом в тот момент, когда со стороны последнего уже было прекращено не только нападение, но и сопротивление»1. Решение, вынесенное по приведенному делу представляется обоснованным, что подтверждают следующие аргументы. П., нанеся первый удар А., тяжело ранил последнего, после чего, как установлено в материалах дела, А. уже находился в неподвижном положении и никакой опасности для П. не представлял. Таким образом, с этого момента посягательство А. было пресечено и в применении ножа в качестве средства защиты явно отпала необходимость. Однако, осознавая факт прекращения посягательства, П., находясь в состоянии аффекта, нанес А. второй удар, который и привел к смерти. Для определения оконченного посягательства решающее значение имеют не столько юридические признаки оконченного состава преступления, сколько фактическое завершение посягательства. Так, применительно к преступлениям, имеющим продолжительный характер право на необходимую оборону не может считаться до конца реализованным до тех пор, пока не будет полностью устранена опасность причинения вреда правоохраняемым объектам. Например, при противодействии захвату заложников право необходимой обороны против всех участников захвата может существовать до момента их полного обезвреживания и устранения угрозы с их стороны. Таким образом, наличным признается посягательство, исходя из начального момента непосредственно угрожающее или начавшееся осуществляться и еще не оконченное, конечный момент которого совпадает с моментом его фактического окончания, с учетом того, что состояние необходимой обороны продолжает существовать, когда защита последовала непосредственно за актом оконченного пося Определение от 12 февраля 2000 г. по уголовному делу № 2-517/00 по обвинению Петрука по ч. 1 ст. 107 УК РФ // Архив Красноярского краевого суда за 2000 г.

гательства, если при этом для обороняющегося не был ясен момент его окончания. Третьим условием правомерности необходимой обороны, относящимся к общественно опасному посягательству, признается его действительность. Состояние необходимой обороны возникает лишь при наличии реально угрожающего общественно опасного посягательства. Если же лицо причиняет вред, защищаясь от воображаемого, объективно не существующего в действительности нападения, то такого рода случаи в уголовно-правовой доктрине и судебной практике именуются мнимой обороной. В уголовно-правовой науке мнимую оборону принято подразделять на две группы, существенно различающиеся между собой спецификой присущих им признаков1. Первую группу названной классификации составляют действия по защите от кажущегося нападения, приравниваемые по своим правовым последствиям к необходимой обороне или к превышению ее пределов. Такого рода мнимая оборона имеет место в случаях, когда обороняющийся добросовестно заблуждается не по своей вине. Если в силу сложившейся обстановки он имел основания полагать, что подвергается реальному нападению, и поэтому применил оборонительные меры, то при отсутствии превышения пределов допустимой защиты, следовательно, нет и вины, а соответственно, отпадает и вопрос об установлении уголовной ответственности за наступившие последствия. Действия, которые были бы правомерными в условиях реального общественно опасного посягательства, не могут быть положены в вину, если обороняющийся не осознавал и по обстоятельствам дела не мог осознавать ошибочности своего предположения о наличии нападения. В качестве примера такого рода мнимой обороны можно привести уголовное дело в отношении М., рассмотренное Октябрьским районным судом г. Красноярска. Обстоятельства, изложенные в материалах дела, следующие. Не имеющий определенного места жительства, К. забрался на крышу дома М. Последний, услышав шаги и шум сверху, вышел во двор. В это время К. спустился с крыши и неожиданно бросился навстречу М., в ответ на что последний выстрелом из ружья убил его. У К., как установило следствие, не имелось при себе никакого оружия, которым он мог угрожать жизни или здоровью М.

Тишкевич И. С. Условия и пределы необходимой обороны. М., 1969. С. 42;

Уголовное право: Общая часть / Под ред. Н.И. Ветрова, Ю.И. Ляпунова. М., 1997. С. 371.

В приговоре суда по данному делу изложено следующее: «Поскольку М. не предвидел и по обстоятельствам дела не мог предвидеть, что в действительности ему не угрожает опасность, он не может быть подвергнут уголовной ответственности за содеянное в силу своего добросовестного заблуждения, вызванного поведением потерпевшего»1. Приведенное решение суда представляется справедливым, обоснование невиновности М. в совершенном убийстве К. исчерпывающе приведено в судебном приговоре. Однако, имеют место случаи, когда мнимая оборона вызвана добросовестным заблуждением о наличии общественно опасного посягательства, но при ее осуществлении совершены такого рода действия, которые в условиях реального нападения явились бы явным превышением пределов необходимой обороны. Ответственность в этом случае наступает в зависимости от характера причиненного вреда по ч. 1 ст. 108 или ч. 1 ст. 114 УК РФ. С учетом извинительного заблуждения обороняющегося о наличии опасности для охраняемых правом интересов, его действия приравниваются к превышению пределов необходимой обороны. Иное решение данного вопроса было бы неверным, поскольку причинитель вреда виновен лишь в превышении пределов дозволенной защиты, т.к. о мнимом характере посягательства, в силу сложившейся обстановки, он не знал и, по обстоятельствам дела, не мог знать. Причинение при мнимой обороне большего вреда, чем это допускалось бы при реальном нападении, по нашему мнению, представляется неверным рассматривать как неосторожное преступление против личности. Действия виновного, бесспорно, являются умышленными, поскольку он осознает, что причиняет больший вред, чем это допускается условиями необходимой обороны. Поэтому спорными являются мнения ученых (в частности Н.Н. Паше-Озерского и С.В. Бородина), которые такого рода мнимую оборону признают неосторожным преступлением2. В подтверждение приведенных положений следует обратиться к разъяснению Пленума Верховного Суда СССР по данному вопросу, в котором говорится, что «В тех случаях, когда обстановка происшествия давала основания полагать, что совершается реальное посягательство и лицо, применившее средстУголовное дело № 1-293/99 в отношении Малеина прекращено в соответствии с п. 2 ч. 1 ст. 5 УПК РСФСР (п. 2 ч. 1 ст. 27 УПК РФ) за отсутствием в деянии состава преступления. // Архив Октябрьского районного суда г. Красноярска за 1999 г. 2 Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 12.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.