WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 |
-- [ Страница 1 ] --

Уральский государственный университет им. А.М. Горького

На правах рукописи

Вертилецкая Елена Валерьевна Репатрианты в Свердловской области в 1943 - начале 1950-х гг.

Специальность 07.00.02 - Отечественная история Диссертация на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Научный руководитель доктор исторических наук, профессор Мотревич В.П.

Екатеринбург 2004 Оглавление Введение…………………………………………………………………………...3 Глава 1. Организация приема и размещения репатриантов ………….....37 1.1. Численность, состав и размещение спецконтингента из европейских стран…………………………………………………………....37 1.2. Реэмигранты из Китая в Свердловской области…………………………..63 Глава 2. Учет, фильтрация, розыск и репрессии в отношении репатриантов……………………………………………………………………84 2.1. Деятельность органов государственной безопасности по учету, фильтрации и розыску репатриантов …………………………….....84 2.2. Проверочно-фильтрационные лагеря…………………………………….109 2.3. Репрессии органов НКВД-НКГБ-НКВД-МВД в отношении репатриантов…………………………………………………….130 Глава 3. Трудовое использование и материально-бытовое положение репатриированных граждан…………………………………...155 3.1. Материально-бытовое положение и трудиспользование граждан в составе рабочих батальонов и реэмигрантов из Китая………………………155 3.2. Режим и трудовое использование спецконтингентов в проверочно-фильтрационных лагерях………………………………………...174 Заключение……………………………………………………………………...202 Список использованных источников и литературы………………………….211 Приложение…………………………………………………………………….. Введение Термин репатриация произошел от средневекового лат. repatriatio и означает возвращение на родину военнопленных и гражданских лиц, оказавшихся за ее пределами вследствие войны, а также эмигрантов. В литературе они получили еще одно название – перемещенные лица, особенно часто этот термин встречается в зарубежных исследованиях. Возникновение в годы Великой Отечественной войны новой многочисленной категории спецконтингента НКВД из числа репатриантов было обусловлено рядом факторов. Среди них – миграционные процессы, вызванные Второй мировой войной. Другой фактор – перемещения людей, связанные с потребностями народного хозяйства страны. Этот контингент НКВД был многочисленным и был размещен в промышленно значимых регионах страны. К началу 1952 г. в СССР было возвращено около 4, 5 млн. человек, кроме того, за эти годы советское гражданство приняли 431, 4 тыс. лиц, которые ранее не являлись гражданами СССР1. К этой же категории относились вышедшие из окружения противника или бежавшие из плена красноармейцы и гражданские лица, бывшие на оккупированных советских территориях. В литературе они получили название «внутренние перемещенные лица». К 1 января 1946 г. их число достигло 1, 153 тыс. человек2. Проводя репатриацию, советское руководство преследовало две основных цели. за Одна из них политическая – предотвращение власти. Другая формирования рубежом оппозиции советской экономическая - вернуть в Советский Союз трудоспособных людей. Рабочие руки были необходимы для восстановления народного хозяйства страны, пострадавшего от оккупации и для развития отраслей промышленности.

Мотревич В.П. Репатриация // Уральская историческая энциклопедия. 2-е издание. – Екатеринбург, 2000. С. 457. 2 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан и их дальнейшая судьба (1944-1956 гг.) // СОЦИС. 1995. № 5. Л. 11.

Популярная среди части высшего командного состава Красной армии доктрина наступательной войны игнорировала возможность пленения солдат. Это явилось причиной того, что правовое положение советских военнопленных не было урегулировано. Занимающиеся проверкой бывших военнопленных сотрудники особых отделов, зачастую руководствовались указанием на то, что они преступники, нанесшие ущерб Советскому Союзу. Репатриация имела как добровольный, так и принудительный характер. Страх части репатриантов перед наказанием за деятельность во время пленения обусловило ее насильственный аспект. Особенность положения данной категории граждан заключается в том, что после освобождения из фашистских лагерей им предстояло пережить новые испытания. Каждый репатриант должен был пройти специальную проверку на фильтрационно-проверочном пункте или в лагере. Сотрудники проверяющих органов плен зачастую воспринимали как результат предательства и измены. Немалую роль в этом сыграл приказ Ставки ВГК Красной армии № 270, в котором содержался призыв "железной рукой карать трусов и изменников". Этот приказ предопределил негативное отношение к вышедшим из окружения и освобожденным из плена красноармейцам, как со стороны сотрудников органов госбезопасности, так и солдат и офицеров. К гражданским лицам отношение было более мягким. Часть репатриированных граждан стали одной из многочисленных категорий спецконтингентов НКВД-НКГБМГБ-МВД, труд которых использовался советским государством в народном хозяйстве. Сталинское руководство сумело совместить два совершенно разных по сути процесса – фильтрации и трудового использования репатриированных граждан. Объектом данного исследования являются репатриированные в СССР граждане. Предметом является численность, состав, размещение, материальнобытовое положение и трудовое использование репатриантов.

Хронологические рамки работы охватывают период с 1944 г. по начало 1950-х гг. Нижняя граница обусловлена прибытием в 1944 г. на территорию Свердловской области первой партии репатриированных граждан. Верхняя граница - начало 1950-х гг., время, когда прекратился основной поток репатриантов, въезжающих в область на постоянное жительство. Территориальные рамки включают территорию Свердловской области. После начала освобождения оккупированных территорий, и окончания Второй мировой войны репатрианты в составе рабочих батальонов были направлены в большинство районов области. Историография проблемы. Отечественную историографию можно разделить на два этапа: с 1950-х до конца 1980-х гг. и с начала 1990-х гг. до настоящего времени. Наиболее эффективным будет анализ степени изученности восточной. Подход исследователей к спецконтингенту НКВД из числа репатриантов не был однозначным как до распада СССР, так и после него. Во время Великой Отечественной войны и в первые послевоенные годы советских военнопленных считали «предателями и изменниками», а в печати эта тема не обсуждалась. Практически не затрагивалась она и в отечественной исторической науке. Только после начала хрущевской “оттепели” бывшие военнопленные получили возможность публиковать свои воспоминания о времени пребывания в плену. Тогда же стали появляться первые монографии и статьи по данной проблеме. Однако, во-первых, они не опирались на архивные материалы, которые были в то время засекречены, а, во-вторых, не касались вопроса послевоенной судьбы репатриантов. До конца 1980х гг. вышло несколько монографий, снабженных документами по общим проблемы западной ветви репатриации отдельно от проблемам Второй мировой войны1. Было создано несколько обобщающих трудов по проблемам судьбы советских военнопленных и остарбайтеров. Однако в них послевоенная жизнь была освещена далеко не полно2. В советской историографии того периода вплоть до конца 1980-х гг. существовала одна официальная версия добровольной репатриации людей, жаждущих вернуться на родину из фашистской неволи3. С конца 1980-х - до середины 1990-х гг. отечественная наука начала заниматься проблемами репатриации. Однако, несмотря на то, что к части архивных документов исследователям доступ стал открытым, тема не получила должного освещения ни в научной литературе, ни в прессе. В 1993 г. была опубликована монография Е.А. Бродского. Одну из глав он посвятил судьбам советских военнопленных в последний период войны и в первые недели после освобождения из плена4. Исследователь подчеркивает, что многих солдат и офицеров, бывших в плену, несправедливо отправляли после войны уже в советские лагеря. При этом Е.А. Бродский отмечает, что большая часть, направленных после прохождения проверки в действующие воинские части советских военнослужащих, была настроена патриотически. С середины 1990-х гг. начинают появляться крупные научные труды, освещающие общие проблемы репатриации. Из авторов, опубликовавших монографий общероссийского масштаба, можно выделить П.М. Поляна и М.И. Семирягу. Так, в середине 1990-х гг. вышли две крупные монографии последнего. В одной из них освещается процесс репатриации освобождаемых военнопленных и “восточных рабочих”5. Автор поднимает один из самых дискуссионных вопросов – численность военнопленных Бродский Е.А. Живые борются. - М., 1965;

Немецко-фашистский оккупационный режим (19411944).-М.: Политиздат, 1965;

Судебный процесс по делу верховного главнокомандования гитлеровского вермахта: приговор пятого американского военного трибунала, вынесенный в Нюрнберге 28 октября 1948 года. - М.: Издательство “Прогресс”, 1964;

Бродский Е.А. Во имя победы над фашизмом. - М., 1970. 2 Алексеев Н.С. Злодеяния и возмездие. - М., 1986;

Полторак А.И., Савинский Л.И. Вооруженные конфликты и международное право. - М., 1976;

Против общего врага. Советские люди во французском движении сопротивления. - М.: Наука, 1972. 3 Васильев В. По поводу одной фальшивки // Международная жизнь. 1978. № 8. С. 124-128. 4 Бродский Е.А. Забвению не подлежит. – М.: Мысль, 1993. 5 Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. – М.: РОССПЭН, 1995.

Второй мировой войны. В связи с этим, он приводит данные зарубежных историков о количестве наших соотечественников, попавших в плен в период Великой Отечественной войны, сравнивает с советскими данными и указывает неточность зарубежных. Так, часть данных превышает общую численность красноармейцев, участвовавших в той или иной операции. Кроме того, исследователь описывает трудности, с которыми столкнулись советские власти в первые недели и месяцы репатриации из-за огромного числа прибывших на сборно-пересыльные лагеря. М.И. Семиряга показывает и настроения в среде репатриантов, отмечает, что часть из них в силу объективных и субъективных причин, не желала возвращаться на Родину. В другой своей работе историк освещает проблему коллаборационизма в годы Второй мировой войны1. Он подробно исследует истоки, предпосылки и причины возникновения этого явления. Данная работа имеет огромное значение для российской науки, так как автор рассмотрел до сих пор не изученный феномен - парадокс в позиции И.В. Сталина и его окружения по отношению к советским военнопленным. Этот парадокс состоял в том, что советское руководство относилось более гуманно к военнопленным противника, нежели к собственным гражданам, вернувшимся из плена. Советское правительство в отношении своих же граждан грубо нарушало один из древнейших международных принципов – принцип восстановления человека в правах после плена2. Общую картину репатриации советских граждан показывает П.М. Полян. Он исследует правовое положение внутренних перемещенных лиц и репатриантов и заявляет о необходимости реабилитации этой части населения Советского Союза3. Проблеме географии репатриации посвящена диссертация П.М. Поляна. В ней он приводит в систему потоки Семиряга М.И. Коллаборационизм. Природа, типология и проявления в годы Второй мировой войны. - М.: РОССПЭН, 2000. 2 Там же. С. 352. 3 Полян П.М. Жертвы двух диктатур. остарбайтеры и военнопленные в Третьем Рейхе и их репатриация. - М.: Изд-во «Ваш Выбор ЦИРЗ», 1996.

репатриируемых граждан, выделяет районы расселения их на территории Советского Союза, анализирует половозрастную структуру. Исследователь затрагивает также и идеологическую сторону репатриации, описывает методы ее проведения, транспортировку советских граждан из Германии и других европейских стран1. В начале 2000-х гг. вышла его монография, освещающая общие проблемы репатриации2. В 1999 г. появилась коллективная работа группы ученых «Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Кн. 4. Народ и война». В одной из ее глав исследуются правовые аспекты плена и послевоенной судьбы советских военнопленных3. Особое внимание уделяется правовому положению военнопленных граждан во время пребывания их в концлагерях противника, и после репатриации в Советский Союз. В работе предпринимаются попытки анализа причин создания института фильтрации. С середины 1990-х гг. стали появляться и региональные судьбы системы исследования, документов затрагивающие архивов. вопросы Изучению послевоенной пенитенциарной репатриантов. Эти работы публиковались по мере рассекречивания местных советского государства, с момента его создания до начала 1960-х гг., посвящена монография А.С. Смыкалина4. Исследователь рассматривает судьбы советских военнопленных после их освобождения. Он указывает на то, что в системе пенитенциарных учреждений СССР появляется новая категория лагерей - спецлагеря для военнопленных и интернированных, а также “особые” лагеря для советских военнослужащих, побывавших в плену и в окружении. Вместе с тем, он отмечает справедливость части репрессий в среде бывших «окруженцев» и военнопленных. Автор Полян П.М. География принудительных миграций в СССР / РАН, Ин-т географии: Дис…докт. ист. наук. - М., 1998. 2 Pavel Polyn. Deportiert nach Hause: sowjetisсhe Kriegsgefangene im “Dritten Reich” und ihre Repatriierung / Pavel Polian – Wien;

Mnchen: Oldenbourg, 2001. 3 Великая Отечественная война. 1941-1945. Военно-исторические очерки. Кн. 4. Народ и война. – М.: Наука, 1999. С. 234-278. 4 Смыкалин А.С. Колонии и тюрьмы в Советской России. – Екатеринбург: УрГЮА, 1997.

утверждает, что нередко западные спецслужбы использовали советских репатриантов для решения своих разведывательных задач. Органы советских спецслужб обезвредили сотни агентов западных разведок, направленных на нелегальную работу под видом перемещенных лиц и репатриантов1. А.С. Смыкалин анализирует соблюдение правовых норм в отношении граждан, прибывших в СССР из Китая, бывших русских эмигрантах, в том числе и “старых эмигрантах”. Последние по Ялтинским соглашениям вообще не были включены в категорию лиц, подлежащих репатриации. Деятельность органов государственной безопасности во время войны на территории Урала и Западной Сибири, в том числе и в отношении репатриантов, раскрывает в докторской диссертации2 и многочисленных публикациях А.И. Вольхин. Он освещает механизм выявления, розыска изменников Родины, полицейских, предателей и пособников фашистских оккупантов, показывает соотношение понятий “изменник”, “предатель” и “пособник” в оперативных документах и правовых актах военного времени. А.И. Вольхин вводит в научный оборот статистические данные по численности лиц, арестованных за преступления, связанные с изменой Родине. На основе засекреченных ранее документов Управления НКГБ по Свердловской области он показывает настроения части репатриантов, служивших добровольцами в 14-й Галицкой дивизии СС и бывших членах Организации украинских националистов (ОУН). Автор пишет о правомерности арестов за пособническую деятельность, однако при этом указывает на необоснованность репрессий на почве инкриминирования тысячам человек «изменнических настроений». Аналогичные данные исследователь приводит по всему Урало-Сибирскому региону и Красноярскому краю.

Смыкалин А.С. Указ. соч. С. 311-313. Вольхин А.И. Деятельность органов государственной безопасности Урала и Западной Сибири в годы Великой Отечественной войны.1941-1945: Дис…докт. ист. наук. – Екатеринбург, 2001.

1 Из последних исследований можно отметить монографию А.Б. Суслова. В ней он проводит детальный анализ пребывания всех категорий спецконтингента в Пермской области1. Отдельно идут работы по проблеме восточного направления реэмиграции в военный и послевоенный период. Интерес советской исторической науки к отдельным проблемам российской эмиграции в Китае, формирование которой началось еще конце XIX в., возник сразу после окончания Гражданской войны. Советские историки рассматривали территорию Маньчжурии как оплот белой эмиграции и белого движения, отношение к которому было враждебным и непримиримым. Эта официальная версия преобладала и в послевоенные годы и после репатриации части российских граждан в СССР. Российская эмиграция, в том числе и восточная, рассматривалась в рамках антисоветской деятельности, ее участие в различных белоэмигрантских военных и политических организациях, обществах, отрядах2. В целом же, в советский период проблема не получила должного освещения, исследователи представляли эмигрантов как идейных и классовых врагов. С начала 1990-х гг., стал заметен качественно новый подход и к проблемам реэмигрантов из Китая. Во-первых, стали публиковать работы сами участники событий3. Причем зачастую это были профессиональные ученые, поэтому личные наблюдения сочетались с аналитическим подходом. Здесь важно отметить монографию и публикации Г.Б. Зайцева, реэмигранта из Шанхая4. Во-вторых, для широкого круга исследователей стали доступны засекреченные ранее источники, проливающие свет на многие вопросы жизни русской диаспоры. За последние годы в Российской Суслов А.Б. Спецконтингент в Пермской области (1929-1953 гг.): Монография/ Уральский гос. ун-т. – Екатеринбург-Пермь, 2003. 2 Голинков Д.Л. Крушение антисоветского подполья в СССР. - М.: Политиздат, 1980;

Сонин В.В. Крах белоэмиграции в Китае. - Владивосток: ДГУ, 1987;

Шкаренков Л.К. Агония белой эмиграции. - М.: Мысль, 1987. 3 Мелихов Г.В. Маньчжурия далекая и близкая. М.: Восточная литература, 1991;

Он же. Российская эмиграция в Китае (1917–1924 гг.). - М.: ИРИ РАН, 1997. 4 Зайцев Г.Б. Путь на Родину // Русские в Китае. 1996. № 5. С. 6;

Он же. Шанхай – Вавилон Востока // Родина. 1998. № 3. С. 80-85.

Федерации вышел ряд газетных и журнальных научных статей и тезисов конференций, посвященных проблемам реэмигрантов. Их анализ показывает, что тема является весьма актуальной и требует дальнейшего исследования1. Другое дело, что эти работы скорее касаются «китайского» периода существования российской эмиграции, чем аспектов ее реэмиграции2. В целом же в последние годы наблюдается тенденция роста интереса как западных и восточных зарубежных ученых, так и российских исследователей к истории русской эмиграции на Дальнем Востоке3. Зарубежная историография изначально освещала проблему репатриации советских граждан весьма тенденциозно и однобоко, показывая исключительно мрачные ее стороны. При этом авторы упорно следуют этой тенденции, сформировавшейся еще в период «холодной войны». Работы зарубежных историков носят скорее публицистический и художественный характер, чем представляют собой серьезные научные исследования4. К таким можно отнести книги И.А. Дугласа, Н.Д. Толстого и Ф.Я. Черона. Основная черта всех этих работ заключается в том, что они не опираются на комплексную источниковую базу. Архивные документы длительное время не были доступны ни отечественным, ни зарубежным исследователям. Особенно это касается вопроса судьбы репатриантов после их возвращения. От этого - частые расхождения приведенных в работах фактов, касающихся процесса репатриации, численности, Петров В. Город на Сунгари. Вашингтон, 1984;

Он же. Русский Шанхай // Проблемы Дальнего Востока. 1991. № 4;

Смирнов С.В. Репатрианты из Китая на Урале // Этнокультурная история Урала. XVIXX вв.: Материалы международной научной конференции. Екатеринбург: УрГУ, 2000. С. 87-89;

Чернолуцкая Е.Н. Украинская национальная колония в Харбине // Вопросы истории. 1995. № 3. С. 87-98. 2 Петров В. Город на Сунгари. Вашингтон, 1984;

Он же. Русский Шанхай // Проблемы Дальнего Востока. 1991. № 4;

3 Годы, Люди, Судьбы. История российской эмиграции в Китае: Материалы междунар. науч. конф., посвященной 100-летию Харбина и КВЖД, 19–21 мая 1998 г. / РАН. Ин-т росс. истории. М., 1998;

Дальний Восток России – Северо-Восток Китая: Исторический опыт взаимодействия и перспективы сотрудничества: Материалы междунар. научно-практ. конф., Хабаровск, 1–3 июня 1998 г. / Дальневост. гос. б-ка. Хабаровск, 1998;

100-летие города Харбина и КВЖД: Материалы науч. конф., Новосибирск, 29 мая 1998 г. / РАН. Сиб. отд. Ин-та истории.- Новосибирск, 1998. 4 Дугас И.А. Вычеркнутые из памяти, Париж, 1994. Толстой Н. Жертвы Ялты ИМКА-пресс, 1988.

дальнейшей судьбы возвращенных, с действительностью1. С другой стороны, зарубежные историки имели возможность исследовать воспоминания сумевших избежать репатриации советских граждан, что чрезвычайно важно для понимания сути проблемы. Что касается российской эмиграции, подвергнутой репатриации, в частности дальневосточной Это также во ее части, то зарубежные ученые и рассматривают скорее отдельные аспекты жизни русских граждан, чем их репатриацию. многом объясняется К отсутствием недоступностью необходимых источников2. послевоенной историографии можно отнести труды тех исследователей, кто после окончания Второй мировой войны не вернулся в СССР, а выехал в другие страны. Для них характерен резкий антисоветский взгляд на события, а это зачастую вредит объективному анализу3. В 1990-е гг. выходит ряд статей по отдельным аспектам репатриации: процесс репатриации, численность репатриируемых, их правовое положение после возвращения в Советский Союз. В эти же годы был опубликован ряд статей по отдельным вопросам репатриации: методам ее проведения, численности репатриируемых, их правовом положении, медицинском обслуживании и трудовом использовании. В статьях А.С. Емелина, Л.Г. Ивашова, Г.П. Драгунова, В.Н. Земскова, А.Ф. Катусева, В.Б. Конасова, В.Г. Оппокова, П.М. Поляна, Л.Г. Решина, М.И. Семиряги, А.Б. Суслова, А.В. Трещук и А.А. Шевякова Например, факт, несоответствие которого действительности справедливо подметил В.Н. Земсков, описанный Н. Толстым в книге «Жертвы Ялты». Речь здесь идет о репатриации из Лихтенштейна личного состава «Первой русской национальной армии», которую якобы в полном составе подвергли расстрелу. На самом же деле все солдаты «Первой русской национальной армии» были направлены в проверочно-фильтрационные лагеря и отправлены на спецпоселение сроком на 6 лет. - Земсков В.Н. Репатриация советских граждан в 1945—1946 годах // Россия XXI. 1993. № 5. С. 79. 2 Так, например, Дж. Стефан сообщает о харбинской молодежной "Национальной организации русских мушкетеров" (НОРМ), которую возглавлял В. С. Барышников, но ничего не говорит о судьбе репатриантов после возвращения в СССР – Прим. автора. 3 Балакшин П.П. Финал в Китае: Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке. Сан-Франциско, Париж, Нью-Йорк: Сириус, 1958. Петров В. Город на Сунгари. Вашингтон, 1984;

Он же. Русский Шанхай // Проблемы Дальнего Востока. 1991. № 4.

рассматривались многие эти моменты1. В 1995 г. полемику по вопросу послевоенного трудиспользования репатриантов развернули на страницах журнала «Россия XXI век» Г.Г. Вербицкий и В.Н. Земсков. Сам факт того, что читатели журнала так остро реагировали на появление тех или иных статей по данной теме, свидетельствует о ее актуальности2. Коллектив московского медицинского музея по документам своих фондов выпустил статью о состоянии медицинского обслуживания репатриантов3. Кроме того, были исследованы причины и история создания националистических формирований в среде советских военнопленных4. Фактически каждый отдельный аспект проблемы является дискуссионным и актуальным для отечественной историографии. Так, М.И. Семиряга в своих статьях ставил проблему изучения послевоенной судьбы военнопленных, писал о необходимости форсирования этого процесса5. Исследователь указывает причины пленения советских военнослужащих, прослеживает судьбы тех из них, кто бежал из Емелин А., Ивашов Л.Г. Нравственные и правовые вопросы плена в отечественной истории // ВИЖ. 1992. № 1. С. 44-49;

Земсков В.Н. ГУЛАГ (историко-социологический аспект) // СОЦИС, 1991. 6. С. 47-57;

Он же. К вопросу о репатриации советских граждан. 1944-1959 гг. // Ист. СССР. 1990. № 4. С. 26-41;

Он же. Некоторые проблемы репатриации советских лиц перемещенных лиц // Россия XXI. 1995. № 5-6. С. 183-192;

Он же. Заключенные, спецпоселенцы, ссыльнопоселенцы, ссыльные и высланные (Статистико-географический аспект) // История СССР. 1991. № 5. С. 151-165;

Он же. Рождение "второй эмиграции" (1944-1952) // Социологические исследования. 1991. № 4. С. 3-24;

Катусев А.Ф., Оппоков В.Г. Движение, которого не было: история власовского предательства // ВИЖ. 1991. № 7. С. 12-20;

Полян П.М. «OST»ы – жертвы двух диктатур // Родина. 1994. № 2. С. 51-57;

Он же. Насильственная миграция и география населения // Мир России. 1999. № 4. С. 102-113;

Он же. Советские граждане в Рейхе: сколько их было? // СОЦИС. 2002. № 5. С. 95-100;

Решин Л.Г. Воинствующая некомпетентность // ВИЖ. 1992. С. 51-58;

Он же. Коллаборационисты и жертвы режима. // Знамя. 1994. № 8. С. 158-179;

Он же. Надежды маленький оркестрик // Родина. 1993. № 4. С. 99-101;

Семиряга М.И. Военнопленные – изменники Родины или жертвы войны? Размышления плена: история и современность. Мат-лы Междунар. научнопрактической конфер. В 2-х ч. Вологда: Изд-во Вологодского ин-та повышения квалификации и переподготовки педагогических кадров. 1997;

Он же. Судьбы советских военнопленных // Вопросы истории. 1995. № 4. С. 19-33;

Суслов А.Б. Спецконтингент советского тоталитарного общества: некоторые особенности социального и правового статуса (на примере Пермской области) // Права человека в России: прошлое и настоящее: Сборник докладов и материалов научно-практической конференции. – Пермь, 1995;

Шевяков А.А. “Тайны” послевоенной репатриации // СОЦИС. 1993. № 8. С. 3-11. 2 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан в 1945—1946 гг. // Россия XXI. 1993. № 5. С. 7481. Он же. Насильственная репатриация или счастливое возвращение // Там же. 1995. № 5. С. 7-15. 3 Будко А.А., Грибовская Г.А. Когда опустели фашистские концлагеря Европы:медицинское обслуживание репатриантов Второй мировой войны. // ВИЖ. 2001.№ 3. С. 36-40. 4 Шевяков А.А. “Тайны” послевоенной репатриации // СОЦИС. 1993. № 8. С. 3-11. 5 Семиряга М.И. Проблемы публикации исторических источников по истории Великой Отечественной войны (1941-1945) // Проблемы публикации документов по истории России: материалы Всероссийской научно-практической конференции научных и архивных работников. Москва, 1-2 июня 1999 г. – М., РОССПЕН, 2001. С. 325-331.

кратковременного плена или вышел из окружения и прибыл в расположение частей Красной армии. Автор останавливается на вопросе о том, какие категории граждан, освобожденных союзниками, при передаче советским властям, считались “советскими гражданами”. Он приводит данные по денежным затратам СССР на весь процесс репатриации в период с июня 1945 по июнь 1948 гг. При подведении итогов репатриации исследователь касается вопроса о секретном вывозе советских граждан с начала 1950-х гг. из Германии в другие страны при помощи созданной в 1946 г. международной организации по делам беженцев (ИРО). М.И. Семиряга ставит проблему пересмотра дел бывших военнопленных (пересмотр начался с 1956 г. – Прим. автора) реабилитации и восстановления воинских званий и пенсий. В.Н. Земсков, на основе, отечественных и зарубежных документов, сопоставления их с письменными и устными свидетельствами, анализа анкет, объяснительных записок и опросных листов репатриантов, исследует проблему отношения советских граждан, находящихся в Германии, к вопросу о возвращении на Родину1. Он уделяет особое внимание настроениям так называемых “восточников” и “западников”2. Сведения о численности и составе военнопленных и гражданских лиц, угнанных из Советского Союза германскими оккупационными властями, приводятся в литературе разными исследователями. Однако, до сих пор этот вопрос вызывает споры в отечественной историографии3. Так, А.А. Шевяков указывает на разночтение, неточность и противоречивый характер статистических данных в отношении численности, состава репатриируемых граждан4. В качестве примера исследователь приводит данные о потерях народонаселения Советского Союза с учетом Земсков В.Н. К вопросу о репатриации …С. 26-41;

Он же. Гулаг (социально-политический аспект) … № 6-7. 2 Он же. Репатриация советских граждан…С. 74-81. 3 Он же. Гулаг (социально-политический аспект)…№ 6. С. 35.;

Полян П.М. География принудительных миграций... - М., 1998;

Смыкалин А.С. Указ. соч. – Екатеринбург, 1997;

Шевяков А.А. “Тайны” послевоенной репатриации …С. 3-11. и др. 4 Там же. С. 3- показателей Госплана СССР и Генерального Штаба Советской армии. Он показывает ссылку. Интерес и множество вопросов вызывают причины введения института репатриации. Исследователи указывают на ряд объективных и субъективных причин создания сети сборно-пересыльных пунктов (СПП) 22 мая 1945 г. на территории Германии, Австрии, Польши и других стран Центральной и Восточной Европы1. Одни историки указывают на необходимость проведения организованной репатриации, в которую входила санобработка, снабжение питанием, перевозка репатриантов2, другие, напротив, отмечают несправедливый и репрессивный ее характер3. Одновременно отечественные исследователи отмечают трудности, которые возникали в ходе проведения репатриации4. Выделяют причины упрощения проверки репатриантов согласно директиве НКВД СССР, принятой в феврале 1945г., методах фильтрации, условиях содержания и перевозки интернированных граждан. Многие обращают внимание на грубое отношение должностных лиц к репатриированным советским гражданам, и отмечают, что в ходе фильтрационной проверки репатрианты подвергались бесчисленным допросам, унижениям, угрозам и оскорблениям со стороны офицеров госбезопасности5. Традиционным для отечественных ученых является сравнение хода репатриации из советской оккупационной зоны с репатриацией лиц, оказавшихся в англо-американской зоне с правовым положением репатриируемых иностранных граждан. А.А. Шевяков в одной из своих статей разницу между численностью освобожденных после прохождения фильтрации репатриантов и количеством отправленных в подробно освещает обстоятельства подписания советско Великая Отечественная война. …- М.: Наука, 1999;

Семиряга М.И. Как мы управляли Германией. …С. 354. 2 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан…С. 74-81. 3 Бакунин А.В. История советского тоталитаризма. Кн.II. Апогей. – Екатеринбург, 1997. С. 133135. 4 Великая Отечественная война. …- М.: Наука, 1999;

Полян П.М. География принудительных миграций … - М., 1998;

Семиряга М.И. Как мы управляли Германией...С. 352. 5 Там же. С. 113.

английского, советско-американского от 11 февраля 1945 г. и советскофранцузского от 29 июня 1945 г. договоров о репатриантах, ст. 1 п.п. 1, 21. Некоторые исследователи используют воспоминания очевидцев, которые свидетельствуют об общей атмосфере недоброжелательства к СССР, как государству, а, следовательно, и к его гражданам2. Особое значение имеет вопрос о правовом положении перемещенных лиц после их возвращения в Советский Союз3. В течение 1944-1948 гг. правительство СССР приняло более 60 постановлений, которые обеспечивали права репатриантов как граждан СССР, из них 14 – о льготах и материальном обеспечении, однако на деле, как отмечают многие исследователи, эти права не соблюдались. В то же время ряд ученых отмечает, что большинство репатриантов избежало репрессий4. Одновременно Русской существовала армии отдельная и других категория бывших военнопленных, которые служили в германской армии, состояли членами Освободительной националистических формирований, а также те граждане, которые ушли с немцами при отступлении. Эти лица были привлечены к уголовной ответственности, осуждены судами, а также подвергнуты наказаниям по решению несудебных органов. Граждане, в делах которых имеются достаточные доказательства по обвинению в совершении эти преступлений, не подлежат реабилитации5. Правовой статус военнопленных немцев и положение советских военнослужащих, бывших в плену и находящихся в проверочно-фильтрационных лагерях данные по Пермской области6. сравнивает А.Б. Суслов, приводя Шевяков А.А. “Тайны” послевоенной репатриации…С. 3-11. Драгунов Г.П. Советские военнопленные, интернированные в Швейцарии.// Вопросы истории. 1995. № 2. С. 123 - 133. 3 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан....1995. № 5-6. 4 Вольхин А.И. Деятельность органов государственной…- Екатеринбург, 2001: Земсков В.Н. Репатриация советских граждан...№ 5-6;

Смыкалин А. С. Указ. соч. - Екатеринбург, 1997. 5 О реабилитации жертв политических репрессий: Закон Российской Федерации от 18 октября 1991 г. // Нормативные акты по льготам необоснованно репрессированных граждан по политическим мотивам. – Екатеринбург, 1994. Ст. 4. 6 Суслов А.В. Спецконтингент советского тоталитарного общества…С. 42-60.

1 Ряд исследователей пишет о результатах проверки и фильтрации1. В связи с этим затрагиваются такие вопросы как действие Указа Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 г. «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией» и указываются категории лиц, на которые эта амнистия распространялась. Историки выделяют категории граждан, освобожденных от репатриации, приводят данные по численности и национальному составу эмигрантов “второй волны” и причины, по которым часть граждан не возвратилась на Родину2. В литературе отмечается, что буквально единицам «невозвращенцев» была обещана натурализация. Западные страны неохотно принимали тех, кто не захотел возвратиться в Советский Союз. Это подтверждает версию В.Н. Земскова, о том, что репатриация была оправданной и необходимой для самих репатриируемых. Отдельно в отечественной историографии стоит проблема коллаборационизма. В начале 1990-х гг. в связи с распадом Советского Союза и вспышкой национализма на постсоветском пространстве появляется огромное количество статей имеющих националистическую окраску. В соседних с Россией новых независимых государствах стали поднимать голову ультра-националисты и неофашисты. Целые сайты в системе интернет посвящены восхвалению националистических организаций, воевавших во время Второй мировой войны с оружием в руках против Красной армии3. Одновременно исследователи стали глубже изучать вопрос о судьбе солдат и офицеров Второй ударной армии, а вместе с ней судьбе 52 и 53 советских армий. Долгое время считалось, что А.А. Власов перешел на сторону противника из-за своего малодушия. Имя генерала стало Земсков В.Н. Репатриация советских граждан...№ 5-6;

Полян П.М. Жертвы двух диктатур…- М, 1998;

Семиряга М.И. Судьбы советских военнопленных…С. 19-33;

Шевяков А.А. “Тайны” послевоенной репатриации...С. 3-11. 2 Полян П.М. География принудительных миграций…- М., 1998;

Смыкалин А. С. Указ. соч. Екатеринбург, 1997;

Драгунов Г.П. Советские военнопленные...С. 123 - 133 3 www.ostfront.ru;

www.wehrmacht.ru;

www. slavic-legion.narod.ru;

http://www.tryzub.com.

нарицательным и “власовцами” стали называть всех тех, кто был замечен в сотрудничестве с нацистскими властями. В то же время зарубежная историческая наука часто преподносит образ генерала героя, борца с большевистским режимом и противника сталинского строя. Российские историки А.Н. Колесник, Л.Г. Решин, М.И. Семиряга отмечают, что предательство генерала Власова заключается в том, что он не мог не понимать, что надежда на помощь Германии в создании самостоятельного русского государства на национальной основе абсурдна1. С середины 1990-х гг. в Российской Федерации стали появляться работы о послевоенной судьбе репатриантов, в которых использовались документы местных архивов. Эти работы публиковались по мере рассекречивания документов. Так, А.В. Суслов, на материалах Пермской области, освещает социальный и правовой статус спецконтингента советского общества, в том числе и во время появления особой группы лагерей – проверочно-фильтрационных2. Сотрудник Волгоградского государственного архива Е.Б. Булюлина на основе рассекреченных и переданных на хранение документов проверочно-фильтрационного лагеря № 0108 УНКВД Сталинградской области пишет о судьбе солдат и офицеров Красной Армии, побывавших в плену3. Исследовательница затрагивает вопросы об их трудовом использовании, бытовых условиях и санитарном состоянии жилых помещений. За последние годы в Российской Федерации вышел ряд газетных и журнальных научных статей и тезисов конференций, посвященных проблемам реэмигрантов. Их анализ показывает, что тема является весьма актуальной и требует дальнейшего исследования. Среди авторов следует отметить Н.Н. Аблажей, А. Кайгородова, Г.В. Мелихова, М.Н. Мосейкину, Катусев А.Ф., Оппоков В.Г. Движение, которого не было…С. 12-21. Суслов А.Б. Идеологический контроль и идеологическая обработка спецконтингента в 30-хначале 50-х гг. (на примере Пермской области) // Проблемы создания единого электронного банка данных жертв политических репрессий в пределах СССР. Н-Тагил, 2000. Суслов А.Б. "Утверждал об отсутствии политических прав и демократических свобод советских граждан" // Пермь от основания до наших дней. - Пермь, 2000. 3 Булюлина Е.Б. Советские военнопленные на Родине // Человек. 1996. № 3. С. 176-179.

1 О.И. Сергеева, С.В. Смирнова и Е.Н. Чернолуцкую и др.1 С.В. Смирнов в ряде своих статей пишет о репатриации граждан, находящихся на момент вступления частей Красной армии на территории Северного Китая – Маньчжурии. немцев, 1952 г.2 В отечественной историографии существуют различные мнения на отдельные аспекты проблемы репатриации, они значительно отличаются как друг от друга, так и от версий зарубежных историков. Это отчасти объясняется тем, что основные источники по данной проблеме вплоть до начала 1990-х гг. оставались засекреченными. Прежде всего, эти разночтения можно проследить в отношении сведений статистического характера: численности репатриантов, их социального и национального состава. Вопрос о численности, попавших в плен в 1941-первой половине 1942 гг. советских граждан является сложным потому, что учет их не велся. Совершенно не изученными остаются вопросы размещения репатриантов на территории Советского Союза и внутри регионов страны, трудового использования и социального статуса репатриируемых граждан. Хотя в последнее время постепенно отечественные исследователи начинают работать в этом направлении. Особого освещения требует вопрос правового положения, бытовых условий и материального обеспечения людей после возвращения их на Аблажей Н.Н. Реэмиграция из Китая в СССР в конце 1940-х-1950-е гг.// Гуманитарные науки в Сибири.№2.2002.С.24-27;

Она же. Репатриация советских граждан из Китая в СССР в 1947-1948 гг.// Гуманитарные науки в Сибири. № 2. 2003. С. 90-92;

Смирнов С.В. Архивно-следственное дело: проблема достоверности информации // Документ. Архив. История. Современность. Сборник материалов Региональной научно-практической конференции. (Екатеринбург, 20-22 апреля 2000 г.). Часть 1.Екатеринбург: Издательство УрГУ, 2000. С. 130-133;

Он же. Репатрианты из Китая на Урале // Этнокультурная история XVI – XX вв. Материалы международной научной конференции. 29 ноября – 2 декабря 1999 - Екатеринбург, 1999. С. 87-89;

Чернолуцкая Е.Н. Российская реэмиграция из Китая // Россия и АТР. 1996. № 2. С. 74-81. 2 Земсков В.Н. Гулаг (историко-социологический аспект) …С.3-16.

В.Н.

Земсков во приводит время статистические за данные по реэмигрантам из Маньчжурии, касается вопроса о судьбе советских оказавшихся войны пределами СССР, ингерманландцев, коллаборационистов, спецпоселенцев-власовцев после Родину. Практически остается неизученным положение эмигрантов, вернувшихся в СССР из Китая, часть которых была направлена на Урал, в частности в Свердловскую область. Это в полной мере относится и к вопросу о возвращении так называемых “старых эмигрантов”, которые вообще не подлежали репатриации по итогам Ялтинской конференции. Малоизучен режим и условия содержания людей в проверочнофильтрационных лагерях. Несмотря на то, что в последнее десятилетие появились работы общероссийского масштаба, вопросы пребывания репатриантов на территории многих регионов страны остается открытой. Исследование проблемы репатриантов в Свердловской области до настоящего времени отсутствовало. Цель работы: реконструировать картину функционирования спецконтингента НКВД из числа репатриантов в военные и первые послевоенные годы. Задачи исследования: выявить состав репатриантов и систему их распределения по регионам СССР и районам Свердловской области;

изучить понятие “фильтрация”, проанализировать процесс государственной проверки, учета и розыска репатриированных граждан;

рассмотреть режим содержания репатриантов в проверочнофильтрационных лагерях;

исследовать масштабы репрессий советского государства в отношении репатриантов в 1944-начале 1950-х гг.;

воссоздать картину материально-бытового положения репатриированных граждан, их хозяйственного положения и трудового использования. Методологической основой исследования являются методы «социальной истории». Они позволяют изучить репатриантов не только как один из видов спецконтингента НКВД, но и как социокультурное явление, отдельный социальный слой. Роль их в процессах, происходящих в российском послевоенном обществе, велика. Около пяти миллионов репатриантов без сомнения внесли заметный вклад в экономику, общественное развитие и культурную жизнь страны. В работе использовались междисциплинарный подход, сравнительно-исторический и историко-системный методы. Изучение проблемы репатриантов произведено в рамках всей советской системы и конкретной исторической ситуации – военный и послевоенный период. В исследовании проведено сравнение положения репатриантов с другими категориями историзма. Методы исследования. Наличие дел, среди источниковой являются базы проверочно-фильтрационных которые массовым спецконтингента НКВД. Исследование проблемы осуществлялось с опорой на принципы объективности, научности и источником, позволило использовать в данной работе статистические методы, в частности методы выборочного исследования. При этом был проведен предварительный анализ состава документов фонда проверочнофильтрационных дел, сбор и регистрация данных об изучаемом объекте, с использованием социальных представление о методов частичного (выборочного) данные исследования составить биографических объектов. Полученные позволили характеристиках документальных данных (их состав, свойства, количественные и качественные признаки) и разработать основные принципы формирования базы личных дел репатриированных граждан для последующих выборок, которые были произведены в ходе исследования. Отбор производился на основе случайности, пропорциональности и репрезентативности. Кроме того, в ходе исследования были использованы аналитический, статистический, проблемно-хронологический методы. Источниковая база работы. Особенностями источниковой базы исследования являются труднодоступность документов (часть из них до сих пор засекречена) и специфика документов органов НКВД-НКГБ-МГБМВД, которые содержат личные дела (проверочно-фильтрационные и архивно-следственные) граждан. В последнем случае встает вопрос о достоверности, содержащейся в них информации. Опубликованных источников крайне мало, хотя в последние годы появились публикации, касающиеся общих вопросов репатриации. Кроме того, ряд официальных документов за 1940-1950-е гг. был напечатан на страницах газеты «Правда». Среди опубликованных есть и документы фондов региональных архивов, введенные в оборот исследователями. Однако, на сегодняшний день опубликованные документы по положению репатриантов, размещенных в Свердловской области в 1944-начале 1950-х гг., отсутствуют. Среди опубликованных источников необходимо выделить мемуарную литературу. Негативное отношение советского государства и общества к бывшим военнопленным не стимулировало их к написанию воспоминаний. Поэтому время ее образования относится к периоду начала 1990-х гг. до настоящего времени. В диссертационной работе в качестве дополнительного источника были использованы мемуары и воспоминания жителей Маньчжурии, Таньцзиня и Шанхая, опубликованные в газете «Русские в Китае» и в краеведческих журналах. Для мемуаров характерна субъективность в отборе фактов и видении происходящего1. Несколько иной вид источников – воспоминания самих сотрудников отдела репатриации. Необходимо выделить книгу советского офицера А.И. Брюханова - его воспоминания о работе миссии по репатриации советских граждан2. Совершенно особую категорию составляют мемуары тех советских военнопленных, которые остались на Западе. Отсутствие Белоголовый С.В. Незабываемые встречи с маэстро // Русские в Китае. 2003. № 38. С. 25-30;

Он же. Ребята с нашего двора // Там же. № 32. 2002. С. 28-31;

Волегов В.П. Было это 60 лет тому назад // Там же. С. 7-19;

Волкова К.А. О моих земляках // Там же. № 31. 2002. С. 21-28;

Попов А., Водопьянов О. Круг жизни // Уральский следопыт. 2001. № 4. С. 15-21 2 Брюханов А.И. Вот как это было: о работе миссии по репатриации советских граждан. Воспоминания советских офицеров. М., Госиздат политической литературы, 1958.

советской цензуры позволило им подробно описать события тех лет. За редким исключением мемуары, как правило, имеют яркую антисоветскую направленность1. Большое значение приобретает исследование неопубликованных источников. В работе были использованы документы 30 фондов 10 федеральных и региональных государственных, а также муниципальных и ведомственных архивов и 1 фонда музея Первоуральского динасового завода. Среди них Государственный архив Российской Федерации – ГАРФ, Российский государственный архив экономики – РГАЭ, Российский центр хранения и изучения документов Новейшей истории - РЦХИДНИ, Государственный архив административных органов Свердловской области – ГААОСО, Государственный архив Свердловской области – ГАСО, Центр документации общественных организаций Свердловской области – ЦДООСО, архив Информационного центра ГУИН Свердловской области - ИЦ ГУВД Свердловской области, архив УФСБ РФ по Свердловской области, Отдел по делам архивов администрации г. МАСПД НТ. В структуре рассматриваемых Фонд Р-9526 источников можно выделить документы, хранящиеся в фондах Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). «Управление уполномоченного Совнаркома СССР – Совета Министров СССР по делам репатриации. 1944-1953 гг.». В нем собраны Постановления Советов Министров СССР и РСФСР по вопросам расселения и устройства репатриированных советских граждан, приказы по Управлению по репатриации, финансовые отчеты, донесения, справки, отчеты начальников отделов Управления Уполномоченного, заявления от граждан о желании вернуться, рапорты и докладные о количестве репатриантов, списки и книги регистрации Нижний Тагил - ОДА АНТ, Муниципальный архив социально-правовых документов г. Нижний Тагил Штрайт Кристиан. Они нам не товарищи // ВИЖ. 1992. № 1- 2. С. 51-58.

граждан. Всего в фонде 2771 единиц хранения, которые в целом являются важным источником по общим вопросам репатриации. Другой фонд ГАРФа – Р-7317 «Советская военная администрация в Германии (СВАГ)» содержит Приказы Начальника Управления СВАГ, переписку управления и отделов СВАГ с Управлением уполномоченного по делам репатриантов, докладные записки, акты приема от союзного командования репатриируемых советских граждан, списки и другие документы. Часть документов дублирует документы фонда Р-9526. Заслуживает особого внимания фонд ГАРФ - Р-9408 «Отдел проверочно-фильтрационных инструкции НКВД и лагерей СССР НКВД по Есть СССР вопросам также начислении (1945-1946)», работы сведения со о содержащий 58 единиц хранения. Здесь собраны приказы, циркуляры и НКГБ спецпереселенцами и репатриантами и деятельности специальных и проверочно-фильтрационных материальном обеспечении лагерей. лагерей, зарплаты спецконтингенту и его использовании в промышленности страны, а также информация о дислокации проверочно-фильтрационных лагерей и сборнопересыльных пунктов, о численности и составе спецконтингента по лагерям. Из документов, хранящихся в фондах Российского государственного архива экономики (РГАЭ) можно узнать о хозяйственном использовании репатриантов, в том числе реэмигрантов из Китая, которых распределили по районам различных областей Уральского региона, в частности в Свердловской области, и по отраслям промышленности и сельского хозяйства. Это Ф. 1562 «Центральное статистическое управление СССР» и Ф. 5675 «Учреждения по руководству переселением в СССР. 1949-1954 гг.» Эти фонды содержат данные о реэмигрантах из Китая первой и второй послевоенной волны репатриации за 1946-1954 гг. Здесь же приведены сведения о движении реэмигрантов в Курганской, Свердловской, Челябинской областям, их распределении по отраслям народного хозяйства, трудоустройстве и материально-бытовом положении. Российский центр хранения и изучения документов Новейшей истории (РЦХИДНИ) содержит фонды Ф. 69 «Центральный штаб партизанского движения при Ставке Верховного Главнокомандования (1942-1944 гг.)» и Ф. 553 «Коллекция документов об участии советских граждан в движении Сопротивления». В них находится информация о деятельности советских военнопленных во время пребывания в плену, их участии и организации системы сопротивления фашистскому режиму в странах Европы. Особое значение приобретают региональные архивные фонды, среди которых информация по данной проблеме содержится в государственных, ведомственных и муниципальных архивах. Сведения о репрессивной политике органов госбезопасности в отношении репатриированных граждан в последние военные годы и первое послевоенное десятилетие хранятся в Государственном архиве административных органов Свердловской области (ГААОСО). В фонде Р-1 «УФСБ РФ по Свердловской области» находятся личные дела граждан, в том числе из числа репатриантов, осужденных по ст. 58-1 УК РСФСР – (измена родине), 58-6 – (шпионаж), 58-10-11 – (антисоветская агитация), эти пункты содержат стандартные формулировки, применяемые к гражданам, вернувшимся из-за границы в СССР. Документы на них интересны тем, что содержат подробные биографические сведения, в том числе о деятельности в период пребывания в плену или на работах в зарубежных странах. Есть также сведения об учете и фильтрации местными проверочными комиссиями всех пребывающих в Свердловскую область репатриантов. В архиве также находятся фонды военных комиссариатов, которые также содержат информацию об этой категории граждан.

Отдельно идут данные о численности, размещении, трудоустройстве, бытовых и материальных условиях в местах размещения репатриантов из Китая. Информация о них находится в фондах Государственного архива Свердловской области (ГАСО), и в некоторой степени дублирует сведения, содержащиеся в РГАЭ, но приведена более полно и подробно. Все эти сведения содержаться в фонде Переселенческого отдела при Свердловском облисполкоме - Ф. 2508 «Свердловский облисполком. Переселенческий отдел». В Центре документации общественных организаций Свердловской области (ЦДООСО) содержаться сведения о работе Нижнетагильского спецлагеря № 153, в котором, наряду с иностранными военнопленными, находились внутренние перемещенные лица и репатрианты. В архиве находятся фонды Ф. 1115 «Политотдел Богословского строительства и лагеря НКВД СССР "Базстрой"», г. Краснотурьинск (1941-1952гг.) и Политотдел «Тагилстрой» МВД СССР, г. Нижний Тагил (1941-1946 гг.). Здесь представлены данные о работе крупных строительных объектов на территории Свердловской области, на которых использовался труд репатриантов. Документы архива УФСБ РФ по Свердловской области частично рассекречены в 1990-е гг. До этого времени они не были доступны исследователям. В них содержится необходимый для исследования данной темы материал об учете репатриантов, о результатах их фильтрации и деятельности органов НКВД-МГБ-МВД по выявлению изменников родине из числа прибывших в Свердловскую область граждан. Документы фондов представлены Приказами УНКВД СССР в отношении репатриантов, отчетами УНКВД по Свердловской области, отправленными в Москву. В состав документов входят многочисленные оперативные разработки лиц, подозреваемых в измене родине во время пребывания за границей, антисоветской деятельности против существующего строя, шпионаже в пользу иностранного государства.

Особую группу источников представляют документы проверочнофильтрационного лагеря НКВД СССР № 0305 (г. Североуральск), хранящиеся в ведомственном архиве ИЦ ГУВД Свердловской области – Ф. 51 «Приказы Управления проверочно-фильтрационного лагеря № 0305». Документы этого фонда до сих пор засекречены. В них содержаться сведения о функционировании ПФЛ № 0305. В Отделе по делам архивов при администрации г. Нижний Тагил (ОДА АНТ) хранятся документы фонда Ф. 223 «Спецгоспиталь № 2929 Отдела по делам военнопленных и интернированных Управления министерства внутренних дел СССР по Свердловской области за 19451950-е гг.» В нем содержится информация и о деятельности спецлагеря № 153. Личные дела освобожденных с территории, временно оккупировавшейся врагом, граждан, или внутренних перемещенных лиц и репатриантов, осужденных по ст. 58 УК РСФСР и содержащихся в Тагиллаге и Богословлаге НКВД, хранятся в Муниципальном архиве социально-правовых документов в г. Нижний Тагил (МАСПД НТ). Среди них документы трестов Ф. «Тагиллаг — Тагилстрой НКВД» и «Богословлаг — Базстрой НКВД». Среди перечисленных можно выделить несколько групп документов: законодательные акты высших органов государственной власти и органов государственной госбезопасности, документы местных органов власти, делопроизводственные следственных граждан, а и документы органов на внутренних дел, статистические материалы, огромный комплекс личных дел: архивнопроверочно-фильтрационных источники личного репатриированных мемуарная также происхождения:

литература, личные коллекции документов репатриантов, фоно- и фотодокументы. Все документы необходимо систематизировать в рамках двух хронологических периодов: 1941-1944 гг. и 1944-1950-е гг. В документах, созданных в 1941-1944 гг. содержится информация об учете и фильтрации советских военнослужащих, освобожденных из плена и вышедших из окружения. Во втором случае к этим материалам присоединяются также и все, которые касаются периода, процесса репатриации. гг., Документы с всего последующего связаны процессом 1950-2000-е восстановления правового статуса репатриированных граждан. Незаконно осужденные военнопленные, остарбайтеры и реэмигранты подлежат реабилитации, которая осуществляется до сих пор, а стоящие на учете, снятию с него. В целом же документы типичны для советского периода: указы, приказы, директивы и циркуляры. Однако необходимо заострить внимание на некоторых особенностях документов органов госбезопасности – НКВДМВД. Во-первых, в результате процесса рассекречивания личных дел на репатриированных граждан в региональных архивах отложился огромный комплекс проверочно-фильтрационных и архивно-следственных дел, заведенных в процессе фильтрации и учета прибывших в Свердловскую область граждан. Во-вторых, это документация, это документы из Китая непосредственно фонда в Отдела районов и относящаяся к деятельности спецлагерей НКВД СССР, расположенных на территории информацию области. о В-третьих, Переселений, возникшего на базе Отдела эвакуации, содержащие вселении реэмигрантов органов 38 Свердловской области. Законодательные акты государственной власти карательных органов не собраны в единый свод, а разбросаны по фондам Государственного архива Российской Федерации (ГАРФ). К 1945 г. только по вопросам репатриации было выпущено более 60 различных нормативных документов. К этому числу можно добавить значительное количество документов местных административных органов, местного Управления НКВД-МВД СССР по Свердловской области, в том числе и переписка с центральными органами (Архив УФСБ РФ по Свердловской области). К делопроизводственным документам относится переписка Управления Уполномоченного СНК СССР по делам репатриантов с административными органами и МВД СССР, МИД СССР и другими ведомствами (ГАРФ). Сюда же можно отнести многочисленные письма от частных лиц – репатриантов и их близких по вопросам хозяйственного, трудового устройства и поиска своих родных (ГАРФ, ГАСО). Особую значимость для исследования имеют документы органов госбезопасности (НКВД-КГБ СССР). Весь комплекс можно разделить на несколько видов. Во-первых, это делопроизводственные документы докладные записки и переписка НКВД-НКГБ-МГБ-МВД, Главного управления контрразведки «СМЕРШ» НКО с высшими органами государственной власти СССР. Во-вторых, ведомственные нормативные правовые акты (указы, распоряжения, циркуляры, приказы), которыми руководствовались органы госбезопасности в своей деятельности в отношении бывших военнопленных. Третью группу образуют документы центрального аппарата, местных структур органов госбезопасности и органов военной контрразведки, отражающие исполнение директив по работе с репатриантами. Следующий вид источников – личные дела граждан, которые делятся на проверочно-фильтрационные возвращения дела репатриантов, проходивших после специальную государственную проверку (фильтрацию) и архивно-следственные дела, заведенные на тех, кто подозревался в измене родине. Проверочно-фильтрационные году в Государственный дела архив составляют административных комплекс, органов насчитывающий около 26 тыс. единиц хранения, которые были переданы в 1993 Свердловской области (ГААОСО) из Федеральной службы безопасности РФ по Свердловской области. Эти документы составили фонд УФСБ РФ по Свердловской области. Он включает в себя две описи: проверочнофильтрационных дел на репатриированных граждан и архивноследственных дел, на тех граждан, в отношении которых выдвигались обвинения по ст. 58 УК РСФСР 1926 г. Документы, составляющие личные дела граждан, проходивших государственную проверку (фильтрацию), уникальны по содержанию и представляют ценный источник для изучения данной темы. Дела на военнопленных граждан имеют следующую структуру: справка о снятии проходящего по фильтрационному делу репатрианта с оперативно-справочного учета (начиная с 1954 г.), регистрационный лист на репатриируемого гражданина, анкета или опросный лист, протокол допроса, содержащий сведения о пребывании в плену, справки о наличии компрометирующего материала, заключение по фильтрационному делу, карточки, содержащие данные о прохождении фильтрации, фотографии). В делах репатриантов, состоявших на службе у немцев или подозреваемых в сотрудничестве с германскими властями, есть агентурные разработки, показания свидетелей и протоколы опознания. В связи с этим необходимо заметить, что далеко не все документы, составляющие проверочно-фильтрационное дело, имеют одинаковую достоверность, например, автобиографии и опросные листы содержат подлинную информацию, а в агентурных донесениях и в части протоколов допросов она искажена1. Архивно-следственные и фильтрационно-проверочные дела можно использовать как массовый источник, который позволяет извлечь немецкие регистрационные карточки (personalkarte, arbeitkarte), документы личного характера (паспорт, личные письма, В связи с этим интересны немецкие трофейные регистрационные карточки, которые входят в состав документов проверочно-фильтрационного дела. О достоверности информации, содержащейся в немецкой трофейной карточке, можно вести долгие споры. Часть исследователей и архивных работников, обрабатывающих эти дела, склонны доверять ей полностью (Ильенков С.А., Мухин В.В., Полян П.М. Трофейные немецкие картотеки советских военнопленных как исторический источник // Новая и Новейшая история.2000. № 2. С. 147-155.), часть исследователей относиться крайне недоверчиво. По нашему мнению, как правило, записи в карточку заносили не сами немцы, а те же военнопленные, для чего был необходим общий уровень грамотности для точности написания и фамилии, и географических названий. С другой стороны, красноармейцы не всегда говорили правду, часто скрывали свою настоящую фамилию, номер полка и дивизии. Поэтому, по нашему мнению, необходимо сопоставление данных немецкой трофейной карточки с другими документами дела. – Прим. автора.

из них массовые данные - стереотипный ограниченный набор сведений, полученный в результате целенаправленных аналитических процедур. Другой комплекс – архивно-следственные дела на тех граждан, кто был осужден по ст. 58-1 «а», «б», «в» УК РСФСР (изменники родине – гражданские лица, военнослужащие и члены семей изменников родине). Их осуждали за сотрудничество с врагом на оккупированной территории Советского Союза и во время пребывания в плену. Часть дел заведена на тех, кто был арестован во время прохождения государственной проверки в Североуральском проверочно-фильтрационном лагере № 0305 и осужден по политической статье после возвращения в Свердловскую область, в том числе ст. 58-10-11 УК РСФСР за антисоветскую агитацию. В фондах ГААОСО также имеется информация о репатриантах из Китая, направленных на территорию Свердловской области. Эти дела несколько отличаются по составу документов от тех, которые заведены на военнопленных граждан. Структура дела следующая: анкеты реэмигранта или анкетные листы, как правило, с фотографиями, автобиографические документы, регистрационные листы или регистрационные карточки, составленные в фильтрационных пунктах или лагерях, различные агентурные донесения, заявления на въезд в СССР, анкеты на получение въездной визы, опросные листы, протоколы допросов, в ряде случаев достаточно подробные, протоколы опознания, справки об участии гражданина во время его пребывания в Китае в каких-либо общественных организациях или партиях. В отдельных делах имеются обвинительные заключения и приговоры на репатриантов, подозреваемых в участии в антисоветских являются документы. Проверочно-фильтрационные и архивно-следственные дела можно использовать как статистический источник, который позволяет извлечь массовые данные. Документы, формирующие личные дела граждан, организациях. карточки Наиболее достоверными и документами учетные реэмигрантов автобиографические проходивших государственную проверку, уникальны по содержанию и являются ценным источником для изучения данной темы. Однако не все они имеют одинаковую достоверность. Аналогичная ситуация и с информацией из архивно-следственных дел. К этой же категории документов относятся личные дела внутренних перемещенных лиц и репатриантов, содержащихся в Тагиллаге и Богословлаге НКВД (МАСПД НТ). Часть исследователей считают, что архивно-следственные дела не могут служить достоверным историческим источником, по причине того, что информация в них фальсифицирована. Но наряду с официальной информацией об осуждении лица в деле имеются сведения биографического характера, а вместе с тем и личные документы (паспорт, удостоверения, свидетельства, документы об образовании и проч.), изъятые в ходе обыска, которые содержат важную и заведомо достоверную информацию. В полной мере это относиться к делам репатриированных из Китая граждан, документы, которые отложились в фондах госархивов, без сомнения могут быть использованы в качестве исторического источника. Документальная информация, освещающая различные стороны пребывания репатриантов в Свердловской области, вплоть до начала 1990х гг. была засекречена. Часть документации по проверочнофильтрационным лагерям до сих пор недоступна исследователям. Опубликованных документов крайне мало, хотя в последние годы, вышли публикации по общим вопросам репатриации. Издан ряд документов по отдельным регионам страны, введенные в оборот исследователями, интересующимися сегодняшний день данной проблематикой в своем по регионе1. На опубликованных документов пребыванию репатриантов в Свердловской области в 1943-1950-х гг., не имеется. В Молодова И.Ю. Проверочно-фильтрационные дела в Госархиве документов новейшей истории Калужской области. // Отечественные архивы. 2003. № 1. С.49-56.

связи с этим большое значение приобретают неопубликованные источники – архивные документы. Анализ историографической литературы и источниковой базы исследования позволил выявить особенности темы. Интерес отечественных ученых к данной проблематике наметился с начала 1990-х гг. Однако до настоящего времени она исследована поверхностно. Большинство вопросов, касающихся положения, размещения и устройства репатриированных граждан на местах, после прибытия в тот или иной регион в составе рабочих батальонов или в проверочно-фильтрационный лагерь, еще предстоит изучить. И на региональном уровне исследования представлены единичными работами. Несмотря на то, что опубликованных документов по теме практически нет, источниковая база исследования обширна и разнообразна. Однако архивные документы труднодоступны и имеют специфику, присущую документов органов госбезопасности и внутренних дел, в чьем ведомстве был учет, размещение и хозяйственно-бытовое устройство репатриантов. Остро стоит проблема достоверности документов всех уровней: документы, отложившихся в результате деятельности Управления Уполномоченного по делам репатриации, отчеты местных органов госбезопасности, личные архивно-следственные дела репатриантов, отчеты управления проверочно-фильтрационного лагеря № 0395. Наличие огромного массива проверочно-фильтрационных и архивно-следственных дел репатриированных граждан позволяет выявить моменты, характерные именно для этой категории граждан и определить их место и значение в советской социально-экономической системе. Особенно интересен комплекс архивных документов реэмигрантов из Китая, которые после репатриации были вовлечены в социальные процессы региона. Он позволяет получить информацию не только о послевоенной судьбе реэмигрантов, но рассмотреть проблему в контексте жизнедеятельности всей российской эмиграции.

Сегодня перед отечественной историографией встает проблема исследования архивах. использовался исследования. Научная новизна работы заключается в том, что впервые на региональном уровне проведено комплексное исследование, в котором рассматриваются основные вопросы пребывания спецконтингента НКВД из числа репатриантов на территории Свердловской и области. В исследовании представлены сводные данные по составу, численности, размещению, материально-бытовому положению трудовому использованию репатриантов;

показаны отличия и сходство их от других категорий контингента НКВД. В процессе изучения темы был введен в научный оборот крупный массив принципиально новых по содержанию, засекреченных ранее источников из федеральных и местных государственных архивов, а также ведомственных архивов ФСБ и ГУВД РФ по Свердловской области. В работе ставиться вопрос о необходимости определения правового статуса репатриантов. Практическая значимость исследования состоит в том, что собранные и проанализированные в нем документы имеют большую информативную ценность для написания работ по проблеме спецконтингента НКВД в 1940-1950-е гг. Кроме того, полученные в ходе исследования результаты могут быть использованы при разработке проблем истории Второй мировой и Великой Отечественной войн, а также послевоенного десятилетия. Материалы диссертации могут использоваться при составлении как общих лекционных курсов по отечественной истории, так и курсов по истории Урала ХХ века. архивных источников, базы массив позволяют находящихся показывает, документов, решить в региональных что в цель в и работе задачи основном Анализ источниковой которые значительный неопубликованных, Глава 1. Организация приема и размещение репатриантов 1.1.Численность, состав и размещение спецконтингента из европейских стран В первые же месяцы войны германская армия и войска ее союзников оккупировала значительную часть территории СССР, в плен было захвачено несколько сотен тысяч красноармейцев, многие из них оказались в окружении. Попавшие в окружения и бежавшие из плена советские солдаты и офицеры зачастую были вынуждены скрываться в городах, селах и деревнях на оккупированной территории. В начале декабря 1941 г. началось контрнаступлением советских войск на западном стратегическом направлении. Были осуществлены контрнаступление под Москвой, Любанская, Ржевско-Вяземская, Барвенковско-Лозовская и десантная Керченско-Феодосийская операции. В ходе этих операций была снята угроза Москве и Северному Кавказу, полностью или частично освобождена территория 10 областей, а также свыше 60 городов1. Войска Калининского, Западного и Брянского фронтов отбросили противника от Москвы на 100-250 км. Возникла потребность в сборе, учете, фильтрации и дальнейшем распределении выходящих из окружения и бежавших из плена красноармейцев. Для этого при воинских частях были сформированы особые отделы, которые занимались их приемом и проверкой. Вместе с тем было принято решение ГКО № 1069сс от 27.12.1941 г. о создании спецлагерей НКВД и образовании армейских сборно-пересыльных пунктов (СПП), которые подчинялись Управлению армии2. Проверенные сотрудниками особых отделов военнослужащих передавались в военкоматы для направления в воинские части Красной армии, в промышленность, в основном на стройки НКВД или на формирование конвойных войск. Тех, кто вызывал подозрение, по 1 Великая Отечественная война // БСЭ.- 3-е изд. – М., 1971. С. 70. ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 53. Л. 29.

указанию НКВД незамедлительно отправляли в спецлагеря для дальнейшей проверки. Постановлением СНК СССР № 415-138сс от 19 апреля 1943 г. военная контрразведка, которая наряду с основными задачами, занималась проверкой выходящих из окружения красноармейцев, была передана в Наркомат обороны и Наркомат военно-морского флота СССР. Одновременно Совет Народных Комиссаров СССР принял постановление, в соответствии с которым, Управление особых отделов НКВД было реорганизовано в Главное управление контрразведки (ГУКР) «СМЕРШ» (сокращение от «смерть НКГБ шпионам») СССР в НКО СССР и Управление контрразведки (УКР) «СМЕРШ» Наркомата ВМФ1. С 1943 по 1946 гг., до переименования Министерство государственной безопасности СССР (МГБ СССР), начальником ГУКР «СМЕРШ» НКО СССР был генерал-полковник В.С. Абакумов2. Таким образом, с 1943 г. на фронтах и в военных частях вместо особых отделов начали образовываться Управления контрразведки «СМЕРШ», а в армиях, корпусах и дивизиях – отделы с подобными функциями. Главное управление контрразведки «СМЕРШ» подчинялось лично Народному комиссару Обороны СССР, а его начальником был один из заместителей Наркома. Проверкой угнанных на работы в страны Европы гражданских лиц, занимались комиссии из представителей НКВД-НКГБ и «СМЕРШ» под председательством сотрудника органов НКВД. В сентябре 1944 г. был создан Отдел проверочно-фильтрационных лагерей (ПФЛ) НКВД СССР, именовавшийся до февраля 1945 г. Отделом С реорганизацией органов военной контрразведки в 1943 году связана одна легенда. Согласно ей, на совещании руководителей обороны страны, где обсуждался данный вопрос, председательствовал И.В. Сталин. Первоначально, новую структуру предполагалось назвать «Смернеш» – сокращение от распространенного в годы войны лозунга «Смерь немецким шпионам!» Но Сталин на это возразил: «Почему, собственно говоря, мы должны иметь в виду только немецких шпионов? Разве другие разведслужбы не действуют против нашей страны? Давайте назовем «Смерть шпионам» или кратко – «Смерш». - Остряков С.З. Военные чекисты. – М., 1979. С. 178. 2 Лубянка ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВДКГБ 1917-1960. Справочник. – М.: Издание МФД, 1997. С. 26-27.

спецлагерей1. В его обязанности входило содержание и обеспечение фильтрации спецконтингента из числа репатриантов. Время существования проверочно-фильтрационных лагерей было относительно недолгим, около двух лет. Приказом № 0075–1946 Наркома внутренних дел СССР от 22 января 1946 г. ПФЛ НКВД со всеми наличными кадрами работников лагерей, охраны, хозяйством, помещением, транспортом и имуществом были переданы в состав ГУЛАГа СССР, а проверочнофильтрационные пункты (ПФП) - соответствующим территориальным органам внутренних дел. Этим же приказом на 1-й спецотдел НКВД СССР был возложен зональный учет всех лиц, прошедших В и его проходивших через проверочно-фильтрационные пункты, лагеря и местные проверочно-фильтрационные комиссии (ПФК). обязанности входило составление сводных данных об итогах проверочнофильтрационной работы. Функции учетно-распорядительного отделения были переданы ГУЛАГу и 1-му спецотделу НКВД СССР. В октябре 1944 г., когда части Красной армии вступили на территорию стран Восточной Европы, появилась потребность в организации нового ведомства, которое бы отвечало за сбор и перемещение огромного количества освобождаемых военнопленных и остарбайтеров. По решению Правительства СССР было образовано Управление Уполномоченного СНК СССР по делам репатриантов, которое возглавил генерал-полковник Ф.И. Голиков2. 23 октября 1944 г. он обратился к Военным советам всех фронтов с директивным письмом за № 027 «О проведении мероприятий по репатриации советских граждан». Оно стало первым нормативным документом репатриации3. Организацию репатриации проводил отдел устройств, входящий в состав ведомства генерал-полковника Ф.И. Голикова. В работе отдела Приказы НКВД СССР № 001155- 1944 и № 00100. – ГАРФ. Ф. 9401. Оп. 1. Д. 1. Л. 1-7. Мотревич В.П. Репатриация // Уральская историческая энциклопедия…С. 457. 3 ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 20. Л. 6-9.

1 можно выделить три периода. Первый - организационный, который охватывал октябрь-декабрь 1944 г. Второй - развертывание работы по репатриации при действующих фронтах в январе-мае 1945 г. Третий - период массовой репатриации советских граждан в связи с капитуляцией Германии и ее сателлитов и окончательным освобождением советских людей, угнанных на работы в европейские страны. Сотрудники Отдела разработали все основные инструкции и положения по организации и работе органов репатриации в системе Наркомата обороны СССР. Ими была выдвинута и проведена в жизнь идея создания в республиках, областях и районах разветвленной системы, задачей которой был прием и трудовое устройство возвращенных в Советский Союз граждан. Нормативную базу репатриации составили более 60 постановлений, которые были приняты в течение 1944–1948 гг. Советом Министров СССР1. В самом начале деятельности Управления было утверждено «Положение о фронтовом сборно-пересыльном пункте для освобожденных граждан СССР, находящихся на территории Германии и оккупированных ею стран»2. В дополнение к директивному письму за № 027 6 ноября 1944 г. Ф.И. Голиковым была утверждена подготовленная Отделом устройства «Инструкция Представителя Уполномоченного СНК СССР по делам репатриации при Военном Совете фронта»3. Позднее были разработаны и приняты следующие нормативные документы: инструкция представителям Уполномоченного СНК СССР по делам приему, репатриации содержанию, и при СНК и союзных республик4, инструкция граждан, государств начальникам отделов по репатриации при Военных Советах фронтов по учету направлению граждан советских союзных военнопленных интернированных ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1-6;

Ф. 9526. Оп. 1. Д. 1, 2, 20, 61 и т.д. Там же. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 23. Л. 7. 3 Там же. Д. 2. Л. 50-53. 4 Там же. Д. 20. Л. 63-66.

1 (31.01.1945), инструкция комендантам сборных пунктов (комендатур) по репатриации освобожденных Красной армией военнопленных и граждан союзных государств (27.03.1945);

инструкции начальникам отделов по репатриации при Военных Советах военных округов и комендантам приграничных лагерей (СПП) военных округов о порядке приема, содержания и дальнейшего направления репатриантов по назначению (26.07.1945 и 29.09.1945), временные правила о порядке оформления перевозок репатриируемых военнопленных, граждан СССР, военнопленных и интернированных граждан союзных государств и расчеты за эти перевозки (разработаны совместно с Наркоматом путей сообщения СССР), инструкция о порядке медико-санитарного обслуживания репатриантов, при нахождении их в лагерях, сборнопересыльных пунктах, группах войск, военных округах и в пути следования по назначению (разработана совместно с Главным военносанитарным управление Красной армии и Наркоматом здравоохранения СССР)1. Репатрианты проходили фильтрацию в несколько этапов. Те из них, кто оказался на территории союзников, попадали сначала в сборные пункты или непосредственно передавались репатриационным миссиям. Затем их направляли в приемно-пересыльные и сборно-пересыльные пункты на демаркационной линии между зонами СССР и его союзниками. Следующий этап – проверочно-фильтрационные пункты и лагеря на территории Советского Союза2. До окончания войны отдельно проверялись военнопленные в армейских, гражданские лица - во фронтовых ПФП. Потом людей направляли региональным органам репатриации и отделам переселений внутри страны.

ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 4а. Д. 9. Л. 100-115. В литературе наряду с названием сборно-пересыльный пункт (СПП) встречается употребление термина «проверочно-фильтрационный лагерь». «Лагерь» здесь означает место сбора репатриируемых, а не место их заключения – Полян П.М. Жертвы двух диктатур…С.297;

Земсков В.Н. К вопросу о репатриации…С. 37.

1 Сроки проведения фильтрации неоднократно менялись. Сначала, согласно установленным правилам, проверка во фронтовых ПФП и ПФЛ производилась органами контрразведки «СМЕРШ» НКО СССР в течение одного-двух месяцев. С февраля 1945 г. в соответствии с директивой НКВД СССР была разрешена упрощенная проверка женщин с детьми и стариков, с их последующим направлением к прежнему месту жительства. Их стали проверять в течение 5 дней. 22 мая 1945 г. ГКО СССР ограничил срок регистрации и проверки всех остальных граждан на СПП 10 днями1. Упрощение проверки и сокращение времени фильтрации было вызвано большим наплывом репатриантов в 1944-1946 гг. Кроме того, каждого человека дополнительно проверяли органы госбезопасности по месту жительства, а всех подозрительных направляли в спецлагеря НКВД. Но даже и в этом случае органы «СМЕРШ» не всегда справлялись с потоком, поэтому люди порой находились на фильтрационных пунктах несколько месяцев. Основным обслуживание документом, репатриантов, регламентирующим были «Указания по медицинское медицинскому обеспечению репатриируемых», утвержденные уполномоченным СНК СССР по делам репатриации генерал-полковником Ф.И. Голиковым. Приложением к ним служила «Инструкция по оказанию медицинской помощи репатриантам», согласованная первым заместителем народного комиссара здравоохранения СССР С.А. Колесниковым и начальником Главного военно-санитарного управления Красной армии генералполковником медицинской службы Е.И. Смирновым2. Анализ содержания нормативных документов позволяет разделить их на две группы. Одна касается организации приема, материального обеспечения перемещенных лиц, определения их правового статуса. Показаны масштабы репатриации и размеры ее инфраструктуры. Кроме 1 ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 40. Там же. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 9. Л. 115, 344.

того, документы, относящиеся к регламентации пребывания репатриантов в ПФЛ свидетельствуют о сходстве режимов этого вида лагерей с исправительно-трудовыми. Нормативная база проведения фильтрационных процедур на начальном периоде репатриации не была четко определена. Документы, регламентирующие порядок госпроверки, стали появляться только со второй половины 1945 г. Другая часть нормативной базы относится к судьбе людей после фильтрации. Большинство распределения документов по этой группы содержит принципы и их промышленным предприятиям трудовому использованию. Причем, явно виден экономический характер расселения прибывших граждан. Государство обеспечивало бесплатный проезд людей к месту жительства, их питание и медико-санитарное обслуживание. Документы Отдела по делам репатриации и воспоминания самих репатриантов свидетельствуют о том, что большая часть советских граждан стремилась вернуться домой. Права репатриантов были подробно оглашены в интервью Ф.И. Голикова, которое было передано ТАСС, опубликовано в газете «Правда» и впоследствии выпущено многотиражной брошюрой под названием «Интервью В Уполномоченного в интервью СНК СССР о по делам что репатриации советских граждан»1. Другое дело, что они далеко не всегда соблюдались. частности говорилось том, военнослужащие и гражданские лица, возвратившиеся на родину, вновь обретают абсолютно все права граждан СССР во всех областях хозяйственной, общественно-политической и культурной жизни страны. Репатриированные советские граждане могли пользоваться правами, предусмотренных Конституцией Советского Союза: правом участвовать в выборах и быть избранными в Советы депутатов трудящихся, правом на труд, на отдых, на образование, на материальное обеспечение в старости, Интервью Уполномоченного Совнаркома СССР по делам репатриации советских граждан из Германии и оккупированных ею стран генерал-полковника Ф.И. Голикова // Правда. – 1944. - 11 ноября. – С. 2.

по инвалидности и т.д. Кроме того, бывшие военнопленные имели права и льготы, предусмотренные для демобилизованных граждан красноармейцев мощная (см. приложение 1). Репатриацию советских сопровождала идеологическая компания. Уже в первые годы функционирования Управлением по репатриации было выпушено более миллиона брошюр, несколько сотен тысяч плакатов, миллионы листовок. В лагерях для перемещенных лиц издавались собственные газеты, в которых освещались вопросы репатриации. Все они имели ярко выраженный эмоциональный характер, опровергали слухи о репрессивных мерах и заверяли людей, что Родина ждет их. Вот названия некоторых из них: «Родина ждет вас, товарищи!», «Гитлеровская Германия зажата в тиски!», «Мы ждем тебя домой», «Мы знаем о твоих муках». «Здравствуй, Родина-мать», «Встреча», «Из немецкой неволи», «В родные края», «За муки, за раны я отомщу немцам», «Ждем тебя, родимый, из фашистской неволи», «Домой на Родину!» и др. В центральных советских изданиях были опубликованы статьи о трудоустройстве репатриантов и их жизни в Советском Союзе («О репатриации советских граждан», «Репатриация советских граждан», «Наши задачи в восстановлении и благоустройстве городов и строительстве в селах и колхозах»)1. Проведение репатриации было делом нелегким из-за огромного наплыва освобождаемых граждан, которым было нужно предоставить питание, обеспечить одеждой, оказывать медицинскую помощь. Для этого сотрудники Отдела устройства наладили лагерную, транспортную, организационную, санитарную и прочую работы. В короткий срок они сформировали разветвленную сеть органов репатриации в действующей армии и в тыловых округах. В европейских странах помощь в репатриации оказывали специально созданные Союзы по возвращению на родину Клубы и Комитеты граждан СССР.

ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 4. Л. 6-7, 77-78.

Все репатрианты до прибытия на места вселения обеспечивались продуктами питания, одеждой, обувью, медицинским обслуживанием. Многие Наркоматы участвовали в обеспечении прибывающих граждан всем необходимым. Так, Наркомат торговли СССР организовал на пунктах выгрузки для переселенцев горячее питание: на три дня из расчета по 400 грамм хлеба, 70 грамм мяса, 40 грамм крупы, 40 грамм картофеля, 5 грамм жиров на одного человека в сутки. Наркомат здравоохранения СССР через областные здравоохранительные отделы обеспечил медобслуживание репатриантов в местах их вселения. Для этой цели областные здравотделы выделили медперсонал и места в лечебных учреждениях. Наркомат финансов СССР выделил 5 млн. рублей на операционные расходы по переселению распределенных по областям и районам. Областными конторами «Заготзерно» было получено от центра разрешение об отпуске за наличный расчет по государственным ценам продовольственного зерна нуждающимся переселенцам до 1 центнера на семью. Для обеспечения перевозки переселенцев Главнефтесбыт выделил 200 тонн автобензина1. Отдел устройства наряду с учетом, размещением, перевозкой и хозяйственным обеспечением решал вопросы медицинского обслуживания. Еще до прибытия людей в лагере оборудовались санпропускники, прачечные и изоляторы. Затем производилась полная санобработка прибывших команд и эшелонов репатриантов. Среди них выявлялись инфекционные больные, которые подлежали незамедлительной изоляции и госпитализации. Лагеря имели запас противоэпидемиологических средств для проведения мероприятий при появлении инфекционных заболеваний. Кроме того, принимались меры профилактики заболеваний2. По данным архива Военно-исторического музея МО РФ на январь 1946 г. всего через медицинские учреждения прошло 5 204 1 ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 63. Л. 341-342. Там же. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 10. Л. 6-7.

репатриированных советских граждан. Из них было зарегистрировано 1 080 034 больных (то есть 20, 75 % от общего числа репатриантов), 385 206 человек нуждались в стационарном лечении, а остальные в амбулаторной помощи1. Таким образом, медицинским службам фронтов, групп войск, округов, гражданского здравоохранения предстояла сложная и огромная по своим масштабам работа. После освобождения и прохождения первичного учета, фильтрации и медицинской обработки на сборно-пересыльных пунктах и лагерях репатриируемых советских граждан ожидали разные пути. Нормативные документы позволяют разделить перемещенных лиц на четыре группы. К первой и наименее пострадавшей группе относятся те, кто был освобожден во время войны и зачислен в части Красной армии. После демобилизации они возвращались к прежнему месту жительства и не считались спецконтингентом НКВД. В то же время они должны были встать на учет в местных органах госбезопасности. Вторую, самую многочисленную группу составили те, кто после проверки был направлен в рабочие батальоны НКО СССР. Впоследствии они были распределены по промышленным предприятиям различных Наркоматов (см. приложение 2) и вошли в состав спецконтингента. К этой, категории относились те, кто был освобожден после окончания войны и имел призывной возраст. В эту категорию вошли как военнослужащие, так остарбайтеры. Третья группа включает репатриантов, проходящих проверку в проверочнофильтрационных и исправительно-трудовых лагерях (они содержались отдельно от заключенных). Они также стали спецконтингентом НВКД. К четвертой категории относятся лица, состоявшие на службе в германской армии. Они подвергались высшей мере наказания, аресту и заключению в ИТЛ по ст. 58-1 «а, б» УК РСФСР 1926 г., а также направлению на спецпоселение сроком на 6 лет.

Будко А.А., Грибовская Г.А. Когда опустели фашистские концлагеря Европы: медицинское обслуживание репатриантов Второй мировой войны // ВИЖ. 2001. № 3. С. 36-40.

По состоянию на 20 сентября 1945 г. сотрудниками Управления всего было учтено подлежащих репатриации советских граждан – 5 465 129 человек, из них: гражданских лиц – 3 465 249, бывших военнопленных – 1 999 880. К 1 января 1946 г. из числа выявленных и учтенных было возвращено – 5 223 545 человек (к 1 марта 1946 г. количество составило 5 352 963 чел.), из них: гражданских – 3 351 416 и бывших военнопленных – 1 872 1291. Из общего числа репатриантов 1 153 475 человек не были за пределами СССР, а содержались на оккупированных советских территориях и были освобождены Красной армией в 1943-1944 гг.2 К этой же категории относятся военнослужащие, которые не были в плену, а находились в окружении. Практически все «окруженцы» прошли фильтрацию в ПФЛ. В литературе получил распространение термин «внутренние перемещенные лица»3. По данным на 20 сентября 1945 г. их число составило 21,5 % от общего числа репатриантов. Вопрос об общей численности репатриированных граждан подробно рассматривают В.Н. Земсков, М. Полян и А.А. Шевяков. Анализ архивных документов Управления по делам репатриации показывает, что наибольшего доверия заслуживают данные В.Н. Земскова. По данным на 1 марта 1946 г. из числа репатриантов было мобилизовано в запасные части бывших военнослужащих и лиц призывного возраста ранее не служивших в армии – 1 621 198 человек, в спецлагеря НКВД (ПФЛ и ИТЛ) было направлено – 326 289 человек (из них бывших военнослужащих – 264 199, гражданских – 62 090 чел.)4. чел., находилось В рабочие батальоны НКО СССР было на сборно-пересыльных пунктах или зачислено – 608 095 чел.5, передано в распоряжение органов НКВД 272 использовалось на работах при советских воинских частях и учреждениях ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 63. Л. 58. Земсков В.Н. Репатриация советских граждан …С.11. 3 Земсков В.Н. Репатриация советских граждан…С. 14;

Полян П.М. Жертвы двух диктатур…С.

1 210. По другим данным на 1 января 1946 г. в ПФЛ и ИТЛ насчитывалось 228 018 человек. - ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 58. Л. 60. 5 Полян. П.М. Жертвы двух диктатур…С.216.

за границей – 89 468 чел., направлено к месту прежнего или избранного жительства - около 2 430 000 чел.1 Таким образом, В ПФЛ было направлено - 6,24 %, в рабочие батальоны - 11,64 %, в ИТЛ - 5,22 %, осталось при частях и сборнопересыльных пунктах - 1,71 %, мобилизовано в действующую армию – 30,28 %, направлено к месту прежнего жительства - 44,80 %. В военные и первые послевоенные годы в Свердловскую область в составе рабочих батальонов прибыло, и было учтено органами НКВД около 36 тыс. репатриантов2, в проверочно-фильтрационных лагерях области фильтрацию прошло 10 962 чел.3 То есть общее количество учтенных репатриированных граждан составило 46 926 человек или 0,9 % от общего числа репатриантов, прибывших в СССР. Некоторое количество граждан, вернувшихся к месту постоянного жительства выявить невозможно из-за отсутствия учета данной категории4. Пик репатриации пришелся на первые послевоенные годы, начиная с июня-июля 1945 г. До марта 1944 г. в область прибывали люди с оккупированных советских территорий, то есть внутренние перемещенные лица. В 1946 г. в Свердловскую область основное число репатриантов прибыло с запада, массовый поток прекратился только в начале 1947 г.5 В связи с большим наплывом репатриантов в феврале 1946 г. органам госбезопасности всех административных единиц страны было рекомендовано ускорить проведение проверки репатриантов6.

Земсков В.Н. К вопросу о репатриации…С. 36. Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 356. Л. 22. 3 ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 133. Л. 10. 4 В Государственном архиве административных органов Свердловской области отложился массив проверочно-фильтрационных дел и фильтрационных карточек на репатриантов этой категории в количестве 25 924. (ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2.). Но по порядковым номерам их число составляет – около 39 тыс. В этот фонд входят три категории граждан, проходящих проверочно-фильтрационные процедуры: перебежчики 1920-30-х гг., реэмигранты из Китая и самая многочисленная - бывшие советские военнопленные. Фонд не обработан, кроме того, часть дел в период с 1954 по 1992 гг. была выслана по месту жительства выехавших за пределы области репатриантов. Поэтому установить точное количество лиц данной категории в настоящее время не представляется возможным. – Прим. автора. 5 Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 292. Л. 2. 6 Там же. Д. 236. Л. 70-71.

1 С другой стороны шел постоянный процесс убытия репатриантов из области, даже из рабочих батальонов. Люди стремились вернуться к своим семьям. Более того, использование их на предприятиях не всегда соответствовало квалификации рабочих и служащих, да и сама организация производства, а также жилищно-бытовые условия оставляли желать лучшего, что влекло за собой отказ работать и дезертирство с предприятий. Особенно сильно тенденция к убытию из области репатриантов стала видна в 1947 г. и последующее время. Уже к марту 1947 г. в области осталось 27864 человек. Таблица 1 Движение репатриантов в Свердловской области в первом полугодии 1947 г., человек Показатель Учтено проживающими, прибыло, выбыло, Проживающие Свердловске в январьфевраль 34000 6136 3500 март месяцы апрель май июнь июль 27864 240 657 27189 535 485 26904 216 551 26771 281 414 26026 129 874 Источник: Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 292. Л. 2-7;

Д. 293, Л. 111об;

Д. 294, Л. 157, 157об;

Д. 295, Л. 43, 44;

Д. 295. Л. 259, 260.

Из данных таблицы следует, что к марту 1947 г. из Свердловской области выбыло 6136 человек (или 3068 чел. в месяц в среднем), что составило 18 % от общего числа репатриантов. За январь-февраль убыло большое количество граждан (в том числе из областного центра 730 человек). В последующие месяцы процесс убытия продолжается, и к июлю в области осталось 76,6 % репатриантов от численности на 1 января 1947 г. (что составило 459-460 чел. в месяц в среднем) Главной причиной убытия из области репатриантов явилась директива Генерального штаба Вооруженных Сил СССР от 12 июля 1946 г. о расформировании рабочих батальонов1. Закрепленные за определенным предприятием репатрианты были переведены в «постоянные кадры промышленности». Они имели статус полноправных советских граждан, но без права покинуть место работы, за которым были закреплены. За самовольный уход с работы подвергались аресту и заключению на срок от 5 до 8 лет. Тем не менее, тенденция к ослаблению контроля над рабочими батальонами, и даже к некоторой общей либерализации режима наметилась. Покинуть производство с согласия администрации стало легче, чем в предыдущие годы. Таким образом, к самым распространенным причинам можно отнести уход с производства, в большинстве случаев легальный (разрешение администрации, справка об инвалидности, болезнь, состояние здоровья членов семьи) и в ряде случаев нелегальный (побеги, невозвращение из очередного отпуска). Например, с производства на Североуральских бокситовых рудниках с 1 января по 1 июля 1946 г. было отпущено в очередной отпуск 2 149 репатриантов. Из них не вернулось на рудники 286 чел., еще 67 дезертировало непосредственно с производства. По данным следственного отдела при «Бокситстрое» за первое полугодие 1946 г. выезжало в отпуск 594 репатриантов, из которых не вернулось 190 и дезертировало за это же время 30 человек.2 Как было сказано выше, репатрианты были разделены на четыре группы в соответствии с правовым статусом и местом распределения. Самая многочисленная категория - военнослужащие, которые после освобождения были мобилизованы в части Красной армии, а после окончания войны и демобилизации возвратились к месту прежнего или избранного жительства. Им выдавались паспорта на общих основаниях в 1 ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 7. Д. 44. Л. 251. Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 265. Л. 75.

порядке и пропуск на проезд к месту постоянного жительства. Репатрианты, утратившие бытовые связи (семейные и жилищные) в Москве, Ленинграде, Киеве и в населенных пунктах, входящих в режимную зону вокруг них не направлялись на жительство в эти города1. После прибытия они регистрировались и становились на учет в местных органах госбезопасности, так как общий учет и дальнейшая негласная проверка всех прибывающих из фашистского плена, была возложена на них. В основном, это касалось рядового и сержантского состава, который направляли в обычные воинские части. Офицеров лишали воинского звания и направляли во время войны на формирование штурмовых (штрафных) батальонов. В послевоенные годы их отправляли для тщательной проверки в проверочно-фильтрационные и исправительнотрудовые лагеря. В Свердловской области эта категория граждан была довольно многочисленной. Всего за годы Великой Отечественной войны в области было призвано 700 тыс. человек. Точное число побывавших в плену и вернувшихся к месту постоянного жительства, как уже сказано выше, установить не представляется возможным. Репатрианты, относящиеся к данной категории, в правовом отношении пострадали меньше всего. Пребывание в плену на послевоенной судьбе человека, восстановленного на военной службе, и после окончания войны вернувшегося к прежнему месту жительства, отразилось незначительно. Особенно в том случае, если репатриант вернулся на завод, на котором работал до войны и продолжил работать по специальности, не претендуя на руководящую должность или высокое звание. С другой стороны, случаи снятия репатриантов с руководящей должности, когда косвенной причиной было пребывание в плену, нередки. Так, например, В.А. Малков, арестованный 16 октября 1951 г. был за измену Родине и привлечен к уголовной ответственности по ст. 58-1 «б» ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 95-98.

УК РСФСР. Ему было предъявлено обвинение в том, что 21 февраля 1942 г. будучи на фронте попал в плен, где находился до 1945 г. В мае 1945 г. был освобожден американскими войсками. Из американской зоны оккупации прибыл в г. Франкфурт-на-Одере. Там был включен в состав батальона бывших в плену советских офицеров и выехал с ними в СССР в г. Козельск, где находился до демобилизации в ноябре 1945 г. С 1945 г. проживал в г. Красноуфимске и работал в должности директора Красноуфимского кромкомбината, с 1947 г. - начальником технического снабжения молокозавода1. Основанием к его аресту послужили трофейные документы, захваченные советскими войсками в генеральном штабе немецкофашистской армии. «Изобличающие» В.А. Малкова в том, что он «будучи майором Красной армии, в должности командира 1188 СП 357 СД 21 января 1942 г. в районе г. Сычевка (Смоленская обл.) перешел на сторону Германии и выдал немецким разведорганам сведения, составляющие государственную тайну. Одновременно дал противнику антисоветскую клеветническую информацию о политико-моральном состоянии Красной армии и населения»2. Единственным доказательством обвинения было признание В.А. Малкова своей вины в выдаче государственной тайны. 4 апреля 1952 г. Военным Трибуналом УрВО В.А. Малков был осужден к 25 годам ИТЛ и реабилитирован в 1996 г. Показателен в этом отношении отрывок из воспоминаний бывшего остарбайтера П.И. Кириленко, направленного после репатриации на ст. Подволошную, Первоуральского района, Свердловской области для работы на Первоуральском динасовом заводе. В своих воспоминаниях он пишет: «Распределили всех на разные работы в основные цеха. Меня – на ручную формовку кирпича в цех № 2, затем стал работать прессовщиком в 3-ем переделе этого же цеха. В 1947 г. стал мастером, но в 1949 г. по 1 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 48809. Л. 22. Там же. Д. 48809н/д. Л. непонятным причинам сняли с мастеров и перевели снова прессовщиком. Скорее всего, это было связано с репатриацией, потому что и других, кого назначали на руководящие должности, поснимали…»1 В 1950-х гг., после пересмотра проверочно-фильтрационных дел, в случае отсутствия антисоветской деятельности после возвращения, сотрудники органов госбезопасности снимали с учета этих людей (см. приложение 3). Конечно, отрицательные моменты и ограничения для них имелись, но они были скорее косвенные, чем прямые. Например, если существовали два претендента на какую-либо должность, то из двух предпочитали того, кто в плену не был. Другим негативным обстоятельством было то, что сам факт пребывания в плену в период «холодной войны» вызывал подозрение. Репатрианты рассматривались сотрудниками органов госбезопасности как потенциально-опасные элементы и база для вербовки разведками иностранных государств. Примером может служить дело репатрианта Л.И. Бодрова, прошедшего фильтрацию на СПП № 265 (г. Герлиц, Германия) и вернувшегося в ноябре 1945 г. к месту постоянного жительства в пос. Висимо-Уткинск, Висимский район, Свердловскую область2. Во время войны он содержался в лагерях военнопленных в Верхней Силезии, в гг. Нюрнберг и Альтштадт. Был освобожден из плена американскими войсками в апреле 1945 г. и находился в оккупированной ими зоне до 1 июня 1945 г. Затем его передали советскому командованию. После репатриации он прибыл в Свердловскую область по месту рождения. Здесь он устроился слесарем в механическом цехе Кировского прииска треста «Уралзолото» (до войны он работал там же токарем). В августе 1947 г. РО МВД 3-м Спецотделом УМВД Свердловской области на него перерегистрировано в дело-формуляр с окраской было заведено учетное дело, которое в декабре 1952 г. Висимским было Из фондов музея «Боевой и трудовой славы» ОАО «Первоуральский динасовый завод». Ф. «Воспоминания тружеников завода» (Дело в настоящее время неописано). 2 ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 30222. Л. 1-20.

«американский шпионаж». Основанием для заведения дела послужило донесение агента «Сергеева» о том, что Л.И. Бодров подвергался вербовке американцами. В июне 1947 г. поступило донесение, что репатриант в беседе с ним за выпивкой, в нетрезвом состоянии, сказал, что американцы вызывали на допрос всех русских и вербовали и его. Дело закрыли, так как «каких-либо данных о принадлежности Бодрова к агентуре иностранных разведорганов не добыто, фактов практической антисоветской деятельности с его стороны и связей неустановлено»1. Другую часть репатриантов ожидала более суровая участь, они попали в проверочно-фильтрационные лагеря НКВД на территории СССР. Здесь помимо прохождения госпроверки, они использовались как рабочая сила на промышленных предприятиях различных наркоматов. Заключению в ПФЛ подвергались лица мужского пола (женщин в спецлагеря не направляли), на которых возникло подозрение в том, что они состояли на службе у врага. Здесь весь спецконтингент делился на две учетные группы. Первую группу составляли бывшие военнослужащие Красной армии (офицерский, сержантский и рядовой состав), находившиеся в плену или окружении противника, независимо от их деятельности в этот период. Во вторую группу входили гражданское население, проживавшее на оккупированной территории и работавшие при немцах в качестве сельских старост, рядовых полицейских, рядовых участников «народной стражи», «народной милиции» и других подобных организаций. В эти же группы входили лица, служившие в германской армии, немецких строевых формированиях (исключая трудовые), «власовцы» и легионеры. Они находились в ПФЛ до окончания проверки и перевода их на спецпоселение. Сюда же входило некоторое количество бывших военнослужащих русской армии, белых эмигрантов, ранее являвшиеся подданными Германии или лицами без гражданства. Эта категория граждан не должна ГААОСО. Ф. 1. Оп. 1. Д. 30222. Л. 22об.

была подвергаться репатриации по Ялтинскому соглашению, но советское руководство настояло на их репатриации. В проверочно-фильтрационные лагеря были помещены и представители прибалтийских народов и поляки, которые в 1939 г. перешли на сторону немцев. Отнесение к той или иной группе производилось при приеме в ПФЛ путем опроса.1 В Свердловской области из учтенных категорий второй по численности были вышедшие из окружения советские солдаты и офицеры, и репатриированные граждане, направленные в спецлагеря НКВД. Один из них – проверочно-фильтрационный лагерь № 0305 был расположен в районе г. Североуральска. В разные периоды он насчитывал 6 лагерных отделений. В лагере содержались военнослужащие как рядового и сержантского, от общего так числа и офицерского ПФЛ состава. СССР. Всего за все время лагеря существования лагеря фильтрацию прошло 10 434 человека2, то есть 3,2 % узников Спецконтингент использовался на Североуральских бокситовых рудниках. Другой - спецлагерь № 153, находился в г. Нижнем Тагиле и был закреплен за трестом «Тагилстрой». Репатрианты в лагерь начали прибывать с 1944 г. и состоял из солдат и офицеров, вышедших из окружения противника. Всего по имеющимся данным в лагере за весь период проходило фильтрацию 528 человек3. В рабочие батальоны Наркомата обороны СССР и в постоянные кадры промышленности направлялись бывшие военнослужащие, побывавшие в окружении или в плену, прошедшие предварительную регистрацию, а также военнообязанные недемобилизуемых возрастов, признанные годными к военной службе и подлежащие по закону мобилизации в Красную армию. По окончании проверки их передавали в кадры промышленности. При выявлении и обнаружении среди состава рабочих батальонов НКО СССР лиц, служивших в немецкой армии, 1 2 ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 52. ИЦ ГУВД Свердловской области. Ф. 51. Оп. 1. Д. 133. Л. 10. ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 8. Л. 24.

легионах, полиции последних направляли по нарядам отдела ПФЛ НКВД в проверочно-фильтрационные лагеря. После окончания войны большие партии репатриированных поступали в распоряжение предприятий угольной промышленности, черной металлургии и на лесоразработки в качестве контингента рабочих батальонов резерва ГКО1. При этом одним говорилось, что они должны загладить вину перед Родиной трудом, других направили на работы, не сообщая даже этого. Передача «в постоянные кадры промышленности» фактически прикрепляла человека к месту работы и жительства, хотя официального закрепления за местом жительства не было. Во время формирования все рабочие батальоны входили в систему Наркомата обороны, но впоследствии они направлялись на объекты других ведомств. Направляли репатриантов в промышленно развитые и перспективные в этом отношении регионы страны, в первую очередь на предприятия угольной промышленности, цветной и черной металлургии, лесной и строительной отрасли. Значительное количество репатриантов было направлено в Свердловскую область в составе рабочих батальонов и было распределено по промышленным районам. Самые крупные партии дислоцировались в Алапаевском, Верхнепышминском, Верхнетавдинском, Каменском, Карпинском, Кушвинском, Нижнетагильском, Полевском, Ревдинском, Режевском, Североуральском, Сысертском, Турьинском районах. Большое число их было размещено в г. Свердловске. Предпочтение в получении этой рабочей силы В отдавалось Свердловске заводам это были Наркоматов заводы тяжелого №8 НКВ, машиностроения, вооружений, черной и цветной металлургии, лесной промышленности. № 726 НКМВ, № 76 НКТП, Уралмашзавод. К 1 января 1947 г. в Свердловске было размещено – 3500 репатриантов, в Карпинском районе – Постановление ГКО № 9871с от 18.08.1945 «О направлении на работу в промышленность военнослужащих Красной Армии, освобождаемых из немецкого плена и репатриантов призывного возраста». – ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 55-57.

2400, в Нижнетагильском – 5800, в Первоуральском – 2800, в Североуральском – 1400, в Серовском – 35001. Всего же в составе рабочих батальонов в область поступило 6 % от общего числа репатриантов, направленных в составе батальонов в разные регионы Союза. Учет людей велся до передачи их в «постоянные кадры промышленности», поэтому дальнейшую их судьбу проследить достаточно сложно. С сентября 1946 г. на всех репатриантов в составе рабочих батальонов было распространено советское трудовое законодательство, а также все права и льготы, которыми пользовались рабочие и служащие предприятий и строек.2 Обязательным условием при направлении репатриантов на работу было то, что они должны быть использованы только по специальности. Если человек являлся инвалидом и по какимлибо причинам попал на работу не по месту постоянного жительства, то на него распространялось Постановление СНК СССР от 05.10.1945 за № 2553. Ему предоставлялось право ухода с предприятия для переезда домой.3 В 1946-1948 гг. из армии были демобилизованы военнослужащие ряда возрастов. Репатрианты таких же возрастов, зачисленные в рабочие батальоны, получили разрешение вернуться к месту прежнего жительства. В соответствии с решениями СМ СССР от 13 апреля 1946 г., 2 октября 1946 г. и 12 июня 1947 г. было отпущены зачисленные в рабочие батальоны репатрианты всех возрастов, являвшиеся жителями Прибалтийских республик и Кавказских территорий. Репатрианты из числа калмыков, крымских татар, крымских армян, болгар и греки, а также балкарцев, чеченцев, ингушей, турков, курдов и хемшилов направлялись в места их расселения этих национальностей. Все крымские армяне, греки, болгары, цыгане направлялись в распоряжение отдела спецпоселения УНКВД Свердловской области. Кроме того, к местам прежнего или вновь установленного жительства направлялись нетрудоспособные инвалиды, Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 258. Л. 4. ГАРФ. Ф. 9526. Оп. 1. Д. 61. Л. 198. 3 Там же. Л. 198-199.

1 больные неизлечимым недугом, старики, беременные женщины и женщины с грудными детьми. В эту же группу входили бывшие советские военнослужащие, прошедшие проверку в ПФЛ, если они были признаны негодными к военной службе, а также советские граждане, находившиеся в период оккупации на территории прибалтийских республик (из числа постоянно проживающих в Прибалтике). Мобилизованные в составе рабочих батальонов репатрианты, стремились любыми путями покинуть производство. Сделать это можно было либо по семейным обстоятельствам (болезнь близких родственников), либо как уже было сказано выше, по состоянию здоровья, возрасту или инвалидности. То обстоятельство, что после официального расформирования в 1946 г. рабочих батальонов люди не получили возможность уйти с объекта, за которым были закреплены вызывало недовольство в среде репатриантов (см. приложение 4). Другой категорией граждан были те, кто попал под подозрение и был арестован по обвинению в сотрудничестве с врагом. Их приговаривали к заключению в ИТЛ на срок от 10 до 25 лет, спецпоселению от 6 лет и до «вечного поселения» или смертной казни. Направлению на поселение подлежали все лица, служившие в немецкой армии, немецких строевых формированиях и командный состав трудовых формирований. К их числу относились служившие в «РОА», казачьих формированиях, национальных легионах, украинских частях, белорусской краевой обороне, а также все полицейские, уходившие с отступавшими немецкими войсками. Расселению подлежали репатрианты, на которых не имелось достаточно материалов об их активной антисоветской и пособнической деятельности, то есть материалов, служащих основанием для ареста и предания суду1. Все лица, в отношении которых были получены достаточные данные об их преступной деятельности, подвергались аресту и направлялись в соответствующие органы НКВД-НКГБ или ГУКР НКО «СМЕРШ» для ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 2. Л. 228-230.

ведения следствия. В некоторых необходимых случаях арестованные направлялись для следствия в соответствующие органы по месту совершения преступления. В эту группу входил руководящий состав полиции, «русской освободительной рядовые армии», «народной и в стражи», участники карательных легионов», организаций, полицейские участие «национальных перечисленных принимавшие экспедициях. Сюда же относились те военнослужащие Красной армии, которые добровольно перешли на сторону противника, бургомистры, крупные фашистские чиновники, сотрудники гестапо и других немецких карательных и разведывательных органов, сельские старосты, которые являлись активными пособниками оккупантов. Репатрианты, вызывающие подозрение, но не подлежавшие аресту из-за недостатка материалов, направлялись к месту постоянного жительства с пересылкой их личных фильтрационных дел в местные органы НКГБ для дальнейшей разработки. Исключение составляли те, кто бежал от немцев и принимал участие в боевых операциях Красной армии или партизан, не ушедшие на запад с отступающими частями вермахта полицейские, а также представители прибалтийских народов, служившие в немецкой армии, легионах или полиции рядовыми, призванные по мобилизации. Их мобилизовали в части Красной армии, а впоследствии направляли к постоянному месту жительства1. Решение, кого из людей направить на поселение, принимали начальники оперативных отделов ПФП и ПФЛ. По приезду на место главам семьи был разрешен вызов всех оставшихся ее членов, которые могли пользоваться всеми правами граждан СССР и должны были обеспечиваться жилплощадью. Вместо паспортов им выдавалось временное удостоверение с отметкой «без права выезда с места поселения», а вместо военных билетов – справки. За прогулы, ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 58.

самовольные отлучки или побеги согласно действующим законам они несли уголовную ответственность1. Местами поселения были спецпоселки при Дальстрое, в районе Норильска, Ухты, Печорского угольного бассейна, Североуральских бокситовых рудников, Бокситстрое, предприятий Наркомугля в Кузнецком, Кизеловском и Карагандинском угольных бассейнах, а также поселки при лесоразработках в Красноярском крае, Иркутской области и в Бурят-Монгольской Молотовской области. По состоянию на 10 января 1946 г. общее число спецпоселенцев. составило 227 266 человек2. Был установлен определенный порядок направления людей на поселение и оформления на них документов. Оперативно-чекистское обслуживание указанного контингента, учет и административный надзор осуществлялся отделами спецпоселений МВДУМВД, районными отделениями и спецкомендатурами3. Отправка в места поселений производилась в эшелонах, обеспечение питанием на путь следования этого контингента осуществлялось ГУЛАГом МВД СССР. Арестованные из числа репатриантов в Свердловской области содержались в основных исправительно-трудовых лагерях и колониях области: Богословлаге, Востураллаге, Севураллаге, Тавдинлаге, Тагиллаге, Ураллаге и др. Местом спецпоселения в Свердловской области были Североуральские бокситовые рудники (СУБР). Всего за период с 1944 г. по 1947 г. на территории Свердловской области в результате фильтрации в спецссылку было отправлено 1188 репатриантов.4 Точное число арестованных и осужденных по ст. 58-1 «а, б» УК РСФСР от 1926 г. установить невозможно. После ареста и вынесения приговора они направлялись в исправительно-трудовые лагеря.

ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Л. 59. Там же. Д. 63. Л. 61-70. 3 В соответствии с приказом НКВД СССР №0027-1946 г. и директивой НКВД СССР № 21 от 24 января 1946 г. – ГАРФ. Ф. 9408. Оп. 1. Д. 1. Л. 48-64. 4 Архив УФСБ РФ по Свердловской области. Ф. 1. Оп. 1. Д. 358. Л. 22.

1 АССР, Наркомлеса в верховье реки Камы В 1951-1952 гг. шестилетние сроки спецпоселения стали истекать, и репатриантов стали определять на бессрочное поселение. Согласно Постановлению Совета Министров СССР и Указу Верховного Совета СССР, которые были приняты в октябре 1951 г., на вечное поселение определялись лица, занятые на предприятиях, связанных с производством атомного и ракетного оружия1. Только через два года после смерти И.В. Сталина вышел Указ Верховного Совета СССР от 17.09.1955 г., согласно которому, отправленные на спецпоселение за пособничество фашистским оккупантам лица, освобождались от поселения и ссылки2. Итак, с 1943 г. на территорию Свердловской области начал прибывать новый контингент НКВД – вышедшие из окружения советские военнослужащие, так называемые внутренние перемещенные лица. Затем, с 1944 г. к ним присоединились другие категории – освобожденные из плена красноармейцы, а с 1945 г. и гражданские лица, остарбайтеры. Со второй половины 1945 г. число прибывших резко возросло, в 1946 г. въехало основное число репатриантов с запада, а с 1947 г. начался процесс убытия их из области. Состав репатриируемых граждан, прибывающих в Свердловскую область, был представлен всеми категориями: прибывшие в составе рабочих батальонов, направленные по месту прежнего жительства, проходящие фильтрацию в спецлагерях НКВД, спецпоселенцы, а также репатрианты, направленные в ИТЛ по обвинению в измене родине и шпионаже. Разнообразный состав контингента репатриантов, наличие всех их категорий на территории области свидетельствует об экономической значимости региона. Распределение репатриантов в большинстве районов, главным образом, на промышленных объектах говорит о стремлении советского руководства использовать их наиболее эффективно. Размещение в Свердловской области на промышленных предприятиях репатриантов в 1 Полян П.М. Жертвы двух диктатур…С.218. Там же. С. 219.

составе рабочих батальонов и использование их на работах Североуральских бокситовых рудников свидетельствуют об экономическом характере репатриации. Наблюдается явное стремление закрепить людей из рабочих батальонов и проверочно-фильтрационного лагеря в «постоянных кадрах промышленности» и на территории области. Это показывает степень потребности обеспечения крупных промышленных предприятий рабочими руками. Тем не менее, выезд большого числа репатриантов из области в 1947 г. говорит о том, что руководство заводов не смогло обеспечить приемлемые условия труда и материально-бытовые условия. С другой стороны это свидетельствует о некоторой либерализации политики в отношении спецконтингента в 1947-1948 гг.

1.2. Реэмигранты из Китая Правовое и материальное положение репатриантов из Китая, прибывших в Свердловскую область отличалось от положения тех, кто был возвращен из европейских стран. Репатриантов, относящихся к их числу, в исторической литературе часто называют реэмигрантами, хотя далеко не все из них имели статус эмигрантов. Здесь и далее слово реэмигрант выступает синонимом к слову репатриант, вне зависимости от того, что часть граждан, проживавших на территории Китая на момент окончания Второй мировой войны, не имела статус эмигранта. В 1896 г. правительство Российской Империи приняло решение о строительстве Китайской Восточной железной дороге (КВЖД) на территории Маньчжурии. Одновременно со строительством дороги были основаны русские города Дейлар (Дальний) и Харбин. Город Харбин, по сути, являлся главной железнодорожной станцией, промышленным, торговым и культурным центром российской эмиграции в Китае. В годы Гражданской войны, в некоторые азиатские страны, в том числе и в Китай, перешли солдаты и офицеры Белой армии, а также все те, кто был не согласен с установлением большевистского строя в России: зажиточные крестьяне и горожане, интеллигенция, дворяне. Позднее, в конце 1920-30-х гг., к ним присоединились многие жители Сибири, Приамурья, Дальнего Востока и других районов, которые спасались от индустриализации и коллективизации. Таким образом, процесс формирования русской диаспоры в Китае шел на протяжении нескольких десятилетий. В начале 1920-х годов ее численность достигла своего пика и, по мнению большинства исследователей, составила не менее четверти миллиона человек1. Больше половины из них находились в Северном Китае – Манчжурии. Отсюда название, часто употребляемое в художественной, публицистической, да и в научной литературе – О. И. Сергеев определяет ее в 500 тысяч – См. Сергеев О.И. Особенности самоуправления в Харбине и полосе отчуждения КВЖД (1907-1926) / О.И. Сергеев, С.И. Лазарева // Исторический опыт освоения Дальнего Востока. - 2001. Вып. 4. – С. 209-218.

маньчжурцы, или по названию города Харбин – харбинцы. Численность российских эмигрантов в Маньчжурии на протяжении 1920-начала 1940-х гг. колебалась в пределах от 70 тыс. до 200 тыс. человек.1 Китайская Восточная железная дорога, вокруг которой было расселено русское население, управлялась русским, а в последствии совместно советским и китайским правительствами. Такое положение сохранялось до момента оккупации в 1932 г. Маньчжурии японской армией. В 1933 г. начались переговоры о переуступке прав СССР на дорогу марионеточному правительству Маньчжоу-Го. В итоге 23 марта 1935 г. КВЖД была продана японским властям. После продажи КВЖД жизнь русских граждан сильно изменилась. Часть российских эмигрантов подверглась идеологическому давлению, стала испытывать материальную нужду, усилились проблемы русских эмигрантов с трудоустройством. Вся экономическая и общественно-политическая жизнь направлялась и контролировалась, японскими военными миссиями, японцы старались активно использовать антисоветские настроения части российской эмиграции в своих захватнических устремлениях на Дальнем Востоке. Российские эмигранты объединялись в организации разного толка и идеологической окраски, которые стали появляться в Маньчжурии еще в 1920-е гг. Например, в г. Харбине существовал клуб советских граждан. Членами этого клуба были патриотически-настроенные советские граждане, которые имели право выезда в СССР. С другой стороны в Харбине были профашистские и антисоветские партии, например Российская фашистская партия (РФП), так называемые русские воинские отряды («Асано», «Сунгарийский отряд», «Асайоко» и др.), общества типа «Кйовакай». В Северо-Восточном Китае было три Русских воинских отряда (РВО): 1-й РВО или "Сунгарийский отряд", он же "отряд Асано", на Сунгари II, Харбин, 2-й РВО или "Хэньдаохэцзыский отряд", он же Аблова Н.Е. История КВЖД и российской эмиграции в Китае (первая половина ХХ в.). Минск: БГУ, 1999. С. 116.

отряд Асайко" - в Ханьдаохэцзы, 3-й РВО Хайларский отряд, или Казачий полицейский отряд, в Хайларе1. Эти и отряды находились под непосредственным руководством наблюдением начальника Разведывательного управления Квантунской армии, скрывающегося под названием начальника Харбинской ЯВМ. Кроме них имелись еще ряд других, готовивших кадры, формирований, например, «курсы лесной полиции в Ханьдаохэцзы», «отряд лесной полиции на двадцать втором километре», «дорожно-строительный отряд», «отряд самоохраны копей Мут в Лишучжэне»Все эти организации, союзы, отряды и общества поддерживались японцами и существовали под руководством японской военной миссии в Харбине (ЯВМ)2. Члены этих объединений, учитывая их материальное положение и антисоветские настроения, являлись потенциальной вербовочной базой японкой разведки с целью проведения шпионажа и диверсионной деятельности на территории Советского Союза. На территории Северного Китая японцами также курсы, создавались которые многочисленные готовили кадры агитационноагитаторовпропагандистские пропагандистов для проведения агитационной работы среди эмигрантов в Маньчжурии, а также для заброски их на территорию СССР. К 1935 г. большинство российских эмигрантов были объединены в один общий эмигрантский орган – Бюро по делам Российских эмигрантов (БРЭМ)3. В целом за годы существования российской диаспоры была создана сеть антисоветских военно-политических и административных структур, доведенная в период японской оккупации практически до поголовного охвата выходцев из России. Но люди, состоящие в этих организациях, в большинстве случаев активной деятельности не вели. Более того, большинство российских эмигрантов сочувствовали Советскому Союзу.

ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 33613, 33649, 33701. Открытые архивы. Русская Маньчжурия. Из истории общественных организаций. Выпуск 5. Екатеринбург, 1995. С. 5 3 Там же. С. 1-2.

1 Люди, числящиеся в русских воинских отрядах, отказывались участвовать в борьбе против Красной армии и разбегались при первом удобном случае. Хотя многие эмигранты попадали в эти структуры не столько по желанию и убеждениям, сколько в силу безвыходности ситуации. Более того, часть их лояльно относилась к Советскому Союзу, поддерживала советскую администрацию и профсоюзы на КВЖД до ее продажи и помогала советским спецслужбам. В 1935 г. советское правительство заявило о возможности для всех бывших российских подданных въехать в Советский Союз на постоянное место жительства. Так началась первая волна реэмиграции. Практически все эмигранты этой волны подверглись репрессиям и к концу 30-х гг. Они были осуждены по ст. 58 УК РСФСР по обвинению в шпионаже в пользу Японии, что чаще всего означало приговор к высшей мере наказания1. Члены Политбюро ЦК ВКП (б) № П53/107 от 19 сентября 1937 г. приняли Оперативный приказ народного комиссара Внутренних Дел Союза СССР № 00593 от 20 сентября 1937 г. В нем была указана численность репатриантов: «Органами НКВД учтено до 25.000 человек, так называемых «харбинцев» (бывшие служащие Китайско-Восточной железной дороги и реэмигранты из Маньчжоу-Го), осевших на железнодорожном транспорте и в промышленности Союза2. Далее говорилось: «Учетные агентурнооперативные материалы показывают, что выехавшие в СССР харбинцы, в подавляющем большинстве, состоят из бывших белых офицеров, полицейских, жандармов, участников различных эмигрантских шпионскофашистских организаций и т.п. В подавляющем большинстве они являются агентурой японской разведки, которая на протяжении ряда лет направляла их в Советский Союз для террористической, диверсионной и шпионской деятельности…»3.

ГААОСО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 23660, 32681, 39729, 40277, 40278, 40734, 42401 и др. Богатых А. Презумпция виновности // Невское время № 171 (1574).- 20 сентября 1997. С. 15. 3 Там же. С. 17.

1 Начало Великой Отечественной войны всколыхнуло русскую эмиграцию, в ее среде наблюдался всплеск патриотизма. Часть эмигрантской молодежи подала заявление о получении советского гражданства и направлении на советско-германский фронт. В 1944 г. один видный японский дипломат докладывал в Токио, что 90 % русских в Восточной Азии настроены просоветски. Из воспоминаний шанхайца Г.Б. Зайцева видно настроение русских граждан, ожидающих побед Красной армии: « В 1944 году цены взлетели еще на один порядок, в ход пошли купюры в тысячу и больше юаней. Начались перебои с продуктами, мануфактурой. Город как бы потускнел и притаился. Но вместе с тем появилось предчувствие победы. На карте книжного магазина Флита красные флажки придвинулись к границам Польши, Румынии, Болгарии. Советские газеты двухнедельной давности расхватывались в считанные минуты. О журналах говорить не приходилось. Особой популярностью пользовались «Огонек» и «Крокодил». В городе работал филиал «Сопэкспортфильма». Там шли почти все наши фильмы предвоенных и военных лет, кинохроника и «боевые журналы». Все это вселяло радость в наши души и перевернуло мировоззрение многих, казалось бы, закоренелых врагов СССР. За последними днями агонизировавшего «Третьего рейха» все следили с нескрываемым интересом. Одни с радостью, другие с ужасом и ненавистью в душе. О подписании безоговорочной капитуляции стало нам известно во второй половине 9 мая, и сразу началось ликование. Исчезли фашистские знаки с многих учреждений. Газеты стали печатать списки членов нацистской партии и провокационно сообщали их адреса. Чувствовалось, что близится конец войны на Востоке, хотя никто не предполагал, что решающую роль здесь сыграет СССР. Объявление о начале войны СССР против Японии передали все радиостанции Шанхая»1.

Зайцев Г.Б. Шанхай – Вавилон Востока // Родина. 1998. № 3. С. 80-85.

Бывший харбинец Ю.Ф. Краснопевцев так описывает события тех лет: «…многие русские эмигранты в эти дни добровольно работали в штабе охраны Общества советских граждан и были вооружены, захватив оружие в одном из японских арсеналов. Они охраняли до подхода советских войск военные и промышленные объекты, пути сообщения, а также жизнь и имущество людей, патрулировали город, потерявший власть. Я могу подтвердить это, так как тоже участвовал в патрулировании города в составе группы русских молодых людей…»1. После вступления осенью 1945 г. на территорию Маньчжурии частей Красной армии началась вторая волна репатриации (или первая послевоенная) русских из Китая. Репатриация этого периода носила в основном принудительный, насильственный характер. При частях действовали особые отделы «СМЕРШ», в задачи которых входила проверка реэмигрантов. Интересен факт, что одной из их функций являлось содействие местным правительствам и советской военной администрации в установлении и укреплении социалистического строя2. Кроме того, сотрудники «СМЕРШа» занимались выявлением лиц, подозреваемых в сотрудничестве с фашистами, антисоветски настроенных граждан, вели розыск официальных сотрудников и агентуры японской полиции и разведки, участников антисоветских эмигрантских обществ, организаций, комитетов, подавляли националистическую оппозицию. 25 сентября 1945 г. была организована группа по вопросам репатриации из Кореи и Маньчжурии. При военных округах были сформированы особые органы: отделы репатриации. Такой отдел при Приморском военном округе возглавил генерал-майор Фомин, при Дальневосточном военном округе – полковник Распопин. Часть Краснопевцев Ю.Ф. Реквием разлученным и павшим. - Ярославль, Верхне-Волжское изд., 1992.

С. 45-49. Аблажей Н.Н. Репатриация советских граждан из Китая в СССР в 1947-1948 гг. // Гуманитарные науки в Сибири. № 2. 2003. С. 90-92.

эмигрантов добровольно подала заявления с просьбой о возвращении в Советский Союз, а другие были репатриированы насильственно. В Харбине сотрудники органов НКО «СМЕРШ» начали проводить массовые аресты в эмигрантской среде. За р. Сунгари был размещен палаточный лагерь, обнесенный колючей проволокой, там производилась проверка и фильтрация реэмигрантов-харбинцев. Насильственно была вывезена часть творческой интеллигенции. Арестам подвергались не только лица, активно сотрудничавшие с японскими властями, но и те, кто служил в полиции, японских фирмах, государственных организациях, бывшие офицеры белой армии и т.д. Большинство из них было направлено в пересылочные тюрьмы, а оттуда в исправительно-трудовые лагеря. Там они содержались использовались на принудительных работах. Общее количество вывезенных в результате этой волны из Маньчжурии исследователи оценивают как «несколько сотен», точное число установить не удается. Но, скорее всего, это число превышает «несколько сотен». В базу данных Государственного архива административных органов Свердловской области, где отложился массив архивно-следственных дел на репатриантов из Маньчжурии, осужденных впоследствии по ст. 58-1 «а, б» («измена Родине»), 58-3-4 («сношения в контрреволюционных целях с иностранным государством или отдельными его представителями, оказание помощи международной буржуазии»1) УК РСФСР и реабилитированных в 1955-1990-х гг. до буквы «М» (включительно) входят 830 человек-маньчжурцев2. Часть из них была арестована по другим пунктам статьи в более позднее время, но основная масса относится именно к репатриантам первой послевоенной волны. Все это говорит о том, что - либо репатриантов этой волны было больше, чем Особенная часть УК РСФСР (редакция 1926 г.). Глава 1. Преступления государственные // Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 г. с изменениями и дополнениями до 1 июля 1927 г. - М.: Юриздат, 1927. С. 11-12. 2 Книга памяти жертв политических репрессий. Свердловская область. Т. 1-4. – Екатеринбург: ГИПП «Уральский рабочий», 1999-2003.

Pages:     || 2 | 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.