WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 ||

«Министерство образования Российской Федерации Уральский государственный университет имени А.М. Горького На правах рукописи АМИРОВ Валерий Михайлович АГИТАЦИОННЫЙ ПРЕДВЫБОРНЫЙ СВЕРХТЕКСТ: ОРГАНИЗАЦИЯ ...»

-- [ Страница 3 ] --

Содержит негативные характеристики оппонентов (“демократическая шайка”). Автор и адресат не определены, что максимально расширяет круг тех, кому адресован призыв. -«В Государственную Думу - кандидатов народа!» (III-30) – «За годы так называемых реформ избиратель на собственном горьком опыте сумел убедиться, чего стоят обещания горе-реформаторов. Он понял, что никто, кроме таких же, как он, представителей вконец измотанного «реформами» народа, не сможет положить предел разграблению страны кучкой ельцинских «соколов». Поэтому избирателю понятно, что выбирать нужно не за сладкие обещания. В Государственную Думу – кандидатов народа!». Императив является директивно-идентифицирующим, поскольку дает характеристику субъекта. -Все, кто считает себя патриотом, кто любит Родину голосуйте за народно-патриотические силы! (III-31)- «Нам нужно перед лицом опасности, угрожающей уже самим основам государства, сплотиться, как сплотились наши отцы и деды в 41-м. Все, кто считает себя патриотом, кто любит Родину – голосуйте за народно-патриотические силы!». Директивно-идентифицирующий императив. Предназначен для сплочения «своего» электората, для чего при характеристике адресата апеллирует к высшим ценностям (государство, Родина), субъект охарактеризован через включенность в широкий положительно оцененный круг (народно-патриотические силы). -«Предателям интересов народа – не место в Думе!» (III-34)«Тот, кто распинается, доказывая, что он патриот, а сам неспешно переводит деньги в Швейцарский банк, никогда не будет бороться за интересы народа. Ему вообще все равно где жить, были бы доллары. Он и такие, как он, написали удобные для себя законы и не стесняются называть себя новой буржуазией. Ну и мы тоже не должны стесняться в оценке таких «буржуа». Они ведь предали свой народ. И мы вправе сказать им то, что думаем. И уж во всяком случае, предателям интересов народа не место в Думе!». Директивно-идентифицирующий императив, характеризует политического противника. Содержит признаки речевой агрессии. императивы правых:

-Не преуменьшайте коммунистической опасности! (III-29) императив с анонимным автором и адресатами. Содержит негативную оценку идеологии и деятельности враждебной партии, претендующей на места в парламенте. Оценка обусловлена наличием в контексте имени контрагента (коммунисты) и антицели (реставрация коммунизма). Является директивноидентифицирующим. Имплицитно содержит признаки речевой агрессии третьей степени ( по Н.А. Купиной и Л.В. Ениной): прямой выпад, призыв к борьбе с врагом. -Не будем дезертировать в прошлое. Дадим возможность нашим детям и нашим внукам доказать всему миру, что новая, демократическая цивилизованным Россия может быть – процветающим, Два связанных государством (III-45).

директивно-идентифицирущих императива с обобщенными автором и адресатом. Характеризуют цель и антицель. Призыв голосовать за правые партии содержится имплицитно ( за счет упоминания слов «демократическая», «новая», «цивилизованная», более характерных для партий правого крыла). Не содержит признаков речевой агрессии. -Голосующие за зюгановцев должны знать, что они ничем не отличаются от своих идейных отцов и дедов, приведших страну к полному краху!

(III-37). Содержит Директивно-идентифицирующий негативные характеристики императив, предназначенный для мобилизации электората из числа неопределившихся. полному краху”). -Не верьте коммунистам! (III-8) – “Мне больно и горько за свою страну, которая в очередной раз хочет поверить подлецам. Не верьте коммунистам! Им нужна только власть, и они ее получат, если вы поверите им в очередной раз”. Императив является директивноидентифицирующим, лживость. -Победить коммунистов на выборах! И после этого судить их! Коммунистическая партия, как в свое время в Германии нацистская, должна быть осуждена и запрещена! Только тогда Россия избавится от зловещего призрака коммунизма( III-25). – Первый императив является директивным, остальные два директивно-идентифицирующими, они содержат негативную оценку деятельности коммунистической партии. Эта оценка обусловлена сравнением противника с заведомо неприемлемым для избирателей образом (нацисты). Содержит также признаки речевой агрессии – призыв к уничтожению политического противника. В сверхтексте вновь появляются формы повелительного наклонения множественного числа: позиционируемый субъект выходит на прямой контакт с адресатом и даже использует первое лицо множественного числа для обозначения совместных действий ( не будем дезертировать, дадим возможность). Левые, однако, еще склонны передавать призыв в формах долженствования («народ должен», «народу нужно объяснять»). имплицитно приписывает противнику политических противников (“зюгановцы”, “приведшие страну к Призывы и характеристики отражают только содержание предвыборных мифов и потому перекликаются с мифологемами (демократы «разграбили Россию» и превратили ее «в марионетку Запада»;

коммунисты влекут общество в прошлое, приведшее «страну к полному краху»;

каждая из сторон приведет страну к процветанию). Выводы: 1.Императивы являются особой единицей предвыборного агитационного сверхтекста, в которой позиционируемый субъект и адресат оказываются четко разделенными функционально, в отличие от мифологем, где часто постулируется единство этих участников предвыборной кампании. 2.Императивы разделяются по содержанию на директивные, директивно-идентифицирующие и идентифицирующие. 3.Императивы чаще всего содержат элементы речевой агрессии. Лишь небольшая их часть обходится без этого смыслового элемента. 4.Призывы могут касаться генеральной цели субъекта (голосуйте за Z, голосуйте за цель Z, не голосуйте за Y, не голосуйте за антицель), а также частных целей, адресата, порождаемых противника, ходом цели и предвыборной кампании. 5.Характеристики субъекта, антицели могут отражать содержание предвыборного мифа и тем дублировать смысл мифологем, но могут также отражать перипетии предвыборной борьбы, то есть детали, не входящие в предвыборный миф. Это еще раз доказывает, что императив – особая единица агитационного предвыборного сверхтекста.

Глава 5.

Авторские стратегии агитационного предвыборного сверхтекста 5.1. Набор стратегий, реализованных в сверхтекстах трех предвыборных кампаний Предвыборные кампании конца 90-х годов ХХ в. - начала ХХI в., как уже отмечалось, сменили технологии, а это значит, что сменилось эмоциональное воздействие на аудиторию. Команды борющихся сторон стали планировать возбуждение иных эмоций у адресата, по сравнению с тремя рассматриваемыми кампаниями. Точнее сказать, они обогатили спектр этих эмоций. Черный пиар, доставляющий аудитории сведения, почерпнутые «через замочную скважину» (вроде нетрадиционной половой ориентации кандидата или хотя бы его известного сторонника), воздействует явно не с целью вызвать страх. У аудитории возбуждается нездоровое любопытство, злорадство, да мало ли еще какие низменные чувства. Но и черный пиар в самое последнее время потеснен новыми избирательными технологиями, которые названы «потребительскими» (как отметила екатеринбургский политолог А.Д. Трахтенберг в интервью, данном программе «Утренняя волна» Радио Урала 10 апреля 2002 года). Команда кандидата при этом изучает, чего хотят избиратели, и на этих потребностях (а не на программе и «великой цели») строит свою агитацию. И даже если противнику приписать невыполнение этих желаний, то вряд ли можно пробудить у людей страх. Это скорее будет досада, недовольство. Одного из кандидатов в областную Думу в рамках предвыборной кампании 2002 года в Свердловской области обвинили в искажении данных о величине жилплощади, которой он владеет. Безусловно, кого-то из избирателей это заставит не голосовать за данное лицо, но эмоцию, которая окрасит это действие, можно назвать неприязнью, но никак не страхом, гневом или ненавистью. Предвыборные кампании 1906, 1937, 1995 годов далеки от этих технологий. Их участники, создавая агитационные тексты, имеют целью устрашить аудиторию жуткими последствиями победы противника, вызвать веру в светлое будущее, которое обеспечит позиционируемый субъект, и заставить клюнуть в общем-то на грубую лесть, которую каждая из агитирующих сторон расточает в адрес электората. Три цели эмоционального воздействия определяют три речевые стратегии, которые, как уже говорилось, мы назвали устрашением, самовосхвалением и лестью. При описании сути стратегий не случайно использованы слова «последствия», «будущее», указывающие на временной план изложения. адресата Перечисленные стратегии в рассматриваемых текстов в сверхтекстах являются тем механизмом, который превращает для содержание, казалось бы, разрозненных целостное сюжетное образование. Именно с помощью этих стратегий для адресата выстраивается миф как текст с временными планами и модальной рамкой. В передаваемом содержании обозначается настоящее, прошлое и будущее время, адресат находит свой «портрет» и информацию о том, как к нему относится говорящий. Дело в том, что стратегии устрашения и самовосхваления направлены на изображение будущего, для чего они тем или иным образом активизируют семантику прошлого и настоящего. Стратегия лести создает «образ адресата», так или иначе выстраивая область «наши» ( «автор и адресат», «свои»).

Тактические приемы, реализующие данные стратегии, оформляют идеологемы Рассмотрим и мифологемы сверхтекста в трех по законам манипулятивного воздействия на массового адресата. указанные стратегии агитационных предвыборных сверхтекстах. 5.2. Стратегия устрашения Адресат стратегии страха – колеблющийся, политически не определившийся электорат, те избиратели, кто еще не определился со своим политическим выбором. Стратегия, реализуемая в агитационном предвыборном сверхтексте, призвана запугать избирателя неприемлемыми для него последствиями прихода к власти противников. В литературе отмечается, что «история» – это поле схватки различных мифов» (Гуревич 2001: 374). То же самое можно сказать и об избирательной кампании. «Магия продолжает сохранять свои позиции», «когда маленькие группы пытаются навязать свои отношений в целом» интересы и свои фантастические цели целым нациям и всей системе политических (Кассирер 2001: 393). Позиционирующие себя в пространстве предвыборной кампании субъекты (лица, партии, общественные движения), как правило, не занимаются систематическим изложением своих программ. Положение дел, чтобы быть изложенным в агитационном тексте, упрощается, в нем акцентируются моменты, выгодные субъекту позиционирования, и моменты, позволяющие критиковать соперников, а точнее, объявить их виновными во всех негативных явлениях. Коротко говоря, картина действительности, рисуемая в агитационных текстах, мифологизирует положение дел. Мир поделен на «своих» и «врагов», причины трудностей коренятся в происках врагов, выход из трудностей прост и ясен, если этим займется субъект позиционирования. «Миф имеет иррациональные корни. Его питают человеческие эмоции» (Цуладзе 2001: 134). Поэтому агитационный предвыборный текст должен быть эмоционально окрашен. Чернобелый предвыборный мир такими же полярными делает и эмоциональные посылы. Позиционируемого субъекта надо любить, а его соперника – ненавидеть. И эту ненависть проще всего вызвать, пробуждая в массах гнев и страх. Более ста лет назад, характеризуя «избирательную толпу», Гюстав Лебон иронично советовал: «… что же касается соперника-кандидата, то надо стараться уничтожить его, распространяя о нем посредством утверждения, повторения и заразы мнение, что он последний из негодяев и что всем известно, как много он совершил преступлений. Незачем, конечно, искать в данном случае чего-нибудь даже похожего на доказательства» (Психология масс 1998: 109). Понятно, что когда подобные характеристики прилагаются к человеку, идущему во власть, они призваны возбудить у адресата страх за будущее, которое уготовано ему при таком правителе. Стратегия страха широко использовалась в предвыборных кампаниях, которые рассмотрены в данной работе. Надо отметить, что современные «грязные» выборные технологии, обращаясь к самым низменным сторонам жизни кандидата-соперника, пожалуй, уже не способны вызвать страх. Они генерируют другие эмоции – брезгливость, презрение, отвращение. Например, в рамках предвыборной думской кампании 2002 года в Екатеринбурге одна из сторон затеяла собирать у жителей их письма президенту с жалобами на местные власти. Через некоторое время после начала акции в заброшенном доме в центре города были обнаружены мешки с клочками этих писем (или, вполне вероятно, их подделок). Вряд ли эта грязь вызовет у аудитории, сидящей перед экранами телевизоров, страх. Это не страшно, хотя и, безусловно, противно. Три рассматриваемые кампании к страху еще относились серьезно. «Страшные» последствия неприхода позиционируемого субъекта к власти описывались в высоких тонах, с подъемом и вдохновением. Итак, страх должен возникать от изображения картин будущего, в котором властвует соперник. План будущего определенным образом соотносится с прошлым или настоящим. Агитационный текст не может изобразить будущее. Но он может спроецировать на него элементы прошлого и настоящего.

1906-1907гг.: Агитационные тексты 1906-1907 годов ( выборы состоялись 6 февраля 1907 года) приписывают будущему те характеристики, которые соперничающие субъекты проявили в настоящем. Поэтому основной источник запугивания сосредоточен в изображении врагов такими, каковы они в данный момент, в настоящее время. Для их характеристики используются все приемы манипулирования сознанием. Прежде всего – это приклеивание ярлыков. «Ярлык – средство создания образа врага, который, в свою очередь, является продуктом целенаправленного манипулирования сознанием» (Культура парламентской речи 1994: 90). С помощью этого приема личность дискредитируется, так как для ее обозначения без объективной, а то и без всякой аргументации используются слова с высокой степенью отрицательной оценочности (См.: Борисов 2001: 42;

Шерковин 1973: 202), поэтому прием называется также «присвоением кличек» (См.: В лабиринтах буржуазного сознания 1978: 186, а также Мягких, Киуру 2002: 29). По смыслу близок к этому приему негативный вариант «трансфера», или «переноса», когда устанавливается связь изобличаемого предмета или личности с тем, что имеет общеизвестную отрицательную оценку (См.: Шерковин 1973: 202). Так, можно установить ассоциацию критикуемого лица с другим лицом, негативная оценка которого является общепринятой у данной социальной группы. Тот же эффект дает ассоциирование с отрицательным литературным героем. Реально тот или иной вариант будущего могли определить кадеты и черносотенцы. Поскольку Поэтому их устремленные как в будущее характеристики подаются как устрашающие. кадеты квалифицируются либеральномонархические демократы, отрицательные стороны либерализма и монархии запечатлеваются в «пугающих» ярлыках. Вот образец характеристики кадетов. «Кадет – типичный буржуазный интеллигент и частью даже либеральный помещик. Сделка с монархией, прекращение революции – его основное стремление. Неспособный совершенно к борьбе, кадет – настоящий маклер. Его идеал – увековечение буржуазной эксплуатации в упорядоченных, цивилизованных, парламентарных формах» (I - 11). Таким образом, избирателя устрашают перспективой продолжения эксплуатации. Есть в сверхтексте и более сильные для обывателя угрозы, связанные с возможным пришествием кадетов к власти : «Кадет – это октябрист, мечтающий в свободные от грабежа рабочих и крестьян часы об идеальном буржуазном обществе» (I-11). Кадеты через прием трансфера связываются со Столыпиным: «Столыпин и кадеты расходятся в размерах уступок, в способе (грубо или тоньше) проведения реформы. Но и Столыпин, и к.-д. за реформу, т.е. за сохранение преобладания помещиков путем уступок крестьянину» (I-14);

«Не пошлые соображения о том, как бы притаиться, притихнуть и не дать разогнать Думу, не рассердить Столыпина и компанию – не эти пошлые кадетские соображения должны занимать демократа» (I-14). В технике манипулирования сознанием существует такой эффективный прием, как «дозирование объемов правды». «Это тонкий процесс, специфика которого заключается в том, что событие освещается по принципу «информационной драпировки», то есть наиболее рельефного высвечивания части «складок» и полного сокрытия части других» (Борисов 2001: 43). Поэтому и о кадетах в агитационных материалах сообщается только то, что можно использовать для их дискредитации, хотя сегодня эта партия оценивается далеко не так однозначно: Сверхтекст утверждает: « Кадеты предлагали в Думе каторжные вопросы против печати и против собраний... Кадеты – это либеральные помещики, которые боятся того, как бы крестьяне сами не решили вопроса о земле посвоему. Кто не хочет, чтобы народных депутатов могла разгонять полицейская власть, кто не хочет, чтобы крестьянам навязали столь же разорительный выкуп, как в 1861 году, - тот пусть позаботится о том, чтобы вторая Дума не могла быть опять кадетской Думой» (I-8). А между тем сами кадеты характеризуют свои политические намерения несколько иначе: “Суть конституционной демократии состоит в том, чтобы помочь русскому народу найти свой, исконно русский путь к обновлению государственного устройства. Суть этого обновления состоит в том, чтобы дать народу свободу слова и право избирать » ( I-24). Арсенал потенциальных угроз стране, которые якобы исходят от черносотенцев, в первом сверхтексте особенно велик. Вот пример, характеризующий некоторые из них. «Черносотенцы образуют последний тип наших политических партий… В их интересах - вся та грязь, темнота и продажность, которые процветают при всевластии обожаемого монарха. Их сплачивает бешеная борьба за привилегии камарильи, за возможность попрежнему грабить, насильничать и затыкать рот всей России» (I-11). Однако, например, в статье «Чем характеризовалась система политических партий в России начала ХХ века?» Н.В. Старикова пишет о черносотенцах «Союза русского народа» следующее: «Объединяющим центром консервативного течения являлся «Союз русского народа», партия монархическая, националистическая, основная сила крайне правых сил. Это была массовая организация численностью до 400 тыс. членов. Социальный состав отличался разнородностью: помещики, духовенство, мелкая буржуазия, рабочие и др. Среди руководителей Союза были преподаватели, врачи, юристы, инженеры, ученые… В основе идеологии лежала формула «православие плане – самодержавие – народность». В политическом характерно выдвижение принципов абсолютной единоличной власти, национализм, антисемитизм. В аграрном вопросе крайне правые ограничивались требованием продажи крестьянам пустующих государственных земель, развития аренды и улучшения кредита» (Старикова 1997:182). В агитационных предвыборных текстах обо всем этом не говорят. В результате, когда впрямую приходится набрасывать картину возможного будущего, обеспеченного черносотенцами, получается следующее: «Черносотенцы защищают теперешнее царское правительство, стоят за помещиков, за чиновников, за власть полиции, за военно-полевые суды, за погромы» (I-16). Черносотенцы также ассоциируются с заведомо отрицательными и неприемлемыми для избирателя личностями или литературными персонажами. Например: «Вот крестьяне «бегут от народного производства». «Мало привязаны!» угрожающе рычит черносотенец Собакевич. – «Недостаточно обеспечены идеалом», вежливо поправляет его кадет Манилов» (I-12). Про черносотенца Пуришкевича сообщается: «Устами Пуришкевича говорил дикий помещик и старый держиморда» (I-22). Таким образом, реализуя стратегию устрашения, сверхтекст заведомо сужает политические лозунги своих соперников до «страшного будущего» – «погромов», «засилья помещиков», «несправедливой земельной реформы», «царизма», «военно-полевых судов» и т. д. Левые, таким образом, формируют временной план сверхтекста за счет сопоставления настоящего и будущего. Если у власти окажется противник, будет то же самое, что сейчас ( в момент речи) и еще хуже. 1937 г. : Агитационные тексты 1937 года обслуживали избирательную кампанию в условиях однопартийности. Кроме компартии, никаких реальных сил, претендующих на власть и ведущих агитацию в том же политическом пространстве, не существовало. Оппозиция, даже в рамках внутрипартийной дискуссии, была полностью разгромлена. За любое несогласие с генеральным курсом подвергали жесточайшим репрессиям. Но драматургия ситуации требует оппонента, и мифотворчество позволяет его создать. Картина страшного будущего, разумеется, тоже создается. Но отношения ее с планами прошлого и настоящего иные по сравнению с предыдущей кампанией. Настоящее объявляется социалистическим раем, в котором реализованы все мыслимые блага (свободный труд, доступность образования, равноправие, отсутствие эксплуатации и т.д.). Враг угрожает все это отнять и ввергнуть страну в мрачное прошлое, в мир угнетения, эксплуатации, нищеты, безграмотности и т.п.

Кроме того, ликвидация замечательного настоящего может быть осуществлена с помощью мировой войны, если внутренний враг откроет дорогу фашизму. В текстах нельзя было сказать, что к власти рвутся Троцкий, Бухарин, Зиновьев или Рыков, поскольку уже прокатилась волна процессов над этими политическими лидерами и их ближайшими соратниками. Но можно было говорить о безымянных троцкистах, бухаринцах, зиновьевцах, и именно к ним приклеивались ярлыки: “Собрание выдвигает кандидатом в состав депутатов Верховного Совета по Свердловскому городскому избирательному округу того, кто славно стоит на защите завоеваний Великого Октября от посягательств презренных предателей Родины – троцкистов, зиновьевцев, бухаринцев, наемных псов фашизма, пытавшихся отнять у нас радостную и счастливую жизнь” (II-9);

«Мы идем к выборам в Верховный Совет СССР с полной уверенностью в своей мощи, с полной уверенностью в завтрашнем, еще более счастливом дне. Никаким гадам из банды троцкистско-бухаринских вредителей и шпионам – наймитам фашизма, никаким врагам не удастся сбить с пути» (II-6). Надо отметить своеобразие ярлыков в этой кампании. Никто не ведет контрагитацию, никто не выдвигает никаких соперников выдвиженцам компартии, никто не покушается на авторитет лидера – Сталина. Но тысячи людей находятся под арестом, в тюрьмах и лагерях именно как сила, якобы противостоящая позиционируемому субъекту. И именно к ним, никак не участвующим в предвыборной борьбе, и к тем несуществующим, кому можно приписать вообще все что угодно, приклеиваются устрашающие ярлыки.

Такими средствами обозначенные противники пытаются в мифологизированной картине действительности вернуть «страшное прошлое» и превратить его в «страшное будущее»: «Вражеские элементы, понимая всю политическую значимость избирательных комиссий, стремятся, и кое-где небезуспешно, протащить в их состав своих людей. К чему это приведет, если парткомы будут и дальше проявлять политическую близорукость, понятно – они будут вредить, жалить из-за угла, делать все, чтобы вернуть страну в капиталистический кошмар» (II-1);

« В буржуазные парламенты баллотируются банкиры, фабриканты, завотчики, землевладельцы. С помощью туго набитого кошелька они развивают тлетворную деятельность, одаривают подачками продажную прессу... А заняв парламентские кресла, эти «избранники» употребляют свое влияние в корыстных целях правящего класса, всемерно укрепляя власть капиталистов и помещиков, усиливая угнетение трудового народа. В фашистских виселица, странах, там где уничтожено всякое подобие парламентаризма, где господствуют безгранично кнут, дубина и буржуазия «правит» народом оголенными рабовладельческими методами» (II-5);

« Враги не дремлют.

Пользуясь нашей нерасторопностью, они пытаются расшатать веру советского крестьянина в социалистическое будущее, агитируют его голосовать за людей, цель жизни которых вернуть крестьянина в рабство, в безземелье, в тьму необразованности» (II-13). Эти отношения двух планов (прошлое в будущее) постоянно манифестируются смыслом «вернуть»: вернуть капиталистический кошмар», «вернуть страшное прошлое», « вернуть времена угнетения народных масс», «вернуть засилье капитала», «вернуть эксплуатацию». 1995г.:

Стратегия устрашения в предвыборной кампании 1995 года применялась обеими сторонами, но картина «страшного будущего» по-разному соотносилась с планами прошлого и настоящего. «Демократы» проецировали в будущее недалекое социалистическое прошлое, а также вообще преступления коммунистического режима. То есть будущее под властью победивших «зюгановцев» включало в себя все самое плохое из эпохи 20-х, 30-х, 50-, 70-х и 80-х годов. Вот пример такого проецирования: «Коммунисты непривлекательны несимпатичны нам вне зависимости от того, коррумпированы и связаны они с олигархами или нет. Они несимпатичны прежде всего патологической тягой к обману и глубокой уверенностью, что они имеют право на этот обман. Они врали нам почти сто лет и полагают, что смогут и дальше рисовать народу картины про молочные реки и кисельные берега, при том, что в магазинах есть только «завтрак туриста» (III-45). Таким образом, в будущее переносилось все самое плохое из ближайшего прошлого, из его отрезка, в непосредственно котором правят примыкающего к настоящему. Коммунисты рисовали будущее, «демократы», во-первых, как ухудшенное и без того неважное настоящее, а во-вторых, как капиталистическое прошлое, причем такое, каким оно изображалось советской пропагандой: « …Нет ничего подлее, чем врать обезумевшему от лишений народу. Провалившиеся гайдары, чубайсы и немцовы, пританцовывающие вокруг все более дряхлеющего Шерхана, обещают избирателю райские кущи, хорошо зная, что все идет к краху, голоду и гражданской войне, русскому бунту, бессмысленному и беспощадному. Максимум, что они могут, – это выпросить у их заокеанского друга еще один кредит, отдавать который будут наши дети, которых «демократы» уже сделали несчастными. После их очередного и, надо думать, последнего прихода во власть будет новая ложь, новая волна грабежа России, новое унижение русских. Но конец этому предопределен историей…» (III-38). Ярлыки и трансферы позволяют эмоционально окрасить это «страшное будущее». Например, коммунисты именовались наследниками Ленина и Сталина, а демократы – фарисеямиэксплуататорами: «Подпольный горком КПРФ в самом центре Архангельска – в здании областного собрания депутатов. На двери, очевидно для конспирации, привинчена табличка «Приемная депутата Госдумы». В кабинете – огромный портрет Ленина В.И., огромный бюст Ленина В.И., охапка кумачовых транспарантов, груда коммунистических газет и мужчина с прокуренным голосом» (III-18);

«Соратники вечно пьяного Ельцина сплотились вокруг него, стали в каре как французы под Ватерлоо, обставились лозунгами о либерализме и свободе, как щитами, и думают, ледащие, что и на этот раз проскочат, оттанцуются, открутятся, охмурят всех подряд…» (III-22). Следовательно, две борющиеся стороны для характеристики «страшного будущего» разбили прошлое на два периода: левым понадобилось далекое, дистантное прошлое, отделенное от настоящего «социалистическим раем», а правые использовали ближайшее прошлое, непосредственно примыкающее к настоящему – тот же «социалистический рай», который они по закону «дозирования объемов правды» превратили в «социалистический ад». Левые, кроме того, имели полную возможность то же дозирование применить к настоящему и проецировать его в «страшное будущее» Таким образом, прошлое было поделено между «демократами» и коммунистами, и каждая сторона проецировала в будущее свой отрезок прошлого. Анализ показывает, что стратегия устрашения была и остается острым и эффективным оружием предвыборных кампаний, а за последние почти сто лет тактики, применяемые в рамках этой стратегии, не претерпели значительных изменений. 5.3. Стратегия самовосхваления Уже говорилось о том, что агитационный текст по многим своим параметрам сродни рекламе, рекламы» а «главной прагматической называют характеристикой исследователи «неограниченное самовосхваление» (Миронова 1999.89). Г. Лебон, описывая избирательную толпу, утверждал, что «первым условием, которым должен обладать кандидат на выборах, является обаяние. Личное обаяние может быть заменено только обаянием богатства. Даже талант и гений не составляют серьезных условий успеха. Самое главное – это обаяние, т.е. возможность предстать перед избирателями, не возбуждая никаких оспариваний» (Психология масс 1998.109). Поскольку в рассматриваемых кампаниях позиционируются партии (движения), нет смысла говорить о личном обаянии. Однако позиционируемый субъект все равно должен быть представлен так, чтобы «не возбуждать никакие оспаривания». Рецепт такого представления коротко формулирует С.Московичи: надо увести толпу «от действительности, чтобы представить ей лучшую действительность, более красивую, соответствующую ее надеждам» (Психология масс 1998. 503). Таким образом, и при реализации стратегии самовосхваления также конструируется картина будущего, как это происходит со стратегией устрашения. Это будущее, которое берется обеспечить позиционируемый субъект. И эта картина тоже особым образом соотносится с планами прошлого и настоящего, призванными оценить достоинства обещаний позиционируемой стороны. Лебон проницательно замечает: «Словесная программа должна быть самой чрезмерной… Все эти преувеличенные обещания производят сильное впечатление в данную минуту, в будущем же ни к чему не обязывают (Психология масс 1998. 109-110). Участники этому рассматриваемых разному. 1906-1907 гг. Левые рисуют «свое» будущее как отрицание всех негативных сторон настоящего. Никакой связи с планом прошлого здесь не устанавливается. Важную роль в реализации стратегии самовосхваления играют манипулятивные приемы «дозирования объемов правды» и «сияющих обобщений». Дозирование объемов правды проявляется в подаче настоящего, которое нужно кардинально изменить. В этом настоящем не фиксируется ничего положительного, а только эксплуатация народа, угнетение наций. При этом позиционируемый субъект представляется единственной силой, способной изменить это неприемлемое настоящее. Сведения об остальных силах, выступающих за проведение реформ, (например, о кадетах, эсерах и т.д.), замалчиваются : «…Только рабочая с.-д. партия осуществляет на деле демократизм в организации несмотря на все громадные трудности, - даже тяжелые жертвы, с которыми связано это для нелегальной партии. Только рабочая с.-д. партия взвешивает перед каждым крупным политическим шагом принципиальное значение его, не гонясь за предвыборных кампаний следовали принципу, но связи трех временных планов осуществлялись ими по минутным успехом, подчиняя свою практическую политику конечной цели полного освобождения труда от всякой экспуатации. Только рабочая партия, идя на бой, требует от всех своих членов обдуманного, прямого и ясного ответа на вопрос, делать ли известный шаг и как именно его делать» (I-4);

«Все избиратели должны поэтому ясно понять, кого они проводят в Думу:

- черносотенцев ли, т.е. правые партии, которые стоят за правительство военно-полевых судов, за погромы и насилия? – кадетов ли, т.е. либеральных буржуа, которые идут в Думу заседательствовать, т.е. соглашаться с господами Гурко, имеющими и законодательные права, и право разгонять неугодную Думу? -– социал-демократов ли, т.е. партию рабочего класса, борющегося во главе всего народа за полную свободу и за социализм, за освобождение от эксплуатации и угнетения всех трудящихся?» (I-5). Ничего этого в будущем не будет, и избирателей ждут сплошные «сияющие обобщающим обобщения». родовым Прием именем, «сияющего имеющим обобщения» положительную «заключается в обозначении конкретной вещи, идеи или личности эмоциональную окраску. Цель этого – побудить аудиторию принять и одобрить преподносимое понятие» (Шерковин 1973.202). В будущем, которое берется обеспечить партия большевиков, избирателей ждет свобода, демократия, полное освобождение труда от гнета капитала, социализм: «Никакое равенство, даже равенство мелких хозяев, крестьян, в пользовании общенародной землей, не спасет народ от нищеты, безработицы и угнетения, пока существует господство капитала. И только сплочение всех рабочих, при поддержке их массами трудящихся, может свергнуть иго капитала, давящего рабочих всех стран. В социалистическом обществе свобода и равенство не будут обманом;

трудящиеся не будут раздроблены мелким обособленным хозяйничаньем;

накопленное общим трудом богатство будет служить массе народа, а не угнетать ее;

господство трудящихся уничтожит всякое угнетение какой бы то ни было национальности, религии или одного пола другим» (I-24). Правые изображают будущее как преодоление негативных сторон прошлого и настоящего: «Может быть, впервые в России состоялось обретение народом истинной свободы. Гражданин государства российского может отдать свой голос за лицо, способное достойно представлять его интересы в Государственной Думе. Важно только знать, действительно ли избираемый кандидат достоин доверия. Если речь идет о члене партии конституционных демократов, то, безусловно. Ведь мы выступаем за то, чтобы зачеркнуть мрачные и безрадостные страницы истории, избавить, наконец, народ от бедности и нищеты, дать ему образование и свободу выражать свои чаяния. Мы откроем Отечеству дверь в лоно европейских демократий…» ( I-27). И здесь будущее изображается с помощью тех же “сияющих обобщений”, в роли которых выступают идеологемы цели: свобода, демократия. 1937 г. План будущего здесь прямо соотносится с настоящим и косвенно с прошлым. Настоящее рисуется как светлый мир победившего социализма («дозирование объемов правды»), а будущее как продолжение этого положения, то есть как превращение хорошего в лучшее. Прошлое подается как преодоленное бедствие, которое не должно возвратиться. Будущее передается с помощью «сияющих обобщений» типа «счастье народа», «светлое будущее», «коммунизм», «светлое завтра» : «Мы идем к выборам в Верховный Совет СССР с полной уверенностью в своей мощи, с полной уверенностью в завтрашнем, еще более счастливом дне. Никаким гадам из банды троцкистско-бухаринских вредителей и шпионов – наймитам фашизма, никаким врагам не удастся сбить с пути» (II-6);

«… Мысли и думы советского крестьянства обращаются прежде всего к великой партии Ленина-Сталина, которая вывела крестьян из нищеты, кулацкой кабалы и темноты к светлой, зажиточной жизни. Первое свое слово обращает советское крестьянство к товарищу Сталину, ведущего страну от победы к победе. Его – любимого, близкого, родного – Сталина и его лучших соратников – Молотова, Кагановича, Ворошилова, Калинина советское крестьянство выдвигает первыми кандидатами в Верховный Совет. Крестьянство бесконечно благодарно партии за то, что сделано для тружеников полей и доверяет ленинцам свое будущее» (II-13);

«Голосуя за нерушимый ленинский-сталинский блок коммунистов и беспартийных, советский труженик знает, что он голосует за счастливое будущее нашей прекрасной страны, за счастье своих детей и внуков» (II-11);

“Советские трудящиеся – самые сознательные в мире. Они сумели и сумеют сделать правильный выбор и обеспечить новым поколениям страны счастливое будущее. Советских трудящихся не обмануть вражеской пропагандой. Стройными рядами они придут на избирательные участки, чтобы проголосовать за выдвиженцев трудовых коллективов от ленинскосталинского блока” (II-10) Самый весомый здесь манипулятивный прием – трансфер в его положительном положительная варианте, оценка т.е. установление является связи позиционируемого субъекта и картины будущего с личностью, которой общепризнанной. Поскольку культ личности Сталина в это время уже сложился, деятельность партии и цель ее освящались именем Сталина:

«Нерушима крепчайшая связь нашей партии с массами. В ней, в этой связи, черпает наша партия свою силу. Товарищ Сталин неустанно учит нашу партию больше и больше укреплять связь партии с массами трудящихся. Горячая любовь советского народа к своей большевистской партии, нерушимая связь партии с массами, говорит товарищ Сталин,- залог новых и новых блистательных побед социализма» (II-7).

1995г. Правые рисуют будущее, которое они обещают обеспечить обществу, как время, когда перестанут быть угрозой явления «коммунистического прошлого» и будут преодолены недостатки настоящего: “Мы выбираем социально-экономический строй и политический режим. Мы делаем выбор между продолжением курса на построение общества экономической свободы и возвратом к строю бюрократической монополии на экономическую и политичекую власть, ложно именовавшемуся социализмом” (III-16);

«…И вновь лицо эпохи составят марксова борода, ленинский лоб, сталинские усы и – новый штрих – чичиковские глаза последнего партийного лидера. Мы дружно вернемся назад. Откуда вроде бы ушли и откуда должны-таки уйти, чего бы нам это ни стоило. Мы обязаны уйти от непроходимых вранья и лицемерия, от нищеты, прежде всего духовной» (III –12). Правые отрекаются от прошлого как от неприемлемой модели развития общества. В своей аргументации они часто апеллируют к «общечеловеческим ценностям», «мировому опыту» и т.д., позиционируя себя как силу, способную дать обществу более высокий уровень жизни и «подлинную» демократию: “ Да, мы не сможем гарантировать нашим гражданам дешевой колбасы по талонам и бесплатных квартир после двадцати лет ожидания. Мы гарантируем другое: построение нормального по мировым меркам общества, в котором талоны не будут нужны вовсе, а на квартиру, как впрочем и на все другие блага, человек сможет заработать сам, не пресмыкаясь перед директором, партбоссом и профсоюзным вожаком» (III-16);

«Никто и не собирается сносить то, что выстроено поколениями: неплохой уровень здравоохранения и сложившуюся систему всеобщего образования. Но это, пожалуй, все то доброе, что оставил нам социализм. Остальное надлежит коренным образом изменить и изменения эти должны провести незамаранные в околопартийных интригах люди – представители новых, демократических политических сил» (III-16). Обращает на себя внимание более сдержанный тон обещаний по сравнению с предыдущими кампаниями. Основной прием изложения здесь – дозирование объемов правды: в прошлом хорошее «только» уровень здравоохранения и система образования – берем все это в будущее. «Сияющие обобщения» не крикливы: свобода- экономическая, никто не кричит о «подлинной, тем более полной свободе», общество – нормальное, а не обеспечивающее всеобщее счастье. Это слово вообще не присутствует в лексиконе правых. Левые обещают перенести в будущее замечательное ближайшее прошлое, из которого с помощью «дозирования объемов правды» «устранены» все негативные явления: «…Когда власть будет вручена народом патриотическим силам, можно будет приступить к восстановлению порушенных ельцинским режимом ценностей, доставшихся нам от христианской Руси и развитых трудящимися Советского Союза: права на труд и отдых, на бесплатную медицину и образование, права на счастливое детство и спокойную старость, права жить в семье братских народов в сильном и гордом государстве» (III-42). Настоящее отрицается и соотносится с «дальним», то есть дореволюционным, капиталистическим прошлым. Оно выступает только как угроза будущему. В этом смысле стратегия со по самовосхваления реализована определенным образом перекликается пессимизм стратегией устрашения. Но если главным мотивом в текстах, где стратегия устрашения, является отношению к возможным успехам политического противника, то в текстах, где реализована стратегия самовосхваления, иной главный мотив – оптимизм по отношению к возможности собственного успеха: «Опираясь на огромную народную поддержку, мы не позволим компрадорам вернуть себе помещичье житье. Не позволим вернуть рабский крестьянский труд на помещичьей земле. Мы будем укреплять и развивать коллективные хозяйства, за семьдесят лет доказавшие свою эффективность. Колхозы и совхозы не только не исчерпали своего потенциала, они накормят страну так, как не снится ни США, ни Западной Европе» (III-2). Левые стремятся показать себя спасителями нации от наступившего хаоса. При этом они ссылаются на свой исторический опыт, на то, что они однажды уже «спасли страну». Их аргументация обращена в «счастливое» прошлое: «Те, кто поносит нас сегодня и пытается представить в виде узколобых антисемитов, шариковых и сиволапых неудачников, говорят откровенную глупость. На самом деле мы, фронт трудовых партий, самые последовательные борцы за свободу, государственность, законность, интернационализм. Только у нас к этим принципиально важным моментам совсем иные подходы. Режим говорит об интернационализме денег, а мы – об интернационализме идей, режим о свободе предпринимательства, а мы – о свободе от голода и холода, режим о независимости личности, а мы о независимости от мешка американской пшеницы. Понятно, что режиму нас никогда не понять. И нам его тоже. Важнее другое, нас понимают широкие массы, которые видят в нас единственную опору для продолжения борьбы за свои права»(III-34). Таким образом, стратегия самовосхваления также обращается к разным способам проецирования прошлого и настоящего на план будущего. В результате в содержании, которое поступает к адресату, складывается временная перспектива, семантика движения общественной жизни, мифологический сюжет типа: «мы жили так замечательно, коммунисты обеспечивали нам все блага, враги разрушили все и мучают нас сегодня, но, если выбрать коммунистов, счастливые времена вернутся» – это варианты левых. У правых свой сюжет: «мы жили ужасно, в сплошной лжи, сегодня лживый туман рассеялся и мы начинаем жить по нормальным законам. Если избрать нас, то в будущем страну ожидает цивилизованная жизнь, как на благословенном Западе». Но стратегия самовосхваления выполняет еще одну функцию, в которой она смыкается со стратегией лести. Используя прием «игры в простонародье», эта стратегия вводит в сверхтексты семантику близости позиционируемого субъекта к адресату. В 1906-1907 годах для большевиков это отстаивание интересов пролетариата и беднейшего крестьянства: «Партия рабочего класса – есть партия сознательного и борющегося пролетариата. И только сплоченной, дружной, беззаветно-смелой борьбой во главе всех трудящихся масс может рабочий класс завоевать действительную свободу всему народу» (I-24).

Соответственно ведут себя и представители противоположного лагеря – кадеты: «Мы боремся за интересы единого и неделимого народа России, за равные права для всех, чтобы у того, кто владеет миллионами десятин, и у того, кто едва может прокормить свою семью с двухсот десятин земли, было право выбрать своего депутата в Думу. Для нас нет бедного и богатого, а есть гражданин, который имеет право на добро» (I-28). В 1937 году, реализуя стратегию самовосхваления, правящий режим позиционирует себя как единственно возможного выразителя интересов «всего народа», дает себе характеристики вроде: «знамя народа», «ведущая сила общества» и т.д. Режим приписывает себе явные и мнимые достижения. При этом активно используется прием «игры в простонародье»: «Простые люди – вот кто является хозяином всех богатств нашей Родины. Простые люди – вот кто сам является богатством этой земли. Партия ЛенинаСталина – вот сила, сделавшая простого человека счастливым. Потому что ядро партии – рабочие и крестьяне, трудовая интеллигенция» (II-19);

«Простой человек, человек труда знает, за кого голосовать на выборах в Верховный Совет. Настоящий советский труженик не колеблется, он делает выбор в пользу светлого будущего. За годы созидательного труда, прошедшие после Великого Октября, партия Ленина-Сталина вырастила целое поколение честных и преданных Родине сыновей и дочерей. В ответственную минуту они поддержат своим голосом кандидатов нерушимого блока коммунистов и беспартийных» (II-17). В 1995 г. левыми активно используется прием «игры в простонародье». Они прямо ассоциируют себя с «обманутым», «обнищавшим», «униженным» и т.д. народом: «Народ – это слово стало ругательным в СМИ, которые правдами и неправдами захватили олигархи. Его не употребляют иначе, как «этот народ», «несчастный народ» или еще как похуже. На самом деле, народ – это те люди, кто не с новыми буржуями, кто не променял принципы на американскую жвачку, кто несмотря на осмеяние собирается под красными знаменами и собирается идти голосовать за своих защитников» (III-40);

«…Нас, ограбленных и обманутых, миллионы. Не чернь, как втайне, за мартини со льдом любят порассуждать о «старых» русских новые хозяева жизни, а – совесть страны. Уже потому, что кроме совести и силы духа, а еще права любить свою Родину и свою нацию у нас практически ничего не осталось. Но пусть не думают самонадеянно торжествующие окончательное покорение России, что этого мало…» (III-35). Таким образом, как уже говорилось, стратегия самовосхваления смыкается со стратегией лести. 5.4. Стратегия лести И здесь Лебон не может быть не упомянут. “Избиратель, отмечает он, - хочет также, чтобы льстили его тщеславию и угождали его вожделениям. Чтобы на него подействовать, нужно осыпать его самой нелепой лестью и, не стесняясь, давать ему самые фантастические обещания” (Психология масс 1998.109). С.И.Поварнин называет этот прием “подмазыванием аргумента” и замечает: «Подмазанные» елеем лести ворота ума удивительно легко раскрываются для принятия доводов» (Поварнин 1996.121). Стратегия лести реализуется с помощью комплиментарных тактик, приписывающих адресату положительные качества и как бы поднимающих, возвышающих адресата в его собственных глазах.

Льстящие адресату высказывания могут появляться и в рамках приемов, связанных со стратегией самовосхваления. Например, «игра в простонародье» сопровождается «комплиментами» в адрес народа, из которого вышли члены проводящей агитацию партии. С помощью приема «дозирования объемов правды» могут выдвигаться на первый план положительные качества избирателей и замалчиваться отрицательные стороны. может «Комплимент» поддерживаться приемом «фургон с оркестром», если он подается со ссылкой на всеобщность такого лестного мнения об адресате. Рассмотрим использование этих приемов в сверхтекстах избирательных кампаний. 1906-1907 гг. Левые Уже упоминалось о том, что левые членят аудиторию на ряд слоев в зависимости от того, насколько «своими» они считают каждый из них. Безусловно, «своими» признается «сознательный пролетариат», которому постоянно и высказываются комплименты: «Партия социал-демократов – есть партия сознательного и борющегося пролетариата» (I-24);

«Иногда приходится слышать, как тот или иной пролетарий, вслух или про себя, задается вопросом, а что изменит мой голос на выборах в Санкт-Петербурге? Ничего, отвечает он сам себе и уже не собирается идти на выборы. На самом деле, именно он и мильоны таких, как он, Отечества. Ведь он читает газеты, – вершители судеб грамотный и значит, сознательный человек. Значит, он понимает, что дальше жить так нельзя. Не может у него, имеющего мать и отца, не болеть сердце за народ. А раз болит, значит и должен он пойти на выборы и выбрать самых достойных. Сознательные и честные голосуют за социал демократов…» (I-20);

«Передовой класс должен поэтому неуклонно разоблачать перед всеми массами лживость всяких надежд на переговоры и соглашения со старой властью вообще, на соглашение помещиков и крестьян в земельном вопросе в частности. Передовой класс должен самостоятельно вести линию неуклонной борьбы, поддерживая лишь тех, кто действительно борется, лишь в той мере, в какой они борются» (I-12). Второй по значимости для левых слой – крестьяне. К ним тоже обращен поток комплиментов: “Среди тех масс, к которым обращается рабочая партия, численно преобладает крестьянство и всевозможные слои мелкой буржуазии. Они решительнее кадетов, честнее их, способнее в тысячу раз на борьбу…” (I-9);

Третий слой – массы вообще: «Массы борются за землю и волю, за свержение той шайки погромщиков и палачей, которая подкупом, обманом, зверским насилием, тюрьмами и военно-полевыми судами отвечает на требования миллионов и десятков миллионов» (I-24). Правые Реализуя стратегию лести, правые обращаются с комплиментами к «гражданам», «русским людям», «народу»: «Выросший на русской земле всегда стремился, стремится и будет стремиться к вольности. Это есть суть характера нашего народа. Вольность эта должна быть дана через законы и свободы. Конституционная демократия говорит гражданам, душой болеющим за Отечество: хотите свобод, поддержите нас, выбирайте нас, не допустите торжества тех, кто расшатывает тысячелетнюю страну» (I-14). 1937 г. Комплименты адресуются советскому избирателю, которому внушают, что он «самый-самый» носитель лучших человеческих и гражданских качеств: “Советские трудящиеся – самые сознательные в мире. Они сумели и сумеют сделать правильный выбор и обеспечить новым поколениям страны счастливое будущее. Советских трудящихся не обмануть вражеской пропагандой. Стройными рядами они придут на избирательные участки, чтобы проголосовать за выдвиженцев трудовых коллективов от ленинскосталинского блока” (II-10);

«Рабочие, крестьяне, интеллигенция нашей социалистической Родины глубоко понимают величайшее значение выборов… И единодушие избирателей Свердловска, вместе со всем народом выдвигающих первыми кандидатами лучших сынов Родин – верный залог того, что по избирательным округам нашей области будут выдвинуты кандидатами в Верховный Совет, а затем избраны лучшие, проверенные партией и всем народом, партийные и непартийные большевики» (II-13). Таким образом, аудитория членится в соответствии с теоретической догмой: рабочие, крестьяне, интеллигенция – всем им приписываются общие черты ( в отличие от предвыборной кампании 1906-1907 годов, где социал-демократы отводили особую роль именно рабочему классу). Особым обозначением (идеологемой) награжден «непартийный большевик». и особую Отметим также положительную окрашенность торжественную тональность этих обозначений: «… Собрание открывает Алексей Георгиевич Сомов, беспартийный, бывший красногвардеец, ныне работник завода имени Фрунзе. Он предоставляет слово беспартийной работнице тов. Савиной. Она выходит к трибуне, ее слепят прожектора, она волнуется, возвышает голос, и речь сразу приобретает боевую стремительность. При тишине внимательного зала она произносит: «Товарищ Сталин, не откажись, будь нашим кандидатом в Верховный Совет…» И так это просто и хорошо сказала женщина, что всех подняла» (II-14);

«Предвыборные собрания на заводах Москвы и Ленинграда вылились в грандиозную демонстрацию единения рабочих, служащих, интеллигенции вокруг партии и правительства, в грандиозную демонстрацию любви к Родине и беспредельной преданности делу Ленина – Сталина» (II-7);

“ В жестоких боях с эксплоататорскими классами и их агентами крестьянство, под руководством рабочего класса, прошло большой курс политической науки. Оно идет теперь на выборы политически зрелым, сплоченным отрядом людей, преданных делу партии Ленина-Сталина, великому делу социализма» ( II-15). 1995 г. Левые Реализуя традиционных стратегию ценностях лести, для левые настоящего обращаются россиянина» к гражданственности своей аудитории, говорят об идеалах, о « социальной справедливости, патриотизме и.т.д. Основным приемом, используемым в текстах, является «комплимент» : «Эти выборы сравнимы с Куликовской битвой и главными сражениями Великой Отечественной войны. За места в Думе борются две непримиримые силы: русские патриоты вместе с представителями других коренных народов, с одной, праведной стороны, и мировая закулиса с пятой колонной – с другой, дьявольской» (III-16). Правые Прием «комплимент» активно используют в предвыборных текстах и правые. При этом они обращаются к тем же обозначениям, что и левые, но с прямо противоположным знаком: “Коммунисты сильны концентрированностью своей пропаганды. А чем сильны мы? Прежде всего, и это надо сказать без ложной скромности, интеллектуализмом. Мы способны отвечать на любой вызов времени и наших идейных противников. Мы сильны также своим избирателем, умным, честным, гражданственным, уже успевшим сделать глоток свободы, а значит, непобедимым. Наш избиратель пойдет к урнам не под хлыстом политического пастуха, а по убеждению. Такой избиратель ни на какую концентрированную пропаганду “красных” и “розовых” не подастся…”(III-41);

«Те, кто нашел сегодня, в дни, когда из-за ряда объективных и субъективных причин многие усомнились в верности демократических ориентиров, силы поддержать свободу слова и другие завоевания новой России, и есть та самая совесть страны, о которой так любят порассуждать зюгановцы и анпиловцы» (III- 22). Таким образом, все три стратегии выполняют в сверхтексте сюжетообразующую они ввели функцию: они ввели героев – позиционируемый субъект, преданный ему адресат, противник, и временную сил перспективу, и создаваемую Это борьбой и есть героического субъекта за светлое будущее для своего адресата против темных прошлого настоящего. предвыборный миф, который реализуется всей совокупностью текстов, обрушивающихся на читателя в период предвыборной кампании. Таким способом совокупность мифологем ( отдельных предикатов, отдельных характеристик) выстраивается в сюжет, обладающий адресата. Выводы: 1.Эмоциональное воздействие сверхтекста на адресата обеспечивается в рассмотренных случаях тремя стратегиями: устрашения, самовосхваления и лести. способностью эмоционального воздействия на 2.Возбуждение эмоций происходит за счет того, что именно эти стратегии обеспечивают появление в сверхтексте мифологического сюжета о борьбе светлого героя за счастье или, по крайней мере, благополучие слабых против сильного и грозного противника. Этот сюжет объединяет идеологемы и мифологемы, оформляя их как различные приемы (тактики) манипулятивного воздействия на адресата. 3.Стратегии самовосхваления и лести создают «образы» автора и адресата – позиционируемого субъекта и избирателя. Очерчивается область «своих» и вместе с тем «светлое начало» в предвыборном мифе. 4.Стратегия устрашения рисует образ врага – «темное начало» в предвыборном мифе. 5.Стратегии устрашения и самовосхваления вводят в сверхтекст временную перспективу – сюжет о том, как идет борьба против темного прошлого или мрачного настоящего за светлое будущее.

Заключение Предвыборные кампании трех периодов российской истории обслуживались агитационными сверхтекстами, изучение которых позволяет говорить об особом типе (наверное, можно даже сказать о жанре) сверхтекста, основные черты которого будут воспроизводиться в условиях любой избирательной кампании, пока это событие строится по той же пропозициональной схеме, что и рассмотренные кампании. Несмотря на то что в современной избирательной кампании власть переходит от прессы к телевидению, «видеосверхтекст» создается в сущности по тем же законам, что и сверхтекст письменный. Все равно каждая из сторон создает свой предвыборный миф, выбирает ключевые идеологемы и мифологемы, которые в видеопродукции будут выражаться как вербально, так и невербально, тем или иным способом взывают к избирателям, чтобы побудить их сделать нужный выбор. Наличие общих, сохранившихся почти на протяжении столетия идеологем типа «демократия», «коммунизм», «социализм», «капитализм», их упорное употребление, а также обсуждение, осмысление и переосмысление их содержания – это, надо полагать, специфика российского политического дискурса, связанная с политизированностью масс. Набор идеологем и мифологем, наверное, будет меняться и приближаться к повседневной жизни избирателей, о чем говорят нарождающиеся «потребительские» избирательные технологии. Однако ключевые понятия сохранятся (названия партий, движений, целей этих субъектов позиционирования), упрощение этих понятий, приспосабливание их к многократному повторению, слияние их с положительной или отрицательной оценкой сохранятся, так как сохраняется суть предвыборной борьбы – утверждение себя в глазах избирателей в качестве защитника их интересов. Б.Клинтон подавал себя избирателям как сторонника «умеренного подоходного налога», Р.Рейган говорил, «что ему важно, чтобы в Америке было хорошо», «У.Мондейл в 1984 году «безуспешно пытался отстоять точку зрения о том, что справедливость – важный вопрос и ради ее достижения даже стоит поднять налоги» (Харрис 2002.276,284). Несмотря на приближенность всех этих целей позиционируемого субъекта к бытовому сознанию избирателей, видна способность данных ключевых понятий к мифологизации: их все можно упростить, выделить в них одну выгодную для воздействия на массы сторону, противопоставить концепциям противоборствующей стороны, представить понятие как средство спасения от всех негативных сторон сегодняшнего дня (не случайно соперник Б.Клинтона Пол Цонгас назвал клинтоновское предложение «трюком». См.: Там же. 276). Все эти единицы ведут себя как идеологемы, содержание которых раскрывается в предвыборном мифе с помощью мифологем. Судя по описаниям разных предвыборных кампаний, стратегии самовосхваления и лести («игра в простонародье», «комплимент», «дозирование объемов правды») являются чуть ли не вечной принадлежностью предвыборных баталий. Стратегия устрашения, о чем говорят уже и отечественные избирательные кампании, меняют эмоциональную ориентацию. Не гнев, негодование и страх, а брезгливость, антипатию, презрение, недоверие поселяет она в умах избирателей. Однако функция создания «образов» субъекта и адресата, а также сюжетообразующая функция ( за счет введения в сверхтекст временных планов, чаще всего «сегодня-завтра») сохраняются. Таким образом, результаты проведенного исследования могут быть приложены к материалам настоящих и будущих избирательных кампаний, с тем чтобы понять, какие перемены вносит время в агитационный предвыборный сверхтекст.

Список основной используемой литературы 1. 2.

Айзенберг М.Н. Менеджмент рекламы. М., 1993. Алексеев А.П. Аргументация. Познание. Общение. Изд-во Моск. ун-та, 1991.

3.

Амелин В. Выборы – институт свободы или институт политическая энциклопедия» подавления// Избирательные технологии или избирательное искусство.М.: (РОСПЭН0.2001.

4. 5.

«Российская Амиров В.М. Выбирай или проиграешь// Факс.1997.№6. Амиров В.М. «Образ врага» в предвыборной агитации// Факс. Амиров В.М. Свобода самовыражения в американской Амиров В.М. Макростратегии трех предвыборных кампаний 1997.№4.

6.

армии// Факс.1998.№1-2.

7.

// Культурно-речевая ситуация в современной России: вопросы теории и образовательных технологий: Тез. докл. и сообщ. всероссийской науч.- метод. конф.;

Екатеринбург, 19-21 марта 2000 г. Екатеринбург: УрГУ, 2000.

8.

Амиров В.М., Майданова Л.М.

Слово как орудие политического нажима в политической агитации // Актуальные проблемы русистики: Тез.докл. и сообщ. междунар. науч.конф., посвященной 70-летию проф. Э.В.Кузнецовой. 7-9 февр. 1997, Екатеринбург : Изд-во Урал. ун-та, 1997.

9.

Арутюнова Н.Д. Функциональные типы языковой метафоры // Н.Д. Языковая метафора : Синтаксис и лексика// Н.Д. Язык и мир человека. М., 1999.

Известия АН СССР. Сер. лит. и яз.1978.№4.

10. Арутюнова Лингвистика и поэтика. М.: Наука, 1979.

11. Арутюнова 204 12. Ахманова О. С. О стилистической дифференциации слов// В.Н. Российский политический дискурс Сборник статей по языкознанию. М.: АН СССР, 1958.

13. Базылев (от официального до обыденного) // Политический дискурс в России: Материалы рабочего совещания. М.: ИЯ РАН, 1997.

14. Базылев В.Н. Сорокин Ю.А. Из заключительного слова// Политический дискурс в России: Материалы рабочего совещания (Москва, 30 марта 1997 года). М., 1997.

15. Байков В.Г. Манипулятивная семантика и контрпропаганда // языка как средства теория идеологического аргументации Функционирование 16. Баранов воздействия. Краснодар, 1988. А.Н. Лингвистическая /когнитивный подход/ :

Автореферат дисс.... докт. филол. наук. М., 1990. (а).

17. Баранов А.Н. Политическая аргументация и ценностные общественного сознания// Язык и социальное структуры 18. Баранов познание. М., 1990. (б). А.Н. Языковые игры времен перестройки (Феномен А.Н., Казакевич Е. Г. Парламентские дебаты: А.Н., Паршин П.Б. Языковые механизмы средство политического лозунга) // Русистика. 1993.№2.

19. Баранов традиции и новации. – М.: Знание, 1991.

20. Баранов вариативной интерпретации действительности как воздействия на сознание//Роль языка в средствах массовой информации. М., 1986.

21. Баранов А.Н., Плунгян В.А., Рахилина Е.В. Путеводитель по дискурсивным словам русского языка. М.,1993.

22. Барт Р. Избранные работы: Семиотика: Поэтика. М.:

Прогресс, 1989.

205 23. Барт Р. Мифологии. М.: Изд-во им. Сабашниковых, 1996. Э. Интенции, конвенции и символы 24. Бейтс //Психолингвистика. М.: Прогресс, 1984.

25. Белл Р.Социолингвистика. М.: Прогресс, 1980. Е.Н. Структура и семантика аргументативного 26. Белова дискурса (на материале слушаний комитетов Конгресса США): Автореф. дис....канд. филол. наук. СПб.,1995.

27. Битенская Г.В. Художественная проза о войне как сверхтекст:

Дис. …канд.филол.наук. Екатеринбург: Урал.ун-т, 1993.

28. Блакар Р. М. Язык как инструмент социальной власти.// Язык и моделирование социального взаимодействия. М.: Прогресс, 1987.

29. Блохина Н.Г. О состоянии русского языка в современном обществе: политический язык и речь социума // Актуальные проблемы русистики: Тез. докл. и сообщ. междунар. науч. конф., посвященной 70-летию профессора Э.В. Кузнецовой. 7-9февр. 1997, Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1997.

30. Болдырев Н.Н. Когнитивная семантика. Тамбов: Изд-во Д. Истина - проблема лингвистическая // Язык и Тамб.ун-та, 2000.

31. Болинджер моделирование социального взаимодействия. М.: Прогресс. 1987.

32. Борисенко И. Стратегия и тактика рекламной кампании.// Факс. 2001. №1-2.

33. Борисов Б.Л. Технологии рекламы и PR. М.: ФАИР-ПРЕСС, Р., Кершер Р. Гений общения. СПб., Наука, 1996. Т.В. О границах между сложной единицей и 2001.

34.Бринкман 35.Булыгина сочетанием единиц // Единицы разных уровней грамматического строя языка и их взаимодействие. М.: Наука, 1969.

36.Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Оценочные речевые жанры извне и изнутри// Логический анализ языка: Язык речевых действий. М.;

Наука, 1994.

37.Бутенко А.П., Кадочникова общества и Т.Г.

Становление социализм социалистического казарменный //Вопр.философии. 1990.№6.

38.Вайнрих Х. Лингвистика лжи // Язык и моделирование А. Язык, культура, познание. М.: Русские Е.М., Ротмайр Р., Ройтер Т. Речевые тактики социального взаимодействия. М.: Прогресс. 1987.

39.Вежбицка словари, 1997.

40.Верещагин «призыва к откровенности» //Вопр. языкознания. 1992. №6.

41.Винокур Т.Г. Говорящий и слушающий. Варианты речевого поведения. Рос. АН, Ин-т рус.яз. – М.: Наука, 1993.

42.В лабиринтах буржуазного сознания. Критика концепций Л. Психология политической пропаганды. М.: А.М. Средства массовой информации как фактор гражданского К.С. И. общества: как процесс, феномен тенденции, ХХ века// духовного манипулирования. М.: Международные отношения, 1978.

43.Войтасик Прогресс, 1981.

44.Воробьев формирования противоречия. Екатеринбург: 1998.

45.Гаджиев Тоталитаризм Р. Текст как Вопр.философии.1992.№2.

46.Гальперин объект лингвистического исследования. М. : Наука, 1981.

47.Гермогенова Л.Ю. Эффективная реклама в России: Практика и рекомендации. – М.: Фирма «РусПартнер», 1994.

48.Голосовкер Я. Э.Логика мифа. АН СССР. Ин-т Востоковедения М.: Наука, 1987.

49.Горина Е. Газета в аспекте воздействия на личность //Факс.

2001.№1-2.

50.

Грешневиков А. Информационная война. М., 1999. П.С. Социальные мифы // Реклама: внушение и 51.Гуревич манипуляция. Медиа-ориентированный подход. Самара: Изд.дом «Бахрах», 2001.

52.Дейк Т. А. ван. Язык. Познание. Коммуникация.- М.: Прогресс, ван Т.А., Кинч В. Стратегии понимания связного А.М., Нариньяни А.С. Речевой акт как элемент 1989.

53.Дейк текста//Новое в зарубежной лингвистике: Вып.23. М., 1988.

54.Дебреш диалогового взаимодействия: попытка формализации// Уч.зап. Тарт.гос. ун-та. Вып 654. Тарту, 1983.

55.Доценко Е.Л. Психология манипуляции: Феномены, механизм и Е.Г. Трахтенберг А.Д. …И все подумали хором защита. М., 1997.

56.Дьякова /средства массовой информации и проблема установления повестки дня/ Екатеринбург: УрО РАН, 1999.

57.Егорова – Гантман Е., Плешаков К. Политическая реклама.

М.:Никколо М, 1999.

58.Ейгер Г.В. Юхт В.Л. К построению типологии текстов Л.В. Коммуникативная рамка современного лозунга// журналистика от «Колокола» до «Спид-инфо».

//Лингвистика текста. Материалы науч.конф.М.,1974. Ч.I.

59.Енина Российская Екатеринбург;

УрГу,1996.

60.Енина Л.В. Современные российские лозунги как сверхтекст.

Дис. …канд. филол. наук. Екатеринбург: Урал. ун-т, 1999.

61..Енина Л.В. Идеологема враг народа в современных лозунгах // Культурно – речевая ситуация в современной России: вопросы теории и образовательных технологий. Екатеринбург;

УрГУ, 2000.

62.Жельвис В.И. Поле брани. Сквернословие как социальная В.И. Инвектива в политической речи// Русский язык в А.Н. Как победить на выборах. М.: Прогресс, 1995. И.И. Масс-медиа второй республики. М.: Изд –во проблема. М., 1997.

63.Жельвис контексте культуры. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1999.

64.Жмыриков 65.Засурский Моск. ун-та, 1999.

66.

Звегинцев В. А. Предложение и его отношение к языку и речи. А.Г. Социология конфликта: Россия на путях М.: Изд-во Моск.ун-та,1976.

67.Здравосмыслов преодоления кризиса, М. Аспект-Пресс, 1995.

68.Земская Е.А.Клише новояза и цитация в языке постсоветского О.С. Коммуникативные стратегии и тактики русской Ю.Н., теории Петров В.В. От грамматики Т.А. текста к времени// Вопр. языкознания. 1997.№3.

69.Иссерс речи. Омск: Изд. Омск. ун-та, 1999.

70.Караулов когнитивной дискурса //Дейк ван Язык.

Познание.Коммуникация М.: Прогресс, 1989.

71.Карпенко М.А. Горьковские слова-символы в произведениях и в современном литературном языке.// писателя та, 1968.

72.Кассирер Словоупотребление и стиль М.Горького. Л.: Изд-во Ленинград. унЭ. Политические мифы// Реклама: внушение и манипуляция. Медиа-ориентированный подход. Самара: Изд. Дом «Бахрах», 2001.

73.Кибрик А.Е. Лингвистические постулаты//Уч.зап. Тарт. ун-та. текста: Труды по искусственному интеллекту.

Вып. 621.Механизмы ввода и обработки знаний в системах понимания Тарту,1983.

74.Кибрик А.Е. Когнитивное исследование по дискурсу// Вопр. С.А. Каковы особености и итоги первой русской языкознания.1994. №5.

75.Кислицын революции 1905-1907 годов? // История России в вопросах и ответах. Курс лекций. Ростов-на-Дону: «Феникс», 1997.

76.Китайгородская М.В., Розанова Н.Н. «Свое» и «чужое» в коммуникативном пространстве митинга // Русистика сегодня. М., 1995.№1.

77.Клюев Е.В. Речевая коммуникация.М.: «Издательство ПРИОР», М.Н. О соотношении стилистики и прагматики// 1998.

78.Кожина Стилистика и прагматика: тез.докл.науч.конф. (25-27 ноября 1997 г.) Пермь. Перм.ун-т, 1997.

79..Кон Н. Фанатики Апокалипсиса. Париж.1963. Н.И. Логический словарь. М.: Наука, 1971. В. Роман с президентом: записки пресс-секретаря. – В.Г. Русский язык на газетной полосе. М.: Изд-во 80.Кондаков 81.Костиков М.: Вагриус.1997.

82.Костомаров Моск. ун-та. 1971.

83.Коэн С. Большевизм и сталинизм// Вопр.философии. 1989.№7. А. Мастерская рекламного текста. Тольятти, 1995. В.Г. Секреты психологической войны (цели, задачи, 84.Кромптон 85.Крысько методы, формы, опыт) - Минск.: Хорвест, 1999.

86.Куликов В.Н. Исследование психологии внушения. // Реферативный сборник избранных работ по грантам в области гуманитарных наук. Екатеринбург: Изд-во Урал.ун-та, 1995.

87.Культура 88.

парламентской речи. М.: Наука, 1994.

Культура русской речи и эффективность общения. М.: Наука, Н.А. Структурно-смысловой анализ художественного Н.А. Сверхтекст и его разновидности // Теория текста:

1996.

89.Купина произведения. Свердловск:УрГУ, 1981.

90.Купина лингвистический и стилистический аспекты: Тез. докл. на науч. конф. Екатеринбург: УрГУ, 1992.

91.Купина Н.А. Текстовая фоновая информация и ее компоненты Межвуз.сб. научн. тр. Саратов: Изд-во //Вопр.

стилистики:

Саратов.ун-та,1992.- Вып.24.

92.Купина Н. А. Тоталитарный язык. Екатеринбург - Пермь:

Уральский госуниверситет, Западно- Уральский учебно-научный центр 1995. 93.Купина Н.А.Языковое сопротивление в контексте тоталитарной культуры. Екатеринбург: Изд-во Урал.ун-та, 1999.

93.

Купина Н.А., Битенская Г.В. Сверхтекст и его разновидности// Человек-текст-культура. Екатеринбург: Ин-т разв. регион. обр., 1994.

94.Купина Н.А, Енина Л.В. Три ступени речевой агрессии// Речевая агрессия и гуманизация общения в средствах массовой А. О вере и знании без антиномий //Вопр. философии. Т. Б. Особенности формирования и развития информации. Екатеринбург: УрГУ,1997.

95..Кураев 1992.№7.

96.Крючкова общественно-политической лексики и терминологии. М.: Наука, 89.

97.Лазарева Э.А. Заголовок в газете: учебное пособие для студентовЭ.А. Системно-стилистические характеристики газеты. Э.А. Социокультурная сущность рекламы как средства Дж. Мышление в зеркале классификаторов// Новое в журналистов. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1989.

98.Лазарева Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 1993.

99.Лазарева массовой коммуникации // Факс. 2001. №1-2.

100.Лакофф зарубежной лингвистике. Вып. ХХIII. М.: Прогресс, 1988.

101.

Лакофф Дж. Когнитивная семантика // Язык и интеллект. М.: Джонсон М. Метафоры, которыми мы живем // Наука, 1995.

102.Лакофф.Дж., Язык и моделирование социального взаимодействия. М.: Прогресс, 1987.

103.Лассан Э. Дискурс власти и инакомыслия в СССР: когнитивно – А.Н., Боковиков А.К. Экспериментальная психология в Т.Ю. Искусство обольщения. Паблик рилейшнз по риторический анализ. Вильнюс, 1995.

104.Лебедев российской рекламе. М., 1995.

105.Лебедева французски. М.: МГУ, 1996. 117 с.

106.Лебон Г. Психология народов и масс. СПб.: Изд.Ф.Павленкова, Ю.И. Семиотика советских лозунгов // Левин Ю.И. А. Заметки по социологии и антропологии рекламы // К.Структурная антропология. М.: Наука, 1983.

1995.

107.Левин Поэтика. Семиотика: Избр. труды. М.: Языки рус.культуры, 1998.

108.Левинсон Новое русское обозрение. 1996. №22.

109.Леви-Строс 110.

Лозовский Б.Н. «Четвертая власть» и общество: на тернистом пути к согласию. Екатеринбург: Изд-во Урал ун-та, 2001.

111.Лоренц К. Агрессия (так называемое Зло) // Вопр. философии. А.Ф. Диалектика мифа//Лосев А.Ф. Философия.

1992. №3.

112..Лосев Мифология. Культура. М.: Политиздат,1991.

113.Лосева И.Н. Миф и религия в отношении к рациональному Л.М. Как строится текст: Пособие для учителей. М.: Л. Россия между Западом и Востоком. М.: Моск. Л.М. Структура и композиция газетного текста.

познанию. // Вопр. философии. 1992. №7.

114.Лосева Просвещение, 1980.

115.Люкс Филос.Фонд, 1993.

116.Майданова Средства выразительного письма. Красноярск: Изд-во Краснояр. унта, 1987. 180с.

117.Майданова Л.М. Речевая интенция и типология вторичных текстов// Человек - текст-культура. Екатеринбург: Ин-т разв. регион. обр., 1994.

118.Майданова Л.М. Стилевые изменения текстов СМИ в связи с эволюцией общественной концепции личности //Реферативный сборник избранных работ по грантам в области гуманитарных наук. Свердловск: Изд-во Урал.ун-та. 1995.

119.Майданова Л.М., Амиров В.М.,Федотовских Т.Г. Агитационные тексты// Речевая агрессия и гуманизация общения в средствах массовой информации. Екатеринбург: УрГУ, 1997.

120.Мартыненко Н.Г. Субъективизация новостийного дискурса аналитических программ ТВ // Проблемы речевой коммуникации. Саратов: 2000.

121.Матвеева Т.В. Функциональные стили в аспекте текстовых Е.М. Поэтика мифа. М.: Наука, 1976.

категорий. Свердловск: Изд-во Урал.ун-та, 1990.

122.Мелетинский 123.Мелибруда Е.Я. - Ты – Мы: Психологические возможности улучшения общения. М.: Прогресс, 1986.

124.Миронова Н.Н. Общие и частные характеристики политической рекламы//Политический дискурс –3. Материалы рабочего совещания 27-28 марта 1999г. Ч.I. М.: Диалог-МГУ, 1999.

125.Мифы буржуазной журналистики.

(под редакцией Я.Засурского ) – М.: Мысль, 1979.

126.Михальская А.К. Русский Сократ: Лекции по сравнительно исторической риторике. М.: Изд.центр «Akademia», 1996.

127.Мурзин Л.Н., Штерн А.С. Текст и его восприятие. Свердловск:

Изд-во Урал. ун-та.1991.

128.Мухин 129.Мягких А.А. Информационная война в России. М., 2000. В., Киуру К. Вербальные техники манипулирования поведением // Политическая Челябинск: коммуникация: Челяб.гос.ун-т, Интернет-конференции.

электоральным Материалы 2002.

130.Нойберт А. К вопросу о предмете и основных понятиях марксистско-ленинской социолингвистики. // Актуальные проблемы языкознания ГДР. М.: Прогресс,1979.

131.Одайник 132.Панарин 133.

В. Психология политики. СПб.: Ювента. 1996. А.С. Философия политики. М.: Новая школа, 1996.

Панов М.В. О стилях произношения.// Развитие современного А.Д. Конденсированные символы в буржуазной русского языка. М.: Наука, 1964.

134.Пароятникова пропаганде// Язык и стиль буржуазной пропаганды. М.: Изд-во Моск ун-та, 1988.

135.Петрищева Е. Ф. Об эмоциональной окрашенности слов в современном русском языке// Развитие лексики современного русского языка. М.: Наука, 1965.

136.Петрищева Е. Ф. Об эмоциональной окрашенности слов в современном русском языке// Развитие лексики современного русского языка. М.: Наука, 1965.

137.

Петрищева Е. Ф. Внелитературная лексика в современной художественной прозе// Стилистика художественной литературы. М.: Наука. 1982.

138.Петрищева Е. Ф. Стилистически окрашенная лексика русского языка. М.: Наука, 1984.

139.

Пешковский А.М. Русский синтаксис в научном освещении. Р.Г. О некоторых стилистических М.: Учпедгиз, 1956.

140.Пиотровский категориях//Вопр. языкознания. 1954. №1.

141.Поварнин С.И. Спор. О теории и практике спора/СПб.:Лань, 1996.

142.Попов С. Центральный миф в стратегии избирательной технологии и избиретельное энциклопедия» политическая кампании//Избирательные искусство.М.: «Российская (РОССПЭН), 2001.

143.Поршнев Б.Ф. Социальная психология и история. М.: Наука, 1979.

144.

Почепцов Г.Г. Коммуникативные аспекты семантики. Киев: Г.Г. Тоталитарный человек. Очерки тоталитарного Изд-во Вища шк., 1987.

145.Почепцов символизма и мифологии. – Киев: Изд-во Глобус, 1994.

146.

Почепцов Г.Г. Теория и практика коммуникации. М.: Центр, Г.Г. Профессия: имиджмейкер. Киев: ИМСО МО 1998.

147.Почепцов Украины, НВФ «Студцентр»,1999.

148.Почепцов Г.Г. Информационные войны. М.: Рефл –бук;

ВАКЛЕР, 2001.

149.

Проскуряков М.Р. Дискурс борьбы (очерк языка выборов) // Прошунин Н.П. Что такое полемика? М.: Политиздат, 1985. Психология масс.Самара: Изд. Дом. «Бахрах», 1998. О.Г. Язык и дискурс// Вестник МГУ. Сер.9.

Вестник МГУ. Сер.9 Филология.1999.№1.

150. 151.

152.Ревзина Филология.1999.№1.

153.

Реферовская Е.А. Лингвистические исследования структуры агрессия и гуманизация общения в средствах воздействие в сфере массовой коммуникации. М.:

текста. Л.: Наука, 1983.

154.Речевая массовой информации. Екатеринбург: УрГУ, 1997.

155.Речевое Наука. 1990.

156.

Ривс Р. Реальность в рекламе. М., 1992. Ч.1,2. Ю.В. Введение в общую филологию. М.

157.Рождественский Высш. Школа, 1979.

158.Рожков И.Я. Реклама: планка для «профи». М., 1997. А.А. дискурс Конфликтный в России-3: дискурс Материалы политика// рабочего 159.Романов Политический совещания. М.: Диалог-МГУ, 1999.

160.Ромашов Н.Н. Система идеологем тоталитарного языка по демагогических текстов первых данным газетных послереволюционных лет: Автореферат дис. …канд. филол. наук. Екатеринбург: Урал.ун-т, 1995.

161.Рощин С.К. Психология и журналистика. М.:, Наука. 1993. язык конца ХХ столетия (1985-1995): Под ред.

162.Русский Е.А.Земской. М.: Языки русской культуры, 1996.

163.Савельев А.Н. Политическая мифология и политическая технология // Москва. 1998. №8.

164.Серио П. Русский язык и анализ советского политического дискурса: анализ номинаций // Квадратура смысла: Французская школа анализа дискурса. М.: Прогресс, 1999.

165.Серио П.Анализ дискурса во Французской школе (Дискурс и интердискурс) // Семиотика: Антология/ Сост. Ю.С.Степанов. М.: Академический Проект;

Екатеринбург: Деловая книга, 2001.

166.

Сковородников А.П. Вопросы экологии русского языка.

Красноярск: Красноярский гос.ун-т, 1993.

167.Сковородников А.П. Языковое насилие в современной аспекты российской прессе // Теоретические и прикладные - Ачинск, 1997. Вып.2.

168.Скляревская речевого общения. Научно-методический бюллетень. Красноярск Г. Н. К вопросу о лексикографических понятиях и «просторечное». //Лингвистические «разговорное» исследования. Л.: Наука, 1970.

169.Скуленко М.И. Убеждающее воздействие публицистики. Г. Я. Синтаксическая стилистика Основы теории. Киев: Вища шк. 1986.

170.Солганик (сложное синтаксическое целое). М., Высш. Школа 1991.

171.Солганик Г.Я. Язык и стиль передовой статьи. М.: Изд-во Н.В. Что такое сталинский тоталитаризм?

Моск.ун-та. 1973.

172.Старикова //История России в вопросах и ответах. Курс лекций. Ростов-наДону: «Феникс», 1997.

173.Степанов Ю.С. Константы: Словарь русской культуры.М.:

Академический Проект, 2001.

174.Стриженко А.А. Основные закономерности использования языка в буржуазной пропаганде//Язык и стиль буржуазной пропаганды. М.: Изд-во Моск. ун-та, 1988.

175.Струве П.Б.Интеллигенция и революция//Вехи: Сб. статей о русской интеллигенции. Свердловск: Изд-во Урал. ун-та, 1991.

176.Телия В.Н. Коннотативный аспект семантики номинативных В.Н. Миф. Ритуал. Символ. Образ: Исслед. в обл. Ю.Б. Моделирующая функция метафоры в единиц. М.: Наука, 1986.

177.Топоров мифопоэтического: Избранное.- М.: Прогресс, 1995.

178.Феденева агитационно-политических текстах 90-х гг. ХХ века: Дис... канд. филол. наук. Екатеринбург: Урал.пед.ун-т, 1998.

179.

Феденева Ю.Б. Функции метафоры в политической речи // текст: структура, семантика, А.П. прагматика.

Художественный Екатеринбург. 1998.

180.Феденева Ю.Б.Чудинов в российском Метафорическое дискурсе // моделирование политическом Политический дискурс России-3: Материалы рабочего совещания. М.: Диалог-МГУ, 1999.

181.Федорова Л.Л. Типология речевого воздействия и его место в структуре общения// Вопр. языкознания.1991.№6.

182.Фуко М. Археология знания. Киев: Ника-Центр, 1996. Р. Психология массовых коммуникаций. СПб.:

183.Харрис прайм- ЕВРОЗНАК. 2002.

184.

Человеческий фактор в языке: Коммуникация, модальность, А.Г. Стиль Ленина – публициста. М.: Наука. 1969.

дейкис. М.: Наука, 1992.

185.Цейтлин 186.Цуладзе А. и Миф как политтехнология//Избирательные искусство. М.: «Российская дискурс.

технологии избирательное Э.В. Русский политическая энциклопедия» (РОССПЭН), 2001.

187.Чепкина журналистский Текстопорождающие практики и коды. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та 2000. 188.Чудинов А.

П.

Россия в метафорическом зеркале:

Когнитивное исследование политической метафоры (1991-2000). Екатеринбург: Урал. гос. пед. ун-т. 2001.

189.Шампань П. Двойная зависимость. Несколько замечаний по поводу соотношения между полями политики, экономики и журналистики.М: Socio – Logos, 1996.

190.Шарп Дж. Роль силы в ненасильственной борьбе //Вопр. В.И. Голос эмоций в русском политическом философии. 1992.№8.

191.Шаховский дискурсе / Политический дискурс в России-2 : Материалы рабочего совещания. М., 1998.

192.Шаховский В.И., Желтухина М.Р. Роль комического в дискурсивном портрете политика// Политический дискурс в России-3: Материалы рабочего совещания. М.:МГУ, 1999.

193.Шейгал Е.И. Вербальная агрессия в политическом дискурсе //Вопр. стилистики. Саратов. 1999. Вып.28. (а).

194.

Шейгал Е.И. Семиотическое пространство политического Шейгал Е.И. Семиотика политического дискурса. Волгоград: Ю.А. Психологические проблемы массовых дискурса// Политический дискурс-3. М.: Диалог- МГУ, 1999.

195.

Перемена, 2000.

196.Шерковин информационных процессов. М.: Мысль, 1973.

197.Шкатова Л.А. Речеповеденческие тактики в конфликтных как предмет проблемы ситуациях лингвокультурологии//Лингвокультурологические толерантности: Тез.докл.междунар.науч.конф. Екатеринбург, 2426 октября 2001 г. Екатеринбург: Изд-во Урал. ун-та, 2001.

198.Шкатова Л.А. России:

Этический вопросы аспект теории и культуры речи (размышления после выборов)// Культурно-речевая ситуация в современной образовательных технологий: Тез.докл. и сообщ. Всероссийск.науч-метод.конф.;

Екатеринбург, 12 – 21 марта 2000 г. Екатеринбург: УрГУ, 2000.

199.Шмелев Д. Н. Проблемы семантического анализа лексики. М.: Д. Н. Русский язык в его функциональных В. Соотношение языка и политики как предмет Наука, 1973.

200.Шмелев разновидностях. М.: Наука, 1977.

201.Шмидт исследования социальной эффективности языка с позиций марксизма-ленинизма. // Актуальные проблемы языкознания ГДР. М.: Прогресс, 1979.

202.Элиаде М.Аспекты мифа. М.: Академический Проект, 2000. М.Н. Идеология и язык ( Построение модели и 203.Эпштейн осмысление дискурса) // Вопр. языкознания. 1991..№6.

204.Яценко И.И. Интертекст и символ в «другой» литературе// Язык, сознание, коммуникация. Вып.8. М.. Диалог- МГУ, 1999.

205. 206.

Black S. The essentails of pablic relations. London. 1993. Bruce B. Imeges of power: How the image makers shape our leaders. London. 1992.

207.

Treverton Gregory F. and Ernest R. May. Military- political Press, Oxford, 1986.

control for spirit.// Oxford University 208.

Paker K. Word and military relations. Department of defense.1995.

209.Thurov Lester. Psihoteknologies//Washington, DC.,1992.

Список использованных справочников и словарей А.Н., Караулов Ю.Н. Русская политическая метафора.

1.Баранов Материалы к словарю. – М.: Институт русского языка АН СССР.1991.

2.Краткий словарь агитатора и политинформатора.

М.:

Госполитиздат. 1989.

3.Молоков С.В., Киселев В.Н.Словарь новых значений и слов словарь иностранных слов и выражений. М., языка газеты. М.;

1996.

4.Новейший Издательство АСТ, 2001.

5.Новиков А.Б.Словарь перифраз русского языка (на материале газетной публицистики). М., 1999.

6.Новый объяснительный словарь руского языка. М., Русский Н.В. Словарь поэтических образов.М., 1999.Т1-2. Энциклопедический словарь.М., Наука. 1993.

язык. 1997.

7.Павлович 8.Политология.

9.Словарь иностранных слов и выражений. М.: Олимп: ООО русского языка в четырех томах. М. Русский словарь иностранных слов. М. Русский язык. философский словарь. Екатеринбург.

«Фирма «Издательство АСТ», 2000.

10.Словарь язык.1983.

11.Современный 1992.

12.Современный Издательство “Одиссей”. 1996.

13.Фоли Д. Энциклопедия знаков и символов. М.: Вече. АСТ.

1997.

Источники I.Тексты периода избирательной кампании 1906– 1907 годов 1. Большевики расшатывают основы государственного Будущее России – конституционность // Русская мысль. В бойкоте//Пролетарий. 1906.№2. Значение выборов в Петербурге // Пролетарий.1907.11 Избирательная кампания рабочей партии в Петербурге. Кадетская дума дала денег правительству строя // Русская мысль. 1906.№41. 2. 1906. №40. 3. 4. февраля. 5. // Простые речи. 1907.14 января. 6. погромщиков//Эхо.1906.№4. 7. Как голосовать на выборах в Петербурге // Зрение. 1907. Кто за союзы с кадетами?// Эхо. 1906. №3 Ленин В. И. Выборы в Петербурге и кризис 25 января. 8. 9.

оппортунизма // Полн. собр. соч. Т.14. 10. Ленин В.И. Вторая Дума и вторая волна революции // Ленин В.И. Выборы по рабочей курии в Петербурге // Ленин В.И. Задачи рабочей партии и крестьянство // Ленин В.И. Накануне// Полн.собр.соч.Т.13. Ленин В.И. Обывательщина в революционной среде Полн. собр. соч. Т. 14. 11. Полн. собр. соч. Т. 14. 12. Полн. собр. соч. Т.14. 13. 14.

//Полн. собр.соч.Т.14.

15.

Ленин В.И. Открытие 2-й Государственной Думы// Ленин В.И. Плеханов и Васильев // Полн. собр. соч. Ленин В.И. Услышишь суд глупца// Полн. собр. соч. Ленин В.И. Кого выбирать в Государственную Думу? // Логика патриота- великоросса // Русское слово. 1907. Народ не одобрит лозунги социал-демократов // Русская Некоторые итоги агитации социал-демократов Полн.собр.соч. Т.15. 16. Т.14. 17. Т.14. 18. Полн. собр.соч.Т.14. 19. №5. 20. мысль. 1906.№35. 21. // Простые речи. 1907.№1. 22. №7. 23. О нашем политическом положении в Петербурге // О государственном обновлении // Камский край. Перед бурей // Пролетарий.1906.№1. Подделка правительством Думы и задачи социалПодлинные патриоты голосуют за будущее Тернии труда. 1906.№1. 24. О мнимой черносотенной угрозе // Пролетарий. 1907.

1906.№14. 25. 26.

демократии // Пролетарий. 1906. 20 декабря. 27. // Современный мир. 1907.№1. 28. Политическое положение и задачи рабочего класса// союз кадетов и меньшевиков// Тернии труда. 1906.№1. 29. «Премудрый» Пролетарий. 1906. №8.

30. 31.

Проект обращения к избирателям// Пролетарий.№8. Рабочее движение на Урале и выборы в Государственную Думу // Уральская газета. 1907.№1. 32. января. 33. 34. 35. Три великих ценности России // Русское слово.1907.№4. Творить добро//Оренбургский край. 1907.№31. У социалистов своя свобода// Речь. 1906.№2. Со ступеньки на ступеньку // Пролетарий. 1907. II. Тексты периода избирательной кампании 1937-го года. 1. Агитация и пропаганда в избирательном участке // Большевистская агитация за кандидата // Правда. 1937. Готовимся к выборам // Уральский рабочий. 1937. 6 Как я пропагандирую новый избирательный закон // Кандидаты советского народа// Уральский рабочий.1937. Крепче связь с партийными массами // Уральский Кровная связь коммунистов и беспартийных// Уральский Лучших партийных и непартийных большевиков – в Наш кандидат – нарком внутренних дел тов. Ежов // Нести правду в массы // Известия. 1937.№194. Правда. 1937. № 312. 2. 16 ноября. 3. октября. 4. Уральский рабочий. 1937. 3 октября. 5. 26 октября. 6. рабочий. 1937. 13 октября. 7. рабочий. 1937. 22 октября. 8. избирательные комиссии! // Правда. 1937. 16 октября. 9. Уральский рабочий. 1937. 28 октября. 10.

11. 12.

Недопустимая беспечность// Правда. 1937. 8 октября. Предвыборные плакаты и изогизовские очковтиратели// Профсоюзы и выборы в Верховный Совет СССР // Равнение на товарища Сталина//Известия.1937. Правда. 1937. 18 октября. 13. Правда. 1937. 18 октября. 14. октября. 15. Советский город во главе избирательной кампании // Советское крестьянство готовится к выборам // Правда. Советы обязаны работать по-новому Правда. Правда. 1937. 19 ноября. 16. 1937. 26 октября. 17. // 1937.№100. 18. 19. У всех на устах – Сталин // Правда. 1937. № 315. Шире развернуть пропаганду избирательного закона // Правда. 1937. №277. III. Тексты предвыборной кампании 1995-го года. 1. 2. 3. мая. 4. Атака на глаза и уши избирателей // Независимая газета. Бодался имидж с харизмой // Общая газета. 1995. 16 – 22 Вернем народу власть! // Советская Россия. 1995.№192. Весь Кремль – театр… // Завтра. 1995. №22. 1995.16 мая. 5. мая. 6. 7. А бедных по-прежнему больше // Правда. 1995. №19. Ария с чужого голоса // Советская Россия. 1995. №92. Астафьевские деревни // Независимая газета. 1995. 8.

Владимир Рыжков: «Эта кампания была безобразной, Всем сестрам по серьгам…// Известия.1995.№202. В чужом глазу и соринка – бревно // Завтра. 1995. №19. Гордиев узел «патриотизма». Кому под силу разрубить Гляжусь в себя, как в зеркало…// Час пик. 1995.№22. Демократия – не диктат // Литературная газета. Демократия с третьей попытки // Век. 1995.№19. Дорогие товарищи// Не дай Бог! 1995.№8. Другой альтернативы нет //Общая газета. 1995.№22. Ельцина Костиков обратил в католичество безыдейной, бессмысленной» //Известия.1995.№237. 9. 10. 11.

его? // Комсомольская правда. 1995. 16 декабря. 12. 13.

1995.№36. 14. 15. 16. 17.

//Завтра.1995.№30. 18. 19. 20. мая. 21. 22. За Бориса Ельцина // Общая газета. 1995. 4 мая – 11 мая. За Отечество наше, которое есть! // Советская Россия. Игра на чувствах избирателей // Известия. 1995.№236. И снова голосуем сердцем? // Литературная газета. Когда взойдет солнце // Век. 1995. 21 – 27 июня. Коммунисты, молчать! // Московский комсомолец. 1995. Коммунисты поехали давить птенцов на местах// Есть ли такая партия? //Известия. 1995.№211. Завещано беречь // Правда. 1995.№51. За Геннадия Зюганова// Общая газета. 1995.25 апреля – 1995. №149. 23. 24.

1995.№44. 25. 26. 14 июня. 27. Московский комсомолец. 1995. 25 июня.

28.

О пророках в своем Отечестве // Московская правда На всякого мудреца довольно…// Известия. 1995. №14. Назвался груздем – полезай в кузов // Искра уральская. Не позволим себя обмануть// Искра уральская. 1995. Не надо мнить себя мессией // Советская Россия. 1995. Не преуменьшайте опасности//Московский 1995. №144. 29. 30.

1995.№22. 31. №36. 32. № 92. 33. комсомолец.1995. 25 июня. 34. 35. Не стоит путать падежи // Советская Россия. 1995.№44. Не тот демократ, кто шумит, а тот, кто голосует // О странностях любви // Литературная газета. 1995.№21. Победить коммунистов на выборах. И после этого По гарвардскому счету? // Завтра. 1995.№4. Полет на метле демократии // Завтра. 1995. №34. Пора менять флаги на башнях //Московский Комсомольская правда. 1995.№98. 36. 37.

судить их // Независимая газета. 1995.7 мая. 38. 39. 40.

комсомолец. 1995.№171. 41. «Сейфгард» для политика// Комсомольская правда. Скажи мне, кто твой друг…// Советская Россия. 1995.№ Смотрите, кто пришел // Завтра. 1995. №2. Увольняй или проиграешь? //Комсомольская правда.

1995.№236. 42. 36. 43. 44.

1995.№113.

45. июня. 46. 47.

Час выбора пробил на наших часах // Век. 1995. 14 -20 Что делается ? // Независимая газета 1995. 14 июня. Это есть наш последний?.. // Час пик.1995.№27.

Pages:     | 1 | 2 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.