WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |

«Беликов Александр Павлович Рим и эллинизм. Основные проблемы политических, экономических и культурных контактов. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Рассказывая о спартиате Ксантиппе, во время 1 Пунической войны наголову разбившем в Африке армию консула Регула, Полибий «где-то в глубине души гордился победой эллинского ума»950. Полагаю, здесь у него, помимо его желания, проявились (прорвались) эллинский патриотизм и чувство гордости своим этносом. Очевидно, что в глубине души Полибий считал римлян варварами, хотя, разумеется, и не афишировал своё восприятие. Однако, когда он с горечью и болью пишет о легионерах, в разграбленном Коринфе играющих в кости на брошенных в грязь бесценных картинах греческих мастеров (XXXIX. 13. 2), в этом сквозит не только осуждение грубости и неотёсанности воинов. Явным подтекстом звучит (позволим себе 947 В современной этнологии нет единого мнения на проблему этнических стереотипов. Сторонники "примордиальной" концепции этноса (этнос - объективная реальность) допускают наличие этнических стереотипов, в том числе и архетипических, т. е. коренящихся на уровне подсознания. "Инструменталисты", признающие релятивный характер этнических категорий (этнос не есть объективная реальность, а всего лишь мыслительный конструкт), категорически с этим не согласны. Для них все этническое возникает и тиражируется только в социуме. Иначе говоря, «этническому восприятию» учит среда, никаких "архетипов" нет. – На это обстоятельство наше внимание обратил П.В..Иванов. Мы придерживаемся первой концепции.

Солдатова Г.У. Психология межэтнической напряженности. М., 1998. С. 50. Стефаненко Т.Г. Этнопсихология. М., 1999. С. 242.

Блаватская Т.В. Указ. соч. С. 46.

сформулировать ощущения ахейского патриота и культурного человека): на такое способны лишь варвары. Достаточно долго находясь в Риме, Полибий, конечно же, встречал там не только культурных и приятных в общении людей. Все эти годы Полибий «старался понять римлян, прощая им их грубость, которую он объяснял необразованностью»951. Полибий прекрасно понимал, что у самих римлян есть чему поучиться и что среди них встречаются по-настоящему культурные люди, близкие по духу эллинам и достойные дружбы и уважения, с которыми можно быть на равных. Но ведь и Тацит, восхищаясь нравами германцев, тем не менее не переставал считать их варварами. Общение и дружба Полибия с римлянами - осознанный и объективный выбор, но отнюдь не желание выжить во вражеской среде ценой предательства или низкопоклонства. По верному замечанию Т.В. Блаватской, полисной интеллигенции был совершенно не свойственен дух сервилизма, заметный в творчестве придворных творцов эллинистических царей952. Полибий, безусловно, был человеком интеллигентным, и он сумел поставить себя так, что его уважали римские «собратья по классу». Но совсем не за классовую принадлежность, а за мудрость и высокие человеческие качества. Превращать своих врагов в настоящих друзей – это дар, доступный лишь мудрецу. Полибий прекрасно видел недостатки как самих римлян, так и их внешней политики, и открыто осуждал их за это. По сравнению с вышеприведёнными обвинениями Полибия в расчётливом сотрудничестве с римлянами Т.А.Бобровникова впадает в другую крайность – «околдован, очарован, влюблён. Пишет о Риме с гордостью и нежностью, как влюблённый о предмете своей пылкой страсти»953. По словам Цицерона (De Rep. IV. 33), историк упрекал римлян в недостаточном внимании к постановке обучения подрастающего поколения. Он осуждал римлян за вывоз культурных ценностей из 951 Немировский А.И. Древний мир: культура и власть. М., 1999. С. 133. Блаватская Т.В. Указ. соч. С. 20. 953 Бобровникова Т.А. Повседневная жизнь… С. 31.

Греции (Polyb. IX. 10-13), критиковал сенат, возвышающий в Греции льстецов (XXIV. 11. 1-9;

12. 3-5;

11-12). Эта критика как-то не вяжется с образом «римского угодника». Полибий демонстративно отошёл от политики и не вредил Риму, хотя, прекрасно зная планы и настроения сената, мог бы это делать. Но для него, как порядочного человека, это было неприемлемо, он не мог использовать полученную информацию во вред своим информаторам. Вместе с тем можно отметить как минимум четыре конкретных случая, когда его действия и их конечный результат не соответствовали римским интересам и даже противоречили им. 1. Полибий помог Локрам Эпизефирским освободиться от обязанности поставлять Риму войска (Polyb. XXXI. 2. 11-15;

ср.: Liv. Epit. XLVI;

App. Syr. 46-47;

Just. XXXIV. 3), за что получил от города «знаки почета и человеколюбия» (Polyb. XII. 5. 1-3). Обычно около половины полевой армии римлян составляли контингенты союзных войск – римляне берегли себя и недопоставки вспомогательных войск воспринимали очень болезненно. 2. Неоднократные просьбы Ахейского союза вернуть на родину депортированных ахейцев ни к чему не привели. Если бы не вмешательство Полибия, они так и умерли бы на чужбине. Историк подключил к этому делу своего покровителя, и в 150 г. Сципион, «ради Полибия» (Polyb. XXXV. 6. 1.), попросил Катона отпустить заложников. Вопрос был решен положительно только благодаря поддержке Катона. Но Полибий на этом не остановился и хотел, чтобы ахейцам вернули их «знаки отличия, которые они имели раньше», не побоявшись обратиться с такой просьбой к Катону. Ответ, содержавший скрытую угрозу (не надо уподобляться Одиссею, вернувшемуся в пещеру Циклопа за забытыми поясом и шапкой - XXXV. 6. 3-4), заставил историка отступиться, но нам не в чем его упрекнуть, он сделал все возможное для своих соотечественников.

Риму было бы выгоднее удерживать заложников и дальше, возможно, тогда не началась бы Ахейская война. Как отмечал Т. Франк, заложники «только усилили антиримскую партию в Ахайе»954. У. Харрис полагал, что сенат не опасался возможных беспорядков в Ахайе955, но в любом случае римлянам было бы спокойнее, останься заложники в Италии. 3. Полибий организовал побег из Рима наследника селевкидского трона Деметрия, которого сенат с 175 г. держал в столице в качестве заложника (Polyb. XXXI. 12). После смерти его отца Селевка IV трон захватил дядя Деметрия Антиох Эпифан. В 164 г. Деметрий просил сенат отпустить его на родину, чтобы осуществить своё законное право на власть и занять престол предков вместо умершего Эпифана. Сенат, однако, предпочёл видеть царём малолетнего ребёнка - Антиоха Евпатора (App. Syr. 46), поскольку главной целью римского правительства было всемерное ослабление Селевкидского царства956. Поэтому все последующие просьбы царевича не возымели успеха. Полный сил двадцатичетырехлетний Деметрий незаконно и несправедливо, «без всяких оснований» (Polyb. XXXI. 19. 7) был лишен прав царствования в угоду римской политике. Полибий не имел никаких интересов в Селевкидском царстве или в личности Деметрия. Тем не менее он посоветовал царевичу бежать из Рима на родину. Столкнувшись со столь жесткой позицией сената, тот внял совету (Polyb. XXXI. 20). Более того, именно Полибий организовал успешный побег Деметрия, а самому себе обеспечил алиби, сказавшись больным. Мы не согласны с мнением А.Я.Тыжова о том, что невозможно понять, была ли болезнь истинной или мнимой957, – историк отличался завидным здоровьем, легко переносил тяготы дальних путешествий, и если бы не несчастный 954 Frank T. Op. cit. P. 163. Harris W.V. War and Imperialism in Republican Rome 327-70 B.C. Oxford, 1979. P. 242. 956 См.: Badian E. Foreign Clientelae (264-70 B.C.). Oxford, 1958. P. 107-108;

Briscoe J. Eastern Policy and Senatorial Politics 168-146 B.C. // Historia. 1969. Bd. XVIII/1. P. 52. 957 Тыжов. Полибий в Риме. С. 98.

случай уже в старости (падение с лошади), мог бы прожить ещё долго. Излишне категоричным является и суждение Т.А.Бобровниковой о том, что тяжелобольной Полибий, лёжа в доме Сципиона, «оттуда ткал интригу, которая должна была нарушить планы римлян в Сирии»958. Автор отнюдь не занимался подрывной деятельностью против Рима, в данном случае он меньше всего думал о политических планах искушённого в интригах сената. Возьмём на себя смелость утверждать, что он помог юноше, исходя всего из двух соображений: 1) присущее Полибию чувство справедливости;

2) желание помочь несправедливо страдающему соотечественникугреку, вспомним: «Долг эллина - оказывать в трудных обстоятельствах всяческое содействие эллинам…» (XXXVIII. 6. 7). Для мегалопольца организация побега Деметрия – дело не политическое, а этическое, и даже – «этническое». Есть мнение, что Полибий не стал бы действовать на свой страх и риск без санкции на то дома Сципионов959, и за его спиной стояли какие-то политические силы. Однако мы и с этим мнением не согласны. В среде нобилитета могли быть разногласия по внешнеполитическому курсу, но пользу для Рима они понимали однозначно, и никакая политическая группа не захотела бы вместо слабого ребёнка видеть селевкидским царём зрелого и энергичного Деметрия. Сенат действовал в общих интересах960, и в политической сфере для нобилей правильным и справедливым было то, что соответствовало римским интересам961, поэтому даже «филэллин» Сципион не дал бы санкции на бегство потенциально опасного для Рима царя.

Бобровникова Т.А. Повседневная жизнь… С. 214. Pais E. Histoire romaine. Vol. I. P., 1926. P. 579;

Volkmann H. Demetrios I Soter // Der Kleine Pauly. 1976. Bd. I. Sp. 1465;

Тыжов. Полибий в Риме. С. 98. 960 Broughton T.R.S. Senate and Senators of the Roman Republic: The Prosopographical Approach // ANRW. Bd. 1. Berlin;

New York, 1972. P. 250-265;

Finley M.I. Politics in the Ancient World. Cambridge, 1984. P. 5, 141. 961 См.: Adcock F.E. Roman Political Ideas and Practic. Ann Arbor, 1959;

Clarke M.L. The Roman Mind. Studies in the History of Thought from Cicero to Marcus Aurelius. Cambridge, 1960;

Crook J.A. Law and Life of Rome. L., 1967;

Astin A.E. Politics and Polities in the Roman Republic. Belfast, 1968;

Gelzer M. The Roman Nobility. New York, 1969;

Earl D. The Moral and Political Tradition of Rome. New York, 1976;

Маркин А.Н. Менталитет римской имперской аристократии. М., 1997.

В пользу нашей точки зрения свидетельствует и то единодушие, с каким сенат затем пытался устранить уже воцарившегося Деметрия. Заняв трон в 162 г., он всячески старался приобрести расположение сената, послал в Рим роскошный золотой венок (App. Syr.47), обещал «исполнить во всем волю римлян и этим достиг того, что его признали царем» (Polyb. XXXII.4.2). Однако сенаторы продолжали смотреть на него как на врага. С их помощью состоялось соглашение Египта и Пергама, в результате которого в 150 г. Деметрий пал962. После его смерти череда непрерывных усобиц фактически уничтожила единство Селевкидской империи963. И еще одно обстоятельство, на которое, похоже, никто не обратил внимания: Полибий заканчивал свой труд уже после смерти Деметрия, дело было прошлое, и post factum уже можно было не скрывать своего участия в побеге. 4. После окончания Ахейской войны сенат пригласил Полибия в качестве «политконсультанта» для послевоенного переустройства Эллады. Невозможно согласиться с тем, что, «защищая римские интересы»964, Полибий в то же время старался выговорить максимально мягкие условия для побежденных греков. В советах и своей практической деятельности он руководствовался отнюдь не интересами Рима, а пользой для греков и сумел существенно облегчить участь многих полисов965. Только вернувшись на родину, он смог в полной мере поставить свои талант и политическое влияние на службу Элладе. В условиях всеобщего уныния и страха он выступал за смягчение жесткой оккупационной политики Рима. Сам Полибий наивысшей своей заслугой считал, что ему удалось примирить греков с «новым устройством и законами» (XXXIX. 16. 2;

6). Он даже пишет, что эллины «полюбили дарованное устройство» (XXXIX. 16. 3). Здесь он, конечно же, выдает желаемое за действительное, но это объясняется исключительно его желанием успокоить обе стороны. Примирение греков 962 Низе Б. Очерк римской истории и источниковедения. СПб., 1908. С.167. Bellinger A.R. The End of the Seleucids. New Haven, 1949. P.55-.56 964 Источниковедение древней Греции (эпоха эллинизма). М., 1982. С. 74. 965 Подробнее см.: Тыжов А.Я. Политическая миссия Полибия в Элладе… С. 107-115.

и римлян по Полибию – в добре и взаимном прощении с забвением взаимных обид.Во всех перечисленных выше четырёх случаях действия Полибия были продиктованы его гуманизмом. Это были не политические акции, а житейские поступки, объясняющиеся присущим историку чувством справедливости. Современников и соплеменников обмануть трудно. Калликрата и Андронида, ставших римскими «агентами влияния» в Ахейском союзе, греки ненавидели и откровенно презирали. Ярость и ненависть к ним были столь велики, что «даже дети не стеснялись на улице обзывать их в лицо предателями» (Polyb. XXX. 23. 7). Римские ставленники, такие, как Хароп в Эпире966 или Ликиск в Этолии, с помощью римлян уничтоживший 550 предводителей Этолийского союза (Liv. XLV. 28) вызывали всеобщее презрение967.

С таким же чувством к ним относились и римляне, использующие их в своих целях. Полибия же в Риме воспринимали совсем иначе, в противном случае ему был бы закрыт доступ «в лучшие дома» столицы Республики. Нобили никогда не использовали его в своих политических интересах, да им и мысль такая просто не могла прийти в голову по той простой причине, что они с ним дружили и получали от него дельные советы друга. Их отношения были основаны не на политике, а на чувствах личной симпатии. Полибий использовал свои связи в Риме не для личных выгод – когда ему предложили взять себе из конфискованного имущества Диэя все, что пожелает, он не только сам отказался, но и попросил своих друзей не покупать ничего из вещей, продаваемых квестором (XXXIX. 15. 1-2.). Он сумел облегчить участь ахейцев, многим помог, возможно, даже спас. Он спас от уничтожения римлянами статуи Филопемена, добился Cм: Scullard H.H. Charops and Roman Policy in Epirus // JRS. 1945. Vol. XXXV. P. 58-64. Экстремизм таких одиозных личностей добавил к числу римских врагов людей, которые «желали держаться среднего курса» (Forte B. Op. cit. P. 56.). Любопытна оценка Полибия – после смерти Ликиска, «человека беспокойного и мятежного, в Этолии немедленно воцарился мир и согласие, хотя не стало всего одного человека» (XXXII. 19. 1) Точно так же - и в Беотии со смертью Мнасиппа, и в Акарнании, когда она «освободилась от Хремата» (Polyb. XXXII.20.2). Все перечисленные имена принадлежали тем, кто слыл «римскими друзьями» (Polyb. XXX.13.2-5). Отношение Полибия к этим изменникам Греции однозначно показывает, что сам он таким не был.

возвращения в Ахайю уже вывезенных оттуда статуй Ахея, Арата, Филопемена (XXXIX. 14. 3-10). «Ахейский народ в благодарность за эту услугу соорудил мраморное изображение Полибия» (Polyb. XXXIX. 14. 11). Это пишет он сам о себе, но вот что сообщает беспристрастный Павсаний: упоминая статую историка в Мегалополе, он приводит надпись на её основании, гласящую о том, что Полибий стал союзником римлян «и ему удалось успокоить их гнев на Элладу» (Paus. VII. 16.8). Те эллинские города, которые входили в Ахейский союз, получили от римлян разрешение, чтобы Полибий устроил их государственное правление и написал для них законы (VII. 16. 9) – это проявление доверия как с римской, так и с греческой стороны. Известно, что его статуи стояли в пяти городах Пелопоннеса (Paus. VIII. 9. 1;

30. 8;

37;

43. 5;

48. 8). Даже за пределами Ахейского союза, в Олимпии, находилась статуя Полибия с посвящением от элейцев (Ditt. Syll.3 № 685). Само наличие такого посвящения в Олимпии говорит о всеэллинском признании заслуг историка968. Невозможно усомниться в искренности эллинов, воздавших таким образом дать уважения своему великому земляку. В труде Полибия есть любопытная фраза: за оказанные ахейцам услуги «они всеми способами выказывали ему благоволение, и в отдельных городах воздавали высшие почести, µ - «как при жизни, так и после смерти» (Polyb. XXXIX. 16.4). Нет никаких оснований сомневаться, что это интерполяция, внесённая в текст кем-то из поздних переписчиков. Она хорошо показывает, каким на самом деле было отношение эллинов к Полибию и считали ли они его изменником. В результате его деятельности даже те ахейцы, которые ранее были склонны считать его изменником, неизбежно должны были отдать должное его заслугам. Для современников Полибий - прежде всего заступник Эллады969. Следовательно, в памяти не только современников, но и Тыжов А.Я. Политическая миссия Полибия… С. 112.

Там же. С. 114.

последующих поколений эллинов Полибий остался порядочным человеком историком и политиком, которым можно гордиться и который много сделал для своей родины. Используя доверие и расположение к нему римлян, Полибий в качестве посредника между Римом и Грецией много сделал для смягчения их взаимоотношений. «Деятельность Полибия в щекотливой роли друга Рима и защитника интересов Эллады была успешной»970, он служил «национальным интересам» греков971. Полибий добивался от римлян более гуманного отношения к побежденным. В его руках находились нити спокойствия и умиротворения соотечественников и их постепенной адаптации к новым политическим условиям972. Еще одно важное обстоятельство, на которое, похоже, до сих пор никто не обратил внимания: римляне стали для Полибия не совсем чужими. Семнадцать лет тесно общаясь с ними, он узнал этот народ, понял и принял его. Как справедливо отмечает Б. Вальденфельс, «обычно делание недоступного доступным означает уменьшение “чужести”, которое в экстремальных условиях доходит до уничтожения «чужести»973. Особая значимость политической (да и человеческой) деятельности Полибия заключается в том, что он одним из первых попытался проложить мост между греками и римлянами, сыграть роль связующего звена между ними. Вот почему его жизненная позиция и его дела заслуживают только уважения. IV.5. Блоссий из Кум и восстание Аристоника. Проблема взаимоотношений римских нобилей с эллинистическими аристократами имеет ещё одну интересную грань: взаимоотношения римлян с италийской аристократией. Здесь тоже всё было далеко не просто. Даже спустя десятилетия после покорения Италии скрытая ненависть к Риму, как Нерсесянц В.С. Политические учения древней Греции. М., 1979. С. 244. См.: Бузескул В.П. Введение в историю Греции. Харьков, 1903. С. 228;

Walbank. A Historical Commentary on Polybius. Vol. I. Oxford, 1957. P. 3. 972 Тыжов А.Я. Политическая миссия Полибия… С. 111. 973 Вальденфельс Б. Своя культура и чужая культура. Парадокс науки о «чужом» // Логос: Философсколитературный журнал. 1994. № 6. С. 84.

971 можно предположить, тлела среди по крайней мере некоторых представителей италийской знати, что хорошо видно на примере Блоссия из Кум. Тем сложнее предполагать хорошее отношение к Риму со стороны совсем недавно покорённых аристократов эллинистического Востока. Традиционная и устоявшаяся точка зрения на философа Блоссия из Кум рисует его человеком передовых взглядов, демократом. Он был соратником и советником Тиберия Гракха, его личным другом, помогал ему в проведении реформ. После разгрома гракханского движения Блоссий перебрался в Малую Азию, где бушевало антиримское восстание Аристоника. Здесь он стал политическим консультантом претендента на пергамский престол.

Считается, что именно этот философ, сочувствуя их правому делу, дал восставшим политическую и религиозную программу, способную привлечь массы сторонников и усилить восстание. Речь идет об идеологии гелиополитов – граждан солнца, мечтающих о построении государства всеобщей справедливости, основанного на братстве, равенстве и взаимном уважении. Отсюда стандартный имидж Блоссия в историографии: борец за идею, светлая чистая душа, бескорыстный человек, думающий лишь о благе угнетённых и задыхающийся в душной атмосфере рабовладельческого Рима. Такой подход особенно был характерен для отечественной науки, изображающей философа чуть ли не революционером, и даже идеологом революционного движения рабов.974 Впрочем, в зарубежной историографии такие тенденции тоже заметны, даже столь глубокий исследователь античности как А.Тойнби считал Блоссия «эллинским прототипом Маркса».975 Даже в новейшей литературе можно встретить потрясающе наивные по своей сентиментальности высказывания об этом «идеологе социальных реформ»:

- «мысль Напр., см.: Мишулин А. Спартаковское восстание. М., 1936. С. 65 – «Вожди италийского крестьянства Тиберий и Блоссий были связаны с Аристоником». Toynbee A.J. A Study of History. Vol. 4. London, 1939. P. 180.

вдохновлять Тиберия на великие деяния, быть может, переустройство вселенной (!!! – А.Б.) волновала его дух. Блоссий перед Тиберием излагал свои прекрасные социальные проекты. Хотел использовать Тиберия как своё орудие, но – очаровался им и действовал как живой автомат»976. Однако есть очень серьезные основания посмотреть на всё это совсем под другим углом зрения. Существует несколько достаточно важных обстоятельств, которые, как нам представляется, позволяют поставить под сомнение образ прекраснодушного борца за права человека. Первое. Происхождение Блоссия, судьба его предков, его воспитание. Родился он в Кампании, в городе Кумы, принадлежал к влиятельному сабелльскому роду. Отсюда первая посылка: в результате римского завоевания Кампании предки Блоссия лишились власти (и сопряженных с ней доходов!). Логично было бы предположить, что они не могли испытывать особых симпатий к Риму. К тому же, в сильно эллинизированной Кампании римлян должны были воспринимать «по-эллински», то есть – как варваров. Очевидно, всё это должен был унаследовать будущий философ, с молоком матери впитавший восприятие Рима как завоевателя. Сомнительно, чтобы он считал себя римлянином. Ещё меньше оснований полагать, что он мог быть патриотом того государства, которое поработило его малую родину. Второе. Во время 2 Пунической войны предок нашего философа – Марк Блоссий изменил Риму и ратовал за союз с Ганнибалом (Liv. XXIII.7.8-9). И не только Марк Блоссий – фактически вся Кампания перешла на сторону Ганнибала. Более того, кампанцы уничтожили префектов союзных войск и всех римских граждан, кого сумели захватить (Liv. XXIII. 7.3.). Вина за это преступление косвенным образом падает и на Марка.

Бобровникова Т.А. Повседневная жизнь… С. 365-366.

В 210 г. до н.э. 170 кампанцев во главе с несколькими братьями Блоссиями намеревались поджечь временный римский лагерь у Капуи (Liv. XXVII. 3. 4-5). Он состоял из жилищ, сооруженных из досок, тростника и соломы (Liv. XXVII. 3.2-3) – в случае успешного поджога жертвы были бы очень многочисленными. Следовательно, предки Блоссия не ограничивались лишь неприятием римской власти, но готовы были активно сражаться против нее с оружием в руках. Даже нисколько не считаясь с возможным количеством жертв. Неслучайно М.Грант характеризует Блоссия как представителя «известной антиримской фамилии из Кум»977. Третье. О заговоре Блоссиев донесли их собственные рабы. Властям удалось предотвратить нападение. Заговорщики были схвачены и казнены. (Liv. XXVII. 3. 5). Почитание предков – одна из важнейших черт бытия античного общества. За гибель предков, тем более последовавшую не на поле боя, а от рук палача, – полагалось мстить потомкам, это было их моральным долгом. С другой стороны, память о бесчестных поступках предков (бесчестных – с римской точки зрения) передавалась из поколения в поколение (вспомним типологически близкое, хотя и греческое, проклятие Алкмеонидов). По римским понятиям, Блоссий нёс на себе пятно представителя рода изменников. Можно предположить, что он чувствовал такое к себе отношение, и едва ли это добавляло ему симпатий к римлянам. Четвертое. Блоссий дважды оказывался в тех местах, где происходили смуты и вообще события, способные доставить Риму массу неприятностей. Причем оба раза – в качестве одного из руководителей таковых смут. Это не может быть случайностью, скорее, говорит об осознанном и целенаправленном выборе философа. Он подстрекал Тиберия Гракха к более радикальным действиям (Cм.: Plut. Tib. XVII). Появившись в Малой Азии после разгрома гракханского движения, он стал Grant M. History of Rome. London, 1978. P. 372.

политконсультантом Аристоника, и дал ему ценный совет, ожививший уже фактически угасавшее восстание – привлечь под свои знамена рабов и бедноту978. В этом и был смысл Гелиополиса – не построение Города Солнца, а оболванивание доверчивых и наивных простаков, которых можно было бросить на мечи римских легионов. Пятое. Все вышеизложенное, как проявление крайнего политического экстремизма, позволяет отнести Блоссия к представителям «радикального стоицизма». Ведь в целом стоицизм проповедовал терпение и отрицал насилие.979 Самоубийство Блоссия после поражения восстания Аристоника также является поступком, несовместимым с образом рассудительного философа. Скорее, это жест отчаяния, свойственный фанатичному борцу за идею, понявшему, что провести её в жизнь невозможно. Почему Блоссий вел себя именно так, а не иначе? Кем же он все-таки был и чего хотел? Кроме приведенных пассажей из Тита Ливия, источники сохранили немного достаточно беглых упоминаний о жизни и деятельности куманца ( Plut. Tib. XVII;

XX;

Val. Max. IV, 7.1;

Cic. Lael. 37). По мнению Цицерона, неприемлема вся деятельность Блоссия, но особое внимание он заостряет на том обстоятельстве, что философ перешел на сторону врагов Рима, вкладывая эти слова в уста Лелия (Ibid.). Валерий Максим полагал, что Тиберий cum scelerata factione (III.2.17) («со своей злодейской шайкой») был врагом родины (IV.7.1.). Видимо, таким образом он характеризует именно радикальное крыло гракханского движения. Саллюстий пишет, что цели Гракхов были хороши, но средства – дурными (Sall. Bell. Iug. 42.1-4;

31.6-8). Авторы, которых никак нельзя заподозрить в симпатиях к См.: Ferguson J. Utopias of the classical world. London, 1975. P. 144;

Чернышов Ю.Г. Социальноутопические идеи и миф о «Золотом веке». Ч. 1. Новосибирск, 1994. С. 56;

Он же. «Кто был ничем, тот станет всем» (к вопросу об идеологии восстаний рабов во II-I вв. до н.э.) // Античный полис. Проблемы социально-политической организации и идеологии античного общества. СПб., 1995. С. 155-166.

О сути стоицизма см.: Нерсесянц В.С. Политические учения древней Греции. М.,1979. С. 231-242;

Сапов В.В. О стоиках и стоицизме // Римские стоики: Сенека, Эпиктет, Марк Аврелий. М., 1995. С. 5-12.

латифундистам, тем не менее очень резко отзываются о деятельности Гракхов (См.: Flor. II.3.13-15;

Quintil. II.16.5;

Plin. NH. XIII.6.3;

XXXIII.8.3), очевидно – исходя не из своих «классовых позиций», а из-за осуждения экстремизма, допущенного Гракхами под влиянием радикалов. Видимо, первым, кто попытался конкретнее разобраться в мотивах, которыми руководствовался Блоссий, был Д. Дадли980, поскольку обычно имя философа упоминалось лишь в связи с Тиберием Гракхом и Аристоником или в общих трудах об их движениях. Попыток увязать его деятельность с его родословной, насколько нам известно, ранее не предпринималось. Вывод Д. Дадли – Блоссий унаследовал от своих предков демократические взгляды и негативное отношение к римскому нобилитету, поэтому в стоицизме он придерживался радикального течения981. Сразу же возникают некоторые возражения. Демократизм Блоссия нам представляется весьма сомнительным, как и демократические взгляды его аристократических предков. Очевидно, и реформы Гракха, и восстание Аристоника привлекали его не своей демократической направленностью, в случае с Аристоником тоже более чем сомнительной. До появления Блоссия выступление Аристоника не носило никакого социального характера, а было элементарным мятежом с целью захвата царского престола Пергама! Социальный характер ему придал мудрый совет самого философа о привлечении к восстанию низов общества. Но при этом он заботился не о народе, главной целью было оживить почти угасшее восстание. И надо признать, что ему это удалось. Тогда что же влекло его в Малую Азию? На наш взгляд, – возможность причинить вред Риму. Расквитаться с ним за казнь своих предков. Речь идет не о «негативном отношении» к нобилям, а скорее, о явно враждебном отношении философа к римскому 980 Dudley D.R. Blossius of Cumae // JRS. Vol. 31. 1941. P. 94-99. Op. cit. P. 96.

государству. Блоссий должен был воспринимать его как оккупанта! Едва ли он чувствовал себя римлянином. Скорее, наоборот, - воспринимал себя как человека, находящегося в тылу врага. Радикализм в стоицизме – это тоже весьма спорно. Стоицизм не предполагал экстремистских действий, тем более – связанных с массовой гибелью людей. Очевидно, кровь не пугала выходца из Кум, скорее, он даже стремился к ней и провоцировал кровопролитие. С другой стороны, Д. Дадли сам же отмечает, что борьба Блоссия против Рима идет не от его философии, а от политического положения Кампании.982 С этим можно согласиться, поскольку римляне очень скупо раздавали право гражданства, что вызывало сильнейшее недовольство во всей Италии. Ущемленность кампанцев в гражданских правах могла быть одной из причин экстремизма Блоссия. Но – только одной. Блоссий не был ни демократом, ни даже диссидентом. Диссидент – инакомыслящий человек, не согласный с господствующей идеологией, с господствующим мировоззрением, с существующим строем983. Было бы крайне наивно полагать, что философ был убежденным противником рабовладения, монархии, и – сторонником братства народов. Если подбирать предельно точные дефиниции, то скорее он был инсургентом, т.е. – повстанцем, участником восстания984. Затем, отдаленная большим промежутком времени от работы Д.Дадли, появилась статья Г.Е.Кавтария, которую можно считать дальнейшим развитием темы985. Автор отмечает, что представители семьи Блоссия исторически непримиримо относились к Риму, и во время 2 Пунической войны они еще надеялись избежать римского 982 983 984 Opus. cit. Р. 95. Современный словарь иностранных слов. СПб., 1994. С. 207. Указ. соч. С. 239.

Кавтария Г.Е. Тиберий Гракх и Блоссий Куманский // Известия АН Грузинской ССР. Серия истории, археологии, этнографии и истории искусства. Тбилиси, 1988. № 1. С. 121-128.

господства986. Правда, особого развития темы статья не дала, поскольку она не содержит в себе каких-то принципиально новых подходов. О мотивах, которые управляли поведением Блоссия, практически ничего нет. Кроме того, ряд утверждений автора выглядят спорными или бездоказательными. «По источникам, жестоко наказанными выглядят сподвижники Тиберия неримского происхождения»987. Как свидетельствует Плутарх, среди казненных был некий Гай Биллий (Plut. Tib. XX), о нем совершенно ничего не известно, но судя по его преномену и номену – он явно римлянин. Находясь в Риме рядом с Тиберием, Блоссий боролся с антиримским восстанием в Пергаме988. Совершенно непонятно, на чем основывается это утверждение автора – источники не дают никаких оснований для подобных выводов. Как Блоссий мог «бороться» с восставшими, находясь в Риме? Зачем ему это было нужно? И вообще это было не в его стиле – бороться с врагами Рима. Г.Е. Кавтария, ссылаясь на Цицерона, пишет: «Кроме связи с Тиберием, Блоссий был виновен и в другом преступлении, это и вынудило его покинуть Рим989. Однако в оригинале цитируемого места говорится, что оправдывая свои действия дружбой с Тиберием, Блоссий на самом деле не повиновался Гракху «в его безрассудствах», а руководил им не как пособник, но как зачинщик (курсив везде наш – А.Б.). «В страхе перед новым судебным следствием» (Cic. Lael. 37) он и бежал в Азию. Здесь нет и намека на какое-то другое преступление, он боялся продолжения судебного следствия и не без оснований опасался, что ссылки на его дружескую помощь Тиберию суд не сочтет смягчающими обстоятельствами, учитывая явно экстремистскую роль Блоссия в последних событиях. Автор сам пишет – заявив на допросе в сенате, что по приказу 986 987 988 Указ. соч. С.135. Там же. Там же. Там же.

Гракха он бы даже сжег Капитолий, Блоссий после этого уже не мог оставаться в Италии и вынужден был бежать в Азию. Блоссий прибыл в Пергам, когда восстание уже началось. Его вмешательство в восстание следует считать явлением случайным990. С этим невозможно согласиться. Пергам – единственное место, где в тот момент велась широкомасштабная вооруженная борьба против Рима. И совершенно не случайно появление философа именно здесь. Утверждения, что Аристоник хотел основать город Солнца как государство равенства и справедливости – спекулятивны991. С подачи Блоссия он эксплуатировал утопические идеи для привлечения народа и оживления восстания. Наконец, важным этапом для рассматриваемой нами проблемы стало появление статьи Ю.Г.Чернышова «Блоссий из Кум, политический консультант»992. Автор отмечает наличие радикального течения в движении Тиберия, указывает, что источники подчеркивают подстрекательский характер советов, которые давали Гракху Блоссий и Диофан993. Откровенно популистскую фразеологию публичных выступлений Тиберия Ю.Г.Чернышов, на наш взгляд, совершенно справедливо объясняет влиянием советов Блоссия994. Философ психологически грамотно будил тщеславие Тиберия, воодушевлял его на более решительные действия в условиях, когда политические страсти и так были накалены до предела, хотя и предвидел возможность трагического исхода995. Принципиально важны выводы статьи. Блоссий не был советником-слугой, он сознательно подталкивал Тиберия ко все более опасной борьбе с теми, кого считал 990 Там же.

Sherwin-White A.N. Roman foreign policy in the East. 168 B.C. to A.D. 1. London, 1984. P. 88. 992 Статья оказалась доступна нам только в электронном варианте: Чернышов Ю.Г. «Блоссий из Кум, политический консультант // http://rome.webzone.ru/public/tchernyc/tcher01.htm С. 1-9.

993 994 Указ. соч. С. 2. Указ. соч. С. 3. Указ. соч. С. 4.

своими противниками. Последовавшее бегство Блоссия в Пергам стало вполне логичным следствием его позиции996. Здесь его богатый опыт «работы с массами» помог привлечь на сторону Аристоника новых повстанцев997 и способствовал радикализации движения998. Оба патрона Блоссия (Тиберий и Аристоник) погибли в неравной борьбе, а он сам, не желая попасть в руки римлян, покончил жизнь самоубийством. Он крайне враждебно относился к правившему в Риме нобилитету, и его поездка в Пергам была поездкой в тогдашний центр антиримской борьбы в Средиземноморье. Обоих своих патронов он пытался использовать «для достижения целей, которые были близки ему самому»999. Работа Ю.Г.Чернышова существенно продвигает вперед наши представления о мотивах поступков Блоссия. Вместе с тем автор так и не дает четкого ответа – для каких именно конкретных целей, близких философу, пытался тот использовать Тиберия с Аристоником? Вслед за Д. Дадли автор говорит о вражде куманца к нобилям. Касаясь философии Блоссия, он предполагает, что в стоицизме того привлекала идея изначального равенства людей, а также связанная с ней идея «согласия», которое должно царить в обществе1000. Однако здесь Юрий Георгиевич противоречит сам себе, поскольку все последующее содержание его статьи убедительнейшим образом показывает – идея «согласия» в обществе была совершенно не свойственна (и даже чужда!) Блоссию, пытавшемуся довести до крайности любую экстремальную ситуацию, лишь бы это было во вред Риму.

996 997 998 Там же. Ср.: Кавтария Г.Е. Указ. соч. С. 137. Чернышов Ю.Г. Указ. соч. С. 6. Указ. соч. С. 7. Указ. соч. С.5. Указ. соч. С.2.

Вызывает возражения и другой вывод – философ мог исходить из сложившихся у него представлений о необходимости более справедливого (близкого к уравнительному) распределению земли, если он и был утопистом, то не коммунистического (как утверждали многие), а скорее эгалитаристского толка1001. С отсутствием коммунистической идеологии в мировоззрении Блоссия трудно не согласиться. Но был ли он сторонником равенства и идеи о перераспределении земли? Думается – нет. Скорее, для него это было лишь удобным благовидным предлогом для вмешательства в политическую деятельность. А вот цели его, вероятно, были совсем другими. Таким образом выводы интереснейшей и глубокой статьи Ю.Г.Чернышова нуждаются в дальнейшем развитии. И конечный вывод, как нам представляется, может быть намного более жестким. 1. Блоссий, очевидно, принадлежал к «радикальному течению» в стоицизме, которому вообще мало свойственен радикалтзм. Известные стоики Хрисипп и Зенон подчеркивали - все происходит по велению судьбы, поэтому следует руководствоваться знанием, а не страстью. Добродетель – это умеренность и благоразумие, зло – неумеренность, неразумие и трусость1002. Блоссий не обладал ни одной из перечисленных добродетелей, а вот все черты «зла» ему были присущи, в том числе такой неприятный недостаток, как трусость. Лелий, входивший в состав совета при консулах 132 г. до н.э. Ленате и Рупилии, рассказывает, что философ пришел к нему с целью получить прощение (Cic. Lael. 37). Сам пришел! Плутарх сообщает, что Блоссия «привели к консулам» (Tib. XX). Многие друзья Тиберия были убиты или казнены, в том числе Диофан и Гай Биллий (Plut. Tib. XX). Почему пощадили Блоссия? Он оправдывался тем, что «слепо выполнял все приказы Тиберия» (Ibid.), ссылаясь на свою великую дружбу с народным трибуном 1001 Указ. соч. С. 7. См.: Нерсесянц В.С. Указ. соч. С. 232-233.

(Cic. Lael. 37). Лицемерие философа сначала не обмануло сенаторов, понимавших, что он скорее зачинщик, чем исполнитель (Ibid.). И тогда Блоссий предал память своего погибшего «друга», заявив, что выполнил бы любой приказ Тиберия, даже если бы тот велел ему поджечь Капитолий (См.: Plut. Tib. XX;

Cic. Lael. 37). Тиберий ничего не приказывал и не мог приказать Блоссию – не такие были между ними отношения! Ссылки философа на то, что такой приказ трибуна мог бы быть полезен народу – чистой воды лукавство, поскольку до римского народа и его блага Блоссию не было никакого дела. Очевидно, Тиберий, даже подстрекаемый радикальными советниками, никогда не отдал бы такого приказа. В речи, приводимой Плутархом, Тиберий говорит, что для блага народа трибун может даже разрушить Капитолий и сжечь корабельные верфи (Plut. Tib. XV). Это можно считать «риторическими фигурами», призванными украсить речь, но едва ли внутренним убеждением Тиберия. Возможно, эту речь для трибуна готовил Блоссий, подвизающийся еще и в качестве «спичрайтера» при Гракхе1003. Признав в сенате, что Тиберий мог бы отдать такой преступный приказ, философ элементарно предал своего «друга», лишь бы оправдаться самому! В уме нашему «герою» не откажешь – сенаторы поверили в его лицемерную «великую дружбу», как можно понять из фразы Цицерона:

- «нет извинения поступку, совершенному ради друга» ( Cic. Lael. 37). «Будь он в самом деле столь совершенным другом Гракха, как утверждают историки, ему все же незачем было раздражать консулов своим смелым признанием;

ему не следовало, кроме того, отступаться от своей уверенности в невозможности подобного приказания со стороны Гракха».1004 Впрочем, даже мудрый М. Монтень, как сын своего наивного века, поверил в искренность этой «дружбы», иначе никогда не написал бы следующих строк – «…воля Гракха была его волей, он 1003 См.: Чернышов Ю.Г. Указ. соч. С.3. См.: Монтень М. Опыты // http://kiev.philoaophy.ru/li…/ amitie.html знал её и мог располагать ею. Они были больше друзьями, чем гражданами, больше друзьями, чем друзьями или недругами своей страны»1005. Возможно, оправданию действительно небезгрешного философа содействовал и Лелий. Ведь Блоссий пришел к нему с просьбой помочь, а по римским понятиям, к просящему о пощаде надо относиться снисходительно. К тому же, философ был связан узами гостеприимства с родом Сцеволы, а hospitium - это обязанность всемерно помогать своему гостю, как, впрочем, и гостеприимцу. Правда, угроза повторного судебного разбирательства была велика, поэтому Блоссий решил не искушать судьбу и перебраться в Азию, где мог и дальше вредить Риму. 2. Предки Блоссия могли надеяться на освобождение от владычества Рима, он же, как человек несомненно умный, должен был понимать, что это невозможно. При его энергии и уме он, вероятно, выбрал единственно возможный путь – путь борьбы против римского государства, мести ему за казненных предков и утрату свободы Кампании. Потому он и стал «другом» Тиберия и советником Аристоника. Тиберия использовал для внесения смуты вовнутрь римского государства. Аристоника – чтобы отколоть от Рима Пергам, завещанный Атталом III для обогащения и благополучия римского народа. И если освободить Кампанию от римлян было нереально, то какой-то шанс унизить Рим потерей Пергама все-таки существовал. А это должно было весьма польстить самолюбию Блоссия, силой своего ума оторвавшего от Рима изрядный кусок его владений! Он умел воздействовать на сознание людей, даже управлять ими и использовать в своих целях. 3. Философское образование Блоссия. Он был хорошим философом. Неслучайно его учитель Антипатр даже посвятил ему некоторые свои философские трактаты, Там же.

признавая тем самым способности своего ученика. Учитывая все вышеизложенное, можно предположить, что он стремился получить хорошее философское образование с определенной целью. Чтобы отточить свой ум, овладеть могуществом риторики, уметь воздействовать на умы и души людей. К тому же, философы имели определенный статус и влияние в обществе, им был облегчен путь в политику. Философия была нужна ему для достижения большего влияния. Она предоставляла бoльше возможностей для достижения его целей. Тот риск, которому он сознательно себя подвергал, его напористость и целеустремленность позволяют предположить – возможно, Блоссий осознанно готовил себя к будущей «подрывной деятельности» против Рима. Видимо, это единственно возможное объяснение всем его поступкам, в том числе – его деятельности в качестве одного из руководителей антиримского восстания в Малой Азии. Блоссий происходил из знатной семьи и был довольно состоятельным человеком. Какое ему было дело до безземельных крестьян Италии или скверного положения рабов Малой Азии? Он мог бы жить спокойной интеллектуальной жизнью. Но философом двигала идея. Идея мести Риму. Всё вышеизложенное – это всего лишь наша гипотеза, попытка объяснить движущие силы поступков философа так, как мы их видим. Возможно, прав Ю.Г.Чернышов, и нелюбовь к нобилям сочеталась у Блоссия со стремлением к справедливости и уравнительными тенденциями. Нельзя категорически отрицать, что он хотел блага народу и действовал жёстко, как и любой человек, фанатично увлечённый идеей насильственного улучшения мира. Но и в этом случае возникает вопрос – вред или пользу Риму принесла его деятельность? Ответ очевиден.

См.: Чернышов Ю.Г. Указ. соч. С.2.

Классовая принадлежность не помешала аристократу Блоссию стать одним из руководителей антиримского восстания. Не приходится сомневаться, что даже в Италии, давно покорённой Римом, далеко не все местные аристократы готовы были поддерживать римское владычество. В восточном Средиземноморье, особенно в период его завоевания, эллинистическая верхушка тем более не могла сразу же и безоговорочно перейти на позиции римских сторонников. Нельзя игнорировать вывод А.Шервин-Уайта – успехи Аристоника показывают, что он получил некоторую поддержку от военных и зажиточных слоев населения Пергама1007. Отсюда очевидно, что проблему социальной опоры Рима на Востоке нельзя решать в плоскости классового подхода. Сенат никогда не проводил «классовую политику» в своей восточной экспансии. Он опирался не на какие-то определённые социальные страты, а на своих сторонников, которые существовали в любой общественной группе, как и противники Рима. Ситуация изменилась лишь после инкорпорирования восточных провинций в состав римской державы. После этого главной опорой стали представители местной аристократии, особенно после того, как их допустили в сенат, и – торгово-ремесленная верхушка, больше всех выигравшая от создания единого государства. Эти тенденции оформились не ранее конца I в. – начала I в. н.э. Переносить ситуацию, сложившуюся к этому времени, на более ранние периоды, видимо – было бы ошибкой.

Sherwin-White A.N. Roman foreign policy… P. 86.

Глава V. Идеологические аспекты: филэллинизм, греко-римские отношения и проблема преемственности культур V.1. «Освобождение» Греции и филэллинизм. Восприятие римлянами греков – проблема очень сложная, поскольку здесь переплелось много различных аспектов, в том числе фактор филэллинизма, явно переоцениваемый в историографии. Латинское слово fictio в буквальном переводе означает «выдумка», «вымысел», или, как это закрепилось в русском языке – то, чего на самом деле не было (ср.: фиктивный брак). Огромная роль филэллинизма в римской политике, на наш взгляд, не более чем историографическая фикция. Именно в этот смысле и следует рассматривать глубоко укоренившиеся представления о том, что отношение римлян к грекам отличалось от восприятия ими всех других народов, а восхищение греческой культурой суровые квириты переносили на современных себе греков. Более того, сам филэллинизм зачастую считают фактором римской политики, существенно влиявший на действия сената в его взаимоотношениях с эллинами. Самый важный поступок римской дипломатии, традиционно приписываемый филэллинизму «сентиментальными учёными»1008 – это «освобождение Греции» в 196 г. Однако этот поступок нельзя правильно понять, рассматривая его вне политической ситуации на Востоке и не учитывая особенностей римской ментальности. После поражения Македонии сенат, следуя обычной своей практике, прислал на помощь Фламинину 10 послов. Они должны были обеспечить отвечающее римским интересам обустройство Греции и «распределить всё, что было приобретено в этой войне» (App. Mac. IX.3). Здесь Аппиан, несомненно, выражает римский взгляд. Очевидно, что сенат уже считал Элладу своим «приобретением». Фламинин обещал сделать всё, чтобы Филипп не мог затеять новой войны Homo L. Primitive Italy and the Beginning of Roman Imperialism. London, 1926. P. 254.

(Liv. XXXIII.12) - это было главным принципом, регулирующим римские отношения с побежденным врагом. Царь признал свободу всех греков, что было равносильно отказу от интересов в Греции, вывел оттуда гарнизоны, потерял часть собственно македонских земель, выдал пленных, перебежчиков и почти весь флот. Обязательство не вести войн без разрешения Рима лишало его независимой внешней политики. Наконец, Филипп дал заложников, в том числе своего сына Деметрия, заплатил 500 талантов контрибуции и 500 должен был выплатить в 10 лет. Македонская армия сокращалась до 5000 человек (Liv. XXXIII.30). Условия мира ослабляли страну, однако, в отличие от Африки, на Балканах не удалось создать мощный противовес Македонии. Этолия для этого не годилась, она слишком занеслась и даже победу над царём приписала одной себе. Этолийцев поставили на место – они получили только то, что потеряли в 1 Македонскую войну. Гневу их не было предела, причиной возмущения стала не их пресловутая алчность, как полагают Полибий (XVIII.34.1) и некритично следующая за ним А.И. Павловская1009. Этолийцы считали, что их вступление в войну автоматически возобновляет договор 211 г.1010, дающий им права на все захваченные территории, а Риму лишь на добычу (Polyb. XVIII.38.7). Пока шла война, их не разубеждали, но и не восстановили договор официально. Эта дипломатическая тонкость позволила после войны объявить договор несуществующим, поскольку этолийцы сами нарушили его (Polyb. XVIII.38.8;

Liv. XXXIII.12), хотя по форме это был именно постоянный договор1011. Возмущенные таким коварством этолийцы резко сменили политическую ориентацию. Вероятно, главная причина, вскоре приведшая их к открытому столкновению с Римом, – это их недовольство римским «Против Рима открыто выступили этолийцы, обделённые римлянами при разделе владений Филиппа» Павловская А.И. Греция и Македония в эпоху эллинизма // История Европы. Т. 1. М., 1988. С. 429. 1010 Трухина Н.Н. Политика Рима в восточном Средиземноморье во второй половине III в. до н.э. (229-205) // ВМУ. Сер. История. № 2. С. 72;

Holleaux M. Rome and Macedon: the romans against Philip // CAH. Vol. VIII. P. 176. 1011 Laraen J.A.O. Was Greece free between 196 and 146 B.C.? // CPh. 1935. Vol. XXX. # 3. P. 212.

диктатом1012. Психологически это легко объяснимо – Этолия привыкла жить, никому не подчиняясь. Она сумела отстоять свою независимость от Македонии и сейчас особенно болезненно должна была воспринимать римское давление и римскую неблагодарность. Очевидно, именно поэтому этолийцы первыми в Греции поняли, что один гегемон сменился другим, более жёстким, и при том, что самое обидное, при активной помощи самих греков, в т.ч. и этолийцев. Поэтому они предприняли запоздалую попытку исправить свою ошибку. С Ахейским союзом сенат обошёлся лучше, не потому, конечно, что он был самым «достойным уважения греческим государством», как достаточно наивно полагает Т. Моммзен1013. Ахейцев, врагов Этолии, хотели сделать своей опорой на Балканах и противовесом как Этолии, так и Македонии. Само «освобождение» Греции во многом обусловлено этолийской пропагандой и является «контрпропагандистской мерой». В историографии проблемы можно выделить по крайней мере шесть основных положений. 1) Искреннее желание Рима освободить греков, вызванное филэллинизмом знати1014. Оно – результат любви Фламинина к грекам и умеренности сената1015. 2) По мнению Г. Штира, причина – в римском политическом идеализме, а политической целью было честное равновесие в мире1016. Однако греки не умели пользоваться свободой, их раздоры вынудили Рим навести порядок1017, и в результате страна утратила дарованную свободу1018. 3) Освобождение было вынужденным шагом, вызванным слабостью Рима для аннексии, непрочностью его позиций на См.: Власюков С.Ю. Этолийский союз эллинистического времени (социально-экономические отношения и политическая организация): Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1991. С. 16. 1013 Моммзен Т. История Рима. Т. 1. С. 677. 1014 Моммзен Т. Указ. соч. С. 680;

Heitland W.E. The Roman republic. Vol. 2. Cambridge, 1909. P. 12;

Colin G. Rome et la Greec de 200 a 146 au J.C. Paris, 1905. P. 620;

Holleaux M. Rome, la Grece et les monarchies hellenistiques. Paris, 1921. P. 307;

McDonald A.H. Scipio Africanus and Roman Politics in the Second Century B.C. // JRS. 1938. Vol. XXVIII. Pt. 2. P. 155. 1015 Иегер О. История Рима. Ч. 1. СПб., 1876. С. 155;

Wood F.M. The Military and Diplomatic Campaign of T. Quinctius Flamininus in 198 B.C. // AJP. 1941. Vol. LXII. № 3. P. 277-288. P. 288. 1016 Stier H.E. Roms Aufstieg zur Weltmacht und die Griechische Welt. Koln, 1957. S. 148. 1017 Badian E. Roman imperialism in the late republic. Oxford, 1968. P. 2. 1018 Вебер Г. Всемирная история. Т. 3. М., 1892. С. 532.

Балканах и селевкидской угрозой1019. Переход к территориальным захватам был невозможен ввиду ослабленности Рима и значительной роли греческих союзников1020. 4) Объявление независимости со стороны римлян не было искренним1021. Лицемерная политика Рима создала новый вид рабства для «освобождённых».1022 Истмийская декларация является всего лишь политическим маневром, свобода – пустым обманом1023. 5) «Освобождение» нельзя признать ни всецело альтруистичным, ни целиком циничным, оно – форма оборонительного империализма и способ установления над Грецией римского протектората, выгодного для обеих сторон1024. 6) «Освобождение» рассматривается как этап борьбы с Антиохом и обуславливается преимущественно этим1025. Менее категорична и более оправдана позиция Э. Бэдиана – Грецию «освободили», чтобы «освобожденные» полисы не могли попасть в руки новых господ1026. Каждое из этих мнений имеет свои недостатки: первые два в корне неверны, остальные являются безусловным упрощением. Для уяснения действительных причин необходимо обратиться к конкретной исторической ситуации. Фламинин старался завоевать симпатии греков. По просьбе беотийцев, надеясь приобрести их расположение (Liv. XXXIII.27), он даже освободил их пленных сограждан. Один из освобожденных, Брахилл, враг Рима, стал беотархом, римские сторонники, ожидая мести после ухода легионов, убили его с согласия Фламинина. Беотийцы, зная, что здесь не обошлось без консула, стали истреблять одиночных легионеров и малые отряды. Погибло более 500 человек (Liv. XXXIII.29), видимо, в Беотии началась настоящая партизанская война против римлян.

1019 Ковалёв С.И. История Рима. 2-е изд. Л., 1986. С. 261. Егоров А.Б. Рим на грани эпох. Л., 1985. С. 27. 1021 Шлоссер Ф. Всемирная история. Т. 3. СПб., 1862. С. 418. 1022 Лозинский С.Г. История древнего мира. Греция и Рим. Пг., 1923. С. 110. 1023 Ранович А.Б. Эллинизм и его историческая роль. М.;

Л., 1950. С. 52. 1024 Grant M. From Alexander to Cleopatra. The Hellenistic World. New York, 1982. P. 267. 1025 Журавлёв Ю.С. Взаимоотношения Рима с державой Селевкидов (200-160 гг. до н.э.): Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1982. С. 12. 1026 Badian E. Foreign clientelae (264-70 B.C.). Oxford, 1958. P. 72.

Фламинин потребовал выдачи виновных и выдачи 500 талантов за убитых, но ему ответили только извинениями. Он решил разорить Беотию, удержало его лишь заступничество ахейцев, решивших вместе с римлянами воевать против беотийцев, но только в том случае, если все их попытки примирить врагов окончатся неудачей (Liv. Ibid.). С.А. Жебелёв, дав неправильный перевод автора1027, решил, что ахейцы грозили римлянам войной, если не добьются мира для беотийцев. Эту ошибку отметил и раскритиковал Ф.Ф. Соколов1028. Авторитетные комментаторы Ливия В. Вайсенборн и Д. Брискоу отмечают: simul gerere бесспорно означает, что ахейцы решили воевать на стороне римлян против беотийцев1029. Правильный перевод должен звучать так: «Больший вес имели просьбы ахейцев, так как они постановили вместе с римлянами вести войну против беотийцев, если не выпросят для них мира». Римляне настояли на выдаче убийц и 30 талантов (Liv. Ibid.). Инцидент, едва не закончившийся уничтожением Беотии, напугал греков. Варвары стали хозяевами Греции, никто не знал, чего ожидать, общественное мнение было явно против Рима. Этим воспользовались этолийцы и повели агитацию, доказывая, что одно иго сменилось другим, более тяжким. Их пропаганда имела успех, сея вражду и недоверие к римлянам. Учёт сил и настроений греческих государств показывает, что Рим оказался в политической изоляции1030. Это тревожило Фламинина, поскольку для войны с Антиохом был нужен надежный тыл. Требовалось срочно любой ценой вернуть симпатии греков, обезвредить пропаганду этолийцев, «сочетая римские методы с Plus auctoritatis Achaei habuerunt, quia, ni impetrassent pacem Boeotis, bellum simul gerere decreverant (Liv. XXXIII.29.11). 1028 См.: Соколов Ф.Ф. По поводу книги С.А.Жебелёва «Из истории Афин 229-31 гг. до Р.Х.» // Труды Ф.Ф.Соколова. СПб., 1910. С. 607. 1029 См.: Titi Livi Ab urbe condita. Bd.7. Berlin, 1860. S. 222;

Briscoe J. A Commentary on Livy. Books XXXIXXXIII. Oxford, 1973. P. 304. Очевидно, Жебелёв не знал издания В.Вайсенборна, иначе он не допустил бы столь вопиющей ошибки! 1030 Трухина Н.Н. Борьба внутри римского нобилитета в конце III – начале II в. до н.э.: Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1974. С. 10.

уроками греческой истории»1031. Проконсул убеждал комиссию десяти освободить всю Грецию, «если они хотят связать языки этолийцам, внушить любовь к римскому имени, уверить, что они переплыли море для освобождения Греции, а не для того, чтобы отнять власть у Филиппа и взять себе» (Liv. XXXIII.31;

Polyb. XVIII.45.8). В то же время Рим не хотел освобождённые союзникам1032. Греки напряженно ожидали решения своей судьбы, не веря в бескорыстие римлян. Ксенофонт в «Киропедии» говорит, что по общему и вечному закону в захваченном городе всё принадлежит победителю – и люди, и их имущество (VII.5.73). По эллинистическим понятиям победитель имел право на всё, что получил силой1033, никто не думал, что римляне оставят Грецию1034. Одни считали, что Рим овладеет всей Грецией, другие – только главными городами. Происходили ожесточённые споры, народ был в неведении (Polyb. XVIII.46.4). Очевидно, Полибий психологически точно передает атмосферу растерянности и неуверенности в будущем, овладевших Элладой. На Истмийских играх 196 г. Фламинин объявил свободу Греции, свободу всем грекам вообще и тем в частности, которые были переданы Филиппом Риму. «Большинство присутствующих не верило ушам своим – до того велика была неожиданность события» (Polyb. XVIII.46.7). Рим сделал даже больше, чем можно было желать! Тем сильнее было ликование греков (см.: Polyb. XVIII.46.9-11;

Liv. XXXIII.32;

Plut. Flam. IX;

App. Mac. IX.4). В условиях мира с Филиппом специально было оговорено, что он должен передать Риму всех своих греческих подданных до начала Истмийских игр (Pol. XVIII.44;

Liv. XXXIII.30;

Plut. Flam. IX.6). Театральный эффект истмийской декларации был трезво продуман и тщательно подготовлен.

1031 царём территории отдавать претендующим на них Нельзя верить, что радовались только «олигархи», в чьих Badian E. Roman imperialism in the late republic. Oxford, 1968. P. 2. Ранович А.Б. Указ. соч. С. 261. 1033 Бибиков П. Очерк международного права в Греции. М., 1852. С. 115. 1034 См.: Осокин С.А. Римская история. Казань, 1886. С. 292.

интересаах и была провозглашена свобода1035, означавшая лишь «свободу от социальной смуты и наступления угнетённых»1036. Радость охватила всех греков, поверивших, что они будут свободны от чужеземного владычества. Энтуазизм в Греции был огромный, тем горше оказалось последующее разочарование1037. Освободив Грецию, Рим ничего не терял. Добыча Фламинина превысила 6000000 денариев – это показывает, во что обошлась «война освобождения» грекам и македонянам…1038 Военные издержки оплатил Филипп, сейчас же был приобретён и огромный политический капитал. Даже убеждённые враги римлян должны были признать их действия похвальными. Усилия этолийцев были сведены на нет. Таким образом, «освобождение» Греции - это исключительно дипломатическая акция, представлявшая собой блестящий выход из создавшегося положения. Эта акция означала, что римляне не хотели аннексировать страну1039. Присоединить Грецию не было возможности, более того, не было и установки на это. Истмийская декларация разрешила сразу несколько проблем: успокоила греков, привязала их к Риму, обезвредила пропаганду этолийцев, обеспечила тыл для войны с Антиохом. Объяснять её желанием отблагодарить греков за помощь в войне невозможно. В Греции, как и в любом другом месте, эгоистическая римская политика определялась только собственными интересами1040. Для сената «освобождение» было определенным этапом его восточной политики1041.

Тюменев А.И. Очерки экономической и социальной истории древней Греции. Т. 3. Пб., 1922. С. 171;

Журавлёв Ю.Е. Лозунг борьбы за свободу греков в римской политике 90 гг. II в. до н.э. // Проблемы всемирной истории. М., 1974. С. 229. 1036 Wason M.O. Class Struggles in Ancient Greece. London, 1947. P. 232. 1037 Тарн В. Эллинистическая цивилизация. М.;

Л., 1949. С. 41. 1038 См.: Rostovtzeff M. SEHHW. Vol. 2. Oxford, 1941. P. 617. 1039 Benecke P.V.M. The fall of Macedonian Monarchy // CAH. Vol. VIII. Cambridge, 1930. P. 273-274. 1040 Иванов Н. Характеристика международных отношений и международного права в историческом развитии. Казань, 1874. С. 72;

Homo L. Primitive Italy… P. 299;

Adcock F.E. The Roman Art of War under the Republic. Cambridge, 1940. P. 7. 1041 Ковалёв С.И. Указ. соч. С. 261.

Нельзя, однако, считать, как полагал А.Б. Ранович, что римское заявление имело только «лицемерный характер»1042. Элемент искренности, конечно, был. Греция действительно стала свободной от налогов, дани, гарнизонов. Эта экономическая свобода была реальной, а не той свободойавтономией, означавшей не платить налоги или не содержать войска, которой пользовались некоторые города эллинистического Востока. Но лишь потому, что благо для греков было выгодно и для римлян, греки получили его. Для римлянина нравственное отождествляется с полезным1043. Римская политика и национальные устремления греков сошлись в одной точке – обе стороны хотели утверждения традиционного сепаратизма1044. Сенат понимал, что свободная и раздробленная Греция будет бессильной. Много спорят, что же Рим понимал под «свободой». Прежде всего – свободу от Македонии1045. Фламинин освободил греков, «поскольку они находились под господством македонян»1046. По внутренним римским понятиям свобода означает отсутствие царской власти или доминирующего господства1047. И в этом смысле (освобождение греков от царской власти) римляне были предельно искренни. Но они же чётко понимали, что греки никогда не будут свободны от римского доминирования. По римским понятиям клиентела – это моральные узы между сильным и слабым с обязательным присутствием благодарности друг к другу1048. Рим воевал за влияние в Греции, которое теперь неизмеримо возросло. Освобождение от Македонии римляне осуществили в своих интересах1049. Оно логично Ранович А.Б. Указ. соч. С. 52. См.: Каррьер М. Искусство в связи с общим развитием культуры и идеалы человечества. Т. 2. М., 1871. С. 333. 1044 Homo L. Op. cit. P. 300. 1045 Павлович Б.А. История Греции и Рима. СПб., 1873. С. 121;

Sherwin-White A.N. The Roman citizenship. Oxford, 1939. P. 139;

Cary M., Haarhoff T.J. Life and Thought in the Greek and Roman World. London, 1959. P. 60;

De Martino F. Storia della constuzione romana. Vol. 3. Napoli, 1961. P. 120;

Hammond N.G.L. Epirus. Oxford, 1967. P. 620;

Jaczynowska M. Historia starozytnego Rzymu. Warszawa, 1982. S. 103. 1046 Бенгтсон Г. Правители эпохи эллинизма. М., 1982. С. 237. 1047 См.: Wirszybsky C. Libertas as a political idea at Romeduring the late republic and early Principate. Cambridge, 1952. P. 111;

Forte B. Rome and the Romans as the Greeks saw them. Roma, 1972. P. 26. 1048 Badian E. The unification of the Mediterraveav: Cald War in the ancient world. Part II // HT. 1958. Vol. VIII. № 3. P. 170. 1049 См.: Корф Н.А. История Востока, Греции и Рима. СПб., 1878. С. 114;

Toynbee A.J. Hannibal`s legacy. Vol. 2. London, 1965. P. 451.

1043 вытекало из официальной мотивировки войны. Смысл «освобождения» Греции был политическим и пропагандистским, но отнюдь не моральноэтическим. В данном случае важнее оказывается даже не смысл акции, а её перспектива. «Свобода», временный этап римской политики, оказалась впоследствии фикцией1050. Обладание ею целиком зависело от воли Рима, который присвоил себе верховный протекторат над Грецией1051. Иллюзорная свобода – метод регулирования статуса «сдавшихся» государств1052. Нельзя согласиться с И.В. Нетушилом, считавшим «свободу» равнозначной независимости1053. Целью римлян была не «свобода Греции», как довольно наивно полагал Т. Моммзен1054, а ослабление хозяина освобожденных. Рим добился разложения македоно-эллинской монархии путём освобождения эллинских городов1055. Политика под лозунгом «свободы» выполняла две основные функции: 1) средства борьбы с врагами, претендующими на территории, входящие в сферу римских интересов;

2) пресечения экспансионистских устремлений союзников1056. Нельзя, однако, сводить всё лишь к этим двум задачам. Начиная с 228 г. поведение Рима часто определялось желанием понравиться грекам1057. Успешнее всего этого можно было достичь, выступив борцом за общегреческое дело1058. Такая политика могла привлечь к Риму не только балканских греков, но и подданных Антиоха, что было особенно важно, учитывая возможное столкновение с ним. Сенат прекрасно владел методами политической пропаганды, то есть «искусством идейно-психологического воздействия на ум и чувства 1050 Dieter H., Gunter R. Romische Geschichte. Berlin, 1979. S. 86. Laraen J.A.O. Was Greece free… P. 197, 201. 1052 Sherwin-White A.N. Op. cit. P. 155;

Errington R.M. The dawn of Empire. Rome`s Rise to World Power. Ithaca;

New York, 1973. P. 153. 1053 Нетушил И.В. Обзор римской истории. 2-е изд. Харьков, 1916. С. 112. 1054 Моммзен Т. История Рима. Т. 1. С. 736. 1055 Ростовцев М. Эллинистическая Азия в эпоху Селевкидов // Научный исторический журнал. 1913. № 1. С. 58. 1056 См.: Журавлёв Ю.Е. Взаимоотношения Рима… С. 14. 1057 Harris W. War and imperialism in republican Rome 327-70 B.C. Oxford, 1979. P. 161. 1058 Журавлёв Ю.Е. Лозунг борьбы за свободу… С. 287.

людей»1059. Он умел творчески перерабатывать чужой опыт, используя и свой собственный. Очевидно, традиции эллинистических царей были ему хорошо известны. Коринфская лига Филиппа II также представляла собой освобождение-подчинение: разбитые полисы оставались свободными, но вошли в лигу под гегемонией Македонии. Таким образом, Филипп II «освободил» их … от себя самого! Здесь «свобода» была средством создания союза, формой непрямого господства. Внутренняя автономия сочеталась с ориентацией внешней политики в интересах гегемона1060. Такую же политику проводил и Антигон Гонат. Полисперхонт обещал установить свободу городов, то есть вернуть им автономию, если они встанут на его сторону1061. Затем и другие враждующие полководцы начали объявлять греческие города свободными1062. Птолемей I использовал это против Антигона I (Polyb. XV.24;

Diod. XVIII.55, XIX.61), Филипп V – против Этолии1063, на роль освободителя претендовал Пирр (Plut. Pyr. XXVI.7). Эллинистические монархи с «монотонной регулярностью»1064 освобождали греческие города друг от друга1065. Преимущества получал тот, кто давал полисам ряд привилегий1066, но осуществлял над ними полный контроль1067, акцентируя внимание на своих «благодеяниях». Македонские цари, наложившие руку на Грецию, с неменьшим фарисейством считали, что они освободили греков от олигархии или крайне демократических эксцессов1068. Свобода, дарованная римлянами, была не большей автономией, чем та, которой пользовались города эллинистических царств1069.

Алексин Э. Искусство пропаганды в древнем мире // Вопросы истории. 1969. № 12. С. 89. Larsen J.A.O. Was Greece free… P. 205. 1061 Walbank F.W. The Hellenistic World. New Jersey, 1981. P. 93. 1062 Jones A.H.M. The Greek city from Alexander to Justinian. Oxford, 1967. P. 67. 1063 Подробнее см.: Jones A.H.M Op. cit. P. 98. 1064 Gruen E.S. The Hellenistic World and the Coming of Rome. Vol. 1. Berkeley, 1984. P. 138. 1065 Badian E. Rome and Antiochus the Great: A Study in Cold War // Studies in Greek and Roman history. Oxford, 1964. P. 123. 1066 Самохина Г.С. Панэллинская идея в политике Македонии конца III в. до н.э. // Социальная структура и политическая организация античного общества. Л., 1982. С. 104. 1067 Самохина Г.С. Антигон и греческие города малой Азии // Проблемы отечественной и всеобщей истории. Вып. 3. Л., 1976. С. 156, 158. 1068 De Martino F. Storia della constituzione romana. Vol. 3. Napoli, 1961. P. 120. 1069 Lintott A. Imperium Romanum. Politics and administration. London;

New York, 1993. P. 7.

Несомненно, римляне учли практику своих взаимоотношений с греками юга Италии. Анализируя формы договоров с ними, К.Ломас обратила внимание на то, что там некоторые города пользовались самоуправлением по формуле «libertas et leges suas»1070. Сказался и опыт Иллирийских войн, а также память о политике Ганнибала, лозунгом освобождения от Рима привлекшего к себе галлов и италиков. После самих римлян, Антиоха, Персея такую политику успешно проводил Митридат. «Освобождения» ради освобождения не было никогда, разные силы лишь использовали его в своих целях. Для самого римлянина понятие свободы было неразрывно связано с исполнением долга1071. Libertas – это не безграничная свобода до анархии, а единство прав и обязанностей. В её основе лежала консервативноаристократическая дисциплина1072. Свобода не абсолютна, а всегда относительна, она обязательно соотносится с общественными интересами1073, а римская libertas вообще не является точным эквивалентом современному слову «свобода»1074. Рим считал, что имеет моральное право требовать от греков помощи в войне и подчинения. Нельзя упрекать римлян в лицемерии, они могли искренне верить, что несут грекам именно такую «свободу». Рим автоматически стал патроном Греции, что было обычным и «правильным» в социальной жизни римской общины. Полисы получили свободу государствклиентов. Они были свободны вести дела так, как желал Рим, а сама «свобода» являлась замаскированным вассалитетом1075. В этом плане libertas во многом совпадает с греческим понятием. В период эллинизма и µ использовались в царских декретах для обозначения внутреннего самоуправления городов или См.: Lomas K. Rome and the Western Greeks 350 B.C. – A.D. 200. Conquest and acculturatiov in Southern Italy. London;

New York, 1993. P. 79. 1071 См.: Штаерман Е.М. Эволюция идеи свободы в древнем Риме // ВДИ. 1972. № 2. С. 44. 1072 Протасова С.И. Борьба общественных идеалов в Риме в эпоху Гракхов // Из далёкого и близкого прошлого: Сб. этюдов по всеобщей истории. М., 1923. С. 37. 1073 См.: Bidney D. The varieties of Roman Freedom // The concept of freedom in anthropology / Ed. D.Bidney. The Hague, 1963. P. 21. 1074 Starr C.G. The Roman Place in Hiatory // ANRW. Bd. 1. Berlin;

New York, 1972. P. 8. 1075 Larsen J.A.O. Was Greece free… P. 208;

Rostovtzeff M. SEHHW. Vol. 1. P. 56.

освобождения от повинностей, постоя войск и т.п. Селевк II наградил свободой (5leuq1ran) и освобождением от налогов жителей Смирны (OGIS.228.II.7-9). В том же смысле часто использует эти термины Полибий1076. Так, он пишет – µ (XVIII.36.6). Более поздний декрет из Эфеса (конец 87 г.) содержит любопытнейшую фразу: µ µ µ (SIG3 742) – «война против Митридата за римскую гегемонию и общую свободу». Получается, что греки не разделяли и не противопоставляли между собой эти два понятия, привыкнув жить в самоуправлении под римской гегемонией, как раньше – под властью эллинистических царей. Попытки приписать заслугу освобождения Греции одному Фламинину, называя побудительным мотивом его филэллинство1077, – просто наивны. Поклонение консула всему греческому весьма проблематично. «Под всей этой утонченностью и изысканностью таилась железная натура римлянина, хитрость, безжалостность, жестокость»1078. Римский ум, облечённый ли в иностранные одежды или нет, всегда был сконцентрирован на своём государстве и народе1079. Жесткая политика Фламинина к «врагам» не дает оснований считать его сентиментальным. Неслучайно Ахайя, претендующая на независимость, - объект «постоянных дипломатических диверсий» проконсула1080. Он демонстрировал филэллинизм, потому что был убеждён – это соответствует римским интересам1081.

См.: Piatkowski A. Eleutheria kai autonomia chez Polybe // Klio. 1991. Bd. 73. P. 391-401. Шлоссер Ф. Указ. соч. С. 407;

Frank T. A History of Rome. New York, 1928. P. 139;

Walsh J.J. Flamininus and the Propaganda of Liberation // Historia. 1996. Bd. XLV. Hft. 3. P. 345-349. 1078 Havell H. Republican Rome. London, 1914. P. 286. 1079 Ehrenberg V. Society and civilization in Greece and Rome. Cambridge, 1964. P. 90. 1080 Трухина Н.Н. Борьба внутри римского нобилитета… С. 12. 1081 Toynbee A.J. Hannibal`s legacy. Vol. 2. P. 452;

Briscoe J. Flamininus and Roman Politics, 200-189 B.C. // Latomus. 1972.T. XXXI. Fasc. 1. P.33;

Idem. A Commentary… Books XXXI-XXXIII. P. 28;

Errington R.M. The dawn of Empire. P. 145.

Фламинин настаивал на освобождении, исходя из соображений политического момента. При всём его честолюбии невероятно, чтобы он «заботился о славе больше, чем об отечестве»1082. Исследователи, считающие главным филэллинизм, просто упрощают и обедняют ситуацию, замалчивая сложное положение в Греции, беотийский кризис, недружелюбие греков, продвижение Антиоха… Нельзя вырывать событие из контекста явлений. Если консул и желал добра эллинам, то лишь лояльным и в тех пределах, в каких это было не в ущерб Риму. Напоминая грекам, что их свобода добыта римским оружием, он рекомендовал пользоваться ею «умеренно» (Liv. XXXIV.49.8). Возможно, в какой-то степени им двигало и честолюбие – лестно объявить свободу целому народу, но такое желание не могло быть основанием для комиссии десяти, а один Фламинин ничего не решал. Для сената главным аргументом была польза отечества. Любовь к грекам у него была менее сильна, чем стремление к владычеству над соседями1083. Ни проконсул, ни сенат никогда не думали приносить римские интересы в жертву абстрактному филэллинизму1084. Так называемый «филэллинизм» меньше всего можно переводить буквально, как «любовь к грекам», это скорее любовь к эллинской культуре. По образному определению М.Е.Сергеенко отцовское наследие оставалось священным для самых горячих поклонников Греции1085. Г.Колен справедливо считает, что данному течению вообще трудно дать характеристику1086. Не существовало и единой группировки филэллинов. Более того, под определение филэллинов попадают противопоставляемые им «экстремисты», т.е. сторонники аннексии. Например, Квинт Фабий Лабеон принес щедрые дары делосскому храму, Гней Манлий Вульсон воевал с галатами под лозунгом обеспечения безопасности малоазийских греков, есть данные о 1082 Штолль Г.В. Герои Рима в войне и мире. СПб., 1896. С. 323. Вебер Г. Указ. соч. С. 532. 1084 Cary M. A history of Rome. 2nd ed. London, 1960. P. 203. 1085 Сергеенко М.Е. Помпеи. М.;

Л., Изд. АН СССР, 1949. С. 156. 1086 Colin G. Rome et la Grece de 200 a 146 av. J.C. Paris, 1905. P. 665.

дружбе семей «экстремистов» и эллинофилов1087. Среди филэллинов были не только яркие личности, но и пустые модники, по вине которых именитые римляне «стали враждебно относиться к увлечению эллинством» (Polyb. XXXIX.12). Вообще эллинская образованность уживалась с гордым осознанием своих римских корней. Лучшая часть нобилитета воспитывала детей в правилах дедовской чести, некоторые семьи считались образцами как древней порядочности, так и нового образования.1088 При этом не следует забывать – «вся система римского воспитания была направлена на развитие обостренного чувства патриотизма»1089. Необходимо учитывать социальную и «национальную» психологию человека древности, для которого деление на «своих» и «чужих» всегда очень чётко1090. Цезарь неоднократно употребляет nostri (De bell. gall. I.II.15.6, 24.5, 25.6…) вместо других, даже более уместных определений. Чужой – это любой, кто не является членом «нашего» полиса, слово hostis означало и иностранца, и врага1091. Приходится говорить не просто о сдержанном отношении, но о преступлениях филэллинов против эллинов. Любопытно сравнить оценки историографии с фактами, приводимыми источниками. Разница между ними столь ошеломляющая, что возникает мысль – а читал ли историк сами источники?! Сципион, друг греческой культуры1092, вёл в Сицилии эллинский образ жизни (Liv. XXIX.19), в то время, как его же армия грабила и притесняла греков (Liv. XXIX.20). Он ничего не сделал для пресечения насилий своего легата в Локрах (Liv. XXIX.9) и «всё простил ему» (Liv.

См.: Трухина Н.Н. Борьба внутри римского нобилитета… С. 13. Трухина Н.Н. Политика и политики «золотого века» римской республики. М., 1986. С. 10. 1089 См.: Истомин А. О воспитании у римлян // Сборник статей по классической древности. Вып. 1. Киев, 1884. С. 23;

Алексин Э. Указ. соч. С. 100;

Утченко С.Л. Ещё раз о римской системе ценностей // ВДИ. 1973. № 4. С. 44-46. 1090 См.: Davie M.R. The Evolution of War. A study of its Role in early Societas. London, 1929. P.14. 1091 См.: Иванов Н. Указ. соч. С. 72;

Таубе М. История зарождения международного права. Т. 1. СПб., 1894. С. 10;

Базинер О.Ф. Война и мир в классической древности. Варшава, 1903. С. 13. 1092 Robinson C.E. A history of Greece. New York, 1929. P. 424.

1088 civitas, племени. Чужой – всегда враг. Неслучайно в древнейшем латинском языке XXIX.16). Консул не принял прибывших с жалобами локров (Liv. XXIX.19), на их обиды «мало обратил внимания» (Liv. XXIX.21). Нет оснований думать, что он допускал сентиментальные соображения в свою внешнюю политику1093. И если так вёл себя действительно деликатный и хорошо воспитанный Сципион, то уж другие нобили… Фламинин, человек греческой воспитанности, идеализировавший греков1094 и восторженно относящийся к их культуре1095, разграбил Эретрию (Liv. XXXII.16;

Paus. VII.8.1) и Элатею (Liv. XXXII.24). Греколюбивый1096 и гуманный римлянин1097, большой друг эллинов1098, хотел уничтожить всю Беотию (Liv. XXXIII.29). До вмешательства ахейцев он успел-таки совершить карательный поход на Коронею (Polyb. XX.7.3). Его действия не отличаются от поступков его предшественников, он охотно использовал террор, а его политику нельзя назвать новой или мягкой1099. В 188 г. ту же политику сочетания «милости» и насилия проводил к этолийцам и ахейцам филэллин Нобилиор1100. Эмилий Павел, глубоко порядочный человек и филэллин, отдал Пидну на разграбление воинам (Liv. XLIV.45). Утверждение Д. Боудер, что он был не согласен с жёсткой политикой сената, разграблением Эпира и высылкой греков в Рим1101, едва ли имеет основание. Ещё до эпирского погрома, предпринятого по приказу сената, он по собственной инициативе разграбил несколько греческих городов (Liv. XLV.27). Они «провинились» перед Римом и подлежали экзекуции, филэллинство Эмилия этому совершенно не мешало, он исполнил свой «долг» – так, как он его понимал. После победы посетив Афины, Эмилий выез оттуда статую богини Афины, посвятив её затем в храм 1093 Cary M. Op. cit. P. 211. Not. 8. Степанов С.Л. Лекции по римской истории. СПб., 1892. С. 407. 1095 Штолль Г.В. Указ. соч. С. 323. 1096 Heitland W.E. Op. cit. P.30. 1097 Gast J. The history of Greece. Vol. 2. Basil, 1747. P. 168. 1098 Бенгтсон Г. Указ. соч. С. 249. 1099 Eckstein A.M. T.Quinctius Flamininus and the Campaign against Philip in 198 B.C. // Phoenics. 1976. Vol. XXX. № 2. P. 135, 141-142. 1100 См.: Трухина Н.Н. Борьба внутри римского нобилитета… С. 13. 1101 Bowder D. Outline History 776-30 B.C. // Who was Who in the Greek World / Ed. By D.Bowder. Ithaca;

New York, 1982. P. 154.

Фортуны (Plin. 35.135;

34.54).Это факты, которые нельзя отрицать. В них не видно уважения к грекам и желания считаться с их интересами. Они не подтверждают наличия сентиментальной филэллинской политики, играющей видную роль в концепциях Т. Моммзена, Т. Франка, Р. Хейвуда и многих других авторитетных исследователей. В 212 г. Марцелл, хотя и не филэллин, но «человеколюбивый от природы» (Plut. Marcel.X), учинил в захваченных Сиракузах страшные бесчинства (см.: Polyb. VIII.5-9) и вывез из города большую часть его украшений, чтобы показать их в триумфе и украсить ими Рим (Plut. Marcel. XXI;

Liv. XXV.40). Сама любовь римлян к греческому искусству стала бедой для греков. Фульвий вывез из храмов Амбракии всё ценное и даже статуи богов (Polyb. XXI.30.9;

Liv. XXXVIII.43). Чего же было ожидать от других полководцев, типа грубого Муммия, не бывшего филэллином, зато отличавшегося приверженностью к традиционному мышлению? Разгромив в 146 г. ахейцев, консул Мумий, «новый человек», не затронутый филэллинством, обрушил на Грецию репрессии, даже Т.Моммзен признаёт – «имели место позорные жестокости»1102. Легат Апустий в начале 2 Македонской войны уничтожил город Антипатрейю, в котором «omni militibus concessa» (Liv. XXXI.27.4). Впрочем, мало1103. Если все злодеяния филэллинов против эллинов всегда связаны с политикой, то их благодеяния обычно к ней отношения не имеют, являясь их личной и частной инициативой, будь то жертвы Фламинина храмам или «культурно-ознакомительное» турне Эмилия по Греции. Приписывать такие их действия филэллинизму наивно, они были свойственны всем римским полководцам в Греции, являясь проявлением «хорошего тона». Видеть в этом в сенате в любом случае большинство принадлежало представителям старой школы, реформаторов, как и филэллинов, было 1102 Моммзен Т. Указ. соч. С. 49. Heitland W. Op. cit. P. 125.

«глубокое уважение к эллинским традициям»1104 едва ли стоит. Явный «нефилэллин» Муммий приказал перебить халкидских конных воинов (Polyb.XXXIX.17.4), а затем - восстановил святилище на Истме, щедро пожертвовал олимпийскому и дельфийскому храмам, потом совершил путешествие по городам (Polyb.XXXIX.17.1). Павсаний упоминает 21 позолоченный щит в храме Олимпии – посвящение Мумия (V.X.5). Мнение Цицерона, что главная добродетель – безукоризненное исполнение обязанностей перед государством (De off. I.15) отнюдь не пустая сентенция. Гражданин принадлежал не себе, а общине.1105 Пока не началось падение нравов, традиционализм строго диктовал, каким быть «идеальному квириту». В личной же жизни человек мог делать что угодно, если это не вредило государству и не шло вразрез общепринятой морали. Эта двойственность личного и общественного давала сочетание твёрдых обязательных норм с полной свободой личных убеждений1106. В этом плане Рим просто уникален – такого состояния личной внутренней свободы не было даже в Греции, считавшейся образцом демократии! И если в демократичнейших Афинах Сократа приговорили к казни за «нестандартное поведение» и наличие «собственного даймона»1107, то в Риме никому даже не пришло бы в голову обращать внимание на подобные вещи, ибо они находились в закрытой для всех сфере внутреннего мира квирита. И этим Рим намного лучше и выше Эллады! Человек, скрупулёзно выполнявший обязанности жреческой должности, мог быть атеистом, но нёс свои обязанности, потому что они нужны общине. Неверие в богов – его личное дело, никак не сказывавшееся на исполнении долга. Римский магистрат, Gruen E.S. Culture and National Identity in Republican Rome. Ithaca;

New York, 1992. P. 223. Кареев Н. Введение в курс истории древнего мира. СПб., 1886. С. 55. См. также: Утченко С.Л. Учение Цицерона об «идеальном гражданине» // ВДИ. 1954. № 3. С. 21-32. 1106 Штаерман Е.М. Указ. соч. С. 44. 1107 В Афинах целый ряд философов был привлечён к суду за нечестивость: Анаксагор, Протагор, Диагор, Сократ, Аристотель, Феофраст, Стильпон из Мегар, Феодор Киренский (См.: Берти Э. Древнегреческая диалектика как выражение свободы мысли и слова // Культурология / Ред. Г.В.Драч. Ростов-на-Дону, 1995. С. 555-556).

служа республике, мог быть приверженцем иного государственного строя1108. Здесь нет ни тени лицемерия или двойных стандартов, это принцип жизни – выполняя свой долг перед отечеством, квирит и подумать не мог, что оно сочтёт нужным лезть в его душу, сердце или разум. В поздней республике Рим был, в сущности, свободным и толерантным обществом1109. Следы именно такого и внутреннего несколько восприятия отношений «личность А.Н. – государство» в какой-то мере сохранились даже в ранней империи. Как напыщенно категорично сформулировал Маркин, благодаря открытому и независимому образу мысли аристократ мог создать для себя самого и своих товарищей ограниченное, но, без сомнения, действительное пространство свободы1110. Внутренне гражданин был свободен, но без всякого контроля сверху всегда однозначно ориентировался на благо республики. Римляне всегда разделяли свою личную и государственную деятельность, личность могла млеть от греческой культуры, но решения сената основывались только на интересах государства1111. Утверждение И.Н.Титаренко о постоянной борьбе личных и общественных ценностей в римском характере1112 следует признать ошибочным – эти ценности мирно уживались, ибо находились просто в разных сферах. Когда для политики это было всё равно, филэллинизм проявлялся. Свидетельствует это больше об интересе к греческой культуре, а не к самим грекам, которые почти ничего не получали от этих его проявлений. Там же, где эти «благодеяния» связаны с политикой («освобождение», отдельные льготы), – они всегда вызывались именно политической необходимостью. Фламинин в таких случаях выступал не как частное лицо, а как магистрат, Штаерман Е.М. Указ. соч. С. 44. Clarce M.L. The Roman mind. Studies in the History of thought from Cicero to Marcus Aurelius. Cambridge, Harvard Univ. Press, 1960. P. 47. 1110 Маркин А.Н. Менталитет римской имперской аристократии в изображении Корнелия Тацита и Плиния Младшего (некоторые аспекты): Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1997. С. 23. 1111 Gruen E.S. The Hellenistic World… Vol. 1. P. 272. 1112 Титаренко И.Н. Основные черты римского мировоззрения в эпоху падения республики и становления империи // Известия высших учебных заведений Северо-Кавказского региона. Общественные науки. 1997. № 2. С. 43.

1109 действующий в интересах государства. Представляясь другом греков, он, «искусно льстя их мы их национальному должны тщеславию, что в пользовался реальной вывод их слабостями»1113. Суммируя, быть фактором признать, Это своим политике Э.Грюена, обязана филэллинизм никак не проявлялся. Римляне не позволяли филэллинизму политики1114. что Греция конечный посвятившего целую главу1115 данному аспекту. Тем более нет никаких оснований считать, «освобождением» филэллинизму как политическому течению. Жёстко, но справедливо сформулировала Э.Роусон: «Старая идея, что филэллинизм влиял на политику Фламинина или Сципионов – неправдоподобна»1116. римской политики. V.2. Римляне и греки: некоторые аспекты взаимного восприятия. Сразу же после «освобождения» римляне занялись «устроением» Греции, произвольно перекраивая границы. Фессалии передали Фтиотидскую Ахайю (Polyb. XVIII.47.7), ранее объявленную свободной (Polyb. XVIII.46.5). «Свободные» Фокида и Локрида были возвращены Этолии (Polyb. XVIII.47.9). Эгину оставили Пергаму. Сенат ничуть не смутило, что греки Эгины оказались вне дарованной всем свободы. Более того - комиссия десяти присудила Орей и Эретрию Эвмену, но Фламинин с трудом убедил их не компрометировать политику «освобождения» столь явно (Polyb. XVIII.46.16). После Сирийской войны в Малой Азии реальную свободу получили лишь те города, которые помогали Риму против Антиоха. Вскоре даже самые наивные греки утратили иллюзии, связанные с «освобождением» и альтруизмом римлян. «Истмийская истерия» довольно Дело не в симпатиях нобилей, а в конкретной политической ситуации и принципах 1113 Шлоссер Ф. Указ. соч. С. 407. Holleaux M. Rome and Macedon: the romans against Philip. P. 159;

Gruen E.S. The Hellenistic World… Vol. 1. P. 268, 270-271. 1115 См.: Gruen E.S. The Hellenistic World… Vol. 1. P.132-157. 1116 Rawson E. Roman tradition and the Greek World // CAH. 2nd ed. Vol. VIII. P. 439.

скоро стала угасать1117. Квириты же должны были считать греков неблагодарными, поскольку освободили их от господства Филиппа V и посему, с точки зрения сената, вправе были рассчитывать на их лояльность. Это существенно испортило взаимовосприятие друг друга эллинами и гордыми «сынами Марса». Отсюда следует проблема их взаимного восприятия. Но сначала – несколько слов о проблеме «квирит как homo ethnicus». Сам решения. В необъятном море историографии есть темы, не удостоенные, на наш взгляд, детальной разработки. Изучение внешней политики сводится зачастую лишь к дипломатии, войнам, сражениям и экономической подоплеке событий. Роль этнопсихологических факторов во всем этом обычно игнорируется. Мало исследований об этническом самосознании древних римлян, восприятии ими других народов, значимости национальных признаков для римской аристократии. Не разработана проблема «этнической динамики» Рима даже в плане ее наличия или отсутствия. 1. Этническое оттенок. самосознание Для них римлян и имело довольно специфический гражданство «национальность» по себе вопрос настолько насыщенный, сложный и многогранный, что это скорее постановка проблемы, чем попытка ее совпадали. Римлянин – гражданин Римского государства. При этом гражданская принадлежность имела приоритет над этнической. Корни такого восприятия, видимо, лежат в глубокой древности, когда произошло слияние римско-латинской и сабинской общин. Для римлянина государство – превыше всего, оно и являлось определяющим детерминативом. Легенда об объявлении Рима священным убежищем, очевидно, отражает реальный процесс стекания в город «инонациональных элементов». Чужаки вливались в гражданскую общину и становились своими. Неслучайно даже в нобильских родах есть этрусские, сабинские и прочие «фамилии».

Cartledge P., Spauforth A. Hellenistic and Roman Sparta. A tale of two cities. London;

New York, 1989. P. 74.

С другой стороны, латины, одной крови и одного языка с римлянами, таковыми никогда не считались. Только получив гражданство, латин легко становился римлянином. Можно предположить, что после завоевания Италии дарование гражданства сильно сократилось: исчезла необходимость «стимулировать» союзников и пополнять редеющее в войнах число граждан. Гражданская община «замкнулась», что и стало главной причиной Союзнической войны. 2. Пожалуй, римляне – единственный в мире этнос, который так значительно пополнялся бывшими рабами. Либертин квирита автоматически становился гражданином. Другое дело – второсортным, фактически и даже официально ограниченным в правах. Однако уже третье поколение либертинов считалось «чистыми римлянами» и ничем не отличалось от свободнорожденных. Пополнение римского этноса чужой кровью происходило непрерывно и в больших масштабах. Два факта: Сципион бросил толпе на форуме упрек в том, что многих из них он привез в Италию в цепях;

позже – обсуждение в сенате, должны ли либертины внешне отличаться от квиритов, и решение: нет, нельзя, чтобы они увидели, как их много! «Этническая динамика», несомненно, имела место. Отсюда две проблемы. 1. Равнозначны ли понятия «квирит» и «гражданин»? Рискнем предположить, что нет. Римскими авторами поздней Республики «cives» употребляется чаще. Не означает ли это, что интеллектуальная элита осознавала, насколько римляне стали уже больше гражданами, чем квиритами? 2. Как эта динамика повлияла на этнос? Раскритикованные в отечественной науке мнения, что раболепие сенаторов перед императором во многом объясняется их рабским прошлым, что римляне Империи и Республики – генетически разные этносы, представляются нам не столь уж абсурдными. Столь большая порция рабской крови, впрыснутая в вены трудолюбивого квирита, могла ли пройти бесследно? Думается, нет. Это, плюс гибель многих нобильских родов, сгоревших в пламени гражданских войн и проскрипций, должно было изменить саму генную структуру этноса, что сопоставимо лишь с «генетической катастрофой» советского народа в 3050 годы XX столетия. 3. Обычно отмечают, что к одним народам римляне относились лучше, к другим – хуже. Правда здесь лишь в том, что лучше – к отдаленным народам, с которыми почти не контактировали и совсем не воевали (эфиопы, индийцы). Ко всем остальным – примерно одинаково, с некоторым высокомерием. Нет оснований утверждать, будто к грекам относились лучше, чем к иберам, а к галлам, например, хуже, чем к египтянам. Правда, на бытовом уровне можно констатировать негативное восприятие пунийцев (понятно, почему) и евреев (слишком замкнутый и необычный этнос, который римляне, к тому же, довольно плохо знали). Представляется, что во внешней политике этнический фактор почти не действовал. Определяющим было сочетание гражданского и юридического момента: есть «nostri» и «alieni», а по римскому праву имущество hostes является бесхозным и принадлежит первому римлянину, который его захватил. Важным показателем было: сколько римской крови пролил тот или иной этнос (пунийцы, парфяне, германцы) – войны против них были более жестокими. Но любой «лояльный» этнос воспринимался высокомернонейтрально. Главное отличие римского «шовинизма» от греческого, отмеченное В.О. Никишиным: римляне никогда не проводили между собой и чужими народами той резкой и непреодолимой черты, которая всегда существовала между греками и варварами1118. 4. На государственном уровне политику определяли нобили. Для них лояльность и «безвредность» этноса также были главным. Т.е. довлели, опять-таки, государственные интересы. Так называемый «филэллинизм» Никишин В.О. Чужеземцы в произведениях Цицерона, Цезаря и Саллюстия. (К вопросу о сущности римского «шовинизма» в I в. до н.э.): Дис… канд. ист. наук. М., 1999. С. 1.

существовал лишь на бытовом уровне, никак не влияя на политику. Вспомним резкий ответ Суллы афинским послам: «Я пришел сюда покарать изменников, а не брать уроки истории!» (Plut. Sulla. XIII). На межличностном уровне отношения определялись целым комплексом факторов: степень дружественности к Риму, знатность происхождения, образованность, воспитанность, личные качества. И если для рядового римлянина все не квириты были почти одинаковы, то для нобиля греческий аристократ Полибий был ближе, чем собственный гражданин незнатного происхождения. «Этническое» в Риме, конечно, было и сильно влияло на все, особенно на бытовом уровне. В отношении к иностранцам сказывалось «величие римского народа». Во внешней политике этнические мотивы почти не проявлялись. В Италии квирит был homo ethnicus, но за ее пределами он действовал скорее как homo politicus. Вообще, на формирование отношения к иностранцам повлияло несколько факторов, создавших специфику именно римского восприятия «чужих». 1) Патриотизм, привитый всей системой воспитания и ставший естественной нормой жизни. 2) Пережитки родового строя. 3) Нобили даже в развитом Риме были приверженцами гентильного образа жизни, узаконивавшего их привилегированное положение, посему в их сознании закрепилось вполне первобытное родовое отчуждённое восприятие «чужаков». 4) Дипломатические и военные победы давали стойкое ощущение превосходства квиритов над всеми народами. 5) Сравнивая свою мораль с нравами соседей, римляне не могли не заметить, что и в этом они выгодно отличаются от многих народов, либо молодых и слишком «диких», либо «одряхлевших» и слишком испорченных. Отсюда – традиционный «плач по утраченным добродетелям» квиритов, свойственный авторам поздней республики, объясняющих моральный упадок сограждан отсутствием после гибели Карфагена цементирующей нравы постоянной военной угрозы и – разлагающим влиянием востока вообще и греков в частности.

Отсюда плавно перейдём к самой проблеме взаимовосприятия. По мнению Б.Форте, первые контакты между греками и римлянами относятся к VI-V вв.1119 Однако мы уверены, что утверждения о ранних и насыщенных контактах римлян с греками – миф, порождённый римской амбициозностью и греческой угодливостью. Здесь мы абсолютно согласны с С.С. Казаровым1120. Вообще, первые серьёзные отношения между ними можно отнести лишь к III в. (или самому концу IV в.), всё, что было раньше – спорадически и несерьёзно и крайне мало давало для взаимного узнавания. Если римляне когда и имели восторженное отношение к эллинам, то именно в предыдущий период. Только с момента завоевании южной Италии можно говорить о тесном соприкосновении двух этносов, достигшего своего апогея в первой половине II в. В психологии межличностных отношений люди с несхожими характерами чем лучше друг друга узнают, тем хуже друг к другу относятся. Это вполне применимо и к межэтническим отношениям. Понимание чужого всегда основывается на своей культуре1121. «Иное» начинается там, где кончается способность понимать1122. Добавим – и принимать то, что кажется чуждым для нашей культуры. Древним народам свойственен этноцентризм, т.е ощущение своей культурной исключительности и чувство превосходства по отношению к другим народам и этницизм – форма коллективной активности в защиту собственной этнической антиэллинизм общности1123. части Именно этницизмом общества, следует объяснять утраты римского опасающегося традиционных римских «доблестей» под разлагающим влиянием греков. В период становления взаимного восприятия (III в.) для римлян, по точному определению В.С. Лунина, высшими ценностями были «мужество, служение родному городу, отечеству, преклонение перед традицией, т.е. всё Forte B. Rome and the Romans as the Greeks Saw Them. Rome, 1972. P. 14. См.: Казаров С.С. Эллинистический мир и Рим: начало контактов // Учёные записки МГПИ. Исторические науки: Сб. научных статей. Вып. 3. Мурманск, 2002. С.26-31. 1121 Шукуров Р.М. Введение, или предварительные замечания о Чуждости // Чужое: опыты преодоления. Очерки из истории культуры Средиземноморья / Ред Р.М.Шукуров. М., 1999. С. 12. 1122 Шувалов П.В. Немощь Атиллы (властитель гуннов глазами германцев) // Чужое: опыты преодоления. С. 259. 1123 Коротеева В.В. Теории национализма в зарубежных социальных науках. М., 1999. С. 75.

1120 то, что было тогда для греков уже вчерашним днём»1124. Такой сторонний наблюдатель, как Иосиф Флавий, которого трудно обвинить в нелюбви к грекам вообще, тем не менее констатирует, что они не признают авторитетов, не считаются с заветами предков и не уважают традиций (Contra Ap. 3-4). Такие жизненные установки должны были вызвать недоумение и возмущение римлян. Цицерон, выражая традиционно римский взгляд, пишет:

- «мудрому свойственно сохранять и соблюдать установления предков и священные обряды» (De div.II.148). Греческий космополитизм, отразившийся в поговорке «Где хорошо – там и родина», не мог быть понятен квириту, для которого – «Что может быть отрадней, чем Рим?» (Prop.II.32.43). Даже мелкие бытовые различия едва ли способствовали взаимопониманию. Римляне обращались друг к другу по номену, у греков один человек – одно имя, и они выбрали преномен1125. «Злоязычие» острых на язык греков должно было очень раздражать римлян (см.: Plut. Sulla. VI;

XIII). Важнейший признак эллинистической идеологии – индивидуализм, культ обособленной личности1126. В римлянах ещё долго жил дух общинности, принцип подчинения интересов личности интересам государства. Молодой земледельческий народ соприкоснулся со старым торговым. Поэтому не удивительно, что чем больше становилось контактов – тем хуже стали относиться они друг к другу. Ещё Фукидид отмечал – афиняне любят всякие новшества, быстры в замыслах и их осуществлении (70.I). Очевидно, римляне должны были воспринимать это как суетливость и поверхностность, а римская серьёзность должна была казаться быстрым эллинам медлительностью и неповоротливостью. В античном мире три обстоятельства автоматически определяли варвара: этническое, этическое (наличие пайдейи) и филологическое (знание 1124 Мозеров В.Д., Лунин В.С., Кутергин В.Ф. Античная культура. Саранск, 2000. С. 233. См.: Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. London., 1979. P. 158. 1126 Чалоян В.К. Философия александрийской цивилизации и Рим // Историко-философский журнал. Ереван. 1968. № 4. С. 106;

Hollister C.W. Roots of the Western tradition. New York;

London;

Sydney;

Toronto, 1972. P. 161.

греческого и латинского языка)1127. Римляне, считавшие всех не греков и не римлян варварами, по двум из этих трёх показателей сами являлись варварами для эллинов! В глазах грека квирит мог быть только варваром. В 207 г. родосский посол Фрасикрат, убеждая этолийцев заключить мир с Филиппом, упрекал их, что союзом с римлянами они предали эллинов на глумление и обиды варварам (Polyb.XI.5.7). Накануне 2 Македонской войны послы Филиппа V объясняли этолийцам, что римляне – «люди, отделённые от нас языком, обычаями, законами более, чем морями и землями…» (Liv.XXXI.29.12), а «с чужаками, с варварами всякий грек был и будет в вечной войне…» (Liv.XXXI.29.15). В 201 г. Ликиску, агитирующему Спарту присоединиться к коалиции против Филиппа было заявлено: римляне – варвары, они хотят поработить эллинов, вступать с ними в союз неприлично (см.: Polyb.IX.37-38). Римляне прекрасно знали о таком отношении к себе (см.: Plaut. Miles glor. 211-214). Катон оскорблённо констатирует, что греки, «nos quoque dictutant “barbaros”», даже не видят особой разницы между римлянами и осками (Plin. NH. XXIX. 7. 14) – это свидетельство эпохи, одна эта коротенькая фраза перевешивает многостраничные рассуждения историков о том, почему греки не воспринимали римлян варварами. Поэтому мы решительно не можем принять один тезис из изумительной по точности определений статьи И.Е. Сурикова: «Вплоть до полного подчинения Риму греки спорили и колебались, считать или нет римлян варварами»1128. Источники доказывают – и «до», и «во время», и «после» - считали варварами! Здесь мы абсолютно согласны с Дж. Бэлсдоном1129, хотя заметим, что к этому выводу мы пришли самостоятельно и задолго до того, как смогли ознакомиться с его книгой. Даже македонян, родственных им по языку и крови, эллины, вопреки утверждениям Н.Мартиса1130, не признавали См.: Буданова В.П. Взаимоотношения варварского мира с цивилизациями Запада и Востока // Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход). М., 2000. С. 197. 1128 Суриков И.Е. Камень и глина: к сравнительной характеристике некоторых ментальных парадигм древнегреческой и римской цивилизаций // Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход). М., 2000. С. 278. 1129 Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. P. 30-34. 1130 См.: Мартис Н.К. Фальсификация истории Македонии. Афины, 1992. С. 14-15.

настоящими греками1131, что уж говорить о римлянах. В.О.Никишин отмечает преимущественно антиримскую направленность греческой историографии III-I вв., Тимаген, Помпей Трог однозначно считали римлян варварами1132 и даже особо не скрывали этого. Нельзя согласиться с утверждением Е. Габба, что идея о варварстве римлян была реанимирована в период митридатовых войн1133 – её не нужно было реанимировать, поскольку она просто не умирала в условиях римского господства. Только по прошествии значительного времени греки смогли оценить то, что действительно принёс с собой Рим: прекращение усобиц, имперский мир, подъём экономики единой державы, демонстративный культурный (не политический!) филэллинизм некоторых римских императоров, всё-таки особый статус Балканской Греции и эллинистических центров в образовании и структуре империи. Но произошло это никак не ранее I в. н.э. По мнению Дж. Бэлдсона, – только в конце I в. н.э.1134 До того – присутствовал сильнейший элемент этнополитической и культурной враждебности к римлянам, вершиной которого стало почти массовое участие греков в войнах против Рима на стороне Митридата Евпатора. После его разгрома нет свидетельств вооружённых антиримских выступлений греков. Эллины сначала смирились с римским господством, а потом оценили то, что от него получили. Смысл жизни под римским господством греческие интеллектуалы увидели в сотрудничестве с римской элитой и создании новой билингвистической культуры1135. Этнополитическая враждебность исчезла. Живя в одном общем государстве, во всех восточных провинциях греки наряду с римлянами стали господствующим этносом, разделяя с ними привилегии господствующего положения, что особенно заметно в Египте, См.: Badian E. Greeks and Macedonians // Macedonia and Greece in Late Classical and Hellenistic Times / Ed. B. Barr-Shar and E.N. Borza. Washington, 1982. P. 33-51. 1132 Никишин В.О. Чужеземцы в произведениях Цицерона, Цезаря и Саллюстия. С. 78-79. 1133 Gabba E. Storiografia greca e imperialismo romano (III-I sec. A.C.) // RSI. 1974. № 86. P. 625. 1134 Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. P. 53. К.Ломас приводит интересные факты: со 147 г. до Августа только 6 человек из Великой Греции смогли стать римскими сенаторами – см.: Lomas K. Opus cit. P. 159. 1135 Momigliano A. Alien Wisdom. The Limits of Hellenization. Cambr., 1975. P. 1.

Киренаике и Сирии.

Но культурная враждебность всего-навсего эволюционировала в чётко оформленную мысль о безусловном культурном превосходстве над римлянами. Под римским господством греческий патриотизм выжил, а вместе с ним и ревностное греческое чувство превосходства1137. Греки долго помнили о своем культурном превосходстве1138, а римляне гордились своими военными победами над ними. По очень точному определению А.В. Махлаюка, для греков римское превосходство в военной деле было столь же очевидным и неоспоримым, как для римлян греческий приоритет в сфере теоретических дисциплин и изящных искусств1139. Добавим лишь – внутреннее признание греком военного превосходства римлян окончательно могло оформиться только тогда, когда психологически сгладилась горечь поражений. Опять-таки – не раньше I в. н.э. Можно полагать, что именно это время стало во многом рубежом, отметившим некоторое смягчение взаимного восприятия. В целом же между греками и римлянами всегда существовали очень непростые отношения, отмеченные взаимной неприязнью даже и в последующие эпохи1140. Д. О’Флинн настаивает на традиционной враждебности между 1136 См: Лапина Т.А. "География " Страбона и Плиния (некоторые аспекты сравнительной характеристики) // Проблемы античной истории и средних веков / Ред. Ю.М.Сапрыкин. М., 1983. С. 4.

Махлаюк А.В. Военная организация Рима в оценке греческих авторов и вопрос о своеобразии римской цивилизации // Сравнительное изучение цивилизаций мира (междисциплинарный подход). М., 2000. С. 260.

См.: Машкин Н.А. Эдикты Августа из Киренаики // ВДИ. 1938. № 3. С. 180-192. Forte B. Op. cit. P. 95.

Этой теме посвящена обширная литература;

см., например: Westermann W. The Story of the Ancient Nations. N. Y., 1912;

Kroll W. Romer und Griehen // Kroll W. Studien zum Verstandnis der Romischen Literatur. Stuttgart, 1924;

Fuchs H. Der geistige Widerstand gegen Rom. B., 1938;

Haarhoff T.J. The Stranger at the Gate. Aspects of exclusiveness and cooperation in ancient Greece and Rome, with some reference to modern times. Oxford, 1948;

Cary M., Haarhoff T.J. Life and Thought in the Greek and Roman World. L., 1959;

Burn A.R., Edwards J.M.B. Greece and Rome 750 B.C. - 565 A.D. Glenview, 1970;

Forte B. Op. cit. ;

Walbank F.W. Nationality as a Factor in Roman History // Harvard Studies in Classical Philology. 1972. № 76;

Bengtson H. Das Imperium Romanum in griechischer Sight // Bengtson H. Kleine Schriften zur alten Geschichte. Mnchen, 1974;

Idem. Hellenen und Barbaren // Ibid. ;

Petrohilos N.K. Roman Attitudes to the Greeks. Athenes, 1974;

Momigliano A. Op. cit. ;

Crawford M.H. Greek Intellectuals and the Roman Aristocracy in the First Century B.C. // Imperialism in the Ancient World. Cambr., 1978;

Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. L., 1979;

Dubuisson M. Some aspects of Graeco-Roman relations. The attitude of Roman administration toward language use. Xenofobia and disparaging words in Greek and Latin // Prudentia. 1983 XV. P. 35-47;

Errington Востоком и Западом, между грекоговорящими и латиноговорящими даже в V в. н.э.1141, хотя, возможно, он несколько сгущает краски. Признав римское господство, греки тем не менее «даже по истечении столетий про себя считали римлян варварами»1142. Страбон, выражая взгляд образованного грека, очевидно, достаточно общий для его времени, как отмечает Т.А. Лапина, «хотя и мирится с римской властью и даже до известной степени признает её полезность, никогда не согласится, что римляне превосходят эллинов в государственной мудрости»1143. К владычеству римлян он относится лояльно, но достаточно сдержанно1144. Авл Гелий, автор II в. н.э., долго живший в Афинах и, надо полагать, хорошо знавший греков и их отношение к «повелителям вселенной», повествует об одном знаменательном случае: на пирушке греки стали издеваться над присутствующим римлянином и римской культурой, на что квирит ответил, что греки могут считаться корифеями в легкомыслии и коррупции, но недопустимо, чтобы они порочили Лаций (I. 4;

XIX. 9). Это документально-бытовое свидетельство эпохи способно убедить любого: даже во II в. н.э. эллины продолжали считать римлян варварами, а их культуру – варварской! Надо ли говорить, как обижало это гордых квиритов, которые сами не делали различий между евреями, киликийцами и «прочими варварами». Греки считали римлян варварами и относились к ним соответственно1145 – у нас нет ни малейших оснований пересматривать этот постулат. Греки видели в римлянах жестоких и невежественных варваров, не R.M. Rom and Greece to 205 B.C. // CAH. 2nd ed. 1989. Vol. VIII;

Rawson E. Roman Tradition and the Greek World // Ibid.;

Bowersock G.W. Hellenism in Late Antiquity. Cambr., 1990;

Gruen E.S. Culture and National Identity… ;

idem. Studies in Greek Culture and Roman Policy. Berkeley;

Los Angeles;

London, 1996;

Нахов И.М. Цицерон и греческая культура // Цицерон. 2000 лет со дня смерти. М., 1959;

Штаерман Е.М. Проблема римской цивилизации // Цивилизации. Вып. 1. М., 1992;

Чужое: опыты преодоления: Очерки из истории и культуры Средиземноморья. М., 1999;

и др.

O’Flynn J.M. A Greek on the Roman Throne: The Fate of Anthemius // Historia. 1991. Bd. XL. Hft. 1. P. 122.

1142 Штаерман Е.М. Эллинизм в Риме // ВДИ. 1994. № 3. С.12. Лапина Т.А. «География» Страбона и Плиния (некоторые аспекты сравнительной характеристики) // Проблемы истории античности и средних веков. М., 1983. С. 44. 1144 Указ. соч. С. Ешевский С.В. Центр римского мира и его провинции // Сочинения С.В. Ешевского. Ч. 1. М., 1870. С. 207.

умеющих по-настоящему жить и мыслить1146. В Риме, в свою очередь, несомненно, существовало сильное «антигреческое предубеждение»1147. Более того, понятие «жить по-настоящему», на наш взгляд, было у них диаметрально противоположным. Психология этих двух народов существенно отличалась1148. Сходство шло от наличия полиса, различия – от разных путей его эволюции, в целом же это две различные цивилизации с неодинаковыми мировосприятием, системами ценностей, целями и задачами1149. Для римлянина настолько же естественным было прийти на пир с женой, насколько ненормальным это показалось бы греку. Для Рима, где domina царствовала в атриуме, само существование гинекея в греческом доме должно было выглядеть противоестественным. По мнению Цицерона, философия не могла дать грекам того, что римлянам дала добродетель (Cic. Tuscul.I.1-2;

Academ.I.12.2). Катон насмехался над Исократом и называл Сократа пустомелей (см.: Plut. Cato.Mai.XXIII). В Греции господствовал культ красивого тела, идеал – атлет, усиленными занятиями спортом приближающий своё тело к богоравному облику. Римляне атлетические соревнования и вообще спорт считали занятиями, недостойными мужчины и воина1150. Греки так никогда и не смогли избавить римлян от крестьянской стыдливости, связанной с отношением к обнажённому телу, открывать которое, по римским понятиям – верх неприличия (см.: Plut. Cato.Mai.XX). Большая «открытость» римлян внешнему миру натыкалась на некую «закрытость», характерную для греков с их автаркией. Более прагматичный римский ум, сложившийся в эпоху рационально-крестьянской жизни, имел не так много точек соприкосновения с несколько «фантазийным» складом ума греков. Проявлялось это не только в контактах и бытовой жизни, но и в Мозеров В.Д., Лунин В.С., Кутергин В.Ф. Указ. соч. С. 37. Об отношении греков к варварам вообще см.: Avi-Yonah M. Hellenism and the East. Contacts and Interrelations from Alexander to the Roman Conquest. Jerusalem, 1978. P. 136-166. 1147 Gruen E.S. The Hellenistic World and the Coming of Rome. Vol. 1. Berkeley;

Los Angeles;

London, 1984. P. 261. 1148 См.: Жигунин В.Д. Древность и её место в историческом процессе. Самара, 1996. С. 37-38. 1149 Штаерман Е.М. Проблема римской цивилизации // Цивилизации. Вып. 1. М., 1992. С. 31, 93. 1150 См.: Кессиди Ф. К проблеме «греческого чуда» // Культурология / Ред. Г.В.Драч. Ростов-на-Дону, 1995. С. 573-574.

особенностях науки и искусства римлян. «Философия, которая их привлекала, была практической философией, философией человеческого поведения»1151. Римская наука служила не удовольствию избранных, а пользе всех граждан1152. Отсюда общепризнанный приоритет римлян в прикладных науках: агрономия, строительное дело, военное дело, право, наука управления рабами – всё, что «пригодится в хозяйстве», что практически нужно в повседневной жизни. Насколько можно судить по источникам, неконкретные абстрактные рассуждения вызывали у квиритов сильнейшее раздражение! Нелюбовь римлян к отвлечённому грекам, поднаторевшим в изящной словесности и умении излагать красиво, считавшимися обязательными для образованного культурного человека, – должна была казаться примитивностью мышления. Квириты же говорливость греков воспринимали как легковесную несерьёзность. Между двумя народами было много общего, обусловленного наличием феномена полиса, не существовавшего больше нигде в мире. Но различий было ещё больше, они сами прекрасно это понимали. Не учитывая их «разности», в том числе – ментальной, мы не сможем понять специфику их взаимного восприятия. То, что может показаться мелочами, на самом деле имеет колоссальное значение в этнопсихологии, поскольку сначала формирует – модель восприятия, затем – стереотип отношения и отсюда – линию поведения по отношению ко всем представителям другого этноса. Именно отсюда идут этнические стереотипы восприятия типа: галлы – ленивые, каппадокийцы – тупые, а греки – болтливые и трусливые. Развивая мысль Д. Бауэрсока1153, И.Е. Суриков пишет, что римляне не считали варварами этрусков и карфагенян1154. Однако и с этим трудно согласиться. Более убедителен вывод В.О. Никишина – «В период принципата римляне называли «варварами» все те народы, которые 1151 Рожанский И.Д. История естествознания в эпоху эллинизма и Римской империи. М., 1988. С. 341. Штаерман Е.М. Человек и общество в античности // Человек и общество в античном мире / Ред. Л.П.Маринович. М., 1998. С. 6. 1153 См.: Bowersock G.W. A Post-Imperialist Perspective on the Roman Empire // ВДИ. 1997. № 4. С. 89. 1154 Суриков И.Е. Указ. соч. С. 279.

находились вне культурного пространства греко-римской цивилизации»1155. Если для греков варвары все, кроме эллинов, то для римлян – все, кроме эллинов и римлян. Видимо, в восприятии квиритов существовало не менее двух категорий варваров: совсем диких и – не совсем, к которым относили представителей развитых городских цивилизаций1156. Одно можно утверждать определённо: пунийцев не любили ещё больше, чем эллинов. Само филэллинство было скорее средством выделиться из массы «необразованных», осознать свою принадлежность к избранной элите. Итальянские учёные даже полагают, что, возможно, лучше говорить acculturazione а не ellenizzazione1157. Римляне могли восхищаться эллинской культурой, презирая самих греков. Современные «грекулы» были в глазах римлянина жалкими наследниками своих великих предков. Такое отношение держалось очень долго. Катон называл эллинов грекулами (см.: Plut. Cato. IX). Общепризнанный филэллин Цицерон отзывается о греках и даже их философии довольно пренебрежительно (см.: Cic. De rep. I.2.2, I.6.11)1158. В одном из писем он пишет – «Мне крайне противно их легкомыслие, угодливость, служение не долгу, но обстоятельствам» (Quint.I.24). Ювенал терпеть не мог вездесущих греков1159, его резкие высказывания объясняются отнюдь не только присущей ему язвительностью. Знаток и ценитель эллинской культуры Светоний употребляет именно это унизительное словечко – graeculus (Tib.XI.3), очевидно, показывая этим не столько своё отношение, сколько господствовавшие в его время общественное мнение. Тацит упоминает desidiam licentiamque graecorum (Hist.III.47). Траян явно относился к грекам с презрением – gimnasiis indulgent graeculi (Plin. Ep.X.49). В целом можно говорить о намечающемся культурном сближении римлян и греков. Однако Е.М.Штаерман обратила внимание на важную деталь, которая объясняет всю сложность и противоречивость принятия 1155 Никишин В.О. Чужеземцы в произведениях Цицерона, Цезаря и Саллюстия. С. 83. Ср.: Никишин В.О. Указ. соч. С. 104, 221. 1157 См.: Storia di Roma / Ed. G.Einaudi. Vol. 2. Torini, 1990. P. 160. 1158 Подробн. см.: Guite H. Cicero`s Attitude to the Greeks // GR. 1962. Vol. 31. P. 142-159. 1159 См.: Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. P. 37;

Греческие и римские авторы об евреях и иудаизме / Ред. Н.В.Брагинский. Т. 2. М.;

Иерусалим, 1997. С. 92.

квиритами эллинского влияния. Римляне знакомились уже не столько с эллинской, сколько с эллинистической культурой, в основе которой – уже не мировоззрение граждан полиса, а подданных эллинистических царей. А римлянин всё ещё ощущал себя свободным гражданином1160, и далеко не всё могло быть для него приемлемым. периода. Но во II-I вв. до симбиоза было еще далеко, к тому же отношения омрачались взаимным недоверием. В Рим прибывали далеко не самые лучшие представители эллинов: плуты, авантюристы, невежественные врачи1161, надеясь поживиться у "недалеких варваров", каковыми они считали квиритов. Катон язвительно утверждал, что они сговорились погубить римлян своим врачеванием (Plin. NH.XXIX,7). Напрасно Р. Смит считает эти его слова проявлением «римской паранойи в отношении греков и их культуры»1162, другой очевидно, далеко и не все греческие реакция медики на были высокопрофессиональны. Усилилось культурное влияние Эллады, но с стороны, проявилась ответная "завоевание завоевателей". Отдельные политики резко выступали против "эллинизации" Рима, тем более что "экспортировалась" в Рим не только философия, но и некоторые вещи, совершенно неприемлемые для традиционного римского уклада жизни. Так, в 176 г. из Рима были изгнаны два эпикурейца. Любопытно обоснование их депортации Элианом: "за то, что знакомили юношей со многими неподобающими наслаждениями" (IX, 12). Уровень морали и нравственности в Риме в тот период был неизмеримо выше, чем в "одряхлевшей Греции", и это порождало взаимное непонимание и даже неприятие, тем более что римляне прекрасно осознавали не только свое военное, но и нравственное превосходство над греками, что приводило к высокомерию по отношению к последним.

1160 Вероятно, именно поэтому эллинистическое влияние намного легче проникало в Рим императорского Штаерман Е.М. Проблема римской цивилизации. С. 99. См.: Стрельцов А. Врачи у древних римлян. Эпиграфические очерки. М., 1888. С. 2-5. 1162 Smith R.R.R. Greeks, Foreigners, and Roman Republican Portraits // JRS. Vol. 71. 1981. P. 29.

Можно согласиться с Б. Нибуром, что римляне продолжали смотреть на греков как на врагов и обращались с ними с величайшей жестокостью1163. Сохранилось любопытное письмо римского наместника ахейской общине Диме - после какого-то возмущения в ней он казнил двух человек, а третьего отправил в ссылку в Рим (CIG. № 1543). В свою очередь, в Греции к римлянам тоже относились без особого восторга, воспринимая их как грубых невежественных варваров1164. Как отмечает А.Тойнби, эллины рано узнали «темные стороны римского национального характера», которые не могли им понравиться, в том числе жестокость к врагам1165. По мнению М.Гранта, которое, однако, кажется нам несколько преувеличенным, - римляне греков не любили и плохо о них отзывались;

неудивительно, что греки ненавидели римлян так же сильно, как римляне ненавидели греков1166. Мало что изменилось и в период империи. Рим изначально, с момента основания, был полиэтничным городом. Уже в ранней империи Италия полностью утратила свою моноэтничность: могильные надписи дают 75 % имён неиталийского происхождения, в Медиолане, Павии, Беневенте их более 50 %, даже в маленьких городках около 40 %;

из 1854 имён римских ремесленников лишь 65 – определённо италийцы1167. Конечно, значительная, если не большая часть «чужих» - это либертины и их потомки, но и переселенцев было много. Означает ли это, что живя в многонациональной среде, римляне хорошо (или – лучше, чем раньше) относились к представителям других этносов, в том числе – грекам? Отнюдь нет. Размышляя о различиях между греками и римлянами, Б.И.Кононенко неслучайно приводит ключевую, на наш взгляд, фразу Юлия Фронтина о римских 1163 1164 1166 акведуках:

«Нельзя сравнивать их каменные громады с Niebuhr B. Lectures on the history of the Rome. London, 1903. P. 460. См.: Forte B. Rome and the Romans as the Greeks saw them. Roma, 1972. P. 3-734.

Toynbee A.J. Hannibal’s Legacy. The Hannibalic War’s Effects on Roman Life. Vol. 2. Rome and her Neighbours after Hannibal’s Exit. L., 1965. P. 435.

Grant M. Cleopatra. New York, 1972. P. 64. См.: Кнабе Г.С. Материалы к лекциям по общей теории культуры и культуре античного Рима. М., 1993. С. 240.

бесполезными пирамидами Египта или с самыми прославленными, но праздными сооружениями греков»1168. Блестящая иллюстрация к тому, как римляне воспринимали греческую культуру, в то же время прекрасно понимая, что она более развита. Старший современник Фронтина Плиний Старший (23-79 гг. н.э.) относился к грекам более терпимо. Причину хорошо объяснила Т.А.Бобровникова: в отличие от республиканских авторов для Плиния Рим – не поработитель, а миротворец, соединивший народы. Видимо, автор выражал идеи своих покровителей Флавиев, стремящихся соединить верхи провинций и Рима в единую аристократию1169. Тогда получается, что они смотрели в будущее, считая уже неважным устойчиво негативное взаимовосприятие греков и римлян. Существует одна проблема, о которой в мировой историографии до сих пор не сказано ни одного слова: по нашим наблюдениям, почти все античники делятся на грекофилов (соответственно – романофобов) и романофилов (соответственно – грекофобов). Эллинистам чаще удаётся держать золотую середину, т.к. они просто лучше знают и греков, и римлян. И более беспристрастны. Но и они в целом имеют крен в романофобию. И это всё понятно: то, чем человек увлечён, становится близким его сердцу и не может не затрагивать эмоций, выливаясь в какие-то оценочные категории. Но иногда это оборачивается не совсем объективным отношением к квиритам, не только к их политике, но и культуре, культурным достижениям, их вкладу в мировую цивилизацию. Можно было бы подобрать сотни цитат из научной литературы, начиная с XVII в. и заканчивая днём сегодняшним, с уничижительными оценками римской культуры по её сравнению с греческой. Ограничимся одной, поскольку она – квинтэссенция неправильного понимания принципиально важных аспектов: Римские наука и искусство были лишь См.: Кононенко Б.И. Культура и цивилизация. М., 1997. С. 39.

Бобровникова Т.А. Географические книги Плиния Старшего как исторический источник: Автореф. дис… канд. ист. наук. М., 1986. С. 7.

подражанием греческим образцам и посему отличались полным идейным бесплодием1170. Только предвзятая необъективность способна вылиться в столь ненаучный тезис и не видеть всё идейное богатство и разнообразие римской культуры. Более того, своим идейным содержанием она даже превосходила греческую. Хотя бы потому, что была более открытой (именно в силу более скромных стартовых условий) и менее высокомерной по отношению к достижениям других культур, охотно перенимая опыт не только эллинов, но и галлов, карфагенян, египтян. Динамизм и традиционализм римской культуры1171 являются явным её преимуществом. Сами греки, строившие свою культуру под явным влиянием более развитого тогда Востока, уже с VI-V вв. замкнулись на себя, тем самым обедняя свой культурный потенциал. Сравнивать культуры можно и даже нужно – это позволяет выявить специфику и ментальные отличия этносов. Но едва ли существуют научные критерии, позволяющие безапелляционно заявить, чья лучше. Просто они – разные, тем и хороши. При желании и Шекспира можно объявить «слабым подражателем» Плавта, но вот нужно ли этот делать?! Всё это необъективно, а посему и ненаучно. Личное эмоциональное восприятие учёных не должно подменять научного анализа причин и сути явлений. Наконец, это просто нечестные сравнения, потому что не учитывается асинхронность развития двух народов. Сравнивают обычно греков и римлян пика их контактов – II в., когда за плечами у эллинов было 9 веков развития культуры, а у квиритов – 6 веков непрерывных войн. Римская культура тогда никак и не могла быть выше, странно не понимать таких элементарных, казалось бы, вещей. Сравнения античной культуры IV в. н.э. с эллинской II в. сторонники «убогости» римлян тщательно избегают. И понятно, почему… Римляне и сами прекрасно понимали, что греческая культура более развита. И – делали для себя правильные выводы. Многие нобили 1170 Данилевский Н.Я. Россия и Европа. М., 1991. С. 95-96. Смирин В.М. Римская республика в III-II вв. до н.э. // История Европы. Т. 1. М., 1988. С. 481.

достаточно быстро поняли, что нельзя занять подобающее место в мире, будучи господами в политической и варварами в духовной жизни1172. Поэтому уже со II в. они усиленно отправляли сыновей учиться в Афины и другие культурные центры эллинистического мира. Многие образованные люди уже единой греко-римской цивилизации и во II в. н.э. продолжали считать латынь «варварским» языком, видимо, поэтому, в частности, Марк Аврелий и Клавдий Элиан писали по-гречески1173. Более того, римляне испытывали своеобразное чувство ревности к культурным достижениям греков. И, вероятно, тщательно скрываемый даже от самих себя некий «комплекс неполноценности» в связи с этим. Чисто психологически это одна из причин резких высказываний римских авторов в адрес греков – как проявление компенсаторного механизма мышления: подчеркнуть своё превосходство в других сферах. Однако чувство собственного «национального достоинства» заставляло римлян настаивать и на том, что их культура ничем не хуже греческой. Показательна позиция Квинтилиана: изучая греческих классиков, знать которых обязан образованный человек, не следует пренебрегать и римскими авторами, которые ничуть не ниже, а иногда и выше греческих (Quintil. De inst.orat.I.13;

X.1). Многовековая крестьянская жизнь римской общины давала меньше возможностей для развития культуры по сравнению с ремесленно-торговыми городами Греции. Да и римляне, как и греки, были не все одинаковыми. Одни греки одобряли римлян, другие их презирали1174. Был интеллектуал Сципион Младший, и были гонители Сократа, ставшие символами воинствующего бескультурья. Вспомним грубого Муммия, разрушителя Коринфа, чьё имя стало синонимом невежества. Отправляя в Рим трофейные статуи и картины, созданные величайшими мастерами прошлого, консул заявил сопровождающим, что если они не довезут трофеи в целости и 1172 Мозеров В.Д., Лунин В.С., Кутергин В.Ф. Указ. соч. С. 37. См.: Kroll W. Studien zum Verstandnis der Romischen Literatur. Stuttgart, 1924. S. 9. 1174 См.: Gruen E.S. The Hellenistic World and the Coming of Rome. Vol. 1. P. 356.

сохранности, то он заставит их самих изготовить точно такие же (Vel. Patercul. I. 13. 4.). Римляне на своих соседей производили впечатление этноса простоватого. В середине II в. римское общество во многом ещё оставалось чисто крестьянской общиной со всеми присущими ей недостатками и достоинствами1175. Правда, крестьянский уклад жизни делал их не только «проще» греков, но и морально неискушённее. И Полибий явно это чувствовал, что сквозит в его работе. Ведь в его время, как справедливо отмечал ещё Г. Финлей, в Греции «честность и добродетель считались второстепенными качествами»1176. Тонкий и глубокий исследователь античности Ю.В. Андреев, будучи убежденным грекофилом1177, при этом объективно отмечал плутовскую хитрость греков. «Греки всегда ценили в людях такие качества, как хитроумие, ловкость, умение одурачить другого. Во всем этом они видели проявление особой одаренности или даже своего рода артистизма человеческой натуры»1178. Неслучайно соседи отзывались о них как о «достойной всяческого презрения породе профессиональных торгашей и мошенников»1179. Конечно, это всего лишь оценки историков. Но негативное восприятие эллинов хорошо заметно и в современной римской историографии. Учитывая традиционную честность квиритов, легко догадаться, что они воспринимали плутовство греков с явным негодованием и презрением. Прекрасно осознавая всю уязвимость подобного заявления, всё же рискнём утверждать: римляне по крайней мере до середины II в. были нравственнее и, если угодно, морально чище греков. Иначе и не могло быть – традиционная крестьянская община «торговые сообщества». имеет более здоровую мораль, нежели старые Характерные признаки крестьянской цивилизации – аграрная экономика, ручной труд, минимальное потребление и простой быт;

см.: Шкуратов. Указ. соч. С. 200. 1176 Финлей Г. Греция под римским владычеством. М., 1877. С. 12. 1177 Андреев Ю.В. Цена свободы и гармонии. Несколько штрихов к портрету греческой цивилизации. СПб., 1998. С. 387. 1178 Указ. соч. С. 46. 1179 Там же.

Касаясь затронуть проблемы обычно нравственных избегаемую стандартов нашими этноса, придётся – тему, исследователями гомосексуализм. По мнению современных зарубежных исследователей, в эллинском мире этот порок был настолько распространён, что считался обычным и нормальным явлением1180. Римляне, как минимум до конца II в., воспринимали это иначе, следуя принципу «естественно и нормально то, что сообразно природе, несообразное – неестественно и ненормально». Римские авторы обвиняли греков и вообще Восток в развращении Рима. Syria prima nos victa corrupit (Flor. I.47.7) – «Первой нас совратила побеждённая нами Сирия». Плиний констатирует: мы побеждены нашей победой – vincendoque victim sumus (HN.XXIV.5). Римские источники называют гомосексуализм греческим обычаем (mos Graecorum, mos Graeciae) или греческой любовью (amore Graecorum). Они единодушно утверждают, что он был занесён в чистый Рим как инфекция из Греции1181. Или, как язвительно добавляет Дж. Бэлсдон, – «Цицерон предпочитал думать так»1182. Педерастия отождествлялась с греками и всем греческим1183, вплоть до поздней республики квириты испытывали к ней идиосинкразию, как и к самим грекам1184. Только эллинизация римского общества во II и I вв. ослабила традиционную враждебность к гомосексуальным связям1185. В латыни различные слова, относящиеся к гомосексуальности – греческого происхождения1186.

См.: Тэннэхилл Р. Секс в истории. М., 1995. С. 78-85;

Аккерман Д. Любовь в истории // Любовь в истории. Секс в Библии. М., 1995. С. 27-29;

Лихт Г. Сексуальная жизнь в Древней Греции. М., 1995. С. 276335;

Картленд Б. Таинство любви сквозь призму истории. Отношения мужчины и женщины с библейских времён до наших дней. М., 2001. С. 28-31;

Dover K.J. Greek Homosexuality. London, 1978;

Lilja S. Homosecuality in Republican and Augustan Rome. Helsinki, 1983 (обзор литературы и очень полную библиографию см.: С. 5-8, 141-148);

Vrissimtzis N.A. Love, Sex and Marriage in Ancient Greece. Athens, 1995;

1181 См.: Balsdon J.P.V.D. Romans and Aliens. P. 225;

Hallet J.P. Female Homoeroticism and the Denial of Roman Reality in Latin Literature // Yale Journal of Criticism. 1989. № 3. P. 223;

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.