WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 |

«МИНИСТЕРСТВО НАУКИ И ОБРАЗОВАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ СТАВРОПОЛЬСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ На правах рукописи Боташова Асият Казиевна ПОЛИТИЧЕСКИЙ ТЕРРОРИЗМ: ДЕТЕРМИНАЦИЯ И ФОРМЫ ПРОЯВЛЕНИЯ ...»

-- [ Страница 2 ] --

1.3. Вопросы детерминации политического терроризма Изучение причин и предпосылок возникновения современного политического терроризма нуждается в специальном научном исследовании с позиции политологии, социологии, психологии и ряда других дисциплин. Анализ этой проблемы предполагает выявление детерминант, раскрывающих связь процессов, событий и явлений, способствующих возникновению и эволюции политического терроризма Методологически будет правильно уделить особое внимание состоянию международных отношений и геополитическим аспектам национальных интересов, как важных предпосылок возникновения политического терроризма на территории России. Большое значение для теории и социальной практики как условия, вызывающего терроризм, имеет рассмотрение политического экстремизма, признания допустимости насильственных способов в решении социальных проблем. Эта традиционная для нашей истории терпимость к насилию, его постоянному «присутствию» во всех формах общественных взаимосвязей, особенно в политике, дополняется правовым нигилизмом, не только позволяющим чинить произвол в нужном для определенных социальных групп направлении, но и доводить этот последний до стадии «беспредела» под экстремистскими лозунгами. Требуется глубокий анализ, прежде всего политологический, изменений социальной структуры российского общества, состояния общественных отношений;

необходимо выделить существующие в обществе противоречия (или предпосылки противоречий), которые обуславливают феномен терроризма. Выясняя связь между политико-экономическим состоянием общества и ростом экстремизма и терроризма нельзя так же упускать с поля зрения состояние власти и собственности как главных источников роста социального насилия. Как известно, основными социальными благами, подлежащими распре делению между группами, являются богатство, престиж и власть. В силу ограниченности ресурсов это вызывает столкновение между группами, претендующими на эти блага. Группы с высоким статусом не хотят потерять контроль над ресурсами. Социальные общности с низким статусом, наоборот, стремятся перераспределить социальные блага в свою пользу. Таким образом, социальное неравенство - один из источников террористических проявлений в обществе, так как каждая группа стремится улучшить свое положение, расширить объем имеющихся в ее распоряжении социальных благ. При этом большое значение придается овладению государственной властью той или иной группой. В итоге социальные конфликты переходят в политическую плоскость. Политические конфликты, вызванные неравенством в распределении материальных благ, могут иметь высокую степень остроты. Две Великие революции в истории человечества тому пример (во Франции в конце XVIII века и в России в начале XX в.). Свергнутые классы испытали на себе катастрофическое действие актов терроризма и террора. Осуществление крупных социальных реформ в СССР и России в конце 80-90 гг. привело к значительному снижению совокупного социального статуса привилегированных групп советского общества (часть партократии, военных), а также глубоко затронуло уровень благосостояния средних классов населения. Наблюдается разрыв доходов между бедными и богатыми, когда 80% населения получают только 20% всех доходов в стране, заработная плата 80% россиян ниже средней;

по официальным данным 27% населения, т.е. 40 млн. человек имеет доход меньше прожиточного минимума1, высокий уровень смертности, снижение социальных позиций определенных групп российского общества, углубление его социальной дифференциации. Сюда относится и общее обнищание масс на фоне обогащения небольшой группировки собственников, передел собственности, которая еще вчера принадлежала всему народу, а сегодня - нескольким олигархам и высшему чиновничеству. Далее, это классовые процессы, когда происходят столкновения между формаль Аршба О.И. Современный правый экстремизм в Европе // ВМУ. Серия 18. Социология и политология. - 2002. - № 4. - С. 11.

но законными владельцами предприятий и их коллективами за право владения ими. Все это послужило мощным фактором социальной агрессивности, обострения политического противоборства, нередко приобретающего резко насильственный характер. В современной России возможно возрождение антагонистических отношений. Они основываются на несправедливом распределении собственности в результате грабительской приватизации. Такого рода отношения возникают между новыми собственниками и наемными работниками. Остается проблемой отсутствие правовых механизмов защиты интересов широких слоев трудящихся. К этому нужно добавить, что резкое разделение общества на классы богатых и бедных ведет к люмпенизации значительной части населения. В свою очередь эта прослойка, при условии ее количественного роста, имеет тенденцию сливаться с криминальными элементами, превращается в дестабилизирующую, разрушительную силу. Предвидеть ее разрушительную силу невозможно. При этом надо учитывать - идеологами и организаторами экстремистских и террористических группировок и организаций чаще становятся люди образованные, состоятельные, с характерной социальной, культурной и психологической ментальностью. А вот «пушечным мясом» террористов выступают низы социума. В-основном, это круги социально обездоленных и обманутых людей, затем - маргинализированные группы, которые утратили прежний социальный статус и находят единственную возможность преодоления бедственного существования в использовании различных криминальных средств и методов обеспечения своей жизни. На этой почве и вырастают формы террористической и терророподобной деятельности, угрожающей не только социальной, но и политической безопасности страны. И в этом смысле субъектами терроризма начинают становиться те социальные совокупности, которые раньше вряд ли можно было упрекнуть в экстремистских, тем более, террористических ориентациях.

Отрицательно сказывается на политической и социальной обстановке в обществе, обостряет борьбу политических сил и усиливает риск нестабильности отсутствие в обществе достаточно обширного среднего класса, обладающего стабильными средними доходами и частной собственностью. Наличие в обществе сложившегося среднего класса служит укреплению центристских политических сил, способных привлечь на свою сторону наиболее активные слои населения. Слабость прослойки среднего класса ведет к недостаточной мобилизации здоровых сил общества. В результате инициатива переходит в руки экстремистских кругов со всеми вытекающими отсюда последствиями. Особенно сильно разбалансированность экономики бьет по молодежи самой активной части населения. Такой фактор, как массовая безработица, объединяет молодежь в группы, а наличие большого количества свободного времени приводит к тому, что для них участие в делах группы становится основной формой деятельности. В зависимости от личных качеств человека (отсутствие трудолюбия, желание быстро разбогатеть, привлечь к себе внимание хоть на некоторое время, стать популярным в своей среде) может сделать его, а также других членов группы податливым материалом в руках сторонников экстремистских и террористических организаций. В России в 1999 году было зарегистрировано 25 039 преступлений, в том числе в общей статистике было зарегистрировано 20 случаев терроризма. В 2000 году было зарегистрировано 27 362 преступления, в статистике было зарегистрировано 135 случаев терроризма (прирост по сравнению с 1999 годом на 676%). По состоянию на первое полугодие 2001 года на общем учете в органах внутренних дел числится 258 случаев терроризма, в том числе зарегистрированных в 2002 году - 180 (прирост по сравнению с 1999 годом-718%)1. Трудно согласиться с Э.А. Паиным, утверждающим: «и в публицистике и в научной литературе распространены попытки напрямую увязать рост политического экстремизма с бедностью, социальным неблагополучием и низким культурным уровнем неких региональных, этнических или религиозных Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации // Социлогические исследования. - 2002. - № 5. - С. групп. Однако ни исторические примеры, ни специальные исследования не подтверждают подобные предположения. В замкнутых, застойных обществах, например, у бушменов Южной Африки или у индейцев майя в Мексике, находящихся на крайне низких уровнях экономического и социального развития, нет ничего похожего на экстремизм, а тем более терроризм»1. Думается, не совсем правомерно сравнивать «замкнутые и застойные общества» с обществами, давно перешагнувшими в своем развитии такой этап. Социальное неравенство, действительно, автоматически не порождает насильственное разрешение возникающих экономических, политических и социальных противоречий. Также, очевидно, нельзя сводить источники насилия к классовым антагонизмам. В странах с приблизительно одинаковым способом производства и социальной культурой может наблюдаться разная степень остроты политических конфликтов, в том числе с использованием террористических методов борьбы (например, современные Швеция и Италия). «Насилие в политике вызвано не просто социальным неравенством, а более или менее крупными сдвигами в стратификационной системе, обуславливающими ее декомпозицию», - считает профессор И.Ю. Залысин2. Стратификационная система общества не всегда находится в состоянии динамического равновесия. «Точка перенапряжения» достигается вследствие объективных причин, таких как промышленная революция конца XVIII начала XIX вв. или политическая модернизация государства (переход от традиционного общества к современному). Достигнув «точки перенапряжения» стратификационной системы, статусные перемещение внутри нее могут вызвать дезинтеграцию социальной структуры общества, иногда сопровождающуюся вспышками насилия. Индустриальные революции, как причина изменения стратификационной системы, сегодня себя изжили. В конце XX века появляются иные причины: стратификационный баланс нарушился, когда в период горбачев Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. - 2002. - № 4. - С. 114 2 Залысин И.Ю. Структурные и политические источники насилия. - М.: НЭБ, - 2001. - С.132.

ских реформ попытались в сжатые сроки одновременно изменить и политический режим, и национально-государственное устройство и экономическую систему страны. Все это вылилось в системный кризис (его пришлось пережить народам СССР и Югославии). Последствия этого кризиса будут влиять на политическую жизнь не только СССР и Югославии, но и всех стран мира еще много десятилетий. Причина вовсе не только в том, что ухудшилась социально-экономическая ситуация в СССР или Югославии, а в том, что этим моментом будут пользоваться страны Запада в своих финансовых и (или) геополитических интересах. Смена эпох неизменно сопровождается сменой стереотипов и норм поведения, снижением духовно-нравственного уровня населения. Наиболее болезненными оказываются переходные состояния, когда старые стереотипы уже не отражают изменившейся реальности, но еще продолжают существовать в жизни старшего поколения и навязываются молодым традиционной системой воспитания и образования. Это – общая закономерность. «Тотальный кризис конца XIX - начала XX в., горячей точкой которого стала Россия, естественным образом был связан с тем, что классическая европейская культура исчерпала свои функции так же, как в свое время исчерпала их культура ритуальная. Общество оказалось на пороге существования, не связанного нормой, а, следовательно, и законом»1. Правовой нигилизм создает благоприятную почву для произвола крайностей. С правовым нигилизмом тесно связан нравственный нигилизм, принципом которого является господство силы над правом. В преддверии жесткого террора, который будет царить в России в начале XX века, русский философ Л.М. Лопатин писал: «Крушатся старые идеалы, блекнут прежние надежды и настойчивые ожидания... А главное - непоправимо и глубоко колеблется сама наша вера в современную культуру: из-за ее устоев вдруг выглянуло на нас такое страшное звериное лицо, что мы невольно отвернулись от него с отвраще Ионин Л.Г. Социология культуры. - М., - 1996. - С. 17.

нием и недоумением»1. В конце XX века Россия опять встретилась с резкой сменой культурных стереотипов, к которой большинство населения оказалось неподготовленным. Перестройка в этом плане преподнесла еще один урок - без учета политических и культурных стереотипов общества, напрямую влияющих на умы и поведение людей, невозможен успех современной модернизации. Более того, при наличии определенных ошибок в политике на государственном уровне все перечисленные негативные изменения в социальноэкономической и культурной сфере являются предпосылками возникновения экстремизма и терроризма. Рассмотрим это на примере Чечни. Как и все россияне, чеченцы испытали на себе резкое падение жизненного уровня, почувствовали страх и неуверенность в завтрашнем дне. Усугубляло положение то, что народ был в 1943 году депортирован, и недовольство результатами перестройки обостряло чувство исторической обиды. Плюс национальный менталитет гордого и воинственного народа. Касаясь важности такого аспекта, как национальный менталитет, приведу пример: еще в 1857 году Ф. Энгельс писал про другой народ: «Географическое положение Афганистана и характерные черты народа придают этой стране такое политическое значение в делах Центральной Азии, которое едва ли можно переоценить... Афганцы - храбрый, энергичный и свободолюбивый народ... Война для них является развлечением и отдыхом от однообразных занятий хозяйственными делами. Афганцы разделяются на кланы, причем различные вожди осуществляют нечто вроде федерального господства над ними. Только неукротимая ненависть к государственной власти и любовь к личной независимости мешают им стать могущественной нацией;

но именно эта стихийность и непостоянство поведения превращают их в опасных соседей, поддающихся влиянию минутных настроений и легко увлекаемых политически Цит.по: Гайденко П.П. Философия культуры Романо Гвардини // Вопросы философии. - 1990. №4. - С. 121.

ми интриганами, которые искусно возбуждают их страсти»1. Эта оценка, с небольшими поправками, в полной мере может быть отнесена и к Чечне. К сожалению, не насторожила российских политиков и открытая мобилизация чеченского общества для борьбы с центральной властью. Спокойно проходили многочисленные публикации историков (как чеченских, так и московских), призывающие к «восстановлению исторической справедливости, к построению «независимой Ичкерии». Надо признать, что подготовка чеченского общества к вооруженному сопротивлению федеральной власти проводилась задолго до ввода федеральных сил в Чеченскую Республику. Следующая грубая ошибка была допущена центральной властью в отношении субъектов Российской Федерации, которая заключалась в лозунге и политике: «Сколько суверенитета могут проглотить республики – пусть берут» (Б. Ельцин)2. И если в высшем эшелоне власти были бы вовремя учтены все симптомы зреющего конфликта, можно было бы обойтись без кровопролития. Генерирующими политический экстремизм в терроризм оказались и ошибки при проведении российской армией военных операций в Чечне. Примерами могут служить обе военные компании в 1994-1996 годах и в операции, начавшейся в 1999 году. Здесь нужно сразу оговориться, - во-первых, наша армия была вынуждена расплачиваться за политиков, допустивших развитие политического конфликта до военного столкновения. Во-вторых, армия понесла неоправданные потери из-за непродуманной тактики военоначальников. Не будучи аналитиком военного дела, тем не менее считаю, что не нужно было проводить расквартировку гарнизонов чуть ли не в каждом крупном поселке. «Рассыпанность» гарнизонов была на руку боевикам по двум причинам. Первая - российская армия была вынуждена тратить большие силы на самооборону и нести потери. Вторая - боевикам было удобно провоцировать столкновения между военными и мирными жителями, что в итоге вынуждало немалую Цит. по: Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии. - 2001. - № 4. - С. 233. 2 Гарант согласия субъектов и центра – http: // russia – todey.ru /2002/ no_ 1/1 _ federal _ power _ 5.htm часть мирного населения уходить в ряды сопротивления или в ряды террористов. Надо было сосредоточить и сконцентрировать усилия на нейтрализации или уничтожении лидеров террористических организаций. Таким образом, неселективное использование вооруженных сил тоже явилось причиной роста террористической активности. Поэтому есть немалая доля истины в мнении Э.А. Паина, руководителя Центра по предотвращению экстремизма Института социологии РАН: «Повышенное внимание нынешней российской интеллигенции к идеям мировых заговоров отражает не только влияние предрассудков массового сознания, но и модное в наше время стремление во что бы то ни стало угодить власть имущим. Ведь если всему виной внешние заговорщики, то меньшая ответственность лежит на властях государства, на территории которого наблюдаются проявления экстремизма и терроризма»1. Многие ученые считают, что основными социальными факторами, усиливающими террористическую активность и удобряющими для него почву, служат не исходящие со стороны, а внутренние причины: они - не от «происков внешних врагов», как еще недавно считалось, а от наших собственных неурядиц и проблем, которые мы или загнали вглубь, или не смогли эффективно разрешить. «Основная наша беда - либо негодная политика верховной власти, либо вообще отсутствие таковой - национальной, экономической, военной»2. Скорее всего, это так и есть. Вся проблема в том, что именно ошибочная политика насильственных реформ в России конца ХХ века привела к тому, что Чечню превратили в главную базу терроризма. Ученые пишут: «Давайте отбросим расистские сказки о «генетической» предрасположенности горцев к разбою. Еще 15 лет назад …генетически те же самые чеченские юноши под руководством секретаря райкома ВЛКСМ Радуева готовили Праздник урожая, Яндарбиев кропал свои стишки, а Масхадов гонял свою роту на плацу. Ради какого-то терроризма или ваххабизма никто не только под арест не желал поПаин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма // Общественные науки и современность. - 2002. - № 4. - С. 119. 2 Терроризм в современной России: состояние и тенденции ( «круглый стол») // Социологические исследования. - 2001. - № 5. - С. 9.

пасть, но и получить выговор с занесением в личное дело. Та жизнь устраивала людей…Массовая преступность и насилие в Чечне – прежде всего следствие тяжелейшего обеднения, вызванного реформой, а не Хаттабом. Обеднение разрушило рамки сознания. В1980 году доходы жителя Чечни в среднем были в 2,6 раза меньше, чем у москвича, а в 1992 году стали в 9,1 раза меньше. Это уже был опасный разрыв, он перешел красную черту. Средний москвич купил в 1992г. товаров и продуктов на 52,3 тыс.руб., а житель Чечни – на 3.3 тыс. Это в 17 раз меньше»1. В Великобритании исследование экономических детерминант преступного поведения осуществляется в рамках специального направления, получившего название «политическая экономия преступности» (the political economy of crime). Основатель данного направления профессор А. Тейлор разработал «подход с позиции экономического детерминизма» (the economic determinist approach). Суть данного подхода состоит в признании того факта, что экономические условия играют решающую роль в жизни общества и определяют развитие всех иных социальных и культурных факторов. Основным предметом анализа является поиск причинно-следственных взаимосвязей между различными отклонениями от нормальных экономических условий и ростом преступности2. Не стоит недооценивать и роли международных экстремистских и террористических организаций, подпитывающих материально политический терроризм в России. Так, для финансирования террористических операций «Шамиль Басаев получил от международных экстремистских организаций 25 миллионов долларов»3. В 2000 г. по данным МВД, только в г. Москве выявлено 14 коммерческих банков, находящихся под контролем организованных групп, в том числе 4 банка, оказывающих адресную помощь лидерам незаконных вооруженных формирований в Чечне4. Существует еще один узел факторов, нагнетающих террористическую Кара-Мурза А.А. Манипуляция сознанием – http: //www..ru / polittech /121817/ se _ index _ t См: Глобализация общей, организованной и коррумпированной преступности // Государство и право. - 2001. - № 12. - С. 100 3 Кто финансирует чеченских террористов? // Российская газета. - 1999. - 16 октября. 4 Павловский В. Контроль над финансированием терроризма // Закон и право. - 2002. - № 12. - С. 3.

2 атмосферу - это громадные масштабы незаконного оборота оружия в стране. Не являясь прямой детерминантой возникновения и распространения деятельности террористов, эти факторы, безусловно, расширяют ее возможности, способствуют росту криминала в целом как общего неблагоприятного фона, провоцирующего усиление собственно террористической активности. Неотложной задачей ученых является изучение формирования идеологии в современных постиндустриальных обществах, которое теснейшим образом сопряжено с масс-медиа. Именно они сегодня самые авторитетные наставники и собеседники, они подсказывают, что думать и, главное, как думать относительно тех или иных социально-политических процессов и явлений. Более того, уместно говорить в определенном смысле даже о медиа-конструировании социальной реальности – и в странах Запада и в современной России. Научное значение имеет исследование деятельности масс-медиа в роли трансляторов экстремизма как идейной базы терроризма. Надо признать, что часто и мировое и российское общественное мнение, выражаемое, например, СМИ, в целом бывает весьма снисходительным к тем, кто под флагом борьбы за независимость прибегает к террору, в особенности, если это направлено против США или России. Так, издевательства чеченских боевиков во главе с Ш. Басаевым в Буденновске (1995 год) многими представителями российской либерально-западнической интеллигенции и диссидентов-правозащитников расценивались как отчаянный шаг борцов за независимость Чечни в контексте национально-освободительной борьбы чеченского народа. Известный правозащитник С.Ковалев даже назвал Басаева «Робин Гудом с гранатометом»1. «Можно не сомневаться, что если бы какой-то из латиноамериканских штатов, допустим, со значительной долей негритянского или латиноамериканского населения провозгласил себя независимым, то президент США немедленно бы объявил там чрезвычайное положение и направил бы туда войска. Ведь согласно Хельсинским соглашениям, территориальная целостность государств является неприкосновенной. И, что характерно, ни од Цит.по: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003. - № 1. - С. 132.

на страна мира, кроме Афганистана при правлении талибов, не признала независимость Чечни», - не без основания утверждают А.В. Кива и В.А. Федоров1. Другой аспект деятельности СМИ, отрицательно влияющий на умы и сердца подрастающего поколения - постоянная демонстрация наличия в окружающем мире жестокости, крайних форм насилия. Всплески терроризма, постоянно транслируемые с экрана телевизоров, подготавливают сознание молодых людей к постоянному присутствию жестокости, крайних форм борьбы. Необходимо также помнить, что жестокость обладает очень страшным свойством - к ней можно привыкнуть. И тот порог агрессии, который раньше казался крайним, через какое-то время может стать привычным и порог отодвигается дальше, к еще более изощренным их формам. И сегодня многие ученые прогнозируют увеличение потенциала насилия, связывая это с разрушительным влиянием СМИ. О.М. Хлобустов приводит такие цифры: «К 18-ти годам каждый американец просматривает в среднем 40 тысяч виртуальных насильственных актов по телевидению. Для сравнения, согласно подсчетам отечественных социологов, среднестатистический юный россиянин к 17-летнему возрасту знакомится благодаря «ящику Пандоры» с 17-тью тысячами таких случаев. На наших телеэкранах сейчас в течение недели показывают 5-6 фильмов, начиненных террористическими действиями: захваты заложников, организация взрывов, политические убийства и т.п. И последствия (разумеется, с учетом всего комплекса социально-политических и экономических условий и причин) не заставляют себя ждать. По статье «О терроризме» в России за 1994-1997 гг. были открыты сотни уголовных дел. В 1993 г. выявлены 164 исполнителя террористических преступлений, а в 1997 г. уже 1312»2. Более того, наше телевидение открыто позволяет себе косвенно рекламировать террористическую деятельность. Возьмем, к примеру, передачу «Неделя с Марианной Максимовской» на REN TV. Журналистка 25 октября 2003 года посвятила часть передачи годовщине теракта на Дубровке. В театральном Цит.по: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003. - № 1. - С. 133. 2 Терроризм в современной России: состояние и тенденции («круглый стол») // Социологические исследования. - 2001. - № 5. - С. центре «Норд-Ост» вследствие теракта погибло 130 человек. Журналисты оригинально отметили годовщину теракта. Сперва они продемонстрировали стране коллекцию мод «костюм шахидки», где по подиуму прошлись романтичные и загадочные красавицы в одеяниях террористок-смертниц;

затем выступил писатель Э. Тополь, заявивший, что М. Бараев - террорист и убийца, но он отдал свою жизнь за свободу Чечни, свой рассказ писатель продолжил трогательной историей про искреннюю любовь М. Бараева к русской девушке. Далее на экране были продемонстрированы творения современного художника, посвященные погибшим террористкам, под названием «Девчонки из НордОста». Закончилась эта тема чтением своих стихов бывшим заложником. Молодой человек был преисполнен жалости и уважения к террористкам, читая стихи «Шахидка молитвы читала…» Таким образом, всей стране было продемонстрировано почтение к погибшим террористам, прозвучало резкое осуждение действий освобождавших заложников. И вряд ли подобные передачи можно объяснить даже политической некорректностью. Необходимо учитывать, что значение имеет и манера подачи, жанр подачи акта насилия на телеэкране. Отрицательный эффект показа минимален в том случае, если агрессор на телеэкране наказывается, осуждается, если показываются негативные последствия агрессии, а сам агрессор не выглядит положительным героем, вызывающим сочувствие как борец за справедливость. В других случаях показ провоцирует реальную агрессию, а если насилие на телеэкране поощряется, не имеет негативных последствий и социально одобряется – то упрощается рекрутирование в экстремистские и террористические организации. Огромные возможности активного воздействия СМИ и СМК на политическое сознание и поведение граждан свидетельствует о важнейшей роли «четвертой власти» в современном обществе. Некоторые исследователи говорят даже о грядущей эпохе «медиократии» - власти СМИ и СМК, которые не столько отражают и интерпретируют действительность, сколько конструируют ее по своим правилам и усмотрению.

В целом роль и значение СМИ и СМК в процессе возникновения и активизации экстремистских устремлений, а также значение масс-медиа в плане перерастании экстремизма в терроризм еще мало изучены и требуют детального научного внимания. Но нельзя не согласиться с тем, что это мощное оружие может быть направлено как на благо человечеству, так и против него. Печатные периодические издания, особенно негосударственные, также позволяют себе открыто сотрудничать с экстремистами. Так, некоторые «желтые» газеты регулярно предоставляют место для статей политических экстремистов. Из 12 тысяч газет и журналов, выходящих в стране, 200 периодических изданий носят открыто экстремистский, нацистский характер, из них 50 выходят в Москве1. Следует, по-видимому, признать ошибочным положение, ставшее нормой Конституции РФ (ч.2 ст.13), что «никакая идеология не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной». Государство, безусловно, должно участвовать в определении базовых, жизненно важных ценностей и их формировании, нести за это ответственность2. Если распространение экстремистских идеологий не встречает отпора со стороны государства, то начинается коррозия всей общественнополитической жизни, размывание государственных устоев, поскольку:3 - существенно снижается уровень дозволенного в политике и, следовательно, приоритетными становятся конфронтационные методы в ущерб методам консолидирующим – компромиссам, консультациям, договоренностям и т.п. - в обществе все шире распространяется нетерпимость, а следовательно, все менее устойчивой становится политическая система, снижается уровень стабильности;

- насилие все более воспринимается как допустимый и даже наибоАршба О.И. Современный правый экстремизм в Европе // ВМУ. Серия 18. Социология и политология. - 2002. - № 4. - С. 9. 2 Конституция Российской Федерации. Раздел I. Ст. 13, ч. 2 // Сборник законов РФ. - М.: Эксмо, - 2002. - С.3. 3 См: Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности // Российская юстиция. - 1999. - № 4. - С. 4.

лее предпочтительный метод достижения целей. К тому же надо учитывать, что для совершения самых чудовищных насильственных акций лучшие исполнители – это фанатики. Фанатизм же чаще всего развивается как раз в среде экстремистских течений. «Давая свободно распространяться таким течениям, государство рубит сук, на котором сидит. И в один прекрасный момент мы окажемся посреди моря террора, когда обычные полицейские средства окажутся уже бессильными»1. Содействует террористическим ориентациям, утверждению соответствующих воззрений и влияние извне, направленное на идейное разложение населения, вытравливание из общественного сознания ценностей патриотизма, интернационализма, преданности своему государству, внедрение экстремистской идеологии, часто религиозного характера. Это не только так называемый «исламский экстремизм», в первую очередь ваххабизм в Чечне и Дагестане, но и иные агрессивные религиозные течения. Необходимо отметить, что в ряде случаев, когда рассадниками идеологии экстремизма выступают правящие или элитарные круги, институты политической, государственной или религиозной власти, имеющие влияние на общество в целом, широко используется тактика стравливания различных слоев населения, представителей конфессиональных или этнических групп между собой. В обществе разжигаются чувства ненависти, подозрительности и ксенофобии по отношению к иностранцам, представителям определенных профессий, членам оппозиционных политических и общественных организаций, сторонникам официально отвергаемых идейных и религиозных течений, неугодным власти политическим, общественным и религиозным деятелям, инородцам и иноверцам. С помощью подконтрольных СМИ сеются провокационные слухи и распускаются небылицы о политических противниках и подвергаемых остракизму партиях, учениях, организациях или инициативах, нагнетается атмосфера массового психоза и социальной истерии, чреватая взрывами как не спровоцированного, спонтанного, так и организованного, управляемого и Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности//Российская юстиция. - 1999. - №4. - С.4.

официально поощряемого социального насилия, часто проявляющего себя террористическими актами. Немаловажным фактором, усиливающим террористическую активность, является комплекс крайне радикальных экстремистских идейных установок (крайне левых, крайне правых, национал-экстремистских, сепаратистских, великодержавных, религиозных, социально-экономических и духовнопсихологических), выступающих теоретическим обоснованием применения насилия в различной форме на нелегитимной основе для достижения социальных, преимущественно политических целей указанных структур. В целях исследования не менее важным представляется установление связи между ростом экстремистской активности в мире, влияющей на рост терроризма в нашей стране, и политико-экономическим состоянием мирового сообщества. «Более 80% финансового капитала находится в свободном плавании и не имеет реального материального наполнения. Это рынок, где деньги делают деньги, т.е. рынок игроков в рулетку. Благодаря компьютерным технологиям финансовый рынок железным обручем стянул все страны вокруг крупнейших финансовых магнатов стран золотого миллиарда»1. Это позволяет в зависимости от ситуации ставить те или иные страны на грань финансового краха. И череда этих крахов давно началась. По словам Дж. Сороса, выступившего в 1998 г. в Конгрессе США, «система мирового капитализма, которой мы обязаны необыкновенным процветанием нашей страны, в последнее десятилетие трещит по швам. Сегодняшний спад на фондовых рынках США является всего лишь симптомом, к тому же запоздалым, говорящим о более глубоких проблемах, поражающих мировую экономику. Некоторые фондовые рынки Азии испытали более серьезные спады, чем крах на Уолл-Стрит в 1929 г., кроме того, их национальные валюты упали до незначительной доли их стоимости в тот период, когда они были привязаны к американскому доллару... В настоящее время Россия пережила полный финансовый крах. Этот крах... будет иметь неисчислимые человеческие и политиче Лунеев В.В. Организованная преступность, уголовный терроризм в условиях глобализации // Материалы сайта Всемирного антикриминального и антитеррористического форума. – www. waaf. ru.

ские последствия. Эта инфекция распространилась также и на Латинскую Америку»1. Подобное обвинение нынешней мировой финансовой системе предъявляет отнюдь не коммунист и не российский патриот, и может быть, к этому стоит прислушаться. Проблема корысти и выгоды теперь политизирована, или, наоборот, пустила корни в политике. Она не изменилась с библейских времен, только усилилась. Процесс извлекания выгоды проник в общественные отношения, не только экономические, но и политические. И сегодня совокупный бюджет в сфере политического террора составляет от 5 до 20 млрд. долларов в год. Это весьма прибыльный бизнес глобального масштаба с развитым рынком труда и приложением капитала. Все это - далеко не полный перечень явлений, влияющих на появление и рост террористической активности в России. Причины и предпосылки возникновения политического терроризма содержат в себе множество взаимосвязанных элементов. Одной из детерминант такого феномена является глобализация, несущая в себе противоречивые тенденции, как в социально-политической, так и в социально-экономической и других сферах. Особого внимания в этом плане заслуживает изменение геополитического положения России. Эти изменения, которые оказались далеко не в пользу России, активно используются странами Запада и в первую очередь, США, стремящимися навязать миру гегемонию нового типа – глобализацию в форме объединения усилий стран «золотого миллиарда» диктовать условия странам, не вошедшим в это элитное сообщество. Глобализация предполагает, чтобы национальные правительства стремились к заключению соглашений с другими национальными правительствами, международными организациями, в том числе военными, неправительственными организациями и многонациональными корпорациями, роль которых чрезвычайно усиливается. Она требует подчинения наднациональным образованиям и ограничение власти национальных правительств. Проблема, связанная с глоГлобализация общей, организованной и коррупционной преступности (материалы «круглого стола») // Государство и право. - 2001. - № 12. - С. 90.

бализацией - проблема существенного снижения возможностей национальных правительств в управлении обществом, в борьбе с преступностью, экстремизмом и терроризмом. Другой процесс, идущий параллельно с глобализацией – локализация (глобальная дезинтеграция) требует, чтобы национальные правительства договаривались («делились») с регионами и городами по вопросам разделения ответственности через субнациональные институты. И здесь уже идет децентрализация оставшейся власти, а часто и распад стран, который наднациональными военными и экономическими образованиями может быть сочтен выгодным и ими поддержанным (пример – Чечня). Получается, что право наций на самоопределение толкуется, исходя из интересов наднациональных сил. В итоге и глобализация и локализация требуют решений, которые ни одно национальное государство в отдельности принять не может. Это решают финансовые воротилы, стоящие во главе мирового сообщества и которым, как известно, нет дела до национальных катастроф. «Например, в ходе балканских войн хорватским, мусульманским и албанским силам поставлялось оружие и военная техника более чем на 2 млрд. долларов»1. При этом наибольшую активность проявили транснациональные корпорации (ТНК), поскольку именно эти корпорации являются сегодня наднациональными субъектами социальных действий, и именно им глобализационные процессы наиболее выгодны. Запад, имея менее 15% населения Земли, контролирует свыше 70% мировых объемов производства, торговли и потребления. В 1999 г. 20% наиболее богатых жителей планеты обладали 86% мирового ВВП, а 20% наиболее бедных – только 1%. Около 30% населения земли обеспечено менее чем на 1 доллар в день2. Существует группа ученых, твердо уверенных в том, что «терроризм возникает там, где нарушается справедливость. Только разница в том, что эту Контроль над финансированием терроризма (некоторые аспекты проблемы) // Закон и право. - 2002. - № 12. - С. 2. 2 Глобализация общей, организованной и коррупционной преступности (материалы «круглого стола») // Государство и право. - 2001. - № 12. - С. 103.

справедливость противоположные стороны трактуют по-разному. Как правило, справедливость в трактовке сильного отличается от понятия справедливости слабого… Вот вам и зачаток терроризма»1. А.Кара-Мурза пишет: «Терроризм – это действия, направленные на уравнение шансов или слом игры… С точки зрения самих террористов, их действия - это форма восстановления попранной справедливости»2. Подводя итог, можно сделать следующие выводы: 1. Политический терроризм, как крайне опасное социальнополитическое и криминальное явление, стал глобальной угрозой современности. Это зло не обошло стороной и Россию. 2. Внутренние истоки политического терроризма в нашей стране – это затяжной социально-экономический кризис, крайне неравномерное распределение доходов, рост безработицы и обострение конкуренции на рынке труда, рост преступности, разжигание в СМИ этнофобии и пропаганда расизма, насилия, культа силы, распространение атмосферы бездуховности и вседозволенности, коррупция во всех ветвях власти. 2. носятся:

- роль этнических и религиозных лидеров в развитии политического терроризма;

- наличие острых межнациональных и межконфессиональных проблем;

- влияние международных экстремистских и террористических организаций;

- недостаточное эффективное правовое и политическое воспитание граждан;

- отсутствие общенациональной идеологии, признаваемой всем обществом системы целей, идей и ценностей и т.д.

1 К факторам, усиливающим рост политического терроризма, от Касаев Д.Х. Террор – самозащита слабых // Возрождение республики. - 2001. - Ноябрь. - №48. Грушин Б., Делягин М., Кара-Мурза А., Тарасов А. Слабость, которую не победить силой. Как быть большинству, если меньшинство желает уровнять шансы ценой терроризма // Общая газета. - 2001. - 20-26 сентября. - № 38.

3.

Многофакторные последствия разрушения Советского Союза и из менение геополитического положения страны проявляются:

- в криминологически значимых проявлениях глобализации;

- в негативном влиянии иностранных спецслужб, - во внедрении конфессионального фактора в этносепаратистский конфликт в Чеченской республике;

- в экспансионистском характере действий США в бывших республиках СССР;

- в финансировании международными экстремистскими и террористическими организациями терроризма в России. Итак, возникновение и развитие политического терроризма в той или иной форме генетически обусловлено множеством факторов: экономическими, этническими, религиозными, историческими, социальными, политическими, психологическими, геополитическими. Нельзя сказать, что какая-то группа факторов имеет основное значение - влияет вся их совокупность и лишь ситуативно на передний план может выходить то один, то несколько из них.

ГЛАВА 2. СОВРЕМЕННЫЕ ФОРМЫ ПОЛИТИЧЕСКОГО ТЕРРОРИЗМА В РОССИИ И ПУТИ ЕГО ПРЕОДОЛЕНИЯ 2.1. Политический терроризм как форма этнического экстремизма.С середины прошлого века в межнациональных отношениях стал формироваться узел взаимодействующих между собой кризисных факторов экономических, политико-правовых, идеологических и социокультурных. Развернулась политическая борьба, в которую активно включились не только подлинно национальные, но и экстремистски настроенные этнические движения. В некоторых странах громадная разрушительная сила экстремизма привела к развалу государств: распад Югославии и междоусобная война с этническими чистками в Боснии и Герцеговине, мирный раскол Чехословакии на Чехию и Словакию, религиозно-этническая рознь в Северной Ирландии (Ольстерский кризис), сепаратистское движение в канадской провинции Квебек, межэтнические конфликты в Испании, Бельгии и ряде других европейских стран – все это наиболее очевидные его проявления в современном мире. Зачастую этнические экстремисты рассматривают терроризм как единственный путь заявить о своих требованиях. Террористические методы борьбы активно используют Ирландская Республиканская Армия, Организация Освобождения Палестины, Баскская Родина и Свобода, которая намерена отделить районы традиционного проживания басков от Испании, Партия Трудящихся Курдистана, которая хочет создать свое государство на территории Турции сицилийские и чеченские сепаратисты. Политический терроризм, обнаруживающий себя в современных политических конфликтах, стал тесно переплетаться с этническими столкновениями. При этом одним из требований исследования политического терроризма является различение прямого и косвенного влияния, оказываемого этническим экстремизмом на возникновение изучаемого явления.

Этнический экстремизм на пространстве постсоветской России проявляет себя обостренным национальным самосознанием, нетерпимостью к нарушениям национального равноправия. Этот момент подчеркивают многие исследователи, как и то обстоятельство, что лидеры экстремистских организаций активно используют идеи национализма в террористической борьбе. Именно идеология национализма переводит интересы политических экстремистов в террористическую плоскость. «Национализм апеллирует к наиболее глубоким и чувствительным психологическим качествам человека, отличающимся к тому же способностью незамедлительно рефлексивно реагировать на внешние раздражители положительного или отрицательного свойства. При этом воздействие извне, угрожающее ущемлением национального достоинства (будь то прямое оскорбление со стороны представителя другой национальности или распространение информации о совершении несправедливых действий по отношению к соплеменникам), вызывает однозначно негативную реакцию индивида, представляющего данную нацию», - справедливо замечает В.Е.Петрищев1. Поэтому наличие такой болезненной рефлексии позволяет лицам, по тем или иным причинам заинтересованным в обострении межнациональных отношений, возбуждать агрессивную ответную реакцию, воздействуя на людей не на уровне сознания, а на уровне эмоций, переживаний, чувств. Это приводит их в состояние, когда критичность по отношению к собственным поступкам значительно снижается, что, в свою очередь, создает благоприятные условия для манипулирования поведением людей и направления возбужденной в них агрессивности в русло экстремизма и терроризма2. Следует подчеркнуть, что воздействие на национальные чувства людей обычно вызывает достаточно устойчивую ответную реакцию, для нейтрализации которой необходимо весьма продолжительное время.

Петрищев В.Е. Роль национализма в воспроизводстве терроризма //Современный терроризм: состояние и перспективы / Под ред. Степанова Е.И. – М.: Эдиториал УРСС, - 2000. - С. 100. 2 Там же. - С.100.

На необходимость комплексного изучения этнических конфликтов указывают многие исследователи: А.Х. Боров, Т.А. Галкина, В. Григорянц, К.Ф. Дзамихов, В.А. Колосов, А.Д. Криндач, А.В. Малашенко, Л.И. Никовская, Э.А. Паин, А. Попов, Е.И. Степанов, В.Н. Стрелецкий и др. Л.И. Никовская и Е.И. Степанов в книге «Конфликты в современной России» правомерно предлагают отчленить позитивные межнациональные конфликты от деструктивных. Позитивными они считают позиции конфликтов между этносами, которые ослабляют тоталитаристские структуры и отношения, выступая фактором расширения и углубления процесса демократизации;

а негативными – конфронтации, которые тормозят и свертывают этот процесс или вносят в него элементы деструкции1. Ряд отечественных ученых - В.А. Колосов, Т.А. Галкина, А.Д. Криндач утверждают: «Внезапные изменения отношений граждан к государству – это результат сдвигов в самоидентификации отдельных лиц и социальных групп, происходящих под влиянием деятельности политических элит и государственных институтов, которые пытаются убедить население в правильности своей концепции истории, своего взгляда на происхождение той или иной социальной страты. Стремясь объединить определенную группу людей и продемонстрировать ее отличие от других групп, политические элиты и государство прибегают к системе культурных маркеров, или символов, способных укрепить связь между членами группы, вырабатывают стереотипные представления и т. д.»2. В совместном проекте лаборатории «Territories et identitis» дается более глубокая интерпретация противоречий, приводящих к этнорегиональным конфликтам: «Политические элиты и государственные институты соперничают в попытках превратить культурные различия между народами в основу территориальности последних: восприятия «своей» и «чужой» территории См: Конфликтология: Хрестоматия / Составитель: Леонов Н.И. – М.: Московский психолого-социальный институт;

Воронеж: НПО «МОДЭК», - 2002. - С.146-147. 2 Колосов В.А., Галкина Т.А., Криндач А.Д. Территориальная идентичность и межэтнические отношения // Политические исследования. - 2001. - № 2. - С. 63.

есть важнейшая составляющая идентичности…. Следовательно, идентичность не только постоянно меняющийся набор социальных представлений и мифов, но и результат борьбы между различными элитами, государственными образованиями или местными администрациями, старающимися как лучше «продать» свои культурные маркеры и получить контроль над теми из них, которые уже приобрели популярность»1. Таким образом, этничность или сознание принадлежности к этнической группе, будучи «весьма архаичным модусом самоопределения»2, обнаружила себя в качестве наиболее устойчивой и надежной основы для личной и групповой идентичности, которая в наши дни часто принимает форму национализма и сепаратизма, т.е. преследует цель отделения данной нации и образования самостоятельного государства. Межэтнические отношения, начав развиваться на волне освободительных и демократических идей, под влиянием интересов и установок определенных политических сил и движений склонны быстро принимать экстремистскую форму и приобретать террористическую направленность, которая не может обеспечить ни освобождения, ни демократизации. Общественно-политическая практика показывает, что этнический терроризм не имеет ничего общего с отстаиванием национального достоинства и тем более со спасением собственной нации. Нередко террористы националисты отстаивают свои собственные интересы и взгляды, а отнюдь не желания большинства того этноса, за независимость которого они якобы борются. Например, во Франции активно действует террористический Фронт национального освобождения Корсики, который ставит своей целью достижение независимости Корсики. Однако, согласно опросу общественного мнения в 1996г., подавляющее большинство корсиканцев – 91% не поддерживает Колосов В.А., Галкина Т.А., Криндач А.Д. Территориальная идентичность и межэтнические отношения // Политические исследования. - 2001. - № 2. - С. 62. 2 Цит.по: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историческом контексте // Политические исследования. - 1998. - № 3. - С. 197.

идею независимости острова1. Не вызывает сомнений, что корсиканские террористы – националисты, которые, как и многие им подобные, движимы лишь жаждой власти;

подлинные интересы своего народа ими игнорируются. В таких случаях внимательный анализ позволяет рассмотреть тщательно маскируемое презрение к собственному народу. В ряде случаев националистам нужны трупы соплеменников, иногда много трупов. Тогда, во-первых, возникает вражда и ненависть к представителям государственной власти и «главной» нации, а отделение и образование самостоятельного государства начинает представляться единственно возможным выходом из создавшегося положения, единственным способом спасения собственного этноса. Последний сплачивается и консолидируется для защиты от общего врага. Во-вторых, что исключительно важно, против государства формируется общественное мнение, поскольку имеются многочисленные жертвы, причем на общественность особо гнетущее впечатление оказывает гибель мирного населения. Вожди чеченских сепаратистов прекрасно понимали, что их полупартизанская небольшая армия никак не способна одолеть российские войска. Поэтому ставка была сделана на остроотрицательное отношение к чеченской войне в России и за рубежом, возникшее как реакция на гибель мирного населения. Эта реакция должна была заставить центральную власть пойти навстречу требованиям сепаратистов. Можно сказать, что имел место своеобразный террор против чеченского народа, организованный главарями сепаратистов и осуществленный руками российских военных, общественность же стала его невольным соучастником. К тому времени, когда эйфория по поводу прелестей самоопределения заметно поубавится, этнос оказывается втянутым в безнадежные кровавые конфронтации с другими этносами, составляющими его окружение. В современной западной этнополитологии сложилось весьма разветвленное научное направление, которое уделяет большое внимание изучению роли так называемых этнических и религиозных предпринимателей. Речь идет о политических лидерах, наживающих политический капитал на акцентировании Казанская Г.В. «Особый случай» корсиканской автономии//Политические исследования. - 1995. №5. С.137.

межэтнических и межконфессиональных различий. Представители этой школы Дж. Ротшильд, П. Брасс, М. Эсман и другие1. В отечественной науке изучению феномена механизма группового манипулирования как инструмента консолидации этнических и религиозных групп в ходе межгрупповых политических конфликтов уделено несправедливо мало внимания. Из российских ученых достаточно внимательно эту тему рассматривает А.В. Попов, который выделяет три стадии процесса манипулирования общественным сознанием2. Причем все три стадии можно наглядно проиллюстрировать на примере Чеченской республики. Первая стадия - «эмоциональная актуализация ксенофобий», при которой все прошлые и настоящие, действительные и мнимые обиды должны быть выведены на поверхность общественного сознания и поданы в болезненнозаостренной форме как свидетельства и символы национального унижения и оскорбления. Такая психологическая обработка, осуществляемая с помощью специальной литературы и СМИ, направлена на то, чтобы задеть наиболее чувствительные струны человеческой психики, затрагивающие честь и достоинство каждого представителя данного этноса. Подготовка чеченского общества к вооруженному сопротивлению федеральной власти проводилась задолго до ввода федеральных сил в Чеченскую республику. Инструментом воздействия на массовое сознание и мобилизацию общества для борьбы с центральной властью были некоторые литературные произведения чеченских авторов, многочисленные публикации местных и московских историков, других обществоведов, переводные сочинения, националистическая литература из других регионов СССР. В них пестовался-трагикодраматический или геройский облик чеченской истории и чеченцев, звучали призывы к «восстановлению исторической справедливости». Вторая стадия группового манипулирования - «практическая ориентация групп» - состоит в том, что массовое сознание («соотечественников» или «едино См: Паин Э.А. Социальная природа экстремизма и терроризма //Общественные науки и современность. - 2002. - №4. - С.117. 2 См: Попов А.В. Причины возникновения и динамика развития конфликтов // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах. - М., - 1997. - С. верцев»), разогретое пропагандой «народного возмущения», направляется на конкретные свершения с помощью привлекательных политических целей, программ, перечня популярных практических шагов. Это весьма непростой этап в системе манипулирования общественным мнением, требующий сосредоточения усилий интеллектуалов. От умелости их действий зависит много. Так, «изготовленная ими программа, - пишет А.В. Попов, - может быть примитивной, сработанной по лекалам погромных кличей и рассчитанной исключительно на люмпенов, но может быть и развернута в эстетически привлекательную... идеологическую систему, способную мобилизировать широкие слои населения...»1. Как правило, подобные программы строятся на двух уровнях - публичном («программа для масс») и эзотерическом («программа для вождей»). Последняя, по мнению автора, содержит технические детали планируемых террористических акций, будь то захват власти или дестабилизация ситуации в некоем регионе, в стране, в мире. Третья стадия - «моральная легимитизация насилия» - завершает процесс группового манипулирования. Власти, которые просто-напросто прозевали подготовительный этап, пытаются остановить массовое движение при помощи силовых структур (разгоны, запреты демонстраций, митингов и пр.) и репрессий (штрафы, увольнения, организация судебных преследований и пр.). Лидеры националистических движений с готовностью формируют военизированную охрану («отряды самообороны» и пр.), которая становится национальным вооруженным формированием. Таким образом, конфликтная ситуация переходит в этап вооруженного противостояния, нередко с использованием террористических методов борьбы. Имелись конкретные предпосылки, способствовавшие реализации всех стадий эскалации конфликта до террористических актов в Чеченской республике. Процесс актуализации этничности с неизбежностью интенсифицировался, приобретая дополнительные характеристики. Прежде всего, этничность здесь практически полностью соответствует матрице традиционной социо-культурной сис Попов А.В. Причины возникновения и динамика развития конфликтов // Идентичность и конфликт в постсоветских государствах. - М., - 1997. - С. 282.

темы. Установка на полное восстановление возможностей этнокультурного воспроизводства потребовала и ревитализацию соответствующих традиционных институтов и ролей. Далее, при существенном сходстве базовых черт традиционных общественной организации и культуры, общности религии у народов Северного Кавказа, разграничение «мы - они» в этническом самосознании выливалось по преимуществу в представление о границах этнических территорий. Запутанность исторического наследия в этом вопросе и давление текущей политики вели к гипертрофии этнотерриториальных признаков идентичности. Наконец, актуализация этничности порождала элементы психологического дистанциирования от Российского государства1. Интенсивное идеологическое воздействие на историческую память населения, апелляция к ней как к фактору делегитимизации системы советского социализма также имели особое влияние на ситуацию в регионе. Ведь актуализация исторической памяти для поисков идентичности и для ориентации в современных общественных реалиях изначально интерпретировалась новой политической элитой России в виде «синдрома жертвенности и вчинения исков». История политики Российской Империи и СССР в отношении народов Кавказа объективно дает большой материал для подпитки этого синдрома. Но такая избирательность исторической памяти навязывалась и своеобразным контекстом современной региональной политики российских властей, вернувшихся, казалось, к решению задач конца XVIII века. Сами риторические формулы, звучащие: «Россия и Кавказ» или «Кавказская политика России»;

политическая практика, включавшая маневрирование между республиками и национальными группами, элитами, движениями, региональными властями и оппозицией;

элементы «вмешательства», так же как и сам его характер, сводившийся к использованию вооруженных контингентов, - все это создавало впечатление, что государственная власть РФ не считает себя представителем народов Северного Кавказа, а намерена проводить некие внешние по отношению к ним российские интересы в данном регионе. «Внешнеполитический» оттенок такой линии российской власти усиливался См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историческом контексте // Политические исследования. – 1998. - № 3. - С. 197.

тем, что она порой действительно выглядела как продолжение и отражение её закавказской, т.е. действительно внешней политики. Не менее важно было назойливое акцентирование геополитического аспекта региональной политики и подчеркнутое внимание к укреплению Северо-Кавказского военного округа. Наконец, чрезвычайно показательный аспект деятельности российского руководства на Северном Кавказе - его отношение к движению казачества, подтверждавшее фактическую готовность пойти навстречу требованиям восстановления статуса казачества как военно-служилого, «милитаризированного» сословия. Это было прямым стимулом к возрождению элементов традиционного уклада жизни народов Северного Кавказа1. «Архаизирующие эффекты экономических реформ, хозяйственной политики последних лет также выразились довольно сильно - разрушаются наиболее современные сектора производственной и научно-технической сфер и резко снижается статус соответствующих социально- профессиональных категорий, что вытесняет их в более «отсталые» и традиционные сферы хозяйства. В целом резко возросла значимость для населения натурального самообеспечения на основе парцеллярного сельскохозяйственного производства. Столь различные, но оказавшиеся ныне взаимосвязанными процессы, такие как ослабление социальных функций государства и развертывание свободной экономической самостоятельности, в т.ч. частного предпринимательства, привели к резкому повышению функциональности традиционных типов социальных связей и институтов, прежде всего семейно-родственных, земляческих, клановых»2. Развал федеральной бюджетной сферы снижает социально-интегративные функции российской государственности, ведет к размыванию социальных слоев, ориентированных в своей жизнедеятельности на стабильное и эффективное функционирование институтов социетального центра огромной страны. Дополняет картину дифференциация этих проявлений в различных этнических средах. Механизм эскалации этнических экстремистских устремлений известен.

См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историческом контексте // Политические исследования. – 1998. - № 3. - С. 198. 2 См: Боров А.Х., Дзамихов К.Ф. Россия и Северный Кавказ: современный политический опыт в историческом контексте // Политические исследования. - 1998. - № 3. - С. 189 – 199.

Сначала национальное движение «от имени народа» (формой представительства «народного волеизъявления» могут быть национальный съезд, национальный конгресс, национальный совет и другие варианты) - заявляет о желании наций выйти из состава государства и образовать собственное суверенное национальное государство. Органы власти государства (ссылаясь на Конституцию) обычно отвергают возможность предоставления независимости. Отказ вызван объективными причинами, хотя со стороны кажется, что дело упирается в амбиции центральной власти. Отрицательный ответ заключается в невозможности разделения государственной территории по экономическим, культурным, историческим причинам. Но главнее политические причины - геополитический и военно-стратегический интерес всего государства в целом. Исполнительные органы власти и силовые структуры государства начинают оказывать давление на лидеров и активистов национального движения, пытаясь заставить их отказаться от поддержки сепаратистских лозунгов. В ответ «новоявленные князьки», почувствовав вкус власти и денег, уже ничем не брезгуют: выдвигают более радикальные требования и обращаются за поддержкой «к народу». И когда определенная работа по ведению в массах скрытой пропаганды и отбору наиболее преданных сторонников закончена, наступает стадия реализации конфликта с тенденцией нарастания противостояния сторон. Однако было бы не совсем корректно пытаться объяснить причину усиления этнических экстремистских тенденций террористической направленности только доминирующей ролью политических элит. Такой подход не может в полной мере объяснить феномен готовности к массовой мобилизации и интенсивности эмоций экстремистов, изначальную силу группового стремления к независимости, жертвенности, готовности перейти к самым жестоким формам насилия. По-видимому, более основательным будет являться системный подход, в равной мере учитывающий как общие характеристики, так и региональную специфику «потенциала этнической экстремальности». Последний состоит из комплекса межэтнических и межнациональных противоречий следующего характера:

- исторического;

- территориального;

- политического;

- социального;

- этнокультурного или иного свойства, способного при определенных условиях реализоваться в форме экстремизма с применением террористического насилия. Так, исторические предпосылки обычно выступают, как уже говорилось, в виде глубоко укорененных в этническом сознании (пристрастных по форме и агрессивных по содержанию) представлений об «исторических врагах». Этно-территориальные предпосылки политического терроризма кроются в виде устойчивых претензий на так называемые «этнические территории». Политические – как политико-правовая ущемленность статуса национальных автономий и этнических меньшинств в государствах, основанных на принципах этнического национализма;

как отсутствие суверенной государственности. Экономические предпосылки возникновения политического терроризма состоят в борьбе лидеров экстремистских организаций за «естественное право» на обладание ресурсами и собственностью. Социальные и этнокультурные противоречия связаны с неравномерным развитием этнических территорий, с дискриминацией определенной национальной группы по расовому, этническому или религиозному признаку;

немаловажное значение имеет и неравная степень свободы доступа разных этносов к ресурсам и рынкам. О наличии подобного комплекса противоречий, реально подпитывающих экстремистские и террористические движения, можно говорить в отношении большинства полиэтнических государств мира. Если в некоторых регионах межэтническая напряженность не выходит за цивилизованные рамки общей отрицательной комплиментарности между этносами, то в других регионах идентифицируется как критическая, с применением междуэтнического насилия, в том числе террористического направления. Суть конфликтов в современной России, ведущих к всплеску национализма и обретающих экстремистскую форму, состоит в борьбе за контроль над системой национально-культурного воспроизводства, за создание политических институтов для обеспечения реального суверенитета нации. Необходимо учитывать ярко выраженный политический характер современного этнического терроризма, поскольку в нем используются этнические и этнотерриториальные вопросы в качестве аргументов в борьбе за изменение политической структуры общества, политических отношений и связей государства, т.е. преследуются сугубо политические цели. В недавнем прошлом «зоны» этнического экстремизма сосредотачивались преимущественно в странах Ближнего и Среднего Востока. Сегодня, если можно так выразиться, «дуга этнополитического экстремизма и терроризма» протянулась от Западной Сахары – через Балканы, Восточную Европу, Малую Азию, Причерноморье, Северный и Южный Кавказ, Центральную Азию и Тибет до Юго-Восточной Азии. В данном перечне не составляет исключение и постсоветское пространство. В настоящее время территория бывшего СССР – это множество регионов с потенциальными очагами политического экстремизма и терроризма. В качестве таких очагов могут рассматриваться: российско-кавказские, российско-центральноазиатские, армяно-турецкие, армяно-азербайджанские, азербайджано-иранские, туркмено-афганские, таджико-афганские, грузиноабхазские и иные отношения. В пределах постсоветского пространства высоким уровнем этноконфессиональной конфликтогенности выделяются Кавказ и Средняя Азия, что дало основание Збигневу Бжезинскому рассматривать их как «евразийские Балканы»1. Анализируя политическую ситуацию на территории бывшего СССР Информационно- аналитический бюллетень «Этнический мир» - http: // www.Ieie.nsc.ru / _ adrepec/RePEc/ rus / demoan / a _.

можно утверждать, что этнические стороны открыто декларируют этнический или религиозный характер экстремистских устремлений и применяют массированное насилие, в том числе в террористической форме, при наличии следующих условий:

- если в районе наблюдается дискредитация стабилизирующей роли государства, резко нарушены условия устойчивого развития и возникла ситуация геополитического вакуума;

- если экстремистским силам удается заручиться «гарантиями» относительно реализации своих этнических амбиций со стороны достаточно влиятельных политических сил извне;

- если хотя бы одному из субъектов конфликта удается получить реальную финансовую помощь для реализации террористических актов. Соединение этих трех условий становится катализатором, побуждающим этнических экстремистов к решительным агрессивным действиям: одним из основных средств «решения» проблемы становится терроризм. На общеевропейском уровне описанная ситуация совершенно отчетливо проявилась в Балканском кризисе, где межэтнический и межконфессиональный экстремизм сербов, хорват, албанцев и других этносов в условиях деструкции режима устойчивого развития была использована странами Запада (и в первую очередь США) для реализации своих собственных интересов. С этой точки зрения, попытки рассматривать современный сербохорвато-албанский конфликт как проявление исторического соперничества и традиционной вражды между православными, католиками и мусульманами, или как столкновение трех «цивилизаций» - западно-христианской, восточнохристианской и мусульманской, являются лишь концептуальным «прикрытием» тривиального стремления конкретных государств, а также международных финансовых и политических сил скрыть собственные корыстные интересы как истинные причины конфликтов. Многие исследователи отмечают, что в России Беловежское соглашение окончательно развязало руки этническим националистам, что в свою очередь, дает реальную возможность для активного вмешательства во внутренние дела страны западных государств транснациональным экстремистским и террористическим организациям, и другим, крайне деструктивным внешним политическим силам. Подобное вмешательство осуществляется путем целенаправленной канализации политико-дипломатической, финансовоэкономической, информационной, гуманитарной, технической, а иногда и прямой военной «помощи» экстремистам и террористам на территории России. Другими словами, интересы стран Запада, «гегемонии» нового типа, стали играть роль своеобразной матрицы, определяющей интенсивность этнополитического экстремизма в нашей стране, формы его проявления, и даже варианты урегулирования конфликта и борьбы с терроризмом. Возможно, учитывая геополитический интерес третьих стран в развязывании этноконфессионального экстремизма в России, важнейшими предпосылками и одновременно условиями урегулирования фликтов будет являться:

- деполитизация конфликта;

- восстановление режима устойчивого развития;

Первое условие предполагает предварительно согласованный паритетный отказ заинтересованных «внешних сил» от государственнодипломатической, военной, политической и информационной форм геополитического вмешательства во внутренне - и внешнеполитическую жизнь России. Но, учитывая настойчивую военную экспансию США в бывших республиках СССР, на выполнение этого условия надеяться не приходится. Второе условие предполагает:

- восстановление дееспособной политической власти;

- наличие демократического правового государства;

- обеспечение единства страны, отказ регионов и национальных меньшинств от политики сепаратизма, признание за верховной властью всех полномочий в деле обороны страны, ведения иностранных дел, борьбы с организованной преступностью;

внутренних кон - предоставление компактно проживающим меньшинствам широкой автономии и права решения собственных дел;

- признание культурной автономии территориально рассеянных национальных меньшинств;

- проведение политики упреждения перерастания этнических противоречий в националистический сепаратизм с использованием террористических методов борьбы;

- для нормализации обстановки использовать политику национального примирения. Ход развития событий в XXI в. во многом зависит от того, удастся ли не допустить нового раздела мира, теперь уже по цивилизациионно конфессиональному принципу. Дело в том, что только «в США шесть миллионов людей, принявших ислам, и они представляют, пожалуй, наиболее быстро распространяющуюся там религию. В Европе – миллионы мусульман, эмигрировавших из Турции, Албании, Северной Африки, Сирии, Ливана, Пакистана, Индии, Индонезии, Малайзии, Филиппин. Их число тоже не будет уменьшаться».1 На территории России имеются регионы с компактным мусульманским населением, где проживает около двадцати миллионов мусульман. Поэтому утверждения, что ислам – агрессивная, воинствующая религия и что агрессивность исламского мира нарастает – способствуют разделению страны по конфессиональному признаку, наносят серьезный удар, в первую очередь, по российскому федерализму. Важно отметить, что уже сама перспектива такого раздела, движение в этом направлении создадут благоприятные условия для роста сепаратизма – одной из наиболее опасных болезней современности. Неверно считать, что понятие «сепаратизм» полностью сводимо к категориям «агрессия», «насилие». Сепаратизм не всегда включает насильственную компоненту, так как политический процесс, целью которого является создание собственного го Примаков Е. Война с исламом может расколоть Россию // Этносфера. - 2002. - №11 (50). - С.10.

сударственного образования, не всегда сопровождается всплеском непосредственного насилия. Тем не менее, сегодня сепаратизм явился одной из наиболее опасных тенденций, мешающих устойчивому развитию в мире. Нельзя игнорировать эту угрозу, оставаясь в плену марксистской формулы «самоопределение вплоть до отделения», зафиксированной в Уставе Организации Объединенных Наций и получившей широкое распространение. Реалии дня таковы, что приверженцы лозунгов защиты общедемократических ценностей, утверждающие, что самоопределение нации или этнической группы включает в себя ее право на отделение и создание собственного государства – способствует росту межэтнической напряженности. «Ныне эта формула, очевидно, устарела. И если этого не признать, можно так или иначе поощрить развитие событий, которое покроет весь земной шар множеством очагов насилия. В XXI веке в составе 150 многонациональных государств насчитывается две с половиной тысячи национальных этнических групп. В случае реализации права этих национальных или этнических групп выделить в самостоятельные государства международные отношения будут погружены в хаос»1. Действительно, национальный вопрос существует и одним отказом от формулы, по которой каждая нация или народность вправе сами распоряжаться своей судьбой, проблему до конца не решить. Но важно отметить, что право на самоопределение не должно входить в противоречие с защитой принципа территориальной целостности любого государства. Создание новых государств возможно лишь при достижении двустороннего согласия на это как выделяющейся, так и остающейся в рамках данного государства части населения данной страны. Если нет согласия в данном вопросе, то единственный путь решения национального вопроса – автономия в рамках сохраняющего свое единство государства. Такая автономия должна дать самоопределяющейся нации или этносу широкие права в социально-экономической, политической и культурной областях.

Примаков Е. Война с исламом может расколоть Росси. // Этносфера. - 2002. - №11 (50). - С. 10-11.

Раздел любого государства по национально-религиозному признаку окажет крайне негативное воздействие на стабильность внутригосударственных и межгосударственных отношений. Раздел мира по такому признаку существенно затруднит становление и развитие мировой цивилизации, которая должна стремиться вобрать в себя все лучшие черты различных национально-религиозных особенностей цивилизаций современного мира. В заключение необходимо отметить, что этнических конфликтов, а соответственно, этнического экстремизма и терроризма в чистом виде не существует, поскольку их главную цель составляет борьба за власть, территорию и ресурсы. При этом политический терроризм активно стремится привлечь на свою сторону этнически и конфессионально близкие народы, финансовые и политические круги других государств, мировое общественное мнение, что ведет к интернационализации и эскалации конфликтов. Политический терроризм, как форма выражения этнического экстремизма на стадии эскалации конфликта, способен придать конфликту межрегиональный, а в некоторых случаях и глобальный характер. В полиэтничной России необходимо научиться просчитывать все возможные последствия принимаемых политических, экономических, административных решений, проводя их своеобразную экспертизу с точки зрения влияния на состояние межнациональных отношений в стране.

2.2.

Политический терроризм как форма религиозного экстремизма История развития общественных отношений убедительно доказала, что политический терроризм, как выражение крайних методов и установок экстремистских сил в политической борьбе, обладает способностью проникать во все сферы общественных отношений, причем в каждой из них имеет определенную направленность, степень остроты. Проникая в конфессиональную среду, терроризм порождает новые конфликты, осложняет уже существующие. А. При этом, как отмечают многие И. исследователи, А.Г. например, Васильев1, В.С. Глаголев2, Ермаков3, Здравомыслов4, И.А. Каримов5, Д.В. Микульский6, А.А. Нуруллаев7, С.Б. Филатов8, сама религия выступает как компонент политики. Поэтому далее правомерно и актуально будет рассмотреть религию как один из главных факторов этнической политической мобилизации. Несмотря на исключительную важность данной проблематики для решения социально–политических проблем России, в других отраслях наук имеются недостаточно публикаций в ее русле, например, в области философии и психологии. Можно отметить, в частности, монографию Л.Н.Митрохина «Философия религии». (М., 1993). В определенной мере духовно–нравственная, религиозно–философская проблематика затронута в коллективных монографиях А.В. Брушлинского, К.А. Абульхановой, М.И. Воловиковой9. Что касается отечественной психологии – тут традициВасильев А. Пуритане в исламе. Ваххабизм и первое государство. - М.: Наука, - 1967. Религия и политика («круглый стол»).// Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.224-225. 3 Ермаков И. Политический экстремизм и религия // Власть. - 2001. - №12. - С.59-60. 4 Здравомыслов А.Г.Социология конфликта. М.: Аспект-пресс, - 1996. - С.157. 5 Каримов И.А. Узбекистан на пороге ХХI века: угрозы безопасности, условия стабильности и гарантии прогресса. - Ташкент: Узбекистан, - 1997. 6 Религия и политика («круглый стол»). Микульский Д.В. Мусульманские организации в России // Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.223. 7 Религия и политика («круглый стол»). Нуруллаев А.А. Принцип равенства религий в политической борьбе // Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.223 - 224. 8 Религия и политика («круглый стол»). Филатов С.Б.Общественное мнение о роли религии в политике // Социально-политический журнал. - 1994. - №6. - С.222. 9 Российский менталитет: вопросы психологической теории и практики / Под ред. Абульхановой К.А., Брушлинского А.В., Воловиковой М.И. М., - 1998.

2 онно доминирует естественно–научная ориентация. Исключением является работа В.А. Соснина1, в которой он анализирует религиозную мотивацию индивидов и групп, пытаясь глубже понять действия многих современных религиозных социально–политических движений. Американские ученые Т.М. Ласатер2 и Г. Хансен3 отмечают, что несмотря на очевидную важность проблемы, ей в американской науке уделяется недостаточно внимания. Политический терроризм, базирующийся на религиозных экстремистских идеях, символах и настроениях, стал ярким проявлением современных катаклизмов. Самые тяжелые последствия влечет за собой использование религиозных чувств во имя своих корыстных целей идейными вдохновителями политического терроризма, которые играют на столкновении интересов различных стран, различных политических субъектов и получают финансовую или иную помощь от той или иной стороны. Поэтому анализ проблемы политического терроризма будет неполным, если не будет рассмотрено влияние на его развитие в России международных экстремистских и религиозных террористических организаций, которые в своей деятельности эксплуатируют искренние духовные убеждения и чувства индивидов, активизируя и без того сильное эмоциональное восприятие верующим окружающей действительности, особенно связанное с социальной и национальной идентификацией. Актуально рассматривать данное явление в контексте политических мотиваций религиозно-экстремистских организаций, угрожающих российской государственности. При проведении политического анализа необходимо учитывать тот факт, что политические лидеры экстремистских и террористических организаций используют религиозный фанатизм как наиболее удобную психологическую формулу для трансформации политического экстремизма в терроСоснин В.А. Психология религии: американский опыт // Психологический журнал. - 2002. - Том 23. Lasater T.M. Religions organizations and largescale health related lifestu le change programs // J. of Health Education. - 1991. - №22. - p.233-239. 3 Hansen G. Religion and marital adjustment / Ed. J.E. Schumaker // Religion and mental health. N.Y., - 1992. - р. 189-198.

2 ризм. Применение широко употребляемых при теоретическом анализе социально-политических процессов и явлений понятий «религиозный экстремизм» и «религиозный терроризм» на первый взгляд кажется точным. При комплексном, многомерном рассмотрении проблемы экстремизма и терроризма, учитывающем взаимодействие религиозной и политической составляющей явлений, выясняется преобладающая политическая роль религиозной компоненты в общественно-политической жизни общества. Политический характер деятельности таких организаций отмечается, как уже подчеркивалось выше, многими исследователями. По этому поводу в научной литературе высказываются разные мнения, например: «Обладая несомненным сходством проявлений, религиозный экстремизм почти всегда обнаруживает политическое содержание, порой ярко выраженное. Однако, несмотря на то, что религиозный экстремизм имеет порой политическую окраску, он представляет собой не столько политический, сколько религиозный феномен»1. Другие ученые, наоборот, считают, что: «Для анализа современной ситуации наиболее правомерно ввести понятие «религиозно-политический экстремизм», с тем, чтобы не возлагать на религию ответственность за безответственные преступные деяния экстремистов, использующих те или иные религиозные постулаты… Также, как этнонационалистический экстремизм, религиозно-политический экстремизм является разновидностью политического экстремизма»2. Оперирует понятием «религиозно-политический экстремизм» и Рамазанов Т.Б. в статье «Религиозно-политический экстремизм в Чечне и Дагестане как фактор преступности»3. Думается, что правы ученые, которые предлагают различать религиозно-политический экстремизм в отличие от «религиозного экстремизма».

Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных конфликтах //

Автореферат на соиск. уч. ст. канд. полит. наук. - Ставрополь, - 2001. - С.17. 2 Нуруллаев Е.С. Преодоление религиозно-политического экстремизма – важное условие укрепления национальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С.544. 3 Рамазанов Т.Б. Религиозно-политический экстремизм в Чечне и Дагестане как фактор преступности // Право и политика. - 2000. - №4. - С. 78-84.

Правда, они не до конца рассматривают данную проблему, не учитывая существование религиозных фанатиков-экстремистов, которые политические цели не преследуют, действия которых правомерно назвать религиознопсихологическим экстремизмом. Точно так же выражение «религиозный терроризм», по существу, предлагает искать причины терроризма в той или иной религии, рассматривая проблему терроризма крайне однобоко, что абсолютно неверно. Использование в научной практике понятия «религиозный терроризм», некорректно и потому, что «затемняет подлинные цели национально–освободительных движений, довольно часто использующих религиозные идеи и лексику. Обвинение в тотальном религиозном терроризме и североирландских католиков, и палестинцев может вызвать ответную волну экстремизма противоборствующей им стороны, дестабилизировать переговорные процессы, сорвать мирные договоренности»1. Несмотря на то, что в научном мире стали появляться мнения о некорректности высказываний «религиозный экстремизм» и «религиозный терроризм», до сих пор другие формулировки четко не предлагаются. Автор предлагает ввести в оборот понятия «религиозно-политический терроризм», как форму религиозно-политического экстремизма, и «религиознопсихологический терроризм» как форму религиозно-психологического экстремизма. Религиозно-политический терроризм можно охарактеризовать как религиозно мотивированное или религиозно камуфлированное насилие (или угроза насилия) субъектов, преследующих политические цели: принуждения правительства (правительств) или международной организации к исполнению или воздержанию от исполнения какого-либо действия, а так же для серьезной дестабилизации или разрушения основных политических, экономических (социальных) структур страны или международной организации. В случае религиозно-психологического терроризма насилие со стороны субъектов является религиозно мотивированным, направлено против членов Ермаков И. Политический экстремизм и религия //Власть. - 2001. - №12. - С.60.

общества и никаких политических целей не преследует, по крайней мере, на первом этапе. Религиозно–психологический терроризм базируется на устрашении противников данной секты, как правило, тоталитарной. Террористы в данном случае используют насилие в целях, которые, по их мнению, определены Господом. При этом объекты их нападений размыты как географически, этнически, так и социально. Особенностью религиозных сект является доведение антропологического дуализма до самых крайних формулировок: члены секты отождествляют себя с «избранными», «спасенными». Все, кто не с нами – «проклятые» и насилие в отношении них в глазах членов секты становится естественным. Сектанты обычно начинают с устных или письменных угроз, которые заканчиваются физическими расправами. Их угрозы нельзя игнорировать, поскольку они исходят от дезадаптированных, социально и психологически изолированных, фанатически настроенных и часто психически нездоровых личностей, которые с маниакальным упорством будут защищать свое единственное психологическое убежище. Практика показывает, что деятельность ряда религиозных сект сопряжена с применением психологического воздействия, которое направлено на формирование у лица (группы лиц) новых или изменение уже существующих убеждений, установок, ценностей, смыслов, отношений, мотивов, ориентаций. В крайних ситуациях деформируется даже восприятие действительности. Так, «известны случаи, когда в присутствии лидера религиозной группы у участников изменялись вкусовые ощущения, трансформировалось зрительное восприятие»1. Неспособность лица осознавать опасность своих действий провоцируется искаженным восприятием реальности, которое возникает вследствие психологического воздействия. Главари секты приобретают власть и деньги, а попавшие под их влияние готовы пожертвовать ради мнимых религиозных идей благополучием, семьей, состоянием, детьми, жизнью, как своей, так и чужой.

Бурковская В. Проблемы вменяемости членов религиозных или общественных объединений, посягающих на личность и права граждан // Уголовное право. - 2002. - №1. - С.3.

В этом случае представляется целесообразным рассматривать феномен терроризма с психологической точки зрения, т.к. причины религиознопсихологического терроризма лежат в плоскости массового психоза. В социально-общественной сфере это находит выражение в культурной геттоизации, сектантских движениях и создании культов. Намеченные к реализации цели, программные установки и практические шаги морально санкционированы господствующей в данной среде религиозной догмой, после чего любые террористические акции религиозного движения воспринимаются как нравственно оправданные, отвечающие высшим интересам членов секты. Среди подобных религиозных объединений выделяются: «Аум Синрике», «Храм Народов», «Ветви Давида», «Раджниш». 20 марта 1995 г. в токийском метро в результате распыления боевого отравляющего газа зарина погибло 11 и получило серьезные отравления 5,5 тыс. человек. Ответственность на себя взяла религиозная секта «Аум Синрике», приверженцев которой только в России насчитывалось 40 тыс. человек. До сих пор мир не знает причин, толкнувших сектантов на этот поступок. Загадочным осталось суицидальное сектантство типа «Храма Народов», «пастора» Джима Джонса (в 1978г. около 1000 членов этой секты, уехавшие в Гвиану, «добровольнопринудительно» покончили жизнь самоубийством). Секта «Ветви Давида» Давида Кориша сгорела в огне ранчо в Уэко в 1992 году, после поджога при атаке силами ФБР. В середине 80-х годов ХХ века члены религиозной секты «Раджниш» заразили сальмонеллой пищу в ресторане Орегона, в результате чего пострадало 715 человек. Подобный характер имеет «Движение насилия против абортов»1, имеющее в своем составе протестантов и католиков, ориентирующихся на христианский фундаментализм. Члены этой организации считают, что Бог велит сохранять зарождающуюся жизнь, а не уничтожать ее. Движение ведет борьбу, совершая террористические акции против медицинского персо Ермаков И. Политический экстремизм и религия // Власть. - 2001. - №12. - С.59-60.

нала в медицинских учреждениях, делающих аборты, также против тех, кто поддерживает право на них. Заслуживает внимания тот факт, что члены этого движения открыто провозгласили о стремлении к насилию даже в самом названии организации. О существовании в России тоталитарных сект известно мало. Вызывает интерес «Опричное братство», находящееся в сибирской деревне. Духовный лидер паствы г-н Щедрин, сам москвич, работает под псевдонимом Николай Козлов. Идейные убеждения этой секты заключаются в призывах «Убей еврея – отпустится 40 грехов». Считается, что г-н Щедрин имеет способности, близкие к способностям Григория Распутина, сами сектанты считают себя последователями Распутина. В то же время «опричники» угрожают судом всем, кто их затронет1. Основатель сайентологии Хаббард2 неоднократно заявлял своим последователям, что судебную систему нужно использовать для запугивания врагов. Освоенный лидерами подобных сект метод судебного сутяжничества сильно усложняет борьбу общества с тоталитарными сектами. Они преследуют своих оппонентов бесконечными судебными разбирательствами и если не могут, используя судебные органы, заставить их замолчать, стремятся разорить их. И действительно, хотя такие судебные иски религиозных сект, объединений и организаций почти не завершались успехом, многие ученые, журналисты и критики стали опасаться писать и говорить о них, не желая получать бесконечные судебные иски. От религиозно-психологического терроризма, который зачастую на первом этапе развития не преследует политические цели, следует отличать религиозно-политический терроризм, обнаруживающий ярко выраженное политическое содержание. Во втором случае терроризм, как форма религиозного экстремизма, представляет собой не столько религиозный, столько политический феномен, когда религиозные чувства становятся политическим инструментом, которым пользовались и будут пользоваться самые разные 1 «Опричное братство» - http: //www.kuraev.ru/ science / vestnik / 2001 / issue 2 / vest 2…6[1]. htm. Л. Рон Хаббард – http://www.hevskiy. orthodoxy. ru / center /sprav / satanism / habbard. html.

политические силы, в том числе светские. В то же время на уровне обыденного сознания сложилось устойчивое представление, что именно религиозный фактор является единственной доминантой современного политического терроризма. Такой стереотип сложился в отношении всех крупных политических конфликтов: армяно– азербайджанского, югославского, чеченского, арабо–израильского и англо– ирландского. Начиная с Тюдоров национальной политикой Англии было изгнание ирландцев с коренных земель и передача их собственности в руки англичан. Проблема Северной Ирландии – это колониальная проблема, существующая уже несколько столетий. Сформировавшись как политический, и имея политические корни, конфликт сегодня воспринимается как межконфессиональный, т.к. для ирландца понятие «протестант» стало символом угнетателя, захватчика. И при этом неважно, является ли протестант англичанином или, скажем, шотландцем. По этому поводу У. Коннор метко заметил, что с таким же успехом «этот конфликт можно описать как конфликт фамилий, а не религий… фамилия остается надежным признаком ирландского происхождения… По этой причине фамилия может вызвать как позитивную, так и негативную реакцию»1. Несмотря на то, что этот этнический конфликт трансформировался в религиозный, его глубинные истоки остались прежними. В арабо-израильском конфликте религиозное содержание заняло одно из ведущих мест в новом витке конфликта в конце столетия. Вероисповедание стало выступать в качестве главного элемента данного политического конфликта, хотя в его основе лежат сугубо территориальные притязания сторон. Подобные организации, использующие религиозные воззрения верующих в политических целях, существуют и в США. Это, во-первых, Церковь арийской христианской нации, объединяющая многочисленные группы протестантов и католиков, ориентирующихся на христианский фундаментализм (общая численность – около 15 тыс. человек, создана в 1974 г., Юридическая конфликтология / Под ред. Кудрявцева В.Н. - М., - 1999. - С.109.

штаб-квартира находится в штате Айдахо), ставящая своей целью создание «арийского государства» белых христиан на части территории США1. Если раньше кризисные ситуации, в частности, «холодная война» объяснялись антагонистическим противостоянием общественных систем, то сегодня возникла необходимость рассматривать именно религиозный компонент общественной жизни как общественную подсистему, которая имеет внутренние глубинные, скрытые от непосредственного наблюдения уровни реальности, которые тесно связаны с тем или иным социальным движением или партией, организаций. Перед исследователями-террологами стоит задача выяснить взаимосвязь религиозных и политических убеждений, а также способов и методов решения конкретных задач религиозно – политическими группировками (организациями). Разрастание этнополитического и религиозно-политического терроризма ученые связывают с двумя основными причинами: геополитической и цивилизационной. Цивилизационных взглядов на проблему придерживаются многие отечественные ученые. Например, В.Л.Иноземцев и Е.С.Кузнецова пишут: «Мы заявляем, что современный мир не является глобализирующимся, а единственная проблема, имеющая глобальный характер, - взаимодействие между «первым миром и всеми другими», т.е. демократической постиндустриальной цивилизацией и традиционными социальными системами, где еще не сложилось подлинно гражданское общество. Первый полюс – западный мир, обладающий прогрессом, который выработал религиозные, ценностные, социальные и политические ценности. Второй полюс – мировая периферия, где наблюдается распространение бедности и нищеты, рост национализма и религиозного фанатизма, межконфессиональная и межэтническая вражда»2. Теоретическую модель «глобальных противостояний» используют в своих доктринах также большинство коммунистических и исламских полиЦерковь арийской христианской нации – http: // www.yaseen. ru / terrorism / ikstrimism. htm. Иноземцев В.Л., Кузнецова Е.С. Глобальный конфликт ХХI века. Размышления об истоках и перспективах межцивилизационных противоречий // Полис. - 2001. - №6. - С.132.

2 тических идеологов, которые описывают терроризм в терминах битвы двух миров (исламский мир, или Юг и иудео–христианский мир, или Север). Иногда подобные противопоставления опираются на труды, не имеющие ничего общего с религиозными движениями и конфликтами. Например, часто применяется концепция крупного американского политолога, профессора Гавардского университета С. Хантигтона об истоках глобального цивилизационного кризиса. Именно его работы чаще всего используются для обоснования теории несовместимости исламской и христианской цивилизаций. С.Хантигтон, отмечая прекращение холодной войны, заостряет внимание на конфликтогенности различий между отдельными цивилизациями, составляющими планетарную семью. Он утверждает, что эти различия могут оказаться опаснее противостояния на идеологической основе, так как в современном мире главную роль играют национальные и религиозные факторы1. Подобное мнение, конечно, имеет право на существование, хотя вряд ли оно верно. На деле терроризм явление универсальное и мало зависит от религиозно-цивилизационных особенностей того или иного общества. Например, как уже указывалось в данной работе, французские якобинцы культивировали идею террора. Потом ее подхватили русские народовольцы и эсеры. Результат общеизвестен: конец ХIХ – начало ХХ века ознаменовался для России разгулом политического терроризма, в результате которого, по некоторым данным, погибло около 10 тыс. человек. Затем идею террора, правда, не индивидуального, а коллективного и государственного, подхватили большевики2. Поэтому неправомерными являются попытки представить борьбу с терроризмом как борьбу против ислама или как «столкновение цивилизаций». Рассуждения такого рода противопоставляют мусульман остальному миру, разжигая и подпитывая межрелигиозную рознь в обществе. Геополитической точке зрения соответствуют труды таких российских См: Хантингтон Самюэл. Грядущее столкновение цивилизаций, или Запад против остального мира // За рубежом. - 1993. - №30. - С.11. 2 См: Кива А.В., Федоров В.А. Анатомия терроризма // Общественные науки и современность. - 2003. - №1. - С.136.

ученых, как, например, С.Ю.Казеннов и В.Н.Кумачев, которые считают: «Мир вошел во временный этап крайней нестабильности, неопределенности и пониженной безопасности. Механизмы государственного, регионального и международного контроля за происходящими в мире процессами все чаще дают сбои. Их место пытаются занять силы, которые хотели бы использовать фактор нестабильности и частичной утраты контроля для ускоренного решения своих собственных задач, как правило, деструктивных. Подобных геополитических пустот и зазоров, особенно в силовой сфере, в мире появляется все больше. Зоны, где они появляются, и темные социальные закоулки в них становятся объектами пристального внимания и приложения политики международного терроризма»1. Действительно, десять лет существования однополярного мира продемонстрировали доминирование ценностей одной модели организации общества. В итоге проявился еще больший кризис, вызванный столкновением геополитических интересов, который взялись разрешить разные политические силы, прикрываясь религиозными знаменами. Тут главной задачей социологов, политологов и конфликтологов является выяснение того, кому это выгодно в большей мере. Использование религиозных чувств людей в различных конфликтах – весьма распространенное явление. Используется мобилизационная функция религии и имеется немало случаев целенаправленного внедрения конфессионального фактора в конфликты. Наглядный тому пример – эволюция чеченского кризиса, который имеет в своей основе этнотерриториальный политический конфликт между государством и входящей в него этнической группой чеченцев. Северный Кавказ и Средняя Азия стали компонентами так называемого ваххабитского полумесяца, в центре которого Каспий с его запасами нефти и газа. Конкретные финансовые, политические и геополитические интересы стали причинами ваххабитского «похода на север». В этих же интересах Казеннов С.Ю., Кумачев В.Н. Проблема терроризма на рубеже третьего тысячелетия новой эры человечества – http: // www/ auditorium. ru / books / 157 / 06. html.

проводится ваххабитская экспансия в республиках Северного Кавказа – Чечне, Ингушетии, Дагестане, КЧР. Дагестан стратегически наиболее важен, поскольку его территория примыкает к нефтяным районам Каспия (что как раз и нужно арабским вдохновителям конфликта). Именно по этой причине было предпринято военное нападение Хаттаба и Басаева в Дагестане. Но в Дагестане, в отличие от Чечни, отсутствовали сепаратистские амбиции, поэтому террористы не встретили ожидаемой поддержки. Это обстоятельство помогло российским властям зимой 1999-2000 года принять меры по вытеснению чеченских боевиков из Дагестана и уничтожить основную часть бандформирований на территории Чечни. Главной задачей международных террористических организаций продолжает оставаться ослабление влияния России на Северном Кавказе. Не лишним будет напомнить, что далеко не случайно Турция пошла на постройку нефтепровода в обход России по территории Азербайджана и Грузии. Сегодня мы являемся свидетелями попыток экспансии на территории Северного Кавказа нетрадиционных и чуждых ценностей. Основная ставка сделана на внедрение такого религиозно-радикального течения, каким является ваххабизм. Объясняется это тем, что в идеологии ваххабизма (ответвления в суннизме, официальной религии Саудовской Аравии) есть много положений, подкупающих верующих. Основной религиозной доктриной большинства политических и военных руководителей так называемой Республики Ичкерия был признан «ваххабизм» - «религиозно-политическое течение в суннитском исламе, возникшем в Аравии в XVIII веке (1730г.) на основе учения Махаммеда Ибн Абдаль-Ваххаби, который проповедовал строжайшее соблюдение правил, отказ от поклонения святым и святым местам, очищение ислама от поздних наслоений и нововведений, возврат к его первоначальной чистоте»1. Около 1770 года в Неджде (Аравия) было создано государство ваххабитов, которое в начале ХIХ веке разграбили шиитские святилища, затем Ислам. Краткий справочник. - М., - 1998. - С.45.

взяли Мекку, разрушив мечети и исцарапав Каабу. После захвата Медины ваххабиты осквернили могилу пророка Мохаммеда. Как уже отмечалось, для ваххабизма были характерны призыв к возвращению к первоначальному исламскому пуританству и, как следствие, гонения на разбогатевших мусульман. За что некоторые исследователи даже назвали их «коммунистами в исламе».1 Ваххабиты были остановлены и разгромлены в 1811 году египетским правителем Мохаммедом Али, но вскоре восстановили свое государство. В настоящее время ваххабизм стремится привлечь на свою сторону верующих идеями доброты и осмотрительности, социальной гармонии, братства всех мусульман. Это движение зовет в прошлое, к исламской мечте «золотого века», временам Арабского халифата. Но потенциально ваххабизм несет в себе заряд агрессии и религиозной непримиримости. В России ваххабизм стремится влиять на общественно-политические процессы, как субъектов РФ, так и всей страны. Этому немало способствуют российские СМИ, формирующие в российском и мировом общественном мнении представление о конфессиональном содержании чеченского конфликта. Необходимо учитывать, что «экстремизм зародился в лоне ислама не как результат естественного его развития, а в ходе возникновения и деятельности ряда исламских сект. Некоторые из них защищают ценности, далекие от традиционного ислама, а их приверженцы, рьяно подчеркивающие свою принадлежность к ним, не ведают об этом».2 Особенно важно различать исламский фундаментализм и религиозный экстремизм, терроризм. Первый – как и любой другой религиозный фундаментализм, - ратует за религиозное воспитание, соблюдение религиозных традиций в быту. Второй ставить своей целью распространение силой религиозной модели государства, религиозных правил поведения в обществе и семье. Немалую помощь религиозному экстремизму и терроризму в укрепле1 Примаков Е. Война с исламом может расколоть Россию //Этносфера. 2002. - №11(50). С. 13. Там же. С. 13.

нии позиций на Северном Кавказе оказывает финансовая поддержка международной террористической сети. Так, например, на протяжении нескольких лет благотворительный фонд «Беневоленс», имеющий связи с «Аль-Каидой», обманывая своих спонсоров, направлял средства в Чеченскую республику на финансирование боевиков–ваххабитов. Только за четыре месяца 2000 года со счетов этого фонда, находящегося в США, было направлено 19 электронных переводов на сумму 700 тыс. долларов для подпитки чеченских сепаратистов. Деньги с этих счетов обналичивались, в частности, в Тбилиси и Риге1. Таким образом, напрашивается вывод, что ваххабизм в России является приложением в политике международного терроризма, который потратил на его укоренение в России не один десяток миллионов долларов. Идет невидимая неназойливая религиозная обработка, в первую очередь, молодежи, т.е. того поколения, которое столкнулось с идейным вакуумом. В этом отношении общество пожинает плоды политики времен СССР – закрытия мечетей, церквей и всеобщей атеизации. Выросло поколение, которое религию отцов знает лишь приблизительно и около. Возникшая идеологическая ниша в умах молодежи стала заполняться религиозными идеями «благожелательных» эмиссаров ваххабитского толка. Это касается и многих других нетрадиционных для России религиозных течений и есть идейное разложение общества. Другой аспект проблемы состоит в том, что эмиссары ваххабизма стремятся к разжиганию религиозной розни не только между представителями христианской и исламской конфессий, но и внутри мусульманской конфессии. Целью этих террористических организаций является ниспровержение светских режимов и уничтожение представителей других этнических групп ортодоксальной исламской веры, не согласных с «нововведениями». События в Афганистане тому подтверждение. Захватывая новые поселения, воины «Талибана» уничтожали всех, кто оказывал хоть небольшое сопротивление.

Деньги для террористов // Российская газета. - 2003. - 19 февраля. - С.3.

Недопущение раздельного существования религии и государства приводит к невозможности построения цивилизованной политической структуры государства, эффективных внутри- и внешнеполитических связей. Многочисленные публичные казни жителей, не соблюдавших жесткие правила, зверства и издевательства над людьми наглядно показали всему миру, как лидеры движения «Талибан» устанавливали «диктатуру шариата»1. Так называемый «исламский терроризм», направляя свои удары не только против «неверных», но и против мусульманских стран и правительств, встречает жесткий отпор с их стороны. Например, в 1982 г. правительственные войска Сирии при подавлении исламского мятежа в городе Хама, расстреляли, по некоторым данным, 25 тыс. человек2. Поэтому совсем не случайно включение многих мусульманских государств в антитеррористическую коалицию, и активные действия Северного альянса Афганистана против талибов. Как свидетельствует историческая практика, спусковым механизмом террористической деятельности с религиозной окраской может выступать и политика отдельных неисламских государств. Не оправдывая действия террористов, все же следует отметить факт, что возведение и укрепление Израилем военных поселений в секторе Газа спровоцировали террористическую активность арабов. Примером может служить и запрещение пришедшими к власти в Алжире военными Исламского фронта спасения, который набрал почти 50% голосов в первом туре выборов в парламент 1991 года. При этом для «заказчиков», для преступных центров, подготавливающих и использующих религиозных фанатиков–самоубийц, религиозные воззрения людей, готовых жертвовать своей жизнью, не столь важны. Конфессиональная принадлежность исполнителей террористических актов подчеркивается и акцентируется, или наоборот, затушевывается в зависимости от преследуемых конкретных политических целей.

Назарова Е.С. Политический экстремизм и его роль в современных конфликтах // Дисс. на соиск. уч. ст. канд. полит. наук. - Ставрополь, - 2001. - С.99. 2 Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии. - 2001. - №4. - С. 217.

К террористическим группам, способным использовать «суицидный терроризм», под религиозным и не только религиозным дурманом, как тактический прием в политической борьбе против своего или иностранного правительства, относятся исламское движение сопротивления («Хамас»), «Палестинский исламский джихад» на оккупированных Израилем территориях;

«Хезболлах». («Партия Аллаха») в Ливане;

«Египетский исламский джихад» и «Гамайя исламия» («Исламская группа») в Египте;

«Вооруженная исламская группа (GIA)» в Алжире. Особенно выделяется в этом ряду «Аль-Каида» - международная террористическая организация исламских фундаменталистов, созданная в 1988 году. Возглавляет ее уроженец Саудовской Аравии Усама Бен Ладен. Основной костяк организации составляют ветераны войны в Афганистане. В организации «Аль-Каида» участвуют Айман аз-Заварахи, один из руководителей египетской организации «Аль – Джихад», Рифаи Ахмад Таха, лидер египетской «Ал – Джамаал – исламийа», Мунир Хамза, секретарь Ассоциации пакистанских улемов («Джаматал – уламас – Пакистан»), Фадл ар-Рахман Халил, глава «Движения ансаров» («Харакат ал-ансар», Пакистан), Абд ас-Салам Мухаммадан-Хан, глава движения «Джихад» в Бангладеш и т.д. Действия этих террористических организаций в конце ХХ века в массовом представлении сформировали мнение, что основой политического терроризма явилась непосредственно исламская религия. Способствует этому и наличие значительного количества разных по размеру террористических организаций и группировок, в названии которых присутствуют слова – маркеры «исламский», «мусульманский». Этому служит и провозглашаемая цель исламских фундаменталистов – создание теократических государств, руководствующихся законами шариата и управляемых духовенством. Этой цели фундаменталисты добились в Катаре, Иране, Судане, Афганистане. Так же существенное влияние на общественно–политическую обстановку в стране исламисты оказывают в Сирии, Ираке, Алжире, Тунисе, где вынуждены находиться на нелегальном положе нии. Ваххабиты и талибы, не будучи представленными официальной церковью, оказывают прямое воздействие на мировую политику. В качестве декларируемых целей подобных политических течений выступает защита интересов этнических и конфессиональных общностей (групп). При этом декларируемые цели экстремистов и террористов могут быть мнимыми и фальшивыми, а их притязания представлять интересы этнической или конфессиональной общности – необоснованными. Роберт Лукамбо, Х. Эдвард Фукуа, Джозеф П. Кенджеми и Казимир Ковальски, опираясь на исследователей мусульманского права, утверждают, что того, что сами террористы отождествляют себя с исламом, недостаточно для того, чтобы так считал весь мир. Они считают, что Коран не дает оснований для убеждений фундаменталистов. «Воинствующая доктрина – это не вера, а политическая идеология. Фундаменталисты полагают, что Джихад – это религиозная обязанность обращать в ислам неверных. Это не так: Джихад предполагает обязанность каждого стремиться к самоочищению от неверия, а на других людей Коран учит смотреть как на равных, независимо от пола, религии, языка и других различий»1. Отдельные фразы, выхваченные из Корана, навряд ли могут служить характеристикой всего религиозного направления. Тем более что в Коране наряду с изречениями, которые могут интерпретироваться как призывы к насилию, в обилии содержатся призывы к миру, терпению. Совершенно прав и А.А. Игнатенко, который считает: «Слова «духовенство» или «духовное лицо» в отношении лидеров террористических организаций не должны использоваться, как это часто делают, например, в отношении Абдаллы Азама, в дальнейшем Осамы бен Ладена и Аллазахери, который был врачом, а впоследствии стал религиозным «ученым», «алеймом», как называют его последователи и некоторые отечественные СМИ. Те произведения, что он сочинят и публикует, претендуют быть не просто неЛукамбо Р., Эдвард Х., Кенджеми Д.П., Ковальски К. Терроризм: психологические и политические аспекты – http: // yurpsy. by. ru / biblio / terror / terror.htm.

кими публистическими эссе. Это фетвы, составленные по всем правилам составления фетв, в которых он ссылается на какие-то положения в сунне, на мнения ученых – предшественников ваххабизма, ханболитов типа ибн Тайми. Таким же образом поступают руководители других террористических движений: Мухаммед Хусейн Фадляла, Омар Абдер Рахман, Хамазшейх Есин и др. При этом они не учитывают исторические особенности возникновения традиционного ислама, иносказательность литературного текста Корана, в чем проявляется политическая и религиозная недобросовестность идеологов подобного толка»1. Широкое использование в научном обороте терминов «религиозный экстремизм», «исламский экстремизм», «религиозный терроризм», «исламский терроризм» служит доводам идеологов политического экстремизма и терроризма, использующих религиозную почву. Необходимо учитывать, что отнесение участников конфликта к тому или иному религиозному вероучению используется обеими сторонами или в целях оправдания своей деятельности или для формирования образа врага. Эти термины пришли к нам с Запада и продолжать использовать их в научном сообществе эти понятия некорректно и недальновидно в первую очередь с политической точки зрения. Термины «исламский терроризм», «исламский экстремизм» с одной стороны, вызывают негодование со стороны всего исламского сообщества, с другой стороны, террористическая деятельность под исламскими лозунгами объективно способствует разрушению исламского религиозного комплекса, потере исламом позитивного содержания. Именно для этих целей существует организованный Израилем и США целый сценарий дискредитации мусульманского мира. По этому поводу А.А. Игнатенко делает важное замечание, что лозунг «исламский экстремизм» «используется как инструмент внешнеполитического воздействия не только теми государствами, где возник религиозный экстремизм, в борьбе друг против друга, но и государствами Запада, которые эксплуатируют исламский Игнатенко А.А. Религиозный экстремизм как угроза международной и национальной безопасности // Бепасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 517.

экстремизм, выступая в качестве его внешнего (относительно самих стран распространения ислама) патрона, спонсора или, как минимум тыловой базы. Между тем исламский экстремизм может ударить и уже ударил своей возвратной волной по самому своему спонсору»1. Подводя итог вышесказанному, можно сделать вывод о том, что религиозный террорист - это, в действительности, политический террорист, который использует для достижения своих политических целей идеи, историю и положения конкретной религии в современном мире. Религиозные идеи сами по себе не могут служить оправданием экстремизму и терроризму, наоборот, такая деятельность способствует разрушению религиозного самосознания, потере религией миротворческих функций, а религиозными организациями их авторитета. Политический терроризм, использующий экстремистские религиозные лозунги – разрушительная сила не только для отдельных сообществ, но и одна из глобальных проблем современности. Россия ввиду своего геополитического положения и этноконфессиональной структуры занимает особое место в межконфессиональных процессах, происходящих в современном мире. Необходимо учитывать особенность Северо-Кавказского региона, так как Северный Кавказ является контактной зоной исламской и православной цивилизаций. В культурном и политическом отношении этот регион является частью России, а население Северного Кавказа – российскими подданными. Но, параллельно с этим, в результате исторического развития у многих народов Северного Кавказа доминирующей религией стал ислам. Это создает определенный конфликтный потенциал, который определяется не только политическими, военно-стратегическими, экономическими и другими материальными интересами, но и более глубокими – культурными и конфессиональными различиями. В настоящее время на Северном Кавказе проживает около 16,5 млн. человек, составляющих более 100 национальностей и этнических групп, среди Игнатенко А.А. «Нутряное» и «ветряное». Об аналитических подходах к исламскому экстремизму в эпоху глобализации. – http: // 26 marta. Russ.ru. /2001/ ise – wet – hut.html.

которых русские, украинцы, белорусы и другие славянские группы составляют 74% населения, дагестанская группа – 7,6%, вайнахская – 6,2%, тюркская – 4,5%, абхазо–адыгейская – 3,4%1. Поэтому в контексте национальной безопасности и государственной целостности России особого внимания заслуживают:

- амбиции ряда исламских стран превратить мусульманский мир в самостоятельный центр политической силы;

- реальное воздействие фундаменталистского ислама на формирование многополярного мира;

- попытки США и некоторых западноевропейских стран разыграть исламскую карту в ущерб национальным интересам России;

- проникновение в Российскую Федерацию агентов влияния недружественных России зарубежных исламских центров и их попытки воздействия на внутреннюю жизнь страны. Религиозные центры, официальные круги, специальные службы и неправительственные организации Турции, Саудовской Аравии, Пакистана, Арабских стран Персидского залива, используя ваххабизм, стремятся обеспечить благоприятные условия для оказания выгодного им воздействия на развитие политической и экономической ситуации на Северном Кавказе и в Российской Федерации. В целом распространение идей ваххабизма является одним из основных источников распространения политического терроризма в Северо–Кавказском регионе. Так, несмотря на усилия руководства Духовного управления мусульман и выбранной им линии на проповедование учения мусульман-суннитов Ханафитского мазхаба, на территории субъекта Российской Федерации – Карачаево-Черкесской республики – отмечается значительная активизация деятельности эмиссаров ваххабизма. В другом субъекте Российской Федерации – Кабардино-Балкарии – ваххабитские ячейки имеются фактически во всех районах республики, имеются данные о наличии 2 групп ячеек в городах Нальчик и Баксан2.

1 Религия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 534. См: Религия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С.538.

Разрастание ваххабизма отмечается и на территории Дагестана, Ингушетии, в Ставропольском крае. На основе строгой конспиративной системы ведется финансирование ваххабитских групп, распространяются соответствующие печатные и видеоматериалы, путем подкупа чиновников организуется проникновение ваххабитских эмиссаров в органы власти. Идет процесс вытеснения из мечетей представителей лояльного духовенства и замена их на молодых имамов, подготовленных в исламских учебных заведениях за рубежом. Ваххабитами проводится активная работа по привлечению в свои ряды новых сторонников, прежде всего из числа молодежи1. «В ближайшее время произойдет смена среднего и высшего звена исламского духовенства – вместо муфтиев с невысоким образованием придут молодые люди, закончившие высшие учебные заведения в Саудовской Аравии и получившие хорошее образование. Вместе с ними придут на территорию России наиболее экстремистские течения политизированного ислама, отличительной чертой которого является антироссийская направленность», предупреждают отечественные ученые.2 Поэтому не удивительно, что в ряде мусульманских районов России растет влияние исламских радикалов и фундаменталистов. «Подчеркнем, что наиболее сильно такое влияние идет и через сеть образовательных учреждений, создаваемых на средства зарубежных организаций, и через различного рода экстремистскую литературу, не столько ввозимую, сколько издаваемую издательствами нашей страны в период рыночного беспредела. Это такие издательства, как «Аванта+», ПИК ВИНИТИ, Санкт-Петербургская типография «Наука», ПК «Сантлада», ИПО «Полигран» и др. Расходы на такую «помощь» огромны. Только на поддержку деятельности 5000 миссионеров за рубежом Саудовская Аравия, например, тратит 123 млн. риалов в год»3. Именно этими системными причинами обуславливается актуальность и необходимость изучения проблем религии в отечественной науке в социальРелигия и проблемы национальной безопасности // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. – С. 538. Трофимчук Н.А. Религия и проблемы национальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 513. 3 Трофимчук Н.А. Религия и проблемы национальной безопасности России // Безопасность Евразии. - 2002. - №1. - С. 513.

2 но-историческом, политико-экономическом и духовном контекстах. Подводя итог, можно сделать следующие выводы, что до сих пор ни политическая элита, ни общество не оказываются готовыми в достаточной мере учитывать полиэтнический и поликонфессиональный характер Российского государства. В связи с этим автор предлагает учитывать следующие новые реалии: 1. В эскалации конфликта, который противопоставил бы друг другу христиан и мусульман, заинтересованы только силы, стремящиеся к их взаимному ослаблению, преследующие цели, никак не связанные с религиозным выбором. 2. Разжигание внутренних конфессиональных конфликтов между исламским фундаментализмом и традиционным исламом ведет к колоссальному ослаблению арабского мира и традиционного ислама. 3. Лидеры религиозных террористических организаций и группировок преследуют не религиозные, а политические цели, а религия выступает: а) в качестве идеологической маскировки;

б) в качестве мобилизующего фактора для достижения определенных политических целей. 4. Основой политического терроризма выступает не та или иная религия, а соединение религиозного радикализма с национализмом и сепаратизмом. Политический терроризм действует не только в России или на международной арене. Он заявил о себе на глобальном уровне. Это начало необъявленной войны. Разжигатели третьей мировой войны используют религиозные чувства как инструмент воздействия на психику человека, для решения политических проблем, для реализации своих корыстных интересов.

2.3.

Основные направления контроля над политическим терроризмом На сегодняшний день контроль над политическим терроризмом – одна из важнейших государственных задач, от эффективности решения которой зависит национальная безопасность, стабильность в обществе, доверие граждан к органам государственной власти и управления. В целях стабилизации общественно-политической ситуации в стране, предупреждения угроз безопасности и территориальной целостности России со стороны терроризма необходимо разработать и осуществить комплексную программу борьбы с терроризмом с включением политических, экономических, социальных, правоохранительных и военно-стратегических аспектов, принять меры для создания согласованной стратегии, отвечающей требованиям времени. Настало время рассматривать терроризм не как сугубо криминальное явление, а как многогранный социально-политический феномен, борьба с которым требует многофункционального подхода. В современной научной литературе предлагается термин «борьба с терроризмом» заменить на термин «контроль над терроризмом» (по аналогии с терминологией ООН, избранной для обозначения общей формы противодействия наркоугрозе, - контроль над наркотиками), считая, что под этим термином понимается комплекс мероприятий, направленных на выявление и пресечение актов терроризма, наказание виновных в таких действиях, защиту прав лиц, вовлеченных в контртеррористическую деятельность государства, предупреждение терроризма, включая определение и устранение факторов, способствующих возникновению и развитию терроризма… Как представляется, такая формировка более адекватна сложной социально-политической и криминологической природе терроризма, чем, например, такой термин, как «борьба с терроризмом»1.

Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // Государство и право. - 2003. - № 3. - С. 16.

С 2000 года в нашей стране проходит многопрофильная реформа, включающая создание Концепции национальной безопасности1, Военной Доктрины2, Доктрины информационной безопасности3, а также Концепции государственной национальной политики4. Концепцией национальной безопасности защита личности, общества и государства от терроризма, в том числе и международного, названа важнейшей составляющей национальных интересов России. Вместе с тем, составляющая стратегия борьбы с терроризмом (контроля над терроризмом) в Концепции до сих пор не сформирована. На актуальность комплексного подхода к созданию антитеррористической стратегии неоднократно указывали ряд отечественных исследователей: Ю.И.Авдеев, А.А.Игнатьев, В.И.Ковалев, В.Е.Петрищев, В.Н. Ремарчук, В.В.Серебрянников, Е.И.Степанов, Р.Г.Яновский5, В.В. Устинов, 6 и др. При этом ученые подчеркивают, что на данный момент ни наукой, ни различными ветвями власти не выработан ответ на терроризм ни как на социально-политический феномен, ни как на различные формы преступной деятельности;

конкретные принципы государственной политики по отношению к терроризму не сформулированы7. Все это в сумме препятствует выработке антитеррористических разработок и затрудняет объективную оценку антитеррористической деятельности Российского государства международным сообществом. В то же время, рассматривая проблему противодействия терроризму в современных условиях, необходимо заметить, что ни в одной стране мира Указ Президента РФ «О Концепции национальной безопасности Российской Федерации» от 10 января 2000г. // Собрание законодательства РФ. - 2000. - №2. - Ст.170. 2 Указ Президента РФ «Об утверждении Военной доктрины Российской Федерации» от 21 апреля 2000г. // Собрание законодательства РФ. - 2000. - №17. - Ст.1852. 3 Доктрина информационной безопасности Российской Федерации от 9 сентября 2000г. // Российская газета. - 2000. - 28 сентябрь. 4 Указ Президента РФ «Об утверждении Концепции государственной национальной политики Российской Федерации» от 15 июня 1996г. // Собрание законодательства РФ. - 1996. - №25. - Ст.3010. 5 Терроризм в современной России: состояние и тенденции («круглый стол») // Социологические исследования. - 2001. - №5. 6 Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // Государство и право. - 2003. - №3. 7 См:Устинов В.В. Государственная антитеррористическая стратегия: общая концепция и правовые аспекты // Государство и право. - 2003. - № 3. - С.17.

не существует разработанной технологии, гарантирующей предупреждение и уничтожение терроризма. Наука находится на стадии, когда исследуются направления, которые могут наиболее повлиять на предотвращение террористической деятельности. Научный анализ объектов и методов терроризма, проведенный за последние годы, убедительно свидетельствует о тесной взаимосвязи различных насильственных посягательств на конституционный строй, использующих в своей тактике террористические методы. Таким образом, актуально рассматривать политический терроризм в контексте проявлений политического экстремизма, который посягая на различные стороны внутренней и внешней безопасности страны, в первую очередь угрожает национальной безопасности и целостности России. Поэтому, как было отмечено Президентом РФ В.В. Путиным во время встречи с группой чеченских политиков и бизнесменов 10 ноября 2002 года, «борьба с терроризмом и экстремизмом – это борьба за сохранение российской государственности»1. Проявление указанных тенденций требует выработки общего концептуального решения по вопросу государственной стратегии противодействия терроризму и вообще экстремизму. По этому поводу председатель ОБСЕ, министр иностранных дел Румынии Мирча Джоане подчеркивает, что хотя организация и «не является лидером в борьбе против терроризма, но мы можем заняться выявлением корней, а именно политического, социального, экономического неравенства, создающего питательную среду для экстремистских идеологий, которые лежат в основе терроризма»2. Но реалии сегодняшнего дня таковы, что система общественного неравенства на различных уровнях существовала, существует, и будет еще долго существовать, провоцируя экстремизм и террористическую деятельность. Пока существует общественное неравенство, ожидать, что исчезнет 1 терро Цит. по: Известия. - 2002. - 11 ноября. Независимая газета. - 2001. - 12 декабря.

ризм, вряд ли приходится. Необходим самокритичный пересмотр неверных, чреватых взрывоопасным возмущением масс действий некоторых государственных структур. О. Бельков пишет: «Политический терроризм – это форма борьбы тех, кто не имеет или не видит для себя возможности легитимными и легальными средствами заявить о своих интересах и отстаивать их. В этом смысле терроризм вечен»1. Поэтому справедливо утверждение, что «всеобщая война, объявленная сегодня терроризму, не более чем химера. Заявить, что можно ликвидировать терроризм, все равно как заявить, что можно окончательно искоренить преступность. А преступность, как известно, неотъемлемая черта рода человеческого, связанная с его инстинктами. Преступность можно уменьшить только путем искоренения причин, ее порождающих. Точно так же следует исследовать и выявлять причины, порождающие терроризм»2. Речь идет о необходимости признания глубокого кризиса современной цивилизации и поиске новых форм ее устройства и развития. Признавая приоритетное направление в контроле над терроризмом в устранении социально-экономических и политических противоречий надо одновременно признать, что ликвидация неравенства и противоречий не гарантия окончательного исчезновения терроризма. В обществе всегда найдутся носители экстремистских идей, а идеи, как известно, «пушками не разрушаются». «К тому же надо учитывать, что для совершения самых чудовищных насильственных акций лучшие исполнители – это фанатики. Фанатизм же чаще всего развивается как раз в среде экстремистских течений. Давая свободно распространяться таким течениям, государство рубит сук, на котором сидит. И в один прекрасный момент мы окажемся посреди моря террора, когда обычные полицейские средства окажутся уже бессильными»3. Поэтому Бельков О. Терроризм – вызов национальной и международной безопасности // Безопасность Евразии. - 2001. - № 4. - С. 239. 2 Касаев Д.Х. Террор – самозащита слабых // Возрождение республики. - 2001. - Ноябрь. - №48. - С.3. 3 Краснов М. Политический экстремизм – угроза государственности // Российская юстиция. - 1999. - №4. - С.5.

одной из основополагающих задач по предотвращению терроризма является борьба с экстремизмом, как ведущей идейной базой терроризма. В этом случае абсолютно прав В.А. Тишков, говоря, что «противостоять экстремизму можно и нужно безо всяких ссылок на состояние дел в стране и умонастроение населения. Хорошая жизнь не гарантирует исчезновения экстремизма. Наоборот, может появиться больше материальных возможностей для экстремистской пропаганды, как это произошло в США, где разного рода ультра–правые прочно оккупировали Интернет и печатают свою пропагандистскую литературу на роскошной бумаге»1. По мнению В.А. Тишкова, в России широко распространяется экстремизм ксенофобского толка, основанный на этнорасовой нетерпимости, а также политический экстремизм неофашистского толка, основанный на идеях группового неравенства, на пропаганде тоталитарного порядка и ненависти. По мнению диссертанта, надо учитывать появление этнического экстремизма, а также нельзя упускать из виду и распространение религиознополитического терроризма, навязанного из-за рубежа. Для противодействия политическому экстремизму, во-первых, недопустимо подменять борьбу против выражения крайних взглядов, запрещаемых Конституцией и рядом законов, борьбой лишь с крайними формами (терроризмом). Во-вторых, настоятельно требуется выработка в обществе мировоззренческой четкости, что и подчеркнул Президент Российской Федерации В.В. Путин на совещании в Ростове-на-Дону, в октябре 2000 года. Характеризуя чрезвычайно важное геополитическое значение северокавказского региона для интересов России, В.В. Путин отметил полное отсутствие идеологии и невнятность в политике Центра в отношении Северного Кавказа, ее малую эффективность. В то же время, Северный Кавказ является в России именно тем регионом, где наблюдается критический уровень противоречий в сфере национального государственного устройства и межэтнических отношений2.

Тишков В.А. Стратегия противодействия экстремизму // Бюллетень сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликта. - 1999. - Январь – февраль. - № 23. - С. 19. 2 См: Шастова Е.А. Геополитические аспекты политической идеологии постсоветской России / Автореферат на соиск. уч. ст. кандидата полит. наук. - Ставрополь, - 2002. - С. 18.

Pages:     | 1 || 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.