WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Федеральное агентство по образованию Ставропольский государственный университет

На правах рукописи

Бондарев Павел Васильевич Конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений в субъектах

Российской Федерации на территории Южного федерального округа 12.00.02 – конституционное право;

муниципальное право ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Научный консультант: доктор юридических наук, профессор Мухачёв И.В. Научный консультант: доктор политических наук, доцент Масалов А.Г.

Ставрополь – 2005 2 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава 1. Становление и развитие конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в России 1.1. Теоретические аспекты исследования конституционно18 3 18 правовых норм, регулирующих деятельность объединений российского казачества 1.2. Генезис государственно-правовых основ деятельности казачьих объединений в России 48 Глава 2. Содержание конституционно-правовых основ деятельности объединений современного российского казачества в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа 2.1. Федеральные конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений в России: содержание и тенденции развития 2.2. Особенности конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа Заключение Список использованных источников и литературы 149 ВВЕДЕНИЕ Актуальность темы диссертационного исследования обусловлена объективными потребностями научного осмысления радикальных изменений российского законодательства и законодательства субъектов Российской Федерации, процессов формирования в социально-политической системе российского общества институтов и организаций, претендующих на правомочия артикуляции и защиты конституционных прав и свобод граждан России, в том числе граждан идентифицируемых с казачеством, которое законодательно отнесено к народам, репрессированным советским Правительством по политическим мотивам.1 Теоретико-прикладной характер общественных запросов на научное осмысление проблем формирования и реализации конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в современных условиях в полной мере соответствует потребностям научно-методического обеспечения процесса развития правового государства и гражданского общества в России, объективной необходимостью формирования на всей территории Российской Федерации единого правового поля, обеспечивающего полную и эффективную реализацию всеми гражданами конституционных прав и свобод.2 Актуальность исследования проблем конституционно-правового регулирования деятельности казачьих обществ в Российской Федерации органично вытекает из задач, которые Президент России В.В. Путин поставил перед российскими юристами на совещание руководителей законодательных собраний субъектов Российской См., например: О реабилитации репрессированных народов: Закон Российской Федерации от 26 апр. 1991 г. № 1107-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1991. - № 8. - Ст. 572;

О реабилитации казачества: Пост. Верховного Совета РФ от 16 июля 1992 г. № 321-1 // Российская газ.- 1992. - 23 июля. 2 См., например, Колосова Н. Конституция Российской Федерации. Проблемы реализации // Закон и право. - 2002. - № 9. – С. 77;

Ренов Э. Верховенство Конституции РФ и федеральных законов – основной правовой принцип // Хозяйство и право. - 2000. - № 1. - С. 32-41 и др.

Федерации и посланиях к Федеральному Собранию Российской Федерации.1 Демократические процессы развития в современной России правового государства и гражданского общества сопровождаются восстановлением в социально-политической структуре традиционных для досоветской России социальных институтов и общностей, к числу которых относится казачество. Массовость казачьих объединений обеспечивается многочисленной социальной базой, которую составляют потомки казачьих родов и граждане, сочувствующие казачьему движению и поддерживающие его. По оценкам экспертов, в России насчитывается около 4,5 млн. граждан, относящих себя к потомкам российских казаков.2 Как отмечалось в Постановлении Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1994 г. № 355 «Основные положения концепции государственной политики по отношению к казачеству»: «Движение за возрождение российского казачества, подвергшегося репрессиям в годы советской власти, приобрело широкий размах в 80-е годы».3 С тех пор социальные формирования, носящие наименование «казачьи», развивались количественно и качественно, трансформировались из разрозненных неформальных групп энтузиастов в систему казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, и несистематизированное множество общественных объединений граждан, признающих себя потомками казаков. Конституционно-правовые основы возрождения и деятельности казачества призваны обеспечивать Конституция Российской Федерации и федеральное См.: Законы субъектов Российской Федерации должны быть работоспособными: Выступление В.В. Путина на совещание руководителей законодательных собраний субъектов РФ // Журнал российского права. - 2002. - № 7. – С. 3-6;

Россия должна быть и будет страной с развитым гражданским обществом и устойчивой демократией: Послание Президента Российской Федерации В.В. Путина Федеральному Собранию РФ. 16 мая 2003 г. // Новые законы и нормативные акты. – 2003. - № 21. – С. 3-16;

Журнал российского. права. – 2003. - № 6. - С. 3-14. 2 См.: Русский обзор. - 1992. - № 1-2. - С.14. 3 Основные положения концепции государственной политики по отношению к казачеству: Постановление Правительства РФ от 22 апреля 1994 г. № 355 // Собрание законодательства РФ. - 1994. - № 3. - Ст. 210.

законодательство. Нормативно-правовая база деятельности казачьих объединений за период с 80-х гг. ХХ в. до настоящего времени неоднократно модернизировалась в зависимости от характера отношений государства к казачьим обществам и общественным объединениям. Используя свои конституционноправовые возможности, законодательные и исполнительные органы государственной власти субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления адаптируют федеральное законодательство к конкретным региональным и местным условиям. Однако при этом повсеместно допускались нарушения «Основных положений концепции государственной политики по отношению к казачеству», вследствие чего современная правовая база деятельности казачьих объединений в разных субъектах Российской Федерации несистематизированна, имеет сущностные отличия. Обусловленное этими обстоятельствами большое разнообразие политико-правовых механизмов взаимодействия органов государственной власти и местного самоуправления с казачьими объединениями в различных регионах значительно осложняет деятельность объединений казаков, препятствует решению многих актуальных социально-политических, экономических и иных проблем возрождения казачества и использования его созидательного потенциала в интересах всего российского общества.1 Большое влияние на формирование правового поля деятельности казачьих объединений оказал Указ Президента Российской Федерации «О совершенствовании деятельности по возрождению и развитию российского казачества», в соответствии с которым проведена модернизация государственного управления казачьими обществами, внесенными в государственный реестр.2 Однако меры, предусмотренные Указом Президента России, были выполнены не в полном объеме, с большими задержками, вследствие чего действовавшая ранее См., например, Должной поддержки федерального центра казачеству нет // Казачий Терек. 2003. - № 1-2 и др. 2 См.: О совершенствовании деятельности по возрождению и развитию российского казачества: Указ Президента РФ от 25 февраля 2003 г. № 249 // Казачий Терек. - 2003. - № 1-2.

система управления деятельностью казачьих обществ была разрушена,1 а новая его модификация, предусмотренная данным Указом, в полной мере не создана. При сложившемся положении конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений не соответствуют объективным потребностям развития казачества, его более активного вовлечения в социальнополитические реформы государства и развития гражданского общества в России. В связи с такими обстоятельствами тема диссертационной работы приобретает особую актуальность и теоретическую и практическую значимость. Степень научной разработанности проблемы. Проблемы формирования и развития российского казачества изучались учеными – представителями различных отраслей знания. Родоначальниками исторических исследований казачества в дореволюционный период являлись Л.В. Бентковский, И.О. Дебу, М.А. Караулов, П.П. Короленко, И.Д. Попко, В.А. Потто, А.И. Ригельман, Е.П. Савельев, Е.Д. Фелицын. Их научные работы заложили основы не только казачьей историографии, но и содержали многочисленные данные о правовых отношениях царской администрации с казачеством. Некоторые факты истории развития конституционно-правовых основ жизнедеятельности казачества в условиях Российской Империи рассматривались в работах Н.М. Карамзина, В.О. Ключевского, С.М. Соловьева и других историков. С середины ХIХ века публиковались статистические материалы и официальные отчеты о казачьих войсках, о культуре и быте казаков, а также сборники правовых документов, относящихся к деятельности российского казачества. Большой информативностью и научной ценностью для исследования проблем правового регулирования деятельности казачества царской администрацией обладают документы, опубликованные в различных сборниках нормаСм.: Масалов А.Г. Российское казачество: социально-политическая институционализация в современных условиях: Дис. … доктора полит. наук. – Ставрополь, 2004. – С. 54.

тивных актов Государства Российского. Однако в научных работах дореволюционного периода не был выработан единый методологический подход к исследованию генезиса казачества и правовых основ его жизнедеятельности, не получили однозначного решения вопросы об условиях его зарождения, основных этапах исторического развития. В советское время деятельность ученых определялась идеологическими установками коммунистической партии, вследствие чего в публикациях допускались искажения отдельных исторических фактов и научные работы того периода заслуживают критического переосмысления. Радикальный поворот научной общественности к деидеологизированному объективному освещению отношений государства и казачества наметился на Всесоюзной научной конференции «Казачество в Октябрьской революции и Гражданской войне», проходившей в г. Черкесске в 1980 г. В последующие годы исторические, правовые, политические, этнологические и иные аспекты казачества обсуждались на научных конференциях «Проблемы возрождения казачества» (Ставрополь, 1992 г.), «Казачество в истории России» (Анапа, 1993 г.) и других. В докладах и выступлениях некоторых участников научных конференций были представлены материалы исследования правовых аспектов исторического развития казачества и современного политико-правового обеспечения процесса его возрождения. Различные государственно-правовые проблемы, связанные со становлением и развитием гражданского общества в России, в том числе деятельности казачьих объединений, затрагивались в работах виднейших отечественных правоведов: О.Е. Кутафина, Е.И. Козловой, Ю.Л. Шульженко, Б.С. Эбзеева, Н.С. Бондаря, В.О. Лучина, Н.А. Богдановой, А.Н. Писарева, И.В. Мухачёва и др. Новые сведения о регулировании отношений казачества с населением полиэтничных регионов содержатся в работах историков, политологов и этнографов В.С. Белозерова, В.С. Берковича, Н.И. Бондаря, Н.Ф. Бугая, Н.Н. Великой, В.Б. Виноградова, Л.Б. Заседателевой, О.В. Матвеева, Т.А. Невской, П.И. Пучкова, В.А. Тишкова, С.А. Чекменева. Результаты исследований об отношениях советского государства с казачеством в период Гражданской войны были опубликованы в научных работах И.Н. Алексеенко, А.В. Венкова, С.В. Волкова, Е.И. Демешиной, С.А. Кислицына, С.В. Кропачева, М.В. Назарова, В.Н. Ратушняка, Л.И. Футорянского, П.Г. Чернопицкого, а также С. Ауского, А. Гордеева, Г. Губарева, Д. Пеннера, других российских и зарубежных авторов. Данными о современном казачестве, правовых основах его деятельности обогатили науку монографии и диссертационные работы О.В. Агафонова, О.О. Антропова, М.П. Астапенко, В.М. Воинова, А.И. Изюмова, С.А. Козлова, И.Я. Куценко, А.Г. Масалова, В.Н. Сергеева, Р.Г. Тикиджьяна, А.П. Трута, Л.Л. Хоперской. Философское осмысление проблем возрождения казачества нашло отражение в работах В.А. Авксентьева, А.А. Басалая, В.Н. Вырелкина, В.В. Глущенко и ряда других ученых. Философские работы, посвященные казачеству, способствуют осмыслению феномена казачества, его места и роли в обществе. Традиции нормативного регулирования воинской службы, ведения экономики, поддержания традиций культуры и быта казачества исследованы в работах В.П. Бардыма, Г.Л. Воскобойникова, В.А. Дорофеева, А.Н. Дубинина, Р.И. Кудряшовой, М.В. Куракеевой, Н.В. Рыжковой, Е.М. Трусовой, В.Н. Чернышева и ряда других историков, культурологов, социологов, этнографов. Такие работы содержат сведения о факторах возрождения и деятельности казачества в современных условиях. Специальные исследования правовых отношений органов государственной власти и российского казачества проводились юристами А.С. Дугинец, Е.И. Дулимовым, Ю.А. Колесниковым, И.С. Сурковой, И.В. Чаплиевым, Я.В. Шаповаловой. В их работах содержатся значительные по объему и содержанию сведения, которые можно использовать при исследовании состояния и тенденций развития конституционно-правовых основ деятельности казачества. Разработкой методов юридического анализа научных проблем занимались В. Витушко, Г. Назаренко, А. Пелипенко, К. Серсенов и другие юристы, работы которых служат развитию методологии юридических наук и использованы в настоящем диссертационном исследовании в качестве образцов научнопознавательной деятельности. Крупный вклад в исследование проблем разработки и принятия правовых документов, обеспечивающих нормативные основы возрождения казачества в конце ХХ века, внесла доктор исторических наук Т.В. Таболина. В ее научных работах тщательно анализируются политические и правовые факторы, оказывающие доминирующее влияние на формирование правовых основ возрождения российского казачества в 90-х годах ХХ века. Сведения о политико-правовых факторах, предопределяющих развитие законодательной базы деятельности казачьих объединений в современных условиях, содержат ежегодные послания Президента России Федеральному Собранию Российской Федерации, доклады и статьи руководящих работников государственных органов и лидеров казачества, а также аналитические доклады ведущих научных центров России.1 Различные аспекты жизнедеятельности казачества рассмотрены более чем в семидесяти диссертационных работах, раскрывших отдельные региональные или отраслевые аспекты изучаемой проблемы.2 Однако до настоящего Иванов В.Н. Россия: социальная ситуация и федеративные отношения. – М., 1999;

Иванов В.Н., Яровой О.А. Российский федерализм: Становление, развитие. – М., 2000;

Кузнецов В.Н. Социология безопасности: формирование культуры безопасности в трансформирующемся обществе. – М., 2002;

Осипов Г.В. Реформирование России: реальность и перспективы. – М., 2003. 2 См., например, Ковалева О.В. Политико-правовые аспекты статуса казачества в современной России: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 2003;

Савченко Д.И. Терское казачество в истории присоединения Северного Кавказа к России (ХVI – середина Х1Х века): Автореф. дис. … канд. полит. наук. – Пятигорск, 2003;

Титлина Е.Ю. Политика российского государства в формировании дальневосточного казачества: сущность, особенности, перспекти времени специальные исследования формирования конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений еще не проводились. В связи с этим настоящее исследование является одним из первых, в котором с позиций науки конституционного права исследуются правовые основы деятельности современных казачьих объединений в субъектах Российской Федерации на территории Южного федерального округа. Эти обстоятельства повышают актуальность, практическую и теоретическую значимость исследования современных проблем формирования и развития конституционно-правовых основ деятельности российского казачества в субъектах Российской Федерации на территории Южного федерального округа, предопределяют выбор темы, объекта и предмета диссертационной работы. Объект исследования – конституционно-правовые отношения, складывающиеся в сфере деятельности объединений казачества в субъектах Российской Федерации. Предмет исследования – конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся на территории Южного федерального округа. Цель исследования – выявление конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации на территории Южного федерального округа. Для достижения поставленной цели решались следующие задачи:

- изучить теоретические аспекты исследования конституционно-правовых норм, регулирующих деятельность объединений российского казачества;

- охарактеризовать генезис государственно-правовых основ деятельности казачьих объединений в России;

- описать содержание и тенденции развития федеральных конституционновы: Автореф. дис. … канд. полит. наук. – М., 1996;

Товченко Р.Б. Казачество в политическом процессе постсоветской России (на примере Поволжья): Автореф. дис… канд. полит. наук. – М., 2003 и др.

правовых основ деятельности казачьих объединений в России;

- определить особенности конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа. Теоретико-методологические основы исследования составили общенаучные принципы объективности, диалектики, детерминизма, системности, конкретности, историзма, методы наблюдения, сравнения, анализа и синтеза, индукции и дедукции, фундаментальные положения юриспруденции, к числу которых относятся представления о всеохватывающем, инклюзивном и императивном характере права, а также общетеоретические и теоретико-прикладные работы юристов, историков, политологов, философов, социологов и других ученых, рассматривающих конституционно-правовые аспекты трансформации российского общества, формирования в его структуре новых и возрождения традиционных для России институтов государства и гражданского общества, тенденции общественного сознания и культуры, межэтнические отношения и другие актуальные проблемы, оказывающие влияние на процесс развития современного российского казачества. Парадигма правового анализа изучаемого предмета реализовывалась на теоретическом и практическом уровнях с использованием сравнительноисторического, системного, структурно-функционального подходов к научному исследованию и эмпирических методов получения конкретных данных об изучаемом предмете. Источниками диссертационного исследования являются Конституция Российской Федерации, федеральные законы, указы и распоряжения Президента России, Постановления Правительства Российской Федерации, конституции и уставы субъектов Российской Федерации, нормативно-правовые акты и информационно-аналитические документы органов государственной власти субъектов Российской Федерации, расположенных в Южном федеральном округе, и уставные документы казачьих обществ. В качестве информационно-эмпирической базы использовались результаты конституционально-правовых, политологических, социологических и иных исследований проблем деятельности казачьих объединений, а также материалы собственных эмпирических исследований соискателя. Научная новизна исследования состоит в том, что оно является одним из первых, в которых на монографическом уровне с позиций науки конституционного права комплексно исследуются правовые основы деятельности современных казачьих объединений в субъектах Российской Федерации на территории Южного федерального округа, изучаются проблемы правореализации в деятельности таких объединений, а также предлагаются рекомендации по совершенствованию системы нормативно-правовых актов и правоприменительной практики в данной сфере. Основные положения, выносимые на защиту: 1. В конституционно-правовых основах деятельности казачьих объединений в России предлагается выделить три структурных уровня: федеральный (включает, в том числе, нормативно-правовые акты государственных органов исполнительной власти, действующих на уровне федеральных округов), региональный (состоит из нормативно-правовых актов субъектов Российской Федерации) и муниципальный (состоит из муниципально-правовых актов). Совокупность норм, закрепляющих конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений образует, таким образом, самостоятельный подинститут конституционного права России. 2. Предлагается следующее структурирование конституционноправового статуса российских казачьих объединений: социально-политическая роль и назначение казачьих объединений;

их общая правоспособность;

права и обязанности таких объединений;

гарантии устойчивости и реальности их правового состояния;

ответственность казачьих объединений за нарушение рос сийского законодательства. 3. Наряду с традиционно выделяемыми принципами деятельности общественных объединений, применительно к казачьим объединениям предлагаются следующие: гласность;

государственная и муниципальная поддержка (включая финансовую);

учёт традиций казачьего самоуправления в административно-территориальном устройстве и организации местного самоуправления. 4. В ходе проведения муниципальной реформы на основе Федерального закона «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации» от 6 октября 2003 г. № 131-ФЗ необходимо учитывать опыт местного казачьего самоуправления 5. В генезисе правовых основ деятельности современного российского казачества выделяются хронологические этапы:

- до 1991 г. - самоорганизация неполитических казачьих объединений согласно правовым актам СССР об общественных объединениях;

- в 1991-1995 гг. – разработка федеральными государственными органами правовых актов, носящих ярко выраженный политический характер и направленных на поддержку казачьих общественных объединений, признаваемых преемниками российского казачества, репрессированного советским государством;

- в 1995-1998 гг. – принятие нормативно-правовых актов, направленных на развитие организации и деятельности казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации;

- в 1999-2004 гг. – снижение нормотворческой активности федеральных органов государственной власти в отношении казачества, при активном формировании конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений на территории субъектов Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, в 2000 – 2003 гг.;

- начало 2005 г. – настоящее время – повышение активности федеральных органов государственной власти в области конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений. 6. Наряду с писаным правом, деятельность казачьих объединений регулируется нормами обычного права, выработанными казачеством как частью российского общества. 7. Активность участия современного российского казачества в государственно-значимых мероприятиях сдерживается отсутствием специального федерального закона о казачестве и организации его государственной и иной службы;

наличием противоречий между нормативно-правовыми актами, принятыми до 1998 г. федеральными органами государственной власти, и актами последующего периода;

наличием противоречий между федеральными нормативно-правовыми актами и актами органов государственной власти субъектов Российской Федерации, и муниципально-правовыми актами. 8. Практически во всех субъектах Российской Федерации, располагающихся в пределах Южного федерального округа, имеются места компактного проживания казачьего населения, предлагается включить в конституции (уставы) этих субъектов Российской Федерации специальную главу, посвящённую казачеству, либо в минимальном варианте – статью, гарантирующую государственную и муниципальную поддержку (включая финансовую) деятельности казачьих объединений, в том числе по сохранению родного языка, культуры, обычаев и традиций. 9. Системы законодательства субъектов Российской Федерации, располагающихся в пределах Южного федерального округа, нуждаются в дополнении специальными законами о казачестве, в которых должен быть установлен конституционно-правовой статус казачьих объединений, а также предусмотрены конкретные меры по поддержке деятельности казачьих объединений (организация государственной и муниципальной службы членов таких объединений, создание специальных казачьих учебных заведений, сохранение и раз витие казачьей культуры). 10. При совершенствовании законодательства субъектов Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, о казачестве недопустимо наделять казаков государственно-властными полномочиями. Конституционно-правовой статус членов казачьих объединений, несущих государственную и иную службу, не имеет юридической определённости, вследствие чего жизнь, здоровье и неприкосновенность казаков недостаточно защищены законом. Необходимо принятие дополнительных федеральных, региональных и местных правовых актов, обеспечивающих реальность такой защиты. 11. На основе анализа законодательства о политических партиях делается вывод о необходимости государственной финансовой поддержки казачьих объединений. Казачьи объединения, участвующие в несении государственной и иной службы, как и политические партии, должны финансироваться из бюджета Российской Федерации и бюджета субъектов Российской Федерации. Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования определяется его актуальностью, научной новизной и возможностью использования полученных теоретических положений и научно-обоснованных предложений для совершенствования конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений, рационализации и активизации процесса вовлечения казачьих обществ в решение актуальных проблем государства и гражданского общества в России. Научно-методологическая значимость работы состоит в обосновании и апробации интеграционного подхода к исследованию конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в современных условиях, выборе показателей и индикаторов, характеризующих состояние, динамику развития и эффективность влияния нормативных правовых актов на деятельность казачьих объединений. Они могут использоваться для совершенствования понятийного аппарата науки конституционного права и других наук, а также в последующих конституционно-правовых исследованиях проблем российского общества в целом и казачества, как его части. Теоретико-прикладное значение диссертации обеспечивается выявленными предпосылками и факторами, тенденциями развития российского казачества, знание которых позволяет вырабатывать и реализовывать адекватную эффективную конституционно-правовую политику в отношении этого социальнополитического института. Диссертация и подготовленные на ее основе публикации вводят в научный оборот и практику новые сведения о состоянии и тенденциях развития конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в Российской Федерации, субъектах Российской Федерации на территории Южного федерального округа. Полученные данные служат научной основой для дальнейшей законотворческой деятельности в Российской Федерации и ее субъектах, разработки программ взаимодействия органов государственной власти, местного самоуправления и казачьих объединений. Материалы диссертации могут использоваться в качестве информационной базы для последующих исследований, в учебном процессе при преподавании дисциплин государственно-правового цикла;

служить научной основой для региональных разделов учебных программ образовательных учреждений, предусматривающих изучение истории и проблем современного конституционноправового регулирования деятельности объединений российского казачества на территории Южного федерального округа Российской Федерации. Апробация результатов исследования осуществлялась посредством публикации 6 научных работ, в т.ч. монографии (5,99 п.л.) и 5 научных статей, а также выступлений на 4 научно-практических конференциях. На материалах исследования подготовлены предложения, доложенные Большому кругу и правлению Терского войскового казачьего общества, обсуж денные на семинарах руководящих работников правоохранительных органов и атаманов казачьих обществ Ставропольского края. Результаты исследования использованы автором при подготовке предложений по проекту закона Ставропольского края «О казачестве в Ставропольском крае» (2003 г.), а также в предложениях по проекту федерального закона «О государственной службе казачьих обществ Российской Федерации» (2004 г.) и «О государственной службе российского казачества» (2005 г.), проектам краевых целевых программ «Государственная поддержка казачьих обществ Ставропольского края на 2003-2005 годы» (2003 г.) и «Государственная поддержка казачьих обществ Ставропольского края на 2006-2008 годы». Структура и объём диссертации. Диссертация состоит из введения, двух глав, содержащих четыре параграфа, заключения и списка использованных источников и литературы, включающего 317 источников, в том числе 4 на иностранных языках.

Глава 1. Становление и развитие конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в России 1.1. Теоретические аспекты исследования конституционноправовых норм, регулирующих деятельность объединений российского казачества Современное казачество представляет собой яркий военно-общественный институт российского общества, который, к сожалению, к настоящему времени исследован все еще не в полной мере. Данное положение вещей касается как истории казачества, так и, но в гораздо большей степени, конституционноправовых основ деятельности казачьих объединений. При изучении феномена российского казачества ученые разных научных специальностей использовали разнообразные методологические парадигмы, вследствие чего в научных работах и политических документах обнаруживаются многочисленные определения сущности казачества. Поэтому при организации научного исследования конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений первостепенное значение приобретает определение сущности современного российского казачества. Однако исследование генезиса казачества затруднено отсутствием достоверных документов о начальных периодах его истории, которые утрачены в ходе боевых действий или целенаправленно уничтожены царской администрацией для сокрытия нежелательных для нее фактов договорно-служилых отношений казачьих общин и царской администрации, а также некоторых прав на пользование землей и другими местными ресурсами и т.п. вольностей, «навечно» предоставленных казакам российскими монархами. Для выявления сущности социальной общности, обозначаемой этнони мом «казачество», проведем вторичный анализ результатов имевших место ранее научных исследований. В частности, некоторые зарубежные авторы из числа казаков-эмигрантов утверждают, что «казачество - особая форма нашего имени, возникшая, видимо, у западных славян и пришедшая к нам через украинцев и белорусов. В старых актах его нет. По аналогии с определениями «славянство», «еврейство», слово «казачество» можно относить только ко всем казакам, взятым вместе, с их духовной сущностью, с их бытом, диалектами и другими национальными свойствами. В этом значении его употребляли вначале и русские авторы».1 Однако такое представление казачества не является исчерпывающим и общепринятым, поэтому вопрос о происхождении казачества остается окончательно неразрешенным2 и исследователи, отстаивающие альтернативные научные позиции, иногда ошибочно представляют казачество неким монолитом и пытаются вывести некие общие «законы» его развития.3 Для получения представления по этому поводу рассмотрим процессы трансформации казачества из разрозненного множества общин «вольных» людей в военно-служилое сословие. Судя по материалам исторических исследований, «вольные казаки» были независимыми от славянских князей, а затем и Московского государства и представляли собой самостоятельно организованные объединения вооруженных людей, самопоселявшихся на верхнем и нижнем Дону (Хоперские, ВерхнеДонские и Нижне-Донские казаки), Сунже и Тереке (Гребенские и Терские См.: Казачий словарь-справочник: В 3-х т. / Издатели А.И. Скрылов, Е.В. Губарев / Репринтное изд.: Кливленд, Охайо, США. 1966-1969. – М., 1968. - Т. 2. - С. 39-40. 2 См.: Сильное казачество – сильная Россия. Интервью атамана войскового казачьего общества «Всевеликое войско Донское» В.П. Водолацкова // Российский штандарт. - 2003. - № 3. 3 См.: Маркедонов С.М. Казачество: единство или многообразие? (Проблемы терминологии и типологизации казачьих сообществ) // Общественные науки и современность. – 2005. - № 1. - С. 96.

казаки), Кубани1. Они «находились в большей или меньшей зависимости от государства, более или менее подчинялись его распоряжениям»2 и строили отношения с государствами на договорной основе. Постепенно характер отношений «вольных казаков» с Московским государством изменялся. К началу русской колонизации Северного Кавказа, заложения Азово-Моздокской Линии и покорения Кабарды «…первым пионером, первым колонизатором является казак – вернейший слуга Русского государства, и казачьи станицы, а равно и слободки, образовавшиеся при крепостях, послужили основанием к развитию русского владычества в крае».3 Известный историограф казачества Е.П. Савельев обнаруживал документы о существование «казаков ордынских». Летописи сообщали, что в 1492-1493 гг. ордынские казаки захватили три села в землях Рязанского княжества, а впоследствии разоряли купеческие и посольские караваны.4 Такие казаки были своеобразными преступными объединениями, которые преследовались всеми государствами за нарушения международных договоров и законов. Заметную роль в истории России сыграли «служилые» (состоявшие на регулярной воинской службе) Рязанские казаки, которые в 1444 г. участвовали в сражениях с татарским царевичем Мустафой. При покорении Казани Московским князем Иваном Васильевичем (Грозным) в его войсках на договорных (контрактных) условиях служили около 7 тыс. донских и рязанских казаков. С 1468 г. в летописях упоминались казаки московские, с 1471 г. – азовские, с 1474 г. – крымские, с 1491 г. – мещерские, городецкие, с 1515 г. – белЗдесь имеются ввиду кубанские черкасы (черкасское казачество). По сведениям А.И. Ригельмана, они были древним и сильным славянским племенем, которое в течение нескольких веков с отчаянным упорством отстаивало свою «греческую» веру и независимость. Часть их раньше ХII в. переселилась на Днепр или погибла в неравной борьбе с врагами. Остатки их в семидесятых годах XVIII в. были истреблены чумой (См.: Ригельман А.И. История или повествование о Донских казаках из российских и иностранных источников, летописей, древних дворцовых записей и из журнала Петра Великого. – М., 1778. – С. 40). 2 Потто В.А. Два века Терского казачества. – Ставрополь, 1991. - С.305. 3 Потто В.А. Два века Терского казачества. – Ставрополь, 1991. - С. 289. 4 См.: Савельев А.П. – С. 195. Древняя история казачества. – М., 2002. – С. 195.

городские.1 Впоследствии документально отмечалось появление иных групп казаков. Отдельные группы казаков также служили Речи Посполитой, Крымским ханам и Оттоманской Порте, участвовали в военных действиях на стороне противников России. Со всеми государствами «вольные» казаки имели договорные отношения, связанные со службой в пограничной страже, участием в различных войнах. В исторических источниках конца XV – начала XVI в. упоминаются казаки, проживавшие во многих регионах Московского государства, среди которых выделялись «служилые» казаки, нанимавшиеся выполнять «различные службы государству», «знатным людям» и даже патриарху, и вольные, свободно «казаковавшие в поле».2 Только в 20-х годах XVIII века Петру I удалось ввести практику назначения в казачьи войска наказных атаманов, вследствие чего произошло огосударствление казачьих сообществ, проживавших на территории России, их полное подчинение царской администрации. Так за XVIII - XIX вв. российское казачество прошло путь от разнородных полиэтничных и поликонфессиональных социальных общностей, имевших разный характер отношений с государством, до административно организованного полупривилегированного военнослужилого сословия. В 1893 г. в Империи насчитывалось 2,6 млн. казаков, а в 1917 г. – 4,4 млн. человек войскового сословия. В военное время казачьи войска призывали на службу 4,2 тыс. казачьих офицеров и 177,1 тыс. нижних чинов, но в период первой мировой войны фактически призывалось 307 тыс. офицеров и нижних чинов из 540 тыс. казаков призывного возраста. Вплоть до марта 1917 года государственное управление казачеством осуществлялось на основе законодательства Российской Империи. Жизнедея1 См.: Там же. – С. 195-196. См.: Маркедонов С.М. Казачество: единство и многообразие? (Проблемы терминологии и типологизации казачьих сообществ) // Общественные науки и современность. – 2005. - № 1. С. 102-103.

тельность казачества регламентировалась указами императоров, Правительствующего Сената и директивами других государственных органов. Интересно также отметить, что в многочисленных проектах территориального переустройства России (как федеративного, так и унитарного) большинством их авторов фактор казачьей самобытности всегда учитывался. В одной из наиболее серьёзных работ, посвящённых дореволюционным проектам территориального устройства России – монографии Ю.Л. Шульженко отмечается, в частности, что в проекте Н. Муравьёва предполагалось (по примеру проекта П.И. Пестеля) самостоятельность и самобытность Донского казачьего войска обеспечить путём выделения особой Донской области. В работах М.П. Драгоманова предлагалось разделить Россию на 20 автономных образований, соединённых между собой федеративной связью, в том числе Земли Казачьи и т.д.1 После Октябрьской революции, в ноябре 1917 г. казачество лишилось социально-правового статуса военно-служилого сословия и политико-правовых основ особой войсковой административно-территориальной организации. Нормативно-правовой базой отношений советского государства и казачества стало законодательство РСФСР, иных союзных республик и СССР, которые нарушили преемственность правовых традиций Российской Империи, в том числе и в области правового регулирования деятельности казачества. Декретом ВЦИК и СНК от 10 ноября 1917 г. «Об уничтожении сословий и гражданских чинов» казачество лишалось наследуемых обязанностей долговременной иррегулярной воинской службы и связанных со службой правомочий на своеобразный режим землепользования. Согласно директиве Оргбюро ЦК РКП (б) от 24 января 1919 г. в отношении казачества советское государство стало применять массовые репрессии. В 1920 г. органы казачьего управления в местах компактного проживания казаков повсеместно заменялись советскими учреждениями. Согласно См.: Шульженко Ю.Л. Из истории федерации в России (монархический период). М.: Институт государства и права Российской Академии Наук, 2005. с. 45;

54.

постановлению октябрьского (1924 г.) пленума ЦК РКП (б) «По вопросу о казачестве» осуществлялись принудительные меры «социального выравнивания» казаков и иногородних в бывших областях и округах казачьих войск. Государственные репрессии в отношении казачества, официально прекращенные в 1936 г.1, разрушили системообразующие политико-правовые основы жизнедеятельности казачества, действовавшие в Российской Империи. Только в 1990-х годах российское казачество стало восстанавливаться как социальная общность и социально-политический институт. В 1990-х гг., в период системного кризиса российского государства конструктивно ориентированные казачьи объединения являлись одной из самых организованных сил гражданского общества, выступивших за Российскую Федерацию как единое суверенное государство, против сепаратизма и национализма. Казачество сыграло важную роль в стабилизации социально-политической обстановки в стране, укреплении российской государственности. Восстановление и развитие казачества происходит на основе обновляемого российского законодательства, исследованию которых посвящена настоящая диссертационная работа. При изучении научных работ, посвященных российскому казачеству, отмечается несколько различных методологических подходов к определению сущности казачества: как народа (этноса);

как военно-служилого сословия (части армии);

как своеобразной части русского народа.2 В частности, некоторые ученные полагают, что «на рубеже ХVII – XVIII вв. казачество характеризовалось как «субэтнос», имевший тенденцию превращения в этническую целостность. Эта тенденция была прервана закреплением его в виде служилого 30 апреля 19925 г. пленум РКП (б) признал недопустимым применение насильственных мер в борьбе с остатками казачьих традиций, а 20 апреля 1936 г. ЦИК СССР принял решение о прекращении ограничений по службе казаков. 2 См.: Тикиджьян Р.Г. Казачество России: история и современность // Социальнополитический журнал. 1994. - № 3-6. - С. 214.

сословия Российской Империи ».1 Другие авторы полагают, что «на языке этнографии казачество – это народ, донациональное этническое образование».2 Основания для признания казачества «народом» в традиционном понимании этого слова3 дают эмпирические признаки: общая территория компактного совместного длительного проживания казаков, объединявший их военнослужилый образ жизни, выработавший своеобразную психологию, язык (точнее – говор), традиции, обряды, ритуалы. Они выработались в связи с сильной зависимостью от экономических, социально-политических и иных факторов проживания казаков в конкретных условиях, характерных для казачества до 1917 г., когда его основным системообразующим фактором являлась иррегулярная военная служба. Она поддерживалась царским Правительством посредством сохранения единых для всех казаков нормативных правовых основ деятельности, сословных обязанностей и некоторых привилегий, льгот. Представление российского казачества русским субэтносом требует признания исторических фактов сближения многонациональных компонентов казачества на основе славянской, великоросской этнической основе, единого языка, православия, традиций, бытового уклада. Поэтому в самом казачестве обнаруживались существенные специфические групповые отличия в культуре, психологии, военно-служилом укладе жизни. Эти отличия, в свою очередь, отражались на структуре казачества, которое имело существенные отличия в культуре офицерства и рядового казачества. Казачьи старшины (офицеры) отличались от остального казачества размерами жалования и земельных наделов, большими привилегиями и льготами. С 1775 г. командование казачьих войск и частей комплектовалось царской администрацией из числа прикомандирован Тикиджьян Р.Г. Казачество России: история и современность // Социально-политический журнал. 1994. - № 3-6. - С. 215. 2 Вырелкин В.П. Философские проблемы возрождения казачества // Там же. - С. 210. 3 В словаре русского языка под ред. - С.И. Ожегова (М., 1988. - С. 313) дано четыре определения сущности слова «народ»: население страны;

тождественное нации, народности;

основная трудовая масса населения;

тождественное слову «люди».

ных к казачьим войскам армейских генералов и офицеров. С 1789 г. по указу императора Павла вводилась практика присвоения казачьим старшинам воинских званий, соответствующих чинам офицеров регулярной армии. Вместе с первым офицерским чином казак получал личное дворянство, а офицер, получивший чин полковника, либо награжденный орденом св. Георгия, св. Владимира или другими орденами 1 класса, становился потомственным дворянином.1 С 1870 г. земельные участки отставных казачьих офицеров и войсковых чиновников, закреплялись за ними в потомственную (наследуемую) собственность «для прокорма вместо пенсий». Практика наделения казачьих офицеров дворянскими привилегиями порождала социальную неоднородность казачества, его дифференциацию по чинам и правам землевладения. Получая за верную службу дворянское звание, земельные наделы и жалование в 5-10 раз больше, чем рядовые казаки, казачьи генералы и офицеры объективно дистанцировались от остальных «рядовых» казаков. Такое положение обеспечивало царской администрации возможность надежного управления казачьими войсками «изнутри», через казачьих офицеров. Однако в 1848 г. был установлен запрет на назначение потомственных казаков наказными атаманами казачьих войск.2 В отношении казаков действовали и другие ограничения: запрет на свободный выход из казачьих общин, изменение местожительства и рода деятельности. Только с 1885 г. неслужилым, уволенным в отставку офицерам и казакам разрешалось заниматься научной, административной деятельностью без выхода из станичных обществ. Такая политика царской администрации препятствовала подготовке и выдвижению из казачьей социальной общности ее лучших представителей на высшие уровни военной, политической и творческой элиты. Капитализация экономики России в конце ХIХ – начале ХХ века усилила См.: Ауский - С. Казаки. Особое сословие. – М. - СПб., 2002. - С. 88. При этом сохранялась практика выборов станичных атаманов с их последующим утверждением войсковыми наказными атаманами.

2 имущественную дифференциацию казаков на «домовитых» (зажиточных) и «голутвенных» (бедных). В начале ХХ в. среди, например, кубанских казаков голутвенными считались 48%, середняками – 41,1%, домовитыми, зажиточными — 10,9%.1 Последние могли откупиться от полковой службы, попасть в разряд неслужилых и успешно заниматься земледелием на арендуемых у служилых казаков землях или вести другие прибыльные виды бизнеса и коммерции. Колонизация Северного Кавказа сопровождалась активной миграцией невойскового населения в этот регион. Под прикрытием воинских гарнизонов и казачьих станиц на новых государственных землях селились предприимчивые люди, искавшие удачу в местах с богатыми и малоосвоенными природными ресурсами. 29 апреля 1868 г. законодательно было дозволено российским подданным невойскового сословия селиться и приобретать недвижимую собственность на землях казачьих войск без согласия местной администрации. С 1870 г. снимались и другие значительные ограничения прав невойсковых поселенцев. Им разрешалось выкупать частные земли у казачьих офицеров, арендовать свободные войсковые земли и семейные наделы у казаков, которые из-за занятости службой не могли их эффективно обрабатывать. Поэтому социальная структура в областях казачьих войск стала радикально меняться. Если в 1859 г. в казачьих областях 82% населения составляли казаки, то в 1870 г. их численность в общей структуре населения снизилась до 73%, а к 1887 г. – до 68%. В Донской области, например, неказачье население составляло 683,7 тыс. человек (74,9%), в Кубанской – 334,3 тыс. человек (55,6%).2 В Терской области в начале ХХ века казаки составляли только 18,2% населения. Быстрыми темпами шел рост численности и городского населения. Так, по данным переписи населения 1897 г., в городах Владикавказе, Пятигорске, Георгиевске, Грозном, Кизляре, Моздоке проживало уже 11,9% населения ТерСм.: Шебзухова Т.А. К вопросу о пореформенной колонизации Северокавказского региона // Северный Кавказ: геополитика, история, культура: Материалы всерос. науч. конф. Ставрополь, 11-14 сентября 2001 г. – М. - Ставрополь, 2001. - С. 61. 2 См.: Ауский - С. Казаки. Особое сословие. – М. - СПб., 2002. - С. 84.

ской области. В этих городах к гражданскому управлению допускалось невойсковое население, горцы.1 Развитие промышленности в казачьих областях способствовало численному росту рабочего класса на Северном Кавказе, но казаки не могли его пополнить в связи со спецификой иррегулярной службы, необходимостью обеспечения постоянной боеготовности и ограничениями на выход из станичных общин. Патриархально-общинная форма служебной, экономической, духовной жизнедеятельности способствовала выработке у казаков и закрепления их повседневной практикой принципов корпоративной ответственности, взаимной поддержки и выручки. Для поддержания строгой дисциплины в казачьих войсках использовалось эффективное экономическое средство - лишение сословных привилегий на право пользования землями и иными ресурсами казачьих войск. Каждый казак с 17-летнего возраста получал из станичного юрта (земельного фонда) пай – участок пахотной земли, сенокосы и право пользования другими станичными угодьями. Заработанные средства должны были использоваться казаками для покупки строевой лошади и экипировки для полковой службы. Естественные процессы распада казачьей общины, как архаичной формы общинной жизнедеятельности, искусственно сдерживались царской администрацией. Формализация казачества как особого военно-служилого сословия, детерминированного российским законодательством, позволяет считать российское казачество дооктябрьского периода социально-политическим институтом, который имел двойственный характер. С одной стороны, он являлся частью государственного механизма, в котором казачество обеспечивало обороноспособность страны и поддержание общественного порядка в местах своего комСм.: Кемпинский Э.М. Этнополитические особенности управления Терской области на рубеже ХIХ - ХХ вв. // Северный Кавказ: геополитика, история, культура: Материалы всеросс. науч. конф., 11-14 сентября 2001 г.: В 2-х ч. – М. - Ставрополь, 2001. - Ч. 1. - С. 157-158.

пактного проживания, службы. С другой стороны, - казачество было таким элементом гражданского общества, который в форме станичной общины с патриархально-круговой демократией решал множество местных проблем населения во всех сферах жизнедеятельности от политических и экономических до семейно-брачных. Так, станичные общества самостоятельно распределяли земельные паи и другие угодья, определяли очередность призыва на полевую (полковую) службу или назначения на станичную службу, отправляли казачьи семьи в новые поселения для обеспечения службы на колонизируемых приграничных территориях, а также оказывали социальную помощь нуждающимся семьям, вдовам и решали другие вопросы общинной жизни. О многокомпонентном составе современного казачества пишет и С.М. Маркедонов. Он указывает, что казачество нельзя рассматривать как единый феномен, а определение казачества, сконструированное в определенных исторических условиях, должно постоянно дополняться и усложняться, поэтому казачество необходимо исследовать комплексно, всесторонне.1 Систематизация научных работ, посвященных исследованию феномена казачества, позволяет выделять несколько принципиально различающихся теоретико-методологических парадигмы представления генезиса казачества - официальную, миграционную, автохтонную (местную).2 Поэтому авторы научно-справочного издания «Российское казачество» утверждают, что «не установлено точно и время появления казачества. Одни исследователи относят его к концу ХIV в., другие – к ХVI в., третьи же считают, что казаки или какие-то сходные с ними группы появились в гораздо более ранее время – в Х в., а может быть, даже в VI веке.» См.: Маркедонов С.М. Казачество: единство или многообразие? (Проблемы терминологии и типологизации казачьих сообществ) // Общественные науки и современность. – 2005. - №1. - С. 99. 2 Казачество России. Информационно-справочные материалы. – Ростов-на-Дону, 2001. - С. 16. 3 Российское казачество. Научно-справочное издание. – М., 2003. - С. 21.

Дискуссии о сущности казачества имеют не только теоретическое, но и политико-прикладное значение, так как от их результатов зависит определение сущности современного российского казачества и разработка правовых основ его возрождения и дальнейшего развития. Для получения адекватных выводов научного исследования представляется принципиально важным рационально выбрать методологическую парадигму исследования. При ее выборе для конкретного исследования конституционно-правовых основ деятельности казачьих обществ в современных условиях проводился вторичный анализ методологических основ изучения политических и правовых аспектов жизнедеятельности казачества, а также учитывалась разработанная А.Г. Масаловым типология основных парадигм исследования генезиса казачества, в которой автором выделяются антропологическая или автохтонная, беглохолопская, государственно-колонизаторская и интеграционная парадигмы исследования генезиса казачества1. Автохтонная парадигма предполагает существование казачества с древних времен как коренного народа Предкавказья и Приазовья;

- беглохолопская - представляет казаков общинами беглых холопов из московского и иных государств;

- государственно-колонизаторская – рассматривает генезис казачества как процесс его целенаправленного формирования из городовых казаков, «детей боярских», других служилых людей и разнородных социальных элементов для военно-экономической колонизации новых территорий;

- интеграционная - предполагает возможность формирования казачества в Средневековой Руси и Российской Империи из разнородных элементов, которые с начала XVIII в. целенаправленно интегрировались царской администрацией в «военно-служилый народ», ставший основой казачьего военнослужилого сословия.

См.: Масалов А.Г. Российское казачество: социально-политическая институционализация в современных условиях: Дис. … доктора полит. наук. – Ставрополь, 2004. – С. 24-50.

Как показал А.Г. Масалов, наиболее продуктивной для научных исследований генезиса казачества является интеграционная парадигма, которая основана на конкретно-историческом подходе к исследованию социальнополитических процессов и направлена на выявление однотипных, пространственно и хронологически связанных фактов, характеризующих зарождение и развитие казачества от «вольных» общин до военно-служилого сословия, имеющего сущностные признаки социально-политического института. Интеграционная парадигма позволяет представлять историю формирования казачества нелинейным процессом, детерминированным общероссийскими, локально-региональными и местными факторами, имеющими конкретные формы проявления в реальных региональных и местных условиях. Таким образом, при изучении феномена казачества, правовых условий и факторов его возрождения и деятельности в современных условиях целесообразно использовать комплексный методологический подход, который позволяет анализировать изучаемый предмет научного познания и синтезировать знания о генезисе казачества на разных этапах его развития в конкретных исторических условиях. Для проведения исследования конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в современных условиях необходимо из объекта исследования четко выделить предмет исследования. Предмет научного анализа представляет собой часть, сторону, особые качества объекта познания, на которых сосредоточивается усилия исследователя. Для этого предмет исследования абстрактно выделяется в объекте посредством абстрагирования от иных частей, сторон, качеств объекта, которые условно признаются несущественными, малозначащими для изучаемого предмета. Поэтому определение предмета диссертационного исследования - конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся на территории Южного федерального округа – осуществлено с учетом специфики конкретных методологических подходов науки конституционного права. Правомочность выделения конституционно-правовых основ деятельности современных казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, в качестве предмета научного исследования обоснована следующими обстоятельствами:

- российское казачество представляет собой относительно самостоятельную социальную общность, в рамках которой обеспечивается реализация конституционных прав и свобод граждан России, признающих себя казаками;

- на основе Конституции РФ разрабатывается законодательство Российской Федерации и законодательство субъектов Российской Федерации, правовые акты органов местного самоуправления, которые в современных условиях предопределяют правовые условия деятельности казачьих объединений;

- нормы Конституции России и принятые в соответствии с ней законодательные акты Российской Федерации, субъектов РФ, находящихся в пределах Южного федерального округа, правовые акты органов местного самоуправления, затрагивающие условия формирования и деятельности казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, и иных казачьих объединений, составляют самостоятельную систему взаимосвязанных и взаимозависимых нормативных правовых актов, имеющих определенную структуру, иерархию и степень влияния на деятельность казачьих формирований;

- исходя из принципов конституционного права России корпоративные документы казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, и иных казачьих объединений, в том числе их уставы, должны соответствовать Конституции России, федеральному законодательству и законодательству субъектов Российской Федерации, правовым актам органов местного самоуправления;

- конституционное право Российской Федерации, отражая правовую культуру государства и общества и, с другой стороны, оказывая на нее встречное влияние, в том числе оказывает большое влияние на процесс возрождения и деятельности российского казачества;

- гарантированность деятельности казачьих обществ в России является одним из показателей качественного состояния правовой системы Российской Федерации, эффективности ее влияния на конкретные социально-политические процессы, происходящие в Федерации, ее регионах, муниципальных образованиях. Таким образом, конституционно-правовые основы деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся на территории Южного федерального округа могут рассматриваться в качестве предмета самостоятельного научного исследования. Проведение исследования реализации конституционно-правовых норм, регламентирующих деятельность казачьих обществ, действующих в Южном федеральном округе, обусловлено тем, что в этом регионе исторически сложились места компактного проживания казаков. Так в дооктябрьском периоде истории России предки казаков, проживающих в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, относились к наиболее многочисленным Донскому, Терскому и Кубанскому казачьим войскам. В этом регионе на местах своей традиционной жизнедеятельности с 1980-х гг. активно возрождаются войсковые казачьи общества, занимающие лидирующее положение в российском казачестве. Поэтому деятельность казачьих обществ в Южном федеральном округе отражает наиболее общие актуальные проблемы российского казачества, государственной политики в отношении него, в том числе и в сфере конституционно-правового обеспечения деятельности казачьих объединений. Изучение форм и методов практической деятельности казачьих обществ позволяет выявлять состояние и тенденции, закономерности развития возрождения и развития казачества на основе конституционно-правовых норм не только в Южном федеральном округе, но и в Российской Федерации в целом. При проведении настоящего диссертационного исследования конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений необходимо обосновать методологические основы и методики исследования. Для изучения проблем правового обеспечения деятельности казачьих обществ и иных объединений, наука конституционного права подходит к исследованию предмета познания с позиций своей методологии. Структура методов познания в юридических науках сложно организована и построена с учетом общей методологии гуманитарных, общественных наук. Некоторые авторы подразделяют эти методы на три группы: общенаучные, социально-гуманитарные и специально-научные методы. Возможность использования общенаучных и социально-гуманитарных методов в правовых исследованиях обосновывалась В. Витушко, А. Пелипенко, Г. Назаренко и другими учеными-правоведами1. По характеру получаемых данных об изучаемом предмете возможно деление методов на качественные и количественные. В основе систем индикаторов для измерения количественных характеристик лежат качественные подходы, позволяющие устанавливать сходство и отличия изучаемых предметов. Поэтому методики исследований сочетают количественные и качественные методы для получения комплексных характеристик изучаемых предметов. Юридическими науками выработаны методологические подходы к исследованию политико-правовой системы общества и отдельных ее элементов2.

См.: Витушко В.А. Общенаучная методология в цивилистике // Рос. право. - 2000. - № 3. – - С. 54-60;

Пелипенко А.А. Методология анализа и проблемы российской государственности // Общ. науки и современность. - 2000. - № 5. – С. 104-110;

Назаренко Г. Методология правопознания // Уголовное право. - 2002. - № 4. – С. 93-94 и др. 2 См.: Серсенов К.М. Исследование проблемы государственного принуждения в российской юридической науке // История государства и права. - 1999. - № 1-2. – С. 15-17.

Эти методы можно подразделять на качественные, логико-философские (преобладали в исследованиях до ХIХ в.)1, институциональные и качественные сравнительные (компаративные) (используются с ХV в.), бихевиористские (внедрены в исследовательскую практику с ХХ в.);

социологические, нормативно-институциональные, эмпирико-аналитические и другие. В практике юридических исследований эффективно применяются антропологический, психологический, структурно-функциональный, коммуникативный методы, а также методы экспертных оценок и моделирования2, которые нашли применение в настоящем диссертационном исследовании. Выбор методов и разработка методик изучения конституционноправовых основ деятельности российского казачества во многом предопределяются научной парадигмой, которой руководствуются исследователи. Для изучения проблем конституционно-правового обеспечения деятельности казачьих обществ в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, использовался общенаучный сравнительный (компаративный) метод3. Он лежит в основе многих других общенаучных и конкретных методов и методик4. Этот метод требует сопоставления двух и более изучаемых объектов и (или) применяется для выявления в них совпадений и отличий.5 При использовании сравнительного метода приходится действовать в следующей последовательности: отбирать и описывать инфорПрименение этого метода особенно наглядно в работах выдающихся немецких философ И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля. 2 См.: Серсенов К.М. Исследование проблемы государственного принуждения в российской юридической науке // История государства и права. - 1999. - № 1-2. – С. 24-32. 3 См, например, Марченко М.Н. Понятие сравнительного права // Вестник Моск. ун-та. Серия 11. Право. - 1999. - № 1. – С. 44-53;

Марченко М.Н. Объект и предмет сравнительного права // Там же. № 2. – С. 43-54;

Тимиров Ю.А. Проблемы сравнительного законоведения // Государство и право. - 1993. - № 8. – С. 43-51 4 См., например, Туровский Р.Т. Сравнительный анализ тенденций регионального развития России и Украины // Полис. - 1999. - № 6. – С. 49-61;

Перегудов С.П. Гражданское общество в политическом измерении // Мировая экономика и международные отношения. - 1995. №12. – С.74-85 и др 5 См.: Ковачев Д.А. О критериях оценки результатов сравнения в области государственного права // Государство и право. - 1992. - № 10. – С.123-127.

мационно значимые факты;

выявлять в изучаемых фактах и описывать имеющиеся в них тождества и различия;

устанавливать взаимосвязи между анализируемыми фактами и другими явлениями общественной жизни в форме экспериментальных гипотез;

на основе полученных фактов последовательно проверять гипотезы для их подтверждения или опровержения. Применительно к конкретному предмету настоящего исследования сравнительный метод потребовал отбора нормативно-правовых актов о деятельности государственных органов и общественных формирований, причастных к восстановлению казачьей социальной общности и организации деятельности казачьих обществ для выявления совпадающих и отличительных качественных и количественных характеристик. Сведения для сравнительного анализа конституционно-правовых норм, составляющих основу возрождения казачества и деятельности казачьих обществ, получены из Конституции России, законов Российской Федерации, Указов Президента РФ и Постановлений Правительства РФ, нормативно-правовых актов федеральных, региональных органов государственной власти, правовых актов органов местного самоуправления. Заметную роль в исследовании конституционно-правовых основ возрождения и деятельности казачьих сообществ играет информация, полученная из периодической печати, первичных материалов юридических, социологических и политологических исследований, докладов и выступлений участников научных конференций, посвященных проблеме возрождения казачества в Российской Федерации и субъектах Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа. При этом выяснилось, что государственные органы редко анализируют процесс возрождения и развития казачества, эффективность применения правовых документов и принимаемых в соответствии с ними управленческих решений в отношении казачества. Отсутствие федеральных нормативных правовых актов по вопросам, не посредственно относящимся к изучаемой научной проблеме, потребовало решения ряда методических проблем, связанных со сбором, систематизацией и анализом первичной информации и эмпирических данных посредством личного включенного наблюдения соискателя за процессом формирования и развития в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, конституционно-правовых основ возрождения и развития российского казачества, деятельности казачьих обществ. В ходе исследования также проводились опросы экспертов, анализировались документы и реализовывались другие социологические методики, адаптированные к конкретному предмету настоящего диссертационного исследования. Применение в исследовании нашел и сравнительный метод, составляющий основу системного и исторического подходов, которые также широко использованы в настоящей диссертации. В меньшей степени в отношении предмета исследования возможно использование синхронного метода сравнения с зарубежными странами, поскольку казачество – это всё-таки специфический социальный институт практически не имеющий аналогов в зарубежных странах. Тем не менее, можно отметить, что традиции организации отрядов народной милиции, самообороны, различных дружин (в США – Национальной гвардии) присущи и другим странам. Например, как известно, поправка II к Конституции Соединённых Штатов Америки предусматривает необходимость «хорошо организованной милиции» для чего «право народа хранить и носить оружие не должно ограничиваться».1 При проведении комплексного исследования также широко используется системный методологический подход. Он предполагает, что изучаемые явления и процессы изучаются в прямой и опосредованной связи с другими явлениями общественной жизни, в зависимости от политических, экономических, соци См.: Конституции зарубежных государств / Сост. В.В. Маклаков. М.: Бек, 1997. с. 30.

альных, духовных и иных факторов. В частности, возрождение и развитие казачества рассматривалось как часть общего процесса демократизации российского общества, реформирования государства и развития гражданского общества в России. При проведении исследования конституционно-правовых норм, регламентирующих положение российского казачества, выделялись внутренние и внешние факторы, влияющие на формирование и реализацию правовых основ возрождения и развития российского казачества, деятельности казачьих объединений. Такое условное деление факторов позволило определять влияние на деятельность казачьих обществ не только внутренних, зависящих непосредственно от членов казачьей социальной общности, но и внешних воздействий, к числу которых наряду с правовыми относятся политические, экономические, этнические, внешнеполитические и другие факторы, зависящие от государства и других неказачьих социально-политических институтов и общественных формирований. Внутренние и внешние факторы совокупно воздействуют на процесс возрождения казачества, детерминируют деятельность казачьих объединений. Специфической разновидностью системного подхода в правовых исследованиях стал людологический метод. Он предполагает рассмотрение явлений и процессов общественной жизни, как части всей жизни человеческого сообщества. Людологический метод апробирован в юридических исследованиях. Его предлагают использовать в конституционно-правовых исследованиях В. Гайков, Р. Чернов и некоторые другие исследователи1. В связи с большой продолжительностью периода становления, развития и возрождения российского казачества в настоящем диссертационном исследовании используется исторический подход, который традиционно широко приСм.: Гайков В.Т., Чернов Р.И. Людологический метод исследования применительно к юриспруденции // Известия вузов. Сев.-Кавказ. регион. Общественные науки. - 2000. - № 1. – С. 66-74;

Прокофьев Г.С. Анализ юридического текста: некоторые вопросы теории // Вестник Моск. ун-та. Сер. 11. Право. - 1995. - № 2. – С. 80-85 и др.

меняется в юридических исследованиях. Он требует, чтобы каждое явление рассматривалось в историческом развитии, как фрагмент, звено «цепи событий» общественной жизни. Причина появления и развития изучаемого предмета редко «лежит на поверхности» и практически не может с большой достоверностью описываться только современными характеристиками, поэтому для установления природной сущности познаваемого предмета и выявления причинно-следственных зависимостей, позволяющих формулировать научные законы, потребовалось изучение ранее опубликованных научных работ о генезисе казачества, в которых содержатся данные о начальном состоянии и последующих характеристиках, факторах, влияющих на изучаемый процесс формирования конституционно-правовых основ деятельности казачьих обществ. При этом реализовывался принцип историзма, который заставляет изучать историю появления и развития казачества, его государственной службы не только в современных условиях, но и в периоды царской России и советского государства. Большое значение для настоящего диссертационного исследования имеют научные работы, посвященные истории донского, терского и кубанского казачества. Однако фундаментальных научных работ, посвященных исследованию конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в современных условиях явно недостаточно. Недостаточность историографической базы существенно повышает теоретическое и прикладное значение настоящей диссертационной работы, позволяет использовать полученные данные для выработки научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию конституционно-правового законодательства основ возрождения и развития российского казачества, организации деятельности казачьих объединений, их взаимоотношений с органами государственной власти и местного самоуправления. В прикладных правовых исследованиях также применяется метод экспертной оценки, который использовался в диссертационном исследовании.

В связи со спецификой изучаемого предмета разрабатывались и применялись методы изучения политических документов и правовых актов, монографической научной литературы, публикаций в федеральной, региональной и местной периодической печати. При изучении материалов, помещенных в прессе или содержащихся в архивах, использовались методы анализа документов1. При подготовке диссертации обнаружилась потребность в комплексном анализе деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, казачьих объединений, участвующих в разработке и реализации конституционно-правовых норм деятельности казачьих обществ в условиях современного российского общества. Поэтому в диссертационной работе было введено понятие «механизм конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений». При выработке методологических основ и методов его анализа учитывались следующие обстоятельства. Понятие «механизм» используется гуманитарными, общественными науками для обозначения совокупности взаимосвязанных и взаимозависимых правовых, политический, социальных институтов, обеспечивающих выполнение нормативно предписанных функций, связанных с достижением конкретных целей, поставленных создателями механизма. Для выполнения имманентных функций механизм должен обладать целостностью, иерархичной структурированностью, целенаправленной деятельностью.2 Такими системными качествами должна обладать совокупность правовых, политических и иных институтов, взаимодействующих в процессе разработки и реализации правовых норм, детерминирующими возрождение и деятельность казачьих обществ и общественных объединений в современных условиях.

См.: Исаков Правовые акты: общетеоретические аспекты исследования // Правоведение. 2002. - № 3. – С. 16-28. 2 См., например, Рабочая книга социолога. – М., 1983. - С. 459;

Философский энциклопедический словарь. – М., 1989. - С.584-586;

Краткая философская энциклопедия. – М., 1994. - С. 415 и др.

Эта система, обеспечивающая возрождение и деятельность казачества в конце ХХ - начале ХХI века, по нашему мнению, может именоваться «механизмом конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений», так как имеет своеобразно структурированную совокупность взаимосвязанных элементов, которые взаимодействуют при создании условий для правового обеспечения деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, казачьих объединений и иных общественных формирований по реализации запросов граждан России, идентифицирующих себя с российским казачеством. Изучаемый механизм создают, помимо норм конституционного права, органы государственной власти и местного самоуправления, казачьи и иные общественные объединения, преследующие цели возрождения казачества и организации его общественно-полезной деятельности. Одновременно при помощи этого механизма государство привлекает социальные институты и общественные формирования к реализации своих потребностей в соответствии с нормативными правовыми актами органов государственной власти и правовыми актами местного самоуправления, корпоративными документами общественных объединений. Таким образом, механизм правового регулирования деятельности казачьих объединений в конце ХХ – начале ХХI века представляет собой совокупность конституционно-правовых норм, органов государственной власти и местного самоуправления, казачьих обществ и иных казачьих объединений, которые взаимодействуют при реализации запросов граждан Российской Федерации по поводу возрождения и развитие казачества, восстановление его социально-значимых функций. Применение системного подхода позволяет представлять изучаемый механизм частью правовой и правоприменительной системы России. Ее формирование обусловлено процессами, происходящими в обществе, и, в свою оче редь, активно оказывает на них обратное воздействие. Структура механизма выявляется методами структурно-функционального анализа посредством определения эмпирических признаков деятельности казачьих обществ, их взаимодействия с органами государственной власти и местного самоуправлениями, иными социальными институтами и организациями в процессе возрождения и развития казачества, основанного на конституционно-правовых нормах. При изучении конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений учитываются основные свойства конституционного права: всеобщность (способность оказывать влияние на все сферы общественной жизни), всепроникающий характер, инклюзивность (способность проникать во все сферы общественной жизни и сочетаться с ними), императивность (способность доминировать в отношениях с другими сферам общественной жизнедеятельности). Эти особенности конституционного права обусловили подчинение ему всех социально-политических процессов, их многочисленные и разнообразные взаимосвязи с другими сферами общественной жизни. Исследование структуры и тенденций развития механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений проведено посредством абстрактно-теоретического выделения механизма в системе российского права и структуре органов государственной власти и органов местного самоуправления. При таком анализе в изучаемом объекте абстрактно исключаются элементы, которые не имеют непосредственного отношения к деятельности казачьих объединений, не влияют на государственную политику в отношении него. Выявление количественных и качественных характеристик механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений становится возможным благодаря их относительной автономности и устойчивым взаимосвязям. Такие связи-отношения изначально разрозненных казачьих объединений сближают и объединяют их друг с другом, органами государст венной власти и муниципального управления в процессе разработки и реализации конституционно-правовых норм, являющихся одной из основ деятельности казачьих объединений, вследствие чего происходит консолидация всех частей механизма, организуется их взаимодействие при реализации общих целей. Такие консолидирующие цели исследуемого механизма связаны с формированием конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в современных условиях. Вышеуказанные особенности анализа механизма конституционноправового регулирования деятельности казачьих объединений требуют, чтобы анализ предмета исследования начинался с пилотажного описания структуры изучаемого механизма, выявления его основных элементов, их имманентных функций, связей-отношений между ними, закономерностей их формирования и развития. При описательном исследовании механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений данный механизм представляется совокупностью конституционно-правовых норм, а также законодательных, исполнительных и иных органов государственной власти и местного самоуправления, казачьих обществ и иных объединений казаков, взаимодействующих в процессе разработки и реализации конституционно-правовых норм, являющихся основой возрождения и развития российского казачества. Структурно-функциональном анализ механизма конституционноправового регулирования деятельности казачьих объединений выявляет не только структурные элементы механизма, выполняющие в нем конкретные функции, но и связи-отношения этих элементов, факторы, предопределяющие формирование совокупности конституционно-правовых и иных социальных норм, которые обеспечивают формирование правовых основ деятельности казачьих объединений, их взаимоотношений с органами государственной власти и местного самоуправления, контроль социального поведения членов казачьей социальной общности и иных участников процесса возрождения и развития российского казачества. Вследствие этого в структуре механизма выявляются четыре относительно самостоятельные подсистемы, выполняющие имманентные функции. Правовой основой рассматриваемого конституционно-правового механизма являются: нормы Конституции РФ, иных федеральных законодательных актов, федеральных подзаконных нормативно-правовых актов;

нормы конституций (уставов) субъектов Российской Федерации, в том числе субъектов РФ, находящихся в пределах Южного федерального округа, законодательных актов субъектов Российской Федерации в области казачества, подзаконных нормативно-правовых актов органов государственной власти субъектов Федерации по вопросам казачества;

уставы и иные правовые акты местного самоуправления, а также казачьи обычаи и традиции. «Инструментальной» основой структуры механизма на трех его уровнях – федеральном, региональном и местном - должны служить органы государственной власти Российской Федерации и субъектов Российской Федерации, органы местного самоуправления, на которые государством возлагаются обязанности взаимодействия с казачьими объединениями, представляющими интересы российского казачества. Совокупность таких государственных органов и органов местного самоуправления формирует общность перечисленных социально-политических институтов государственной власти и муниципального управления, которые системно организованы и могут представляться институциональной подсистемой механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений. Казачьи объединения также образуют совокупность взаимосвязанных казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, и множество разнотипных форм организации граждан, признающих себя российскими казаками. По общему признаку – выражение и реализация интересов членов казачьих объединений их также можно отнести к институциональной подсистеме механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений, в котором они могут занимать «казачий сектор». Поэтому при структурно-функциональном анализе механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений первостепенное внимание уделяется задачам выявления органов государственной власти и местного самоуправления, казачьим объединениям, взаимодействующим при выполнении функций выражения и реализации интересов граждан России, идентифицируемых с российским казачеством. Целостность и системная организация механизма достигается устойчивой организацией взаимодействия его элементов. Поэтому при анализе структуры механизма выявляются формы и методы взаимодействия элементов «государственного» и «казачьего» секторов изучаемого механизма, посредством которых обеспечиваются связи-отношения органов государственной власти и местного самоуправления с казачьими объединениями на всех структурных уровнях механизма. Такие связи-отношения между элементами механизма, имеющие устойчивый характер, образуют коммуникативную подсистему механизма политико-правового регулирования деятельности казачьих объединений. Формирование и развитие всего механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений, его подсистем и отдельных элементов детерминируются нормативными правовыми актами, среди которых приоритетное положение имеют Конституция Российской Федерации и федеральное законодательство, а также конституции (уставы) и законодательство субъектов Российской Федерации, правовые акты органов местного самоуправления. В соответствии с нормативными актами в процессе анализа механизма, должны разрабатываться ненормативные документы казачьих обществ. Среди них приоритетное положение отводится уставам казачьих объединений, которые подлежат утверждению органами государственной власти и местного са моуправления в законодательно установленном порядке. В частности, формирование организационных основ механизма обеспечивается нормативными актами, которые при идеальном моделировании процесса предусматривают создание в органах государственной власти и местного самоуправления, казачьих объединениях соответствующих организационных структур, ориентированных на цели возрождения и развития российского казачества. Управление этими процессами предопределяют разнообразные по формам и содержанию социально-правовые нормы. Среди них наиболее значимыми являются конституционно-правовые акты, принимаемые компетентными государственными органами, и корпоративные документы казачьих обществ и организаций, а также нормы обычного права, выраженные в традициях, ритуалах и других формах. Таким образом, при анализе функций и структуры механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений в Российской Федерации, субъектах Российской Федерации и муниципальных образованиях в пределах Южного федерального округа, выявляются структурные элементы механизма, которые на разных уровнях системы государственного, общественного управления выполняют разнообразные функции, связанные с реализацией гражданами России, идентифицируемыми с российским казачеством, их конституционных прав на выражение собственных интересов по возрождению и развитию казачества, организации его общественно-полезной деятельности. Также важно отметить, что нормы конституционно-правовых основ деятельности объединений российского казачества формируется конституционноправовой статус таких объединений. Диссертант предполагает необходимым придерживаться в работе доктринальной позиции Н.А. Богдановой. По её мнению, статус – это «теоретическая конструкция, соединяющая нормативные характеристики, теоретические представления, и реальную практику реализации правовых установлений».1 Однако категория статуса нуждается в уточнении и относительно его структуру. Здесь снова наиболее точным является подход Н.А. Богдановой которая считает важным учитывать не только закрепленные в законе права и обязанности субъектов, но и их социально-политическую роль, практику реализации прав и гарантии последних. Н.А. Богданова предлагает следующую структуру: 1) место в обществе и государстве, социальнополитическая роль и назначение, 2) общая правоспособность, 3)права и обязанности, или компетенция и ответственность, 4) гарантии устойчивости и реальности правового состояния субъектов.2 По мнению диссертанта, необходимо также выделить самостоятельный элемент статуса казачьих объединений – ответственность. Казачьи объединения создаются и действуют в рамках реализации политических прав лиц, идентифицирующих себя с казачьей общностью, прежде всего – права на объединение. Право на объединение, например, Б.С. Эбзеев относит ко второй группе политических прав, которые способствуют развитию политической активности и самодеятельности граждан и обеспечивают удовлетворение их многообразных политических интересов.3 Поскольку по сравнению с иными видами общественных объединений казачьи объединения обладают существенной спецификой, предлагается традиционный перечень принципов организации и деятельности общественных объединений4 дополнить такими как: гласность;

государственная и муниципальная поддержка;

учёт традиций казачьего самоуправления в административно-территориальном устройстве и организации местного самоуправления на территории субъектов Российской Федерации. В дальнейшем в диссертационБогданова Н.А. Категория статуса в конституционном праве // Вестник Московского университета, Серия 11, Право, 1998, №3. с.5. 2 См.: Богданова Н.А. Ук. соч. 3 См.: Эбзеев Б.С. Человек, народ, государство в конституционном строе Российской Федерации. М.: Юридическая литература, 2005. с. 224. 4 См., например: Козлова Е.И., Кутафин О.Е. Конституционное право России. М.: Юристъ, 2003. с. 272-273.

ной работе показано этих принципов. При подготовке и проведении диссертационного исследования соискатель руководствовался этическими требованиями, которые обязывают ученых к деидеологизации научно-исследовательской практики1. Поэтому в исследовании использовались многочисленные методы получения результатов, адекватно отражающих изучаемый процесс закрепления конституционно-правовых основ деятельности казачьих объединений в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа.

См, например, Темнов Е.И. О деидеологизации методологических подходов в историкополитических и конституционно-правовых исследованиях // Государство и право. - 1992. №3. – С.73-79.

1.2. Генезис государственно-правовых основ деятельности казачьих объединений в России Предпосылки формирования конституционно-правовых основ возрождения российского казачества и организация деятельности казачьих объединений с учетом истории российской государственности и роли казачества в ее укреплении, создавались органами государственной власти России в процессе становления суверенного государства и гражданского общества. Взаимодействие органов российского государства и казачества на разных этапах развития России отличалось своеобразием и не поддается линейному описанию. Это обстоятельство во многом предопределялось неоднородным многокомпонентным социальным составом казачества, представлявшего собой совокупность разнородных социальных групп, объединяемыми единым идентификационным названием и самоназванием «казачество» («козачество»). Демократизация российского общества, начатая «перестройкой» в 1985 г., создала новые правовые, социально-психологические и политические предпосылки для реализации гражданских прав и свобод, законодательно закрепленных Конституциями СССР1 и РСФСР2, Декларацией прав и свобод человека и гражданина, принятой Верховным Советом РСФСР в 1989 г. в соответствии со Всеобщей декларации прав человека. Эти документы создали реальные правовые предпосылки и факторы для активизации социокультурных и национально-патриотических общественных объединений. Под их воздействием 14 ноября 1989 г. Верховный Совет СССР принял Декларацию «О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав»3.

См.: Конституция (Основной Закон) Союза Советских Социалистических Республик. – М., 1991. 2 См.: Конституция (Основной Закон) РСФСР. – М., 1979. 3 См.: О признании незаконными и преступными репрессивных актов против народов, подвергшихся насильственному переселению, и обеспечении их прав: Декларация Верховного Неудовлетворенные положением казачьей социальной общности современные потомки казаков в конце 1980-х гг. инициировали создание исторических, военно-патриотических, культурно-просветительских общественных объединений, которые впоследствии стали основой движения за возрождение казачества в России. Для его организации требовалась нормативно-правовая база. В 1991 г. общественные организации представителей репрессированных народов реализовали предоставленные им статьей 7 Конституции СССР права на участие в управлении государственными и общественными делами, в решении политических, хозяйственных и социально-культурных вопросов общества1. Такие национальные общественные объединения, именовавшиеся «народными фронтами», «конфедерациями» горских или иных народов, добились принятия закона РСФСР «О реабилитации репрессированных народов»2, который содержал политические оценки депортации некоторых народов России и декларировал восстановление их политических прав и принятие иных мер, обеспечивающих их полную реабилитацию. Принципиально важно отметить, что этот закон причислил казачество к народам, незаконно репрессированным советским государством по политическим мотивам. Но в отличие от других репрессированных народов казакам не предоставлялись реальные возможности для осуществления законодательно декларированных гарантий на восстановление традиционных административно-территориальных образований3, на выплаты денежных компенсаций за причиненный ущерб и других. Формирование конституционно-правовых основ деятельности казачьих Совета СССР от 14.11.1989 г. № 772–1 // Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989. № 23. Ст. 449. 1 См., например: Конституция (Основной Закон) СССР. – М., 1991. - С.15. 2 См.: О реабилитации репрессированных народов: Закон Российской Федерации от 26 апр. 1991 г. № 1107-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1991. - № 8. - Ст. 572 3 В Северо-Кавказском регионе дооктябрьской России имелись казачьи административнотерриториальные образования – области Донского, Кубанского и Терского казачьих войск.

обществ и развитие составляющих их правовых норм обеспечивается механизмом, который в настоящей диссертации назван механизмом политикоправового регулирования деятельности казачьих объединений. Структурнофункциональный анализ этого механизма выявил его многокомпонентную структуру, в которой имеются федеральный, региональный и местный уровни, а также расположенные на этих уровнях органы государственной власти и местного самоуправления, различные типы объединений казаков, созданных ими учреждений и организаций. Многообразные структурные элементы механизма, связи-отношения между ними целенаправленно создавались или спонтанно возникали на всех этапах возрождения и развития российского казачества в конце XX – начале XXI века. Если в конце 80-х гг. ХХ века в условиях закрытой политической системы СССР движение за возрождение казачества начиналось без необходимого правового обеспечения, то с принятием закона РСФСР от 26 апреля 1991 г. № 1107-1 «О реабилитации репрессированных народов»1 процесс возрождения казачества стал регулироваться Федеральными законами, Указами Президента России и Постановлениями Правительства Российской Федерации, нормативными актами федеральных органов государственной власти, законами и другими правовыми актами законодательных и исполнительных органов субъектов Российской Федерации и органов местного самоуправления. Организаторскую работу казачьих обществ затрудняла их раздробленность, несогласованность, различные подходы к реализации проблем реабилитации казачества, а порой и антагонистские противоречия стратегических целей, задач и методов деятельности. Поэтому единого систематизированного механизма политико-правового регулирования деятельности объединений казаков не было и для его организации Правительство России в апреле 1994 г.

См.: О реабилитации репрессированных народов: Закон Российской Федерации от 26 апр. 1991 г. № 1107-1 // Ведомости Съезда народных депутатов Российской Федерации и Верховного Совета Российской Федерации. - 1991. - № 8. - Ст. разработало нормативную модель механизма взаимодействия органов государственной власти и казачьих объединений, представленную в форме Концепции государственной политики по отношению к казачеству и Примерной схемы взаимодействия государственных органов с казачьими территориальными объединениями.1 Эти документы предусматривали создание при Правительстве Российской Федерации Главного управления (комитета) по делам казачества, который должен был возглавлять Верховный атаман казачества России, назначаемый Президентом России по представлению Правительства Российской Федерации и рекомендации Всероссийского круга казаков. Этим же правовым актом регламентировался порядок назначения Президентом России атаманов казачьих войск, округов и территориальных отделов по представлению Верховного атамана казачества России и после рассмотрения кандидатур на соответствующих войсковых, окружных (отдельских) казачьих кругах. По рекомендациям казачьих кругов атаманами территориальных отделов могли назначаться главы (заместители глав) администраций соответствующих административно-территориальных образований. Избрание атаманов казачьих общин предусматривалось только на первичном уровне — в казачьих обществах городов, станиц и хуторов. Такой порядок соответствовал наказному принципу назначения атаманов казачьих войск и частей, действовавшему в Российской Империи с 1723 г. до марта 1917 г., но противоречил принципам патриархальной общинно-круговой демократии выборов атаманов членами казачьих обществ. Предусмотренная Концепцией процедура назначения государственной администрацией основной части атаманов казачьих обществ приводила к прямой зависимости от государственных органов, так как номенклатурный принцип назначения требовал от атаманов безусловного подчинения и выполнения правительственных решений. Такое положение негативно оценивалось См.: О концепции государственной политики по отношению к казачеству: Постановление Правительства Российской Федерации от 22 апреля 1994 г. № 355 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 3. Ст. 210.

казаками, пытавшимися восстанавливать патриархальную общинно-круговую демократию «вольных» казачьих общин и казачьих республик периода 19171920 гг. Для недопущения реализации таких идей Концепция предусматривала, что казачьи формы местного самоуправления не должны подменять органы государственной власти и местного самоуправления на местах. В целях координации деятельности войсковых казачьих обществ и государственных органов на федеральном уровне планировалось создание Совета атаманов в качестве совещательного (консультативного) органа при Президенте России. Концепция государственной политики по отношению к казачеству предусматривала и другие меры для развития взаимодействия государства и казачества. Но они не были реализованы, вследствие чего формирование механизма политико-правового регулирования деятельности казачьих объединений шло импульсивно, стихийно, в большой зависимости от личностного фактора – желания руководителей министерств и ведомств, органов государственной власти и управления в субъектах Российской Федерации и в муниципальных образованиях содействовать самоорганизации казачества, его привлечению к государственной службе. Разработку и реализацию государственной политики в отношении казачества обеспечивают органы законодательной и исполнительной власти Российской Федерации. Формы их организации и методы работы развивались своеобразно. До августа 1991 г. в отношениях с казачеством органы государственной власти руководствовались установками КПСС и препятствовали самоорганизации казачества, поэтому лидеры казачьих объединений публично заявляли об их неполитическом характере и создавали казачьи организации в структурах краевых и областных отделений Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры1, при краеведческих музеях и других неполитических культурно-исторических учреждениях.2 Это придавало видимость неполитического характера казачьих объединений, деятельность которых направлялась на развитие фольклорной культуры казаков, изучение и пропаганду истории качества. В связи с причислением казачества к репрессированным народам3 и необходимостью осуществлению в отношении казаков мероприятий по их реабилитации, федеральные органы государственной власти создавали временные консультативные органы (комитеты и комиссии) из числа представителей государственных законодательных и исполнительных органов, казачьих организаций. Например, такая комиссия создавалась для подготовки проекта закона РСФСР «О реабилитации казачества».4 Общественная рабочая группа формировалась и для подготовки пакета проектов Указов Президента России, постановлений Правительства Российской Федерации по вопросам государственной поддержки казачества.5 В июле 1994 г. создавался Совет по делам казачества при Президенте Российской Федерации».6 Совет являлся консультативным (совещательным) органом, действовавшим на общественных началах. На него возлагались обязанности по подготовке и проведению Всероссийского (объеКак сообщают первые организаторы казачьего движения на Ставрополье В. Ходарев и П. Федосов, полномочия на организацию казачьих обществ в крае они получили от президиума Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. 2 Например, в Астраханской области первоначально движение за воссоздание Астраханского казачьего войска инициировали сотрудники Астраханского краеведческого музея. 3 См.: О реабилитации репрессированных народов: Закон Российской Федерации от 26 апреля 1991 г. № 1107-1 // Ведомости Съезда народных депутатов и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 18. Ст. 572. 4 См.: О создании комиссии по подготовке проекта Закона РСФСР «О реабилитации казачества»: Распоряжение Президента Российской Федерации от 9 декабря 1991 г. № 113-рп // Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 51. Ст. 1819. 5 См.: Распоряжение Правительства Российской Федерации от 26 декабря 1995 г. № 1740-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 4. Ст. 317. 6 См.: О Совете по делам казачества при Президенте Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 1 июля 1994 г. № 1389 // Российская газета. 1994. 5 июля;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 10. Ст. 1118.

динительного) казачьего круга. Организационным обеспечением деятельности Совета занимался Отдел по взаимодействию с партиями и общественными объединениями Администрации Президента Российской Федерации (с 1 декабря 1994 г. реорганизован в Управление Администрации Президента Российской Федерации по взаимодействию с политическими партиями, общественными объединениями, фракциями и депутатами палат Федерального Собрания), а материально-техническое обслуживание Совета обеспечивало Министерство Российской Федерации по делам национальностей и региональной политике. В связи с этим Совет возглавлял Министр Российской Федерации по делам национальностей и региональной политики Н.Д. Егоров.1 На начальном этапе возрождения казачества Совет выполнял большую организаторскую работу, но не мог компенсировать отсутствие специального исполнительного органа в системе государственного управления, поэтому продолжался поиск оптимальных организационных форм и Совет был упразднен.2 В целях улучшения взаимодействия федеральных исполнительных органов, координации их работы с государственными органами субъектов Российской Федерации, местного самоуправления и казачьими обществами в январе 1996 г. было образовано Главное управление казачьих войск при Президенте России (ГУКВ).3 Оно являлось самостоятельным подразделением Администрации Президента России и состояло из трех отделов и выполняло важные орга См.: Об утверждении Положения о Совете по делам казачества при Президенте Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 1 декабря 1994 г. № 2141 // Российская газета. 1994. 7 декабря;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1994. № 32. Ст. 3333. 2 См.: О признании утратившими силу некоторых актов Президента Российской Федерации в связи с упорядочением системы совещательных и консультативных органов при Президенте Российской Федерации: Указ Президента России от 9 июля 1997 г. № 711 // Российская газета. 1997. 15 июля;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1997. № 28. Ст. 3423. 3 См.: О Главном управлении казачьих войск при Президенте Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 20 января 1996 г. № 67 // Российская газета. 1996. 25 января;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 4. Ст. 266.

низаторские функции1, участвовало в создании нормативно-правовой системы, обеспечивавшей возрождение и развитие российского казачества. Рост масштабов казачьего движения объективно потребовал повышения статуса ГУКВ до уровня федерального министерства.2 Однако, при реорганизации Правительства России ГУКВ не было включено в структуру федеральных органов исполнительной власти, вследствие чего из административной системы был устранен орган, эффективно решавший проблемы организационнополитического и правового обеспечения деятельности казачьих обществ. Но необратимый поступательный характер возрождения казачества3 требовал централизованного управления, попыткой создания которого стала организация Управление Президента России по вопросам казачества (УПВК).4 По сравнению с ГУКВ объем полномочий нового управления уменьшился, численность аппарата сократилась с 35 до 22 штатных единиц5, поэтому его деятельность по организации государственной службы казачьих обществ оказалась менее плодотворной. Так, все войсковые казачьи общества и 25 % отдельных окружных (отдельских) казачьих обществ были внесены в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации в период деятельности Главного управления казачьих войск при Президенте России – до августа 1998 г. В полной мере это замечание относится и к войсковым казачьим общеОб утверждении Положения о Главном управлении казачьих войск при Президенте Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 11 декабря 1996 г. № 1673 // Российская газета. 1997. 26 декабря;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1996. № 51. Ст. 5766. 2 См.: О мерах по совершенствованию структуры Администрации Президента Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 12 февраля 1998 г. № 162 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 7. Ст. 827. 3 См.: Поздняков А. Необратимый характер // Казачий Терек. 1999. № 2 (7). 4 Об Управлении Президента Российской Федерации по вопросам казачества: Указ Президента Российской Федерации от 7 августа 1998 г. № 920 // Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 32. Ст. 3846. 5 См.: Об утверждении Положения об Управлении Президента Российской Федерации по вопросам казачества: Указ Президента Российской Федерации от 16 ноября 1998 г. № 1397 // Российская газета. 1998. 19 ноября;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1998. № 47. - С.5743.

ствам, действующим на территории Южного федерального округа, которые также регистрировались в государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации в 1997-1998 гг.: Терское казачье войско – 12 декабря 1997 г., «Всевеликое войско Донское» - 17 июня 1997 г., Кубанское – 24 апреля 1998 г. Эти войсковые казачьи общества создавались на территориях нескольких субъектов Российской Федерации: Терское казачье войско – в Дагестане, Ингушетии, Кабардино-Балкарии, Северной Осетии–Алании, Чечне и Ставропольском крае;

«Всевеликое войско Донское» - в Волгоградской, Ростовской, Калужской областях;

Кубанское казачье войско – в Адыгее, КарачаевоЧеркесии и Краснодарском крае. Многочисленные претензии органов государственной власти и казачьих обществ к УПВК по поводу низкой эффективности его деятельности, послужили основанием для издания Указа Президента России от 25 февраля 2003 г. № 249 «О совершенствовании деятельности по возрождению и развитию российского казачества». Согласно этому указу Управление Президента Российской Федерации по вопросам казачества упразднялось, а его функции и штатная численность передавались в аппараты полномочных представителей Президента России в федеральных округах и другим подразделениям Администрации Президента Российской Федерации.1 Таким образом, из федерального уровня государственной власти вообще устранялся важный специализированный федеральный орган, уполномоченный заниматься организацией взаимодействия государства с казачьими обществами. Попытки заменить такой орган должностным лицом высокого ранга - советником Президента России, как показывает практика, не стали адекватным решением проблемы формирования общероссийского центра управления казачьими обществами в Российской Федерации. На советника Президента РосСм.: О совершенствовании деятельности по возрождению и развитию российского казачества: Указ Президента Российской Федерации от 25 февраля 2003 г. // Российская газета. 2003. 27 февраля;

Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 9. Ст. 850.

сии Г.Н. Трошева, назначенного на эту должность в феврале 2003 г.1, возлагались обязанности по координации деятельности аппаратов полномочных представителей Президента России в федеральных округах, обеспечение методического руководства деятельностью казачьих обществ, включенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации.2 Но на период завершения подготовки диссертации советник Президента России Г.Н. Трошев и его малочисленный аппарат, состоящий из трех ответственных работников, не смогли осуществить реформу федеральных органов, обеспечивающих государственную политику в отношении казачества. Указ Президента России от 25 февраля 2003 г. № 249 в части передачи штатных должностей расформированного УПВК в аппараты полномочных представителей Президента России в федеральных округах для организации специализированных структурных подразделений, занимающихся работой с казачеством, не был исполнен. Только в конце 2004 г. в Министерстве регионального развития Российской Федерации был создан департамент, который помимо вопросов национальной политики стал заниматься и проблемами организации взаимодействия с казачьими обществами. Структурно-функциональный анализ механизма политико-правового регулирования деятельности казачьих объединений выявил в нем совокупность органов законодательной и исполнительной власти субъектов Российской Федерации, которые обеспечивают разработку и реализацию государственной политики в отношении казачества на региональном и местном уровнях. На региональном уровне анализируемого механизма в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа в законодательных и исполнительных органах государственной власти созданы разнообразные структурные подразделения для взаимодействия с казачьими См.: О советнике Президента Российской Федерации: Распоряжение Президента Российской Федерации от 25 февраля 2003 г. № 98-рп // Собрание законодательства Российской Федерации. 2003. № 9. Ст. 860. 2 СМ.: Там же.

объединениями, привлечения их к выполнению обязанностей государственной и иной службы. В федеральных округах, государственными органами, координирующими связь государства и казачьих обществ, выступают общественные советы при полномочных представителях Президента России. Такой Координационный совет при полномочном представителе Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе учреждался 27 ноября 2000 г. Учитывая большую значимость решения казачьих проблем для Южного федерального округа, имеющего места компактного проживания казаков, и активность деятельности войсковых казачьих обществ в регионе, председателем Совета назначался первый заместитель полномочного представителя Президента России по Южному федеральному округу М.Г. Фетисов.1 В 2000-2002 гг. Совет регулярно проводил заседания, на которых обсуждал актуальные проблемы взаимодействия государственных органов и казачьих обществ, принимал решения, направленные на привлечение казаков к государственной и иной службе. Но с 2003 г. заседания Совета не проводились. Поэтому на встрече атаманов казачьих войск юга России с полномочным представителем Президента России в Южном федеральном округе Д.Н. Козаком вопрос возобновления деятельности указанного Совета поднимался и получил положительное решение – организацией работы Совета было поручено заниматься заместителю полномочного представителя Президента России в Южном федеральном округе Ю.А. Ампилогову и департаменту по внутренней политике аппарата полномочным представителем Президента России в Южном федеральном округе. В субъектах Российской Федерации непосредственное взаимодействие с войсковыми и отдельными окружными (отдельскими) казачьими обществами См.: Об утверждении Положения о Совете по делам казачества при полномочном представителе Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе: Распоряжение полномочного представителя Президента Российской Федерации в Южном федеральном округе от 27 ноября 2000 г. № 161 // Российское казачество. – М., 2003. - С.552-554.

обеспечивают федеральные органы государственной власти и органы государственной власти субъектов Российской Федерации и местного самоуправления. Так, в Южном федеральном округе взаимодействие Федеральной пограничной службы России с войсковыми казачьими обществами «Всевеликое войско Донское», Кубанское и Терское, а также с Отдельным Астраханским окружным казачьим обществом осуществляло Северо-Кавказское региональное управление ФПС России. Для организации эксперимента по невойсковой охране границы, сотрудничества в подготовке молодежи к службе в пограничных войсках, координации шефства казачьих обществ над пограничными заставами командование Северо-Кавказского регионального управления ФПС Российской Федерации выделяло в штабе регионального управления группу офицеров, которая подготовила к подписанию 26 февраля 1999 г. договор Северо-Кавказское регионального управления ФПС Российской Федерации и Ставропольского окружного казачьего общества Терского войскового казачьего общества о совместной деятельности и взаимовыгодном сотрудничестве в охране Государственной границы на Северном Кавказе.1 В соответствии с этим договором казачьи общества Ставропольского окружного казачьего общества Терского войскового казачьего общества шефствуют над 8 пограничными заставами, обеспечивают начальную подготовкой призывников для службы на них, а также оказывают пограничникам материально-техническую и иную помощь.2 Для взаимодействия с казачьими общественными организациями в их реорганизации в «реестровые» казачьи общества в соответствии с требованиям Охранять границу совместно // Казачий Терек. 1999. № 3 (8). См.: Договор о совместной деятельности и взаимовыгодном сотрудничестве между Краснознаменным Северо-Кавказским региональным пограничным управлением ФСБ России и Терским казачьим войском в охране Государственной границы в северокавказском регионе // Казачий Терек. 2003. № 11 (66).

Указов Президента России1 во всех субъектах Российской Федерации, имеющих многочисленные казачьи объединения, были созданы Комиссии по вопросам организации государственной и иной службы казачьих обществ под председательством заместителей глав администрации (губернаторов, президентов и глав республик). Комиссии решали многие актуальные вопросы казачьих обществ, помогали им устанавливать конструктивные взаимовыгодные отношения с органами государственной власти, местного самоуправления в деле организации государственной и иной службы казаков, их физического и военнопатриотического воспитания, развития казачьей культуры и системы кадетских образовательных учреждений2. Впоследствии в зависимости от активности казачьих обществ и их отношений с органами государственной власти в некоторых субъектах Российской Федерации на базе таких комиссий создавались структурные подразделения в аппаратах исполнительных органов субъектов Российской Федерации. Вследствие этого в субъектах Российской Федерации формировались различные административные структуры конституционно-правового механизма, обеспечивавшие сотрудничество органов государственной власти и местного самоуправления с казачьими обществами. Однако такие структуры не функционировали стабильно, часто создавались и вновь упразднялись, примером чему может служить создание и упразднение должности советника Президента Республики Адыгея по военным вопросам и делам казачества. См., например, О государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 9 августа 1995 г. № 835 // Российская газета. 1995. 15 августа;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3359. 2 См., например, Информационный бюллетень № 2 по государственной и иной службе казачества. Январь-декабрь 1999 г. – Ростов-на-Дону, 2000. 3 См.: Указ Президента Республики Адыгея «О советнике Президента Республики Адыгея по военным вопросам и делам казачества» от 20.02.2002 N 55 // "Собрание законодательства Республики Адыгея", N 2, 2002;

Указ Президента Республики Адыгея «О сокращении должностей помощника Президента Республики Адыгея – Председателя Комиссии по правам человека при Президенте Республики и помощника Президента Республики Адыгея по военным вопросам и делам казачества» от 20.02.2002 N 55 // "Собрание законодательства Республики Адыгея", N 2, февраль 2003.

В Волгоградской и Ростовской областях, Ставропольском, Краснодарском и Красноярском краях и некоторых других субъектах Российской Федерации атаманы войсковых и окружных казачьих обществ приняты на государственную службу, что обеспечивает устойчивую связь государственных органов и казачьих обществ. Например, в Ростовской области атаман войскового казачьего общества «Всевеликое войско Донское» казачий генерал В.П. Водолацкий занимает должность заместителя Губернатора, а в аппарате областной администрации создан Комитет по делам казачества и кадетских учебных заведений;

в Краснодарском крае – атаман Кубанского казачьего войска казачий генерал В.П. Громов продолжительный период был заместителем главы администрации края, а в настоящее время является директором краевого департамента по делам казачества, военным вопросам и работе с допризывной молодежью;

в Ставропольском крае атаман Терского казачьего войска казачий генерал В.П. Бондарев является секретарем совета по экономической и общественной безопасности Ставропольского края, а в структуре управления по обеспечению деятельности совета по экономической и общественной безопасности аппарата Правительства края создан отдел по взаимодействию с казачеством;

в аппарате администрации Волгоградской области действует комитет по делам национальностей и казачества. Такие разнотипные административные структуры, нацеленные на организацию сотрудничества государственных органов с казачьими обществами и организациями свидетельствуют об отсутствии единых принципов организации органов государственной власти субъектов Российской Федерации по созданию механизма взаимодействия с казачьими обществами и организациями. Бессистемное развитие организационных структур в государственных органах субъектов Российской Федерации оказывается одним из важных факторов, негативно влияющих на развитие казачьих обществ и организаций.

Развитие механизма конституционно-правового регулирования деятельности казачьих обществ на региональном уровне, в субъектах Российской Федерации, находящихся в пределах Южного федерального округа, наглядно представляется на примере Ставропольском крае. Основными структурными элементами анализируемого механизма в крае являются законодательные и исполнительные органы государственной власти, органы местного самоуправления, а также казачьи общества, входящие в состав Ставропольского окружного казачьего общества Терского войскового казачьего общества, внесенные в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации. В Государственной Думе Ставропольского края в 1993-1997 гг. работал комитет по законодательству и правам человека, в котором интересы казачества представлял заместитель председателя Комитета потомственный казак А.Я. Месечко. Поддерживали казачество и заместитель председателя Государственной Думы Ю.А. Гонтарь, другие депутаты, избранные в Государственную Думу края при активной поддержке казачьих объединений. Во втором составе Государственной Думы края (1997–2001 гг.) проблемами казачества занимались депутаты Ю.А. Гонтарь, Ю.В. Васильев и некоторые другие. Однако специальной организационной структуры, нацеленной на взаимодействие с казачеством, в Государственной Думе Ставропольского края не было и за 1997-2001 гг. Государственная Дума края не принимала специальные правовые акты по проблемам казачества. Государственная Дума Ставропольского края, избранная в 2001 г., стала уделять больше внимания проблемам казачества. Свидетельством этого стало создание в составе Думы Комитета по социальной политике, науке, курортам, работе с общественными организациями и казачеством.1 В апреле 2002 г. этот Комитет инициировал разработку краевого закона «О казачестве в СтавропольСм.: О положении О комитете Государственной Думы Ставропольского края по социальной политике, науке, курортам, работе с общественными организациями и казачеством: Постановление Государственной Думы Ставропольского края от 21 февраля 2002 г. № 41-Ш ГДСК.

ском крае», который был принят в 2003 году.1 Значительную помощь депутатам Государственной Думы Ставропольского края в изучении актуальных вопросов организации государственной и иной службы и других проблем казаков оказывают известные ученые края, работающие в составе научно-экспертного консультативного совета при Государственной Думе края. Благодаря их работе повышается научная обоснованность и эффективность нормотворческой работы Государственной Думы в сфере нормотворческого обеспечения деятельности казачьих обществ в Ставропольском крае. Организационные структуры механизма создавались и в исполнительных органах Ставропольского края: в 1991 г. в аппарате администрации Ставропольского края вводилась должность специалиста по работе с казачеством2, а в 1993 г. в структуре аппарата администрации Ставропольского края был образован Отдел по вопросам казачества. Руководителем этого Отдела был назначен атаман Ставропольского краевого союза казаков П.С. Федосов. Переход лидеров казачьего движения на государственную службу указывает на признание политической элитой края большого общественнополитическое значения движения за возрождение казачества. Став государственным служащим, атаман Ставропольского краевого союза казаков дополнительно получал значительные административные ресурсы для конструктивного и оперативного решения проблем казачьего движения. Отдел был укомплектован потомственными казаками, активно участвовавшими в казачьем движении, поэтому отдел стал своеобразным штабом казачьего движения на Ставрополье и успешно представлял интересы казачества в краевой администрации, других государственных органах, что способствовало развитию движения за возрождение казачества не только в Ставропольском крае, но и в сопредельных субъСм.: О казачестве в Ставропольском крае: Закон Ставропольского края // Сборник законов и других правовых актов Ставропольского края. 2003. № 17 (119). 2 См.: Ведомственный архив Правительства Ставропольского края (далее – ВАПСК), оп. 1, д. 659, л. 12.

ектах Российской Федерации, с казачьими организациями которых казаки Ставрополья поддерживали постоянные связи. Органы местного самоуправления 18 городов и районов Ставропольского края, где компактно проживают потомственные казаки, в 1994-1995 гг. также вводили должности специалистов по работе с казачеством.1 На эти должности, как правило, назначались атаманы казачьих организаций Союза казаков Ставропольского края. В то время в 23 населенных пунктах края главами администрации были избраны атаманы казачьих обществ.2 Однако практика приема казачьих атаманов на государственную и муниципальную службу сохранялась недолго. С 1996 г. «практически повсеместно сокращены или уволены авторитетные лидеры возрождения казачества, работавшие в штатах местных администраций».3 В 2002-2005 гг. главами и заместителями глав органов местного самоуправления работали 8 атаманов районных (отдельских), станичных и хуторских казачьих обществ.4 Организационно-штатные изменения происходили и в аппарате администрации (Правительства) Ставропольского края: в апреле 1994 г. Отдел по вопросам казачества краевой администрации упразднялся, а его функции передавались Департаменту по делам национальностей и казачества администрации края;

в 1997 г. в структуре краевого Правительства создавался самостоятельный Отдел по вопросам казачества5, который впоследствии передавался в структуру аппарата Совета по экономической и общественной безопасности См.: ВАПСК, оп. 1, д. 495, л. 66. См.: ВАПСК, оп. 1, д. 659, л. 12. 3 См.: ВАПСК, оп. 1, д. 660, л. 13. 4 См.: Справка о деятельности Ставропольского казачьего округа Терского казачьего войска от 12 февраля 2002 г. // Делопроизводство Организационно-аналитического управления Государственной Думы Ставропольского края. 2002. 5 См.: О создании отделов по делам национальностей и по вопросам казачества Правительства Ставропольского края: Постановление Губернатора Ставропольского края от 4 марта 1997 г. № 122.

края1;

в мае 2001 г. этот отдел упразднялся, а его функции передавались Отделу по связям с военнослужащими и казачеством Управления по обеспечению деятельности Совета по экономической и общественной безопасности Ставропольского края;

в мае 2002 г. этот Отдел упразднялся и в структуре аппарата Правительства края создавался Отдел по взаимодействию с казачеством, имеющий более высокий статус в системе управления. Для усиления связи нового Отдела с казачьими обществами Ставропольского края его заведующий В.Ф. Чеботарев был назначен наказным атаманом Ставропольского окружного казачьего общества Терского войскового казачьего общества, а в 2002 – 2004 гг. он избирался атаманом этого окружного казачьего общества. В ноябре 2004 г. отдел был передан в структуру управления по обеспечению деятельности совета по экономической и общественной безопасности аппарата Правительства Ставропольского края. Большему сближению местных государственных органов и казачьих обществ, развитию информационно-коммуникативных связей между ними также способствуют организационные меры. Например, для более активного привлечения органов государственной власти и местного самоуправления к решению проблем городских, районных, станичных, хуторских казачьих обществ в состав правления Ставропольского окружного казачьего общества Терского войскового казачьего общества включались главы государственных администраций некоторых городов и районов края, руководители крупных промышленных и иных предприятий. Для координации деятельности казачьих обществ и государственных органов, разработки предложений по решению проблем возрождения казачества, становления государственной и иной службы членов казачьих обществ на территории Ставропольского края в ноябре 1998 г. при Губернаторе создан Совет См.: О реорганизации краевых органов исполнительной власти: Постановление Главы администрации Ставропольского края от 8 апреля 1996 г. № 206 // ВАПСК, оп. 1, д. 495, л. 56.

атаманов, который имеет статус общественного консультативного органа.1 Таким образом, в регионах компактного проживания казаков, имеющих окружные казачьи общества, создаются «казачьи» организационные структуры в государственных органах для обеспечения взаимодействия с казачьими обществами. Такие специальные структурные подразделения, укомплектованные представителями казачества, принятыми на государственную и муниципальную службу, наиболее эффективно связывают органы государственной власти и местного самоуправления с казачьими объединениями. Однако, из-за спонтанного характера организационно-штатных реформ, неоднократных изменений правовых основ деятельности казачьих обществ в Ставропольском крае на региональном (краевом) и местном (в муниципальных образованиях) уровнях не создан единый сбалансированный механизм конституционно-правового регулирования деятельности казачьих объединений, их взаимодействия с органами государственной власти. Основными субъектами «казачьего сектора» изучаемого механизма являются казачьи общества, внесенные в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации. Такие казачьи общества созданы и действуют в соответствии с законодательством Российской Федерации и законодательствами субъектов Российской Федерации.2 В иерархии казачьих формирований выделяются уровни войсковых, окружных (отдельских), городских, станичных, хуторских обществ. В 70 субъектах Российской Федерации действуют 10 войсковых (Волжское, «Всевеликое войско Донское», Енисейское, Забайкальское, Иркутское, Кубанское, Оренбургское, Сибирское, Терское, Уссурийское) и 15 отдельных окружных и отдельских казачьих обществ. В начале 2003 г. в соста См.: О совете атаманов казачьих обществ при Губернаторе Ставропольского края: Постановление Губернатора Ставропольского края от 12 ноября 1998 г. № 731 // Казачий Терек. 1999. № 1 (6). 2 См., например, О государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 9 августа 1995 г. № 835 // Российская газета. 1995. 15 августа;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3359.

ве казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, насчитывалось 655,4 тыс. казаков, из которых 225,6 тыс. казаков выразили желание нести государственную и иную службу.1 Судя по данным, приведенным советником Президента России Г.Н. Трошевым на Втором Большом круге казаков России (27 мая 2005 г., г. Новочеркасск) с 2003 г. численность казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, не изменилась. Первичный уровень казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации, составляют хуторские, станичные и городские казачьи общества. Они решают вопросы членства граждан в казачьих обществах, организуют непосредственное взаимодействие казаков друг с другом, между казачьими обществами и органами государственной власти, местного самоуправления. Из объединений первичных казачьих обществ формируются вышестоящие уровни системы казачьих обществ: отдельские, окружные, войсковые. Важный структурный уровень системы реестровых казачьих обществ занимают окружные казачьи общества. Они создаются из городских, станичных, хуторских казачьих обществ, действующих в пределах нескольких городов и районов, как правило, на территории одного субъекта Российской Федерации. Их общая численность, согласно п. 6. Временного положения о государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации, должна превышать 2 тысячи членов первичных казачьих обществ.2 Войсковые казачьи общества, создаваемые путем объединения окружных, отдельских казачьих обществ, действующих на территории не менее двух См.: Перечень казачьих обществ, внесенных в государственный реестр казачьих обществ в Российской Федерации на 1 января 2003 г. // Делопроизводство Управления Президента Российской Федерации по вопросам казачества. 2003 г. 2 См.: О государственном реестре казачьих обществ в Российской Федерации: Указ Президента Российской Федерации от 9 августа 1995 г. № 835 // Российская газета. 1995. 15 августа;

Собрание законодательства Российской Федерации. 1995. № 33. Ст. 3359.

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.