WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 |

«Уральский государственный университет им. А.М. Горького На правах рукописи Вертилецкая Елена Валерьевна Репатрианты в Свердловской области в 1943 - начале 1950-х гг. ...»

-- [ Страница 3 ] --

1 пунктах Востураллага в 1945-1947 гг. является репрессией, которая затронула фактически всех реэмигрантов этой волны. Особого внимания заслуживает репрессивная деятельность органов госбезопасности Свердловскую в отношении в граждан из Китая, прибывших в область результате второй добровольной волны репатриации. Часть реэмигрантов влилась в быт и жизнь советских людей без особых затруднений. Впоследствии они включились в научную и культурную жизнь общества, составили слой высококвалифицированных специалистов. Наряду с этим, были и те, кто остался недоволен своим положением. Они встретились совсем не с тем, что обещали им высокопарные советские лозунги. Им пришлось столкнуться с неорганизованностью производственного процесса, неукомплектованностью элементарными деталями в цехах на производстве. В быту маньчжурцев ожидало низкое материальное обеспечение, нужда и послевоенный голод. В конце 1940начале 1950-х гг. многие из них были незаконно арестованы за «антисоветскую агитацию и шпионскую деятельность» и по другим пунктам по статьи 58 УК РСФСР. На людей заводились уголовные дела и велось следствие. Одним из основных и наиболее часто встречающихся обвинений, как и в случае с реэмигрантами первой волны оставалось членство людей в различных партиях, клубах, объединениях, воинских отрядах в Маньчжурии в период японской оккупации. Следователи не учитывали, что чаще всего люди были вынуждены вступать в ту или иную партию под давлением японских властей, в связи с отсутствием работы и материальными затруднениями. Конечно, нельзя отрицать, что часть эмигрантов не испытывала симпатии к Советскому государству, к большевикам и поэтому принимала в Китае участие в деятельности различного рода военно-политических структур антисоветской направленности, но и активность их была различной. Далеко не все принимали деятельное участие в и старались работать на японскую полицию. Вместе с тем, русские воинские отряды в основной своей массе отказывались с оружием в руках выступить против Красной армии. Люди разбегались при приближении советских частей, потому что не хотели обращать оружие против своих соотечественников. Анализ содержания архивно-следственных дел и воспоминаний реэмигрантов свидетельствует об этом. Об этом говорят многочисленные заявления, сохранившиеся в личных делах репатриантов. Например, цитата из дела О.В. Баранова, 1925 г.р., уроженца г. Харбин. Он был осужден в феврале 1947 г. на 15 лет ИТЛ по ст. 58-10. Ч. 1 УК РСФСР за несение службы в качестве командира отделения в «русском воинском отряде». На допросе он заявил: «…армия, или русские воинские отряды были созданы по указу правительства, для прохождения военной подготовки эмигрантской молодежи и были обязательной повинностью для всех достигших 18-ти лет, за исключением учащихся высших учебных заведений и то не всегда. Спрашивается, мог ли я изменить существующее тогда положение и, откровенно говоря, нужно ли мне это было и почему? Там родившись и воспитавшись. Так можно ли меня за это винить? Спрашивается, неужели я должен нести наказание за действия эмигрантских руководителей, которым была вверена моя судьба, и мог ли я, при полученном мною воспитании, почему-то не подчиниться существующей тогда законности?»1. В 1959 г. О.В. Баранов был реабилитирован, что еще раз доказывает безосновательность обвинения. Другой аналогичный пример также показывает вынужденность сотрудничества организациями. русских Цитата граждан из в Китае с антисоветскими реэмигранта протокола допроса С.А. Пономарева, 1909 г.р., работавшего после репатриации старшим электромонтером на Дегтярском медном руднике: «…в конце 1938 г. я переехал на постоянное местожительство в г. Циндао. Имевшиеся у меня ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 33701. Л. 43-45.

личные документы мною были сданы в Циндаоскую (китайскую) полицию для замены их на документы, дающие право проживать в г. Циндао. Там мне сказали, чтобы я пошел в Циндаоский антикоммунистический комитет русских эмигрантов, встал на учет, взял справку о том, что являюсь членом этого комитета и только тогда на основании этой справки я получу паспорт.»1 Судьба реэмигранта Г.И. Юмшанова также может служить примером. До репатриации он проживал в г. Мукдене (Маньчжурия), с 1935 г. являлся участником «Всероссийской фашистской партии» и принимал участие в проводимой ею антисоветской деятельности. В 1937 г. был завербован представителем японских разведывательных органов в качестве секретного агента и по заданию последних освещал политические настроения русских эмигрантов и советских граждан, проживающих в Маньчжурии. Был арестован в апреле 1949 г. по обвинению по ст. 58-6 ч.1., 58-4 и 58-11 УК РСФСР. К делу были приобщены вещественные доказательства: фотографии и личные документы (удостоверение члена «Всероссийской фашистской партии»), подтверждающие принадлежность обвиняемого к «Всероссийской фашистской партии». (см. приложение 7). Впоследствии, 18 августа 1949 г. Г.И. Юмшанова приговорили к заключению в ИТЛ на 25 лет. Но после многочисленных писем его жены, и пересмотра дела, 17 ноября 1956 г. приговор был отменен. Было установлено, что «…Юмшанов в этот период не являлся гражданином СССР и поэтому в данном конкретном случае не должен нести уголовной ответственности по Законам СССР»2. Такая формулировка ставит под сомнение законность действий органов госбезопасности в отношении тысяч осужденных за членство в антисоветских организациях реэмигрантов из Китая.

1 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 43446. Л. 18. Там же. Д. 20367. Л. 188об.

Другим аргументом следствия были обвинения в «антисоветской агитации» и «американском или английском шпионаже». В Китае в послевоенный период развернули свою деятельность американские миссионерские организации, все возможные религиозные течения, членами которых были также и некоторые русские эмигранты. Самыми распространенными среди них были пять обособленных религиозных сект: адвентисты, баптисты, евангелисты, методисты, пятидесятники1. Только одними методистами до 1932 г. для проведения местной миссионерской полмиллиона деятельности американских в г. Шанхае С было момента израсходовано образования долларов.

прояпонского государства Маньчжоу-Ди-Го работа этих сект постепенно свернулась, хотя и не до конца. А после окончания Второй мировой войны они вновь развернули свою деятельность. Сектанты оказывали своим русским «братьям» и «сестрам» всяческое содействие по получению работы. Поэтому популярность этих сект среди русских граждан в Шанхае была высока. Перед репатриацией в Советский Союз некоторые члены этих религиозных общин получали задания от американской разведки, и должны были вести шпионскую деятельность на территории СССР. После приезда на выбранное или назначенное место жительство маньчжурцы никакую шпионскую деятельность, разумеется, не вели, но у Наиболее распространенными являлись движения адвентисты, баптисты, методисты и менониты. Существовала Харбинская библейская школа адвентистов, где готовили проповедников для переброски в Россию. В программу обучения входили три дисциплины: изучение монгольского языка (для тех, кто должен был вести работу среди монгольского населения), медицинский минимум, чтобы проповедник мог оказать первую медицинскую помощь и третья дисциплина – библейские доктрины. Курс обучения был рассчитан на 1,5 год. Существовало четыре руководящих центра адвентистов американской миссии. Первый в городе Харбине, объединявший районы Маньчжурии, – обслуживавшие русскую часть населения, Халун-Оршан, Дзу-Дзу-Кту и Тун-Ляо-Чен (район Мукдена, ст. Сыпинчай) – обслуживавшие монгольскую часть населения. Второй центр – гор. Шанхай – объединявший районы Китая, в него входили миссии Шанхая, Пекина и Мукдена – с китайским населением и Калган – с монгольским населением. Третий центр – г. Пекин с Калганом и Четвертый – Мукден. В том и другом имелись самостоятельные миссии, но они подчинялись китайскому центру. - ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 40789. Л. 70-88. Харбинский пресвитер Бабиенко и другие, которые работали после него, отчитывались перед Вашингтоном при личных выездах в Америку. На Харбинский центр возлагались задачи проникнуть на территорию России, в районы Приморья и Сибири, и там возглавить движение адвентистов. Активную деятельность развили в другом эмигрантском центре - Шанхае пять обособленных религиозных сект (адвентисты, баптисты, евангелисты, методисты, пятидесятники). - ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 27674. Л. 128-128об.

них остались документы, свидетельствующие о принадлежности их к тому или иному религиозному течению. Многие вели переписку с зарубежными миссионерами и прихожанами. Многие, после приезда в Советский Союз продолжали вести религиозную деятельность, собираться для проведения религиозных собраний, встреч. Разумеется, все эти собрания никак не приветствовались советским руководством. При этом не редки среди них были антисоветские настроения и высказывания «контрреволюционного» характера, недовольство жизнью и неустроенностью быта были повсеместно. Инакомыслие, тем более религиозная деятельность, не смотря на свободу совести и вероисповедания, в советском государстве не одобрялась. Так, реэмигрант Н.Г. Половодов прибыл в СССР в сентябре 1947 г. и был арестован 24 мая 1948 г. как агент американских разведорганов, заброшенный с разведывательными заданиями в Советский Союз. Его осудили по ст. 58-4, 58-6, 58-11 УК РСФСР и заключили в исправительнотрудовой лагерь сроком на 25 лет. В уголовном архивно-следственном деле содержаться к документы, религиозной подтверждающие общине принадлежность которая Н.Г. Половодова «методистов», функционировала в Шанхае под руководством американской миссии и о том, что он поддерживал связь с членами общины после возвращения в Советский союз. 22 августа 1956 г. Комиссией по пересмотру дел на лиц, отбывающих наказание за политические, должностные и хозяйственные преступления на основании Указа Президиума Верховного Совета СССР от 24 марта 1956 г. Н.Г. Половодова из под стражи освобожден, как на обоснованно осужденный1. Другой реэмигрант из Маньчжурии В.Л. Кошман, также был арестован на основании обвинения в шпионаже и антисоветской агитации. Он имел высшее образование, являлся доктором теологии, пастором. В деле говорится, что «с лета 1942 г. по ноябрь 1943 г. был агентом японской ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 27674.

жандармерии. В февраля 1947 г. получил спецзадание от американской лютеранской миссией в Шанхае и при выезде в СССР проводить враждебную деятельность на территории Советского Союза. После приезда В.Л. Кошман проживал в г. Серове и г. Кушве в период 1947-1948 гг. среди своего окружения проводил антисоветскую агитацию»1 Был арестован 28 мая 1948 г. и приговорен по ст. 58-6. ч.1, 58-4, 58-10 ч.1, 58-11 УК РСФСР. Впоследствии он отказался от своих показаний, огласил методы ведения следствия. Постановлением Комиссии Президиума ВС СССР от 23 мая 1956 в соответствии со ст. 3 и 5 Закона РФ «О реабилитации жертв политических репрессий» от 18 октября 1999 г. реабилитирован2. 30 октября 1945 г. в Управление НКГБ по Свердловской области была направлена директива НКГБ СССР № 15 об усилении агентурнооперативной работы по борьбе с английской разведкой. Оперативным отделом УНКГБ были составлены специальные планы, предусматривающие развертывание и проведение контрразведывательной работы по борьбе с английской разведкой в соответствии с требованиями этой директивы. Из числа имеющихся разработок на лиц, подозреваемых в причастности к английским разведорганам, выделялись наиболее важные и заслуживающие оперативного внимания дела. По ним составлялись конкретные планы оперативных мероприятий по активизации и углублению разработки объектов. Прежде всего, из числа реэмигрантов из Китая выявлялись лица, работавшие в английских концессиях и имеющих в настоящее время родственные или письменные связи с гражданами Великобритании или подданными других иностранных государств, которые проживают в Англии. Также были выявлены и взяты под активное 1 ГААОСО. Ф. 1. Оп.2. Д. 33008. Л. 145. Там же. Л. 245.

агентурное наблюдение все бывшие подданные Великобритании, проживающие на территории Свердловской области. Таким же стандартным обвинением было подозрение в связях с англо-американской, французской, итальянской разведкой и в диверсионно-шпионских намерениях советские военнослужащие, которые оказались в зоне англо-американской оккупации. Многие из них участвовали в Движении Сопротивления, воевали в партизанских отрядах Бельгии, Италии, Франции, Швейцарии и других стран. Без сомнения, американские и британские разведорганы и спецслужбы использовали освобожденных советских военнопленных, и которые подлежали деятельности, репатриации, в своих целях. Из них набирали агентуру для ведения шпионско-разведывательной диверсионной пропагандисткой и провокационной работы на территории советского государства после окончания войны. Более того, после вербовки они получали задание - по возвращении в СССР давать в советские органы провокационные данные на репатриантов, находившихся ранее в Германии, с целью вызова среди последних недовольства советской властью, а, в случае возникновения войны между СССР и Англией, совершать диверсионные акты1. Но были случаи, когда только лишь факт освобождения военнопленных частями союзных армий, участие в Движении Сопротивления или даже просто факт пребывания за границей, в зоне, не контролируемой советскими войсками, служил основанием для ареста и начала следствия2. Ярким примером необоснованности претензий со стороны органов МГБ может служить их деятельность в отношении группы репатриантов, проживающих в г. Североуральске, куда они также были направлены после прохождения фильтрации. В августе 1947 г. в северные районы Свердловской области была направлена оперативная группа во главе с 1 Архив ФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 300. Л. 296-297. Там же. Д. 299. Л. 121-124.

заместителем начальника отдела Костинским, с целью активизации оперативной работы по делам бывших немецких ставленников направленных НКВД-НКГБ ССР Белорусской ССР в Севураллаг НКВД. В течение месяца пребывания этой оперативной группы среди репатриантов был выявлен ряд лиц, подозрительных на связь с английской разведкой. Был проведен предварительный анализ имеющихся на этих лиц учетнофильтрационных, агентурных и других оперативных материалов. В результате этого анализа органам госбезопасности стало известно, что в период войны и после оккупации англо-американскими войсками г. Рима на территории Италии существовал созданный при Ватикане так называемый «Комитет покровительства русским военнопленным». Возглавляли его белоэмигранты. Этот комитет оказывал советским гражданам содействие в побегах из немецкого плена, предоставлял укрытие и материальную поддержку. Затем они склоняли их на свою сторону, а перед возвращением в СССР подвергали их своеобразной обработке, давали им задания популяризировать среди русского народа Папу Римского и рассказывать, как он заботиться о русских. По этим материалам Североуральским ГО МГБ было заведено дело «Римляне», по которому разрабатывалось 4 человека репатриантов. Они находились на момент освобождения в Италии, в г. Риме и подозревались органами МГБ в принадлежности к агентуре Ватикана и возможному использованию их английской или американской разведками. Объекты разработки при прохождении фильтрации в органах МВД показали, что, будучи вывезены в составе немецких воинских частей на территорию Италии, этого г. при помощи белоэмигрантов, побег от являвшихся немцев и руководителями Летом комитета, совершили пользовались укрытием и материальной поддержкой до прихода англичан. 1944 «Комитетом покровительства русским военнопленным» был организован прием у папы Римского в резиденции Ватикана для группы из 30 человек советских военнопленных. На приеме Папа Римский произнес речь, а затем каждому из присутствовавших раздал нательные кресты и свои фотокарточки. Представители органов МГБ сделали вывод о том, что белоэмигранты использовали эту встречу Папы Римского с советскими военнопленными для обработки их «в духе необходимости распространения среди русского народа фотографий Папы Римского и восхваления его забот о русских»1. Руководители «Комитета покровительства русским военнопленным», да и сами советские военнопленные понимали, что после возвращения на Родину все эти действия будут расценены как измена и связь с иностранными разведорганами комитета, с целью шпионажа. Для предотвращения этого советские военнопленные получили свидетельства, подписанные руководителями следующего содержания: «Настоящим свидетельствуем, что нижепоименованные бойцы Красной армии…(следовали их фамилии) по убеждению являются подлинными патриотами Советской Родины и всеми силами в тяжелых условиях плена вели вредительскую работу среди врагов – захватчиков Родины и подрывали их авторитет среди итальянского народа. Желая помочь населению, раздавали запасы германской армии, бедствующему населению Италии, всегда подчеркивая, что это делают советские бойцы и тем самым поднимали авторитет Красной армии, заботливо относящейся к мирным жителям. Они всегда горели любовью к Родине и к великому вождю тов. Сталину и с нетерпением ждали возможности вернуться в ряды победоносной Красной армии и с оружием в руках изгнать немецких захватчиков с советской земли. Сбежав от немцев, эти бойцы, организовались в г. Риме и его окрестностях, вооружились и всегда были готовы нанести врагу удар. Поддерживая военную дисциплину, при фашистском терроре сотрудничали с нами при освобождении других бойцов Красной армии от немецкого плена»2. Но даже и это не спасло 1 Архив ФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 299. Л. 121. Там же. Л. 122.

людей, они были арестованы и подвергнуты следствию. Органы госбезопасности выявили, что прибывавшие в Риме белоэмигранты – руководители «Комитета покровительства русским военнопленным» при Ватикане общались с представителями американского и английского военного командования, а это не исключало возможного использования последними агентуры Ватикана из числа советских военнопленных1. Стандартным и встречающимся часто примером может служить дело Г.Н. Баранова, 1902 г.р. Он был освобожден из плена частями американской армии и прибыл к месту постоянного жительства в Свердловскую область. До ареста Г.Н. Баранов работал в СМУ г. Свердловска мастером лесоучастка. В 1952 г. на него было заведено дело по подозрению в «американском шпионаже». Следствие и повторные (после фильтрации) допросы показали, что Н.Г. Баранов «американской разведкой не использовался»2. Анализ архивных документов показал, что подобная формулировка – «американский шпионаж», «английский шпионаж» встречается очень часто. Как правило, людей обвиненных в шпионаже осуждали, а впоследствии, в 1950-х гг., реабилитировали. Оперативное обслуживание и выявление изменников родины велось и в проверочно-фильтрационных лагерях области. В лагере № 0305 была организована особая группа для ведения следствия по делам бывших немецких ставленников. Группа состояла из 27 человек, из них работников УНКВД – 9, работников УНКГБ - 18 человек. Всегда ли их работа была эффективной? Однозначно сказать нельзя: в ряде случаев, людей осуждали законно, в ряде – необоснованно. Так, К.Е. Кузнецов, 1915 г.р. с 10 октября 1941 г. по 30 октября 1944 г. находился в плену у финнов в лагере военнопленных в г. Выборг. С ноября 1944 г. проходил спецпроверку в спецлагере НКВД № 0305. После проверки работал в Бокситстрое, проживал в г. Североуральске, 1 Архив ФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 299. Л. 123. ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 34821. Л. 42.

ст. Новая Калья, работал в шахте № 5 Бокситстроя проходчиком. 30 июля 1945 г. был арестован и привлечен к уголовной ответственности по ст. 581 «б» УК РСФСР. Обвинялся в том, что «будучи красноармейцем, в октябре 1941 г. с оружием в руках не оказав сопротивления врагу, сдался финнам в плен. Находясь в плену, являлся ставленником финнов в лагере советских военнопленных, работа санитаром и старшиной финского лагеря № 45, издевался над военнопленными, избивал их и доносил на них финскому командованию лагеря, а также проводил среди военнопленных красноармейцев злобную антисоветскую агитацию».1 Было произведено следствие, в ходе которого вещественных доказательств по делу обнаружено не было. Обвинение основывалось на показаниях двух свидетелей, которые были признаны «противоречивыми и необъективными». Было доказано, что «хотя Кузнецов с начала 1943 г. по август 1944 г. работал помощником санитара барака в лагере и в продолжении 2-х месяцев старшиной барака, однако никакой активной деятельности в этой работе не проявлял и не использовал свое положение в изменческих целях.»2 таким образом, Военный Трибунал решил, что обвинение в измене Родине по ст. 5801 «б» УК РСФСР «не нашло подтверждения». В августе 1946 г. К.Е. Кузнецова оправдали и освободили из-под стражи. Тот факт, что человек находился под следствием больше года, также является репрессией со стороны государства. Всего за существование лагеря было арестовано «СМЕРШ» - 72 человека из числа спецконтингента, из них осуждено 12 чел. (или 0,12 % от общего числа проходивших проверку)3. При лагере № 153 действовал оперативный отдел, главной обязанностью которого была фильтрация внутренних перемещенных лиц и репатриантов. Часть военнослужащих действительно скомпрометировала себя службой в германской армии и была осуждена за измену родине. Дела ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 22357. Т. 1. Л. 1-3. Там же. Д. 22357н/д. Л. 34-36. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 204.

1 их хранились в органах госбезопасности до достижения осужденными «предельного возраста», а затем снимались с учета. Так, во время фильтрации был арестован А.А. Дедюхин, проходящий фильтрацию в лагере № 153 НКВД. Было доказано, что «добровольно служил у немцев при воинской части с июля 1943 г. по февраль 1944 г. до освобождения частями Красной армии»1. Реабилитации не подлежит. Как и в случае с реэмигрантами из Китая распространенным видом «преступления» вернувшихся с запада граждан явилась антисоветская агитация (ст. 58-10-11 УК РСФСР). После возвращения и прибытия в Свердловскую область репатриантов закрепляли за промышленным предприятием. Политическое настроение большинства репатриантов было здоровое, патриотическое. Люди устали от мытарств плена, от тяжких условий, от унижений. Однако, вернувшись на Родину, люди видели не только сочувственное, доброжелательное отношение, порой им приходилось сталкиваться с непониманием и озлобленностью со стороны простых обывателей, на что в немалой степени повлияла сталинская установка: «у нас нет пленных, у нас есть только предатели и изменники»2. Со стороны государства они подверглись жесткой формальной проверке, были случаи, что сотрудники органов НКВД и «СМЕРШ» вели себя некорректно, оскорбляли и унижали вернувшихся из нацистского плена солдат и офицеров. Более того, бдительный необоснованный надзор со стороны органов уже после фильтрации и после прибытия на промышленный объект тревожил репатриантов, вызывал беспокойство и недовольство. Кроме того, послевоенные годы были одними из самых трудных для нашей страны, не хватало продуктов питания, хлеба. В 1946 г. страну потряс сильнейший голод. Естественно, в среде репатриантов, которые посмотрели мир, на уровень благосостояния в западных странах, возникало недовольство 1 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 36184. Л. 22. Документы и материалы. Старое, но грозное оружие // ВИЖ. 1988. № 9. С. 23-33.

уровнем жизни в СССР, необходимо было поднимать страну из разрухи, а это требовало колоссальных физических усилий со стороны населения, трудового народа. Поэтому со стороны отдельных лиц источниками были зафиксированы госбезопасности. Например, рабочий Гороблагодатского рудника (г. Кушва), Сычев своему знакомому сказал: «…(назвал имя одного из руководителей ВКП (б) и Советского Правительства), политика называется мудрой, на самом деле она такая мудрая, что ее и черт не разберет. 12 областей совершенно подходят к катастрофическому положению, мало того, что от войны потерпели большую катастрофу, к тому же засуха, в этом году вполне можно ожидать 1933 г., что откапывали умерших детей и ели. Это у нас в настоящее время есть на Украине в некоторых местностях, а (назвал имя руководителя ВКП(б)) помогает хлебом Франции, Польше и другим государствам, у которых как хлеба, так и жиров девать некуда, вот и попробуй понять эту поддержку». Другой рабочий вскрытого разреза треста «Богословуголь» (г. Карпинск) в разговоре с другими рабочими заявил: «Теперь нужно брать мешок и идти в Америку просить кусок хлеба. Если правительство не может управлять, так отказалось бы…»1. Многие жалели, что не уехали после окончания войны в Англию или Америку, куда их звали вербовщики. Люди были недовольны своим социально-правовым положением, действительностью. Например, рабочий шахты № 2 «Егоршинуголь» И.Ф. Архипов в кругу других репатриантов говорил (02.07.1946): «Советская власть ведет пропаганду, что мы репатрианты – свободные люди и равноправные советские граждане, но это только для отвода глаз, а на самом деле это не так. Советская власть старается всех тех людей, кто был в Германии изолировать в отдаленные места, такие как в Сибирь, Урал и др. Если бы не союзники, то нас, недовольные высказывания, недоброжелательное отношение к политике советской власти, местных властей, к органам Архив УФСЮ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 265-295об.

репатриантов всех сослали бы на дальний север, но советская власть боится огласки, как мы живем»1. Нередки были высказывания профашистские настроений, жилищная проблема и проблема материального обеспечения оставалась на первом месте, раздавались призывы к саботажу работы. Все настроения репатриантов послевоенных лет характеризует фраза, высказанная рабочим Уралмашзавода, реэмигрантом из Китая: «У американцев, говорят, жизнью управляют деньги, капитал, у нас жизнью руководит безденежье – существенная разница»2. Методы ведения следствия полностью повторяли, применяемые в отношении подозреваемых по политической статье за антисоветскую деятельность граждан, становящихся в последствии заключенными ИТЛ. Аргументы обвинения и ход следствия носили незаконный характер. Следствие использовало все свои «традиционные» приемы: запугивание обвиняемых, угрозы в адрес семьи, избиение, лишение пищи и сна. Примером применения незаконных методов могут служить материалы следующего архивно-следственного дела, репатрианта В.Д. Коротких, 1924 г.р., проживающего в г. Екатеринбурге. Об этом свидетельствуют два фрагмента из дела: «В марте 1943 г. попал в плен, содержался в немецком лагере для военнопленных под г. Веной (Австрия). Сбежал в феврале 1945 г., нашел отряд партизан и участвовал в боях против немецких войск в составе батальона Виктора Авизани до мая 1945 г., потом батальон соединился с частями американской армии. Американцы направили его в лагерь для русских военнопленных в г. Верона (Италия). В этом лагере ему была дана американская форма, паек, денежное довольствие. Затем его в числе других репатриантов отправили на корабле в г. Одессу. Из Одессы он был направлен на госпроверку в Белоруссию, в местечко Белокоровичи. После проверки был отправлен в г. Томск, где работал токарем до 1946 г.3» ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 36630. Л. 14. Там же. Д. 46789. Л. 46. 3 Там же. Д. 48067. Л. 134-135.

1 По семейным обстоятельствам (болели мать и отец), В.Д. Коротких попросил отпуск, уехал домой в г. Красноуфимск Свердловской области и больше в Томск не возвращался. Там он работал на Артинском костном заводе разнорабочим. В 1946 г. был арестован и в марте того же года осужден военным трибуналом Уральского военного округа на 25 лет лишения свободы за измену Родине1. 2 февраля 1992 г. был произведен повторный допрос репатрианта В.Д. Коротких, где он заявил: «На допросе, проведенном 2 февраля 1992 г. я внимательно, путем личного прочтения, ознакомился с предъявленными мне показаниями, подпись в протоколе моя, но хочу заявить, что все написанное - не соответствует действительности. Эти показания были подписаны мной под давлением следствия, сам следователь, который вел дело, бил меня по голове, под солнечное сплетение, затем вызывал караульного и тот начинал пинать меня под ребра. Кто вел мое уголовное дело, их установочные данные мне не известны. Я подписал все, что указывал мне следователь, лишь бы кончились мои мучения. Кроме того, допросы велись в ночное время, когда хотелось спать. Койки, точнее, нары в камере пристегивали к стене и уводили на допрос. Количество следователей, которые допрашивали меня, я сейчас не помню. В немецкую разведывательную школу я ни добровольно, ни под принуждением не записывался, никакие методы подрывной работы не преподавались, никаких дисциплин я не изучал, а только находился в немецких лагерях: и стремился сбежать (об этом говорят факты моих побегов от немцев). Также в подразделение "РОА" я никогда зачислен не был, эти показания были подписаны путем побоев и психологического давления со стороны следствия. Показания свидетелей, изобличавших меня как изменника Родины, мне никто не предъявлял, и свидетелей не было. В боевых действиях, против частей Красной армии и советских партизан я никогда, не участвовал, немцы оружия мне не давали. Вышеуказанные показания я не подтверждаю и ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 48067. Л. 140.

отрицаю их как вымышленные и данные в связи с применением незаконных методов следствия»1. В конце 1980-х – начале 1990-х гг. органами УКГБ и УФСБ по Свердловской области проводился пересмотр дел на лиц, осужденных по ст. 58 УК РСФСР, в том числе и репатриантов. Для этого производились повторные допросы свидетелей и проходящих по делу осужденных граждан. На основании полученных вновь данных, часть осужденных по обвинению в проведении разведывательно-диверсионной деятельности, шпионажа на территории Советского Союза в пользу иностранных государств, была реабилитирована. Перегибы в деятельности фильтрационных комиссий, сотрудников органов госбезопасности имелись. Зачастую те солдаты и офицеры, которые во время войны воевали в штрафных батальонах, попадали в проверочно-фильтрационные лагеря, а оттуда сразу же в места спецпоселения. Серьезным нарушением законности являлась также практика разжалования без суда в рядовые офицеров и направления их в штурмовые батальоны, лишения воинского звания. Военнослужащие, совершившие побег из плена или оказывающие сопротивление в лагерях, по сути, считались людьми «второго сорта». Семьи попавших в плен красноармейцев были лишены пособий и льгот, независимо от причин и обстоятельств пленения. Объявленная в 1955 г. амнистия «власовцам», не коснулась этих людей. Только в 1956 г. под руководством Г.К. Жукова была создана Комиссия, которая пересмотрела положения бывших военнопленных, не сотрудничавших с немцами. 29 июня 1956 года за № 898-490с вышло совместное постановление ЦК КПСС и СМ СССР «Об устранении последствий грубых нарушений законности в отношении бывших военнопленных и членов их семей». В нем было сказано, что наряду разоблачением некоторого числа лиц, действительно совершивших пре ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 48067. Л. 267-269.

ступления, в результате применения при проверке во многих случаях незаконных, провокационных методов следствия было необоснованно репрессировано большое количество военнослужащих, честно выполнявших свой воинский долг1. С 1956 г. реабилитации репатриантов, которые пострадали в результате репрессивных действий проверяющих органов на местах. Этот процесс затронул как репатриированных из западных стран советских граждан, так и реэмигрантов из Китая. Справедливость отчасти восстановилась лишь во второй половине 1950-х гг., после амнистии 1955 г. и пересмотра дел в 1956 г. Тех военнослужащих сержантского и офицерского состава, освобожденных из плена, которые были разжалованы, стали восстанавливать в званиях, а также награждать орденами медалями за ранения и побеги из плена, «За победу над Германией», «за победу над Японией, за оборону, за освобождение и взятие городов». В Свердловской области этот процесс начался в 1957 г. С бывшим военнопленным проводилась беседа, на основании которой и во исполнение директивы Свердловского областного военкомата, решение. за № 0750 от 17.05.1957 г. выносилось соответствующее Оно в подразумевало офицерском несколько звании», вариантов: либо «В «Достоин себя плену восстановления скомпрометировал, восстанавливать в воинском звании не целесообразно», а также «Решением командующего войсками УралВО в восстановлении офицерского звания отказать»2. Деятельность органов госбезопасности в отношении внутренних перемещенных лиц очень противоречива. Оценка ее во многом затруднена тем, что документы не рассекречены и рассекречиванию не подлежат. Наряду с теми, кто действительно вел себя в плену недостойно3, встречаются множество дел на красноармейцев, единственная вина Полян П.М. Жертвы двух диктатур…С.303. ГААОСО. Ф. Р-11 «Военный комиссариат г. Кушва Свердловской области УрВО (1918-1995)». Оп. 1. Д. 42, 64 (весь список). 3 Там же. Ф. 1. Оп. 2. Д. 48999.

1 которых была в том, что они выжили в страшных условиях фашистских лагерей1. С одной стороны человек действительно был зачислен в трудовое или хозяйственное формирование германской армии, но очень часто никакой практической деятельности он не вел. Данные о числе настоящих «вредителей и диверсантов» недоступны исследователям, а факт необоснованного осуждения большого числа репатриантов по этим обвинениям ставит под сомнение эффективность методов работы органов госбезопасности. Методы ведения следствия и большое количество реабилитированных и восстановленных в званиях репатриантов свидетельствует о незаконном характере части репрессий.

ГААОСО.Ф.1. Оп. 1. Д. 35754, 35802, 36184, 36322, 36442, 36763, 36921 и др.

Глава 3. Материально-бытовое положение и трудовое использование 3.1. Материально-бытовое положение и трудиспользование репатриантов, прибывших в составе рабочих батальонов Принципами мобилизационной экономики сталинского тоталитарного режима являлись использование дешевого принудительного труда и контроль над миграцией рабочей силы. Политика и экономика сталинского государства строилась на системе массового террора и принудительного труда. Привлечение труда спецконтингента и появление новых его категорий в годы войны и послевоенное время было закономерностью. Экономика уральского региона предполагала постоянное привлечение новых трудовых ресурсов. Острая потребность в них начала ощущаться после начала Великой Отечественной войны. По официальным данным в Свердловской области было призвано и ушло на фронт 700 тыс. человек1, что составило более одной третьей части населения Свердловской области2. Вместе с тем, минуя военкоматы, люди уходили на фронт в составе так называемых «комсомольских», «молодежных» наборов и бригад, которые состояли из рабочих и служащих заводов и фабрик. В послевоенные годы эта потребность усилилась в связи с общим расширением производства. Кроме того, принудительный труд государство использовало и как наказание. Для репатриантов это было искупление вины перед Родиной, зачастую несуществующей. Репатрианты прибывали в Свердловскую область по одиночке, в рабочих батальонах (большинство репатриантов), в качестве спецконтингента проверочно-фильтрационных и исправительно-трудовых лагерей. Часть репатриантов прибыла домой после освобождения из плена и демобилизации из Красной армии. Их материально-бытовое состояние ничем не отличалось от жизни населения области. Положение других 1 Память: Свердловская область. Т. 1. – Екатеринбург: АООТ «Сред-Урал. кн. изд-во», 1994. С. 6. В Свердловской области к началу 1941 г. проживало 2,5 миллиона человек. – Там же. С. 6.

категорий отличалось правовым статусом. Нельзя сказать, что это принципиально отразилось на их материально-бытовом положении и трудиспользовании. Это продтверждает также и тот факт, что фильтрация в ПФЛ совмещалась с трудиспользованием, а прибывшие в составе рабочих батальонов репатрианты становились на учет и находились под постоянным надзором. Основная масса репатриантов, была направлена на предприятия угольной промышленности (тресты «Богословуголь», «Волчанскуголь», «Егоршинуголь»)», Наркомата черной металлургии (Алапаевский, ВерхИсетский, Кушвинский, Нижне-Салдинский, тяжелого с Запада Серовский и др. металлургические Фактически все заводы), репатрианты в машиностроения были в (НТМЗ, на Уралмашзавод, Уралтяжмаш), лесной промышленности и строительства. задействованы составе контрагентских работах согласно договору. Направленные Свердловскую область рабочих батальонов репатрианты, прибывали на сборный областной пункт в г. Свердловске, а затем распределялись по районам. Их направляли на предприятия, которые должны были предусмотреть мероприятия для создания дружественной атмосферы встречи, нормальных условий существования, хозяйственного и трудового устройства. Государство должно был оказать нуждающимся репатриантам единовременную денежную помощь до 1000 руб. на семью, выдать продовольственные и промтоварные карточки, оказать помощь в приобретении предметов хозяйственного обихода, домашнего инвентаря, мебели. При этом выдавались ссуды на ремонт квартир и хозяйственное обзаведение в местах размещения размером до 1000 руб. на семью сроком на 2 года. Их должны были выплачивать предприятия по заключению индивидуального трудового договора с членом семьи. Расходы, связанные с приемом репатриированных граждан покрывались из средств местного бюджета с последующим возмещением госбюджета через областной финансовый отдел. Назначение единовременного денежного пособия осуществлялось после проверки степени нуждаемости заявителя в сумме не свыше 1000 руб. на одну семью1. Для закрепления прибывших с запада репатриантов, в кадрах заводов использовались не только методы ограничения права выбора места работы, но и стимулы. Например, для репатриантов, направленных на предприятия и стройки Министерств угольной промышленности, черной металлургии и лесной промышленности выдавались денежные ссуды и льготы, такие же, как и для демобилизованных из действующей армии: а) ссуда на индивидуальное жилищное строительство в размере 15 тыс. рублей с погашением в 15 лет;

б) ссуда на хозяйственное обзаведение: рабочим лавы и забоя до 5 тыс. рублей, прочим подземным рабочим и занятым на горячих и вредных работах до 3 тыс. рублей, остальным до 2 тыс. рублей, всем с погашением в 5 лет;

в) выделение земельных участков для индивидуального строительства;

г) оплата переезда членам семьи к месту службы главы семьи производилась за счет соответствующего министерства.2 Однако сведений по выплате этих ссуд в архивах не обнаружено. Сохранились и другие данные, свидетельствующие о том, что положение репатриантов на заводах области, не отличалось, а в ряде случаев было ниже, уровня благосостояния граждан. После передачи людей в «постоянные кадры» предприятий, контроль над ними возлагался на его администрацию. В архивах обнаружено множество документов, показывающих недовольство репатриантов своим материальным и бытовым положением. Иногда дело доходило до открытого протеста и объявления забастовки. Тогда на заводе производилась проверка, которая выносила резолюцию о положении репатриантов. Из этих резолюций можно узнать информацию о положении репатриантов.

1 ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 61. Л. 189. Там же. Л. 199.

Известен факт забастовки лесорубов 22 участка, пос. Сысерть. Лесоруб сысертского участка № 22, бывший военнослужащий Овчинников агитировал других репатриантов: «Давайте все сдадим карточки и на работу не пойдем. Никого бы не судили, если бы все до единого сдали карточки и на работу не вышли. Повысили цены не так-то просто, тут чтото есть…»1. После этого 69 репатриированных рабочих Сысертского лесоучастка № 22 объявили двухдневную забастовку (3-4 декабря 1945 г.). Целью ее было привлечение внимания к причине забастовки — ужасным условиям их труда и быта: скверному питанию, холодному общежитию, отсутствием спецодежды и бани, что имело следствием массовую вшивость. После этого инцидента в феврале 1946 г. прокуратура проверила места жительства репатриантов еще в 17 районах и городах Свердловской области (всего на тот момент в них проживало около 25 тыс. репатриантов). Практически всюду были ужасающие материальнобытовые условия: тесные, антисанитарные, неотапливаемые помещения, отсутствие питьевой воды, сушилок, нательного белья, по 3—4 месяца несменявшееся постельное белье2. Таким образом, Сысертский лесоучасток не был исключением, недовольство высказывали повсеместно. В случае высказывания этих настроений органы госбезопасности брали человека в «агентурную разработку». Для активизации разработки антисоветского элемента из числа репатриантов в районы области выезжали оперативные работники УМГБ. Из их отчетов также видно, что уровень жизни репатриантов был не высоким. Часто высказывались профашистские или проамериканские взгляды, недовольство существующей властью было очень сильным. Например, рабочий шахты Ключи (г. Артемовский) Кузьмин, бывший военнопленный, сказал «источнику»: «Вот если Вы были в Германии, то там видели свободу и счастье. А здесь советская власть начинает душить 1 Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 265. Л. 95об. ГАРФ. Ф. 8131. Оп. 27. Д. 315. Л. 1-1об.

голодом и непосильной работой, особенно колхозников, живьем снимает шкуру. Если нет у колхозников скота, то они должны отдать государству последнюю тряпку на пользу коммунизма, чтобы партийные работники голые не ходили»1. Другое аналогичное высказывание репатрианта Абрамова, работающего в колхозе «Уральский партизан», Ачитского района: «В плену я жил не хуже, чем здесь в колхозе. Раньше при царизме народу в России жилось лучше, чем при Советской власти;

если бы немец захватил СССР, мы жили бы хорошо»2. Проживающий в г. Карпинске Баев в кругу других репатриантов говорил: «Как мне хотелось бежать к американцам, но я служить не ушел, все хотел родных увидеть. Если бы ушел, посчитали бы меня погибшим и забыли бы, а я бы жил припеваючи. Но все равно я здесь жить не буду. Как получу документы, так и убегу…»3. Проживающий в Исовском районе репатриант Демахин в беседе со знакомыми заявил: «Скорей бы война с Америкой и Англией. Может, они нас выручат из Советской неволи и дадут нам вдоволь кушать и свободно жить…»4. Часто после вторичной фильтрации и началом оформления документов для работы репатрианта на заводе, люди высказывали недоумение и протест. Он был вызван тем, что им ни командование рабочего батальона (сопровождавшие офицеры РККА), ни фильтрационная комиссия Свердловской области, не разъясняли порядок оформления. При возвращении репатриантам не объясняли, что их направляют на работу в промышленность. Так, в г. Каменск-Уральский на завод № 705 Наркомата черной металлургии, в конце сентября 1945 г. прибыл эшелон с репатриированными гражданами в количестве 980 человек. Из них при заводе был сформирован особый рабочий батальон. Сразу же по прибытии Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 265. Л. 95. Там же. Л. 75. 3 Там же. Л. 75об. 4 Там же. Л. 75об.

1 стали нарастать негативные настроения. Например, репатриант С.Д. Стельмах заявил: «Лучше сбежать и получить несколько лет тюрьмы, чем работать на этом заводе, не зная на какой срок и как оформляют». При оформлении репатриантов «в постоянные кадры завода» все они в один голос заявляли: «Мы – воинская часть, проверка комиссии и НКВД закончилась, и наниматься на завод мы не хотим. Когда нас везли, говорили, что после проверки отпустят всех домой или желающим остаться выдадут всюду по 15 тыс. руб. на застройку, а сейчас ничего не дают. Получается хуже, чем в тюрьме, не знаешь, на какой срок тебя оформляют. А у нас есть семьи и мы не были дома по 4-5 лет»1. Часто в составе прибывших были люди пожилого возраста, имелись больные с открывшимися ранами, имели место смертельные случаи болезни непосредственно в расположении батальона. Медицинское обслуживание в целом было налажено неудовлетворительно. Все прибывшие с репатриантами эшелоны подлежали приему и выборочному медосмотру с целью выявления инфекционных больных и завшивленных. При обнаружении инфекционных больных, все, соприкасавшиеся с ними, ставились на карантин, а больные изолировались, с последующей санобработкой. Эшелоны после медицинского контроля наплавлялись в пункты вселения в сопровождении врача и фельдшера, которые оказывали помощь репатриантам в пути следования. По прибытии на место репатрианты принимались представителями областного здравотдела, на который возлагалось дальнейшее медицинское обеспечение. Были случаи злоупотребления со стороны администрации предприятий вплоть до присвоения вещей, привезенных из Германии репатриантами, а также денег, провианта, скота, заработанных ими на заводе. Официально право ухода с предприятия имели только инвалиды и люди пенсионного и предпенсионного возраста при условии, что они переезжают к месту постоянного жительства. Оставляли желать лучшего и Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 258. Л. 60-62.

условия труда и материально-бытового положения. Поэтому в отдел устройства возвращенных граждан СССР ежедневно поступали письма репатриантов с жалобами и просьбами. В результате, люди стремились использовать любой предлог для ухода с производства. Например, на 10 января 1946 г. с Каменск-Уральского завода № 705 было отпущено по болезни и другим причинам около 100 человек1. Таблица 4 Письма в отдел устройства от репатриируемых граждан с 1 января по 15 мая 1946 года * Содержание писем 1.Об освобождении от работ и направлении в место прежнего жительства о разным причинам, главным образом, по семейным обстоятельствам 2.Разъяснить какими правами пользуются репатриируемые граждане СССР 3. Возвратить на родину тех, кто находиться еще за рубежом. 4. Жалобы на плохие материально-бытовые условия 5. Ходатайства об использовании на работе по специальности 6. Оказать помощь в устройстве на работу, получении паспорта, прописки.

Источник: ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 61. Л. 8-11. * Примечание: Всего за этот период в отдел поступило 7159 писем.

Январь 31% Апрель 43.4% 14% 14.2% 13% 8.3% 8.4% 22.2% 8% 2.8% 9.4% 7.2% Анализ содержания писем за период с 1 января по 15 мая 1946 г. показал следующую картину. Как видно из таблицы, за 5 месяцев резко сократились (на 10,2 %) жалобы на материально-бытовые условия. Это объясняется тем, что в результате проведения в феврале 1946 г. проверки состояния рабочих батальонов были приняты необходимые меры для улучшения положения репатриированных. Хотя не были устранены недостатки на строительствах, находящихся в ведении Министерства путей сообщения, Министерства по строительству военных и военноморских предприятий Главного строительно-квартирного Управления Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 258. Л. 61.

МВС СССР. Число писем с просьбами об освобождении возросло до 43,3 % (на 12,4 %). Много вопросов было также и о разъяснении прав репатриантов (возросло на 8,2 %). Количество ходатайств об использовании по специальности возросло с 8,3 % до 9,4 % на 1,1 %. Наметилась тенденция к уменьшению проблем с устройством на работу, получением документов (число уменьшилось на 1,2 %). На все поставленные вопросы сотрудники Отдела устройства и органов на местах давали четкие ответы согласно постановлению ГКО № 9871 от18.08.45 г.1 Максимальный срок пребывания в рабочем батальоне был ограничен 2-3 месяцами, то есть срок, который ГКО установил для проверки. В течение этого срока, прошедшие проверку и не вызвавшие подозрения лица, переводились в штат предприятий по месту работы и исключались из состава батальона. Те, кто работал не по специальности, освобождались от работ администрацией предприятия по согласованию с наркоматом. Если не имелось возможности предоставить им работу по специальности в системе данного наркомата, то их направляли к избранному месту жительства. Несколько иная ситуация была с материальным обеспечением, хозяйственным и трудовым устройством реэмигрантов из Китая второй волны репатриации (1947-1949 гг.). Контроль над их положением входил в обязанности специально созданного переселенческого отдела. Сведений о трудовом использовании и хозяйственном устройстве реэмигрантов из Китая сохранилось немало. Из этой категории граждан можно выделить две группы. К первой относятся те, кто смог без особых проблем влиться в жизнь советского общества. Как правило, это круг высокообразованных людей, техническая интеллигенция и деятели культуры и просвещения.

За 1945-1946 гг. Отдел устройства вел переписку с министерствами СССР, Главным управлением милиции, областными Управлениями милиции, облисполкомами, областными прокурорами, всего более 80 адресов. В большинстве случаев репатрианты получали положительные ответы. - ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 61. Л. 14.

После репатриации почти все они устроились в г. Свердловске работать по специальности. Ко второй группе относятся те, кто был направлен на работу в промышленность. Тем не менее, соблюдение прав и предоставление льгот реэмигрантам с востока было более тщательно соблюдено, чем в отношении репатриантов с запада. Прибывающим с область в 19471948 гг. гражданам была произведена выплата денежных пособий (табл. 5) Таблица 5 Выдача безвозвратного денежного пособия на хозяйственное обзаведение семьям реэмигрантов за 1947-1948 гг., руб. Всего по области по г. Свердловску Итого По данным за 1947 г. 404000 210000 614000 таблицы видно, что за 1948 г. 189000 279800 488800 прибывающим Всего 593000 489800 1082800 в область Источник: ГАСО. Ф. 2508. Д.115. Л. 1-5.

реэмигрантам в 1947-1948 гг. была оказана значительная денежная помощь – 1.082.800 руб. Исходя из числа прибывших к тому времени реэмигрантов – 1 634 человека (и выдаваемой суммы – 1 000 руб.), получается, что помощь получили около 75 % реэмигрантов. Не смотря на более мягкое отношение, недовольства материальнобытовым устройством в среде реэмигрантов были нередки. Отдел переселений принимал письменные жалобы и устные заявления прибывших граждан. По мере их накопления производились проверки. Первая проверка была проведена в январе 1948 г. В ходе которых было установлено, что постановление Совета Министров РСФСР от 4 июля 1947 г. № 480-14с и решение исполкома облсовета от 11 августа 1947 г. за № 1768-23с выполняются неудовлетворительно, особенно в деле обеспечения нормальных жилищно-бытовых условий проживания.

Анализ писем показал, что по характеру запросов и жалоб их можно разделить на две группы: первая – 1947-1948 гг., вторая - 1949-1952 гг. В первой группе, самой многочисленной, содержится просьба о содействии в увольнении в связи с переменой места жительства, затем – о получении паспортов, о бедственном положении и помощи в строительстве, об использовании не по специальности. После 1949 г. люди обращались с просьбами о переводе на другие предприятия области, за консультациями по вопросу выдачи виз на въезд в СССР родственников из Китая, о поступлении на учебу в средние и высшие учебные заведения, о розыске родственников, о прописке и обмене паспортов. Надо сказать, что в большинстве случаев рассмотрение, как письменных жалоб, так и устных заявлений реэмигрантов, поступающих в Переселенческий отдел, проводилось своевременно с принятием соответствующих мер1. В отдельных случаях по заявлениям и жалобам производились выезды инспекторов отдела на места. Также были проверки деятельности самого Переселенческого отдела, его работы по устройству репатриантов. В целом же из всех проблем репатриантов после прибытия и устройства на работу можно выделить несколько основных. Самой острой была жилищная проблема. Все, конечно, зависело от того предприятия и района, куда были направлены прибывшие граждане, но в целом эта проблема в той или иной степени присутствовала во всех местах вселения. В некоторых случаях предприятия делали запросы на определенное количество рабочей силы, однако обеспечить жильем всех не могли. Более того, качество предоставляемого жилья не всегда отвечало элементарным человеческим нормам. Вот выдержка из докладной записки о проверке состояния жилищно-бытовых условий при тресте «Тагилстрой» в апреле Например, за 5 месяцев 1950 г. отделом было принято 211 человек и 31 письменное заявление. Большинство заявлений было рассмотрено сразу же по мере их получения. – ГАСО. Ф. 2508. Оп. 1. Д. 122. Л. 10-14.

1945 г.: «В общежитиях люди размещены по комнатам в количестве 10 и больше человек на 2-х ярусных кроватях. В комнатах холодно. Уголь не горит, дров нет, люди таскают дрова со стройки. Свет плохой, столами обеспечены на 30-40 %. замков у комнат нет. Санитарные условия ужасные: кипяток есть, но по комнатам не разносится. Для воды в комнатах имеются ведра, они ни чем не покрыты. Воду из ведер набирает каждый своей кружкой…»1. Об этом же свидетельствуют материалы проведенной в январе 1948 г. проверки жилищно-бытовых условий реэмигрантов из Китая лесоучастка завода Уралмаш «Перескачка». Эта проверка выявила крайне неудовлетворительное жилищное обслуживание. Представитель Совета Министров Клюев так докладывал о них: «В части второго барака – я просто был поражен, как они их разместили. Во-первых, там железные печи, причем штукатурки не было, там могут так натопить, что будет пожар, на полу ничего нет, железные печи пришли в хаотическое состояние, уголь проваливается на пол и не загорается пол только потому, что там все совершенно сырое. Грудные дети находятся в таких условиях, мороз ведь идет по коже, я ходил при проверке в зимнем пальто, я не знаю, как могли додуматься, чтобы разместить туда людей»2. Отсутствие нормальных жилищно-бытовых и производственных условий на лесоучастке «Перескачка» вызвало в 1948 г. уход оттуда 31 семьи (73 человека), из которых 24 семьи (60 человек) перешли на работу в различные предприятия и учреждения Свердловской области. Дирекция Уралмашзавода в 1948 г. провела значительную работу по строительству и организации лесоучастка «Перескачка». За это время на территории участка построены деревянные рубленные жилые дома, столовая, баня, магазин, школа, клуб, пекарня, электростанцию, радиоузел и др. необходимые производственные постройки. Участок оснастили 1 ЦДООСО. Ф. 1896. Оп. 1. Д. 41. Л. 9. ГАСО. Ф. 2508. Д. 109. Л. 10об.

необходимыми механизмами, транспортом, инструментом, укрепленным административными и техническими работниками. За 1948 г. жилищные условия были улучшены, но еще значительное количество квартир содержалось в неудовлетворительных санитарных условиях, из-за отсутствия подсобных хозяйственных помещений, граждане вынуждены были держать в жилых домах коз, кур, топливо, сено. В итоге за последнее полугодие из Свердловской области в другие республики, края и области СССР выбыло более 300 человек. Проведенная в сентябре 1949 г. проверка показала неудовлетворенное состояние жилищных отмечен условий уровень в ряде районов (Нижнетагильский, работы среди Верхнепышминский, Североуральский, и др.). В некоторых местах был низкий культурно-воспитательной прибывших (Билимбаевский, Верхнепышминский районы)1. Другой проблемой была плохая организация производственного процесса, отсутствие механизации, качественного инструмента, технической учебы (повышения квалификации). Здесь имелось некоторое различие. Репатриантов, прибывших из западных областей, в основном использовали на низкоквалифицированных работах. При определении и трудоустройстве реэмигрантов из Китая в 1946-1949 гг., прежде всего, принимались во внимание имеющаяся профессия или трудовые навыки, специальность, которая была бы главным показателем для направления в ту или иную организацию. Это производилось согласно одной из задач репатриации - обеспечить промышленность кадрами, в том числе и квалифицированными рабочими. Вместе с тем проблема трудоустройства прибывших из Китая граждан оставалась. В результате одной из проверок работы Свердловского переселенческого отдела в январе-марте 1949 г. по трудоустройству и хозяйственному устройству реэмигрантов было выявлено, что на работу до сих пор не устроено 600 трудоспособных ГАСО. Ф. 2508. Оп.1. Д. 119. Л. 16.

членов семей (из них большинство домохозяек)1. Большие трудности возникли в вопросах трудоустройства представителей редких профессий (газовщиков, граверов, музыкантов, играющих на редких инструментах), а также почти невозможно было устроить на работу журналистов, корректоров, корреспондентов, библиотекарей. Некоторые затруднения встретились с трудоустройством научных работников, из-за отсутствия прописки в г. Свердловск2. Главная сложность трудоустройства и закрепления репатриантов на рабочем месте заключалась в том, что им далеко не всегда предоставляли работу по специальности, учитывали квалификацию. Кроме того, стремление использовать людей на трудоемких работах, выжать из них высокую норму выработки приводило к тому, что не все справлялись с ней по состоянию здоровья и не закреплялись на предприятиях, увольнялись. Кроме того, реэмигрантов в Свердловской области столкнулись с разными бытовыми трудностями, например, устройство детей в ясли для детей, не достаточное количество детских садов, школ. Не смотря на указания Совета Министров СССР о денежной помощи, не все желающие получили ее. К этим проблемам можно добавить неудовлетворительное состояние медицинского обслуживания, отсутствие в общежитиях и домах санитарного порядка, что вписывалось в общий уровень санитарной культуры населения. Люди жаловались на отсутствие элементарных приспособлений, технических средств и устройств, а также на низкий культурный уровень населения, которое не желало соблюдать ни правила работы с тем или иным оборудованием, ни технику безопасности. Из отчета по выполнению программы треста «Бокситстрой» за 1945 г.: «Трудоемкие работы не механизируются. Механизмы не все используются. Автомашины используются особенно плохо – ненужные пробеги, недогрузка, простой на ГАСО. Ф. 2508. Оп.1. Д. 121. Л. 1-2. В порядке репатриации в г. Свердловск прибыл артист Арановский-Арский, сатирик-юморист. Его устроили в областную филармонию, откуда он вскоре был уволен. – Там же. Д. 115. Л. 1-5.

1 местах погрузки. Все работы ведутся вручную. Отпускаемые материалы не всегда доброкачественные, что вызывает их перерасход, а это естественное удорожание стоимости объектов. Отсутствуют в конторах квалифицированные кадры среднего командного звена. В конторах плохо поставлен учет расходования материалов и списывания их на объекты. Необходимо пересмотреть расстановку рабочей силы, так как участки имеют ее избыток. Имеющиеся Необходимо пересмотреть тарификации не рабочим…Рационализаторство и изобретательство не нашло широкого применения. рационализаторские предложения популяризованы»1 Третьей проблемой была плохая обеспеченность продуктами питания, товарами первой необходимости промтоварами, предметами быта, домашнего обихода. Столовые на многих предприятиях и участках работали плохо. Из вышеупомянутой докладной записки: «На этот момент (апрель, 1945 г.) столовая в бараках закрыта. Выстраивается очередь в других местах. Меню разнообразием не отличается. есть жалобы на то, что кормить стали хуже»2. Сказывалась нехватка овощей, заготовленных для населения с одной стороны и отсутствие участков под индивидуальные огороды у прибывших граждан с другой. О низком уровне жизни и низком материальном положении и недостаточном и обеспечении продуктами и о качестве продуктов и питания и одеждой свидетельствуют следующие высказывание реэмигранта, который работал токарем механического цеха Нижнетагильского металлургического завода (НТМЗ): «Жизнь очень тяжелая. В столовой жиров абсолютно нет никаких, изредка тухлая рыба, да хлопковое масло, которым только машины смазывать, а не кушать. В магазине на карточки тоже плохо отоваривают, только и дают крупу овсяную, да и то половина с остюками…»3.

ЦДООСО. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 3. Л. 8-9, 10. Там же. Д. 109. Л. 10. 3 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 1758. Л. 6.

1 Среди реэмигрантов наблюдалось общее недовольство уровнем культурного развития общества. Это видно из слов другого реэмигранта – маньчжурца П.П. Пелыгина, 1919 г.р., работавшего электромонтером в Нижнетагильском Горно-металлургическом техникуме: «Каторжная работа – ни за что! За эту овсяную кашу. Это животная пища. Если рабочие увидят сахар или рыбу подешевле, так они все передерутся, в очередях убийства происходят из-за продуктов;

они как собаки, как шакалы кидаются друг на друга. Разве это человеческое чувство? Это невежество, некультурность. Везде матерщина, грязь;

пацаны ходят оборванные, курят, матерятся. Что они видят? Никакого воспитания, ходят все голодные. Девчонки пятнадцати-шестнадцати лет уже пьянствуют, занимаются проституцией…Женятся без всякой любви, народят детей, а потом уходят, женятся на другой, как скоты, как собаки. Из-за чего это? Из-за того, что жизнь такая, - быт заел. Проклятый русский быт!.. Ты говоришь, что нельзя сравнивать. Они ради белого батона хлеба не знают, что и сделать. Они еще не видели настоящего белого хлеба»1. Кроме того, со стороны администрации предприятий, за которыми закреплены репатрианты, допускалась грубость и оскорбления. И это объясняется даже не столько неприязнью именно к этой категории граждан, сколько общим культурным и бытовым уровнем населения. Отрывок из стенограммы исполкома облсовета от 12 января 1948 г. доклад тов. Охлопкова (Начальника лесхоза Уралмашзавода, одного из самых «неблагополучных» в деле устройства репатриантов участков) наглядно это показывает: «Уходили они на Перескачку за 8 км, где их собрали и рассказали где и как они будут работать, 8-9 человек остались работать, а остальные ушли. На другой день группа Сухоплюева уехала на Уралмаш, к тов. Зенковичу (сотрудник Переселенческого отдела), мы этим товарищам говорили, что у нас комнаты маленькие, мы поселили вторую партию, как и первую, но это не нравится таким, как Мухаметов, который имел ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 20447 н/д. Л. 35.

9 комнат, пианино и свою машину, мы же здесь не можем им дать такого положения, в котором они жили там. Самые бузотеры это Сухоплюев все время так себя ведет, что только и поднимает шум. Вот их слова: «Скажите, Вы нас в концлагерь привезли? Только мы не видим проволоки.» Я спрашиваю: почему у них такое мнение? Почему Вы считаете, что это лагерь? Ведь вот я офицер Советской армии, я здесь работаю, значит, мы также в лагерь привезены? У нас местность покрытая лесом, мы все проживаем здесь, но это не лагерь. Из этих разговоров можно судить, что это за люди.»1 Впрочем, как и во многих других случаях, все зависело от хозяйственного органа, за которым были закреплены люди. Анализ писем и высказываний реэмигрантов показал, что причин для недовольства жизнью на Урале у реэмигрантов было достаточно много. Отрицательные высказывания в основном носили характер жалоб на тяжелые бытовые и материальные условия, трудную и малооплачиваемую работу, неустроенность части реэмигрантов и использование специалистов не по назначению. Велись также недовольные речи в отношении существующих в СССР порядков, многие говорили о разочаровании жизнью в Советском Союзе. Одна из самых многочисленных групп высказываний реэмигрантов, прибывших в Свердловскую область, носила резкий антисоветский характер. Люди были недовольны советской властью, сравнивали жизнь на Урале с жизнью в Китае, Германии и других странах. При этом восхищались американским и английским образом жизни2. В связи, с чем много разговоров велось о предстоящей в ближайшем будущем войне России с Америкой и скорой победе американцев. Часть людей была ГАСО. Ф. 2508. Оп.1. Д. 109. Л. 9об. Об этом свидетельствуют такие высказывания реэмигрантов: «Я научился свободно читать порусски, а писать не умею, да и желания не имею научиться. Россия для меня чужда, - я окончил английскую школу…Если Америка, да еще Испания соединятся, то они легко разобьют Россию… Коммунизм не прогрессирует культуру. В России все происходит медленно. Негры в Америке культурнее, чем русские…» «Что такое Советский союз? Как вы думаете? Я думаю так: коммунистическая партия – волк;

государство – волчонок, а МГБ – шакал!», «Напала бы Америка на Советский Союз, устроили бы рай на земле». - ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 33008 к/н. Л. 47-49.

1 разочарована жизнью в СССР, подавлены трудностями, с которыми пришлось столкнуться после приезда, и сожалели о реэмиграции1. С 1949 г. после проведения многочисленных проверок состояния прибывших граждан и принятия соответствующих мер, положение реэмигрантов начинает улучшаться повсеместно. Так, в результате произведенных работ коренным образом наладилось дело организации труда на лесозаготовке, вывозке и подсобных работах (установлены нормы выработки, расценки, проведена производственно-техническая учеба, рационально расставлены кадры). Вместе с тем, материально-бытовое положение граждан к концу 1948 г. на лесоучастке также улучшилось: каждая семья получила во вновь выстроенных домах отдельную комнату размером 15-20 кв.м. Одиночки были размещены в общежитии по 1012 человек в комнате. Все прибывшие на участок получили необходимую мебель (металлические кровати, столы, табуретки, скамейки), а также постельные принадлежности. Летом 1948 г. для всех прибывших были отведены земельные участки под индивидуальные огороды. Улучшение жизни наблюдалось как в г. Свердловске, так и в районах области. Все прибывшие из Китая в Свердловскую область в 1948 г. главы семей (около 1 500 человек) получили работу с учетом их специальностей. Подавляющее большинство из них (75-80 %) выполняли и перевыполняли производственные задания и нормы2. Постепенно налаживалась жизнь и в других районах Свердловской области. Например, на предприятиях и в «Два или три месяца тому назад, когда я находился в Шанхае, я строил совершенно другие планы на будущее, а между тем, сейчас все переменилось. Мне приходится здесь много и тяжело работать, чтобы заработать себе на жизнь. Здесь люди зарабатывают деньги нелегко, работают все очень много. Иногда мне казалось, что конца той нищете, в которой я жил, не будет… Я все время болею, может быть, я еще не оклиматизировался, но в общем самая большая ошибка, которую я когда-либо сделал – приезд сюда. Я никогда не прощу себе этого, конечно, может быть уже поздно говорить об этом, но буду надеяться на то, что мою дальнейшую судьбу определит Бог.», «Вообще, если проанализировать, что может ожидать рядового шанхайца в Союзе, то с уверенностью скажу, на первых порах, это будет в 90 из 100 случаев, почти полное разочарование. Разочарование в людях (малокультурных здесь хватает) и все связанное с этим. В Шанхае мы как-то слишком идеализировали «советского человека», а себя унижали. Сказать, что в такой установке на все 100% ошиблись тоже нельзя. Но если вспомнить о том, что пережили люди здесь, и сравнить это с нашей жизнью в Шанхае во время войны – то становиться стыдно. Замечательно только то, что стыдно стало только тогда, когда уже полегчало, а до тех пор было обидно. Здесь нужно выработать или, вернее, привыкнуть, к совершенно другим критериям выносливости, твердости». - Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 360. Л. 87-93. 2 ГАРФ. Ф. 327. Оп. 1. Д. 42. Л. 60.

организациях Североуральского района к июлю 1949 г. все прибывшие репатрианты были размещены во вновь отстроенных деревянных двухэтажных ведомственных и коммунальных домах. Семейным были предоставлены квартиры, одиноких разместили в оборудованных общежитиях и обеспечили необходимым жестким и мягким инвентарем. Некоторые репатрианты из числа прибывших приобрели собственные дома за наличный расчет1. Для закрепления реэмигрантов были приняты меры организовывались отводы земельных участков и выдача денежных ссуд на индивидуальное строительство. Для трудоспособных домохозяек, не имевших специальности, организовывались курсы производственного обучения, с привлечением к производственной работе. Для детей дошкольного возраста открывали детские сады, детские ясли, освобождая трудоспособных матерей-домохозяек, новорожденным и многодетным выплачивались пособия. Также была усилена культурно-массовая и политическая работа с вновь прибывшими. В целом же, трудовое, материально-бытовое и хозяйственное устройство граждан постепенно улучшалось, хотя проблемы и недостатка все еще оставались. В Отчете от 30 августа 1950 г. «О работе переселенческого отдела при Свердловском облисполкоме» отмечалось, что наряду с определением всех глав семей на работу по специальности, до сих пор не были трудоустроены 120 трудоспособных члена семьи (в основном обеспечению домохозяйки). прибывших Отделом граждан не проводилась работа по ведомственной и коммунальной жилплощадью, в результате чего 569 человек проживали в частных домах. Не было принято должных мер к закреплению необходимых условий для закрепления репатриантов в области2. К январю же 1951 г. трудовое и хозяйственное устройство реэмигрантов в области было завершено, за 1 ГАСО. Ф. 2508. Оп. 1. Д. 118. Л. 15-16. Там же. Д. 121. Л. 1-2.

исключением незначительной части граждан, устройство которых задержалось по причине перемены ими места жительства. В результате в течение 1947 - начале 1950-х гг. из области выбыло и было снято с персонального учета 865 человек1 (около 25 %) реэмигрантов. Материально-бытовое положение репатриантов с Запада и Востока в области в период с конца 1944 по конец 1940-х гг. можно характеризовать как неудовлетворительное. Заработная плата была очень низкой, состояние жилья антисанитарное, непригодное для жизни, не хватало продуктов питания и промтоваров, низкое качество медицинского обслуживания. Это являлось причиной дезертирства с предприятий, под любыми предлогами выезда из области. Еще одной важной причиной убытия, характерной для всех категорий репатриируемых, было использование их не по специальности и невозможность найти работу по своей квалификации. В составе партий переселенцев были специалисты с высшим и средним специальным образованием, но зачастую им приходилось выполнять низкоквалифицированные и сельскохозяйственные работы. Тяжелое материально-бытовое положение усугублялось атмосферой недоверия и подозрительности со стороны администрации предприятий и сотрудников органов госбезопасности. Характерной чертой для части прибывших реэмигрантов стало разочарование в советском строе и желание вернуться обратно. Для репатриантов, прибывших из Европейских стран – сожаление о возвращении. Эти настроения подтверждаются большим числом отрицательных высказываний. В основном они носили характер жалоб на тяжелые бытовые и материальные условия, трудную и малооплачиваемую работу, неустроенность и использование специалистов не по назначению. Велись также недовольные речи в отношении существующих в СССР порядков. Одна из самых многочисленных групп высказываний имела резкий антисоветский характер.

ГАСО. Ф. 2508. Оп. 1. Д. 122. Л. 45.

В целом же разница между материально-бытовым положением свободного населения и людей, входящих в состав рабочих батальонов была незначительной. Материально-бытовое положение репатриантов и организация труда мало чем отличалось от условий и общего уровня жизни советские рабочих и служащих тех же предприятий Свердловской области. Вместе с тем не было принципиального различия и между положением репатриантов, прибывшими с Запада и реэмигрантами из Китая, прибывшим в область в 1947-начале 1950-х гг. Некоторые отличия были в обеспечении выполнения ссуд и выплат, которые реэмигранты получили после прибытия в область. До 75 % семей, прибывших в 1947-1948 гг. получили ссуды. Основные же проблемы оставались повсеместно: жилищные условия, послевоенный голод, низкий материальный уровень, проблема трудиспользования людей по специальности и организация производственной деятельности. К началу 1950-х гг. материально-бытовое положение всех категорий репатриантов улучшилось. Частично была решена жилищная проблема и проблема трудоустройства в среде репатриантов. Это улучшение происходило на фоне общего роста благосостояния населения.

3.2. Режим содержания и трудовое использование спецконтингента в проверочно-фильтрационных лагерях Условия содержания и режим в проверочно-фильтрационных лагерях во многом были сходны с условиями, в которых содержались заключенные ИТЛ и ГУПВИ. Правила и внутренний распорядок в ПФЛ сначала определялся временной инструкцией «О порядке учета в специальных лагерях НКВД бывших военнослужащих Красной армии, находившихся в плену и в окружении противника» от 13 января 1942 г.1, которая в 1945 г. была дополнена инструкцией УПВИ «О порядке содержания спецконтингентов»2. Текст инструкций предполагали строгий учет всех, прибывающих в лагеря репатриантов. Учетный аппарат лагерей регламентировал фиксирование не только поступлений людей в лагерь, но и перемещения внутри его. Размещение репатриантов в лагере было подчинено принципам наибольшей эффективности соблюдения дисциплины и потребностями трудиспользования. Вместе с тем, военная организация внутренней структуры лагерей была сходен со структурной организацией лагерей для иностранных военнопленных. Начальнику ПФЛ фактически предоставлялись дисциплинарные права командира полка3. Режим в лагере был сходным с режимом исправительно-трудовых лагерей. Практически абсолютное сходство было и в распределении прав и обязанностей у этих двух категорий контингента. Люди, вошедшие в состав контингента ПФЛ, распределялись в соответствии использованием их на контрагентских работах, то есть согласно потребностям государства. Уровень материального состояния лагерей напрямую зависел от конкретного хозяйственного органа, с которым был заключен договор на поставку рабочей силы.

ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 19-25об. Там же. Л. 56-58. 3 Там же. Л. 25.

1 Отделение учета, распределения и трудового использования контингентов ПФЛ ведало вопросами организации их труда. В целом же по стране число внутренних перемещенных лиц и репатриантов, составляющее «трудовой фонд», постоянно менялось за счет вновь прибывающих из-за границы граждан, и за счет систематической передачи проверенных людей в кадры того или иного предприятия. Только за 1945 г. в «постоянные кадры промышленности» было передано 122 412 человек (или 37,5 %) содержащихся в ПФЛ страны репатриантов. Кроме того, из числа репатриантов, прошедших проверку, формировались рабочие батальоны, списочный состав которых по состоянию на 1 января 1946 г. составил 31 163 чел. (около 10 %)1. Распределение внутренних перемещенных лиц и репатриантов по районам Свердловской области отвечало задачам их трудового использования – Североуральский лагерь № 0305 и Нижнетагильский лагерь № 153. Спецлагерь № 0305 к моменту своего открытия располагался в трех лагерных отделениях общим жилищным фондом 4000 кв.м, что позволяло разместить до 3000 человек2. Имелись санитарные бытовые помещения (3 стационара на 100 коек, бани прачечные, дезокамеры), пищеблок, служебные и подсобные помещения. Хозорган (СУБР НКЦМ) по договору в 1944 г. построил в лагере новый жилой барак для конвойной охраны площадью 550 кв.м, 8-ми квартирный жилой дом для сотрудников, 2 овощехранилища и пожарное депо. Люди размещались в одноэтажных помещениях барачного типа. В них были расставлены железные и деревянные нары-вагонки (двухъярусные съемные нары) по 4 места. Бараки состояли из отдельных секций с необходимой по нормам кубатурой воздуха. На 1 человека приходилось 2 кв.м площади, люди жили в условиях скученности и тесноты. С другой стороны такой же объем жилой площади 1 ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 5. Л. 70. ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 57.

в ИТЛ был достигнут только в 1946 г., вплоть до этого времени заключенные были вынуждены селиться на меньшей площади. Фактически такой же объем площади был и в среде свободного населения. В годы Великой Отечественной войны в результате эвакуации и прибытия на предприятия Свердловской области людей из западных областей СССР, жилая площадь на одного человека постоянно уменьшалась. Так, на 15 июля 1941 г. средняя площадь на 1 человека в жилом фонде УЖКХ при Уралмашзаводе составляла - 4, 73, на 13 ноября 1941 г – 3, 95, на 1 декабря 1941 г. – 3, 76, на 1 января 1942 г. – 3, 61 кв.м.1 Внутренняя структура лагеря, дисциплина и распорядок строились по военному образцу. Относящиеся к начальствующему составу бывшие военнослужащие, начиная от младшего лейтенанта, размещались отдельно от рядовых и сержантского состава. Корпуса не должны были запираться круглые сутки, выйти из них можно было только по разрешению старшего по бараку или дежурного. При встрече с начальствующим составом бывшие военнослужащие были обязаны приветствовать его согласно уставу Красной армии. В лагере и бараках начальник лагеря устанавливал распорядок дня, который вывешивался на видных местах. Хождение из барака в барак было разрешено только с согласия начальника лагеря. Небольшие группы могли покидать зону лагеря только на работу по заготовке дров с разрешения начальника и под конвоем. Персональный список выводимых на работу за зону должен был согласовываться с начальником Особого отдела, в этих случаях конвой усиливался. Содержащимся в проверочно-фильтрационном лагере лицам разрешалось: ношение форменной одежды, знаков различия и отличия, хранения и пользование продуктами питания, носильными вещам, постельными принадлежностями, посудой (миски, ложки, кружки), шахматами, шашками, домино и другими неазартными играми, книгами, Анфимов В.Н. Управление жилищно-коммунального хозяйства Уралмашзавода в период Великой Отечественной войны. 1941-1945 гг. – Свердловск, 1989. С. 3-4.

газетами, журналами, починочным материалом (иголки, нитки) и принадлежностями туалета1. Разрешалось посещение культурновоспитательных и медико-санитарных учреждений, приобретение за свой счет через имеющиеся в лагере ларьки предметов личного обихода и первой необходимости. Запреты и ограничения также не выходили за рамки обычных, можно наблюдать практически полную схожесть с бытовым положением интернированных2. И тем и другим запрещалось: игра в картежные и другие азартные игры, хранение оружия, хранение и распитие спиртных напитков, и употребление наркотических веществ, а также хранение фоторадио аппаратуры, биноклей, компасов, военно-топографических карт и планов местностей, продажа вещей и имущества, принадлежащих лагерю, хранение денег свыше 50 рублей. Деньги свыше этой суммы, а также ценности сдавались на хранение в финансовую часть лагеря на лицевой счет репатрианта3. Выдача денег сверх установленной суммы производилась с разрешения начальника лагеря. За нарушение правил внутреннего распорядка и проступки, не влекущие за собой уголовной ответственности, содержащиеся в лагере репатрианты, подвергались административному взысканию. Начальнику лагеря НКВД предоставлялись дисциплинарные права командира полка. Дисциплинарные взыскания не налагались властью начальника лагеря на бывших военнослужащих из числа командиров и комиссаров полков и им равных, а также на лиц высшего начального состава. Сведения об их проступках доводились до вышестоящих на этих лиц сотрудников налагались НКВД. властью Дисциплинарные интернированных4. высказывания начальника Управления НКВД СССР по делам о военнопленных и ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 60-61. Там же. Л. 70-71. 3 Военнопленные в СССР. 1939-1956. Документы и материалы. - М.: Логос, 2000. С. 23. 4 ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 25.

1 Особое внимание уделялось подготовке к зиме. Все жилые помещения старались отремонтировать, утеплить, заготовить дрова, отремонтировать необходимое количество зимнего обмундирования. Все эти меры предпринимались в рамках профилактики обморожений в зимний период. Зимняя одежда репатрианта должна была состоять из ватного костюма, шинели или бушлата ватного, шапки ушанки или шлема, валенок или ботинок с теплыми суконными портянками или ватными чулками и рукавицами. На деле не всегда и не все было благополучно с устройством лагеря, снабжением одеждой, обувью и организацией питания. Например, во время проведенной в ноябре 1945 г. проверки бытовых условий в лаготделениях были выявлены недостатки в их обеспечении. В л/о № 1 неудовлетворительным был внутренний распорядок: тесная столовая, ее малая пропускная способность, выдача пищи в 8-9 очередей. Первая очередь быстро завтракала и затем, до построения для вывода на работу, несколько часов оставалась в лагере без дела. Не лучше обстояло дело с зимней обувью и одеждой. Не хватало постельных принадлежностей, матрасов, одеял и проч. В бараках было мокро, грязно, испарения, курение в производственных помещениях, теснота, антисанитарный воздух1. Были недостатки и в организации учета всех материальных ценностей в лагере и его отделениях. Для их выявления каждый год проводились инвентаризации, в результате которых выявлялись недочеты имущества и продовольствия, незаконченные выдачи и списания. Так, проведенная в январе 1945 г. инвентаризация показала, что учет и хранение материальных ценностей был поставлен неудовлетворительно. Имели место незаконные выдачи продуктов, вещевого довольствия. Первичная документация ценностей была на поставлена небрежно, хранение не материальных складах лагерных подразделений обеспечивалось охраной и опечатыванием. Имели место в случаи хищения ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 73-73об.

и присвоения продуктов при закладке их в котел, при перевозке или переноске продуктов от склада к кухне. В связи с этим были приняты меры по улучшению хранения, организован центральный склад вещевого довольствия 27 июня 1945 г. на ст. Калья1. Физическое состояние контингента можно характеризовать двумя процессами. Лагерное начальство стремилось поддерживать нормальное состояние людей, необходимое для работы в тяжелых условиях. В то же время в лагерь постоянно прибывали партии истощенных людей, которым необходимо было усиленное питание и лечение. Администрация лагеря предпринимала профилактические меры для предотвращения различных заболеваний: гриппа, сыпного тифа, пневмонии. С этой целью все отделения лагеря были снабжены санитарными дезустановками: банями, прачечными, дезокамерами, сушилками, парикмахерскими. Было обеспечено своевременное их снабжение топливом, водой, мылом. При л/о № 2 функционировал лазарет на 40 коек из 10 палат2. Все прибывшие в лагерь проходили 21-дневный карантин.

Санобработка людей проводилась по графику 3 раза в месяц со стрижкой волос и генеральной уборкой помещений и дезинфекцией верхней и нижней одежды. Каждые 2-3 месяца проводилось полное медицинское комиссование всего контингента лагеря, проводились профилактические прививки. Ежедневно проводилась проверка на вшивость. Был разработан план мероприятий по предупреждению заболевания тифом. В местах приготовления пищи велась санитарно-просветительная работа по профилактике гриппа. Практиковались утренние обходы бараков для выявления больных и их изоляции. Надо сказать, что все эти меры не всегда давали результат. В лагерь прибывали партии ослабленных людей, переживших фашистский плен. Да и сами условия содержания контингента, не смотря на все меры предосторожности, оставляли желать 1 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 76. Там же. Л. 80-81.

лучшего. К этому еще следует добавить тяжелый и вредный труд на производстве, суровый уральский климат. Ухудшение физического состояния людей наблюдалось с началом зимнего периода и наступлением холодов. Были случаи и халатного отношения к соблюдению мер санитарной безопасности со стороны сотрудников и медперсонала лагеря. Так, в л/о № 1 в декабре 1944 г. наблюдалось ухудшение здоровья репатриантов, вследствие которого численность 3 группы («ослабленные и больные») возросла на 7 %. Была произведена общая проверка санитарного состояния л/о № 1. В результате 22 января 1945 г. у 50 % людей был обнаружен педикулез. Выяснилось, что санобработки проводились формально, некачественно, без смены белья. Последующая за всем этим проверка всего лагеря в апреле 1945 г. показала, что санитарная культура находилась на низком уровне, массовой санитарно-просветительной работы практически не велось. В итоге общая санитарная обстановка была признана неудовлетворительной1. Согласно отчетам физическое состояние людей в лагере до середины 1944 г. было удовлетворительным и в организации оздоровительных команд (ОК) до этого времени не было никакой необходимости. Организация ОК в середине 1944 г. связана с прибытием истощенных людей. Таким образом, с этого времени для оздоровления физически ослабленного контингента с целью повышения его трудоспособности, были организованы оздоровительные команды (ОК)2. В л/о № 1 на 60 человек, в л/о № 2 на 30 человек. нормам Команды размещались в соответствующих санитарным помещениях, оборудованных двухъярусными койками и постельными принадлежностями. В эти команды физически ослабленные помещались сроком от двух недель до 1 месяца. Им обеспечивался лазаретный режим и требуемый медицинский уход, к основному пайку добавлялись 200 г хлеба за счет хозоргана. После 1 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 150. Там же. Л. 157-159.

окончания срока помещенных в ОК использовались в продолжение 5 дней на внутренних работах по 4 часа в день. После этого их направляли в производственные бригады1. Для руководства лагеря и хозоргана очень важно было обеспечить рациональное использование рабочей силы, поддержание контингента в нормальной физической форме. С этой целью производился медицинский контроль за состоянием людей и определением их трудоспособности, каждый квартал проводилось медицинское комиссование. Для каждого человека индивидуально устанавливалась категория трудоспособности. Санитарный орган контролировал правильность вывода контингента на работу. На производство разрешался вывод только 1 и 2 категории, 3 категория трудились на внутрилагерных работах. Кроме того, медкомиссия участвовала в правильном использовании людей по специальностям, учитывая при этом их физическое состояние. За все время существования лагеря с августа 1943 г. в лагере умерло 29 человек, что составило 1, 4 % к среднесписочной численности лагеря. Из числа умерших: погибли на производстве в результате несчастных случаев – 8 человек, убиты при попытке к бегству – 2, пневмония – 5, дистрофия – 4, порок сердца – 2, сепсис (общее заражение) – 2, прочих– 62. Подсобные хозяйства были организованы при многих лагерях. Директивой № 28/3/2595 от 8 февраля 1944 г. УПВИ СССР предложило в лагере № 0305 организовать подсобное овощное хозяйство площадью 170 га с выделением его на самостоятельный баланс. По данным Отдела ПФЛ к 1945 г. подсобные хозяйства имелись в 17 ПФЛ: №№ 174, 0325, 0302, Так, в июле-августе 1945 г. в лагерь прибыло 397 ослабленных человек из Башкирской АССР и лагеря НКВД № 200 (г. Алапаевск). Были приняты срочные меры по их оздоровлению. Резко истощенных дистрофиков госпитализировали и перевели на повышенную норму питания. В течение первых двух недель, их не выводили ни на какие работы, а затем только на внутрилагерные по 4 часа в день. Всем ежедневно выдавалось 200 грамм дополнительного хлеба. – ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 158. 2 Там же. Л. 175-183.

0305, 0313, 0316, 0308, 0329, 240, 334, 0322, 319, 048, 283, 0314, 0315, 03181. Только полное незнание условий местности и неосведомленность в капитальных затратах и рабочей силе, которая потребовалась бы для выполнения этого задания, могли породить подобную директиву, лишенную чувства реальности. Свободных земель на всем Северном Урале не было, зона лагеря и предприятий СУБРа была окружена лесным массивом, тайгой. Раскорчевка земли была трудоемким и неэффективным делом, требующим компания огромных затрат, взрывчатых веществ, тракторов и сельхозинветаря. Примером этому может служить весенняя посевная «Бокситстроя» в 1945 г., за это время необходимо было расчистить 48 га. Сложность раскорчевки состояла в том, что если произвести раскорчевку летом-осенью, то корни останутся в земле, а весной деревья опять пойдут в рост. Для того чтобы вытащить корни, необходимы были плуги и тракторы. Следовательно, производить ее нужно было весной, а достаточного количества взрывчатки не всегда имелось, трактора были старые. В итоге в результате неимоверных усилий общий план весеннего сева 1945 г. был выполнен только на 80,6 %, а из 30 га зерновых культур, предусмотренных планом, не было засеяно ни одного гектара. План раскорчевки и освоения новых земель был выполнен только на 65 %2. В докладе на общем партсобрании «Бокситстроя» от 29 апреля 1944 г. разбирался вопрос о «важности» развития подсобного хозяйства при «Бокситстрое» и создания крупной продовольственной базы для рабочих. Вышло даже решение XIX пленума Свердловского обкома ВКП(б) и Постановление ГКО «О мероприятиях по усилению продовольственной В этих лагерях имелось в наличии: тракторов 29, лошадей 310, крупного рогатого скота 383, свиней 1221, овец 528. - ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 5. Л. 70-76. 2 ЦДООСО. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 3. Л. 4-28.

базы промышленных центров Свердловской области»1. На этом пленуме была принята программа, в которой рекомендовалось «потребовать от хозяйственного руководства «Бокситстроя» и директора подсобного хозяйства «покончить с нетерпимым отставанием развития подсобного хозяйства, особенно ход подготовки к весенней посевной кампании – разработка и подготовка посевных площадей, доведя их до установочного плана»2. Сельское хозяйство на Северном Урале неэффективно из-за короткого летнего периода, начало посевной задерживает поздняя весна и уборки – ранняя и дождливая осень. Причинами являлись климатические условия, сложные почвы и отсутствие опыта ведения сельского хозяйства. Предприятия СУБР НКЦМ за 8 лет своего существования раскорчевали и освоили к 1944 г. – 100 га земли. По подсчетам, в каждый гектар раскорчевки было вложено до 6 тысяч рублей (соответственно, на 170 га – 1 млн. руб.), затратить до 300 человеко-дней (на 170 га – 1500 человекодней в течение месяца) и 1, 5 тонн взрывчатки (на 170 га – 250 тонн)3. Тем не менее, за 1944 г. лагерь № 0305 своими силами осуществил раскорчевку 60 га в районе ст. Калья. Штаб администрации подсобного хозяйства лагеря был укомплектован за счет репатриантов. При лагере существовало подсобное хозяйство. В целом, посевная площадь составляла 62 га4. Жилищно-бытовые условия внутренних перемещенных лиц и репатриантов в спецлагере № 153 нельзя назвать удовлетворительными. Однако такие же условия вплоть до 1946 г. были и у вольнонаемных рабочих треста. Большая часть людей была размещена в бараках, часть в общежитиях. Бараки находились в аварийном состоянии, новое жилье не возводилось. При наличии такой большого количества спецконтингента и стремлении выполнить и перевыполнить план, руководство треста не ЦДООСО. Ф. 3400. Оп. 1. Д. 3. Л. 29. Там же. Д. 2. Л. 21об. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51.Оп. 1. Д. 134. Л. 185. 4 ЦДООСО. Ф. 1896. Оп. 1. Д. 81. Л. 52.

1 успевало и не могло обеспечить всех жильем в достаточном количестве. Самым тяжелым вопросом на строительстве оставался жилищный. Проживающие в общежитиях вольнонаемные, не имели самых элементарных условий для жизни: не хватало инвентаря, постельных принадлежностей, кипяченой воды. Систематическое использование на трудоемких работах из-за смертности и различных заболеваний влекло за собой снижение трудового фонда. Особенно явно этот процесс можно было наблюдать в зимний период. Так, к февралю 1945 г. рабочий фонд лагеря № 153 значительно снизился и составлял 87 %, а выработка упала на 5 руб. в 1 человеко-день1. Смертность контингента в сравнении с 1945 г. не снизилась. Другой, общей для многих ИТЛ и ПФЛ, проблемой было отсутствие обуви, обмундирования. Сильные морозы в декабре 1944 г. обусловили невыход на строительство 4 095 человек, при списочном составе лагеря на тот период – 10 000 человек (41 %)2. Медицинское обслуживание лагеря в сравнении с остальными контингентами и вольнонаемными «Тагилстроя» было поставлено удовлетворительно, физическое состояние контингента лагеря было удовлетворительным. При лагере действовал спецгоспиталь № 29293. Для улучшения команды. Одним из основных направлений агитации в лагере № 153 была пропаганда советского строя, что объясняется наличием иностранных военнопленных. Только создание за январь-февраль 1945 г. было проведено 13 партии», общего характера: теоретических конференций, из них – 8 по истории ВКП(б) («Борьба за большевистской «Манифест коммунистической партии», «Об основных чертах диалектического ЦДООСО. Ф. 1896. Оп. 1. Д. 81. Л. 48-50. ОДА АНТ. Ф. 229. Оп. 1. Д. 394. Л. 26-27. 3 Там же. Ф. Р-223. Д. 385. Л. 23.

1 физического состояния людей и повышения производительности их труда были организованы оздоровительные метода» и др.), 5 – по докладу тов. Сталина о 27 годовщине Великой Октябрьской Социалистической революции1. В целях выполнения и перевыполнения планов борьбы за сдачу в эксплуатацию объектов в установленные сроки, поднятия производительности труда, улучшения качества работ и выпускаемой продукции, снижения себестоимости работ и борьбы с растратами и хищениями, Политодел и парторганизация строительства Тагилстрой НКВД проводили в 1945-1946 гг. целый ряд крупных мероприятий. Во всех этих социалистических соревнованиях в лагерь № 153 принимал непосредственное участие. В методы поощрения и стимулирования труда входили также денежные премии, выпускалась стенгазета. Репатрианты, проходящие проверку в лагере № 0305, трудились на объектах СУБР и Бокситстроя, а лагеря № 153 в тресте «Тагилстрой». Труд иностранных военнопленных также использовался на контрагентских работах, не в системе НКВД-МДВ, а на предприятиях и стройках других наркоматов2. В этом состоит сходство трудового использования этих двух категорий и отличие их от заключенных ИТЛ. В целом по СССР, количество занятых на контрагентских работах резко возрастает с конца 1944-начала 1945 гг. Однако в Свердловской области число иностранных военнопленных в два раза превышало число репатриантов, поэтому ситуация здесь изменилась незначительно. Разнообразие показано в табл. выполняемых (см. приложение контингентом Самое проверочнобольшое число фильтрационного лагеря работ и количество занятых на них человек 7 8). спецконтингента использовалось на предприятиях СУБР НКЦМ– 772 человек3 (48 %). Это были самые трудоемкие виды работ: добыча руды, лесозаготовки, строительство. Из них на самой трудоемкой работе ЦДООСО. Ф. 1896. Оп. 1. Д. 41. Л. 1-2. Суржикова Н.В. Иностранные военнопленные Второй мировой войны на Среднем Урале (19421956 гг.). Дисс…к.и.н. – Екатеринбург, 2001. С. 169-170. 3 Всего в лагере в 1944 г. содержалось 4 047 чел. – ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д.133. Л. 137.

1 добыче руды были заняты 592 чел. (36,7 %). Другим потребителем рабочей силы, хотя и в меньших объемах, был Бокситстрой НКЦМ -236 чел.(14,6 %). Всего же на производстве трудилось больше половины - 1008 чел.(63 %). На внутрилагерных работах было занято чуть меньше трети всего состава - 443 (27, 5 %). В подсобном хозяйстве трудилось всегда приблизительно одинаковое количество людей – до 120 (около 3 %), исключая посевные, когда приходилось снимать людей с производства. На внутрилагерных работах производственного характера использовалось – 218 (5,4 %). Обслуживало лагерь 108 чел.(2,66 %), и 160 (4 %) по разным причинам временно не работало (лежали в лазарете, были временно освобождены по справкам санчасти, сидели на гауптвахте, относились к третьей категории неработающих), (см. рис.3).

СУБР НКЦМ Бокситстрой НКЦМ Внутрилагерные работы Временно не работает Рисунок 3. Трудовое использование спецконтингента лагеря № 0305 по состоянию на 1-е сентября 1944 г.

Спецконтингенты лагеря № 0305 использовались на горных работах (подземных и открытых) Североуральских бокситовых рудников НКЦМ, а также в подсобном хозяйстве и внутрилагерных работах. Рабочая сила была предоставлена СУБР НКЦМ в соответствии с решением типовым правительства. Условия предоставления регулировались договором, заключенным лагерем с СУБР на 1943 г. и пролонгированным отдельным соглашением на 1944-1945 гг. По этому договору хозорган должен был снабжать лагерь. Для узников ПФЛ были выделены отдельные изолированные от заключенных объекты работ. Рабочий день был установлен - 8 часов, с предоставлением 3-х выходных дней в месяц. Для иностранных военнопленных длительность рабочего дня устанавливалась в зависимости от физического состояния человека, но не более 8 часов. Другое дело, что это положение не всегда выполнялось. На некоторых предприятиях, где рабочий день советских рабочих был длиннее, для них устанавливалась такая же продолжительность работы. На летний период времени после окончания войны устанавливался 10-часовой рабочий день. Не выполняющих нормы выработки военнопленных разрешалось оставлять на 1-2 часа после окончания основного рабочего дня1. Отношение к проходящим проверку в ПФЛ было еще более жестким. Если с иностранными военнопленными администрация заводов стремилась соблюсти какие-то формальные нормы, то с репатриантами она не церемонилась. Людей держали на работе по 10 и более часов. Продолжительность рабочего дня для репатриантов лагеря № 0305 за 1943 г. на основных видах производства – добыча руды, вскрытие и строительство шахт – составляла 10-часовой рабочий день, на работах по хозяйственному обслуживанию – 11-часовой. Нормы выработки были введены по единым государственным стандартам по добыче руды, то есть соответствовали нормам для вольнонаемных рабочих в условиях военного времени. С 1 марта 1944 г. наблюдалось некоторое послабление - все были переведены на 8-часовой рабочий день. Отношение к внутренним перемещенным гражданам и репатриантам в Нижнетагильском спецлагере № 153 в сравнении с иностранными военнопленными было более суровым. В 1944 г., когда план строительства треста «Тагилстрой» находился под угрозой невыполнения, было принято Военнопленные в СССР….С.43.

решение усилить использование спецконтингента. Было решено, что если военнопленных больше положенных часов задерживать нельзя, то «окруженцев» и репатриантов, которые совершили преступление перед Родиной, заставить работать и выполнять норму вполне возможно. На одном из партсобрании треста вышло постановление: «заставить окруженцев работать столько же, сколько работают заключенные Тагиллага»1. За произведенные работы выплачивалась строго регламентированная сумма - 50% от заработка (без процентных начислений), с удержанием из этой суммы государственных налогов в размерах, установленных законом2. Остальные деньги концентрировались на личных счетах, то есть фактически находились в распоряжении государства. Их можно было получить или перевести их родным только с особого распоряжения начальника лагеря. Оплата работ производилась хозорганом по действующим ставкам и расценкам, установленным для вольнонаемных рабочих. За перевыполнение норм выработки и производственных заданий предприятия начислялись и выплачивались лагерю прогрессивные и премиальные доплаты по действующим системам НКУП СССР. Начисление заработной платы каждому рабочему производилась на основании сменных рапортов горных мастеров и десятников ежедневно и маркшейдерских замеров один раз в месяц. Заработная плата за выполненный объем работы переводилась два раза в месяц в сроки, установленные договором. С 1 июля 1945 г. был установлен следующий порядок выплаты денежного вознаграждения (в том содержащимся числе и ПФЛ), в лагерях НКВД на спецконтингенту используемому производственных работах в хозорганах и в подсобных сельских ЦДООСО. Ф. 1115. Оп. 1. Д. 81. Л. 58. Выдача зарплаты работающему на производстве спецконтингенту производилась согласно директивного письма Начальника Центрального финансового отдела и Начальника УПВИ НКВД за № 28/5/8628. – ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 7. Л. 22-23.

1 хозяйствах при лагерях. Расходы на содержание хозяйственной обслуги покрывались за счет процентов отчислений получаемых с хозоргана на зарплату людей, работающих на производстве1. Основной задачей трудиспользования репатриантов было получение от их труда максимальной выгоды. Перед страной стояла задача восстановление хозяйства, создание и освоение новых промышленных объектов. Вся агитационная, политическая и идеологическая работа со спецконтингентом была направлена на повышение эффективности труда. Для роста производительности труда людей были использованы различные меры поощрения. В арсенал стимулирования входили денежные премии, дополнительное питание - премиальные блюда, улучшенные жилищнобытовые условия для стахановских бригад, для них же - комфортные условия труда и т.д. Для спецконтингентов ГУПВИ премиальная система оплаты труда была введена лишь с 22 сентября 1945 г. и просуществовала чуть более года2. Для репатриантов же существовала целая система денежных и различных других поощрений за выполнение и перевыполнение нормы. Денежные вознаграждения начислялись в размере 50% от сумм, получаемых от хозоргана за выполненный объем работ, исчисляемых по ставкам вольнонаемных работников без процентных начислений (предусмотренных по договору). Удержание в возмещение стоимости по их содержанию, а также уплаты налогов не производилось. Кроме того, разрешалась продажа промтоваров тем, кто выполнял в угольной промышленности нормы выработки на 80% и выше3. Между тем, существовала и еще одна дополнительная форма поощрения - начислялись определенные премиальные суммы от предприятия. Средства, перечислявшиеся хозорганом на премирование, Налоги и сборы, а также за питание из денежного вознаграждения (в размере 50 %) людям, задействованных на работах в хозяйственной обслуге лагеря не удерживались. - ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 56. Л. 17. 2 Военнопленные в СССР…С.45. 3 Решение ГКО за №4919/с от 11.01.1944 г. - ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 56. Л. 57.

составляли 20% от всей суммы заработка (без процентных начислений по договору). Они зачислялись на бюджетный счет лагеря с целевым назначением – улучшение бытовых условий и премирования особо отличившихся работников. Указанные средства по усмотрению руководства лагеря могли расходоваться на улучшение питания, на приобретение спецодежды, на хозяйственно-бытовые и культурно-просветительские нужды (организация офицерского клуба и и офицерских столовых), особо на премирование при спецконтингента обслуживающих работников лагеря отличившихся выполнении и организации работ, на премирование людей, занятых на работах. Премирование производилось приказом начальника лагеря, суммы премии не могли превышать – для рядового состава – 200 руб., для сержантского состава 300 руб. Все эти меры широко применялись в лагере № 0305. В целях создания максимальной заинтересованности в работе все без исключения виды работ в лагере были нормированы, введен строгий учет работы каждого члена хозяйственной команды, главное внимание уделялось его выработке1. Система поощрений и стимулирования дала результаты. В лагере имелись бригады, которые выполняли и перевыполняли нормы выработки. Например, 26 апреля 1944 г. звено бригадира бывшего военнослужащего Батраченко в шахте №4 Кальинского рудника в 1-й смене выдала 30 тонн руды и выполнила сменную норму на 154 %. Бурильщики Северного штрека шахты №3 того же рудника военнослужащие Ияткин и Перчаткин в тяжелых горных условиях выполнили сменную норму на 150 %2. Существовала также и система морального поощрения. Одной из таких мер было объявление благодарности. Так, приказом № 135 от 2 июня 1944 г. за лучшее выполнение производственных показателей, за добросовестное и сознательное отношение к труду и повышение 1 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 22. Там же. Л. 23-25.

производительности труда на работе подсобного хозяйства Старая Калья была вынесена благодарность лучшим работникам, бывшим военнослужащим А.Е. Быкову за 133 % выполнения норм, Х. Волиулину за 143 %, И.С. Знавокошенову за 147 %, М.Ф. Ковалеву за 128 %, М.Е. Павлову за 152 %, Т.А. Шакурову за 159 %1. Для повышения эффективности труда лагерное начальство стремилось использовать специалистов по их квалификации. С самого начала функционирования ПФЛ этот принцип не выполнялся, поскольку основную массу репатриантов составляли лица, не имевшие специальной технической квалификации. Труд их использовался главным образом на черных работах. Другим препятствием было положение о том, что использование спецконтингента по специальности допускалось только в пределах установленных для него работ2. Репатриантов держали отдельно от других категорий контингента, что также затрудняло применение квалифицированного труда мастеров цехов, бригадиров. Люди, содержавшиеся в лагере, также работали отдельно от вольнонаемного состава предприятий. Вольнонаемные специалисты совместной режиму3. Впоследствии в ПФЛ № 0305 стали вести учет специалистов и квалифицированной рабочей силы. Он производился на основании ежедневных отметок по табелю сдельщика и повременщика, а также по нарядам бригад. Со всеми рабочими систематически проводилась переквалификация основных специальностей и пересмотр разрядов. Такая система дала свои результаты. В итоге, полугодовой план 1945 г. по добыче бокситов был выполнен на 103,6 %, по вскрышке на 111,5 % и по ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 27. ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 88. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 36.

1 и квалифицированные или проверке руководители только при допускались к работе наличии пропуска установленного образца за подписью заместителя лагеря по охране и проходке на 113,7 %. Среднемесячная производительность труда составила - 116 %1. Самоокупаемость проверочно-фильтрационного лагеря № 0305 была достигнута уже к началу 1944 г., то есть через полгода после его образования. Администрация лагеря стремилась добиться от спецконтингента, чтобы выработка на не ниже 19 руб. Таблица 6 Помесячные результаты производственных показателей за 1-е полугодие 1944 г. Название месяца Январь Февраль Март Апрель Май Июнь В среднем за полугодие Средний месячный выход группы «А» 1933 1970 2058 1189 1210 1171 %к трудфонду Выработка на 1 ч/д, в руб. 17.37 18.63 15.85 13.95 18.54 18.70 17.17 Средняя производительность, % 102,5 112,3 108,0 106,0 117,0 116,0 110,3 1 человеко-день составляла в лаготделении № 1 не ниже 17 руб., во 2-ом л/о не ниже 21 руб., в л/о № 3 – 79,2 80,8 84,4 85,0 86,6 86, Источник: ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л.177.

Руководства лагеря стремилось, чтобы каждое отделение работало без дотаций, и не только полностью возмещало производимые на него затраты, но и давало накопления в госбюджет. Эти показатели были достигнуты в короткий срок и отражены в табл. 6. Данные таблицы показывают, что средняя производительность труда за каждый месяц первого полугодия 1944 г. превышала 100 %, а в мае и июне увеличилась до 116-117 %. Выработка на один человекодень также ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 58.

превысила норму и составила 17 руб. 17 коп. При этом, в мае и июне число спецконтингента уменьшилось в сравнении с первыми месяцами на 700900 человек. Для стимулирования труда в лагере широко использовались идеологические методы воздействия на людей в целях повышения эффективности. Проводились различные конкурсы, соревнования внутри лагеря, между бригадами и т.д. Принятие всех мер в совокупности давало результаты. Не смотря на то, что работы были крайне трудоемкими, питание, бытовые условия неудовлетворительными, условия труда не отвечали нормам, план выполнялся, и результаты даже превышали его. В годы индустриализации, во время войны и в первые послевоенные годы, когда экономике страны требовалась рабочая сила считалось, что производительность, целесообразность и эффективность принудительного труда не вызывает сомнения. Хотя в экономической теории доказано преимущество вольнонаемного труда перед принудительным. Труд репатриантов, содержащихся в ПФЛ, и других категорий спецконтингента часто был не достаточно производительным. Это происходило из-за нежелания репатриантов, которые устали от невзгод плена и хотели вернуться к своим семьям, работать вдали от дома. Кроме того, процесс производства не был организован на высоком уровне, при этом отсутствие полноценного питания и удовлетворительных бытовых условий не могли не отразится на производительности труда. С другой стороны и вольнонаемные рабочие не всегда жили в приемлемых условиях. Более того, за годы войны, когда произошло ужесточение режима работы предприятий и некоторое послабление режима для спецконтингента, эти две социальные группы сблизились. Аналогичные процессы можно было наблюдать и в отношении спецконтингента лагеря № 0305. Труд на тяжелых горных работах был опасен и требовал квалификации и технической оснащенности. Из-за недостатков в организации процесса производства: недостаточного освещения рабочих мест, отсутствия индивидуального освещения, касок, инструктажа по технике безопасности на производственных объектах, где трудились репатрианты, имелся травматизм и несчастные случаи. Только за первое полугодие 1944 г. на предприятиях СУБРа и Бокситстроя было 174 ушиба, несколько травм и несчастных случаев1. Из них за январьфевраль 1944 г. произошло 95 случаев травматических повреждений из них 9 тяжелых. В марте количество случаев не уменьшилось. Например, 20 марта 1944 г. на шахте № 4 в результате невыполнения правил техники безопасности погиб бывший военнослужащий, на следующий день – 21 марта на Южном руднике получил пролом черепа и в тяжелом состоянии был доставлен в лазарет другой бывший военнослужащий, работающий на лагучастке №12. Большинство несчастных случаев происходило в результате неудовлетворительной постановки техники безопасности, другой причиной была низкая организация работы необустроенность шахт и рабочих мест. Исследователи отмечают, что высокий уровень травматизма можно было наблюдать и в среде иностранных военнопленных, работающих на предприятиях и стройках Свердловской области3. Отсутствие надлежащих условий труда, нарушение правил трудоиспользования и недостаточное обеспечение необходимым инвентарем и спецодеждой не было редкостью. Другой причиной повышенного травматизма было отсутствие навыков труда того или иного рабочего процесса. Продовольственное снабжение лагеря осуществлялось через ОУВС НКВД СССР. За 1944 г. перебоев в снабжении за исключением жиров в январе не было. Репатрианты снабжались по норме № 4 (600 г хлеба в день)4. Питание контингента во многом зависело от того, к какому ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 18. Там же. Л. 20-21. 3 Суржикова Н.В. Иностранные военнопленные…С. 176-177. 4 Приказ № 312-1941 г. – 600 г. - Комаров Н.Я. Государственный комитет Обороны постановляет: Документы. Воспоминания. Комментарии. – М.: Воениздат, 1990. С. 67.

1 хозоргану он был приписан. 29 августа 1943 г. вышло распоряжение № 16508 СНК СССР, согласно которому спецконтингент лагеря № 0305 по снабжению продовольствием приравнивались к рабочим СУБРа. После этого они стали получать 1 кг хлеба в день, что превышало нормы заключенных ИТЛ и иностранных военнопленных. Согласно Циркуляру НКВД СССР за № 353 от 25 августа 1942 г. суточная норма довольствия военнопленного составляла от 400 до 600 г.1 С 1 июня 1944 г. была установлена норма 800 г, к 600 граммам, положенных по норме № 4 хлеба репатрианты получали дополнительно 200 г. хлеба за счет хозоргана2. К всевозможным формам стимулирования труда относилось дополнительное питание в виде премиальных блюд, дополнительного пайка хлеба, во-вторых, это были денежные вознаграждения-премии, втретьих, благодарности и доски почета. Без сомнения, все эти меры давали результаты. Те, кто выполнял норму на 100 %, получали дополнительно премблюдо и 100 г хлеба, выполняющие 130 % нормы и выше – 2 дополнительных блюда. Дополнительное блюдо состояло из 50 г крупы, 50 г мяса и 10 г жиров3. Для подземных горняков помимо этого был установлен холодный завтрак – 50 г сала, 100 г хлеба, 100 г водки4. Все виды дополнительного питания выдавались в лагере, холодные завтраки горнякам – на производстве. За все годы существования лагеря 80 % всего списочного состава лагеря получали дополнительное питание, поэтому средняя калорийность пищи составляла 3200-3400 калорий в день5. Дополнительный хлеб выдавался в соответствии с характером выполняемых работ. Нормы были такие: до 200 г хлеба – на подсобных и до 400 г на основных горных и строительных работах всем, выполняющим ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 200. С 1 июня 1944 г. согласно разъяснения Наркомата торговли СССР № 41/15-667 от 9 февраля 1944 норма хлеба для «окруженцев» была установлена – 800 грамм. Комаров Н.Я. Государственный комитет Обороны постановляет …С. 67. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 204. 4 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 204-205. 5 Там же. Л. 206-207.

1 нормы выработки. Для перевыполняющих 11-часовую норму, кроме того, выдавали 100 г хлеба и дополнительное питание за счет продовольственных фондов, отпускаемых СУБРом1. Таблица 7 Нормы питания спецконтингента ПФЛ № 03050 соответственно нормам выработки и трудоемкости работ. Показатели Категории работ Трудоемкие (горняки, плотники) Чернорабочие, разнорабочие, подсобные рабочие до 80 % 800г хлеба 700г хлеба Нормы выработки, % 80-90 % 100 % от 101 % и выше 900г хлеба 750г хлеба 1 кг хлеба 1 премблюдо из 800г хлеба 50г мясо-рыба, 50г крупы, 10г жиров и 100г хлеба.

Источник ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 134. Л. 127.

Нормы питания репатриантов были выше, чем иностранных военнопленных. Репатрианты, выполняющие до 80 % выработки получали 800 г хлеба, в то время как военнопленные, выполняющие норму от 50 до 80 % - 500 г. Вырабатывающие 100 % - 1 кг хлеба, военнопленные – от 80 до 100 % - 600 г. Репатрианты, выполняющие свыше 101 % получали 1 премиальное блюдо, военнопленные в производственных лагерях – от 100 до 125 % - 900 г.2 Конечно, все зависело от хозоргана, при котором числились контингенты. Единственным документом, дающим право на дополнительное питание и хлеб в лагере № 0305, являлась справка, подписанная начальником участка, смены, представителем хозоргана и бригадиром. В табельной справке были перечислены персонально все члены бригады и напротив каждого из них должен быть поставлен процент выполнения нормы за каждый день без помарок и исправлений. Бригадиру выставлялся средний процент бригадной выработки. Члены бригады, не выходящие на Приказ № 30 от 2 февраля 1944 г. «Об учете и отчетности по дополнительному хлебу и питанию». – ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 6. Л. 45. 2 Военнопленные в СССР... С. 353-354.

работу по разным причинам, а также дневальные в табель-справку не включались. Для рабочих, используемых на внутрилагерных хозяйственных работах, имеющих право на получение дополнительного питания и хлеба составлялась такая же справка1. Кроме экономического поощрения за выполнение производственных норм использовались также и идеологические методы: в стенгазетах отмечались лучшие производственники, информация о лучших стахановцах печаталась в боевых листках. Стахановским бригадам создавались лучшие коммунально-бытовые условия: выделены лучшие стахановские бараки, секции. Питание и коммунальное обслуживание они получали вне очереди. В столовых были организованы стахановские столы. Для лучших производственников выделили премии. Всего за время существования лагеря было премировано 268 человек2. Еще одним методом повышения эффективности труда была реорганизация структуры использования учетных групп спецконтингента. В январе 1945 г. было отменено комплектование бригад по признаку категорийности 1 и 2 категории (плотники, столяры, печники, слесари, компрессовщики и др. специалисты) и использовать их в общих бригадах с ограниченной нормой выработки. Остальных неквалифицированных рабочих 3 категории включили в особые бригады, и использовали на работах хозоргана при условии предоставления легкой работы, перехода к месту работы не далее 1-1, 5 км3. В Нижнетагильском работах тресте «Тагилстрой» на строительных, количество монтажных было задействовано огромное спецконтингента различных категорий. Но к 1944 г. произошли значительные изменения в составе рабочих контингентов, вызванные большим сокращением числа заключенных и появлением на строительстве новых контингентов. Во-первых, шел процесс освобождения из лагерей за ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 28. Там же. Л. 30. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 135. Л. 32-33.

1 счет мобилизации в РККА, демобилизации из строительных колонн и отпуском домой в связи с преклонным возрастом и состоянием здоровья. Кроме того, часть спецконтингента оформилась как вольнонаемные, была передана другим стройкам, выбыла по другим причинам) осуждение, смертность, дезертирство и др.). наиболее стабильным был контингент трудмобилизованных, изменения в их составе за этот период произошли незначительные. Убыль составила 325 человек в год, в основном демобилизованные по здоровью1. В результате, в 1944 г., когда план строительства находился под угрозой срыва, остро встал вопрос о мерах повышения производительности труда, было решено форсировать работу за счет контингента военнопленных и «окруженцев» лагеря № 153. Число не выполняющих нормы в бригадах возросло до 30 %. Таким образом, во втором полугодии 1944 г. большое значение для строительства приобрело использование контингента военнопленных и внутренних перемещенных лиц. Надо сказать, что организация производства на строительстве была поставлена плохо. Не было должного контроля за расходованием материалов, бесхозяйственным можно назвать использование рабочей силы в части ее расстановки на объекты. Условия труда в тресте Тагилстрой и организация самого процесса работы были на низком уровне. Другой проблемой было использование людей из числа спецконтингента не по специальности. В связи с этим, на одном из партсобраний было вынесено постановление – обязать руководство строительства добиться положения, чтобы каждый человек использовался по специальности2. Привлечение военнопленных производственные и труда нормы новых категорий дало контингента хоть и с из числа репатриантов результат. Установленные некоторыми военнопленные, 1 ОДА АНТ. Ф. 229. Оп. 1. Д. 394..Л. 28. Там же. Д. 100. Л. 113.

оговорками, но выполняли на 100 % и выше. Репатрианты (в их числе – внутренние перемещенные лица) сначала использовались на строительстве дамбы, затем и других объектов. Все строительные основные, подсобные и вспомогательные предприятия треста Тагилстрой были с 1 октября 1944 г. переведены на полный хозрасчет1. Анализ данных, содержащихся в источниках показал, что спецконтингент «окруженцев» и репатриантов, новой категории зависимых граждан, появившейся в период Второй мировой войны, использовался как источник рабочей силы на на предприятиях территории Свердловской Свердловской области. области Размещение репатриантов объясняется ее промышленным характером. Направление репатриантов в Свердловскую область и распределение их в основные промышленно значимые районы области говорит и том, что в репатриации преобладали экономические мотивы. В то же время фильтрация проводилась с целью обеспечения государственной безопасности и исполнения правосудия. Использование незначительным. репатриантов Применение в сельском труда хозяйстве в области целом было было репатриантов эффективным в военные и послевоенные годы. Достичь полной отдачи мешала плохая организация производства, использование специалистов не по специальности, условий работы, материально-бытового положения. Режим и условия содержания внутренних перемещенных лиц и репатриантов в спецлагерях области незначительно отличался от режима заключенных исправительно-трудовых лагерей. Таким образом, репатрианты пострадали дважды: в фашистских лагерях военнопленных и в советских проверочно-фильтрационных лагерях. Материально-бытовое и хозяйственное устройство репатриантов, в том числе реэмигрантов из Китая, в первые послевоенные годы было на низком уровне. К началу 1950-х гг. оно постепенно улучшилось, что связано с повышением общего уровня благосостояния населения области.

Приказ № 553 от 8 сентября 1944 г. – Там же. Д. 385. Л. 91.

Заключение Репатриация была необходимой мерой военного и послевоенного времени. В ходе ее были выполнены две задачи - обеспечение народного хозяйства страны, рабочими руками и возвращение миллионов людей на Родину. Другое дело, что многие из них увидели свои семьи через продолжительное время и вынуждены были «отрабатывать» свою несуществующую вину перед государством зачастую в невыносимых условиях. В какой-то мере это относится и к реэмигрантам из Китая, правовое положение различных категорий которых после прибытия в СССР значительно отличалось между собой. Часть их легко приняло условия жизни в Советском Союзе, а часть оказалась в исправительнотрудовых лагерях. Анализ пребывания репатриантов в Свердловской области: их численности, состава, хозяйственно-бытового устройства и трудового использования, прохождение ими фильтрационно-проверочных процедур, а также сравнение этой категории спецконтингента с другими группами несвободных граждан позволяет выявить некоторые особенности их положения. Вместе с тем, анализ дает возможность осветить множество сторон жизни неизученного ранее контингента НКВД - репатриированных в СССР граждан. Состав репатриируемых граждан, прибывающих в Свердловскую область, был представлен всеми категориями: прибывшие в составе рабочих батальонов, направленные по месту прежнего жительства, проходящие фильтрацию в спецлагерях НКВД, спецпоселенцы, а также репатрианты, направленные в ИТЛ по обвинению в измене родине и шпионаже. Контингент «репатрианты» использовались как рабочая сила на промышленных размещения объектах Свердловской только области. цели Структура их была подчинена одной обеспечить промышленные районы области рабочей силой. Репатрианты в составе рабочих батальонов были направлены большинство районов на самые важные предприятия угольной промышленности, цветной и черной металлургии, а также в строительные тресты. Прием, организация репатриации советских граждан из стран Европы и Азии, размещение, содержание и обеспечение бытовых условий и материальных всех нужд, этих организация было трудового возложено на использования Управление репатриантов потребовали немалых затрат сил и финансовых средств. Решение задач Уполномоченного по делам репатриантов, созданное в 1944 г., а позднее на Отдел Устройства. В областях и республиках СССР, куда были направлены репатрианты в составе рабочих батальонов и созданы проверочно-фильтрационные лагеря, организованы учет, фильтрация спецконтингента находились в ведении органов НКВД-НКГБ-МГБ-МВД. Размещение и трудоустройство реэмигрантов из Китая, прибывающих в область, было возложено на Отдел Переселений. Далее их судьба и материально-бытовое устройство во многом зависело от руководства того предприятия, к которому они были прикреплены. Другое дело, что они не всегда были готовы к приему граждан, не всегда могли обеспечить прибывших жильем, одеждой, обувью. Это служило причиной того, что люди терпели неоправданные лишения, да и производительность труда не соответствовала плану и установленным нормам. Анализ вопросов, касающийся правового статуса репатриированных граждан, показывает следующую картину. Согласно к всем месту законодательным документам репатрианты, направленные постоянного жительства или для работы в промышленности в составе рабочих батальонов, являлись полноправными советскими гражданами. Более того, часть из них имела право на льготы как инвалиды Великой Отечественной войны, многодетные и одинокие матери. Репатрианты, направленные на предприятия и стройки министерств угольной и лесной промышленности, черной металлургии имели право получить ссуды на индивидуальное жилищное строительство и на хозяйственное обзаведение.

Все репатрианты при направлении на работу должны были быть использованы только по своей специальности. Но права репатриантов не только не всегда и не везде соблюдались, но и открыто нарушались. Особенно частым нарушением было использование людей не по специальности, невыносимые материальнобытовые условия. Это относится как к тем, кто был целенаправленно направлен в промышленность и прибыл на объект в составе рабочего батальона, так и к тем, кто вернулся на свое прежнее место жительства. Имели место различные незаконные ограничения в отношении бывших военнопленных при трудоустройстве, поступлении на учебу и изменении местожительства. Часто отношение к тем, кто побывал в плену, как со стороны местных властей и сотрудников органов безопасности, так и населения изначально было враждебным. Многое зависело от администрации конкретного предприятия и района, но если говорить об общей картине, то нарушения прав были повсеместно. Одной из особенностей данной категории контингента является то, что все они проходили процедуру фильтрации, государственной специальной проверки. Эту процедуру, должен был пройти каждый, кто побывал в окружении, в плену врага или был угнан на принудительные работы. Люди по-разному проходили фильтрационные процедуры: часть репатриантов прошла их на сборно-пересыльных пунктах и негативного отношения к себе не ощутила, другая же часть граждан подверглась пристрастному допросу и уголовному преследованию по ст. 58 УК РСФСР. Одни были направлены к месту прежнего жительства, благополучно прошли вторичную фильтрацию в местных проверочнофильтрационной комиссии, встали на учет в органах НКВД-МВД и, после смерти И.В. Сталина, были сняты с него. Другие же, в составе рабочих батальонов были вынуждены в течение нескольких лет трудиться на промышленном предприятии, за которым были закреплены. Те, кто попадал под подозрение в сотрудничестве с немецкими властями, направлялись на спецпоселение. Однако в эту категорию зачастую попадали и те, кто виновен не был. В своих воспоминаниях, бывшие репатрианты отмечают, что им даже не объясняли причину, просто грузили в эшелоны и этапировали в проверочно-фильтрационные лагеря, а оттуда на поселение. Создание института "фильтрации" имело объективные причины – в годы войны нередки были различные формы сотрудничества части военнопленных с фашистами. Проблема коллаборационизма в годы Второй мировой войны была наиболее острой в сравнении с другими периодами российской истории. В первые же недели и месяцы войны немцы захватили в плен огромное количество советских солдат и офицеров, часть из них сдалась добровольно и согласилась или была вынуждена сотрудничать с нацистами. Одной из форм фильтрации были спецлагеря НКВД. На севере области был создан проверочнофильтрационный лагерь НКВД СССР № 0305, в котором внутренние перемещенные лица и репатрианты проходили специальную проверку. Кроме того, этот контингент содержался и в Нижнетагильском спецлагере № 153 и в спецлагере НКВД № 200 (г. Алапаевск). За все время фильтрацию в этих лагерях прошло около 12 тыс. человек. Организация новой формы лагерей – проверочно-фильтрационных также была вызвана появлением категории контингента НКВД репатриантов. Помимо основной цели – фильтрации, назначение этих лагерей состояло в том, чтобы обеспечить тот или иной промышленный объект рабочей силой. Устройство ПФЛ было сходным с исправительнотрудовыми, а условия содержания и режим ПФЛ отличись незначительно. Но если заключенные ИТЛ имели четкий фиксированный срок пребывания в лагере, то здесь время было ограничено фильтрационными процедурами. Особое место занимает репрессивная деятельность органов госбезопасности в отношении репатриантов. Анализ этой деятельности показывает ее неоднозначный и противоречивый характер.

Pages:     | 1 | 2 || 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.