WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное агентство по образованию ГОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» На правах рукописи Будалина Елена Евгеньевна Психологическая ...»

-- [ Страница 2 ] --

4.2. Результаты исследования динамики психологической адаптации Итоги дисперсионного анализа эффектов фактора длительности нахождения в новой студенческой среде на полимодальное Я приведены в табл. 5 (для удмуртской выборки), в табл. 6 (для коми-пермяцкой выборки) и в табл. 7 (для русской выборки). Таблица 5 Эффекты фактора длительности нахождения в новой социокультурной среде на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) у студентов удмуртской национальности Длительность нахождения в новой культуре (курс) 1 курс Полимодальное Я n Авторское 62 33,00 (5,73) Воплощенное 31,51 (5,50) Превращенное 39,17 (5,43) Вторящее 29,80 (4,98) Продолжение 2 курс 3 курс 4 курс 5 курс 53 55 36 30 35,43 (6,78) 34,45 (6,85) 36,75 (5,11) 24,63 (8,15) 31,61 (6,63) 31,72 (6,02) 33,08 (5,78) 30,46 (5,45) 40,11 (4,56) 40,83 (4,30) 42,33 (4,48) 40,23 (4,23) F 29,32 (4,63) 29,12 (6,27) 30,16 (3,87) 29,06 (4,47) (4,231)=0,80, p0,50;

Примечание. Я–Авторское, F (4,231)=16,85, p0,000;

Я–Воплощенное, Я-Превращенное, F (4,231)=2,744, p0,05;

Я–Вторящее, F (4,231) =0,367, p0,80;

Как видно из табл. 5, данный фактор оказал значимые эффекты на Я-Авторское, F (4, 232)=16,85, p0,001 и Я–Превращенное, F (4,231)=2,744, p0,05. Post hoc сравнения (LSD статистика) свидетельствовали о том, что показатели Я-Авторского значимо возрастают между 1 и 4 курсами (p0,01) и значимо снижаются между1, 2, 3, 4 курсами и 5 курсом (p10,000;

p20,000;

p30,000;

p40,000). Показатели Я-Превращенного значимо возрастают между 1, 2 курсами и 4 курсом (p10,001;

p20,05). Отсутствуют значимые эффекты фактора длительности нахождения в новой культуре на субмодальности Я–Вторящее и Я–Воплощенное, выполняющих функцию слияния. Таблица 6 Эффекты фактора длительности нахождения в новой социокультурной среде на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) у студентов коми-пермяцкой национальности Длительность нахождения в новой культуре (курс) 1 курс 2 курс 3 курс 4 курс 5 курс Полимодальное Я n Авторское 25 28 21 22 19 33,28 (4,47) 34,50 (5,48) 38,33 (3,17) 36,50 (5,90) 34,74 (8,30) Воплощенное 31,12 (4,31) 32,04 (5,17) 34,81 (4,81) 32,36 (7,58) 33,00 (7,23) Превращенное 41,64 (3,92) 39,57 (3,76) 40,62 (5,16) 40,41 (4,21) 40,37 (5,49) Вторящее 28,84 (4,08) 30,18 (5,02) 30,67 (6,47) 30,00 (6,63) 29,84 (5,53) Примечание. Я–Авторское, F (4, 110)=2,786, p0,05;

Я–Воплощенное, F (4,110)=1,239, p0,50;

Я-Превращенное, F (4,110) =0,718, p0,60;

Я–Вторящее, F ( 4,110)=0,348, p0,80;

Как видно из табл. 6, данный фактор оказал значимые эффекты на Я-Авторское, F (4, 114)=2,786, p0,05. Post hoc сравнения (LSD статистика) свидетельствовали о том, что показатели Я-Авторского значимо возрастают между 1, 2 и 3 курсом (p10,003;

p20,02) и значимо снижаются между 3 и 5 курсом (p30,05). Отсутствуют значимые эффекты фактора длительности нахождения в новой культуре на субмодальности Я-Вторящее, Я-Воплощенное и Я-Превращенное. Таблица 7 Эффекты фактора длительности нахождения в новой студенческой среде на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) у студентов русской национальности Длительность нахождения в новой культуре (курс) 1 курс 2 курс 3 курс 4 курс 5 курс Полимодальное Я n Авторское 95 71 46 55 36 35,77 (5,49) 37,11 (6,23) 36,60 (7,96) 36,98 (6,53) 35,33 (6,85) Воплощенное 34,10 (5,56) 34,70 (6,21) 33,73 (7,64) 35,47 (5,77) 35,22 (6,22) Превращенное 41,42 (4,89) 42,38 (4,56) 42,17 (6,06) 42,83 (4,14) 41,41 (3,99) F Вторящее 29,80 (4,71) 29,19 (5,92) 29,78 (7,17) 30,03 (6,12) 31,58 (4,71) (4,298)=0,731, p0,50;

Примечание. Я–Авторское, F (4,298)=0,841, p0,50;

Я–Воплощенное, Я-Превращенное, F (4,298)=1,023, p0,50;

Я–Вторящее, F (4,298)=1,076, p0,50;

Как видно из табл. 7, фактор длительности нахождения в новой культуре не оказал значимых эффектов на субмодальности Я-Авторское, Я-Воплощенное, Я-Превращенное, Я-Вторящее в выборке студентов русской национальности. Эффекты фактора адаптивных способностей к новой социокультурной среде на полимодальное Я приведены в табл. 8 (для удмуртской выборки), в табл. 9 (для коми-пермяцкой выборки) и в табл. 10 (для русской выборки).

Таблица 8 Эффекты фактора «адаптивные способности» на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) в выборке студентов удмуртской национальности Уровни адаптивных способностей Полимодальное Я n Авторское высокоадаптированные низкоадаптированные 77 86 34,71 (6,83) 32,10 (8,07) Воплощенное 32,18 (6,46) 30,76 (5,59) Превращенное 41,23 (5,18) 39,82 (4,62) F Вторящее 29,12 (4,57) 30,12 (5,12) (1,161)=2,239, p0,1;

Примечание. Я–Авторское, F (1,161)=4,895, p0,03;

Я–Воплощенное, Я-Превращенное, F (1,161)=3,362, p0,07;

Я–Вторящее, F (1,161)=1,704, p0,1;

Как видно из табл. 8, фактор «адаптивные способности» оказал значимые эффекты в выборке удмуртских студентов на Я–Авторское, F(1,161)=4,895, p0,03 и в качестве тенденции F(1,161)=3,362, p0,07. Эти показатели свидетельствуют о том, что в группе высокоадаптированных студентов удмуртского этноса к русской студенческой урбанизированной среде значимо выше показатели Я-Авторского (p0,03) и выше на уровне тенденции показатели Я-Превращенного (p0,07). Таблица 9 Эффекты фактора «адаптивные способности» на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) в выборке студентов коми-пермяцкой национальности Уровни адаптивные способностей Полимодальное Я n Авторское высокоадаптированные низкоадаптированные 41 38 37,39 (3,67) 34,10 (5,67) Воплощенное 33,44 (5,53) 32,05 (6,16) Превращенное 40,93 (3,27) 40,87 (5,11) F Вторящее 29,09 (5,47) 32,20 (5,73) (1,77)=1,111, p0,5;

— на Я–Превращенное, Примечание. Я–Авторское, F (1,77)=9,498, p0,003;

Я–Воплощенное, Я-Превращенное, F (1,77)=0,004, p0,9;

Я–Вторящее, F (1,77)=6,101, p0,02;

Как видно из табл. 9, фактор «адаптивные способности» оказал значимые эффекты в выборке студентов коми-пермяцкого этноса на Я-Авторское, F (1,77) = 9,498, p0,003 и Я–Вторящее, F (1,77) = 6,101, p0,02.

Эти эффекты свидетельствуют о том, что показатели Я-Авторского значимо выше в группе высокоадаптированных к студенческой среде студентов коми-пермяцкого этноса (p0,02). Таблица 10 Эффекты фактора адаптивные способности на полимодальное Я (средние и стандартные отклонения) в выборке студентов русской национальности Уровни адаптивных способностей Полимодальное Я n Авторское высокоадаптированные низкоадаптированные 100 88 37,21 (6,27) 34,93 (6,51) Воплощенное 34,50 (5,44) 33,38 (6,92) Превращенное 41,76 (5,23) 41,56 (5,16) F Вторящее 28,28 (5,93) 30,59 (5,58) (1,186)=1,519, p0,2;

этноса (p0,003).

Показатели Я-Вторящего, наоборот, значимо выше в группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого Примечание. Я–Авторское, F (1,186)=5,949, p0,02;

Я–Воплощенное, Я-Превращенное, F (1,186)=0,064, p0,1;

Я–Вторящее, F (1,186)=7,495, p0,01;

Как видно из табл. 10, фактор «адаптивные способности» оказал значимые эффекты в выборке русских студентов на Я–Авторское, F (1,186)=5,949, p0,02 и Я–Вторящее, F (1,186)=7,495, p0,01. Эти эффекты свидетельствуют о том, что показатели Я-Авторского значимо выше в группе высокоадаптированных к студенческой среде студентов русского этноса (p0,02). Показатели Я-Вторящего, наоборот, значимо выше в группе низкоадаптированных студентов русского этноса (p0,01). Таким образом, можно сделать следующие выводы: 1. Вопреки предположениям о том, что на первоначальных этапах Я-Вторящее, производящая эффект на дружелюбие, психологической адаптации к иной социокультурной среде будет выражена субмодальность зависимость1, выяснилось, что данная субмодальность свободна от влияния Описание эффектов субмодальностей полимодального Я на личностные характеристики см.: Дорфман Л.Я. Дивергенция и конструкт Я //Личность, креативность, искусство /Отв. ред. Е. А. Малянов, Н. Н. Захаров и др. Пермь: Пермский государственный институт искусства и культуры, Прикамский социальный институт, 2002: 141— фактора длительности нахождения в новой среде у студентов коми-пермяцкого и удмуртского этносов. Этот факт можно трактовать как относительную знакомость принимающей среды для финно-угорской выборки. 2. Выявилось значимое возрастание на 4 курсе показателей Я-Авторского и Я-Превращенного в выборке удмуртских студентов, на 3 курсе показателя ЯАвторского в выборке коми-пермяцких студентов. Эти субмодальности оказывают эффекты на автономность, самостоятельность (обособление), самоопределение, независимость, авторство, креативность (Я-Авторское) и самостоятельность (обособление), терпимость (Я-Превращенное). Следовательно, мы можем говорить о вхождении студентов как удмуртского, так и коми-пермяцкого этноса в русскую урбанизированную студенческую среду. Причем для студентов удмуртского этноса — о вхождении в другую среду не как слиянии (субмодальности Я-Авторское и Я-Превращенное выполняют функцию обособления Я от Другого), а вхождении как установлении определенной дистанции — дистанции сохранения себя, своей идентичности и дистанции терпимости (толерантности) по отношению к русской студенческой среде со стороны студентов удмуртской национальности. Эти результаты соотносятся с ранее полученными фактами об активном сохранении финно-угорскими этносами (удмуртами и коми-пермяками) своих этнических (культурных) ценностей (Е. Е. Будалина, 2001, В. Ю. Хотинец, 2001) и о некоторой двойственности в самоопределении удмуртов: стремление к слиянию с русским этносом и, в тоже время, обособление от него (М. В. Рябикова, Л. Я. Дорфман, 2002). Т.е. удмуртский этнос находится как бы "вне" и, в тоже время, "внутри" русского этноса, в состоянии "вненаходимости" (М. М. Бахтин). Таким образом, наш теоретический концепт динамики психологической адаптации к иной социокультурной среде как изменяющихся представлений человека о своем метаиндивидуальном мире в ходе приобщения к иной социокультурной среде нашел эмпирическое подтверждение: вхождение в иную культуру сопровождается значимым возрастанием показателей Я-Авторское и Я-Превращенное в выборке студентов удмуртского этноса и значения показателя Я-Авторское в выборке студентов коми-пермяцкого этноса. Данные субмодальности производят эффекты на самостоятельность (обособление), автономность, самоопределение, независимость, авторство, креативность (Я-Авторское) и самостоятельность (обособление), терпимость (Я-Превращенное). Таким образом, динамика психологической адаптации проявляется в возрастании самостоятельности (обособления), автономности, самоопределения, независимости, авторства, креативности (Я-Авторское) и самостоятельности (обособления), терпимости (Я-Превращенное). 3. Значимое падение Я-Авторского на 5 курсе в среде удмуртских студентов и на 4, 5 курсах в среде коми-пермяцких студентов может свидетельствовать о феномене потенциальной переадаптации или осознании необходимости ухода из знакомой студенческой среды и вхождения в среду Другого. 4. Незначимость эффектов фактора длительности нахождения в новой культуре на полимодальное Я в выборке студентов русского этноса можно интерпретировать как относительную знакомость для них данной среды (русская, урбанизированная). И, соответственно, в новой студенческой среде для студентов русской группы меньше травматичной "инаковости" (О. Пас), смысловых лакун неопределенности (В. Ф. Петренко). 5. У высокоадаптированных в русской урбанизированной студенческой среде студентов удмуртской, коми-пермяцкой и русской национальности значимо выражена субмодальность Я-Авторское, оказывающая эффекты на автономность, самоопределение, авторство, независимость, креативность. Таким образом, наш теоретический концепт динамики психологической адаптации к иной социокультурной среде нашел эмпирическое подтверждение: у высокоадаптированных студентов финно-угорской этнической группы будет более выражена субмодальность Я-Авторское, производящая эффекты на независимость, доминирование, авторство, самоопределение, креативность.

6.

В выборке низкоадаптированных студентов удмуртской национальности фактор адаптивных способностей не оказал эффектов на субмодальности Я-Вторящее, но оказал значимые эффекты на субмодальности Я-Авторское и, в качестве тенденции, на Я-Превращенное удмуртских студентов. В выборке низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого и русского этносов фактор адаптивных способностей оказал значимые эффекты на субмодальность Я-Вторящее и Я-Авторское: показатели Я-Вторящего значимо выше, а показатели Я-Авторского значимо ниже по сравнению с выборкой высокоадаптированных студентов русского и коми-пермяцкого этносов. Так, во всей группе низкоадаптированных (студентов трех этнических групп: удмуртской, коми-пермяцкой и русской) низкие показатели Я-Авторского оказывают эффекты на малую самостоятельность, зависимость, неопределенность себя. Однако, в русской и коми-пермяцкой группе высокие показатели Я-Вторящего оказывают эффекты, кроме как на зависимость, так же и на дружелюбие, а в группе студентов удмуртского этноса низкие показатели Я-Превращенного оказывают эффект на снижение дистанции (обособленности) и на низкие показатели терпимости. Таким образом, если адаптированность проявляется одинаково у студентов всех этнических групп, то феномен дезадаптированности имеет специфическую психологическую природу.

— выраженность показателей этих субмодальностей значимо ниже, чем в выборке высокоадаптированных 4.3. Результаты исследования структуры психологической адаптации на основе изучения ценностно-смысловых ориентаций в зависимости от уровня адаптивных способностей С помощью частотного анализа во всех этнических группах (студентов удмуртского, коми-пермяцкого и русского этносов) как у высокоадаптированных, так и у низкоадаптированных, были выделены ценности, наиболее и наименее предпочитаемые (Табл. 1—6 приложения 2). Во всех этнических группах (у студентов удмуртского, коми-пермяцкого и русского этносов) как у высокоадаптированных, предпочитаемые: так и у низкоадаптированных, было выделено сходное ядро индивидуалистских и коллективистских ценности — ценностей.

Наиболее терминальные здоровье, любовь (методика "ценностные ориентации" М. Рокича);

здоровье (опросник ценности как жизненные принципы — смысл жизни, настоящая дружба, защита семьи, мир на земле;

ценность как способ поведения ценности: терминальные искусства, М. Рокича). Сходные данные были получены ранее на выборке студентов в исследовании влияния ценностей на предпочтения телевизионных программ А. В. Шарикова, самоутверждения Э. А. Барановой ценностных (1997), в исследовании стратегий предпочтений Н. С. Харламенковой, — базовых культурных ценностей С. Шварца). Наименее предпочитаемые — счастье других, творчество, красота природы и инструментальные — развлечения;

высокие запросы, непримиримость к недостаткам в себе и других ("ценностные ориентации" И. В. Бабановой (1999), в исследованиях ценностных структур студентов гуманитарных факультетов Н. А. Кириловой (1995, 2004), в исследовании структуры счастья русских И. А. Джидарьяна (2001). Эти наиболее предпочитаемые ценности можно охарактеризовать как ценности счастья, т.к. они отображают ценностное пространство счастья россиян: ценности любви, защиты семьи, настоящей дружбы, смысла жизни (И. А. Джидарьян, 2001). Кроме того, в последнее десятилетие исследователи (И. А. Джидарьян, 2001, Н. А. Кирилова, 1995) отмечают значительное сужение ценностного — пространства россиян: сконцентрированность на уровне ценностей "я семья — личные цели". Наименее предпочитаемые ценности — моя это духовные ценности как русской, так и финно-угорской культуры: альтруистические ценности служения другим (счастье других), эстетические ценности (творчество, красота природы и искусства), ценности совершенствования или стремления к идеалу (высокие запросы, непримиримость к недостаткам в себе и других). И гедонистические ценности (развлечения). Это ценности как аллоцентрической (счастье других, красота природы и искусства), так и идиоцентрической направленности (развлечения, творчество, высокие запросы, непримиримость к недостаткам в себе и других). Таким образом, был выявлен приоритет ценностей личного счастья (любовь, настоящая дружба, защита семьи, здоровье, смысл жизни) над духовными ценностями (счастье других, творчество, красота природы и искусства, высокие запросы, непримиримость к недостаткам в себе и других). Кроме общего для всех этнических групп ядра ценностей, выделилось ценностное ядро для финно-угорской этнической группы (студентов удмуртского и коми-пермяцкого воспитанность этносов): ("ценностные — интернальные ориентации" С. Шварца). старших), ценности — образованность, (опросник М. Рокича), Это так как и ценности как способы поведения базовых коллективистские уважение старших, собственные цели ценностей уважение культурных (воспитанность, индивидуалистские ценности (образованность, собственные цели). Также выделились ценности русской этнической группы (общие как для высокоадаптированных, так и для низкоадаптированных). Это ценности идиоцентрической направленности — как наиболее предпочитаемые:

— терминальная ценность жизненные принципы уверенность в себе, инструментальные ценности независимость, честность ("ценностные ориентации" М. Рокича);

ценности как — свобода, зрелая любовь, самоуважение, внутренняя — гармония;

ценности как способ поведения верность, интеллект, достижение успеха, независимость (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца). И аллоцентрическая ценность как наименее предпочитаемая: интернальная ценность — аккуратность.

Группа высокоадаптированных У высокоадаптированных в русской среде студентов коми-пермяцкого этноса (см. табл. 1 приложения 2) набор ценностей, кроме общего ядра с русской и удмуртской культурами (общее ядро ценностей трех культур) и финно-угорского ядра аллоцентрических и идиоцентрических ценностей, имеет дополнительных пять ценностей: две индивидуалистские ценности как способы поведения, совпадающие с ценностным ядром русской культуры: верность2, достижение успеха (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца) и три собственные: принятые идиоцентрические ценность ценности: терминальные — познание, активная жизнь, инструментальная — ответственность. И не принятая аллоцентрическая Надо интернальная что у —терпимость ("ценностные студентов как ориентации" М. Рокича). отметить, высокоадаптированных удмуртского, так и русского этносов отметились сходные тенденции (см. табл. 3, 5 приложения 2): включение в свои ценности ядра общих ценностей для трех этнических групп (удмуртов, коми-пермяков и русских), ценностей финноугорской этнической группы, ценностей русских — русской группы (части выборки:

идиоцентрических инструментальная способы поведения ценностей ценность для удмуртской честность — ("ценностные ориентации" М. Рокича);

ценность как жизненный принцип — зрелая любовь, ценности как достижение успеха, верность (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца) и своих собственных ценностей. В выборке высокоадаптированных студентов удмуртского этноса (см. табл. 3 приложения 2) в блок собственных ценностей входят: терминальная Ценность "верность" в опроснике С. Шварца относится к ценностям равноправия — это индивидуалистский полюс блока «акцент на себя — акцент на других» (оппозиционный полюс — коллективистский блок иерархии). (см.: Ю. А. Гаюрова, 2002: 232). Эти блоки можно интерпретировать в терминах культурного синдрома, описанного Г.Хофстедом: высокая дистанция власти — низкая дистанция власти. Высокой дистанцией власти и иерархичностью структуры общества отличаются коллективистские культуры, низкой дистанцией власти и признанием равенства главной ценностью характеризуются индивидуалистические культуры (см.: Н. М. Лебедева, 1999а). 3 Ценность "честность" в опроснике С. Шварца относится к ценностям равноправия — это индивидуалистский полюс блока «акцент на себя — акцент на других» (оппозиционный полюс — коллективистский блок иерархии). (см.: Ю.А. Гаюрова, 2002: 232). ценность — обеспеченность, инструментальные ценности — чувство юмора, аккуратность ("ценностные ориентации" М. Рокича);

ценность как способ поведения — честность (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца) и не принятая идиоцентрическая интернальная ценность — продуктивная жизнь ("ценностные ориентации" М. Рокича). Это ценности как аллоцентрической (обеспеченность, аккуратность), так и идиоцентрической направленности (чувство юмора4, честность, успех, продуктивная жизнь). У высокоадаптированных студентов русского этноса (см. табл. 5 приложения 2) набор собственных ценностей состоит из принятых ценностей: нейтральной принятой терминальной ценности — — семья, ценности идиоцентрических общественное инструментальных ценностей аллоцентрической ответственность, широта взглядов и не — интернальной признание ("ценностные ориентации" М. Рокича). Группа низкоадаптированных У низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса (см. табл. 2 приложения 2) набор ценностей, кроме общего ядра трех этнических групп, финно-угорского ядра ценностей и ценностей русской культуры (части идиоцентрических ценностей русской группы: инструментальной ценности независимость ("ценностные — — ориентации" М. Рокича);

ценностей как жизненных принципов зрелая любовь, свобода (опросник базовых наличие хороших и верных культурных ценностей С. Шварца)), включает в себя многочисленные собственные ценности: терминальные ценности — друзей, материальная обеспеченность, семейная жизнь;

инструментальную идиоцентрическую ценность — смелость ("ценностные ориентации" М. Рокича);

аллоцентрические ценности как жизненные принципы — национальная — безопасность, благосостояние, ценности как способы поведения честность, чистоплотность (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца). Не Ценность «чувство юмора соотносится с ценностями аффективной автономии (ценности стимуляции) — это индивидуалистский полюс блока «открытость к изменениям — консерватизм» (опросник базовых культурных принятые идиоцентрические — ценности: юмора, терминальные широта взглядов — развитие, власть, инструментальные чувство ("ценностные — ориентации" М. Рокича);

ценности как жизненные принципы духовная жизнь (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца). Это ценности как аллоцентрической (материальная обеспеченность, национальная безопасность, благосостояние, чистоплотность, власть), так и идиоцентрической направленности (смелость, честность, развитие, чувство юмора, широта взглядов). У низкоадаптированных студентов удмуртского этноса (см. табл. 4 приложения 2) набор собственных ценностей, кроме общего ядра ценностей трех культур и финно-угорского ядра ценностей, состоит из ценностей: инструментальных М. Рокича);

благосостояние, — самоконтроль, твердая воля ("ценностные ориентации" ценности как как жизненного поведения принципа — — идиоцентрической ценностей способов умелость, чистоплотность, благосостояние (опросник базовых культурных ценностей С. Шварца);

не принятой идиоцентрической инструментальной ценности — чувство юмора ("ценностные ориентации" М. Рокича). Это ценности как аллоцентрической (благосостояние, самоконтроль, чистоплотность), так и идиоцентрической направленности (твердая воля, умелость, чувство юмора). У низкоадаптированных студентов русского этноса (см. табл. 6 приложения 2) набор ценностей, кроме общего ядра ценностей трех культур, ядра ценностей русской культуры и финно-угорского ядра ценностей, включает в себя ценности: идиоцентрическую инструментальную ценность жизненный принцип жизненный принцип — чувство юмора ("ценностные ориентации" М. Рокича), аллоцентрическую ценность как — благосостояние (опросник базовых культурных власть (опросник базовых культурных ценностей ценностей С. Шварца);

и не принятую коллективистскую ценность как — С. Шварца). Это ценности как аллоцентрической (благосостояние, власть), так и идиоцентрической направленности (чувство юмора).

ценностей С. Шварца) (см.: Гаюрова Ю.А., 2002, с. 230). Таким образом, можно сделать следующие выводы: 1. и Во всех этнических группах (у студентов удмуртского, коми-пермяцкого русского этносов) как было у высокоадаптированных, общее ядро так и у выделено ценностей низкоадаптированных, идиоцентрической и аллоцентрической направленности. Это приоритетные ценности личного счастья (любовь, настоящая дружба, защита семьи, здоровье, смысл жизни) и не приоритетные духовные ценности (счастье других, творчество, красота природы и искусства, высокие запросы, непримиримость к недостаткам в себе и других). 2. В выборке студентов удмуртского и коми-пермяцкого этносов выделилось сходное ядро финно-угорских ценностей как аллоцентрической (воспитанность, уважение старших), так и идиоцентрической (образованность, собственные цели) направленности. 3. У высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого и удмуртского выделились совпадающие с ценностями русской культуры этносов идиоцентрические ценности как способы поведения: верность, успех. Эти ценности входят в число ценностей русской группы (общих как для высокоадаптированных, так и низкоадаптированных студентов русского этноса). Таким образом, мы можем говорить, что идет процесс вхождения (адаптации) в новую русскоязычную урбанизированную студенческую среду. 4. У высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого и удмуртского — этносов отмечена сходная с высокоадаптированными русскими тенденция (ценностей, заданных нахождением групп в едином включение в свои ценности ядра общих для трех этнических групп ценностей географическом пространстве), ценностей финно-угорской этнической группы, ценностей русской группы (части ценностей русских для удмуртской и коми-пермяцкой групп) и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (высокоадаптированных коми-пермяков, высокоадаптированных удмуртов, высокоадаптированных русских). На основании этих данных мы можем сделать вывод об особенностях группы высокоадаптированных — расширении поля своих ценностей за счет ценностей культур иных этнических групп. 5. В группе низкоадаптированных этносов) (студентов коми-пермяцкого, принимаемая удмуртского, 6. русского выделилась для выборки общая аллоцентрическая ценность как жизненный принцип: благосостояние. Выделились специфические низкоадаптированных студентов финно-угорской этнической группы ценности: принятая ценность как способ поведения ценность — юмор. 7. У низкоадаптированных студентов удмуртского и русского этносов отметилась сходная тенденция: включение в свои ценности ядра общих для трех этнических групп ценностей (ценностей, заданных нахождением групп в едином географическом пространстве), ценностей своей культуры, ценности группы низкоадаптированных (благосостояние) и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (низкоадаптированных студентов удмуртской этнической группы и низкоадаптированных студентов русской этнической группы). Данная группа низкоадаптированных, как удмуртов, так и русских, имеет меньший набор ценностей по сравнению с высокоадаптированными удмуртами и русскими: низкоадаптированные студенты удмуртского и русского этносов находятся в ценностном поле своей культуры, внутри общих ценностей для трех культур и внутри специфических ценностей группы низкоадаптированных. В поле ценностей группы низкоадаптированных нет этнически специфических ценностей других культур. Можно сказать, что происходит "невыход" в другие культуры, нет со-отношений культур, диалога, отношений толерантности, а значит нет и процесса адаптации данной группы удмуртов 8. (низкоадаптированных) к урбанизированной русскоязычной студенческой среде. В группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса выявлены другие тенденции: обнаружен самый большой набор ценностей, включающий в себя общие ценности трех культур (ценности, заданные 85 — чистоплотность;

и отвергаемая инструментальная нахождением групп в едином географическом пространстве), специфичные ценности финно-угорской этнической группы (характерные как для высокоадаптированных, так и для низкоадаптированных), специфичные ценности русской группы (части идиоцентрических ценностей русских для коми-пермяцкой группы), ценность, общую для низкоадаптированных (благосостояние), ценность, характерную для низкоадаптированных студентов финно-угорской группы (чистоплотность), и большой набор собственных ценностей как аллоцентрической, так и идиоцентрической направленности. Можно сделать вывод о том, что особенностью ценностно-смысловой сферы группы низкоадаптированных студентов коми-пермяцкой этнической группы является значительное расширение поля своих ценностей за счет ценностей своей культуры, культуры этнической группы, живущей в этом же регионе, ценностей как высокоадаптированных, так и низкоадаптированных представителей данных этнических групп (студентов русского, удмуртского, коми-пермяцкого этносов) и блока собственных многочисленных ценностей как идиоцентрической, так и аллоцентрической направленности. Можно предположить, что этот феномен свидетельствует о несформированности ценностной структуры, о неотнесенности себя ни к какой этнической группе. Это явление еще можно назвать этапом размытой идентичности или, что было бы более уместно, учитывая возраст и специфическую ситуацию развития испытуемых (необходимость проживания в иной социокультурной среде), этапом моратория (Э. Эриксон, 1996). Таким образом, эмпирически подтверждается, что психологическая адаптация к иной социокультурной среде представляет собой целостное психологическое образование, структура которого характеризуется как стабильным (сохранение ценностей своей культуры), так и динамическим (включение в ценности индивида ценностей иной социокультурной среды) компонентами. Структура психологической адаптации к иной социокультурной среде в группе высокоадаптированных (студентов удмуртского, коми-пермяцкого, русского этносов) характеризуется включением в индивидуальные ценности общих для трех этнических групп ценностей, ценностей финно-угорской этнической группы, ценностей русской группы (части ценностей русских для удмуртской и коми-пермяцкой групп) и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (высокоадаптированных коми-пермяков, высокоадаптированных удмуртов, высокоадаптированных русских). Подтверждением наличия в структуре психологической адаптации к иной социокультурной среде участного которая сочетания стабильного или и динамического компонентов явилась эмпирически выявленная структура психологической дезадаптации, характеризуется только стабильным (сохранение ценностей только своей культуры), или чрезмерным усилением динамического (несформированность (размытость) индивидуальной ценностно-смысловой структуры) компонентами. Структура психологической дезадаптации в группе низкоадаптированных студентов удмуртского и русского этносов характеризуется включением в свои ценности общих для трех этнических групп ценностей, ценностей своей культуры, ценностей группы низкоадаптированных и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (низкоадаптированных удмуртов, низкоадаптированных русских). Группа низкоадаптированных (низкоадаптированных студентов удмуртского и русского этносов) находится в ценностном поле только своего региона, своей культуры и внутри специфических ценностей группы низкоадаптированных, и не имеет этнически специфических ценностей других культур. Эмпирически выявленная структура психологической дезадаптации в группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса характеризуется включением в свои ценности общих для трех этнических групп ценностей, ценностей финно-угорской этнической группы, ценностей русской группы (части индивидуалистских ценностей русских для коми-пермяцкой группы), ценности, общей для низкоадаптированных, ценности, характерной для низкоадаптированных студентов финно-угорской группы, и большого набора собственных ценностей как аллоцентрической, так идиоцентрической направленности. Для группы низкоадаптированных коми-пермяков характерно значительное расширение поля своих ценностей за счет ценностей своей культуры, культуры иной этнической группы, ценностей как высокоадаптированных, так и низкоадаптированных представителей данных этнических групп (русских, удмуртов, коми-пермяков), и блока собственных многочисленных ценностей как идиоцентрической, так и аллоцентрической направленности. На основании этих данных мы можем сделать вывод о структуре психологической дезадаптации — это сохранение ценностей только своей культуры (стабильный компонент) или несформированность (размывание) ценностной структуры (чрезмерное усиление динамического компонента).

4.4. Результаты исследования межэтнического восприятия в зависимости от уровня адаптивных способностей. С целью изучения особенностей межэтнического восприятия в группах высокоадаптированных и низкоадаптированных была использована четырехпозиционная модель анализа характерологических черт Д. Пибоди, А. Г. Шмелева, М. К. Андреевой, А. Е. Граменицкого (1993) по критериям идиоцентризма — аллоцентризма (аналог этого синдрома на культурном уровне: индивидуализм — коллективизм) и адаптивности — дезадаптивности. Группа высокоадаптированных В группе высокоадаптированных изучались особенности стереотипов четырех этнических групп: студентов удмуртского, русского (г. Ижевска), коми-пермяцкого и русского (г. Перми) этносов (см. табл. 1—2 приложения 3). По результатам анализа усредненных значений оценок стимульных объектов семантического дифференциала выявлено, что высокоадаптированные студенты удмуртской группы оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как в большей степени аллоцентрической (миролюбивые (1,8), серьезные (1,3), тактичные (1,6), щедрые (1,4), практичные (1,3), прощающие (1,7), осторожные (-1,5), сотрудничающие (-1,4)), чем идиоцентрической направленности (откровенные (-1,2), избирательные (-1,2));

оценивают себя как веселых (-1,3), умных (1,7), приятных (-1,0), адаптивных. Представителей своего этноса (автостереотип) студенты удмуртской этнической группы оценивают как имеющих характерологические черты только коллективистской культуры (доверчивые (1,3), миролюбивые (2,0), пассивные (1,1), серьезные (1,4), тактичные (1,2), спокойные (1,7), скромные (-1,7), щедрые (1,3), застенчивые (1,8), практичные (1,3), прощающие (1,5), осторожные (-1,6), робкие (-1,3), мягкие (-1,3), трудолюбивые (2,5));

оценивают представителей своего этноса как веселых (-1,3), умных (1,8);

как более адаптивных, чем дезадаптивных (пассивные, робкие). Русский этнос студенты удмуртской группы (гетеростереотип) причисляют в большей степени к культурам индивидуалистского типа (боевитые (-1,2), гибкие (-1,3), активные (-1,6), претенциозные (1,6), самоуверенные (-1,6) и уверенные (-1,6), избирательные (-1,1), смелые (2,0), твердые (1,3), раскрепощенные (2,0)), чем к культурам коллективистского типа (упорные (1,2), сотрудничающие (-1,3));

оценивают представителей русского этноса как веселых (-1,3), умных (1,9), скорее как адаптивных, чем дезадаптивных (претенциозные, самоуверенные). Студенты русский группы (г. Ижевск) оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как аллоцентрической (миролюбивые (1,8), тактичные (1,7), щедрые (1,3), практичные (1,2), прощающие (1,2), сотрудничающие (-1,7)), так и идиоцентрической направленности (откровенные (-1,0), гибкие (-1,0), активные (-1,1), уверенные (-1,6), избирательные (-1,6), смелые (1,4), твердые (1,1), независимые (1,2), раскрепощенные (1,6));

оценивают себя как умных (2,0), адаптивных. Представителей своего этноса (автостереотип) студенты русской группы оценивают как имеющих характерологические черты одновременно и коллективистской культуры (доверчивые (1,2), миролюбивые (1,2), щедрые (1,6), прощающие (1,4), сотрудничающие (-1,5)), и индивидуалистской культуры (самоуверенные (-1,3) и уверенные (-1,1), смелые (1,9), независимые (1,0), раскрепощенные (1,8));

оценивают представителей своего этноса как веселых (-1,1), умных (1,8);

как более адаптивных, чем дезадаптивнных (самоуверенные). (гетеростереотип) Удмуртский причисляют к этнос студенты русской группы типа культурам коллективисткого (осторожные (-1,0), трудолюбивые (1,2));

оценивают удмуртский этнос как умных (1,0);

адаптивных. При анализе автостереотипов и гетеростереотипов характерологических черт этнических групп учитывалась мера согласованности их характеристик, названная Г. Олпортом критерием истинности стереотипа или критерием объективности стереотипизированного образа (см.: В. Ю. Хотинец, 2002:268— 269). Выявились характерологические осторожные, черты черты удмуртского этноса (автостереотипы студентов удмуртского этноса и гетеростереотипы студентов русского этноса): практичные, трудолюбивые культуры) и (характерологические русского этноса и коллективистской студентов характерологические черты русского этноса (автостереотипы студентов гетеростереотипы удмуртского этноса): самоуверенные, уверенные (характерологические черты индивидуалистской культуры), сотрудничающие (характерологические черты коллективистской культуры), веселые, умные. Таким образом, к своим индивидуальным чертам характера (шкала «Я сам») студенты удмуртской этнической группы приписывают коллективистские характерологические черты своей культуры и черты характера представителей русской культуры (гетеростереотип) — как индивидуалистские, так и коллективистские;

студенты русской выборки в свои индивидуальные черты включают характерологические черты своей культуры (как коллективистские, так и индивидуалистские) и одну коллективистскую характерологическую черту представителей удмуртской культуры (гетеростереотип).

Кроме того, можно говорить о большей объективной психологической дистанции с русским этносом со стороны высокоадаптированных респондентов удмуртской группы, чем у студентов русской группы с удмуртским этносом (совпадение черт шкалы «Я сам» с гетеростереотипом): совпадение 6 качеств из 12 — у студентов русского этноса и 6 качеств из 17 — у студентов удмуртского этноса. Данная группа высокоадаптированных щедрых, оценивает себя как миролюбивых, тактичных, практичных, прощающих, сотрудничающих (характерологические черты коллективисткой культуры), откровенных, избирательных (характерологические черты индивидуалистской культуры), умных;

адаптивных. Выявлено сходство автостереотипов данных групп. Высокоадаптированные студенты удмуртского и русского этносов причисляют свои этнические группы к культурам коллективистского типа по таким сходным характеристикам, как доверчивые, миролюбивые, щедрые, прощающие. Сходство характерологических паттернов может указывать на близость данных коллективистских культур. Кроме того, в автостереотипе удмуртского этноса имеются свои специфичные коллективистские черты характера — такие, как серьезные, тактичные, пассивные, скромные, спокойные, застенчивые, черт робкие, задан мягкие, более черты: практичные, коллективистской самоуверенные, и одна осторожные, культурой уверенные, трудолюбивые. Можно предположить, что этот более обширный перечень характерологических дополнительные смелые, удмуртского этноса. В автостереотипе русской этнической группы имеются индивидуалистские независимые, раскрепощенные, дополнительная коллективистская черту — сотрудничающие. Эти данные можно трактовать как тенденцию к изменению характерологических черт по оси "коллективизм — индивидуализм" в сторону большего индивидуализма, открытости к изменениям русской группы. По результатам анализа усредненных значений оценок стимульных объектов семантического дифференциала выявлено, что высокоадаптированные студенты коми-пермяцкой группы оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как в большей степени аллоцентрической (доверчивые (1,0), миролюбивые (2,1), серьезные (1,9), тактичные осторожные (2,1), скромные (-1,3), щедрые (-2,0), (1,8), практичные (1,6), (-1,5), (-1,4), сотрудничающие организованные трудолюбивые (2,1)), чем идиоцентрической направленности (откровенные (-1,8), гибкие (-1,0), активные (-1,6), уверенные (-1,5), избирательные (-1,5), раскрепощенные (1,7));

оценивают себя как веселых (-1,8), умных (2,0), приятных (-1,7);

как адаптивных. Представителей своего этноса студенты комипермяцкой группы (автостереотип) оценивают как принадлежащих в большей степени к коллективистским культурам (легковерные (1,0), доверчивые (1,9), миролюбивые (2,4), серьезные (1,4), тактичные (1,6), спокойные (1,2), скромные (-1,6), практичные (1,3), прощающие (1,6), осторожные (-1,4), мягкие (-1,2), сотрудничающие (-1,2), трудолюбивые (2,3)) и имеющих только одну как индивидуалистскую более адаптивных, черту чем (откровенные (-1,7));

оценивают только одну представителей своего этноса как веселых (-1,3), умных (1,6), приятных (-1,8);

дезадаптивных: имеющих дезадаптивную черту (легковерные (1,0). Русский этнос студенты комипермяцкой группы (гетеростереотип) причисляют в большей степени к культурам индивидуалистского типа (боевитые (-1,4), гибкие (-1,0), активные (-1,9), претенциозные (1,1), самоуверенные (-1,9) и уверенные (-2,2), принципиальные (-1,3), избирательные (-1,4), смелые (2,2), независимые (1,1), раскрепощенные (2,3)), чем к культурам коллективистского типа (серьезные (1,4), тактичные (1,6), упорные (1,0), практичные (1,6), сотрудничающие (1,7), организованные (-1,2));

оценивают русский этнос как веселых (-1,5), умных (2,0), приятных (-1,8);

скорее адаптивных, чем дезадаптивных (претенциозные, самоуверенные). Студенты русский группы (г. Перми) оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала Я сам) как аллоцентрической (миролюбивые (1,8), серьезные (1,1), тактичные (2,0), щедрых (1,4), практичные (1,2), прощающие (1,1), осторожные (-1,0), сотрудничающие (1,8), трудолюбивые (-1,6), (1,1)), гибкие так и идиоцентрической активные (-1,5), направленности уверенные (-1,3), (откровенные (-1,3), избирательные (-1,5), раскрепощенные (1,5));

оценивают себя как веселых (-1,4), умных (1,1), приятных (-1,4);

как адаптивных. Представителей своего этноса (автостереотип) студенты русской группы оценивают как принадлежащих одновременно как к коллективистским (легковерные (1,0), доверчивые (1,5), миролюбивые (1,4), щедрые (2,2), прощающие (1,6), сотрудничающие (-1,6)), так и индивидуалистским культурам (откровенные (-1,4), гибкие (-1,0), уверенные (-1,1), раскрепощенные (1,6), импульсивные (1,1));

оценивают представителей своего этноса как веселых (-1,4), умных (1,7), приятных (-1,4);

как более адаптивных, чем дезадаптивных (легковерные, импульсивные). (гетеростереотип) Коми-пермяцкий причисляют к этнос студенты русской группы типа культурам коллективистского (миролюбивые (1,1), практичные (1,0), трудолюбивые (1,2));

оценивают комипермяцкий этнос как умных (1,0);

адаптивных. Выявились характерологические черты коми-пермяцкого этноса (автостереотипы студентов коми-пермяцкого и гетеростереотипы студентов русского этносов): миролюбивые, черты веселые, практичные, трудолюбивые умные, и (характерологические коллективистской культуры), характерологические черты русского этноса (автостереотипы студентов русского и гетеростереотипы студентов коми-пермяцкого этносов): смелые, гибкие, уверенные, сотрудничающие, раскрепощенные (характерологические черты индивидуалистской культуры), веселые, умные, приятные. Таким образом, к своим индивидуальным чертам характера (шкала «Я сам») студенты коми-пермяцкой черты своей этнической культуры как группы (в приписывают степени так и характерологические этнической группы большей коллективистские) и характерологические черты представителей русской (гетеростереотип), индивидуалистские, коллективистские;

студенты русской выборки к своим индивидуальным характерологическим чертам приписывают характерологические черты своей культуры (как коллективистские, так и индивидуалистские) и коллективистские характерологические (гетеростереотип). Кроме того, можно сделать вывод о широком репертуаре совпадающих характерологических черт групп высокоадаптированных студентов комипермяцкого и русского (г. Перми) этносов (совпадение черт шкалы «Я сам» с гетеростереотипом): практически полное совпадение качеств (17 из 18 — у студентов русской группы и 17 из 20 — у студентов коми-пермяцкой группы). Данная группа высокоадаптированных оценивает себя как миролюбивых, серьезных, тактичных, практичных, осторожных, щедрых, сотрудничающих, трудолюбивых (характерологические черты коллективистской культуры), откровенных, гибких, активных, уверенных, избирательных, раскрепощенных (характерологические черты индивидуалистской культуры), веселых, умных, приятных;

адаптивных. Выявлено сходство автостереотипов у данных этнических групп. Высокоадаптированные студенты коми-пермяцкого и русского этносов причисляют свои этнические группы в большей степени к культурам коллективистского типа по таким сходным характеристикам, как легковерные, доверчивые, миролюбивые, щедрые, прощающие, сотрудничающие, чем к индивидуалистским (откровенные). Эти результаты подтвердили данные, полученные ранее (Е. Е. Будалина, 2001). Сходство характерологических паттернов указывает на близость национальных характеров этих коллективистских культур. Кроме того, в автостереотипе коми-пермяцкого этноса имеются свои специфичные коллективистские черты характера: серьезные, тактичные, скромные, спокойные, мягкие, осторожные, трудолюбивые. Можно предположить, что этот более обширный перечень характерологических черт задан более коллективистской культурой комипермяцкого этноса. В автостереотипе русской этнической группы имеются дополнительные индивидуалистские черты: гибкие, смелые, импульсивные, черты представителей коми-пермяцкой культуры уверенные, раскрепощенные. Это можно трактовать как тенденцию к изменению характерологических в сторону черт по оси "коллективизм открытости — к индивидуализм" большего индивидуализма, изменениям русской группы. Группа низкоадаптированных В группе низкоадаптированных изучались особенности стереотипов четырех групп: студентов удмуртского, русского (г. Ижевска), комипермяцкого и русского (г. Перми) этносов (см. табл. 3—4 приложения 3). По результатам анализа усредненных значений оценок стимульных объектов семантического дифференциала выявлено, что низкоадаптированные студенты удмуртской группы оценивают (серьезные свои (1,0), индивидуальные тактичные (1,4), характерологические особенности (шкала «Я сам») как исключительно аллоцентрической направленности практичные (1,0), прощающие (1,1), осторожные (-1,3), трудолюбивые (1,3)), а также оценивают себя как веселых (-1,0), умных (1,4);

адаптивных. Представителей своего этноса студенты удмуртской этнической группы (автостереотип) также оценивают как имеющих характерологические черты только коллективистской культуры (доверчивые (1,1), миролюбивые (1,3), серьезные (1,1), тактичные (1,0), спокойные (1,1), скромные (-1,2), щедрые (1,2), застенчивые (1,3), практичные (1,0), прощающие (1,3), осторожные (-1,1), трудолюбивые (1,8));

оценивают представителей своего этноса как умных (1,7);

адаптивных. Русский этнос студенты удмуртской группы (гетеростереотип) (1,2), причисляют в большей (1,0), степени к культурам (1,3), чем индивидуалистского типа (боевитые (-1,0), активные (-1,1), претенциозные самоуверенные (-1,2), смелые раскрепощенные коллективистского типа (практичные (1,1), сотрудничающие (-1,1));

оценивают представителей русского этноса как веселых (-1,0), умных (1,6);

скорее адаптивных, чем дезадаптивных (претенциозные, самоуверенные).

Студенты русский группы (г. Ижевск) оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как аллоцентрической (миролюбивые (1,0), тактичные (1,2), щедрые (1,0), прощающие (1,3), мягких (-1,2)), так и к идиоцентрической (откровенные (-1,0), избирательные (-1,1), раскрепощенные (1,0)) направленности;

оценивают себя как умных (1,6), приятных (-1,0);

как адаптивных. Представителей своего этноса студенты русской группы (автостереотип) оценивают как имеющих характерологические черты одновременно как коллективистской (легковерные (1,0), доверчивые (1,3), щедрые (1,3), прощающие (1,2), сотрудничающие (-1,1)), так и индивидуалистской (откровенные (-1,0), возбужденные (-1,3), бесшабашные (1,3), смелые (1,4), раскрепощенные (1,3), импульсивные (1,3), восторженные (-1,0)) культур;

а также как веселых (-1,4), умных (1,8);

более адаптивных, чем дезадаптивных (возбужденные, бесшабашные, импульсивные). Удмуртский этнос студенты русской группы (гетеростереотип) причисляют в большей степени к культурам коллективистского типа (пассивные (1,0), спокойные (1,4), практичные (1,4), осторожные (-1,5), заторможенные (-1,2), озабоченные (1,0), трудолюбивые (1,1));

оценивают представителей удмуртского этноса как неприятных (1,0);

имеющих как адаптивные, так и дезадаптивные (пассивные, заторможенные, озабоченные, неприятные) черты. При анализе автостереотипов и гетеростереотипов характерологических черт этнических групп учитывалась мера согласованности их характеристик, названная Г. Олпортом критерием истинности стереотипа или критерием объективности стереотипизированного образа (см.: В. Ю. Хотинец, 2002:268— 269). Выявились характерологические студентов удмуртского черты и удмуртского этноса (автостереотипы гетеростереотипы студентов и русского этносов): спокойные, практичные, осторожные, трудолюбивые (характерологические черты коллективистской культуры) характерологические черты русского этноса (автостереотипы студентов русского и гетеростереотипы студентов удмуртского этносов): смелые, раскрепощенные (характерологические черты индивидуалистской культуры), сотрудничающие (характерологические черты коллективисткой культуры), веселые, умные. Таким образом, к своим индивидуальным чертам характера (шкала «Я сам») студенты удмуртской этнической группы приписывают только коллективистские коллективистскую культуры своей характерологические характерологическую студенты черты черту своей культуры выборки к и одну своим и представителей русской (гетеростереотип);

(как русской так и индивидуальным чертам характера приписывают характерологические черты культуры коллективистские, индивидуалистские) коллективистские характерологические черты представителей удмуртской культуры (гетеростереотип). Кроме того, можно сказать о большей объективной психологической дистанции с удмуртским этносом со стороны низкоадаптированных студентов русской группы, чем у низкоадаптированных студентов удмуртской группы с русским этносом (совпадение черт шкалы «Я сам» с гетеростереотипом): совпадение 3 качеств из 10 со стороны студентов русской группы и 3 черт характера из 8 — у студентов удмуртской группы. Данная группа низкоадаптированных оценивает себя как тактичных, прощающих (характерологические черты коллективисткой культуры), умных;

адаптивных. Выявлено сходство автостереотипов в группе низкоадаптированных студентов удмуртского и русского этносов. Низкоадаптированные студенты удмуртской и русской этнических групп причисляют свои этносы к культурам коллективистского типа по таким сходным характеристикам, как доверчивые, щедрые, прощающие. Сходство характерологических паттернов указывает на близость данных коллективистских культур. Кроме того, в автостереотипе удмуртского этноса имеются свои специфичные коллективистские черты: миролюбивые, серьезные, тактичные, скромные, спокойные, застенчивые, практичные, прощающие, осторожные, трудолюбивые. Можно предположить, что этот обширный перечень характерологических черт задан более коллективистской культурой удмуртского этноса. В автостереотипе русской этнической группы имеются дополнительные индивидуалистские черты: критичные, откровенные, возбужденные, бесшабашные, смелые, раскрепощенные, импульсивные, восторженные;

и одна дополнительная коллективистская черта — сотрудничающие. Эти данные можно трактовать как тенденцию к изменению характерологических черт по оси "коллективизм — ндивидуализм" в сторону большего индивидуализма, открытости к изменениям русской группы. По результатам анализа усредненных значений оценок стимульных объектов выявлено, что низкоадаптированные студенты коми-пермяцкой группы оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как в большей степени аллоцентрической направленности (миролюбивые практичные (1,3), серьезные (1,2), (1,0), тактичные (-1,0), (1,3), щедрые (1,0)), (1,7), чем сотрудничающие трудолюбивые идиоцентрической направленности (откровенные (-1,1));

а также оценивают себя как умных (1,5), приятных (-1,1);

как адаптивных. Представителей своего этноса студенты коми-пермяцкой группы (автостереотип) оценивают как принадлежащих к коллективистским культурам (легковерные (1,0), доверчивые (1,9), миролюбивые (1,5), серьезные (1,5), спокойные (1,6), щедрые (2,1), прощающие (1,5), сотрудничающие (-1,1), трудолюбивые (2,5));

имеющих только одну индивидуалистскую черту (откровенные (-1,4));

оценивают представителей своего этноса как веселых (-1,1), умных (1,8), приятных (-1,1);

как более адаптивных, чем дезадаптивных: имеющих только одну дезадаптивную черту — легковерные. Русский этнос студенты коми-пермяцкой группы (гетеростереотип) причисляют в большей степени к культурам индивидуалистского типа (активные (-1,4), самоуверенные (-1,5) и уверенные (-1,5), избирательные (-1,1), смелые (1,7), независимые (1,4), раскрепощенные (1,9));

оценивают представителей русского этноса как веселых (-1,1), умных (1,7);

скорее адаптивных, чем дезадаптивных (самоуверенные).

Низкоадаптированные студенты русский группы (г. Перми) оценивают свои индивидуальные характерологические особенности (шкала «Я сам») как аллоцентрической (миролюбивые (1,0), серьезные (1,1), тактичные (1,8), щедрые (1,0), сотрудничающие (-1,3)), так и идиоцентрической направленности (откровенные (-1,2), активные (-1,1), избирательные (-1,1));

оценивают себя как веселых (-1,0), умных (1,6), приятных (-1,7);

как адаптивных. Представителей своего этноса (автостереотип) студенты русской группы оценивают как имеющих характерологические черты одновременно как коллективистской культуры (доверчивые (1,3), щедрые (1,4), прощающие (1,4), сотрудничающие (-1,2)), так и индивидуалистской культуры (бесшабашные (1,1), смелые (1,3), раскрепощенные (1,0), импульсивные (1,1));

оценивают представителей своего этноса как веселых (-1,5), умных (1,2), приятных (-1,5);

как более адаптивных, чем дезадаптивных (бесшабашные, импульсивные). Не выявились характерологические черты коми-пермяцкого этноса (гетеростереотип) из-за отсутствия у студентов русской группы выраженных представлений об особенностях национального характера данной этнической группы. Выявились (автостереотипы характерологические русских и черты русского этноса смелые, гетеростереотипы коми-пермяков):

раскрепощенные (характерологические черты индивидуалистской культуры), веселые, умные. Не выявлено характерологических черт коми-пермяцкого этноса из-за отсутствия выраженных представлений об особенностях национального характера коми-пермяков у студентов русской группы. Таким образом, к своим индивидуальным чертам характера (шкала «Я сам») низкоадаптированные студенты как коми-пермяцкого, так и русского этносов приписывают черты национального характера только своей культуры: коллективистские и одну индивидуалистскую — в группе коми-пермяков и как коллективистские, так и индивидуалистские — в группе русских. Кроме того, можно сделать вывод о практически полном совпадении характерологических черт групп низкоадаптированных студентов коми пермяцкого и русского (г. Перми) этносов (совпадение черт шкалы «Я сам» с гетеростереотипом): 8 совпадающих черт из 11 у представителей русской и 10 из 11 — у представителей коми-пермяцкой этнических групп. Данная группа низкоадаптированных оценивает себя как миролюбивых, серьезных, тактичных, щедрых, сотрудничающих (характерологические черты коллективистской культуры), откровенных (характерологическая черта индивидуалистской культуры), умных, приятных;

адаптивных. Выявлено сходство автостереотипов в группах низкоадаптированных студентов группы к коми-пермяцкого культурам и русского этносов. типа Низкоадаптированные по таким сходным студенты коми-пермяцкого и русского этносов причисляют свои этнические коллективистского характеристикам, как доверчивые, щедрые, прощающие, сотрудничающие. Сходство характерологических паттернов указывает на близость национальных характеров этих коллективистских культур. Кроме того, в автостереотипе комипермяцкого этноса имеются свои специфичные коллективистские черты характера: легковерные, миролюбивые, серьезные, спокойные, трудолюбивые, и одна индивидуалистская (откровенные). Можно предположить, что этот обширный перечень коллективистских характерологических черт задан более коллективистской культурой коми-пермяцкого этноса. В автостереотипе русской этнической группы имеются дополнительные индивидуалистские черты — бесшабашные, смелые, импульсивные, раскрепощенные. Эти данные можно трактовать как тенденцию к изменению характерологических черт по оси "коллективизм — индивидуализм" в сторону большего индивидуализма, открытости к изменениям русской группы. Можно сделать следующие выводы: 1. Выявлено, что как высокоадаптированные, так и низкоадаптированные студенты удмуртской, коми-пермяцкой и русской этнических групп причисляют свои этносы в большей степени к культурам коллективистского типа по таким сходным характеристикам, как доверчивые, миролюбивые, щедрые, прощающие (для группы высокоадаптированных) и доверчивые, щедрые, прощающие (для группы низкоадаптированных). Сходство характерологических паттернов указывает на близость данных коллективистских культур. 2. Кроме того, высокоадаптированные и низкоадаптированные представители удмуртского и коми-пермяцкого этносов в автостереотипе имеют свои специфичные коллективистские черты: серьезные, тактичные, скромные, спокойные, мягкие, осторожные, трудолюбивые (для высокоадаптированных) и миролюбивые, серьезные, спокойные, трудолюбивые (для низкоадаптированных). Можно предположить, что этот обширный перечень характерологических черт задан более коллективистской культурой удмуртского и коми-пермяцкого этносов. В автостереотипе русской этнической группы имеются дополнительные индивидуалистские черты: гибкие, смелые, импульсивные, уверенные, раскрепощенные (для высокоадаптированных) и бесшабашные, смелые, раскрепощенные, импульсивные (для низкоадаптированных). Эти данные можно трактовать как тенденцию к изменению характерологических черт по оси "коллективизм—индивидуализм" в сторону большего индивидуализма, открытости к изменениям русской группы. 3. Низкоадаптированные русские г. Перми не выделяют у комипермяцкой этнической группы типичных характерологических черт. Данные можно объяснить малым опытом общения русской этнической группы с комипермяцким этносом. Низкоадаптированные русские г. Ижевска приписывают удмуртскому этносу некоторые социально-нежелательные черты: пассивные (1,0), заторможенные (-1,2), озабоченные (1,0), неприятные (1,0). В данном случае мы можем говорить о том, что низкий уровень психологической адаптации к иной социокультурной среде оказывает эффекты на негативность восприятия иной этнической группы.

Построение субъективных семантических пространств межгруппового восприятия в группах высокоадаптированных и низкоадаптированных. Изучение личностного диспозиционной особенностей семантического модели межэтнического дифференциала восприятия с на основе использованием М. К. Андреевой, Д. Пибоди, А. Г. Шмелева, А. Е. Граменицкого (1993) нуждается в более содержательном анализе на основе реконструкции субъективных семантических пространств, отражающих особенности личностно-смысловых установок по поводу этнических субъектов в сознании испытуемых различных этнических групп. Данный подход к пониманию Другого позволяет через изучение «пристрастности» сознания выделить индивидуальный мира набор личностных конструктов и и способы осмысления высокоадаптированных низкоадаптированных представителей различных этнических групп. При помощи факторного анализа во всех этнических группах: удмуртской, коми-пермяцкой и русской — как у высокоадаптированных, так и у низкоадаптированных, Во всех группах были построены субъективные снижения семантические размерности пространства межэтнического восприятия (таблицы 1—8 приложения 4). обнаружен эффект семантического пространства — объединение шкал в два дескриптивных фактора. Выделение только двух значимых факторов совпадает с результатами масштабных исследований Д Пибоди (1985), выделившего два фактора — «Tight vs Loose» (Собранный — разболтанный) и «Assertive vs Unassertive» (Самоуверенный — неуверенный), Д Пибоди, А. Г. Шмелева, М. К. Андреевой, А. Е. Граменицкого (1993), выделивших факторы — «Организованность» и «Оптимизм, боевитость». Устойчивое появление двух основных параметров, получаемое на материале изучения характерологических черт этнических групп, рассматривается исследователями (А. Г. Шмелев, 2002, Е. В. Улыбина, 2001, В. Ф. Петренко, 1997) как распространенная стратегия обыденного сознания. В данной двухфакторной проекции первая ось репрезентует моральную оценку (дружественность — враждебность, социально одобряемое поведение), вторая ось — деятельностную, прагматичную оценку (межличностная доминантность). Таким образом, как замечает А. Г. Шмелев, в сознании человека одновременно функционируют и взаимодействуют между собой две категориальные системы: эффективно-оценочная (или система «глубинной семантики» по В. Ф. Петренко) и предметно-категориальная (или система нормативно-оценочных суждений, усваиваемая в процессе социализации) (А. Г. Шмелев, 2002: 96). Данную тенденцию обыденного сознания упрощенно описывать мир и объекты в нем (в нашем исследовании — иные этнические группы) с помощью только двух факторов можно объяснить через стремление респондентов к представлению о мире как гармоничном, простом, справедливом и непротиворечивом, «в котором “хорошие” являются одновременно сильными, активными, твердыми и опытными, а “плохие” — зависимыми, слабыми и хаотичными» (Е. В. Улыбина, 2001: 131). Таким образом значимые «идеальные» объекты обязательно воспринимаются как адаптированные, а неприятные объекты — соответственно, оцениваются как плохие и не адаптированные.

Группа высокоадаптированных В группе высокоадаптированных студентов удмуртского этноса в результате факторного анализа были получены два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 51%) включает следующие шкалы-дескрипторы5: 7 19 бестактный — тактичный придирчивый — прощающий 0,998 0, Шкалы-дескрипторы приводятся с величиной факторной нагрузки данной шкалы по данному фактору. Знак факторной нагрузки показывает, к какому из полюсов (левому или правому) отнесена данная шкала и содержательного смысла не имеет. Продолжение 14 18 3 6 2 скупой — щедрый непрактичный — практичный агрессивный — миролюбивый легкомысленный — серьезный недоверчивый — доверчивый 0,941 0,873 0,845 0,839 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 31 8 10 28 21 24 32 13 глупый — умный откровенный — лицемерный переменчивый — упорный организованный — импульсивный осторожный — бесшабашный мягкий — жесткий приятный — неприятный скромный — претенциозный -0,977 -0,970 -0,963 -0,961 -0,865 -0,795 -0,703 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Я сам — удмурт», «Мы — удмурты» (автостереотипы), на отрицательном дескрипторов, — «Они — русские» (гетеростереотип). Анализ шкалполюса первого фактора, позволяет образующих интерпретировать данный фактор как «Откровенный — тактичный» (Рис. 2). Второй выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 49%) включает следующие признаки: 12 20 5 9 16 25 4 активный — инертный избирательный — неразборчивый веселый — угрюмый гибкий — негибкий уверенный — неуверенный сотрудничающий — не сотрудничающий боевитый — пассивный 0,999 0,996 0,996 0,920 0,918 0,873 0, Продолжение 17 29 15 1 30 11 2 32 принципиальный — приспособленный восторженный — озабоченный самоуверенный — застенчивый критичный — легковерный ленивый — трудолюбивый возбужденный — спокойный недоверчивый — доверчивый приятный — неприятный 0,807 0,800 0,779 0,774 0,757 0,729 0,711 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 26 27 22 23 13 зависимый — независимый заторможенный — раскрепощенный робкий — смелый мягкотелый — твердый скромный — претенциозный -0,863 -0,782 -0,771 -0,752 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Мы — удмурты” (автостереотип), на отрицательном — «Я сам — удмурт», “Они — русские” (авто- и гетеростереотип). Исходя из содержания фактора, данный фактор был интерпретирован как «Зависимый— инертный» (Рис. 2).

1,5 F1: Откровенный тактичный 1 0,5 0 -1 -0,5 -0,5 -1 -1,5 F2: Зависимый - инертный Я сам - удмурт Мы - удмурты Они - русские 0 0,5 1 1, Рис. 2.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия высокоадаптированных студентов удмуртского этноса В группе высокоадаптированных студентов русского этноса (г. Ижевск) выделилось два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 60%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 4 12 24 16 17 25 29 8 9 32 5 20 боевитый — пассивный активный — инертный мягкий — жесткий уверенный — неуверенный принципиальный — приспособленный сотрудничающий — не сотрудничающий восторженный — озабоченный откровенный — лицемерный гибкий — негибкий приятный — неприятный веселый — угрюмый избирательный — неразборчивый 0,999 0,979 0,962 0,957 0,942 0,925 0,920 0,899 0,898 0,897 0,753 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 26 23 3 7 31 27 19 14 22 зависимый — независимый мягкотелый — твердый агрессивный — миролюбивый бестактный — тактичный глупый — умный заторможенный — раскрепощенный придирчивый— прощающий скупой — щедрый робкий — смелый -0,999 -0,986 -0,981 -0,935 -0,932 -0,839 -0,795 -0,782 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Они — удмурты” (гетеростереотип), на отрицательном — “Я сам — русский” (автостереотип).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Зависимый—инертный» (Рис. 3). Второй фактор, объясняющий 40% общей дисперсии, включает следующие признаки: 6 18 30 15 11 10 легкомысленный — серьезный непрактичный — практичный ленивый — трудолюбивый самоуверенный — застенчивый возбужденный — спокойный переменчивый — упорный 0,999 0,954 0,933 0,835 0,819 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 1 28 21 13 2 критичный — легковерный организованный — импульсивный осторожный — бесшабашный скромный— претенциозный недоверчивый — доверчивый -0,997 -0,968 -0,968 -0,959 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Я сам — русский» «Они — удмурты» (авто- и гетеростереотип), на отрицательном — «Мы — русские» (автостереотип). Исходя из содержания, фактор был интерпретирован как «Критичный— серьезный» (Рис. 3).

0,8 0,6 0,4 0,2 0 -0,2 0 -0,4 -0,6 -0,8 -1 -1,2 -1,4 F2: Критичный - серьезный -1, - -0, 0, 1, F1: Зависимый - инертный Я сам русский Мы русские Удмурты рис. 3. Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия (г. Ижевска) В группе высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса выделилось два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 63%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 14 3 30 4 11 17 19 15 2 16 1 12 агрессивный — миролюбивый скупой — щедрый ленивый — трудолюбивый боевитый — пассивный возбужденный — спокойный принципиальный — приспособленный придирчивый— прощающий самоуверенный — застенчивый недоверчивый — доверчивый уверенный — неуверенный критичный — легковерный активный — инертный 0,999 0,998 0,998 0,998 0,997 0,961 0,942 0,900 0,899 0,842 0,812 0,755 высокоадаптированных студентов русского этноса Противоположный полюс включает следующие признаки: 13 21 23 24 8 22 26 27 осторожный — бесшабашный скромный — претенциозный мягкотелый — твердый мягкий — жесткий откровенный — лицемерный робкий — смелый зависимый — независимый заторможенный — раскрепощенный -0,999 -0,998 -0,996 -0,995 -0,989 -0,983 -0,961 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Я сам — коми-пермяк», «Мы — коми-пермяки» (автостереотипы), на отрицательном интерпретировать (Рис. 4). Второй фактор, объясняющий 37% общей дисперсии, включает следующие признаки: 10 5 28 25 20 29 9 переменчивый — упорный веселый — угрюмый организованный — импульсивный сотрудничающий — не сотрудничающий избирательный — неразборчивый восторженный — озабоченный гибкий — негибкий 0,991 0,989 0,973 0,888 0,860 0,857 0,841 данный фактор — «Они — русские» (гетеростереотип). «Осторожный—миролюбивый» Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет как Противоположный полюс включает следующие признаки: 32 6 7 31 18 приятный — неприятный легкомысленный — серьезный бестактный — тактичный глупый — умный непрактичный — практичный -0,930 -0,909 -0,846 -0,843 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Мы — коми-пермяки», «Они — русские» (авто- и гетеростереотипы), фактора, на отрицательном — «Я сам данный — коми-пермяк», фактор как (автостереотип). Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого позволяет интерпретировать «Легкомысленный—упорный» (Рис. 4).

1,5 F2: Легкомысленный упорный 1 0,5 0 -1,5 -1 -0,5 -0,5 -1 -1,5 F1:Осторож ный - миролюбивый Я сам коми-пермяк Мы - коми-пермяки Они - русские 0 0,5 рис.

4.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса В группе высокоадаптированных студентов русского этноса (г. Перми) выделилось два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 58%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 29 8 12 25 9 16 4 32 5 24 15 восторженный — озабоченный откровенный — лицемерный активный — инертный сотрудничающий — не сотрудничающий гибкий — негибкий уверенный — неуверенный боевитый — пассивный приятный — неприятный веселый — угрюмый мягкий — жесткий самоуверенный — застенчивый 0,999 0,999 0,999 0,998 0,998 0,992 0,990 0,981 0,971 0,970 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 31 26 27 глупый — умный зависимый — независимый заторможенный — раскрепощенный -0,999 -0,991 -0, Продолжение 23 3 19 14 мягкотелый — твердый агрессивный — миролюбивый скупой — щедрый придирчивый — прощающий объекты:

— -0,955 -0,946 -0,819 -0,807 коми-пермяки» (гетеростереотип), на На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные «Они — отрицательном «Я сам — русский», «Мы — русские» (автостереотипы).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Зависимый—инертный» (Рис. 5). Второй фактор, объясняющий 42% общей дисперсии, включает следующие признаки: 21 13 28 1 2 17 20 22 осторожный — бесшабашный скромный — претенциозный организованный — импульсивный критичный — легковерный недоверчивый — доверчивый принципиальный — приспособленный избирательный — неразборчивый робкий — смелый 0,999 0,995 0,988 0,946 0,922 0,910 0,902 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 6 18 10 30 7 11 легкомысленный — серьезный непрактичный — практичный переменчивый — упорный ленивый — трудолюбивый бестактный — тактичный возбужденный — спокойный -0,999 -0,998 -0,936 -0,920 -0,824 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Мы — русские» (автостереотип), на отрицательном — «Я сам — русский», «Они — коми-пермяки» (авто- и гетеростереотипы). Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Легкомысленный—бесшабашный» (Рис. 5).

1,5 F2: Легкомысленный бесшабашный 1 0,5 0 -1 -0,5 -0,5 -1 F1: Зависимый - инертный Я сам русский Мы - русские Они-коми-пермяки 0 0,5 1 1, рис.

5.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия высокоадаптированных студентов русского этноса (г. Перми) Группа низкоадаптированных В группе низкоадаптированных студентов удмуртского этноса результате факторного анализа были получены два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 67%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 1 12 5 20 17 3 14 11 критичный — легковерный активный — инертный веселый — угрюмый избирательный — неразборчивый принципиальный — приспособленный агрессивный — миролюбивый скупой — щедрый возбужденный — спокойный 0,999 0,998 0,997 0,982 0,977 0,976 0,975 0, Продолжение 9 30 2 29 4 15 19 6 16 гибкий — негибкий ленивый — трудолюбивый недоверчивый — доверчивый восторженный — озабоченный боевитый — пассивный самоуверенный — застенчивый придирчивый— прощающий легкомысленный — серьезный уверенный — неуверенный 0,971 0,946 0,918 0,889 0,869 0,844 0,829 0,805 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 27 26 28 22 23 13 24 заторможенный — раскрепощенный зависимый — независимый организованный — импульсивный робкий — смелый мягкотелый — твердый скромный — претенциозный мягкий — жесткий -0,903 -0,889 -0,871 -0,870 -0,839 -0,826 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Мы — удмурты» (автостереотип), на отрицательном дескрипторов, образующих полюса первого фактора, — «Я сам — удмурт», «Они — русские» (авто- и гетеростереотипы). Анализ шкалпозволяет интерпретировать данный фактор как «Зависимый—инертный» (Рис. 6). Второй фактор, объясняющий 32% общей дисперсии, включает следующие признаки: 10 32 18 31 переменчивый — упорный приятный — неприятный непрактичный — практичный глупый — умный 0,999 0,991 0,876 0, Продолжение 8 21 откровенный — лицемерный осторожный — бесшабашный 0,771 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 25 7 сотрудничающий — не сотрудничающий бестактный — тактичный объекты: «Мы — удмурты», — -0,978 -0,853 «Они — русские» (авто На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные гетеростереотипы), на отрицательном «Я сам — удмурт», (автостереотип).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Сотрудничающий—упорный» (Рис. 6).

F1: Сотрудничающий - упорный 1 0,5 0 -1 -0,5 -0,5 -1 -1,5 F1: Зависимый - инертный Я сам - удмурт Мы - удмурты Они - русские 0 0,5 1 1, рис.

6.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия низкоадаптированных студентов удмуртского этноса В группе низкоадаптированных студентов русского этноса (г. Ижевск) выделилось два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 68%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 32 24 4 приятный — неприятный гибкий — негибкий боевитый — пассивный 0,999 0,998 0, Продолжение 12 9 11 8 25 17 29 30 5 18 10 активный — инертный мягкий — жесткий возбужденный — спокойный откровенный — лицемерный сотрудничающий — не сотрудничающий принципиальный — приспособленный ленивый — трудолюбивый восторженный — озабоченный веселый — угрюмый непрактичный — практичный переменчивый — упорный 0,969 0,958 0,955 0,950 0,937 0,884 0,846 0,828 0,811 0,804 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 26 19 3 14 31 27 28 2 21 13 23 зависимый — независимый придирчивый— прощающий агрессивный — миролюбивый скупой — щедрый глупый — умный заторможенный — раскрепощенный организованный — импульсивный недоверчивый — доверчивый осторожный — бесшабашный скромный — претенциозный мягкотелый — твердый -0,999 -0,995 -0,993 -0,986 -0,979 -0,978 -0,947 -0,930 -0,823 -0,796 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Они — удмурты» (гетеростереотип), на отрицательном — «Я сам — русский», «Мы — русские» (автостереотипы). Анализ шкалобразующих полюса первого фактора, позволяет дескрипторов, интерпретировать данный фактор как «Зависимый—инертный» (Рис. 7).

Второй фактор, объясняющий 40% общей дисперсии, включает следующие признаки: 15 7 16 6 самоуверенный — застенчивый бестактный — тактичный уверенный — неуверенный легкомысленный — серьезный 0,977 0,971 0,937 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 1 20 22 критичный — легковерный избирательный — неразборчивый робкий — смелый -0,999 -0,998 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Я сам —русский», «Они — удмурты» (авто- и гетеростереотипы), на отрицательном — «Мы — русские» (автостереотип).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Критичный—застенчивый» (Рис. 7).

1,5 1 0,5 0 -1 -0,5 -0,5 -1 -1,5 F1: Зависимый - инертный Я сам-русский Мы - русские Удмурты 0 0,5 1 1, рис.

F2: Критичный - застенчивый 7.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия низкоадаптированных студентов русского этноса (г. Ижевска) В группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса выделилось два фактора. Первый выделенный фактор доля объяснимой дисперсии 63%) включает следующие шкалы-дескрипторы:

4 12 11 2 17 19 1 30 3 14 6 15 20 боевитый — пассивный активный — инертный возбужденный — спокойный недоверчивый — доверчивый принципиальный — приспособленный придирчивый — прощающий критичный — легковерный ленивый — трудолюбивый агрессивный — миролюбивый скупой — щедрый легкомысленный — серьезный самоуверенный — застенчивый избирательный — неразборчивый уверенный — неуверенный 0,999 0,999 0,998 0,986 0,985 0,985 0,984 0,974 0,970 0,961 0,945 0,932 0,896 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 28 24 25 8 32 27 22 13 29 23 26 организованный — импульсивный мягкий — жесткий сотрудничающий — не сотрудничающий откровенный — лицемерный приятный — неприятный заторможенный — раскрепощенный робкий — смелый скромный — претенциозный восторженный — озабоченный мягкотелый — твердый зависимый — независимый -0,995 -0,990 -0,959 -0,959 -0,900 -0,892 -0,855 -0,795 -0,792 -0,718 -0, На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Я сам —коми-пермяк», «Мы —коми-пермяки» (автостереотипы), на отрицательном — «Они — русские» (гетеростереотип).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать (Рис. 8). Второй 31 10 9 21 26 фактор, объясняющий 37% общей дисперсии, включал 0,995 0,987 0,956 0,938 0,702 следующие признаки: глупый — умный переменчивый — упорный гибкий — негибкий осторожный — бесшабашный зависимый — независимый данный фактор как «Организованный—инертный» Противоположный полюс включает следующие признаки: 5 7 18 веселый — угрюмый бестактный — тактичный непрактичный — практичный -0,997 -0,963 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Мы — коми-пермяки», «Они — русские» (автогетеростереотипы), фактора, на отрицательном — «Я сам данный — коми-пермяк» фактор как (автостереотип). Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого позволяет интерпретировать «Легкомысленный—упорный» (Рис. 8).

0,8 0,6 0,4 0,2 0 -0,2 0 -0,4 -0,6 -0,8 -1 -1,2 -1,4 F1: Легкомысленный - упорный -1, - -0, 0, 1, F1: Организованный - инертный Я сам - коми-пермяк Мы - коми-пермяки Они - Русские рис.

8.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса В группе низкоадаптированных студентов русского этноса (г. Перми) выделилось два фактора. Первый выделенный фактор (доля объяснимой дисперсии 52%) включает следующие шкалы-дескрипторы: 12 4 10 32 17 25 9 8 29 5 11 24 активный — инертный боевитый — пассивный переменчивый — упорный приятный — неприятный принципиальный — приспособленный сотрудничающий — не сотрудничающий гибкий — негибкий откровенный — лицемерный восторженный — озабоченный веселый — угрюмый возбужденный — спокойный мягкий — жесткий 0,999 0,998 0,998 0,968 0,966 0,961 0,961 0,897 0,895 0,815 0,802 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 31 3 27 14 глупый — умный агрессивный — миролюбивый заторможенный — раскрепощенный скупой — щедрый объекты:

— -0,999 -0,996 -0,921 -0,816 — коми-пермяки» (гетеростереотип), на На положительном полюсе первого фактора располагаются следующие стимульные «Они отрицательном «Я сам — русский», «Мы — русские» (автостереотипы).

Анализ шкал-дескрипторов, образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Зависимый—инертный» (Рис. 2).

Второй фактор, объясняющий 48% общей дисперсии, включает следующие признаки: 21 26 2 13 28 19 22 20 1 осторожный — бесшабашный зависимый — независимый недоверчивый — доверчивый скромный — претенциозный организованный — импульсивный придирчивый — прощающий робкий — смелый избирательный — неразборчивый критичный — легковерный 0,999 0,998 0,997 0,978 0,969 0,933 0,794 0,783 0, Противоположный полюс включает следующие признаки: 6 15 18 23 18 16 30 легкомысленный — серьезный самоуверенный — застенчивый непрактичный — практичный мягкотелый — твердый бестактный — тактичный уверенный — неуверенный ленивый — трудолюбивый -0,999 -0,957 -0,886 -0,875 -0,847 -0,846 -0, На положительном полюсе второго фактора располагаются следующие стимульные объекты: «Они — русские» (гетеростереотип), на отрицательном — «Я сам — удмурт», «Мы — удмурты» (автостереотипы). Анализ шкалдескрипторов, (Рис. 9). образующих полюса первого фактора, позволяет интерпретировать данный фактор как «Легкомысленный—бесшабашный» 1,5 F2: Легомысленный бесшабашный 1 0,5 0 -1 -0,5 -0,5 -1 F1: Зависимый - инертный Я сам- русский Мы-русские Коми-пермяки 0 0,5 1 1, рис.

9.

Субъективное семантическое пространство межэтнического восприятия низкоадаптированных студентов русского этноса (г. Перми). Таким образом, можно сделать следующие выводы: 1. В результате анализа данных был обнаружен сходный у всех этнических групп (как у высокоадаптированных, так и у низкоадаптированных) фактор: «Зависимый — инертный» в выборке студентов удмуртской и русской этнических групп, «Осторожный — миролюбивый» в группе высокоадаптированных студентов коми-пермяцкой этнической группы и «Организованный — инертный» в группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкой этнической группы. Также было выявлено частичное совпадение факторов у высокоадаптированных и у низкоадаптированных студентов коми-пермяцкой этнической группы: «Легкомысленный — упорный» и у высокоадаптированных и у низкоадаптированных студентов русской этнической группы г. Перми: «Легкомысленный — бесшабашный». Данное сходство критериев оценки этнических групп, вне зависимости от адаптированности/низкоадаптированности 2. Студенты русского этноса может г. Ижевска свидетельствовать и г. Перми о (как субъективной близости данных этнических групп. высокоадаптированные, так и низкоадаптированные) воспринимают свою этническую группу как зависимую. Однако существует различие в восприятии русского этноса по второму фактору: студенты русской этнической группы этноса г. Ижевска воспринимают представителей русского этноса как критичных, студенты русского этноса г. Перми — как бесшабашных. Хотя обе характеристики 3. имеют идиоцентрическую направленность, восприятие русского этноса выборкой русских г. Перми имеет дезадаптивный характер. В группах студентов удмуртского и русского (г. Ижевска) этносов обнаружены совпадения автостереотипов: восприятие русского этноса и студентами русского, и студентами удмуртского этносов как боевитозависимого, восприятие удмуртского этноса - как инертного. В группах студентов коми-пермяцкого и русского (г. Перми) этносов таких совпадений не обнаружено. Это может свидетельствовать об опыте межэтнического общения у студентов удмуртского и русского (г. Ижевска) этносов и о малом опыте межэтнического общения у студентов коми-пермяцкого и русского (г. Перми) этносов. 4. Выявились данные позитивно оценивать свою этническую группу и негативно иную — в выборке студентов удмуртской национальности;

и негативно свою и позитивно иную этническую группу — в выборке студентов русской национальности. Для группы студентов удмуртского этноса полученные данные можно интерпретировать как тенденцию повышать четкость собственной этнической идентичности дистанцированием от иной этнической группы: как культурно близкой, так и культурно далекой (Н. М. Лебедева, А. Н. Татарко, 2003). В этом случае, согласно И. Р. Сушкову, суть дифференцирующих процессов — не в разбегании социальных групп, а в создании эффективных групповых границ, позволяющих сохранить групповую индивидуальность, специфичность группы (И. Р. Сушков, 2002). Причем данная дифференциация, по мнению Н. М. Лебедевой, более актуальна именно для представителей этнического меньшинства — как эффективный барьер в случае активизации процесса ассимиляции группы (Н. М. Лебедева, 2002:82). Некоторая А. Г. Шмелева, отрицательная А. Г. Андреевой, идентификация со своим и этносом может у респондентов русской группы уже была отмечена в исследованиях Д. Пибоди, А. Е. Граменицкого, быть интерпретирована как результат диффузии этнической идентичности для всей выборки русских в целом;

а позитивное восприятие студентами русского этноса иных этнических групп — как результат повышенной сензитивности, проявляющейся в способности к сопереживанию, эмоциональному отклику (Д. Пибоди, А. Г. Шмелев, А. Г. Андреева, А. Е. Граменицкий, 1993). 5. В группе высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса выявлена тенденция позитивно оценивать как свою этническую группу, так и иную этническую группу (русских). В группе низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса — тенденция негативно оценивать собственную этническую группу и не иметь совпадений с иной этнической группой. Таким образом, мы можем утверждать, что психологическая адаптация оказывает эффекты на позитивность межэтнической перцепции.

4.5. Результаты исследования связи адаптивных способностей с нейродинамическими и психодинамическими свойствами индивидуальности В процессе психологической адаптации происходит формирование компенсаторных механизмов как специфических, уникальных связей между нейродинамическим взаимосвязи индивидными и психодинамическим адаптивных внутри групп уровнями. с Для изучения и показателя способностей разноуровневыми свойствами высокоадаптированных низкоадаптированных был проведен сравнительный анализ средних значений по t-критерию и корреляционный анализ. С помощью t-критерия обнаружены значимые различия между группами с высокими и низкими показателями адаптивных способностей (см. табл. 11): у всей группы высокоадаптированных (студентов удмуртского, коми-пермяцкого и русского этносов) более выражены показатели процессов возбуждения (t=11,76;

p0,001), торможения (t=7,91;

p0,001), подвижности (t=10,02;

p0,001), уравновешенности (t=2,35;

p0,05), эргичности моторной (t=5,35;

p0,001), эргичности коммуникативной (t=9,24;

p0,001), пластичности моторной (t=6,24;

p0,001), скорости моторной (t=5,80;

p0,05), скорости коммуникативной (t=9,19;

p0,001). У группы низкоадаптированных (студентов удмуртского, комипермяцкого и русского этносов) более выражены показатели пластичности коммуникативной (t=-2,48;

p0,05), эмоциональности моторной (t=-10,95;

p0,001) и эмоциональности коммуникативной (t=-11,67;

p0,001). Таблица 11 Среднее значение показателей по t-критерию в общей выборке с учетом выраженности адаптивных способностей Показатели методик N Среднее значение Высокоадап тированные 108,08 59,50 60,41 65,39 1,01 6,63 8,90 6,45 5,98 8,00 8,27 5,53 6,52 Низкоадап тированные 69,87 47,42 52,70 54,59 0,95 5,37 6,94 4,82 6,52 6,53 6,44 8,30 8,87 t-критерий Высокоадап Низкоадап тированные тированные АДАПТ. СПОСОБН. 291 234 СИЛА ВОЗБУЖДЕНИЯ 291 234 СИЛА ТОРМОЖЕНИЯ 291 234 ПОДВИЖНОСТЬ 291 234 УРАВНОВЕШЕННОСТЬ 291 234 ЭРМ 291 234 ЭРК 291 234 ПМ 291 234 ПК 291 234 СМ 291 234 СК 291 234 ЭМ 291 234 ЭК 291 234 Уровень значимости p 0,000 0,000 0,000 0,000 0,019 0,000 0,000 0,000 0,014 0,000 0,000 0,000 0,000 *** *** *** *** * *** *** *** * *** *** *** *** 51,08 11,76 7,91 10,02 2,35 5,35 9,24 6,84 -2,48 5,80 9,19 -10,95 -11, Сравнительный анализ средних значений по t-критерию в удмуртской этнической группе выявил следующие значимые различия между группами с высокими и низкими показателями адаптивных способностей (см. табл. 12): в группе высокоадаптированных удмуртов по сравнению с группой низкоадаптированных более выражены показатели возбуждения (t=5,27;

p0,001), торможения (t=4,37;

p0,001), подвижности (t=5,20;

p0,001), эргичности моторной (t=1,94;

p0,06), эргичности коммуникативной (t=4,50;

p0,001), пластичности моторной (t=3,67;

p0,001), скорости моторной (t=3,02;

p0,05), скорости коммуникативной (t=4,31;

p0,001).

В отмечается группе низкоадаптированных выраженность студентов удмуртского этноса большая показателей пластичности коммуникативной (t=-2,17;

p0,05), эмоциональности моторной (t=-4,18;

p0,001), эмоциональности коммуникативной (t=-5,03;

p0,001). Таблица 12 Среднее значение показателей по t-критерию в удмуртской этнической группе с учетом выраженности адаптивных способностей Показатели методик АДАПТ. СПОСОБН. СИЛА ВОЗБУЖДЕНИЯ СИЛА ТОРМОЖЕНИЯ ПОДВИЖНОСТЬ УРАВНОВЕШЕННОСТЬ ЭРМ ЭРК ПМ ПК СМ СК ЭМ ЭК 75 75 75 75 75 75 75 75 75 75 75 75 N Высокоадап Низкоадап тированные тированные 84 84 84 84 84 84 84 84 84 84 84 84 Среднее значение Высокоадап тированные 107,25 57,16 59,69 63,52 0,98 6,20 8,25 5,32 5,73 7,73 7,33 6,75 6, t-критерий Низкоадап тированные 69,77 46,75 52,17 53,42 0,92 5,36 6,60 3,80 6,52 6,36 5,63 8,63 8, Уровень значимости p 0, 0, 27,80 5,27 4,37 5,20 1,62 1,94 4,50 3,67 -2,17 3,02 4,31 -4,18 -5, 0,000 0, 0,107 0, *** *** *** *** ** *** *** * *** *** *** *** 0,000 0, 0,031 0, 0,000 0,000 0, Сравнительный анализ средних значений по t-критерию в комипермяцкой этнической группе выявил следующие значимые различия между группами с высокими и низкими показателями адаптивных способностей (см. табл. 13): у группы высокоадаптированных коми-пермяков более выражены показатели процессов возбуждения (t=5,57;

p0,001), торможения (t=3,41;

p0,001), подвижности (t=5,48;

p0,001), эргичности коммуникативной (t=4,06;

p0,001), пластичности моторной (t=3,06;

p0,001), скорости моторной (t=3,00;

p0,05), скорости коммуникативной (t=3,69;

p0,001). У низкоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса более выражены показатели эмоциональности моторной (t=-6,83;

p0,001) и эмоциональности коммуникативной (t=-6,74;

p0,001).

Таблица 13 Среднее значение показателей по t-критерию в коми-пермяцкой этнической группе с учетом выраженности адаптивных способностей Показатели методик АДАПТ. СПОСОБН. СИЛА ВОЗБУЖДЕНИЯ СИЛА ТОРМОЖЕНИЯ ПОДВИЖНОСТЬ УРАВНОВЕШЕННОСТЬ ЭРМ ЭРК ПМ ПК СМ СК ЭМ ЭК 41 41 41 41 41 41 41 41 41 41 41 41 N Высокоадап Низкоадап тированные тированные 38 38 38 38 38 38 38 38 38 38 38 38 Среднее значение Высокоадап тированные 107,45 57,25 61,15 63,20 0,95 6,25 8,55 5,83 6,10 7,95 8,18 5,13 6, t-критерий Низкоадап тированные 67,76 45,53 53,97 50,03 0,87 5,32 6,61 4,00 6,55 6,32 6,45 9,45 9, Уровень значимости p 0,000 0,000 0,001 0,000 0,088 0,097 0,000 0,003 0,400 0,004 0,000 0,000 0, 18,18 5,57 3,41 5,48 1,73 1,68 4,06 3,06 -0,85 3,00 3,69 -6,83 -6, *** *** *** *** *** ** ** *** *** *** Сравнительный анализ средних значений по t-критерию в русской этнической группе выявил следующие значимые различия между группами с высокими и низкими показателями адаптивных способностей (см. табл. 14): у группы (t=6,43;

высокоадаптированных p0,001), эргичности студентов моторной более (t=4,62;

выражены p0,001), показатели эргичности возбуждения (t=8,80;

p0,001), торможения (t=5,51;

p0,001), подвижности коммуникативной (t=6,43;

p0,001), пластичности моторной (t=3,97;

p0,001), скорости моторной (t=3,84;

p0,001), скорости коммуникативной (t=6,71;

p0,001). У группы низкоадаптированных студентов русского этноса отмечается большая выраженность показателей эмоциональности моторной (t=-7,64;

p0,001), эмоциональности коммуникативной (t=-8,30;

p0,001).

Таблица 14 Среднее значение показателей по t-критерию в русской этнической группе с учетом выраженности адаптивных способностей Показатели методик АДАПТ. СПОСОБН. СИЛА ВОЗБУЖДЕНИЯ СИЛА ТОРМОЖЕНИЯ ПОДВИЖНОСТЬ УРАВНОВЕШЕННОСТЬ ЭРМ ЭРК ПМ ПК СМ СК ЭМ ЭК 175 175 175 175 175 175 175 175 175 175 175 175 N Высокоадап Низкоадап тированные тированные 112 112 112 112 112 112 112 112 112 112 112 112 Среднее значение Высокоадап тированные 108,55 61,08 60,48 66,72 1,04 6,91 9,26 7,09 6,05 8,14 8,70 5,09 6, t-критерий Низкоадап тированные 70,65 48,56 52,66 57,01 1,00 5,39 7,32 5,88 6,51 6,73 7,04 7,66 8, Уровень значимости p 0,000 0,000 0,000 0,000 0,333 0,000 0,000 0,000 0,150 0,000 0,000 0,000 0, 38,15 8,80 5,51 6,43 0,97 4,62 6,43 3,97 -1,44 3,84 6,71 -7,64 -8, *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** *** Во всех этнических группах выявились общие тенденции:

у высокоадаптированных студентов (удмуртов, коми-пермяков и русских) более выражены показатели силы процессов возбуждения (p0,001 для всех этнических групп), торможения (p0,001 для всех этнических групп), подвижности (p0,001 для всех этнических групп), эргичности коммуникативной (p0,001 для всех этнических групп), пластичности моторной (p0,001 для всех этнических групп), скорости моторной (p0,05 для студентов удмуртского этноса, p0,001 для студентов коми-пермяцкого и русского этносов), скорости коммуникативной (p0,001 для всех этнических групп). У низкоадаптированных (удмуртов, коми-пермяков и русских) более выражены показатели эмоциональности моторной (p0,001 для всех этнических групп) и коммуникативной (p0,001 для всех этнических групп). У высокоадаптированных студентов удмуртской и русской этнических групп более выражен показатель эргичности моторной (p0,06 для студентов удмуртского этноса, p0,001 для студентов русского этноса), у низкоадаптированных студентов удмуртского этноса - показатель пластичности коммуникативной (p0,05). В группе коми-пермяков не обнаружились значимые различия по показателям эргичности моторной и пластичности коммуникативной. Можно отметить, что высокоадаптированные студенты удмуртского и русского и этносов проявляют по сравнению с низкоадаптированными этноса, более студентами удмуртского и русского этносов, а также высокоадаптированными низкоадаптированными студентами коми-пермяцкого выраженную потребность в освоении предметного мира, стремление к предметной деятельности. У всей группы высокоадаптированных более выражены стремление к разнообразным формам деятельности, гибкость при переключении с одних форм предметной активности на другие, выше скорость при их освоении. Этой группе свойственна потребность в общении, широкий круг контактов, тяга к людям, легкость в установлении связей, быстрая речь, быстрая вербализация (нахождение нужных слов) в ситуации общения. У низкоадаптированных студентов удмуртского, коми-пермяцкого и русского этносов более выражены показатели эмоциональных характеристик: им свойственны сильные эмоциональные переживания как по поводу ожидаемых и реальных результатов деятельности (ощущение неполноценности продукта их работы), так и высокая чувствительность (ранимость) в случае неудач в общении (ощущение постоянного беспокойства, неуверенности, раздражительности в процессе социального взаимодействия). Для изучения взаимосвязи показателя адаптивных способностей с разноуровневыми индивидными свойствами внутри групп высокоадаптированных и низкоадаптированных был проведен корреляционный анализ (см. табл. 1—8 приложения 5, рис. 1—8 приложения 5). Между показателем адаптивных способностей и показателями нейродинамических и психодинамических свойств обнаружены как прямые, так и обратные корреляционные связи. Во так и всех у этнических группах (как у высокоадаптированных, низкоадаптированных) выделилось значительно больше общих связей, чем специфичных. Во всех группах выделились системобразующие показатели: возбуждение, подвижность. В группе высокоадаптированных (студентов удмуртского, комипермяцкого и русского этносов) структура связей между нейродинамическим и психодинамическим уровнями более плотная: увеличивается как количество связей между показателями, так и уровень значимости связей. У высокоадаптированных удмуртов и русских выделились специфические системообразующие показатели: пластичность моторная, скорость моторная;

у высокоадаптированных коми-пермяков и русских — эргичность коммуникативная. В группе низкоадаптированных меньшее количество связей между нейродинамическим и психодинамическим уровнями. У низкоадаптированных удмуртов и русских выделились системообразующие показатели — скорость коммуникативная;

у низкоадаптированных комипермяков и русских — пластичность коммуникативная. Таким образом, у группы низкоадаптированных (студентов удмуртского, коми-пермяцкого и русского этносов) системообразующими показателями являются коммуникативные характеристики психодинамики, а у группы высокоадаптированных — моторные характеристики. Исключение составляет группа высокоадаптированных которых является коми-пермяков, эргичность системообразующим Сходные с показателем коммуникативная. тесно результаты были получены в исследовании особенностей самореализации Е. Н. Городиловой: характеристики самореализации связаны моторными и интеллектуальными особенностями психодинамических свойств (Е. Н. Городилова, 2002, с. 198). В выборке студентов русской с этнической эмоциональным и группы (как высокоадаптированных, так и низкоадаптированных) показатель адаптивных способностей r=-0,27;

p0,26 отрицательно в группе связан комплексом: эмоциональностью моторной (r=-0,28;

p0,21 в группе высокоадаптированных;

низкоадаптированных) эмоциональностью коммуникативной (r=-0,28;

p0,21 в группе высокоадаптированных;

r=-0,31;

p0,26 в группе низкоадаптированных). У низкоадаптированных и студентов этносов) финно-угорской показатель группы (удмуртского коми-пермяцкого адаптивных способностей отрицательно связан только с показателем эмоциональности коммуникативной (r=-0,25;

p0,21 в группе низкоадаптированных удмуртов;

r=-0,32;

p0,32 в группе низкоадаптированных связан r=-0,41;

и со коми-пермяков), всем p0,31 а у высокоадаптированных студентов удмуртского и коми-пермяцкого этносов показатель комплексом: адаптивных способностей удмуртов;

эмоциональным в в группе группе эмоциональностью моторной (r=-0,23;

p0, высокоадаптированных высокоадаптированных коми-пермяков) эмоциональностью коммуникативной (r=-0,24;

p0,21 в группе высокоадаптированных удмуртов;

r=-0,59;

p0,50 в группе высокоадаптированных коми-пермяков). Таким образом, мы можем говорить о формировании в выборке высокоадаптированных студентов удмуртского и коми-пермяцкого этносов отрицательной связи между показателями адаптивных способностей и эмоциональностью моторной и эмоциональностью коммуникативной: чем выше показатель адаптивных способностей, тем ниже чувствительность по поводу расхождения между ожидаемым и реальным результатом труда и тем ниже ранимость при неудачах в общении;

чем ниже показатель адаптивных способностей, тем выше чувствительность в ситуации общения. У высокоадаптированных как удмуртов, так и коми-пермяков, выделились сходные плеяды связей (рис. 10, 11). Положительная связь показателей адаптивных способностей, силы возбуждения и эргичности коммуникативной у высокоадаптированных студентов удмуртской этнической группы (связь показателей «адаптивные способности» и «сила возбуждения нервных процессов»: r=0,39;

p0,39, связь показателей «адаптивные способности» и «эргичность коммуникативная»:

r=0,22;

p0,21, связь показателей «сила возбуждения нервных процессов» и «эргичность коммуникативная»: r=0,35;

p0,29) может свидетельствовать о том, что чем выше активированность нервной системы, выше потребность в общении, шире круг контактов, чем больше стремления к лидерству, тем выше адаптивные способности. Отрицательная связь показателей адаптивных способностей, способности» показателей силы и возбуждения коммуникативной «эмоциональность с эмоциональностью (связь показателей r=-0,23;

и моторной p0,21, и эмоциональностью «адаптивные связь моторная»:

«адаптивные способности» «эмоциональность коммуникативная»: r=-0,24;

p0,21, связь показателей «сила возбуждения нервных процессов» и «эмоциональность моторная»: r=-0,34;

p0,29, связь показателей «сила возбуждения нервных процессов» и «эмоциональность коммуникативная»: r=-0,36;

p0,29) может свидетельствовать о том, что чем выше показатели возбуждения и адаптивных способностей, тем ниже чувствительность (сильные эмоциональные переживания) по поводу расхождения между ожидаемым и реальным результатом труда и ранимость, постоянное беспокойство при неудачах в общении.

ЭРК Возбужд Адапт. способн.

ЭМ ЭК Рис. 10. Статистически значимые связи показателя адаптивных способностей с показателями нейродинамики и психодинамики в группе высокоадаптированных студентов удмуртского этноса Здесь и далее на рисунках сплошной линией отмечены прямые статистически значимые корреляционные связи, пунктиром - обратные. У высокоадаптированных студентов коми-пермяцкой этнической группы показатель силы адаптивных возбуждения способностей и положительно — с связан с показателем отрицательно показателями эмоциональности моторной и эмоциональности коммуникативной (связь показателей «адаптивные способности» и «сила возбуждения нервных процессов»: r=0,38;

p0,31, связь показателей «адаптивные способности» и «эмоциональность моторная»: r=-0,41;

p0,40, связь показателей «адаптивные способности» и «эмоциональность коммуникативная»: r=-0,59;

p0,50, связь показателей «сила возбуждения нервных процессов» и «эмоциональность моторная»: r=-0,41;

p0,40, связь показателей «сила возбуждения нервных процессов» и «эмоциональность коммуникативная»: r=-0,49;

p0,40). Эти данные могут свидетельствовать о том, что чем выше активированность нервной системы, тем выше адаптивные способности и тем ниже чувствительность (сильные эмоциональные переживания) как по поводу расхождений между ожидаемым и реальным результатом труда, так и при неудачах в общении.

ЭРК Возбужд Адапт. способн.

ЭМ ЭК Рис. 11. Статистически значимые связи показателя адаптивных способностей с показателями нейродинамики и психодинамики в группе высокоадаптированных студентов коми-пермяцкого этноса В группе низкоадаптированных мы видим значительно меньшее количество связей внутри данной плеяды (рис. 12, 13). В группе низкоадаптированных студентов как удмуртского, так и комипермяцкого этносов показатель адаптивных способностей имеет только одну отрицательную связь с показателем эмоциональности коммуникативной (r=-0,25;

p0,21 в группе низкоадаптированных удмуртов;

r=-0,32;

p0,32 в группе низкоадаптированных коми-пермяков).

ЭРК Возбужд Адапт. способн.

ЭМ ЭК Рис. 12. Статистически значимые связи показателя адаптивных способностей с показателями нейродинамики и психодинамики в группе низкоадаптированных удмуртов ЭР Возбуж Адапт.

ЭМ ЭК Рис. 13. Статистически значимые связи показателя адаптивных способностей с показателями нейродинамики и психодинамики в группе низкоадаптированных коми-пермяков Таким образом, в процессе психологической адаптации к иной социокультурной среде происходит образование новых связей между показателями нейродинамических и психодинамических свойств, структура связей становиться более плотной, увеличивается количество связей показателя адаптивных адаптивных способностей способностей с показателями с высокой нейродинамических чувствительностью и в психодинамических свойств. У низкоадаптированных студентов показатель связан коммуникативной сфере (r=-0,25;

p0,05 в группе низкоадаптированных удмуртов;

r=-0,32;

p0,05 в группе низкоадаптированных коми-пермяков), а у высокоадаптированных — с низкой чувствительностью как в коммуникативной (r=-0,24;

p0,05 в группе высокоадаптированных удмуртов;

r=0,59;

p0,001 в группе высокоадаптированных коми-пермяков), так и в моторной (r=-0,23;

p0,05 в группе высокоадаптированных удмуртов;

r=-0,41;

p0,01 в группе высокоадаптированных силой возбуждения коми-пермяков) нервных процессов сферах, (r=0,39;

с коммуникативной p0,001 в в группе группе эргичностью (r=0,22;

p0,05 в группе высокоадаптированных удмуртов) и высокоадаптированных удмуртов;

r=0,38;

p0, высокоадаптированных коми-пермяков). Можно сделать вывод, что формирование компенсаторных механизмов, обусловливающих показателя успешность психологической с адаптации к иной социокультурной среде, проявляется в компенсации отрицательной связи адаптивных способностей показателем эмоциональности проявляется в коммуникативной у группы низкоадаптированных (студентов удмуртской и коми-пермяцкой этнической группы). Эта компенсация появлении у высокоадаптированных удмуртов и коми-пермяков новых значимых связей между показателем адаптивных способностей и показателями нейродинамических и психодинамических свойств: отрицательной значимой связи с показателем эмоциональности моторной и положительной значимой связи — с показателями коммуникативной эргичности и силы возбуждения нервных процессов.

Выводы 1. Применение принципа двойственности качественной определенности человека и его жизненного мира позволило представить психологическую адаптацию к иной социокультурной среде как процесс вхождения в иное ценностно-смысловое поле и интериоризации иных ценностей и смыслов. 2. Особенности динамики психологической адаптации как изменяющихся представлений человека о своем метаиндивидуальном мире в ходе приобщения к иной социокультурной среде проявляются в значимом возрастании значений показателей Я-Авторского и Я-Превращенного между 1 и 4 курсами в выборке удмуртских студентов, значений показателя Я-Авторского между 1—2 и 3 курсами в выборке коми-пермяцких студентов. Таким образом, динамика психологической адаптации проявляется в возрастании самостоятельности (обособления), автономности, самоопределения, независимости, авторства, креативности (Я-Авторское), самостоятельности (обособления), терпимости (Я-Превращенное). 3. Психологическая образование, адаптация структура представляет которого собой целостное как психологическое характеризуется стабильным (сохранение ценностей своей культуры), так и динамическим (включение в ценности индивида ценностей иной социокультурной среды) компонентами. Эмпирически выявлена структура психологической адаптации в группе высокоадаптированных (высокоадаптированных удмуртов, комипермяков, русских): включение в свои ценности общих для трех этнических групп ценностей (ценностей, заданных нахождением групп в едином географическом пространстве), ценностей финно-угорской этнической группы, ценностей русской группы (части ценностей русских для удмуртской и комипермяцкой групп) и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (высокоадаптированных коми-пермяков, высокоадаптированных удмуртов, высокоадаптированных русских).

Таким образом, структура психологической адаптации характеризуется сохранением ценностей своей культуры (стабильный компонент) и расширением поля своих ценностей за счет ценностей иной социокультурной среды (динамический компонент). 4. Наличие в структуре психологической адаптации участного сочетания двух компонентов: стабильного и динамического — подтверждается эмпирически выявленной структурой психологической дезадаптации, которая характеризуется или только стабильным (сохранение ценностей своей культуры) или только динамическим (включение в ценности индивида ценностей иной социокультурной среды) компонентами. Структура психологической дезадаптации в группе низкоадаптированных удмуртов и русских характеризуется включением в свои ценности общих для трех этнических групп ценностей (ценностей, заданных нахождением групп в едином географическом пространстве), ценностей своей культуры, ценностей группы низкоадаптированных и собственных ценностей отдельно для каждой подвыборки (низкоадаптированных удмуртов, низкоадаптированных русских). Ценности респондентов группы низкоадаптированных (низкоадаптированных удмуртов и русских) включают только ценности, общие для всех трех этнических групп, ценности своей культуры и специфические ценности группы низкоадаптированных;

и не включают этнически специфические ценности других культур. Эмпирически выявленная структура психологической дезадаптации в группе низкоадаптированных коми-пермяков отличается включением в свои ценности общих для трех этнических групп ценностей (ценностей, заданных нахождением групп в едином географическом пространстве), ценностей финноугорской этнической группы, ценностей русской группы (части индивидуалистских ценностей русских для коми-пермяцкой группы), ценности, общей для низкоадаптированных, ценности, характерной для финно-угорской группы низкоадаптированных, и большого набора собственных ценностей как аллоцентрической, так и идиоцентрической направленности. Для группы низкоадаптированных коми-пермяков характерно значительное расширение поля своих ценностей за счет ценностей своей культуры, культуры иной этнической группы, ценностей как высокоадаптированных, так и низкоадаптированных представителей данных этнических групп (русских, удмуртов, коми-пермяков) и блока собственных многочисленных ценностей как идиоцентрической, так и аллоцентрической направленности. На основании полученных данных можно рассматривать структуру психологической дезадаптации как сохранение ценностей только своей культуры (стабильный компонент) или несформированность (размытость) ценностной структуры (чрезмерное усиление динамического компонента). 5. Психологическая адаптация как включение в индивидуальную структуру ценностей как своей, так и иной ценностно-смысловую перцепции.

6.

социокультурной среды оказывает эффекты на позитивность межэтнической Формирование компенсаторных механизмов, обусловливающих успешность психологической адаптации к иной социокультурной среде, проявляется в компенсации отрицательной связи показателя адаптивных способностей и показателя психодинамического свойства эмоциональности коммуникативной в группе низкоадаптированных удмуртов и коми-пермяков. Эта компенсация проявляется в появлении у высокоадаптированных удмуртов и коми-пермяков новых значимых связей между показателем адаптивных способностей и показателями нейродинамических и психодинамических свойств: отрицательной значимой связи с показателем эмоциональности моторной и положительной значимой связи — с коммуникативной эргичностью и силой возбуждения нервных процессов.

Рекомендации Результаты проведенного экспериментального исследования позволяют сформулировать некоторые практические рекомендации для психологов и педагогов, 1. работающих с проблемами психологической адаптации/дезадаптации человека к иной социокультурной среде. Выявленные особенности динамики психологической адаптации к иной социокультурной среде — значимое возрастание значений показателей Я - Авторского и Я - Превращенного между 1—2 и 4 курсами, проявляющееся в повышении самостоятельности (обособления), автономности, самоопределения, независимости, авторства, креативности (Я - Авторское), самостоятельности (обособления), терпимости (Я - Превращенное) — позволяют выделить критерии стадий психологической адаптации к иной социокультурной среде. Критерием первой стадии психологической адаптации к иной социокультурной среде (1—2 курсы) являются низкие значения показателей Я - Авторское и Я - Превращенное, среде, зависимость, оказывающие нетерпимость. эффекты Критерием на такие личностные характеристики, как малая самостоятельность, неопределенность себя в новой стадии психологической адаптации к иной социокультурной среде (4 курс) являются высокие значения показателей Я - Авторское и Я - Превращенное, оказывающие эффекты на такие личностные характеристики Данные студентов, критерии как самостоятельность на практике (обособление), автономность, самоопределение, независимость, авторство, терпимость, креативность. позволяют осуществлять оценивание психологической адаптации/дезадаптации к иной социокультурной среде. 2. сочетания Данные о структуре психологической адаптации как участного стабильного (сохранения своих этнических ценностей) и динамического (включения в индивидуальную ценностно-смысловую систему ценностей принимающей социокультурной среды) компонентов и о структуре психологической дезадаптации — как только стабильного (сохранение ценностей только своей культуры) или чрезмерном усилении динамического (несформированность (размытость) ценностной структуры) компонентов показывают, что психологическая работа с низкоадаптированными к иной социокультурной среде должна быть направлена на осознание значимых ценностей как своей культуры, так и ценностей принимающей среды. 3. иной Выявлено, что психологическая адаптация как включение в среды оказывает образом, эффекты на позитивность работа с индивидуальную ценностно-смысловую структуру ценностей как своей, так и социокультурной межэтнической перцепции. Таким психологическая низкоадаптированными к иной социокультурной среде с целью повышения позитивности межэтнического восприятия должна быть направлена на осознание значимых ценностей как своей культуры, так и ценностей принимающей среды. 4. Формирование компенсаторного механизма, обеспечивающего успешность психологической адаптации к иной социокультурной среде и проявляющегося в появлении значимых связей между показателем адаптивных способностей и показателями нейродинамических и психодинамических свойств (отрицательной значимой связи с показателем эмоциональности моторной и положительной значимой связи с силой возбуждения нервных процессов и коммуникативной эргичностью), обусловливает значимость работы с коммуникативными процессами — коррекцией эмоциональной сферы в области межкультурной коммуникации и межкультурной перцепции.

Список литературы 1. Абишева А. К. О понятии ценность //Вопросы философии. 2002. № 3. С. 139—146. 2. Абульханова-Славская К. А. Личность в процессе деятельности и общения //Психология личности: Хрестоматия. Самара: Издательский Дом «БахрахМ», 2002. Т. 2. С. 301—330. 3. Абульханова-Славская К. А., Гордиенко Е. В. Представления личности об отношении к ней значимых других //Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 5. С. 38—47. 4. Агафонов А. Ю. Основы смысловой теории сознания. СПб.: Издательство «Речь», 2003. 296 с. 5. Агафонов А. Ю. Человек как смысловая модель мира. Пролегомены к психологической теории смысла. Самара — Москва, 2000. 336 с. 6. Андреева Г. М. Социальная психология: Учебник для высших учебных заведений. М.: Аспект Пресс, 1998. 376 с. 7. Артемьева Е. Ю. Основы психологии субъективной семантики /Под общей редакцией И. Б. Ханиной. М.: Наука;

Смысл, 1999. 350 с. 8. Асмолов А. Г. Историко-эволюционный подход к пониманию личности: проблемы и перспективы исследования //Вопросы психологии. 1986. № 1. С. 28—40. 9. Асмолов А. Г. Как встроить мигранта в общество: кризис утраты смысла существования //Психологи о мигрантах и миграции в России: Информационно-аналитический бюллетень № 2. М.: Смысл, 2001. С. 12—20. 10. Асмолов А. Г. Психология личности: принципы общепсихологического анализа. М.: Смысл, ИЦ «Академия», 2002. 416 с. 11. Балл Г. А. Понятие адаптации и его значение для психологии личности //Вопросы психологии. 1989. № 1. С. 92—100.

12. Балл Г. А. «Мотив»: уточнение понятия //Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 4. С. 56—65. 13. Баранов А. А., Фефилов А. В. Практикум по курсу «Дифференциальная психология личности»: Учебно-методическое пособие. Ижевск: Изд. дом «Удмуртский университет», 2002. Часть 1. С. 73—87. 14. Бахтин М. М. К философии поступка //Философия и социология науки и техники. Ежегодник. 1984—1985. М.: Наука, 1986. С. 80—160. 15. Бахтин М. М. Автор и герой: К философским основам гуманитарных наук. СПб.: Азбука, 2000. 336 с. 16. Бердяев Н. А. Философия свободы /Сост., вступ. ст. и коммент. В. В. Шкоды. Харьков: Фолио;

М.: ООО «Издательство АСТ», 2002. 736 с. 17. Березин Ф. Б. Психическая и психофизиологическая адаптация человека. Л.: Наука, 1988. 270 с. 18. Березина Т. Н. Многомерная психика: внутренний мир личности. М.: ПЭР СЭ, 2001. 319 с. 19. Бобнева М. И. Социальные нормы и регуляция поведения. М.: Наука, 1978. 312 с. 20. Бодров В. А., Ложкин Г. В., Плющ А. Н. Нелинейная модель мотивационной сферы личности //Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 2. С. 90—100. 21. Братусь Б. С. Аномалии личности. М.: Мысль, 1988. 301 с. 22. Братусь Б. С. Психология личности //Психология личности: Хрестоматия. Т. 2. Самара: Издательский Дом «Бахрах-М», 2002а. С. 385—456. 23. Братусь Б. С. //Психологи Смысловая о мигрантах сфера и личности в и психическое здоровье миграции России: Информационно аналитический бюллетень № 4. М.: Смысл, 2002б. С. 46—58. 24. Бубер М. Два образа веры. М.: ООО «Фирма “Издательство АСТ”», 1999. 592 с. 25. Бубнова С. С. Ценностные ориентации личности как многомерная нелинейная система //Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 5. С. 38—44.

26. Будалина Е. Е. Зависимость черт национального характера от культурных ценностей (на материале исследования коми-пермяцкого и русского этносов) //Cogito. Сборник научных статей по педагогике и психологии /Сост. и ред. С. Ф. Сироткин, А. А. Баранов. Ижевск, УдГУ, 2001. Вып. 4. С. 145—157. 27. Будинайте Г. Л., Корнилова Т. В. Личностные ценности и личностные предпочтения субъекта //Вопросы психологии. 1993. № 5. С. 99—105. 28. Буякас Т. М. Проблема и психотехника самоопределения личности //Вопросы психологии. 2002. № 2. С. 28—39. 29. Буякас Т. М. Личностное развитие в условиях работы самопонимания, опосредованной символами //Вопросы психологии. 2000. № 1. С. 96—108. 30. Буякас Т. М., Зевина О. Г. Внутренняя активность субъекта в процессе амплификации индивидуального сознания //Вопросы психологии. 1999. № 5. С. 50—61. 31. Буякас Т. М., Зевина О. Г. Опыт утверждения общечеловеческих ценностей – культурных смыслов – в индивидуальном сознании //Вопросы психологии. 1997. № 5. С. 44—56. 32. Бызова В. М. Жизненные ценности молодежи республики Коми на рубеже веков //Психологический журнал. 2002. Т. 23. № 1. С. 101—112. 33. Валитов В. Н. Социальные сети беженцев и лиц, ищущих убежище, из Афганистана и Ирака //Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы /Под ред. Г. У. Солдатовой. М.: Смысл, 2001. С. 175—191. 34. Василюк Ф. Е. Психология переживания (анализ преодоления критических ситуаций). М.: Изд-во Моск. ун-та, 1984. 200 с. 35. Весна Е. Б. Психологические закономерности и механизмы процесса социализации-индивидуализации в онтогенезе: Дисс. д-ра психол. наук. М., 1998. 490 с. 36. Витенберг Е. В. Социально-психологические факторы адаптации к социальным и культурным изменениям: Автореф. дисс. … канд. психол. наук. СПб, 1994. 16 с.

37. Волочков А. А., Ермоленко Е. Г. Ценностная направленность личности как выражение смыслообразующей активности //Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 2. С. 17—26. 38. Выготский Л. С. Психология. М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2000. 1008 с. 39. Выскочил А. П. Кросс-культурное исследование взаимосвязи этнической идентичности и этнической толерантности в северо-западной части Башкирии //Идентичность и толерантность: Сб. статей /Отв. ред. Н. М. Лебедева. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002. С. 88—148. 40. Гаюрова Ю. А. Культурные ценности как детерминанты межэтнической толерантности-интолерантности. Ценности культуры: подходы к пониманию //Идентичность и толерантность: Сб. статей /Отв. ред. Н. М. Лебедева. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002. С. 214—242. 41. Гинзбург М. Г. Психологическое содержание личностного самоопределения //Вопросы психологии. 1994. № 3. С. 43—52. 42. Городилова Е. Н. Самоактуализация и ее связь с интегральной индивидуальностью: Дисс. канд. психол. наук. Пермь, 2002. 244 с. 43. Грибов В. Н Адаптация молодежи малого сибирского города к условиям обучения в вузе: Автореф. дисс. … канд. пед. наук. Тюмень, 1999. 44. Гриценко В. В. Влияние культурных различий на адаптацию переселенцев из стран ближнего зарубежья в России //Психологический журнал. 2000а. Т. 21. № 1. С. 78—86. 45. Гриценко В. В. Роль индивидуальных различий в процессе адаптации вынужденных мигрантов //Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы /Под ред. Г. У. Солдатовой. М.: Смысл, 2001. С. 112—138. 46. Гриценко В. В. Социально-психологическая адаптация переселенцев в России. М.: Изд-во «Институт психологии РАН», 2002. 252 с. 47. Гриценко В. В. Эмоциональное состояние русских вынужденных мигрантов //Психологический журнал. 2000б. Т. 21. № 4. С. 22—31.

48. Гулевич О. А., Онучин А. Н. Изучение эффектов межгруппового восприятия //Вопросы психологии. 2002. № 3. С. 132—145. 49. Данилова З. А. Социальная адаптация населения в условиях кризиса (региональный аспект): Дисс. канд. социол. наук. СПб, 1999. 340 с. 50. Дермантова И. Б., Коростылева Л. А. Некоторые аспекты феномена самореализации //Психологические проблемы самореализации личности /Под ред. А. А. Крылова, Л. А. Коростылевой. СПб.: ЦИБКО, 1997. С. 20— 37. 51. Джидарьян И. А. Представление о счастье в российском менталитете. СПб.: Алетейя, 2001. 242 с. 52. Дорфман Л. Я. Дивергенция и конструкт Я //Личность, креативность, искусство /Отв. ред. Е. А. Малянов, Н. Н. Захаров, Е. М. Березина, Пермский Л. Я. Дорфман, В. М. Петров, К. Мартиндейл. Пермь:

государственный институт искусства и культуры, Прикамский социальный институт, 2002. С. 141—184. 53. Дорфман Л. Я. Я: и быть, и иметь //XV Мерлинские чтения /Науч. ред. Б. А. Вяткин, М. Р. Щукин. Пермь: Пермский государственный педагогический университет, 2000. С. 67—69. 54. Дорфман Л. Я., Рябикова М. В., Гольдберг И. М., Быков А. Н., Ведров А. А. Новая версия Пермского вопросника Я //Творчество в образовании, культуре, искусстве /Ред. колл. Е. А. Малянов, Л. А. Шипицина, Пермь: Пермский Л. Я. Дорфман, 55. Журавлев И. В. С. И. Корниенко, К. Мартиндейл.

государственный институт искусства и культуры, 2000. С. 179—183. Психолого-лингвистический анализ субъективности //Психологический журнал. 2004. Т. 25. № 4. С. 66—74. 56. Зверева Т. Р. Концепт «эмоции» во фразеологической картине мира русского и удмуртского народов //Толерантность и проблемы идентичности: Материалы Международной научно-практической конференции (27— 29 июня 2002 г.). Ежегодник Российского психологического общества /Отв.

ред. Н. И. Леонов, С. Ф. Сироткин. Москва — Ижевск, 2002. Т. 9. Вып. 4. С. 199—204. 57. Здравомыслов А. Г. Межэтнические конфликты в постсоветском пространстве. М.: Аспект Пресс, 1996. 286 с. 58. Зинченко В. П. Мысль и слово Густава Шпета (возвращение из изгнания). М. Изд-во УРАО, 2000. 208 с. 59. Зинченко В. П. От классической к органической психологии //Вопросы психологии. 1996. № 5. С.7—20. № 6. С. 6—24. 60. Знаков В. В. Понимание как проблема психологии человеческого бытия //Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 2. С. 7—15. 61. Зобов Р. А., Келасьев В. Н., Шаров А. Н. Человек и реформа: Драма взаимодействия: Учебное пособие. СПб.: Изд-во С.- Петербургского ун-та, 1999. 56 с. 62. Зотова О. И., Кряжева И. К. Некоторый аспекты социально-психологической адаптации личности //Психологические механизмы регуляции социального поведения. М.: Наука, 1979. С. 219—233. 63. Иванова Е. А. Стиль адаптации к новым условиям учебной деятельности (на материале исследования младших школьников и подростков): Автореф. дисс. … канд. психол. наук. Пермь, 2000. 18 с. 64. Ивашкин В. С., Онуфриева В. В. Об одной из форм преадаптивного поведения в филогенезе и онтогенезе //Вопросы психологии. 2002. № 2. С. 57—63. 65. Калайков И. Д. Цивилизация и адаптация /Под общей ред. И. Б. Новика. М.: Прогресс, 1984. 240 с. 66. Карелова Г. Н. Гендерная адаптация: структурные и процессуальные аспекты исследования (на примере анализа адаптации российских женщин в условиях социальной реформации 90-х гг. XX века): Автореф. дисс. … д-ра социол. наук. М., 1999. 67. Кирилова Н. А. Изучение ценностных ориентаций: Автореф. дисс. … канд. психол. наук. Пермь, 1995.

68. Кирилова Н. А.

Индивидуальная структура ценностных ориентаций личности студентов-заочников зрелого возраста //Вестник Пермского государственного педагогического университета. Серия I. Психология. 2004. № 1—2. С. 95—101. 69. Ключникова Л. В. Взаимосвязь социально-психологической адаптации переселенцев и межгруппового восприятия (на примере немцев, выехавших из стран СНГ на постоянное место жительства в Германию): Автореф. дисс. … канд. психол. наук. М., 2001. 25 с. 70. Ковтун Л. В. Социальная адаптация личности в условиях межкультурного общения: Дисс. канд. культуролог. наук. М., 1999. 137 с. 71. Крупник Е. П., Тагирова Р. А. Преодоление проблемно-конфликтных ситуаций в различных социально-этнических условиях //Психологический журнал. 1999. Т. 20. № 6. С. 36—43. 72. Ларцев М. А., Наврузова С. К., Багдасарова М. Г., Колощук О. П. Особенности психологической адаптации участников локальных военных конфликтов на Северном Кавказе //Психология беженцев и вынужденных переселенцев: опыт исследований и практической работы /Под ред. Г. У. Солдатовой. М.: Смысл, 2001. С. 139—153. 73. Лебедева Н. М. Базовые ценности русских на рубеже XXI века //Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 3. С. 73—87. 74. Лебедева Н. М. Введение в этническую и кросс-культурную психологию: Учеб. пособ. для студентов психол. и этнол. специальностей. М.: Изд. дом «Ключ-С», 1999а. 224 с. 75. Лебедева Н. М. Новые возможности одной известной концепции //Психологический журнал. 1989. Т. 10. № 2. С. 56—62. 76. Лебедева Н. М. Социальная психология аккультурации этнических групп: Автореф. дисс. … докт. психол. наук. М., 1997. 57 с. 77. Лебедева Н. М. Социально-психологические факторы этнической толерантности-интолерантности в Карачаево-Черкесии //Идентичность и толерантность: Сб. статей /Под ред. Н. М. Лебедевой. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 2002. С. 149—177. 78. Лебедева Н.М. Социальная идентичность на постсоветском пространстве: от поисков самоуважения к поискам смысла //Психологический журнал. 1999б. Т. 20. № 3. С. 48—58. 79. Лебедева Н. М. Ценностно-мотивационная структура личности в российской культуре //Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 3. С. 26—36. 80. Лебедева Н. М., Татарко А. Н. Социально-психологические факторы этнической толерантности и стратегии межгруппового взаимодействия в поликультурных регионах России //Психологический журнал. 2003. Т. 24. № 5. С. 31—44. 81. Леонтьев А. А. Деятельный ум (Деятельность. Знак. Личность). М.: Смысл, 2001. 392 с. 82. Леонтьев А. Н. Деятельность. Сознание. Личность. М.: Наука, 1975. 240 с. 83. Леонтьев А. Н. Лекции по общей психологии. М.: Смысл, 2001. 511 с. 84. Леонтьев Д. А. От социальных ценностей к личностным: социогенез и феноменология ценностной регуляции деятельности //Вестник Московского ун-та. Сер. 14. Психология. 1996. № 4. С. 35—44. 85. Леонтьев Д. А. Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности. М.: Смысл, 1999. 487 с. 86. Леонтьев Д. А. Самореализация и сущностные силы человека //Психология с человеческим 177. 87. Леонтьев Д. А. Симбиоз и адаптация или автономия и трансценденция: выбор личности в непредсказуемом мире //Личность в современном мире: от стратегии выживания к стратегии жизнетворчества /Под ред. Е. И. Яцуты. Кемерово: ИПК «Графика», 2002. С. 3—34. 88. Леонтьев Д. А. Ценность как междисциплинарное понятие: опыт многомерной реконструкции //Вопросы философии. 1996. № 4.

лицом:

гуманистическая перспектива в постсоветской психологии /Под ред. Д. А. Леонтьева, В. Г. Щур. М.: Смысл, 1997. С. 156— 89. Маклаков А. Г. Личностный адаптационный потенциал: его мобилизация и прогнозирование в экстремальных ситуациях //Психологический журнал. 2001. Т. 22. № 1. С. 16—24. 90. Мамардашвили М. К. Кантианские вариации. М.: Аграф, 2000. 320 с. 91. Маханько Н. В. Социокультурная адаптация в трансформационных процессах культуры: Автореф. дисс. … канд. филос. наук. Краснодар, 2001. 92. Мацумото Д. Психология и культура. СПб.: Прайм-Еврознак, 2002. 416 с. 93. Мельникова Н. Н. 94. Михайлова Н. Б. Стратегии поведения в процессе ситуации социальноэмиграции психологической адаптации: Дисс. канд. психол. наук. СПб, 2001. 194 с. Психологическое исследование //Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 1. С. 26—38. 95. Муздыбаев К. Переживание времени в период кризисов //Психологический журнал. 2000. Т. 21. № 4. С. 5—21. 96. Мусхелишвили Н. Л., Шрейдер Ю. А. Понимаю, ибо абсурдно. К эвристике абсурда //Человек. 1998. № 6. 97. Мусхелишвили Н. Л., Шрейдер Ю. А. Значение текста как внутренний образ //Вопросы психологии. 1997. № 3. С. 79—91. 98. Назарова Е. А. Социальная адаптация вынужденных переселенцев и беженцев в Российской Федерации. Социологический анализ: Автореф. дисс. … канд. социол. наук. М., 1998. 99. Налчаджян А. А. Социально-психическая адаптация личности (формы, механизмы и стратегии) /Отв. ред. Э. А. Александрян. Ереван: Изд-во АН АРМССР, 1988. 264 с. 100. Никонов А. В. Социальная адаптация в условиях аномии общества: Дисс. канд. филос. наук. Волгоград, 1998. 161 с. 101. Офицеркина Н. С. Социально-психологическая адаптация молодежи в рыночной экономике: Дисс. канд. психол. наук. М., 1997. 130 с. 102. Ощуркова Н. А. Динамика социально-психологической адаптации: Автореф. дисс. … канд. психол. наук. М., 1995. 20 с.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.