WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

ЧЕЛЯБИНСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Вишев Игорь Игоревич СТАНОВЛЕНИЕ И РАЗВИТИЕ ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННОСТИ НА ЮЖНОМ УРАЛЕ В XIX ВЕКЕ Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный консультант: Доктор исторических наук, профессор, Заслуженный деятель науки Российской Федерации А.П. Абрамовский Челябинск 2002 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Стр. ВВЕДЕНИЕ Глава I. СОВЕРШЕНСТВОВАНИЕ ПРОЦЕССОВ РАЗРАБОТКИ И ДОБЫЧИ ЗОЛОТА НА ЮЖНОМ УРАЛЕ 1. Разведочные экспедиции по изысканию золотых месторождений 2. Техническая модернизация золотодобывающих предприятий 3. Пути увеличения добычи золота Глава II. СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РАБОЧИХ ЗОЛОТОПРОМЫШЛЕННЫХ ПРЕДПРИЯТИЙ 1. Состав, категории и источники комплектования рабочей силы 2. Условия труда и быта приискового населения 3. Забастовки и протесты рабочих-золотодобытчиков ЗАКЛЮЧЕНИЕ ПРИМЕЧАНИЯ БИОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ И ИСТОЧНИКОВ 126 146 172 192 199 226 28 63 Введение Промышленность южноуральского региона, подвергшаяся в 90-е гг. XX века (как и вся российская экономика), жестким рыночным реформам и пережившая последовавший за этим резкий спад производства, на современном этапе предпринимает небезуспешные действия по преодолению кризисных явлений и возрождению своего потенциала. Уникальность хода исторического развития российского государства заключается в том, что он вернул нашу экономику к решению тех задач, которые были актуальны примерно 100 лет назад. В этой связи обращение к историческому опыту с целью выявления как положительных, так и отрицательных (чтобы не допустить их вновь) аспектов технико-экономического и социального развития России представляется весьма своевременным и имеет не только научно-теоретическое, но и практическое значение. Все вышесказанное в полной мере можно отнести и к золотодобывающей отрасли Южного Урала, решающей сегодня проблемы, во многом схожие с теми, которые стояли перед ней в XIX веке. Среди них следует назвать жизни такие, как несовершенное законодательство, недостаток истощение открытых ранее месторождений, капиталов, высокие налоги, не всегда удовлетворительные условия труда и рабочих, усовершенствование и расширение поисковых работ, внедрение новых технических средств и многие другие. Несмотря на многочисленные факторы, сдерживавшие развитие золотодобывающей отрасли Южного Урала в XIX веке, она к концу 50-х гг. вышла на передовые позиции, сконцентрировав на своих предприятиях более половины всех рабочих, занятых в данной промышленной сфере Урала, расширяя и модернизируя свою производственную базу и добывая около 50 % драгоценного металла от общеуральского показателя. Успешное развитие отрасли на Южном Урале объясняется тем, что это был единственный уральский регион, в котором с середины 30-х гг. XIX века была разрешена частная золотодобыча, в основном на казачьих и башкирских землях Оренбургской губернии. Одной из важных составляющих, разрабатываемой на современном этапе Правительством Челябинской области, концепции развития местной золотодобывающей отрасли, является курс на привлечение в нее небольших частных компаний, что является, по сути дела, возрождением предпринимательской золотодобычи и старательства, столь интенсивно развивавшихся в XIX столетии. Знакомство с процессами, происходившими в золотопромышленности Южного Урала в XIX веке, позволит извлечь необходимые исторические уроки и не только пополнить свой информационный багаж историкам, краеведам и учащейся молодежи, но и, хочется верить, найти практическое применение Пласт). Выбор хронологических рамок, охвативших весь XIX век, определен стремлением автора выявить и проанализировать основные аспекты развития золотопромышленности Южного Урала, в том числе эволюцию рыночных отношений за столетний период, в отличие от некоторых историков, посвятивших свои исследования либо только дореформенному этапу развития золотопромышленности России и Урала (1800-1861 гг.), либо только периоду социально-экономической модернизации страны, пришедшемуся на 60-90-е гг. ХIХ - начало XX вв. Следует также подчеркнуть, что именно в течение XIX столетия золотодобыча на Южном Урале пережила бурный подъем, стремительно преодолев путь от начального этапа своего развития до достижения максимальных показателей. При этом Крестьянской реформе 1861 года отведена роль условной грани, позволяющей сравнивать особенности и тенденции развития южноуральской работниками крупных золотодобывающих компаний Челябинской области ООО «Миассзолото» и ОАО «Южуралзолото» (г.

золотопромышленности дореформенного и послереформенного периодов. В силу тех обстоятельств, что за 1901-1914 гг. (с началом Первой мировой войны большинство приисков было законсервировано) в золотодобыче Южного Урала принципиальных отличий от хода развития отрасли в масштабах России и Урала не выявлено, этот период был выведен за рамки нашего исследования. Территориальные рамки исследования определяются местонахождением основных золотодобывающих районов Южного Урала, расположенных в Оренбургской, Уфимской губерниях и Екатеринбургском уезде Пермской губернии: Миасские промыслы, Кочкарская система, Кыштымские, Карабашские, Каслинские, Верхне-Уфалейские прииски, а также действовавшие на землях Оренбургского казачьего войска и башкирских территориях. Согласно современному районы административновходят в состав территориальному делению, указанные Оренбургской, Челябинской областей и частично республики Башкортостан. Выбор данных территориальных рамок сделал возможным проведение сравнительного анализа становления и развития трех различных форм ведения золотодобычи на Южном Урале – казенной, частновладельческой (проводившейся в крупных хозяйствах уральских горнозаводчиков) и частнопредпринимательской. В историографии интересующей нас темы, в которой долгое время преобладало традиционное описательное направление, становление и развитие южноуральской золотопромышленности, адекватного отражения, к сожалению, не получило. Изданные в разное время материалы о развитии данной отрасли на территории Южного Урала носят, как правило, узкую направленность и рассказывают только об одной или нескольких сторонах ее развития, либо посвящены какому-то отдельному прииску или золотодобывающему району. Некоторые информационные и статистические сведения о деятельности южноуральских приисков и рудников содержатся также в ряде публикаций, посвященных истории золотопромышленности России и Урала. Среди работ, увидевших свет до 1917 года, в первую очередь выделим единственное издание, носящее историографическую направленность – «Указатель русской литературы о золотом промысле (по 1899 г. включительно)».1 Признавая его большую ценность (если не сказать уникальность), стоит упомянуть о том, что оно представляет собой, как следует из его названия, свод обширных и подробных данных о печатных работах, в том числе опубликованных на страницах газет и журналов, посвященных золотодобыче в России. Большой научный интерес при изучении выбранной темы, представляют работы посвященные изучению российских законодательных актов, регулировавших развитие отрасли. В этой связи следует назвать публикацию, авторами которой стали А.А. Девиер и В.Р. Бредов.2 Сравнивая русские и иностранные законы о золотодобыче, авторы в свете постоянно менявшихся условий добычи золота и технической стороны дела, высказывали свои рекомендации по изменению отдельных статей «Устава горного» и «Устава о частной золотопромышленности». К серьезным научным исследованиям следует отнести книги Н.К. Высоцкого3 и В.К. Павловского.4

Работа первого из указанных авторов является наиболее значимым трудом, посвященным Кочкарской золотоносной системе. Наряду с подробной геологической характеристикой района, Н.К. Высоцкий впервые дал описание способов добычи золота (прежде всего рудного) и технических средств и методов, используемых на предприятиях Кочкарской системы. Книга В.К. Павловского, известного южноуральского золотопромышленника, повествует об истории и проблемах развития золотодобывающей отрасли на землях Оренбургского казачьего войска за столетний период (1803-1904 гг.). Отдавая должное широте и тщательности, с которой автор осветил данную проблематику, нельзя не отметить некоторую тенденциозность в подаче материала, объясняющуюся вполне понятным стремлением защитить интересы предпринимателей. По этой причине, многие страницы его книги, в первую очередь посвященные конфликтным ситуациям между казаками и золотопромышленниками, как нам представляется, лишены объективности. Анализируя причины экономического упадка Оренбургского казачьего войска, начавшегося в 60-х гг. XIX в., в результате «бесконтрольного проматывания и растраты капитала», В.К. Павловский увидел в спорах войскового начальства с предпринимателями о том, кто кого грабит и разоряет, попытку казаков «найти в золотопромышленниках козла отпущения». Упоминая о том, что согласно его подсчетам с 1835 по 1904 гг. в результате выплат государством и получения заработков на приисках общественный капитал Оренбургского казачьего войска пополнился суммой в размере 77 млн. руб., автор считал, что обнищать при рациональном использовании такого капитала было бы весьма затруднительно.5 Несмотря на несколько воинственный тон своего повествования, В.К. Павловский все же выступал за сотрудничество с Оренбургским казачьим войском, предлагая ему не обострять отношений с золотопромышленниками, а думать, как сберечь и оставшиеся на территории войска деньги.6 Значительная доля субъективности присутствует и в очерке Д. Е. Серова7, с той лишь разницей, что на этот раз автор, симпатизируя казачьему населению, с большой категоричностью, а порой жесткостью, обвинял золотопромышленников практически во всех негативных явлениях, присутствовавших в жизни казаков. Большой вклад в изучение рудных (в том числе золотосодержащих) богатств Южного Урала внес И.В. Мушкетов8, являющийся автором ряда фундаментальных работ сугубо геологического характера, посвященных в частности исследованиям Кочкарского и Непряхинского месторождений. утилизировать Интересные сведения о начальном этапе развития золотого промысла в Миасском районе можно найти в книге А. Алекторова.9 Необходимо подчеркнуть, что все вышеперечисленные публикации, впрочем как и вся дореволюционная историография по золотопромышленности России в целом имеет сугубо описательный характер, уделяя основное внимание статистической, геологической и технической стороне изучаемой темы. При этом другие ее аспекты, например, положение рабочих на приисках, освещались, как правило, фрагментарно, т.к. рабочая сила долгое время воспринималась лишь как неотъемлемая часть производственного процесса. Определенным образом восполнить такой пробел попытался А.П. Кеппен10, обративший в частности внимание на высокий уровень несчастных случаев с рабочими на промыслах, поставив вопрос об ответственности хозяев за несоблюдение технической безопасности. Он активно пропагандировал создание вспомогательных касс для рабочих, гарантировавших им хоть какую-то компенсацию на случай увечья или потери трудоспособности. Среди заслуживающих внимания работ по горной тематике, но содержащих о золотой отрасли Южного Урала лишь эпизодические упоминания, следует назвать исследования И. Боголюбского11, В.Д. Белова12 и А.К. Матасова13. Изучение настоящей темы не было бы полным без использования материалов периодических изданий, и, прежде всего статей, (авторами которых, как правило, являлись горные инженеры), как технической, так и исторической направленности, опубликованных в «Горном журнале» и в «Вестники золотопромышленности и горного дела вообще» (для краткости впредь будем его называть «Вестник золотопромышленности»). Содержание данных изданий, формат и полиграфическая база, по нашему мнению, позволяет отнести их не только к разряду документальных источников, но и охарактеризовать как регулярно выходящие сборники научных трудов (в первую очередь это относится к «Горному журналу»). Безусловно, первостепенное внимание авторов данных изданий уделялось результатам геологических исследований золотосодержащих районов Южного Урала. Автором первой статьи данной тематики, опубликованной в 1826 году на страницах «Горного журнала», стал П.П. Аносов14, давший геологическое описание территорий от Златоуста до Миасса. Такие авторы, как Д. Соколов15, капитан Гурьев16 (к сожалению, в этом, как и во многих других случаях, редакцией «Горного журнала» инициалы авторов не указывались), Г.Энгельман17 и А.Д. Озерский18 пришли к важному заключению, сохранившему свою актуальность до настоящего времени, об образовании россыпных месторождений из находящихся поблизости их золотоносных жил, указывая при этом, на необходимость наряду с исследованием россыпей вести изучение характера окрестных гор. Горный инженер И.Р. Лисенко19 в 1832 г. после изучения минералов Ильменских гор пришел к заключению, что вблизи гранитов золотоносные россыпи бедны. Среди Рихтера20, других П.М. публикаций геологической Е.Н. направленности, П.И. заслуживают упоминание статьи, посвященные описанию россыпных – П. Карпинского21, Барбот-де-Марни22, Миклашевского23 и рудных месторождений Южного Урала – К.А. Кулибина24 и И.В. Мушкетова25. Статьи Блюма26, П.П. Аносова77 и К.А. Кулибина28 рассказали о способах добычи и промывки золотосодержащих россыпей, а также устройстве машин, используемых для этих целей. Маркшейдер Порозов29 и А.Д. Дрозжилов30 посвятили свои публикации начальному этапу и дальнейшему ходу золоторазведочных работ на Южном Урале. Кроме этого следует сказать о том, что с 1834 по 1850 на страницах «Горного журнала» регулярно помещались «Отчеты золотоискательных партий», которые кроме результатов шурфовки и сообщений о нахождении в том или ином месте золота, каких-либо других сведений и наблюдений не содержали. С начала 60-х гг. XIX века тематика публикуемых в периодической печати статей стала более разнообразной. Например, внимание уральского историка Н.К. Чупина31 привлек вопрос управления горным промыслом на Урале в царствование Александра I. Исследователь Р. Г. Игнатьев32 в 1868 г. впервые рассмотрел проблемы землепользования миасским населением, практически не имевшим пореформенное время. С этого же времени отмечается появление публикаций аналитического характера, авторы которых – Н. Михайлов33, Н. Севастьянов34, М. Долгополов35, Г.Д. Романовский36, В. Коцовский37 И. Гончаров38, М. Деви39 и Пузанов40 пытались установить причины и факторы, сдерживавшие развитие золотодобывающей отрасли Южного Урала, и определить пути по их преодолению. Такой важный вопрос как законодательное регулирование золотопромышленной отрасли в России, был рассмотрен в статьях А. Лоранского41 и А.А. Девиера42. К концу XIX века в периодической печати стали появляться и материалы, посвященные описанию условий туда и быта рабочих. Так, атмосфера, царившая на южноуральских приисках, нашла отражение в статьях (носивших сугубо описательный характер) П.П. Баснина43 и В.А. Весновского44, которые опубликовали данные о заработной плате и тяжелых условиях труда рабочих. Хотя данные авторы, как и многие другие представители дореволюционной историографии, говорили о том, что труд рабочих тяжел, а быт неустроен, но свою острую обеспокоенность таким положением не проявляли, считая это предметом заботы не горных начальников и правительственных чиновников, а одних лишь золотопромышленников. возможности заниматься хлебопашеством в «Рабочему вопросу» были посвящены статьи В.И. Кулибина45 и редакционной коллегии журнала «Вестник золотопромышленности»46, в последней из которых высказывалось мнение о необходимости подготовки квалифицированных геологов, необходимых для проведения качественных изыскательных работ, а также критиковалось положение при котором горный институт находился в Санкт-Петербурге, весьма отдаленном от мест расположения горнопромышленных предприятий, что придавало полученному здесь образованию теоретический характер, не подкрепленный практическим опытом. Среди других периодических изданий, содержащих сведения по интересующей нас теме, назовем газеты «Оренбургский листок» и «Оренбургские губернские ведомости». Первая из них, в частности, в 1878 г. опубликовала серию статей, посвященных рассказу о золотом промысле в Тептярско-Учалинской волости47, и Тептярско-Митряевской даче Верхнеуральского уезда48, а также довольно подробно осветила состояние старательских работ в Миасском районе в 70-е гг. XIX в.49 «Оренбургские губернские ведомости» публиковали как небольшие сообщения с южноуральских приисков, так и обширные статьи аналитического характера, автор одной из которых – Р.Г.Игнатьев, например, всесторонне рассмотрел историю и современное состояние Миасских золотых промыслов50. После 1917 года долгое время основное внимание историков было сосредоточено на изучении уральской металлургии и ее рабочих, в то время как история золотопромышленности Урала достаточного изучения и описания не получила. Выходящие в 30-е гг. XX века работы С.П. Сигова51, А.П. Серебровского52 и некоторых других исследователей освещали прежде всего технико-экономические стороны современного развития отрасли, делая лишь краткие экскурсы в историю. В 1948 г. небольшим тиражом было издано юбилейное издание «200 лет золотопромышленности Урала»53, предназначенное для служебного пользования. Из 27 помещенных в нем статей, имеющих сугубо геологическую направленность, лишь 2 освещали состояние золотых промыслов в XIX веке. В них пореформенный период, без каких-либо описывались способы характеризующих добычи и извлечения золота, показывалась динамика развития отрасли в фактов, положение рабочих. Такой недостаточный интерес на этом этапе к истории золотопромышленности объясняется режимом секретности, введенном в 30-е гг. на публикацию каких-либо материалов, касавшихся благородных металлов. Первой фундаментальной работой по указанной тематике стала, вышедшая в 1959 г. книга В.В. Данилевского54, явившаяся, несмотря на явное преобладание в ней сведений по истории техники, первой попыткой комплексного типологических изучения свойств проблем и российской золотопромышленности, специфики ее национально-исторической развития. Тщательно проанализировав политику правительства и ее влияние на развитие казенной и частной золотодобычи, автор пришел к выводу об особом (в сравнении с другими отраслями) значении частнокапиталистического предпринимательства в данной отрасли. Автор достаточно подробно осветил начальный этап золотодобычи на Миасских, Верхне-Уфалейских, Каслинских и Кыштымских промыслах, приводя интересные статистические данные о количестве приисков и добываемого на них золота. В.В. Данилевский первым в советской историографии обратил внимание на неудовлетворительное положение рабочих и привел примеры выражения ими недовольства, рассказав в частности о волнениях на Миасских золотых промыслах в июне 1827 г. В 1964 г. было опубликовано историка информационно насыщенное впервые исследование уральского В.Я. Кривоногова55, сконцентрировавшего внимание на вопросах, связанных с изучением состава и источников найма рабочей силы на уральских приисках, условий труда и быта рабочих – их заработной платы, продолжительности рабочего дня, состояния питания и мест и проживания, формы заболеваемости, и а также на рассмотревшего причины протестов волнений золотопромышленных предприятиях Урала, в том числе Миасских и Кочкарских приисках в дореформенное время (1800-1861 гг.). К заслугам В.Я. Кривоногова следует отнести его стремление к объективному освещению спорных ситуаций между рабочими и их хозяевами, позиция и аргументация которых приводилась на основании архивных документов. В ряду достаточно полных исследований, имеющих отношение к рассматриваемой теме, следует также выделить работы А.А. Локермана56, который подробно осветил историю открытий рудного и россыпного золота (посвятив одну из книг первооткрывателю горняку Л.И. россыпного золота замечательному уральскому Брусницыну), эволюции золотодобычных операций и технических устройств, применяемых, в том числе и на южноуральских приисках. Сочинение Г.Ф. Гудкова и З.И. Гудковой57 представляет для нас интерес в первую очередь благодаря содержащимся в нем сведениям о деятельности южноуральских золотодобывающих предприятий в XIX веке, описанию условий труда и быта рабочих, а также многочисленным примерам выражения ими недовольства социально-экономическим положением. В числе исследований, заслуживающих пристального внимания, следует также назвать книгу И.С. Пешкина58, повествующую о жизненном и творческом пути замечательного российского металлурга и ученого П.П. Аносова, проработавшего долгие годы на посту начальника Златоустовского горного округа и внесшего большой личный вклад в организацию работ и усовершенствование предприятий. В опубликованной в 1985 году монографии Д.В. Гаврилова59, исследовавшего динамику численности рабочего класса и отдельных его отрядов, в том числе золотопромышленной отрасли, их концентрацию и золотодобывающей техники южноуральских размещение, состав по возрастным категориям, полу, семейному положению, национальности, производственному стажу, грамотности и степени связи с землей. В этой работе автор также проанализировал размеры заработной платы, рабочий день, питание, жилищно-бытовые условия, прослеживая количественные и качественные изменения структуры уральских рабочих и динамику их жизненного уровня. Отдельные вопросы положения приисковых рабочих Южного Урала и их борьбы за свои права во второй половине XIX века рассмотрел С.Х. Хакимов60, сделавший вывод о тяжелом положении рабочих и слабой организованности их выступлений, являвшихся, по мнению автора, составной частью пролетарского движения на Урале. Административноправовые условия и техническая оснащенность разработок золотоплатиновых месторождений на Урале во второй половине XIX – начале XX веков была проанализирована Е.Ю. Рукосуевым61, считавшего российский административно-бюрократический аппарат главным виновником всех негативных моментов, сдерживающих развитие уральской и российской золотопромышленности. Данному автору принадлежит также аргументированный вывод о том, что переход золотоплатиновой промышленности от государства в частные руки способствовал развитию производства и увеличению добычи благородных металлов. Анализируя процессы концентрации производства в данной отрасли Урала, Е.Ю. Рукосуев делает заключение об ее специфике, заключающейся в сохранении наряду с крупными компаниями множества мелких. Это предопределило, по его мнению, особенности промышленного переворота в золотоплатиновой промышленности, главной из которых было сохранение, при общей модернизации производства, большого количества мелких предприятий, продолжающих работать на примитивной технике, внедряя только самые простые усовершенствования. А вот его вывод о существовании относительного социального мира в данной отрасли горнозаводского Урала, в которой, как считает Е.Ю. Рукосуев, забастовки были крайне редким явлением, представляется весьма спорным. Заметный вклад в изучение истории золотопромышленности Урала внес и А.В. Шилов62, автор ряда публикаций, посвященных техникоэкономическому развитию отрасли и формированию рабочей силы на золотых промыслах Урала в XIX - начале XX вв. Если с выводом автора о положительной роли вольнонаемного труда, постепенно вытеснявшего труд обязательных рабочих трудно не согласиться, то мнение А.В. Шилова о том, что переход на рельсы крупного машинного производства золотопромышленных предприятий Урала, был завершен к началу XX века, на наш взгляд, выглядит ошибочным. Во многом этапными в изучении истории золотопромышленности России стали работы П.В. Сапоговской63. В частности, в монографии «Частная золотопромышленность России на рубеже XIX –XX вв. Урал и Сибирь – модели развития», стремясь к наиболее полному охвату проблематики, связанной с историей данной отрасли, она подвергла анализу основные процессы индустриального развития – концентрацию производства и рабочей силы, техническую эволюцию, развитие организационных форм предприятий, деятельность коммерческих банков и участие иностранных капиталов (приводя многочисленные данные на примере южноуральских предприятий), и формирование а также различных изменения типов социального состава Комплекс золотопромышленников, происхождение источников пополнения капиталов предпринимательства. характеристик данных процессов позволил П.В. Сапоговской оценить особенности и уровень адекватности золотопромышленной политики государства потребностям прогрессивного развития отрасли и российской экономики в целом. В процессе своего полномасштабного исследования данный автор ввел особые группы «условно альтернативных факторов» развития золотопромышленности, такие как:

природно-географические и экономические, «фарта» и рациональной постановки дела, изменение объема золотодобычи в зависимости от показателей приростных (рост числа рабочих, расширение площадей) и показателей эффективности производства и, в то же время, зависимость эффективности (итоговой добычи на единицу рабочей силы) от факторов природных (содержания золота) и технических (механовооруженности труда, состава оборудования), что позволило более конкретно и аргументировано обозначить своеобразие того состояния, которое переживала российская золотопромышленность на рубеже XIX-XX вв. Ее общее состояние, которое было характерно и для уральской золотодобычи, П.В. Сапоговская оценила как переходное «от преимущественно экстенсивных к преимущественно интенсивным путям развития», что проявлялось на всех ее уровнях, как экономической системы. В числе исследований по золотопромышленной тематике, представляющих большой научный интерес, но по истории данной отрасли на Южном Урале, содержащих лишь эпизодические сведения, выделим книги Г.В. Фосса64, В.И. Соболевского65, А.П. Смолина66, Е.П. Федоровского67, С.В. Потемкина68, А.С. Марфунина69, М.М. Максимова70 и некоторых других. Большую научную ценность в плане понимания места и роли золотопромышленности Южного Урала как составной части уральской горнозаводской промышленности, представляют для нас труды некоторых ведущих российских историков. Так, в монографии М.П. Вяткина71, посвященной истории горнозаводского Урала в начале XX века, автором решается важная исследовательская проблема, состоящая в показе процесса преодоления в условиях развивающего в стране капитализма, многочисленных пережитков феодальной эпохи, организационной основой которых являлось горно-окружная система, унаследованная от XVIII века. Ю.А. Буранов72 рассматривает состояние и механизм капиталистической перестройки крупного горнозаводского землевладения Урала, исследуя прогрессивные явления, характерные для периода модернизации уральской промышленности. Кроме того, данным автором была раскрыта сущность акционерного процесса, его основные этапы, состав и движение акционерного капитала, изучена история возникновения и развития акционерных компаний, являвшихся выразителями ведущей тенденции буржуазной перестройки крупной промышленности Урала, завершившийся в конечном итоге полным контролем над ней финансового капитала. Заслуживают упоминания в нашем историографическом обзоре и некоторые наиболее заметные работы южноуральских краеведов А.П. Манина73, Н.С. Шибанова74 и Р.К. Хайретдинова75, в основном которые не в художественно-познавательной форме, подкрепляя был издан приводимые данные ссылками на источники, рассказали о некоторых фактах из истории золотопромышленности нашего края. В 1997 г. посвященный 200-летию открытия золота в Миасском районе краеведческий сборник, содержащий в основном работы местных авторов и впервые публикующий положении подборку интересных документальных из материалов о рабочих золотых приисков коллекции Миасского краеведческого музея76. Активно история золотодобычи на Южном Урале в XIX в. освещалась и в советской периодической печати. Так, А.В. Дмитриеву принадлежат публикации, рассказавшие об участии иностранного капитала в развитии отрасли77 и об ее состоянии на землях Оренбургского казачьего войска78, в последней из которых, автор одним из первых в советской историографии, поднял вопрос о проблеме хищничества и тайной торговле южноуральским золотом. Историю развития Миасских золотых промыслов осветили Б. Панфилов79 и В. Морозов80. Рассказу о найденных здесь редких самородках и подробному их описанию посвятили свои статьи П.И. Чванов и В.П. Трифонов81, Ф. Александров82, А. Евгеньев83, К. Абдрахимов84, В.

Федорищев85 и др. Из публикаций последнего времени, прежде всего, следует выделить серию статей уже упоминавшегося нами ранее краеведа Р.К. Хайретдинова (пришедшему к некоторым ошибочным, по нашему мнению, выводам, о которых речь пойдет несколько позднее) в пластовской газете «Знамя Октября» об истории золотодобычи в Кочкарской системе. На современном этапе в печатных периодических изданиях Челябинской области наблюдается значительное повышение интереса к истории и современному состоянию золотодобычи на Южном Урале. Так, в июле 2002 г. в статье Ю. Маслака,86 посвященной рассказу о действии золотых промыслов в XIX веке в районе села Степное (современный Троицкий район), автор с сожалением констатирует полное забвение данного производства в настоящее время, но в будущее смотрит с достаточной долей оптимизма. Свое мнение Ю. Маслак основывает на имеющихся данных о том, что 300 разведанных на территории Челябинской области золотоносных участков содержат в себе, по оценочным сведениям, более 500 тонн рудного и 50-60 тонн россыпного золота, представляющих собой одну из богатейших природных кладовых драгоценных металлов Российской Федерации. В августе того же года «Южноуральская панорама»87 и «Челябинский рабочий»88 поместили сообщения о том, что в областном комитете по природоресурсному комплексу обсуждалась концепция золотодобывающей промышленности Челябинской области, которая вскоре должна быть внесена на обсуждение в Правительство области. Присутствующий на заседании первый вице-губернатор В. Тимашов отметил, что увеличение объемов добычи золота является объектом пристального внимания правительства области. Итак, изучение истории золотопромышленности Южного Урала в XIX веке сводилось до настоящего времени (как в дореволюционной, так и в советской историографии) к написанию и публикации работ описательного характера, имеющих узкую направленность и не являющихся по этой причине многоплановыми исследованиями состояния отрасли в данном регионе. Имеющиеся в небольшом количестве, научные работы, как правило, содержали данные о геологических исследованиях тех или иных золотосодержащих районов Южного Урала. Актуальность и недостаточная изученность темы стали побудительным мотивом настоящего исследования. Объектом исследования является процесс становления и развития золотодобывающей промышленности на территории Южного Урала в XIX веке как относительно самостоятельной целостной подструктуры, имеющей существенные особенности в общей системе золотодобычи на Урале. Предметом изучения является содержание и формы деятельности различных золотопромышленных предприятий на территории Южного Урала. Цель настоящей работы заключается в том, чтобы исследовать сложившуюся в XIX веке на Южном Урале золотодобывающую промышленность как относительно самостоятельную отрасль производства, имеющую свои исторические и экономические закономерности становления и функционирования, проанализировать результативность промышленной разработки и добычи золота на фоне различных районов горнозаводского Урала. В соответствии с поставленной целью возникает необходимость решения следующих исследовательских задач: проанализировать экономическую политику правительства и российское законодательство, регламентирующее процессы золотодобычи в стране и, в частности, на казачьих, башкирских и тептярских землях Оренбургской губернии;

раскрыть исторический процесс складывания в XIX веке первых промышленных предприятий в Оренбургском крае и на этой основе выявить общее и особенное, моменты преемственности в становлении и развитии золотодобычи в Уральском регионе;

охарактеризовать основное содержание эволюции добычи золота на Южном Урале как на этапе, предшествовавшем Реформе 1861 года, так и в условиях социально-экономической модернизации России во второй половине XIX века;

выявить условия и факторы, влиявшие на рост добычи золота и, соответственно, проследить ее экономическую результативность на различных территориях и отдельных приисках Южного Урала;

рассмотреть источники и состав рабочей силы, условия труда и быта населения приисков и другие обстоятельства влиявшие на состояние производственных процессов в золотодобывающей промышленности, а также формы социальных протестов против существовавшего в то время экономического положения рабочих;

изучить состояние и золотодобывающей производственный промышленности опыт и технологию добычи, обобщая на этой основе экономический, организационный деятельности золотодобывающей промышленности на Южном Урале в XIX веке (на фоне состояния ее во всем Уральском регионе), и определить перспективы развития золотодобывающей отрасли Челябинской области на современном этапе. Методологическими основами исследования стали всеобщие принципы научного познания, такие как системный и эволюционный подход вместе с принципами объективности, детерминизма и историзма. С помощью системного анализа удалось выявить основные элементы процесса формирования золотодобывающей промышленности на Южном Урале и рассмотреть организацию связей между этими основными структурными элементами. Эволюционный подход в совокупности с историческим позволил определить механизм становления и функционирования золотодобычи, а также уточнить основные периоды ее развития.

Наряду с общими принципами познания в исследовании применялись и общенаучные методы, такие как анализ и синтез, индукция и дедукция, сравнение и аналогия, что позволило выявить общее и особенное в процессах как становления, так и функционирования промышленной золотодобычи. Кроме того, в работе применялись проблемно-хронологическое рассмотрение изучения процессов и прием сравнения единичных фактов с типичными, уже описанными ранее в исторических источниках и проведения на этой основе фиксации достоверного в совокупности конкретных явлений. Применение принципов, методов и приемов научного познания позволило проследить основные направления экономической деятельности в золотодобывающей промышленности и составить целостное, комплексное представление о ее сущности и содержании и показать золотодобычи. Научная объективность исследования проявляется в использовании и сопоставлении широкого круга источников, основу которых составили архивные документы, извлеченные из фондов центральных и местных архивов, а также материалы, опубликованные в научных, документальных и статистических изданиях и периодической печати. Базу исследования составили фонды Российского государственного исторического архива (РГИА) и материалы местных архивных учреждений – Центрального (ГАОО), государственного исторического Свердловской архива Республики (ГАСО), Башкортостан (ЦГИАРБ), Государственного архива Оренбургской области Государственного архива области Объединенного государственного архива Челябинской области (ОГАЧО) и архивного отдела администрации г. Златоуста. В Российском государственном историческом архиве наибольший интерес представляет фонд Горного департамента (Ф.-37), где сосредоточены обширные материалы статистического и описательного характера, эволюцию посвященные золотопромышленности Южного Урала. Содержащиеся в фонде данные по всем золотодобывающим районам империи, позволяют выявить специфику исследуемого нами региона, а также провести сравнительный анализ и сделать выводы о его значении в общероссийском масштабе. В восемнадцати других фондах данного архива удалось выявить, может быть, менее обширные, но не менее значимые материалы (большинство из которых впервые включены в научный оборот), освещающие те или иные аспекты южноуральской золотодобычи. Так, в фонде Всеподданнейшие доклады по частной торговле и промышленности и торговые договоры с иностранными государствами (Ф.401) помимо содержащихся в нем сообщений о ходе золотопромышленных работ89 и наградах наиболее активных их участников90, представляет большую ценность доклад министра земледелия Алексея Ермилова от 08.04.1896 г. «О производстве подробного исследования золотоносных месторождений Кочкарской системы на Урале», на котором в тот же день в Царском Селе «Собственноручно Его Императорского Величества рукою написано «Съ»91. Некоторые другие моменты развития золотых промыслов в Кочкарской системе, в частности, выделение государственных ссуд, призванных стимулировать развитие отрасли в данном районе, и продажа Кочкарских предприятий в июне 1898 г. подданному Великобритании Лумлею, получили отражение в документах фонда Особой канцелярии по кредитной части Министерства финансов (Ф.583).92 В фонде Комиссии об открытии тайной торговли золотом на Урале (Ф.41) можно найти информацию о начальном этапе разведочных работ на Южном Урале93 и самородках, похищенных с Миасских промыслов.94 Сведения о борьбе с хищением золота на Урале в 20-е гг. XIX века содержатся в фонде Общей канцелярии Министерства финансов (Ф.560)95, в 40-е гг. – в фонде Первого департамента Сената (Ф.341)96, а о мерах «к отвращению тайной торговли золотом» в середине столетия – в фонде Департамента исполнительной полиции МВД (Ф.1286).97 В фонде Комиссии для обозрения заводов Хребта Уральского при Горном Департаменте Министерства финансов (Ф.43) представляют интерес данные об открытии первых приисков в дачах Каслинского и Кыштымского заводов98, а в фонде Штаба корпуса горных инженеров (Ф.44) - подробное описание (в хозяйственном и техническом отношениях) состояния Миасских золотых промыслов в 1862 году99, а также изложение новой теории золотого промысла инженера Разгильдеева100. Отчет о действии Миасских промыслов в 1878 году содержится в фонде Канцелярии министра земледелия (Ф.381).101 Отдельные факты из истории золотопромышленности Южного Урала в XIX веке содержат также документы Урала (Ф.48) и фондов Совета съездов общества золотопромышленников Акционерного Кыштымского горных заводов (Ф.62). Целый комплекс различного рода сведений, охватывающий столетний период развития золотодобывающих предприятий Миасского района с конца XVIII до конца XIX вв. содержит фонд Департамента государственного казначейства Министерства финансов (Ф.565), личного фонда П.П. Дурново, являвшегося акционером золотопромышленной компании Н.В. Левашова и И.К. Дарагана (Ф.934), а также фондов Комитета министров (Ф.1263), Канцелярии генерал-прокурора Сената (Ф.1374) и, наконец, Миасского золотопромышленного дела В.И. Асташева и Ко (Ф.1509). В фонде Земского отдела МВД (Ф.1291) удалось выявить подробное описание быта и нравов рабочих горных уральских заводов,102 которое может оказаться полезным и при освещении темы социально-бытовых условий приискового населения Южного Урала. В фонде карт, планов и чертежей учреждений, ведавших промышленностью и торговлей содержатся планы окрестностей Миасского завода «с показанием медных и золотых рудников и приисков и вновь открытых месторождений золота» за 1823 год (Ф. 1424),103 а также План фасадов и разрезов Царево-Александровской фабрики Миасского завода.104 Среди выявленные исторического других архивных в источников, способных значительно пополнить информационную базу исследуемой темы, следует назвать документы архива фондах Центрального Башкортостан государственного – Канцелярия Республики Оренбургского гражданского губернатора (Ф.6) и Уфимский губернский статистический комитет (Ф.148);

Государственного архива Оренбургской области – Канцелярия Оренбургского генерал-губернатора (Ф.6), Канцелярия Оренбургского губернатора (Ф.10), Войсковое хозяйственное правление Оренбургского казачьего войска (Ф.37), Оренбургская ученая архивная комиссия (Ф.96), Оренбургская губернская чертежная (Ф.123), Окружной инженер Оренбургского горного округа (Ф.156), Оренбургский губернский статистический комитет (Ф.164), Оренбургская духовная консистория (Ф.173);

Государственного архива Свердловской области – Уральское горное управление (Ф.24), Главный начальник канцелярии главного заводов правления начальника (Ф.33), Уральских Управление товарищества горных заводов промыслами (Ф.41), (Ф.43), Главное Березовского главного управление золотопромышленного Канцелярия акционерного общества Верх-Исетских горных заводов (Ф.72), Компания Екатеринбургских купцов-золотопромышленников (Ф.108), личный фонд Н.К.Чупина (Ф.129);

Объединенного государственного архива Челябинской области - Еткульское станичное правление Оренбургского казачьего войска (Ф.И-11);

Окружной инженер Миасского горного округа (Ф. И-37), Анонимное общество Кочкарских золотых промыслов (Ф. И-82), Главное управление Кыштымскими горными заводами (Ф. И-172);

архивного отдела администрации г. Златоуста – Главная контора Златоустовских заводов Златоустовского горного округа (Ф.19) и Миасская заводская и золотых рудников горная контора Златоустовского горного округа (Ф.69).

Использование вышеперечисленных фондов региональных архивов позволило более информативно осветить такие важные аспекты рассматриваемой нами темы, как уровень золотодобычи и состояние отрасли в различных районах Южного Урала в XIX веке105, а также факторы и условия, влиявшие на него.106 Достаточно подробное отражение в архивных документах получили и такие вопросы, как состояние и ход золоторазведочных работ,107 техническая оснащенность золотодобывающих предприятий,108 участие в данной промышленной отрасли иностранных капиталов,109 состав и источники рабочей силы,110 и, наконец, факты и формы выражения социальных протестов приисковыми рабочими Южного Урала.111 Среди других источников относящихся к досоветскому периоду, следует указать также на законодательные материалы, сосредоточенные главным образом в «Полном собрании законов Российской Империи» (ПСЗ), отражавшие правительственную политику в области и перспектив изучения золотопромышленности, в том числе на казачьих, башкирских и тептярских землях Оренбургской губернии. Полное изучение условий развития золотопромышленности в России невозможно без «Уставов горных» 1857 и 1893 годов, а также «Устава о частной золотопромышленности» 1870 года. Для исследования истории казенной золотопромышленности представляют интерес заводские штаты 1830 и 1847 гг., в которых содержится подробная регламентация производимых работ, имеются сведения о положении промысловых рабочих. Достаточно полное отражение в изданиях досоветского периода получила статистика добычи золота, хотя и в этом вопросе существуют некоторые недостатки. Объемы золотодобычи на Урале значительно возросли после того, как к ней приступили частные предприниматели, что зафиксировали различного рода справочные издания, по которым можно судить о динамике развития отрасли. Появление ряда таблиц, ведомостей, обзоров и сведений о деятельности золотопромышленных предприятий, многие из которых публиковались в «Горном журнале»112, было обусловлено стремлением правительства иметь точные сведения о количестве добываемого золота в стране. Ценность этих документов неодинакова. В одних содержались данные об общей уральской золотодобыче, другие приводили статистические показатели деятельности приисков в частных горных округах, третьи информировали о количестве драгоценного металла, добываемого на казенных предприятиях. Нашла отражение в публикациях такого рода, к сожалению, не отличающихся большой точностью, и деятельность сопоставлении золотых промыслов Оренбургской данных о губернии113. При статистических производительности золотопромышленных предприятий, содержащихся в различных источниках, нередко выявляются существенные расхождения, когда, например, сведения о шлиховом золоте подменяются сведениями о лигатурном золоте и т.п. Более широкий круг вопросов охватывают официальные статистические сборники114, характеризующие состояние горнозаводской промышленности Урала. Они содержат данные не только по динамике золотодобычи, но и о технической оснащенности промыслов, а также позволяют судить о численности рабочих, занятых в данной отрасли. Большой интерес представляет и издаваемые в 80-90-е гг. XIX века Обзоры Оренбургской губернии115, которые содержали специальные разделы, посвященные золотопромышленной отрасли, включающие в себя не только цифровые показатели, но и данные описательного характера о технической вооруженности приисков, состоянии разведочных работ, уровне травматизма, заболеваемости, медицинском обеспечении рабочих и так далее. Из публикаций советского периода исключительно важным источником по истории рабочего движения в XIX веке следует признать сборник документов под редакцией А.М. Панкратовой116. Наряду с материалами, освещающими ход социальных протестов рабочих в других регионах страны, в сборнике представлены документы о выступлениях на золотых промыслах Южного Урала. Их ценность заключается в том, что характеризуя сами выступления, они одновременно позволяют судить и об их причинах. Позднее были изданы еще несколько сборников архивных документов, объединенных, как правило, тематически или территориально. Некоторые из них, например, посвященные положению рабочих Урала во второй половине XIX –начале XX вв.117 и истории Южного Урала 1682-1918 гг.118, включили в себя материалы и по интересующей нас теме. Научная новизна работы состоит в осуществлении анализа деятельности разведочных партий и их результативности, заключающейся в выявлении новых золотосодержащих массивов и их геологических условий. Определены этапы становления первых приисков и организации золотодобывающей отрасли на Южном Урале. Охарактеризован процесс модернизации техники и технологии производства добычи золота. Выявлены условия и факторы влияющие на рост производительности труда и динамику производственных показателей на южноуральских предприятиях. Осуществлено сравнение с аналогичными процессами, происходившими в других районах Урала. Диссертация состоит из введения, двух глав, заключения, списка использованных источников и литературы. Все даты из источников XIX века приводятся по старому стилю.

Глава 1. Совершенствование процессов разработки и добычи золота на Южном Урале. §1. Разведочные экспедиции по изысканию золотых месторождений.

Успех любой горнодобывающей отрасли находится в прямой зависимости от результатов работы поисковых экспедиций. Первое золото на Урале было найдено крестьянином деревни Шарташ Ерофеем Марковым 21 мая 1745 года. В этот день, считающийся датой официального открытия золота на Урале, он обнаружил несколько золотых крупинок вблизи Березовского завода. На Южном Урале золото было открыто более чем полвека спустя – 9 июля 1797 года, когда поисковая партия обер-берггауптмана Евграфа Ильича Мечникова обнаружила месторождения жильного золота (содержащегося в горных породах и. как правило, на больших глубинах) в окрестностях Миасского медного завода. В том же году этой партией в данном районе были зафиксированы и признаки россыпного золото (залегающего обычно в песчаных почвах по руслам и берегам водоемов, долинам, склонам и т.п.). В следующем 1798 году, золото было обнаружено в местности (вблизи современного известность. Однако, попытки найти золото в России предпринимались задолго до этого. В 1584 году впервые было создано управление по поискам и разработке недр – Приказ каменных дел, в штат которого вошли не только отечественные, но и иностранные знатоки горного дела. Еще в 1488 году Иван III пригласил немецких и венгерских специалистов, а несколько города Пласта), названной впоследствии Кочкарским месторождением, которое в XIX веке сумело приобрести мировую позднее английских и шведских, «которые руду знают, золотую и серебряную»1. Особенно энергично искали золото при Петре I, обещавшем великие милости нашедшим его и страшные наказания - утаившим. Однако, и после этого находить удавалось лишь ничтожную примесь золота в некоторых медных и свинцово-серебряных рудах, а крупные Почему? Отвечая на этот вопрос, прежде всего, следует отметить, что решающую роль здесь сыграло то обстоятельство, что на данном этапе поиски велись только рудного золота. Секреты и опыт древних добытчиков россыпного золота были утеряны. Кроме того, россыпи не только не умели искать и разрабатывать, но и считали это в российских условиях бесполезным занятием из-за существовавшего тогда убеждения, что россыпное золото является «субстанцией жарких стран». Не могли здесь ничем помочь и иностранные специалисты, работавшие в то время в России и внесшие заметный вклад в открытие рудных месторождений. Сохранились их откровенные признания о том, что о золоте, «которое добывают из песку», они знали лишь по слухам дошедшим «из заморских стран». Относительно рудного золота тогда также существовало ошибочное мнение о том, что его залегание возможно только в горных районах. Безусловно, это снижало возможность его быстрого нахождения, которое и без этого было всегда затруднено. Дело в том, что на многих территориях, в том числе на Южном Урале, трудности поисков усугублялись тем, что «головы» золотых жил были разработаны еще в древние времена и видимых примет рудных месторождений осталось очень мало. Следует учитывать и то, что они по отношению к общей площади того же Урала, не более чем иголка в стоге сена. Обнаружить такую «иголку», что сделал Е.Марков в месторождения золота оставались незамеченными при ведении активных поисков более двух веков.

1745 году, можно было раньше, можно было позднее – здесь уже все зависело от случая. Действительно, Марков золота не искал, а лишь случайно на него наткнулся. Элемент случайности есть во всяком открытии, однако, то, что в данном открытии счастливый случай заставил себя ждать столь долго, было совсем не случайностью. Доказанным является тот факт, что во время поисков рудного золота разведочные партии находили и золото россыпное, но после извлечения из песков его количество было чрезвычайно малым. Это происходило из-за того, что золотоносные пески (представляющие собой причудливую смесь крупных обломков гальки, валунов, гравия с песком и глиной) перед промывкой подвергали тщательному измельчению, что для россыпного золота было неприемлемо и вот почему. В рудах зерна драгоценного металла как бы заключены в броню из кварца. В россыпях же золото после выполнения природой черновой работы было уже свободно, отделено от других минералов. Поэтому дробление песков приводило к тому, что частицы россыпного золота измельчались до такой степени, что при промывке существенная их часть, не задерживаясь на промывальном аппарате, смывалась водой. Но даже такой способ получения золота из песков, тем не менее (когда не очень усердствовали в измельчении) позволял извлекать 3-5 г из 1 тонны руды. К сожалению, даже такое, весьма высокое для россыпей содержание золота, признавалось недостаточным, из-за того, что операция дробления была очень дорогой. При такой технологии извлечения золота из песков, с богатыми коренными рудами россыпи, безусловно, конкурировать пока не могли. Долгое время, данное ошибочное мнение о необходимости измельчения песков перед промывкой было возведено в ранг закона и неукоснительно соблюдалось всеми золотодобытчиками. Открытие штейгера Льва Ивановича Брусницына в 1814 году заключалось, по нашему мнению в том, что он первым смог не только осознанно найти места залегания россыпного золота, но и, нарушив общепринятые инструкции, стал впервые извлекать его только путем промывки (без предварительного измельчения). Только после этого всем стало понятно, что россыпи выгодно разрабатывать даже при очень низком содержании золота в них. Не умоляя заслуг Л. И. Брусницына, следует отметить, что самым первым, кто заговорил о возможном существовании золотых россыпей в России, об их связи с рудными месторождениями и способах их обработки с помощью промывки был великий русский ученый М.В. Ломоносов. Опровергая представления о солнечном происхождении россыпного золота, он в «Слове о рождении металлов от трясения земли», указывал, что «золотые зерна из рудной жилы каким-нибудь насильством натуры оторваны и между песком рассеяны. Сему присовокупляет силу и важность отломки камня кварца, сросшегося с золотыми зернами, в песке находящиеся, явно уверяя, что песковое золото в жилах родилось. Ибо жилы, чистое золото содержащие, почти всегда состоят из кварца»2. Не сомневаясь в своей правоте, Ломоносов в 1761 году представил в Сенат проект изучения всех рек страны на предмет содержания золота, для государственной славы и пользы «пески промывать и пробовать новоизобретенным мною способом…»3. Данный способ, заключающийся в осаждении золота на дно высоких сосудов, заполненных песком и водой, был, конечно же, новаторским, но менее удобным, чем промывка в лотке. Из этого напрашивается вывод о том, что М.В. Ломоносову о его существовании было еще не известно. Кроме того, следует указать и на то, что Ломоносов первым предложил производить промывку без предварительного измельчения песка. Практическое исполнение столь новаторского и значимого проекта Сенат возложил на Академию наук, но вскоре Ломоносов умер, и никаких действий в этом направлении предпринято не было. Сформулированная Ломоносовым теория о россыпных месторождениях осталась незамеченной. Иностранные специалисты горного дела русских книг не читали, а до рядовых рудоискателей они доходили редко. Скорее всего, воззрения Ломоносова не были известны и Л.И. Брусницыну (по крайней мере, ни им самим и никем из исследователей об этом не упоминалось), но, тем не менее, его по праву можно назвать продолжателем и воплотителем идей Ломоносова. О самой первой разведочной партии, действовавшей на Южном Урале в 1797 году мы уже упоминали. Следует отметить, что разведки были продолжены и в конце XVIII – начале XIX вв., хотя ожидаемых результатов они не приносили. В том же 1797 году, а именно 12 октября, была направлена заявка «о семи приисках в Оренбургской губернии, лежащих на землях крепости Коельской, уступленных казаком Иваном Ярославцевым казне». Е. Мечникову предписывалось их исследовать, на что были выделены денежные средства. Однако, вердикт, вынесенный после обследования данных приисков, был таким: «Рудного признаку никакого не замечается»4. Как свидетельствуют источники, в 1799 г. казак Уйской станицы Спиридон Фоминых заявил в Горную канцелярию о нескольких открытых им золотых и медных рудниках по рекам Санарке, Ую и Увелке, протекающих в районе Кочкарской системы. Прибывший в 1806г. для проверки заявок гиттен-фервальтор Тетюев обнаружил в шурфах два кусочка известкового камня с видимым золотом, но не удовлетворившись таким результатом, дал отрицательное заключение.5 В архивных документах сохранились и другие свидетельства о первых изыскательских работах на Южном Урале. В государственном архиве Свердловской области удалось выявить два рапорта берг-пробнера Федора Гельмана, которые были направлены Главному начальнику уральских заводов Аниките Ярцову и сообщали об исследовании руд, найденных солдатом Максимом Тимофеевым в Оренбургской губернии. В первом из них, датированном 13 июля 1798 года, Гельман сообщает о том, что «оные руды опробовал на золото равно и на серебро» и что после промывки оказалось « из одного фунта доставленного сим солдатом песку небольшой знак золота», а в пещанистом же шурфе на промывке и по пробе ни золота, ни серебра нисколько не явилось».6 В рапорте от 24 сентября 1798 года, Гельман информирует о новых пробах руд, найденных тем же солдатом Тимофеевым: «Честь имею доложить, что все виды оных камней, вообще и каждый особенно испытаны на золото, серебро, медь и железо: но при всех опытах, как в рудах, так и в присланных шлихах, не оказалось ни малейшего следа сих металлов». 7 Еще два рапорта Федора Гельмана извещали А.С. Ярцова об исследовании руд «представленных отставным казаком Чебаркульской крепости Троицкого уезда Родионом Волхиным». Первый из них, от 25 января 1799 года, содержал сведения о проведении лабораторных исследований 5 рудных проб, найденных «от Санарской крепости в 10-ти верстах по течению реки Санара по левой стороне». Заключение Гельмана подтверждало, что 1 из 5 сделанных проб содержит в 100 пудах породы золотника золота, а другие только «малый знак золота».8 Второй рапорт, датированный 21 июня 1799 г., информировал о результатах лабораторных исследований еще 7 проб, взятых в районе р. Санары все тем же Волхиным. Одна из этих проб содержала в 100 пудах руды 42/96 золотника золота, вторая - 3 8/96 золотника, а третья только «знаки золота».9 Некоторые авторы, в том числе краевед из г. Пласта Р.К. Хайретдинов, считают, что неудачи первых изысканий объясняются тем, что проводились они в основном на казачьих землях, а казакам обнаружение драгоценных металлов на своей территории было не выгодно.10 По существовавшему тогда законодательству, те казачьи земли, на которых были обнаружены те или иные драгоценные металлы автоматически отходили к казне, а компенсационные выплаты за это стали осуществляться только с 1835 года.

Такая версия, конечно же, имеет право на существование, но нам она представляется весьма сомнительной. Сплавочная лаборатория находилась в то время только в Екатеринбурге, а потому маловероятно, что казакам удавалось каким-либо образом уговорить такое количество горных чиновников (как ближних, так и дальних), чтобы те дали столь желанное для них, по мнению В.И. Хайретдинова, отрицательное заключение о наличии золота в казачьих землях. Столь неутешительные для золотопромышленников результаты разведок объясняются, скорее всего, техническим несовершенством лабораторных исследований, а так же неудачным определением мест и неправильным взятием самих проб. Важно обратить внимание на то, что хотя россыпное золото к тому времени уже было известно, но извлекать его из песков еще не научились. По этой же причине и на Миасских приисках показатели добываемого золота резко взметнулись вверх только с 1823 года (с момента обнаружения богатых россыпей), хотя золото в этом районе было открыто за четверть века до этого. В 1799 году на Миасском заводе было получено всего 13 ф. 73 з. 48 д. золота,11 на золототолчейной фабрике этого завода в 1800 году также добывалось только рудное золото (не более 5 фунтов в год).12 Такие же скромные показатели имел и находящийся вблизи Миасса Первопавловский рудник, на котором в 1800 году работало 35 человек, перерабатывающих в месяц 3500 пудов руды, извлекая при этом из 100 пудов всего от до 2 золотников золота.13 Можно смело утверждать, что владельцы Миасского завода, который с 30 сентября 1800 года стал принадлежать Государственному ассигнационному банку, а также большинство уральских горнозаводчиков были заинтересованы в увеличении добычи золота, но на тот период это оставалось недостижимой целью (также как и на казачьих территориях). Изза названных причин, не принесли прибыли и вскоре закрылись, заложенные в 1812 году рудники в дачах Верхне-Уфалейского завода купцов Губиных. Во время поисковых работ, проводившихся здесь в 1812 году, в 15 верстах от завода были открыты золотосодержащие пески, из которых во время проведения проб было извлечено 57 золотников драгоценного металла.14 В донесении «О вновь открытых дачах Уфалейского Губиных завода приисках золотосодержащих песков», направленном из Пермского горного правления в Департамент горных и соляных дел, сообщалось о том, что примерно в 12 верстах коих на юго-восток от Верхне-Уфалейского завода Губиных по реке Генералке были «найдены золотосодержащие пески, из с начала открытия и по 7-е число октября с разных шурфов по общепринятое мнение высказанное историком В.В. промывке получено на пробах шлихового золота 9 з. 14 д.»15. Этот документ опровергает Данилевским о том, что в 1812 году здесь было найдено рудное золото, а история Верхнеуфалейских россыпей датировалась только 1823 годом.16 Здесь же необходимо упомянуть и о существовавшем мнении, о том, что начало промышленной разработки Кочкарского месторождения было задержано на полвека из-за отсутствия соответствующего закона (вышедшего в 1842 году), который разрешал частный золотой промысел на казачьих землях. Если мы и согласимся с этим предположением, то лишь отчасти. Во-первых, если такая задержка и произошла, то не на полвека, а примерно на его четверть, т.к. открытие россыпного золота в том же Миасском районе произошло только в 1823 году, хотя закон, разрешавший частную добычу золота был издан в 1812 году.17 Во-вторых, никто, даже при отсутствии частного промысла на казачьих землях в районе Кочкаря, не мог запретить казне проводить свои разведки и начать активную разработку золота, как это было уже сделано в других местностях. А о том, что такие разведки проводились, опять же свидетельствуют архивные документы. Так, маркшейдер Герман, управляющий экспедицией «приисканий руд» в Оренбургской губернии, в своем рапорте от 16 июня 1813 года, адресованном Оренбургскому военному губернатору князю Григорию Сергеевичу Волконскому, сообщает о том, что «в минувшем месяце первая партия вверенной мне экспедиции открыла золотой прииск в левом берегу Миасса, в 22 верстах от Чебаркульской крепости». И здесь же продолжает: «Вторая партия открыла в горах Уйского Урала золотой прииск, в 25 верстах от Уйской крепости»18. Здесь хотелось бы отметить заметный вклад, который внес в становление и развитие золоторазведочных работ на Южном Урале в первой четверти XIX века Спиридон Ефимович Фоминых - простой труженик, не наделенный почетными званиями и регалиями, о котором в сегодняшней исторической литературе можно найти лишь эпизодические упоминания.

Раньше нами уже упоминалось о том, что казак Уйской станицы Спиридон Фоминых еще в 1799 году заявил в горную канцелярию о найденных им золотосодержащих участках на речках Санарке, Ую и Увелке, протекавших в районе Кочкарской системы. К моменту приезда в 1806 году командированного для проверки заявки гиттен-фервальтора Тетюева, Фоминых был переведен в Таналыкскую крепость. Осмотрев указанные в письме рудники, Тетюев обнаружил в шурфах два кусочка известкового камня с видимым золотом, и, не удовлетворившись таким результатом, дал отрицательное заключение. Но С. Фоминых на этом не успокоился. Архивные документы свидетельствуют о том, что в апреле 1803 года обнаружив опять Кочкарской крепости, в 25 верстах от села Кундравинского)19. Последовавшие и на этот раз официальные выводы присланной комиссии, вновь не остудили изыскательского пыла Фоминых. В 1810 году он сообщает еще о 10 приисках в районе Уйской станицы содержащих, по его мнению, золото. Проверка данных участков горными чиновниками выявила следующее содержание золота: на участке, расположенном в 12 верстах от знаки золота, он открыл в Верхнеуральском уезде новые прииски (в районе Болотного озера, на 100 пудов породы приходилось 1/8 золотника золота, у крепости Уйской – 1/4, в районе деревни Зауральской по р. Увелке –1/8 золотника, по речке Ую –1/16 золотника. В остальных пробах золота обнаружено не было.20 В том же 1810 году С. Фоминых заявил еще 4 золотосодержащих прииска в Троицком уезде, после проверки, проведенной горным чиновником Лосевым, было установлено породы 1/2 золотника золота.21 Видимо, за столь активную деятельность по поиску золотых месторождений и накопленный опыт в 1815 году С. Фоминых был причислен к ведомству Миасского завода, после чего сделал ряд новых заявок в Троицком округе – по р. Ую, в районе деревни Кочневой, по р. Ольховке, близ д.Рашкиной и в районе Уйской крепости. 21 сентября 1821 года С. Фоминых представил для анализа руды, найденные недалеко от Поляковского рудника, заявив при этом 5 приисков.22 Отдавая должное большому вкладу Фоминых в золоторазведочные работы, горное начальство определило его в 1821 году на медные рудники рудокопателем с жалованием « по 1 рублю и по 2 пуда провианта в месяц». На эти средства им содержалась семья, состоявшая из жены 44 лет, сына Дмитрия 1,5 лет, дочерей Парасковьи - 14 лет и Александры – 3,5 лет (несколько позднее родился еще сын Яков).В отставку С. Фоминых уволен не был и работал до самой смерти, оборвавшей его жизненный и трудовой путь 10 июня 1827 года. На этот момент он работал мастеровым на Поляковском руднике, принадлежавшем Миасскому заводу.23 Открытию многих месторождений золота на Урале, в том числе и Миасских россыпей, во многом способствовали действия созданной в Екатеринбурге Временной горной комиссии. Подготовкой документа (утвержденного Высочайшим рескриптом 6 апреля 1823 года) об ее образовании занимался вновь назначенный министр финансов Е.Ф. Канкрин. Председателем комиссии был утвержден сенатор Владимир Юрьевич содержание в 100 пудах Соймонов, ставший на время «главным начальником хребта Уральского». Опыт его единоначалия оказался настолько успешным, что в 1826 году такая должность была введена уже как постоянная. Царский указ, назначивший В.Ю. Соймонова на этот пост, в частности гласил: «По гор случаю открытия я и успешно чтобы начатой сии новые разработки признаки золотосодержащих песков на обширных Уральских признаю нужным, пространствах по отрасли государственного богатства в царстве ископаемых во всех их отношениях, как по добыче, так и по дальнейшим разведкам, рассмотрены были особой комиссией на месте».24 Для решения главной задачи – определения золотых богатств Урала и перспективы их использования Соймоновым были сформированы 19 геогностических партий и 12 групп рудоискателей, охвативших изучением район Уральских гор. Их действия основывались на специально разработанной инструкции, опубликованной вскоре в «Горном журнале» под названием «Геогностическое описание хребта Уральского для приискания руд и золотосодержащих россыпей».25 Обнаруженный в фондах архивного отдела администрации г. Златоуста рукописный вариант этого документа именуется несколько иначе – «Инструкция отправляющимся партиям для геогностического описания хребта Уральского и для приискания руд и золотосодержащих песков».26 Согласно этой инструкции рудоискательные партии подразделялись на два вида: первые из них были призваны составлять геогностическое описание исследуемых территорий, а вторые – «собственно для рудных поисков». Кроме того, данная инструкция содержала предписания практически по всем вопросам, имевшим отношение к деятельности поисковых партий: об условиях и местах залегания золота на Урале, методике выбивания шурфов при ведении разведочных работ, обязанностях и ответственности офицеров, возглавлявших поисковые партии, о поддержании в них порядка и т.д.

Вместе с тем, следует отметить, что еще до создания комиссии Соймонова, а именно, в марте 1823 года, в районе Миасского завода его управитель Порозов произвел первую опытную промывку песков на правом берегу р. Миасс, но она была не очень удачна. Сто пудов песка давали здесь не более двадцати четырех долей золотистого шлиха. Еще один прииск, открытый вслед за этим золотоискателем Свиридовым, находился на другом берегу р. Миасса и оказался еще беднее первого. Неудачные поиски и предписания департамента горных дел заставили перенести последующие поисковые работы на старые разработки, открытые еще в 1797 году. Несмотря на многочисленные усилия, разведки успеха не приносили, работы на рудниках и приисках оказывались гораздо дороже добываемого золота. Между тем действия разведочных партий не прекращались и в мае 1823 года на правом берегу р. Миасс в окруженной горами долине, были обнаружены золотоносные россыпи, находящиеся в 22 верстах от Миасского завода и в двух верстах от Первопавловского рудника, открытого Е. Мечниковым в 1798 г. и названного в честь императора Павла I. При этом было установлено, что Е. Мечников, являвшийся к тому времени директором Горного департамента, при проведении здесь в конце XVIII века поисковых работ, данного богатейшего месторождения не заметил. В июне 1823 года Свиридов открыл новую россыпь - Каскиновскую, в 100 пудах песков которой содержалось от 4 до 5 золотников золота, а несколько позднее – вторую, еще более богатую россыпь, названную Владимирской, приносившую до 6 золотников с каждых 100 пудов породы. Открытия новых месторождений стали следовать одно за другим. В этом же месяце Свиридов обнаружил Ново-Поляковскую россыпь, в августе башкир Абдул Арлеланов – Черноречинскую, в сентябре штейгер Папуловский – Степаново-Петровскую россыпь. Также в 1823 году была открыта Ново-Павловская россыпь и золотосодержащие пески возле Дерябинских рудников и окрестностях деревни Балдашево. В сентябре г. с Миасского завода в Екатеринбург направили ведомость, содержавшую такие сведения о добыче золота: «На первое сентября оставалось золота 1 пуд 10 фунтов 8 золотников;

в течении седмицы с 21 августа по 1 сентября добыто 6 фунтов 34 золотника, …промытые золотосодержащие пески, в сложности во 100 пудах золота содержат от 78 до 91 доли: людей обращалось по работам от 446 до 544 человек в день».27 В момент октябре 1823 года в Екатеринбурге шесть был учтен новый золотопромышленный район на Южном Урале, в составе которого на тот официально значились приисков: Ново-Павловский, Каскиновский, Чернореченский, Владимирский, Степановский и Атлянский. Важные открытия в Миасском районе были сделаны и в следующем году. 28 мая 1824 г. помощником управителя Миасского завода шихтмейстером 13-го класса Мейджером был открыт рудник (впоследствии чаще именуемый прииском), названный Царево-Александровским, который приобрел позднее наибольшую славу среди всех южноуральских приисков и рудников. О его местонахождении востоку от в одном из архивных документов указывается, что он заброшенного Первопавловского рудника».28 «лежит по правую сторону речки Ташкутарганки в 400 саженях к североразработок Содержание золота в песках составляло здесь от 1 золотника и выше, а в некоторых местах от до 1 фунта золота. До мая 1825 г. на данном руднике было получено более 90 кусков самородного золота, «из коих один весит 16 ф.61 з.;

два куска по 13 ф. слишком», а прочие весили от 9 фунтов до 19 золотников. Со дня его открытия до 1 мая 1825 г. добыча золота здесь составила 27 п. 14 ф. 33 7/8 з.29 Для того чтобы понять насколько щедро одарила природа не только недра этого района, но и растительный мир, здесь же хочется привести описание окрестностей Царево-Александровского прииска, данное еще в 19 веке известным исследователем Южного Урала А. Алекторовым: «По несколько покатой долине, простиравшейся более, нежели на 100 кв. сажень, расстилались богатые луга;

с двух сторон ее журчал быстрый источник Ташкутарган, теряясь множеством извилин между кустарником и живописными ивами;

с третьей – были прекрасные, доставлявшие людям в жаркое время прохладу и спокойствие под тенью вековых дубов и ясеней;

с северо-запада эта долина защищалась грядою высоких гор, и свирепый борей не мог дышать на этот благоухающий цветник».30 В последних числах июля 1824 г. шихтмейстером 14-го класса Свиридовым был открыт Благодатный прииск, лежавший «по течению реки Уя по левой стороне, в двух верстах от Поляковского медного прииска (рудника)». На сто пудов породы здесь приходилось от до 6 з., а гнездами до 14 золотников золота.31 Разрабатываемая здесь золотая россыпь находилась в небольшой долине, окруженной горами, и состояла из кварцевого песка с примесью глины и отломов трапа, змеевика, рогового камня и мелких зерен железной руды. Произведенная на 200 сажен в длину разведка, выявила золотосодержащий пласт толщиною от 4 до 8 вершков. 2 июня после сооружения плотины и промывального устройства здесь были начаты работы, принесшие за первый день 1 фунт 83 золотника.32 Указывая на значительность сделанных открытий, Управляющий департаментом Горных и Соляных дел особо отметил заслуги в этом деле Мейджера и Свиридова, «неусыпным попечением и благоразумными распоряжениями которых добыто из одного рудника менее чем в год слишком 27 пудов». В свою очередь министр финансов ходатайствовал перед Комитетом Министров «о награждении Управителя Миасского завода майкшейдера 9-го класса Порозова орденом Св. Владимира 4-ой степени, а шихтмейстера 14-го класса Мейджера и 14-го класса Свиридова орденом Св. Анны 3-го класса».33 Обнаружением россыпного золота и открытием новых приисков увенчались разведочные работы в районе Кыштымского и Каслинского заводов Расторгуева, проводящиеся в 1822-1823 годах.

В 1823 году золотые россыпи были найдены по речкам Борзовке, Сугумак, Черной, Крутой и другим. В октябре 1823 года здесь уже были подсчитаны запасы золота в 11 местах.34 По течению реки Каменной, вливавшийся в Оракуло-Коханское озеро, «в юго-западную сторону от Каслинского завода, расстоянием от оного в 20-ти верстах», в 1823 году был открыт Оракуло-Коханский прииск, содержавший в ста пудах породы от одного до пяти золотника золота, «которое по большей части попадается довольно крупное и весьма сплюснутыми зернами и нередко самородки значительного веса».35 В 25-ти верстах к западу от Каслинского завода был открыт прииск по реке Березовке (впадающей в р. Большой Маук), а в 27-ми верстах от завода в том же направлении прииск по р. Черемшанке- Черемшанский, содержавший в ста пудах от трех до пяти золотников золота. По подсчетам золоторазведчиков песочные породы этого прииска содержали в себе 1 пуд 9 ф. 12 з. драгоценного металла.36 Неподалеку отсюда был открыт еще один прииск по р. Крутихе (Крутихинский), впадающей в озеро Оракуль. Здесь содержание золота в ста пудах равнялось от до 1 золотника, а общая добыча (до конца выработки) должна была составить 1 п. 1ф. 60 з.37 В 1823 году начал действовать богатый Соймоновский прииск (названный так в честь руководителя Особой комиссии В.Ю. Соймонова), с содержанием золота в ста пудах породы от 1 до 3 золотников.38 На построенной здесь золотопромывтельной фабрике до 30 августа 1825 г. было намыто 14. п. 5 ф. золота.39 В той же даче успешно работали Чернореченский, Мариинский и Анненский прииски. В то же время в даче Каслинского завода были открыты и начали действовать Березовский и Ольховский прииски. На золотых приисках Каслинского и Кыштымского завода было занято 1600 рабочих, в том числе много женщин и подростков. В 1824 г. ежедневно они получали на 370-ти вашгердах (золотопромывательных станках) от 3 до 3 фунтов золота. На этом этапе золотодобыча здесь возрастала стремительно. Если в 1822 г. Расторгуевы получили 6 ф. 62 з. драгоценного металла, в 1823 г. – 6 п. 29 ф. 79 з., то за первую половину 1824 г. уже 12 п. 10 ф. 12 з. К этому времени общее количество золота, добытого на приисках Расторгуева, составило 17 п. 24 ф. 79 з.17 д.40 В августе 1823 г. были продолжены поиски россыпного золота в районе Уфалейского завода. Здесь были открыты прииски Каркадиновский, Гераклинский, а так же по речке Каменке. К концу 1823 г. владельцы Уфалейского завода Губины получили 16 ф. 23 з. золота, а в 1824 году на их промыслах было добыто 5 п. 9ф. 27 з. драгоценного металла.41 Несмотря на значительные успехи комиссии Соймонова, отраженные в ее отчете, составленном в 1823 году (в котором также содержались многочисленные предложения технического и социального характера, направленные на дальнейший подъем золотого промысла на Урале), вскоре она прекратила свое существование. Относительно содержащихся в отчете предложений отметим то, что многие из них (прежде всего технической направленности) были приняты и одобрены Комитетом Финансов, что нашло отражение в Высочайше утвержденном Сенатском Указе «О распространении открытий и умножения разработки золотоносных песков» от 9 сентября 1824 года. В нем Комитет Финансов одобрил предложения комиссии Соймонова и «нашел полезным к прочному установлению золотого промысла следующие меры…». Среди них назывались отправки поисковых партий «для доставления золотым промыслам запасов на будущее время», членам которых назначались жалованье и кормовые деньги «по мере надобности ежегодно». Здесь же определялись награды за открытия партиями новых рудников. Находясь в зависимости от важности открытого рудника, они составляли от 25 до 100 рублей «каждому работнику, в том участвовавшему». Награда штейгеров увеличивалась вдвое или втрое, а офицерам определялись «по особому усмотрению». В случае, если рудник открывался одним лицом, указ определял «выдать ему от 500 руб. до нескольких тысяч рублей или дать другое приличное награждение».42 Во многом благодаря данному указу работы поисковых партий на Южном Урале были продолжены. С апреля 1823 по май 1824 гг. на Миасских промыслах трудилось до 1200 рабочих, добывших в 1823 г. – 8 п. 2 ф. 29 з. 48 д. золота, в 1824 г. – 27 п. 14 ф. 3 з. 36 д. В 1826 году добыча составила уже 41 п. 9 ф. 36 з. 55 д., а в 1827 г. – возросла до 64 п. 5 ф. 18 з. 80 д.43 О ходе разведочных работ в 1826 г. сведения содержатся в рапорте от 21 октября 1826 года берг-гауптмана Тетюева. После их проведения было открыто несколько приисков. Первый из них «в вершине реки Иремель расстоянием от Перво-Павловского рудника примерно 10 верстах», содержащий в ста пудах песков от 1 до 1 золотника золота. Второй прииск был заложен между речкой Атляном и Белой в 15-ти верстах от ПервоПавловского рудника. Хотя здесь содержание золота не было высоким, автор рапорта тем не менее отмечал, что «нельзя не надеяться, чтоб и в оном месте не было золотосодержащих песков, заслуживающих внимание на обработку». При обследовании третьего прииска, расположенного по р. Черной в 10-ти верстах от Миасского завода было намыто 4 з. золота, что являлось чрезвычайно большим показателем. Это обстоятельство позволило Тетюеву сделать вывод о том, что прииск «должен быть благонадежнейше так, что впоследствии при настоящей разработке едва ли не может поравняться с богатейшим из всех здешних рудников под названием ЦаревоАлександровский».44 Следует отметить, что исследования упомянутых приисков были проверены по объявлению «башкирцов» Абдуллатьера Арасланова и Азнагуры Раимгулова. Так как их сведения о наличии золота в этой местности полностью подтвердились, Тетюев ходатайствовал перед горным начальством об их денежном награждении.

Свой рапорт Тетюев направлял в Комиссию розыскания похищений из промыслов Урала золота, которая занималась не только этим, но и проверкой поданных заявок, а также устных сообщений. Так, в рапорте от 25 июля 1826 г. членов комиссии Порозова и Свиридова сообщалось о проверке поступивших сведений о том, что челябинский мещанин Андрей Ильиных, живущий в д.Медиак в подвале собственного дома добывает золото и тайно его продаёт. В ходе обследования было выбито 4 шурфа около дома и проверен подвал, после чего комиссия пришла к выводу о том, что «можно по справедливости заключить, что сей Ильиных оговорен ложно».45 1 ноября 1826 года в результате проведенных разведок был открыт Царево-Николаевский рудник по реке Ташкутарганке, обе стороны которой по оценкам современников, представляли собой «вместилище подземных сокровищ».46 Весной 1827 года начальством Златоустовских заводов (в состав которых с 1825 г. входило 5 заводов: Артинский, Кусинский, Саткинский, Миасский и Златоустовский) были сформированы еще две рудоискательные экспедиции. Первая из них, руководимая маркшейдером Порозовым, производила исследования в округе Миасского завода. Перед второй партией, которую возглавил тогда еще маркшейдер П.П. Аносов, стояла задача изучения остального пространства, принадлежащего Златоустовским заводам. В результате разведок, которые продолжались все лето в районе Миасского завода было открыто 33 золотых прииска, особым богатством, среди которых выделялся Князе-Александровский, расположенный в 8 верстах от завода по речке Березовке. В течение лета 1827 года здесь было промыто 40000 пудов песка, из которых получено 3 пуда 28 фунтов золота47. Поисковой партией под руководством П.П. Аносова были открыты 2 прииска. Первый из них располагался в 35 верстах от Златоустовского завода, по правую сторону ключа, впадающего в р. Большой Атлян (с содержанием золота от до 6 золотников в 100 пудах породы). Второй – в верстах от того же завода, на правой стороне ключа, впадающего с правой стороны в речку Зюльгу, притока р. Малый Иремель (здесь содержание золота составило от до 20 золотников на 100 пудов породы). Кроме того, еще шесть приисков были открыты в районах уже действующих рудников, служащими на них горными чиновниками.48 Возможность вносить еще больший вклад в расширение и повышение эффективности поисковых работ П.П. Аносов получил после назначения его в 1831 году на пост начальника Златоустовского горного округа. При нем, в частности, был открыт новый Андреевский рудник, распологавшийся в отдалении от прочих золотых приисков – между Миасским и Кыштымским заводами (в пятидесяти верстах от первого). Намерение послать туда разведочную партию возникло у Аносова после того, как он установил сходство пород окрестных гор с породами, найденными в россыпях других золотых рудников округа. Начатые поиски вскоре увенчались успехом, здесь был обнаружен богатый золотосодержащий пласт. До этого момента открытие золотых россыпей носило преимущественно случайный характер. Золотоискатели больше полагались на счастливый случай, нежели на научный расчет и прогнозы. Горный инженер Г. Романовский, перечисляя неблагоприятные для развития золотодобычи факторы, называл среди промыслах кроме того легко было прочих и «отсутствие всяких геологических соображений, при производстве разведок на золото;

а на миасских заметить давнишнюю привычку не удаляться при розысках золота от домов строителей;

между тем, по геологическим соображениям, иногда можно бы ожидать более богатые россыпи в местностях, удаленных от жилых строений»49. П.П. Аносов первым на Южном Урале старался на практике устранить эти сдерживающие развитие золотопромышленности явления. Удивляясь его успехам, современники даже начали поговаривать о том, что он якобы обладает «чудодейственным зерцалом», позволяющим видеть то, что происходит «в глубинах земных недр».50 Активные изыскательные работы проводились государством в 20-30-е годы XIX века и на казачьих землях. Так, в мае 1826 года были проведены четыре разведки в районе озера Чебаркуль – «по тракту из Чебаркульской станицы в село Кундравинское, расстоянием от первой в юго-западной стороне в семи верстах», а также проверка сообщений хорунжего Шулепова о наличии золота в шести приисках на землях Чебаркульской, Коельской и Уйской станиц. На всех исследованных приисках было выявлено не очень большое содержание золота, но по одному из них «где было промыто 50 пудов из коих получено золота 26 долей», было сделано следующее заключение: «хотя сие содержание при первом взгляде на описанный прииск и не подает особенной надежды, но как золото сего прииска не очень мелкое, то дальнейшая разведка оного, может иногда упрочить настоящее производство золотоискателя и привести в состояние казну или частное лицо устроить настоящую промывку».51 Из отчета о действии летом 1837 года разведочных партий на землях Челябинской станицы, составленного их руководителем Барбот-де- Марни, мы узнаем, что на пройденном пространстве был выбит 351 шурф, из которых “чрезвычайно мелкие» знаки золота обнаружились в 19, а в самом богатом шурфе содержание золота составило не более 18 долей на 100 пудов породы.52 Летом 1838 года тем же поручиком Барбот-де-Марни, были проведены разведки на землях Уйской станицы, также не принесшие хороших результатов. Из другого рапорта штабс-капитана Фелькнера, следует, что в июне 1839 г. были обследованы земли по правому берегу р. Уй. В течение месяца здесь было выбито 260 шурфов, а заключение о содержании золота во взятых пробах было таким: «В первых из сих оказались весьма малые знаки микроскопически мелкого золота, а в некоторых шурфах и вовсе никаких знаков».53 Необходимо отметить, что разведочная партия насчитывала от трех до десяти человек и возглавлялась, как правило, горным офицером. Несмотря на активные поиски золотосодержащих площадей, проводимые казной на казачьих землях, открытие первого крупного россыпного месторождения в Кочкарской системе совершил в 1844 году частный предприниматель – троицкий купец второй гильдии Павел Емельянович Бакакин. О том, как это произошло, существует несколько версий, о которых рассказал Р.К. Хайретдинов. В 1842 году в уездном городе Троицке случился большой пожар, уничтоживший около трехсот жилых домов. Видимо, сообразив, что для постройки новых, взамен сгоревших домов, может потребоваться значительное количество известнякового материала, П.Е. Бакакин открывает карьер на землях Кособродской станицы на берегу р. Каменки по добыче мрамора. Не ссылаясь, к сожалению, на первоисточник Р.К. Хайретдинов приводит указание горного инженера М.Деви о том, что первые крупинки золота были обнаружены именно при ломке известняка. Здесь же им приводится мнение, высказанное уже в советское время старейшим штейгером А.И. Соколовым о том, что «рабочие Бакакина при копке колодца для хозяйственных нужд пересекли слой песка». При этом один из рабочих, трудившийся раньше на Миасских приисках, решил попробовать промыть эти пески и таким образом обнаружил золото. Согласно третьей версии, первые крупинки золота были обнаружены в зобе убитой на охоте птицы.54 Эта версия напоминает скорее легенду, хотя и легенды имеют право на существование. Какая бы из перечисленных версий не подтвердила со временем свою истинность, одно остается предельно ясным – открытие золота в Кочкаре произошло во многом случайно. Уже в следующем 1845 году на заявленном Бакакиным Каменно-Павловском прииске было промыто 70700 пудов золотосодержащих песков, из которых извлекли 6 фунтов 16 золотников 79 долей (2,463 кг) россыпного золота.55 А всего на Каменно-Павловском прииске с 1845 по 1894 гг. было добыто 87 пудов 33 фунта золота.56 По количеству добытого золота среди всех приисков Кочкарской системы выделялся открытый в 1851 г. прииск Успенский золотопромышленницы Рязановой (впоследствии он принадлежал Новикову, в конце XIX века товариществу Зеленкова, Варгунина и Ко). С момента его отвода по 1894 г. на нем было получено 261 п. 8 ф. 28 з. 75 д. золота.57 Вторым продолжил золотую славу Кочкаря прииск Еленинский по той же речке Каменке, который заявил камергер Рюмин. К 1849 году на землях Кособродской станицы действовало 7 приисков, а к 1875 их насчитывалось 70, на которых добывалось более 60 пудов золота в год. Полный список приисков Кочкарской системы можно найти в книге Н.К. Высоцкого.58 В 50-е годы, согласно архивным данным, золотодобычу на казачьих территориях Оренбургской губернии продолжили следующие предприниматели: на землях Кособродской станицы – купцы Белов, Якушев, Коробков, Китаев, Бакакин, станицы Варшавской – купцы Зотов, Рязанов, станицы Челябинской – купцы Якушев, Крюков и братья Подвинцевы,59 станицы Верхне-Увельской – колежская советница Богомила Геппен и многие другие.60 Громкую славу Миасским промыслам принесли богатейшие россыпные месторождения, отличительной чертой которых было колоссальное количество содержащихся в них самородков. Так, например, за июнь 1824 года на Миасских приисках было обнаружено 68 самородков весом от 2 до 91золотника общим весом 10 ф. 57 з., а за июль – 62 самородка от 2 з. до 3 ф. 93 з. общим весом 27 ф. 95 зол.61 Интересная информация была обнаружена в письме, адресованном Горному начальнику Златоустовских заводов, в котором его автор – Министр финансов, генерал-лейтенант Канкрин, помимо всего прочего, писал: «При докладе моем Государю Императору о самородках встречающихся при разработке золотосодержащих песков, его Императорское Величие повелеть соизволил: из золотых самородок, кои весом ниже одного фунта, обращать в сплавку, а в один фунт и выше, хранить впредь до усмотрения в С. Петербургском монетном дворе».62 При этом Министр финансов просил исполнять это повеление и золотые самородки в один фунт и более доставлять в натуральном их виде в С. Петербург на общем Екатеринбургском золотом караване, кроме чрезвычайно редких, которые немедленно должны быть отправлены в столицу через почту. А каким образом интересно был доставлен в Санкт-Петербург самый крупный и самый знаменитый Миасский самородок «Большой треугольник» весом 36,022 кг, найденный в 1842 году старателем Никифором Сюткиным на речке Ташкутарганке. Кроме этого уникального самородка на этой речке в тот же период были найдены еще 52 самородка весом от 0,4 до 2,8 кг.63 Не меньшую известность получил еще один миасский самородок, получивший в народе название «Подкидыш». В 1824 году царь Александр 1 посетил один из богатейших миасских приисков, названный в честь царского визита Царево-Александровским. «Государь, - сообщала официальная хроника, - накопал 22 пуда песку, свита также работала около получаса. Во время работы найден был около государя самородок с лишком 8 фунтов, который государь взял себе на память».64 Однако далеко не все исследователи приняли эту официальную версию. Работая с фондом Миасских золотых промыслов в архивном отделе г. Златоуста автору этих строк в книге для записи золотых самородков удалось обнаружить запись о том, что 23 сентября 1824 года Дементий Петров 2-ой отыскал самородок весом 8 ф. 7 з., за который получил вознаграждение в размере 387 руб. 50 коп.(по 50 коп. за золотник).65 О царской находке в этот же день в книге запись отсутствует. По всей вероятности именно этот самородок и был подложен незадолго до спуска в рудник Александра 1, видимо, поверившего в подлинность своей находки. Несмотря на высокие показатели добываемого золота на Миасских приисках в первой половине XIX века, некоторые авторы на страницах научных изданий давали довольно критические оценки состоянию золоторазведочных работ в этом районе (впрочем, как и по всему Южному Уралу). Так, управитель Миасских золотых промыслов старший капитан Севастьянов называл неудовлетворительное состояние разведочных работ главным фактором наступившего в 1861 г. резкого снижения показателей Миасского золота. «Это происходит, - утверждал он, - от недостатка тех средств, которые дают для разведок, от способа самих разведок, от недосмотра начальника партии и от неусердия штейгера».66 Констатируя тот факт, что в поисковую партию обычно входит 12 человек рабочих, конюх с лошадью, промывальщик и штейгер, Севастьянов считал, что если для разведок сухих местностей такое количество может быть и можно считать достаточным, то для болотистых мест разведочная группа должна состоять из тридцати, а то и более человек, необходимых для крепежа шурфов, откачки воды и т.д. Пока же не имея необходимого количества рабочих, при возникновении сложностей, топкие места (возможно содержавшие большие запасы золота) оставляли до конца необследованными. Действия же поисковых партий на сухих территориях Севастьянов описывал следующим образом: «Ударят 1 шурф, - нету, другой – сажен на 50 или на 100 от него – нету, третий также где попало – нету, десяток выбьют на 1 кв. версте и уйдут – нет золота».67 Реализовать свои суждения на практике Севастьянов получил возможность в 1860 г., после того как горное начальство, отвечая на его доклад, выделило необходимое количество рабочих для проведения поисковых работ, подробные сведения о ходе которых удалось обнаружить в фондах архивного отдела администрации г. Златоуста.

В 1860 году главные задачи, стоявшие перед разведочными партиями действовавшими в районе Миасса формулировались горными чиновниками (в том числе управителем Миасских золотых промыслов Севастьяновым) следующим образом: « 1. Привести в известность имеющиеся запасы песков и проверить эти запасы тщательной разведкой;

2. Разведать дистанции Мулдакаевскую, Андреевскую и Верхне-Миасскую;

3. Произвести капительную разведку руслу и берегам реки Миасс».68 Претворяя в жизнь намеченную программу, в 1860 году в результате проведенных разведок были открыты значительные запасы золота по левому и правому берегам р. Миасс, а в 1861 году – по ее руслу. Необходимо подчеркнуть, что в предыдущие годы наибольшее внимание золотодобытчиков обращалось не на главную реку района – Миасс, а на ее многочисленные притоки, в первую очередь р. Иремель (и ее приток р. Ташкутарганку, которая по причине своей высокой золотоносности была изрыта буквально вдоль и поперек) и р. Атлян. Это объяснялось тем, что россыпи, залегающие по берегам Миасса считались менее богатыми, чем по ее притокам, а потому их разработка требовала «больших усилий и средств». И только после наступления неизбежного истощения более богатых россыпей взоры золотоискателей были устремлены на главную реку района – Миасс, а то, что золото здесь имелось, не подвергалось ни малейшему сомнению. Подтверждают это и архивные документы, содержащие сведения о том, что с начала разработок до 1860 года берега и русло Миасса принесли казне 137 пудов 17 фунтов 78 золотников драгоценного металла.69 Для продолжения изыскательских работ в системе р. Миасс в 1862 году были сформированы 4 поисковые партии, деятельность которых были рассчитаны на 8 месяцев – с февраля по октябрь (исключая апрель). Первая из них направилась на Мулдакаевскую дистанцию с тем, чтобы начать разведку от тех мест, где добыча уже велась, двигаясь далее вверх по руслу Миасса. Действия второй партии велись на Верхне-Миасской дистанции, с продвижением вниз по течению реки. Третья поисковая группа действовала на Миасской дистанции, начавшей поиски от места впадения р. Черной и следуя вниз по Миассу до истока Кысыкульского озера. Четвертая партия вела работы в районе Андреевского рудника. Состав каждой партии насчитывал 40 человек – 1 штейгер, 1 нарядчик, 2 промывальщика, 2 конюха (при двух лошадях) и 34 рабочих.70 Данное количество людей обусловливалось тем обстоятельством, что шурфы выбиваемые здесь были «водянистые» и каждый из них приходилось «крепить дубовою крепью» для чего требовались по меньшей мере 25 человек рабочих, а иногда и все имеющиеся в наличие. В случае избытка рабочих, часть из них направлялась на разведку близлежащих сухих мест. Каждая поисковая партия имела в своем распоряжении следующий набор инструментов: лопаты железные – 102;

кайлы горные – 34;

ломы железные – 17;

гребки железные – 12;

топоры широкие – 10, узкие – 4;

машины золотопромывательные – 2;

головки золотопромывательные – 2;

грохоты чугунные – 4;

лари золотопромывательные – 2;

вашгерды – 2;

бадьи железные для откачивания воды (вместимостью 4 ведра) – 8;

черпаки железные из листового железа (вместимостью ведра) – 6;

насосы деревянные – 1, железные – 2;

ушата (вместимостью до 3 пудов песка) для проведения мелких проб – 6;

тачки окованные – 6;

грабли чугунные – 32, а также большое количество других менее значимых, но необходимых для проведения работ принадлежностей и материалов.71 На действиях поисковых партий под руководством Севастьянова в районе р. Миасс остановимся несколько поподробнее, т.к. на их примере можно составить общее представление о том эталоне, который должен был иметь место при проведении разведок всех россыпных месторождений на Южном Урале в XIX веке (естественно с учетом их специфики). Перед началом работы каждая партия получала подробные предписания от горного руководства о ходе поисковых работ. Они составлялись с учетом характера Миасских россыпей, ширина которых достигала редко более 10 сажень, но и на этой ширине жила россыпи не имела определенного направления. Основываясь на таких наблюдениях первоначальные действия партии сводились к тому, чтобы найти это направление, что достигалось только в том случае, если площадь перерезалась шурфами поперек направления. При этом обязательным было такое условие, чтобы шурфы находились друг от друга не далее восьми сажен. Считалось, что при такой шурфовке поиски оказывались наиболее эффективными. Величина самих шурфов была различной. При глубоком залегании песков (от 1 до 3 сажен) и в болотистом грунте шурфы имели следующие размеры: в одну сторону 10, в другую 8 четвертей. При малой «покрышки» пласта и твердом грунте, шурфы делались незначительных размеров, достаточных для того, чтобы человек его опробывающий, мог свободно в нем работать.72 Следующим этапом являлось исследование золотоносной площади по ее длине. В этом случае расстояние от одного ряда шурфов до другого не должно было превышать 20 сажен, а зачастую и это расстояние приходилось уменьшать. Первый шурф второго ряда закладывался против золотоносного шурфа первого ряда, и если золота не оказывалось, то тогда тут проводилась перерезка, как и в первом ряду. Если направление жилы определялось во втором ряду, то отступалось такое же расстояние по длине площади и закладывался третий поперечный ряд шурфов, в котором первый шурф также должен был начинаться напротив золотоносного шурфа второго ряда. По такому принципу выбивание шурфов продолжалось до окончания исследования всей золотосодержащей площади. В то время пока одна часть рабочих поисковой партии исследовала площадь по простиранию (т.е. по длине), вторая ее часть должна была разведывать ширину площади, не останавливая свои действия до тех пор, пока боковые шурфы поперечного ряда не переставали показывать признаков золота. Специалисты горного дела были уверены, что «подобная разведка никогда не приведет в заблуждение, и за разведочную площадь уже никто не подумает приниматься вновь» При несоблюдении подобных правил золотоискатели «лишались хороших запасов, хотя и были от них только в двух шагах».73 Место для выбивания шурфа имел право определять только начальник поисковой партии, личное присутствие которого было обязательно с момента появления песочной породы. Взятие проб осуществлялось через каждые четверть аршина. Пески, отличавшиеся по свойству и цвету должны были складываться в отдельные кучи. После того как шурф доходил до заданной глубины, пробы брались по всей толщине пласта, измеряя при этом размер пустой породы и золотоносного слоя. Эти данные заносились на составленный план шурфа с указанием результатов всех полученных проб. При проведении разведок в летнее время вынутые на поверхность земли пески оставались лежать в куче возле шурфа, а около нее начинали выбивать новый шурф, после завершения которого пески промывались из обеих куч на ручном переносном станке. Важным требованием, предполагающим неукоснительное соблюдение золоторазведчиками, являлась промывка всех поднятых из шурфа песков, а не какой-то их части. Каждая куча при этом должна была промываться отдельно, что делалось для того, чтобы впоследствии, во время разработки этой площади, можно было иметь достоверные сведения о том, какая часть пласта богаче золотом – верхняя, средняя или почвенная (для чего пробы в обязательном порядке брались и из почвенного слоя). Во время зимней разведки пески после их поднятия из шурфа незамедлительно промывались в теплом помещении. В зимнее время, «как самое удобное, по малому количеству притекаемой воды», шурфовались преимущественно болотистые места.74 Следует также отметить, что присутствие начальника партии при промывке песков было обязательным. Для достижения этой цели считалось целесообразным заниматься несколько дней подъемом песков из шурфа, после чего разделить поисковую партию на две части с тем, чтобы первая из них занималась только промывкой, а вторая – закладкой новых шурфов. При таком ведении поисковых работ у начальника партии появлялась возможность следить за работой по промывке лично, что являлось одной из главных его задач во время разведок. При промывке проб из шурфа их рекомендовалось сравнивать с предыдущими результатами проб. Если содержание золота, при расчете на 100 пудов, из нескольких шурфов было одинаковым или отличалось незначительно, то это свидетельствовало о равномерном распределении золота на исследуемой площади, что позволяло с предельной точностью определить запас песков и золота содержащегося в них. Наибольшую важность это обстоятельство приобретало при дальнейшей разработке данной местности, да и во время самих разведок такое наблюдение могло облегчить поисковые работы, т.к. на площадях с равномерным содержанием золота шурфы разрешалось выбивать на большем расстоянии друг от друга. Важным условием удачного проведения разведки являлся верный выбор золотопромывательной техники. Для этого перед началом поисковых работ производили специальный расчет, позволявший установить, какая машина была способна принести больше выгоды при промывке песков на исследуемом участке. После установления наиболее выгодного типа машины, ее устанавливали как можно ближе к месту взятия проб, что позволяло минимизировать использование лошадиной силы для доставки песков. Одним из непременных условий проведения успешной золотодобычи считалось то, что разработка вновь открытого прииска должна была проводиться под руководством того горного офицера, который возглавлял разведочные работы на данной площади. При невозможности соблюдения такого условия крайне желательным считалось участие в разработке нового участка проводившего ранее его разведку штейгера.75 Заканчивая характеристику общих принципов золоторазведочных работ, на которых должны были основывать свои действия поисковые партии, действовавшие в 1862 году в районе р. Миасс, отметим, что по оценке горных чиновников стоимость проведения данных работ оценивалось в 3491 руб. 97 коп., из которых 3336 руб. приходилось на содержание вольнонаёмных рабочих (в случае использования казенных рабочих эта сумма равнялась бы 1612 руб. 80 коп., уменьшив соответственно общие расходы до 1768 руб. 77 коп.).76 Успешное проведение поисковых работ на Миасских промыслах получило высокую оценку горного руководства. В фондах РГИА в г. СанктПетербурге удалось обнаружить список лиц (из 18 человек), представляемых « за отлично усердную и полезную службу» к серебряным медалям на Станиславской ленте с надписью «За усердие». В этом списке значились два миасских штейгера Иван Спиридонов (уже имеющий серебряную медаль с надписью «За усердие» для ношения в петлице на Анненской ленте) и Павел Абрамов. Документ (от 12 мая 1967 г.), обосновывавший заслуженность этих наград гласил: «На Миасских промыслах неоднократно было приступаемо к разведкам и разработке золота по руслу р. Миасса, но сильный приток воды, изменчивое свойство песков и вообще трудность работ, всегда заставляли отказываться от добычи металлов. Несмотря однако на всю трудность разведки Спиридонов и Абрамов в 1862 году, при неутомимом усердии, открыли запасы золота, представившие возможность основать новый рудник Миасский, который с того времени дал 32 пуда золота содержанием 90 долей и в настоящее время представляет один из самых благонадежных рудников. Кроме того, Спиридонов и Абрамов, открыли местность на речке Сыростану и в самом Миасском заводе, где уже добыто 11 пудов золота содержанием в один золотник». Несмотря на достигнутые успехи, несовершенность разведочных работ в Миасском районе и на Южном Урале в целом, неоднократно отмечалась специалистами горного дела и во второй половине XIX века. В частности министр Государственных имуществ Валуев в декабре 1876 г. указывал на то что, « самое невыгодное для успешного производства золотопромышленной операции на Миассе обстоятельства заключается в недостаточности предварительных исследований золотоносных месторождений, в следствии чего заводоуправление вынуждено разведывать назначаемые к разработкам участки при самом установлении на них промысловых работ, задолжая для сего кредиты, ассигнованные на покрытия расходов собственно по добыче золота, и тем самым возвышая стоимость этой добычи, которая без того весьма значительна». Здесь же министр определил действия, направленные на удешевление добычи золота, которые в частности предусматривали «последовательную разведку Миасской дачи в течении нескольких лет в обширных размерах, в особенности же русловых россыпей», а так же «к разведанным россыпям производить разводы и составлять планы».78 Если Миасским приискам заслуженную славу принесли богатые золотосодержащие россыпи, то мировую известность Кочкарское месторождение приобрело своим золоторудным запасам, благодаря промышленные разработки которых были возобновлены через четверть века, в 1868 году. Мы уже упоминали о том, что в начале XIX века на Южном Урале добывалось только золото из жил, добыча которого в Миасском районе была полностью прекращена в 1811 году из-за крайне малого количества получаемого драгоценного металла, и как следствие убыточности работ. С момента открытия до 1811 г. в районе Миасского завода всего было добыто 1 п. 5 ф., что является, конечно же, очень низким показателем.79 После громких открытий в 1823 году Миасских, а в середине 40-х годов и Кочкарских россыпей вопрос о разработке рудных месторождений (по причине их большей затратности и трудности ведения добычи по сравнению с россыпными месторождениями), не поднимался. И только в конце 60-х годов, когда интенсивное, на протяжении более сорока лет, разработка песков значительно истощила запасы россыпей, золотопромышленники вновь обратили свои взоры на рудные месторождения. Следствием этого стало открытие в Кочкарской системе первого такого месторождения. Первую жилу удалось обнаружить в 1862 году при разведке россыпей на Успенском прииске Подвинцевых. Кварцевая жила, мощностью около двух аршин, состояла из разрушенного материала, а потому первое время ее принимали за россыпь и только спустя некоторое время, после того, как на золотопромывательном станке, получившем название «грохот» (над головной частью наклонной плоскости которого устанавливалась чугунная или железная доска с пробитыми отверстиями, предназначенная для протирки песков и отделения крупной гальки от мелкой), стали замечать крупные гальки, содержащие видимое золото, золотодобытчики пришли к заключению, что ведут разработку жилы. Через год, т.е. в 1863 году на Троицком прииске Подвинцевых была обнаружена вторая жила, а в 1867 году на Екатериниском прииске все тех же Подвинцевых – третья. С этого времени был совершен еще ряд открытий и, если в 1868 году добыча составила всего 26 ф. 29 з. 35 д. жильного золота, то в 1872 году здесь на семи разрабатываемых рудниках, было получено 3 п. 27 ф. 62 д. драгоценного металла.80 Начиная с 1874 года, добыча золота с коренных месторождений коренного).81 В 80-х годах XIX века коренное месторождение было открыто под Челябинском, где сформировалась так называемое «Челябинская» группа приисков. В конце 80-х-начале 90-х годов последовали открытия жильного золота в Травниковской, Кундравинской и Коельской станицах третьего (Троицкого) военного отдела, в Карагайской и Степной станицах второго Кочкарского района, стала превышать количество россыпного золота (35 п. 6 ф. 88 з. 27 д. россыпного и 36 п. 5 ф. 52 з. 79 д.

(Верхнеуральского) военного отдела, в Ахуновской даче Верхнеуральского уезда, однако, несмотря на перечисленные открытия и начатую в этих районах добычу, центр золоторазработок коренных месторождений оставался в Кочкаре.82 Качество разведочных работ в Кочкарской системе в 70-90-х годах XIX века находилось на крайне низком уровне. Современники утверждали, что «с момента открытия рудного золота, главными деятелями здесь являлись люди малосведущие и преследующие девиз: «Воспользоваться тем, что имеется под руками и о будущем не думать».83 При подобных взглядах, разумеется, никто из золотопромышленников разведок не проводил, и все последующие работы основывал, надеясь исключительно на счастливый случай. В этой связи, горный инженер В. Коцовский на страницах «Горного журнала» подверг жесткой критике золотопромышленников братьев Подвинцевых при которых «рудники разрабатывались плохо, данных о характере жил и распределении в них золота почти никаких не имелось, а потому выработки велись ощупью, без всякой системы», заключая при этом, что «братья Подвинцевы вели крупное промышленное дело без всяких расчетов на будущее».84 Подробное изучение Кочкарской системы было поручено горному инженеру Н.К. Высоцкому только в 1896 году. В своем докладе от 8 апреля 1896 года Министр земледелия и Государственных Имуществ А. Ермолов указал на то, что хотя большая часть Уральского хребта изучена уже в геологическом отношении «с достаточной полнотою», его золотопромышленные районы представляются, однако, «весьма мало исследованными в отношении общего характера и способа залегания встречающихся в них золотоносных месторождений». Здесь же А. Ермолов утверждал, что это обстоятельство, безусловно, «значительно препятствуют успешному и правильному ведению разработок этих месторождений, в особенности в Кочкарской системе Южного Урала, где преимущественно сосредоточено существующее в Империи добыча золота из коренных месторождений этого металла, при эксплуатации которых встречается гораздо большее, чем при россыпных месторождениях, необходимость в предварительном систематическом изучении общего характера самих месторождений».85 Министр признавал «полезным ныне же предпринять подробное изучение золотоносных месторождений в Кочкарской системе, командировав для исполнения этой работы, на восемь месяцев текущего года, состоящего по Главному Горному Управлению горного инженера титулярного советника Высоцкого».86 Принимая во внимание, что выполнение Высоцким данного ему поручения должно быть сопряжено с многочисленными разъездами и связанными с ними затратами, ему назначалась «усиленное путевое довольствие и содержание, а именно: на подъем (кроме прогонов по закону) – 500 руб. и в вознаграждение за труды – по 200 руб. в месяц, с отнесением потребных на это расходов, в сумме 2100 руб.».87 Убедиться в том, что исследовательская деятельность Н.К. Высоцкого оправдала вложенные в нее государственные средства и принесла ожидаемые результаты, можно познакомившись с написанной им по результатам его работы книгой «Месторождения золота Кочкарской системы на Южном Урале», изданной в 1900 году в Санкт-Петербурге. Таким образом, стабильно высокие показатели добычи золота на Южном Урале были возможны благодаря многочисленным открытиям богатейших месторождений россыпного и рудного золота, большинство из которых явились результатом целенаправленных поисковых действий разведочных партий. Вместе с тем, следует отметить, что не все золотосодержащие районы Южного Урала были охвачены изыскательными работами в полной мере. Если на казенных, а в последствии перешедших в частные руки, Миасских промыслах, они имели сравнительно широкие масштабы, достаточную организацию и хорошие результаты, то Кочкарское месторождение и остальные золотосодержащие площади, расположенные преимущественно на землях Оренбургского казачьего войска, до конца XIX века оставались практически неизученными. Это объясняется прежде всего тем, что золоторазработки в Миасском районе до 1877 года велись казной, располагавшей необходимыми финансовыми средствами для организации и ведения поисковых работ, достигших наибольшей интенсивности в дореформенное время. После передачи промыслов в аренду частной компании масштабы золоторазведок здесь были значительно сокращены, т.к. владельцев Миасского золотопромышленного товарищества вполне устраивала золотоносность месторождений открытых ранее казной, не исчерпавших себя до конца и приносивших им стабильную прибыль без вложения дополнительных средств в организации новых изысканий. В Кочкарской системе и на других золотосодержащих территориях Южного Урала действовали в основном мелкие и средние частные предприниматели, не обладавшие достаточными капиталами для ведения золоторазведок. Более крупные компании, производящие в данном районе добычу рудного золота, зачастую также довольствовались уже известными месторождениями и до полной их разработки, которая в отличие от добычи золота из россыпей, могла продолжаться длительное время, новых поисковых работ не проводили. Обусловленная данными обстоятельствами специфика Кочкарской системы в и большинства от других территорий рудных Оренбургской губернии, явилась причиной того, что расположенные здесь золотосодержащие площади, отличие всех прочих месторождений Урала, достаточного исследования в геологическом плане не получили вплоть до конца XIX века.

§2. Техническая модернизация золотодобывающих предприятий Анализ развития золотодобывающей техники, используемой на Южном Урале в XIX веке следует начать с описания самого простого, но в то же время и самого гениального приспособления – лотка, при помощи которого было открыто множество богатых месторождений не только золота, но и платины, алмазов, олова и многих других полезных ископаемых. Когда и где его начали применять, к сожалению, не известно. В России начало применения лотка датируется началом XVIII века. Это произошло после того как Петр I, путешествуя инкогнито в 1697 году в составе Всевеликого посольства, увидел как на оловянных рудниках английского Корнуола с помощью лотка производили опробование руд. На фабриках именуемых ранее толчейными или промывальными, а теперь обогатительными, лоток (чаша, ковш) повсеместно применялся для промывки измельченных руд. Кроме того, лоток с успехом использовался и при разведывательных работах. Продвигаясь снизу вверх по долинам рек и склонам гор, поисковые партии, промывая на лотках пробы, постепенно выявляли богатые участки, которые заносились на карты. Нередкими были случаи, когда выявленные залежи россыпного золота одновременно приводили к открытию крупных коренных месторождений. Значение лотка в поисках и добыче золота столь велико, что следует, хотя бы вкратце, остановиться на его описании. Лотки различных форм и размеров выдалбливались из цельного куска березы, кедра, ветлы, а в последнее время их стали изготовлять из дюралюминия с шершавой внутренней поверхностью или из пластмассы с рифлениями на рабочей плоскости. Существовали лотки нескольких типов, выбор которых зависит от цели работ. Например, при поисковых работах обычно используется лоток сибирский, представляющий собой плоскую чашу, в котором наиболее быстро удается отделить золото, но труднее не упустить другие более мелкие минералы. При всей простоте устройства лотка, овладение искусством его использования является далеко не легкой задачей. Промывка на лотке начинается с замачивания и перемешивания пробы – осторожно, не вынимая из воды, ее передвигают железным гребком. Во время этой операции легкие глинистые частицы поднимаются и уносятся водой. При этом гальку и щебень отбирают руками и тщательно осматривают, т.к. в них можно не заметить самородок. После того как в лотке останется только промытая песчаная масса, лоток слегка наклоняют от себя, придавая ему возвратнопоступательное и одновременно качательно-круговое движение, что вызывает активное перемещение воды в лотке. В результате зерна минералов должны распределиться по удельному весу - тяжелые оседают в углублении центральной части лотка, а легкие постепенно перемещаются к его краю и, срываясь, медленно погружаются в воду. При этом важной задачей является не упустить с ними и частички рудных минералов. Для этой цели лоток периодически останавливают, приводя в горизонтальное положение, а затем, снова резко встряхнув под водой, продолжают промывку до тех пор, пока не останется легких частиц. Полученная после этого масса, именуемая шлихом, промывается с еще более усиленным вниманием, чаще всего в специальных легких лотках или ковшах. Эта операция, называемая доводкой шлиха, является самой ответственной, так как во время ее возможность потери драгоценных частиц значительно возрастает. Для того, чтобы под водой качательно-круговыми движениями взмутить шлих, заставляя отделиться остатки легких минералов и слить их с водой, необходима высокая квалификация промывальщика. При приеме на работу она проверялась следующим образом: в лоток подбрасывались одна-две золотинки и если они не упускались, значит промывальщик был мастером своего дела. Он же должен был уметь изготовить качественный лоток, сохранять его в цельности и чистоте в трудных условиях походной жизни, так как известно, что даже тончайшая жировая пленка резко увеличивает потери рудных минералов при промывке. Отдавая должное золотопромывальному лотку, необходимо отметить, что при ведении промышленной добычи золота ведущие позиции занимали более сложные золотопромывательные машины и агрегаты. После того как в 1823 году в районе Миасского завода были открыты первые богатые месторождения россыпного золота, промышленная добыча этого драгоценного металла на Южном Урале приобрела небывалый размах. Если в 1799 г. добыча золота на Миасском заводе составила 13 ф. 73 з. 48 д.1, в 1800 г.- 5 ф. 64 з., а в 1801 г. – 3 ф. 43 з.2, то в 1823 г. – 3 п. 27 ф. 77 з. 48 д., а к 1827 г. возросла до 64 п. 4 ф. 48 з. 80 д.3 Такой уровень добычи (около 50-60 пудов в год) сохранялся до 1861 года. В результате интенсивных разведок в Миасском районе к 1835 году были известны уже около 200 площадей золотосодержащих россыпей.4 А всего с 1823 по 1844 гг. в районе Миасса действовало 108 рудников и приисков.5 Первым золотопромывательным станком, используемым при разработке Миасских россыпей, стал ручной вашгерд. Учитывая то обстоятельство, что на протяжении XIX века этот аппарат в различных модификациях оставался, пожалуй, самым используемым на Южном Урале (а при старательских работах, наряду с лотком, практически единственным), имеет смысл остановиться на описании его устройства и работы. Согласно хранящимся в фондах Государственного архива Оренбургской области документам, ручной вашгерд представлял собой деревянную плоскость с трех сторон которой имелись закраины (высокие бока), называемые «тетивами». Неогражденная часть станка получила название – «хвост», а часть ему противоположная – «головка». На плоскости станка имелись три перегородки – одна в «головке», другая в середине и третья в конце. Их назначение заключалось в удерживании мельчайших частиц золота в ходе промывки песков. Сама операция промывки состояла в следующем: вашгерд устанавливался в наклонном положении с уклоном около 4 вершков (1 вершок равен 4,45 см) и на него накладывалось до 3 пудов песочной породы. После этого из крана пускалась вода, размывающая песок и уносящая его легчайшие частицы. Главная задача промывальщика при этом заключалась в растирании полученной массы и поднимании ее «гребком» к «головке». Во время этой операции легчайшие частицы уносились водою, песок и галька оседали, а крупная галька оставалась наверху, после чего ее обмывали и снимали с вашгерда. Эта работа проводилась до тех пор, пока большая часть галек отделялась и у «головки» оседали только одни железистые частицы, в том числе и золотые. У других перегородок скапливался песок, перемешанный также с золотинками. Промывая таким образом от 14 до 18 пудов песочной породы, далее приступали к «споласкиванию» песков с вашгердов. Для этого с его плоскости поднимался средний брус, после чего всю массу поднимали гребком против течения воды от «хвоста» к «головке». Во время данного действия тяжелые частицы оседали, а легчайшие уносились к хвосту. Собранная из легчайших металлических частиц масса, называемая шлихом, снова насыпалась и разравнивалась на плоскости станка, а вслед за включением воды она щеткой поднималась против течения. Золото, согласно своему относительному весу, оседало выше – у «головки», а «железистые» частицы сносились к «хвосту». Таким образом, все золото в итоге собиралось в одном месте – на прибитом к «головке» шлихового вашгерда железном листе, с которого оно в присутствии смотрителя сгребалось в железный ковш, после чего просушивалось на огне и ссыпалось в медную или железную кружку (банку), которая хранилась под особым (зачастую военным) надзором. Получаемое от промывки песков шлиховое золото, отправлялось с казенных Миасских промыслов 2 раза в год (в январе и июле) для сплавки в Екатеринбургскую лабораторию, а уже оттуда караваном в Санкт-Петербург.6 Следующим достижением южноуральских умельцев стали чугунные вашгерды. Они отличались от своих предшественников не только прочностью и легкостью сборки, но и более высокой производительностью, что достигалось благодаря их усовершенствованной конструкции. Промывальные желоба и решетки под ними располагались в пять уступов с постепенным уменьшением наклона (от 6 до 3). При этом было установлено, что далее уменьшать наклон не следует, так как при малой скорости потока частицы глины обволакивали золотинки уже осевшие на дно шлюза и уносили их. Кроме того, чугунные вашгерды не требовали частой остановки для очистки и обеспечивали производительность вдвое большую, чем прежние конструкции. Созданный в 1823 году чугунный вашгерд получил распространение на Южном Урале несколько позднее, а точнее, после того как его изобретатель С.Татаринов, был назначен начальником Златоустовских заводов и сумел наладить их производство. В последующие годы разработка и усовершенствование золотопромывательных машин производилась в зависимости от масштабов и условий производимых разработок. В середине 30-х годов XIX века, наряду с вышеописанными вашгердами на Миасских приисках наиболее используемыми агрегатами являлись, так называемый, Венгерский станок, а так же станок, изобретенный оберберггауптманом А.А.Агте (возглавлявшим Златоустовский горный округ в 1827-1831 гг.), и, наконец, станок составленный из частей двух предыдущих. Согласно архивным документам, выявленным в фондах Государственного архива Свердловской области, Венгерский станок представлял собой железную решетку, на которую насыпались пески, и трех соединенных вместе наклонных плоскостей или хвостиков, перегороженных семью брусками. Станок Агте состоял из вращающейся на горизонтальной оси бочки, предназначенной для растирания песков, спускной наклонной плоскости и вашгерда или корыта, перегороженного 14 брусками, в котором золотосодержащая масса «промучивалась» 28 граблями к полуобращающемуся на оси валу. Третий станок включал в себя позаимствованную у Венгерского станка чугунную решетку вместо бочки, а у станка Агте – вашгерд с граблями.7 Этот аппарат уступал машине Агте и в количестве и в качестве обрабатываемых песков, но благодаря тому, что требовал гораздо меньшие объемы воды необходимые для промывки, а так же из-за большей простоты его устройства и легкости в обращении, в середине 30-х годов XIX века он был введен во всеобщее употребление для промывки песков на Миасских золотых промыслах.8 Особо следует отметить громадный вклад, который внес в развитие золотодобывающей техники знаменитый специалист горного дела и талантливый ученый П.П. Аносов. Вскоре после назначения его в 1831 году начальником Златоустовского горного округа он разработал и начал внедрять программу опытов, направленную на установление причин, вызывавших потери золота при его промывке и устранение таковых. В результате многочисленных экспериментов П.П. Аносов пришел к неутешительному выводу о том, что при существовавших тогда методах промывки золотосодержащих песков из них извлекалось в 131 раз меньше металла, чем было его фактическое содержание.9 Не ограничившись только констатацией данного факта, ученый поставил перед собой задачу найти совершенно новые способы извлечения золота из песков. В начале 1837 года им был предложен новаторский метод снижения потерь драгоценного металла путем плавки песков с высоким содержанием золота, заключавшийся в восстановлении окислов железа и получении чугуна. Золото при этом переходило в чугун, а затем извлекалось из него при помощи серной кислоты. Опытные плавки дали удивительные результаты:

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.