WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 |
-- [ Страница 1 ] --

Динамические практики в классической йоге Йогические традиции майсорского дворца Аштанга - виньяса - йога мастера Паттабхи Джойса Малла - Пурана сборник Сборник. Перев с англ. — К.: «JANUS BOOKS»,

«София», Ltd., 199У. — 320 с. ISBN 5-220-00166-3 Сборник посвящен одной из самых эффективных систем Хатха-Йоги Аштанга-виньясайоге, хранителем традиции которой в настоящее время является Шри Паттабхи Джойс. Аштанга-вивьяса-йога — ветвь традиции Шри Кришнамачарьи* Другая наиболее широко известная сегодня на Зато де ветвь этой традиции — йога Б. К. С. Айенгара. Практика Хатха-Йоги в стиле Патгабхи Джойса, безусловно будучи исконно традиционной, является динамической чем весьма напоминаетнекоторые тибетские и даосские системы. Гармонично связанные дыханием, концентрацией внимания и динамикой созерцания упражнения выполняются в виде сбалансированных последовательностей, что позволяет в каждом упражнении учитывать психо – энергетически и эффект всей цепочки предыдущих. В работе Лино Милини представлена техника выполнения последовательностей начального уровня, что позволяет не только оценить эффективность, красоту и точность системы, но и приобщиться к ее практике. Дворец Махараджи Майсора — одно из немногих мест, где развитие йогической традиции оказалось хотя бы на некотором участке истории хронологически документированным. Работа Сьомана знакомит с динамикой развития традиции как таковой и дает понять, что йога постоянно развивается с учетом изменений исторического и социального фона. Для иллюстрации взаимовлиянии и взаимопроникновении традиций в сборник включен трактат по боевому искусству маллов, из тренировочной практики которых Кришнамачарья заимствовал ряд упражнений для своей системы асан. Выход в свет настоящего сборника знаменует собою открытие новой страницы и истории становления Логической традиции в русскоязычном социуме вообще и по значению не уступает изданию в свое время «Йога-дипики» Б. К. С. Айенгара, впервые открывшей нам традицию йоги Шри Кришнамачарьи.

©N. Е. Sjoman, 199G © Angelo Micbele Miele, 1996 ISBN 5-220-00166-3 § «JANUS BOOKS», Оглавление А.Лаппа Введение Н.Е.Сьоман Йогическая традиция майсорского дворца Л.Милини Аштанга-йога Мала-Пурана Введение Благодарю судьбу за честь представлять эти замечательные книги и отдаю себе отчет в том, что их публикация прольет свет на многие до сих пор скрытые тайны грандиозной истории развития духовного пути, известного во всем мире под именем Йога. Они безусловно откроют новый этап осознания, так как содержат информацию, позволяющую интегрировать ранее имевшиеся знания в глобальную картину видения явлений, происходивших в русле этой древней традиции В последнее десятилетие в сознании людей происходит очередная смена духовных ориентиров. Старые ценности и авторитеты отживают, а новые еще только формируются. Сейчас каждому человеку приходится прилагать самостоятельные усилия, чтобы обрести духовную опору в жизни. И очень многим на этом пути помогает Йога. Ее популярность возрастает с каждым днем. Однако до сих пор подавляющее большинство практикующих Йогу не имеет адекватного представления о том, с чем, собственно, они имеют дело. Многие вопросы остаются открытыми. Каким образом «технический» арсенал йогических практик связан с духовным развитием? Что вообще имеется в виду, когда говорится о Йоге? В поисках ответов многие обращаются к йогической «классике», подразумевая под нею древние «Упанишады», «Бхагавад-Гиту», «Йога-Сутры» Патанджали, средневековые «Хатха-Йога-Прадипику», «Гхеранда-Самхиту», «Шива-Сам-хиту» и современные фундаментальные труды по Йоге. Но внимательное изучение показывает, что между этими текстами существует не методологическая и историческая, а всего лишь терминологическая связь. Йога «Бхагавад-Гиты», Йога Патанджали и Йога Кришнамачарьи — это не совсем одно и то же. Хотя само слово Йога и многие термины и понятия присутствуют во всех системах. Складывается впечатление, что все основополагающие тексты Йоги рождались на гребнях различных волн духовных поисков. Своим появлением каждый очередной текст как бы подводил итог некоему завершенному этапу развития осознания. Затем следовал очередной этап «штурма», осуществлявшегося новым поколением Хранителей Традиции практического осознания, — штурма, который зачастую не оставлял документальных следов. Однако эта отнюдь не означало прерывания самой Традиции, Каждый новый исторический период эволюции человечества требовал поиска особых, новых методов и средств достижения гармонии и духовного равновесия. И это признается даже в самих «классических» текстах: каждое новое поколение йогов должно создавать свои методики, ориентируясь на конкретные условия своего исторического периода. Вероятнее всего, именно поэтому и возникли разные школы Йоги... Нам предоставляется шанс понять, что в традиции Йоги нет и не может быть никакой неизменной догмы. Неизменным остается лишь один-единственный Основной Принцип: стремление к гармонии и равновесию тела и сознания. Каждый практикующий Йогу изначально имеет право на свободу в выборе средств реализации Основного Принципа. И именно поэтому подлинным Хранителем традиции может считаться только тот, кто, изучив наследие предшественников и осознав суть их опыта, способен без сожаления отказаться от всего устаревшего и отыскать пути для достижения той же цели в условиях нового времени... Отсюда ясно, почему пять тысяч лет назад практика Йоги была не такой, как две тысячи лет назад, и почему сегодня она отличается от той, которая описана в средневековых трактатах. Иначе и быть не может. Ибо путы Майи совершенствуются вместе с нами... *** Во время моего первого путешествия по Индии в поисках интересных систем Йоги я исколесил всю страну вдоль и поперек. Побывал во множестве школ, ашрамов и храмов. Когда деньги были на исходе и я уже собирался возвращаться домой, я познакомился с одним австралийцем. Он посоветовал мне съездить к непосредственным последователям йоги Кришнамачарьи и, в частности, к Паттабхи Джойсу. Тогда я еще ничего не знал об этом Учителе. Но решил послушаться совета и отправился в Майсор. Девять часов от Мадраса до Бангалора ночью по индийским дорогам в битком набитом автобусе — это было что-то неописуемое! Затем, уже утром -— еще три часа от Бангола до Майсора. А потом — на моторикше от автовокзала до дома Паттабхи Джойса. При расчете рикша, следуя традициям индийского сервиса, запросил сумму как минимум в пять раз больше реальной таксы. Побеседовав сначала с ним по душам и получив скидку лишь до тройной цены, я вынужден был привести последний веский аргумент — схватив вымогателя за горло и пообещал позвать полицейского. После этого мы сошлись на полуторной цене. С изрядно подпорченным настроением я открыл входную дверь дома Паттабхи Джойса и втиснулся с рюкзаком в Крохотную прихожую. Дверь в зал была открыта. Там в полном молчании тренировались какие-то люди. Было слышно только их ровное ритмичное дыхание. Пожилой человек в трусах и с длинной золотой цепочкой через плечо, увидев меня, вышел из зала в прихожую. Это и был сам Паттабхи Джойс.Шепотом я спросил у него, могу ли я поучиться в его школе. Он знаком показал, что не будет разговаривать со мной, и вернулся в зал. Тут один долговязый европеец, только что закончивший свою тренировку и вышедший в прихожую, мягко, но настойчиво взял меня под локоть и повел за собой. Когда мы оказались во дворе, он объяснил мне, что входить в зал во время занятий и отвлекать Гуруджи не принято. Но я-то чувствовал, что дело не только в этом. Очевидно, я вошел не только в неподходящий момент, но и в неподходящем состоянии. И Паттабхи Джойс недвусмысленно дал мне это понять. Уйти я уже не мог, поскольку в зале, где я пробыл всего несколько секунд, происходило нечто необычное. Я еще не разобрался, что именно меня заинтриговало, но понял, что просто обязан оказаться там вновь! Я сел на землю возле входной двери и постарался привести в порядок свое психическое состояние. Нужно было окончательно избавиться от последствий ссоры с рикшей и подготовиться к встрече с Гуруджи. Через несколько минут я снова вошел в прихожую и заглянул в зал. Наши глаза встретились... Это был разговор без слов. Я играл роль кроткого студента, Паттабхи Джойс — экзаменатора. Судя по всему, на этот раз он остался мною доволен. Одобрительно кивнул и жестом пригласил меня зайти и сесть. После того как все ученики закончили тренировку, мы с ним поговорили о возможности посещения занятий. Узнав об оплате, я понял, что у меня нет никаких шансов. Но Паттабхи Джойс сказал, что если у меня проблемы с деньгами, то в течение тех нескольких дней, которые оставались у меня до возвращения на родину, я могу приходить и просто наблюдать за тем, как тренируются другие. Бесплатно. Для юга Индии, где все очень хорошо знают, что деньги — это энергия, и где за все нужно платить, это было, прямо скажем, весьма необычно. Вечером в ресторане я вновь встретил европейца (он оказался немцем), который выпроваживал меня из дома Гуруджи. Узнав о том, что произошло в зале после его ухода, он очень удивился. Оказывается. Паттабхи Джойс разрешал смотреть занятия только тем, кто у него тренируется. Посторонним наблюдать за тренировкой не разрешалось. А тут им вдруг разрешил мне присутствовать в течение нескольких дней подряд... То, что я вскоре увидел на тренировках в школе Паттабхи Джойса, выглядело, по моим прежним представлениям, поистине фантастично. Асаны, которые, в классификации Б. К. С. Айенгара, относятся к категории наиболее сложных, входили здесь в обычный тренировочный арсенал. А некоторые из учеников выполняли элементы, которых я никогда не только не видел, но даже не подозревал об их существовании. Да и техника выполнения асан была совершенно необычной. По крайней мере, ни о чем подобном в тех книгах, которые я читал дома, не упоминалось. Асаны выполнялись слитно, в едином потоке движения, и соединялись между собой особыми динамическими связками, которые в этой школе принято называть «виньясами». Уровень атлетической подготовки для этой практики нужен такой, каким, по нашим привычным понятиям, могут обладать только высококвалифицированные профессиональные спортсмены и циркачи. А тут — обычные люди. И женщины подолгу работали в стойках на руках наравне с мужчинами. И что особенно характерно, состояние психики у учеников Пагтабхи Джойса во время тренировки было совсем не таким, как у западных спортсменов. Все они были словно глубоко погружены в смиренное созерцание того, что делали, и того, что при этом происходило у них в сознании. Тем не менее по возвращении из той первой своей поездки в Индию я еще не особенно выделил для себя школу Паттабхи Джойса из ряда других, которые посетил. В Гималаях и Тибете я видел множество других, не менее интересных и иногда значительно более ярких. Однако что-то после встречи с Паттабхя Джойсом глубоко запало мне в душу, Прежде всего — бесконечная доброта, простота, скромность и мудрость этого человека. Ну и конечно, его ученики... Для них тренировочный зал Паттабхи Джойса был, что называется, местом Силы. В общем, попав в Индию во второй раз, я сразу же отправился на Юг — к Паттабхи Джойсу. И только теперь начал осознавать, что во время своего первого визита я, собственно, ничего толком не понял. Представления о легендарных учителях Востока совершенно tic соответствуют их современному положению, поведению и внешним атрибутам. Ну и, ясное дело, наблюдать за тренировкой и тренироваться самому — это принципиально разные вещи. Совершенно различные формы и режимы работы восприятия, совершенно различные степени проникновения в сущность происходящего. Только практика позволяет реально ощутить «вкус» предлагаемого Пути. Почувствовать его каждой клеточкой своего тела, изнутри созерцая изменения, происходящие в сознании. Только через практику мне удалось заглянуть в бездну мудрости этой отточенной тысячелетиями тренировочной системы. На первый взгляд в ней много странностей. Например, более простые, по классификации Б. К. С. Айенгара, упражнения в комплексах Кришнамачарьи — Паттабхи Джойса порой выполняются после более сложных, что поначалу кажется совершенно нелогичным. Имеется множество неодинаковых технических элементов при исполнении правостороннего и левостороннего вариантов асимметричных асан. Почему Паттабхи Джойс ничего не объясняет. Его универсальный ответ на все вопросы: делай — и все поймешь. Особенно интересно то, что развитие у тренирующихся по его системе Аштантавиньяса-йоги идет во много раз быстрее, чем у тех, кто практикует другие стили Йоги. И, что особенно важно, — никаких травм. И все же практика Аштанга-виньяса-йоги — это Битва. Сражение с собственным несовершенством за новое качество сознания... Мне рассказывали, что арсенал техник Аштанга-виньяса-йоги изначально состоял из четырех базовых последовательностей восходящей степени сложности. Но в силу определенных трудностей, возникших при обучении учеников с запада последовательностям высших уровней сложности, Паттабхи Джойс разбил третий и четвертый уровни на два подуровня каждый. Таким образом, иерархия тренировочных последовательностей современной Аштанга-виньяса-йоги состоит из шести базовых уровней. Хотя говорят, что существует еще и седьмой. Пранаяму Паттабхи Джойс преподает только индивидуально и только тем ученикам, которые достигают современного четвертого уровня. Большинство учеников тренируются, используя комплексы первого, второго и третьего уровней. Лишь некоторым из немногих овладевших в совершенстве третьим уровнем Паттабхи Джойс разрешает и |преподавать Аштанга-виньяса-йогу. И только единицы в мире достигли пятого. Я видел, как внук Паттабхи Джойса Шарад использовал в тренинге элементы тренированного комплекса пятого уровня. Но ни я, ни мои знакомые никогда не видели того, кто работал бы с последовательностями шестого уровня. Вполне вероятно, что эта последовательность существует лишь как потенциальная возможность. Ведь всегда должно оставаться что-то, к чему можно было бы стремиться. Пять уровней Аштанга-виньяса-йоги уже не являются секретом. Выпушены видеокассеты по первым двум комплексам в исполнении наиболее опытных учеников под руководством Паттабхи Джойса — Ричарда Фримана, Чака Миллера, Тима Миллера, Эдди Штерна, Мати Израти и Карэн Хаберман. Кроме того, существуют видеозаписи коротких подготовительных серий для начинающих и базовых комплексов от первого до пятого уровней в исполнении учеников Паттабхи Джойса — Дэвида Свенсона, Роберта Еустани, Дэвида Вильямса, Хелены Берг и Люси Мартореллы. Эти видеоматериалы прекрасно дополняют представленное в настоящем сборнике практическое руководство, написанное Президентом Европейской федерации Аштанга-виньяса-йоги Лино Милини. В известной книге Б. К. С. Айенгара «Прояснение Йоги» («Light on Yoga») представлены все асаны, из которых состоят последовательности первых четырех уровней современной классификации, а также большинство асан пятого уровня. Паттабхи Джойс, как современный Хранитель традиции, очень ревностно относится к исполнению базовых последовательностей. Настойчиво исправляет на первый взгляд незначительные мелочи, настаивая на точном, «каноническом» исполнении каждого нюанса базовых последовательностей в строго определенном и непрерывном порядке. В каждом комплексе Аштанга-виньяса-йоги обязательно присутствует несколько ключевых асан или виньяс, которые бросают реальный вызов Силе Духа каждого стремящегося овладеть данным уровнем практики. Например, в последовательности первого уровня наряду с несложными асанами присутствуют такие элементы, как стойка на руках с двумя мигами за головой и «петух» — стоика на руках, продетых между бедрами и голенями сложенных в «лотос» ног. Наряду с простыми прыжковыми связками, на первом уровне часто используются виньясы с подниманием всего веса тела на руках и медленным «полетом» в воздухе из одной асаны в другую. Бескомпромиссная необходимость ежедневно принимать вызов и совершать подвиг преодоления собственной слабости быстро укрепляет Силу Духа, вселяет в человека веру в себя и реально преображает его тело и сознание, Часто бывает так, что ученики Паттабхи Джойса, которые уже давно с легкостью выполняют весь комплекс того или иного уровня, месяцами не могут преодолеть какой нибудь один элемент, становящийся для них «камнем преткновения». Как правило, такой элемент комплекса требует от ученика качеств, которые у него отсутствуют и которые не возможно приобрести быстро, без радикальной коррекции образа жизни и основ личности. Причины подобных недостатков всегда кроются в состоянии психоэмоциональной сферы сознания и неизменно связаны с решением основной задачи личной жизни ученика. Именно поэтому в названии системы виньяса-йоги присутствует слово Аштанга, указывающее на прямую связь с Йогой Патанджали. Тренировочные алгоритмы аштанга-виньяса-йоги предназначены не для спортивных состязаний или цирковых демонстраций, а для достижения соответствия продвинутым уровням сознания. Каждый день по капле. Вода настойчивости точит камень несовершенства. А победа знаменует собой лишь новый вызов, новый зов битвы... Во многих случаях Паттабхи Джойс довольно долго не разрешает приступать к практике следующего уровня, даже когда и предыдущий уже освоен в совершенстве. Возможно, для того чтобы ученик наработал легкость в выполнении освоенного комплекса. Хотя, казалось бы, доведенное до совершенства исполнение комплекса того или иного уровня само по себе подразумевает, что тело и сознание человека уже обладают качествами, необходимыми для того, чтобы приступить к штурму следующего уровня. Совершенная техника освоенного комплекса Аштанга-виньяса-йоги должна быть бесшумной. Слышно только дыхание. Все движения, даже очень трудные, выполняются плавно, без рывков и ударов. При этом практикующий порой в течение двух часов подряд динамично манипулирует всем весом своего тела, причем значительную часть этого времени — в стойках на руках. Можно себе представить, каким огромным энергетическим потенциалом на единицу массы тела он должен обладать! Для обеспечения травмобезопасности при исполнении асан высокой степени сложности глубокая гипермобильность суставов должна быть компенсирована функциональной тренированностью окружающих суставы мышц. И именно виньясы, постепенно усложняющиеся от уровня к уровню, укрепляют мышцы рук, ног и торса до состояния «железной рубашки», фиксирующей кости, распределение твердости которой управляется волей практикующего. Кроме того, тренировочный режим Аштанга-виньяса-йоги способствует развитию выносливости, сжиганию шлаков, удалению из организма лишней влаги и общему очищению тела. Практикующие этот стиль Йоги обладают сухощавыми, гибкими и очень сильными телами. Кроме того, их всегда отличает уравновешенность, спокойствие, приветливость и чувство собственного достоинства... Начинающим следует обратить внимание на то, чтобы переходы из одной позы в другую были плавными, без рывков. Опускание тела на пол из стоек на руках должно быть не безвольным падением уставшего человека, а как можно более медленным, плавным и контролируемым движением. С точки зрения травмобезопасности наиболее уязвимого поясничного отдела позвоночника особое внимание следует уделить укреплению паравертебралького корсета позвоночника, мышц спины и брюшного пресса. И именно эти мышцы замечательным образом развиваются всевозможными виньясами в медленной динамике. Проследив характер усложнения комплексов, можно отметить, что их авторы не торопились с освоением прогибов назад. Так, в первом и втором комплексах самыми глубокими прогибами назад являются гимнастический мост (урдхва дханурасана) и капотасана — прогиб назад из положения стоя на коленях с захватом голеностопов руками и Постановкой головы на стопы. Что же касается позы скорпиона (вришчикасаны) и асимметричных вариантов капотасаны, то они вводятся только на интенсивных уровнях практики, начиная с третьего комплекса. Игнорирование простейших правил травмобезопасноти может очень быстро привести к образованию грыж межпозвонковых дисков в поясничном отделе позвоночника. Но, с другой стороны, истинный дух Йоги требует не отказываться от штурма ограничений в физическом теле, от повышения уровня сложности тренировочных упражнений, то есть от принятия вызова. Без него не может быть взаимодействия с границей диапазона восприятия — Великим Пределом. Но, что самое важное, упражнения Аштанга-виньяса-йоги исполняются не для «укрепления здоровья», и уж конечно, не дня самоутверждения в глазах других, а для накопления Силы Духа и психоэнергетических трансформаций, ведущим к расширению восприятия и развитию сознания... *** Тренировки в Иогавишараде Паттабхи Джойса обычно начинаются в четыре часа утра* и продолжаются до девяти-одиннадцати часов утра, в зависимости от количества прибывших учеников. В зале Йогавишарады одновременно тренируются 8—10 человек, причем каждый по своей программе, выполняя комплексы доступных уровней. По завершении основного блока асан ученик выходит из зала и поднимается на второй этаж Йогавишарады, где в специальной комнате он завершает тренинг, выполняя финишный блок асан, медитирует и расслабляется. Когда он покидает зал на первом этаже, его место занимает следующий ученик. Паттабхи Джойс заботливо помогает всем, исправляя технические ошибки. Его ученики неоднократно предупреждали меня, что при знании целей Традиции и наличии индивидуальной тренировочной программы может зародиться сомнение;

стоит ли ехать так далеко, в Южную Индию, для того, чтобы тренироваться один раз в день, а затем остаток дня заниматься чем придется? Но там есть нечто такое, что дома воспроизвести просто невозможно. Это сам дух Йогавишарады и личное присутствие Паттабхи Джойса, Там происходит «тонкая коррекция» чего-то очень важного, что порой не удается «сдвинуть с места» даже за годы самостоятельных тренировок. Решающую роль в этом, безусловно, играет личность Паттабхи Джойса... Тренировка всегда начинается с традиционной мантры, кото-рую вы найдете в этом сборнике в начале практического руководства Лино Милинн. *** Может быть, в нашем климатическом поясе не обязательно начинать тренировку так рано. Но там, на юге Индии, тренироваться в другое время просто невозможно, поскольку уже в восемь часов утра температура превышает 25 градусов по Цельсию. Воздух раскаляется и, тренируясь позже, можно просто «сорвать сердце». Жара висит над землей до 1 двух часов ночи и спадает только к трем-четырем часам утра. Поэтому тем из учеников, очередь которых начинать тренировку наступает после восьми утра, приходится нелегко. Их почти сразу же прошибает пот, и в духоте (почти как в саунe) становится трудно дышать. Есть, конечно, и более важная причина столь раннего начала утренних занятий. Это влияние дневных циклов на состояние занимающегося. Период смены ночи и дня, сна и бодрствования, переход из бессознательного в сознательное — наилучшее время для успешной npактики Йоги и целенаправленной реализации изменений в сознании Многие из современных школ Йоги изменяют традиционную методику и упрощают практику, подгоняя ее под весьма ограниченные возможности занимающихся. Так возникают выхолощенные и профанированные «игрушечные» йоги. Занятия ими — дань моде, экзотике или престижу именно такие стили обычно становятся популярными и массовыми, потому что те учителя, которые их развивают, орентируются на доступность и легкость, стремясь охватить влиянием как можно больше людей, — разумеется из «экономических» соображений. Паттабхи Джойс бескмпромиссно отстаивает прямо противоположный подход, утверждая, что не Йогу нужно приспосабливать к слабости и несовершенству практикующего, а, наоборот, — практикующий должен развить себя до соответствия идеалам Традиции. Ориентация на несовершенство и слабость людей, искалеченных комфортом цивилизации, может привести к угасанию самой Традиции Йоги. А это — недопустимо, поскольку истинная практика Йоги в современных условиях дает нам, может быть, последний шанс преодолеть прогрессирующую физическую и духовную деградацию... Кришнамачарья имел много учеников. Но очень немногих он по завершении обучения дипломировал и благословил учить других. Во время своей поездки в Майсор летом 97-го года я разыскал одного из таких учеников. Он тоже Айенгар, но не Б. К. С., а Б. Н. С. Этот учитель моложе своего прославленного однофамильца лет на десять, и ему сейчас чуть больше семидесяти. Хотя выглядит он максимум на пятьдесят. Надо сказать, что в штате Карнатака фамилия Айенгар так же распространена, как на Руси — Иванов или Петров. Я привык очень почтительно относиться к имени Б. К. С. Айенгара, и поэтому, когда в первый раз попал в Майсор, поначалу меня шокировали вывески вроде «У АЙЕНГАРОВ» над дверями ресторанов и парикмахерских... Итак, я нашел Б. Н. С. Айенгара. В настоящее время он возглавляет в Майсорс Йогаишлу (школу Йоги). И я часто ходил к нему на индивидуальные беседы, не упуская шанса получить дополнительную информацию о философских и методических нюансах школы Кмйшнамачарьи. Именно он показал мне книгу Сьомана «Йогическая Традиция Майсорского дворца» (которая входит в настоящий сборник) и рассказал, где ее можно раздобыть. Значение этой работы трудно переоценить. Автор впервые в истории попытался отыскать корни, проанализировать исторические тенденции и разобраться во взаимосвязях развития современной Традиции Йоги. Быстро прочитав эту книгу, я обратил внимание на библиографию, приведенную в ней, и решил «копнуть» глубже. В течение оставшихся до моего отъезда трех недель все свободное от тренировок время я проводил в библиотеке Майсорского Университета Махараджи. Мне удалось разыскать в каталогах архива большую часть упомянутых Сьоменом книг. Но, к сожалению, не все из них мне удалось заполучить, поскольку некоторые из них хранятся в частной библиотеке Махараджи Майсора и недоступны для ознакомления. А из тех книг, которые мне предоставили, значительная часть была написана не на английском и даже не на санскрите, а на кэннада — национальном языке штата Карнатаки. Одной из немногих книг, содержащих английский текст, были «Малла-пурана» — трактат, посвященный индийскому. воинскому искусству. Введение к нему включено в настоящий сборник. В книге «Йогическая Традиция Майсорского дворца» Сьоман упоминает книгу Паттабхи Джойса «Йога-Мала», изданнуюную в штате Карнатака на языке кэннада тиражом всего в тысячу экземпляров. В ней излагаются основные правила и описывается элементарная практика Йоги. Значение слова Йога наверняка уже известно читателям. А мала — это ветви, которые во многих духовных традициях используются для (начета повторений молитвы или мантры. Широко известные Йогические комплексы «Сурья Намаскар» («Привет-Солнцу») и «Чандра Намаскар» — («Приветствие Луне») обычно состоят из небольшого числа асан (12—24) и выполняются циклами по 3, 6, 1 2 и более раз без остановки — за последней асаной сразу же следует снова первая. Причем iy динамическому движению, соединяющему между собой асаны, соответствует полуцикл дыхания (вдох или выдох), а в случаях статической фиксации позы — один или несколько полных циклов дыхания. Вот этот принцип и является основополагающим в практике «Йога-Малы». Он же действует в молитве или медитации при перебирании четок (санскр. мала). Роль бусинок в практике Йога-Малы выполняют асаны. А нить, соединяющая их, — это дыхание. Суть же практики — в молитве или медитации. Выполнение асан в виде связанных в непрерывные последовательности комплексов — эффективный способ накопления энергии в теле, улучшения проводимости психоэнергетической структуры, расширения восприятия и развития сознания... Известно, что Кришнамачаръя в течение двух лет тесно контактировал с тибетскими буддистами в Гималаях. И хотя я не берусь утверждать что-либо определенное о корнях Йога-Малы, во время моих путешествий по Гималаям мне повсеместно встречались параллели с ее методом. В Тибете я видел множество людей, чья молитвенная практика была поразительно схожа с практикой Йога-Малы. Выглядело это так. На полу, примерно в двух метрах перед стопами молящегося тибетца, лежали четки. Он поднимал сложенные в жесте приветствия (намаcте) ладони над головой. Затем непрерывным волнообразным движением переносил их к межбровью и животу. Опускался на колени и клал ладони на специальные матерчатые подкладки, лежавшие на полу. Скользя ладонями по полу, вытягивался вперед, простираясь на животе. Оставив подкладки там, где они оказывались по завершении простирания, еще раз складывал ладони в намаете на полу перед собой. При этом руки оказывались в непосредственной близости возле лежавших на полу четок. Молящийся брал четки, передвигал одну бусинку, возвращал ладони на подкладки и скользил ими по полу назад — сгибая колени. Затем вставал и повторял все сначала. Таким образом, на четках отсчитывалось число таких движений — молитвенных поклонов-простирании, которые, по сути, являлись упрощенным вариантом классического комплекса «Сурья Намаскар». Эта традиционная ламаистская форма молитвы фактически является виньясой! По крайней мере, в ней присутствуют основные компоненты упрощенных вариантов «виньясы стоя» и «виньясы животом вниз». Я видел, как тибетцы, таким образом простираясь в молитве, движутся по местам паломничества, покрывая огромные расстояния. Впрочем, подобныс канонизированные движения для совершения молитвы или медитации используются почти во всех религиях мира. И все они, в сущности, являются упрощенными вариантом виньяс. Перевернутые йоговские позы обращают вспять естествекнный поток энергии, который в нормальном состоянии движется сверху вниз, от головы к ногам. Движения типа «виньясы стоя» и «виньясы животом вниз», а также асаны «головой вниз» с последующим возвратом в положение «головой вверх» изменяют направление циркуляции энергии и тем самым влияют на кровеносную, нервную и эндокринную системы что приводит к общей психоэнергетической трансформации и расширению диапазона восприятия. Нередко за такой практикой следуют лавинообразные «выходы сверхсознании в пласт осознаваемых формулировок» в виде предельно питых информационных блоков типа «слово-тиреслово». Причем если пытаться расшифровывать и записывать эти точки-тире со всеми логическими связями, то каждый такой блок разворачивается не менее чем на страницу. Как правило, полученная таким образом информация содержит в себе решение какого нибудь сложного вопроса или показывает выход из духовного кризиса. Можно предположить, что, когда кто-нибудь, скажем, мусульманин утверждает, что «с ним говорил Аллах», это является результатом его искренней молитвы, а также стимуляции систем организма, позвоночники и мозга «виньясоподобными» поклонами... Сколько же раз необходимо исполнять такие упрощенные и канонизированные виньясы для достижения духовного результата? Существует множество фантастических легенд о Тибете. В книгах «тибетские чудеса» выглядят очень загадочно и эффектно. Но когда сам сталкиваешься с этими явлениями, вес воспринимается достаточно спокойно. Как должное. И только поразмыслив и сравнив, начинаешь понимать, что именно так в действительности и проявляет себя мистика Востока. И именно так к нам приходят знаки, имеющие тайный смысл... В Дхарамсале — на севере Индии, в предгорьях Гималаев — находится резиденция Далай-Ламы. Как-то, в очередной раз приехав туда, я попал в забавную историю. Приехав в Дхарамсалу в половине шестого утра, я шел место в «гэст хаусе», бросил там рюкзак и сразу отправился на утреннюю молитву в храм, расположенный возле резиденции Далай-Ламы. Навстречу мне шли местные жители, мужчины и женщины, пожилые и молодые. Несмотря на ранний час, они уже закончили свои долгие молитвы в храме и, перебирая четки, возвращались домой, бубня себе под нос «Ом-Мани-ПадмеХум»... В почтенном смирении я медленно шел по территории храма. И вдруг кто-то подхватил меня за талию и быстро потащил за собой, на кошмарном тибетско-английском «суржике» спрашивая, зачем, мол, я сюда пожаловал. На бегу я разглядел этого человека. Эю был высокий бритоголовый монах. На вид ему можно было дать лет пятьдесят пять. Я ответил ему, что хотел, мол, посмотреть, как проходит утренняя молитва, и поучаствовать в ней. Монах продолжал тащить меня куда-то. Мы очутились на ступеньках возле большой крытой площадки перед входом в храм. Здесь было несколько местных жителей, которые ритмично молились, простираясь на полу площадки, перебирая четки, лежавшие перед ними, и снова вставая. «Молись», -— строгим повелительным тоном сказал мне монах. В глазах его было столько юмора и доброты, что это как-то не соответствовало серьезности его приказания. Отшучивась, я ответил ему, что не умею, мол, да и подкладок под колени у меня нет. На что монах, беспечно махнув рукой, ответил: «А-а, молись как умеешь». Я продолжал молиться, предвкушая, как он повеселится, если я действительно продолжу эту смехотворную «молитву». Но монах настаивал, нс-.. «но махая рукой: «Молись, молись...» Я решил посмотреть, что из этого всего получится, и сделал несколько молитвенных поклонов. Затем оглянулся на монаха и заметил, что он был неожиданно серьезным. Но, заметив, что я на него смотрю, он мгновенно улыбнулся и ехидно-заботливо спросил: «Ну, что? Помолился?» Я утвердительно кивнул. Он но кивнул в ответ и, обхватив меня одной рукой за плечи, поволок вдоль стены храма, на которой располагались. десятки медных барабанов. На них были вычеканены тибетские мантры. Обходя вокруг храма, другие монахи и жители Дхарамсалы на ходу крутили эти барабаны. Монах, махая рукой, настойчивой скороговоркой подталкивал меня:крути, крути, крути». И заливался странным для его облика совершенно детским смехом. В нем было что-то очень простое и приятное. Он мне определенно нравился... Крутя барабаны, мы закончили пробежку вокруг храма снова оказались на ступеньках возле площадки для молитв. Снова последовала команда молиться. Я спросил монаха, сколько раз в молитве обычно исполняют такие поклоны. На что он быстро ответил, шутливо ммахнув рукой: «Две тысячи раз в день». Я окинул его взглядом с головы до пят, остановил взгляд на внушительном животе монаха и недоверчиво спросил: «И вы тоже, когда молитесь, делаете по две тысячи таких движений в день?» Захлебнувшись от смеха, он махнул рукой в сторону простиравшихся на площадке жителей Дхарамсалы и едва понятной скороговоркой выпалил: «А-а, я вообще не молюсь как они...» «Молиться» во второй раз было легче. И то, что монах больше походил на шута, чем на служителя культа, даже помогало. Да и вообще вся атмосфера несерьезности расслабляла. Затем, снова вращая барабаны, мы «пробежали» второй раз вокруг храма... Я «помолился» и в третий раз. Третий круг бегом вокруг храма, и... вдруг монах скрылся в одном из боковых входов здания, в котором находились монашеские кельи. Я решил не входить туда без приглашения. Он исчез так же неожиданно, как и появился. Я приходил в храм, чтобы посмотреть на молитву и поучаствовать в ней. И он сделал так, чтобы это произошло легко и ненавязчиво... Через час я принял участие в утренней молитве, которую проводил Далай-Лама. После ее окончания отправился было завтракать, но меня догнал молодой монах и спросил, не хочу ли я встретиться с Далай-Ламой лично. Конечно же, я хотел! Тогда он поинтересовался, есть ли у меня с собой паспорт, и, получив утвердительный ответ, проводил меня в специальный офис, где нужно было заполнить анкету. Там было еще десятка два иностранцев, и вес они делали то же самое. Затем нас повели в резиденцию Далай-Ламы. У входа всех тщательно обыскали телохранители. И наконец мы вошли в приемную Его Святейшества... Это удивительный человек! Когда он надевал мне на шею бордовый шнурок, как принято у буддистов, меня залил свет его искренней улыбки и безграничной доброты... Среди тибетских лам наблюдается интересная тенденция. Чем выше посвящение ламы и его положение в духовной иерархии, тем более несерьезно и ребячески он себя ведет и тем больше походит на юродивого. Однажды я путешествовал по Ладакху — индийскому Тибету, и в монастыре Сераджин, недалеко от Леха (столицы Ладакха), принял участие в одном ритуале на берегу реки вместе с группой французских туристов. Среди монахов, участвовавших в ритуале, был и настоятель монастыря. Так вот, когда ритуал закончился, один из французов попросил настоятеля сфотографироваться с ним на память. Настоятель критически окинул француза взглядом и насмешливо покачал головой. Вид этого человека был как раз для съемки с настоятелем одного из самых крупных монастырей в Ладакхе! Француз не так давно сбрил волосы на голове, и его голову и лицо покрывала недельная щетина. На нем была белая вязаная мусульманская тюбетейка. Лицо украшали круглые солнцезащитные очки «а-ля кот Базилио». Футболка на нем была потная. Складывалось впечатление, что ею регулярно моют пол. А джинсы, как и положено на «Диком Западе», порваны на коленях, бедрах и заднице. Неожиданно настоятель снял с себя бордовую шаль и накинул ее на француза снял с него очки и тюбетейку и надел их на себя. А затем обнял француза за плечи и фальшиво, совершенно по голивудски, улыбнулся. Фотоаппараты европейцев лихорадочно защелкали, запечатлевая эту живописную парочку... Там же, в Ладакхе, произошел еще один случай, который может послужить хорошим примером того, как Восток хранит свои традиции в наши дни. По дороге из Кашмира я познакомился с двумя девушками из Сингапура. Никого из иностранцев, кроме нас, в автобусе не было. Мы решили выйти не доезжая до Леха, в Ламаюру, и посетить резиденцию великого учителя тантрического буддизма;

которая находилась на территории монастыря. Как нам впоследствии рассказал один из монахов этого монастыря, именно отсюда это учение триумфально распространилось по Индии Непалу, Тибету, Монголии, Бурятии. Монастырь построили над пещерой гораздо позже. И в одном из его храмов есть дверь, открыв которую можно заглянуть в эту крошечную с закопченными стенами и потолком пещерку. К сожалению, в суровых условиях гималайских зим, когда температура опускается до минус шестидесяти градусов по Цельсию, здания этого монастыря очень быстро разрушаются, средств на их ремонт у немногочисленных оставшихся монахов не хватает. И кто знает, долго ли еще выстоит храм над этим историческим местом... Осматривая монастырь, мы поднялись на холм над храмом. На холме находились кельи монахов. Проходя по узкой улочке между ними, мы заглянули в открытое окошко, из которого доносились звуки буддийских гимнов. В келье сидел пожилой монах и пел по продолговатым табличкам тибетские гимны. Монах заметил нас и подошел к окну. Его познаний в английском хватило лишь на то, чтобы, ткнув пальцем в одну из девушек, задать предельно лаконичный вопрос: «Buddhist?» Вместо ответа она достала из-под футболки маленький образок Будды, висевший у нее на шее на бордовом шнурке. Монах жестом пригласил нас зайти к нему в келью. Келья представляла собой полупещеру, вырубленную в скале и достроенную спереди как фасад маленького тибетского домика. Она была очень тесная, с полуметровым углублением в стене, выполнявшим роль кухни. Во всяком случае, там стоял индийский керогаз и лежали кое-какие продукты. Монах предложил нам сесть под стеной и налил из китайского термоса каждому по чашке соленого тибетского чая с ячьим молоком. Затем он перестал обращать на нас внимание и снова принялся петь свои гимны, время от времени перекладывая таблички, на которых они были записаны. Первое время нам было чем заняться. На стенах висели многочисленные изображения Будды, Махакалы и Тары, а также янтры и другие культовые изображения. Мы с интересом принялись их разглядывать. Минут через десять монах прервался, подлил нам чаю и вернулся к своему занятию. Так он подливал нам чай примерно каждые десять минут и затем снова читал, не обращая на нас никакого внимания. Через полчаса такого чаепития, когда все, что находинаходилось в этой келье, было уже самым тщательным образом расссмотрено, девушки заскучали. Говорить вслух и прерывать молитву было как-то неудобно, и они начали ерзать, подавая мне знаки: пора, мол, уходить, так как хозяин совсемне уделяет нам внимания. Я, тоже жестом, предложил им расслабиться и подождать еще несколько минут. Однако все продолжалось без изменений. Хозяин по-прежнему не замечал нашей жестикуляции. И тут я понял... Радость наполнила меня я принял Махамудру и, улыбаясь, погрузился в блаженный покой. Это окончательно вывело девушек из равновесия. Ничего не понимая, они поспешно попрощались с хозяином и ушли, сказав мне, что подождут в гостинице. Я был в келье еще недолго. Ведь главное уже произошло. И он, и я молчали. Не говоря ни слова, он умудрился преподнести нам классический урок. И я в конце концов воспринял его... Уходя я с улыбкой склонился перед ним на коленях. Затем мы посмотрели друг другу в глаза. Меня переполняла радость. Он был доволен тем, что я воспринял урок, и ласково улыбнулся. Дивное чувство. Когда нет общего языка, но ты «разговариваешь» и все понимаешь без слов. Эта история была похожей на историю о Махакашьяпе, когда Будда пришел на проповедь с цветком в руке и долго молчал. Несколько раз собравшиеся просили его начать проповедь. Но он продолжал молчать. И только спустя длительное время среди множества собравшихся нашелся Махакашьяпа, который рассмеялся. Он понял смысл проповеди без слов! За это Будда подарил ему цветок, который он принес на проповедь. Также и монах вначале поинтересовался, буддисты ли мы, а затем предложил «просто быть», «просто пить чай». Без мотиваций. Он и не собирался развлекать нас как хозяин. Да это было и невозможно. Ведь он не знал английского языка. Это был классический, буддийский тест на соответствие действительному духовному равновесию и покою... *** В Гималаях произошло событие, подготовкой к которому, как я впоследствии осознал, была вся моя предыдущая жизнь. Моя судьба сложилась так, что с детства я много путешествовал. Год жил с родителями в Монголии и Китае. Будучи подростком, но уже мастером спорта по подводному плаванию, я объехал почти весь Советский Союз в составе сборной команды Украины. В студенческие годы побывал во многих горных регионах бывшего Союза: в Карпатах, в Крыму, на Кавказе, Алтае, Тянь-Шане, в Фанах, Хибинах, на озере Байкал, Каспийском, Белом, Черном морях и на Сахалине. Посещал дацаны в Бурятии и мечети в Самарканде. Бухаре, Фергане и горном Таджикистане. Одновременно с занятиями плаванием я с восьмого класса практиковал Йогу и за четырнадцать лет, до первой поездки в Индию, овладел почти всем арсеналом асан, представленным в книге «Прояснение Йоги» Б. К. С. Айенгара. С 1988 года я начал работать профессиональным инструктором Йоги, а через восемь лет за активную деятельность по распространению Йоги в Киеве посол Индии в Украине наградил меня возможностью пройти бесплатное обучение в Институте Йоги у Б. К. С. Айенгара. Так для меня открылся путь в Индию, Непал и Тибет. Но только недавно, приближаясь к тридцатитрехлетнему возрасту, я осознал, что все, что мне посчастливилось увидеть в жизни, и все, что приобреталось как практический и духовный опыт, служило одной единствснной цели. *** Но в тот момент, когда я вышел из автобуса на безжизненном высокогорном перевале в самом сердце Гималаев, я этого еще не знал... Дорога из Непала в Тибет проходит на высоте около пяти тысяч метров над уровнем моря. После многочасового подъема по серпантину автобус наконец достиг перевала, водитель остановил машину возле тибетской юрты. Рядом с был навес — укрытие от дождя и снега, под которым каждый путешественник мог отдохнуть и поесть. Стоял густой туман. Было холодно и сыро. Вокруг лежал тающий снег. Видимость была не более пятидесяти метров. Мы находись и живописном месте среди знаменитых горных вершин, но они были скрыты облаками. Так же как и все, кто ехал в этом автобусе, я отправился перекусить в этот тибетский придорожный ресторанчик. Но, еще не дойдя до укрытия, я почувствовал, что со мной что-то происходит. Это «что-то» было сильнее голода и усталости. Я оглянулся вокруг, пытаясь увидеть кого-то или что-то, что могло оказывать на меня такое сильное воздействие. Но вокруг все выглядело совершенно ими обычным: туман, тень автобуса вдалеке и люди, нетерпеливо суетящиеся возле юрты в ожидании горячей еды. Имея опыт походов в горы на территории СССР, я подготовился, и взял с собой из дома легкую палатку, примус и котелок. Но здесь, в Гималаях, впервые в своей жизни я оказался в ситуации, когда без всего этого можно было прекрасно обойтись. Почти везде в горах, до высоты 4,5—5 тысяч метров, были селения, простенькие гостиницы, магазинчики, ресторанчики, где можно было найти горячую пищу, дешево переночевать оставить рюкзак и, взяв в проводники какого-нибудь местного мальчика, налегке уйти на целый день подальше в горы. Примерно через час водитель вернулся в автобус. Это было приглашением следовать дальше. Вместо того чтобы поесть, я все это время бродил между автобусом и юртой, всеми органами чувств «сканируя» окружающее пространство в поисках источника загадочного воздействия. Предельная настороженность каким-то странным образом сочеталась с необычным безволием. Тело было тяжелым, словно налилось свинцом. Все мотивации, часто заставлявшие меня что-то делать, куда-то ехать, к чему-то стремиться, рассеялись, как дым. Глазами я отчетливо виден окружающие объекты, а каким-то другим органом чувств ощущал в пространстве неподвижные чёткие структуры своеобразные цветные «решетки». Мне стало совершенно безразлично, что произойдет, если я останусь один на этой дороге, даже если следующий автобус будет только через неделю. И в нем может не оказаться свободных мест... Я остановился на верхней точке перевала и смотрел на дальний поворот дороги, за которым скрылся автобус. Дул сильный ветер, хлеставший по лицу мелкой водяной пылью Перевал окружали гигантские горные пики, которых хоть и не было видно, но было отчетливо «слышно». Плотные волны Силы накатывались на меня сверху. Не веря в то, что этот это происходит наяву, я стоял, широко расставив ноги, чтобы не упасть, и чувствовал, что становлюсь все тяжелее и тяжелее. В конце концов стоять стало просто невозможно. Я опрокинул на снег стоявший рядом рюкзак, лег на него спиной и закрыл глаза. Под воздействием этих волн что-то внутри меня начало меняться, затем что-то сдвинулось, и я начал подниматься над своим телом. Слегка плавая из стороны в сторону, я завис метрах в трех над ним. И вдруг заметил воздухе, еще выше над собой, какую-то Сущность. Не глазами, а каким-то чудесным видением я воспринял Ее «во всей красе»: широколицая физиономия с длинными клыками «болталась» в пространстве надо мной, Страстно-хищныс глаза в сочетании с гирляндой из человеческих черепов, украшавших лоб, порождали сильное чувство страха и реального присутствия Смерти. Сущность как будто изучала готов ли я к чему-то. Cмеркалось. Восприятие почти пришло в норму. Пора выбирать место для ночлега. Далеко внизу, в долине, Пенджала Индия. А там, где я стоял, начиналось тибетское плато. Перевал был не только границей между двумя странами Индией и Тибетом, он являлся своеобразным мостом, соединяющим между собой две древние духовные культуры... Я настолько был истощен, замерз и проголодался, что мне показалось неразумным продолжать испытывать свое здоровье на прочность и ночевать на снегу. И я отправился к юрте тибетцев... Утро было настоящим подарком природы. Облака поднялись, гораздо выше и кое-где расступились, открывая восхитительный блеск вертикальных белоснежных пиков. Солнце уже припекало, и повсюду журчали ручьи. Местность была совершенно безжизненной, но чистой и красочной. Небольшая река текла с северо-востока — со стороны тибетского плато. А чуть ниже, на юго-западе, блестело озеро, подобно зеркалу отражая гигантскую снежную вершину... На гребне близлежащего холма торчали длинные шесты, между которыми была натянута веревка с разноцветными флажками. На других холмах были сложены из камней подобия буддийских ступ. Подобные знаки можно встретить и в Гималаях. Они служили ориентирами для духовных странников, указывая им пути к святым местам паломничества. Я поднялся на хребет и пошел вдоль этих знаков к вершине хребта. Пройдя около двух километров, я оказался у миниатюрного, рассчитанного всего лишь на одного человека храмика*.

*Такие строения часто встречаются в странах индо-тибетского направления. Они предназначены для молитвы или медитации путников из близлежащих деревень и строятся в особых. Местах Силы. По конструкции они представляют собой очень упрощенные вариант тибетского или буддийского храмов или мусульманской мечети. Этот храмик был шиваитским. Внутри него, на центральной беленой стене, пеплом был нарисован знак «Ом», а и углу стоял ржавый боевой трезубец. На полу располагался маленький Шива-лингам и лежал жуткого вида хлыст для самоистязания — среди пепла перегоревших благовоний И засохших цветочных лепестков. Я вошел вовнутрь и встал под куполом храмика. Вдруг, совершенно неожиданно, мощная «электрическая» волна пронзила мое тело снизу вверх так, что я вытянулся на носки — как будто кто-то схватил меня за волосы и сильно потянул вверх. Мне уже был известен поток такого качества. Впервые я испытал его в Крыму — на Тарханкуте, задолго до своей поездки в Гималаи. Тогда такой же поток поднял меня в воздух и оторвал от земли в «позе лотоса». Тогда я вытянул руки вниз и кончиками пальцев едва доставал до земли. Это видели мои друзья, находившиеся неподалеку возле палатки. Причем это был не прыжок, как у «трансцендентальных медитаторов», а продолжительное зависание. Но сейчас этот поток «сработал» в положении стоя. Я видел как «внутри меня», откуда-то из области солнечного сплетения, поднялась гигантская кобра. Толщиной она была, никак не менее трех метров, а длины такой, что ее увенчанная золотой короной голова уходила высоко в небо. Это видение сопровождалось таким звуком, как будто кто-то одновременно нажал на все клавиши органа, причем звук этот лавинообразно нарастал. Я испытывал смешанное чувство: С одной стороны — восторг от демонстрации такой мощи великолепия, а с другой стороны — страха побеспокоить это Существо, от которого волосы у меня на голове встали дыбом. В «блаженной лихорадке» я протрепетал около двух часов, пока не исчерпалось «нечто», преобразившее мое сознание*.

* Этот процесс не имеет ничего общего с эпилепсией. Хотя он может начинаться спонтанно, его в любой момент можно остановить потому что он всегда находится под контролем. Болезнью такие процессы могут считать только те, кто наблюдал их со стороны, и не испытывалтывал подобного духовного опыта лично. Когда все закончилось, картина мира принципиально изменилась.. А восприятие, в безмолвии покоя, стало совершенно иным. Мир воспринимался глобально, целиком. Установилось точное понимание смысла жизни... Следуя знакам, я шел молча по гребню холма, а затем —по крутому склону горы, поднимаясь все выше и выше. В конце концов я достиг перевала за которым тянулся длинный каньон, переходящий в обрыв протянувшийся между ослепительными снежными пиками. Эти места были совершенно безлюдными, хотя что-то заставляло меня быть настороже. Было такое чувство, что камни вокруг живые и постоянно шевелятся... Я всегда путешествую один. Чтобы была возможность не отвлекаться на спутников и чисто воспринимать все, что окружает, будучи один на один с Неизвестным. Это риск, но он преодолевается верой в Провидение... Здесь и была ступа из камней, за которой я так и не смог разглядеть следующего знака. Должно быть, я забрался достаточно высоко, потому что появилось давление в груди возникла легкая аритмия и заболела голова. Я бросил под себя рюкзак, лег на него и задремал... Громкий хлопок с переменным толчком пробудил меня. Я с испугом огляделся вокруг, но никого не увидел. По телу прокатились мурашки. Я еще несколько раз оглянулся, но все было без изменений, только камни и снег. Я снова закрыл глаза, собираясь еще немного отдохнуть, но вдруг совершенно произвольно сел в сиддхасану, выпрямил позвоночник и закрыл глаза. Сначала перед моим внутренним взором появился золотой слиток. Он неподвижно висел в «пространстве восприятия». Затем я увидел Ваджру — остановленные молнии, спускавшиеся вниз от источника ослепительного света, который находился где-то сверху. А потом появился Некто — обнаженный, похожий на Будду или Махавира словно вылитый из золота, с идеальными пропорциями тела и без признаков пола. Он висел в пространстве, как бы сидя в полусиддхасане, поджав под себя одну ногу и свободно опустив вниз вторую. У него был золотой головной убор определенно напоминавший шлем. Одну руку он опустил вдоль туловища и, согнув в локте, направил на меня раскрытую ладонь. Все пальцы его кисти были чуть согнуты, за исключением направленного вверх выпрямленного указательного. Это мудрой он одновременно успокаивал меня и предлагал быть внимательным. Вторую руку он изящно направил в сторону и согнув локоть и повернув ладонь к небу. Все пальцы этой руки кроме указательного, тоже была согнуты. Куда он указывал? Я с удивлением заметил, что вместо глаз у него два пустых отверстия и это делало его чем-то похожим на робота. Через несколько минут он вдруг пропал так же неожиданно, как и появился. Я открыл глаза и посмотрел в сторону куда он указывал. Это был восток. Там у подножья заснеженной вершины виднелась скала. Я решил подойти к ней и внимательно ее осмотреть. Пройдя вдоль скал примерно сотню метров, я обнаружил расщелину, которой видно не было. Камни вокруг нее были исписаны какими-то замысловатыми знаками. Я заглянул внутрь и понял что это был вход в пещеру. Было страшно. Дрожали ноги и если бы не рисунки, я, вероятно, так и не решился бы войти. Однако любопытство взяло верх. Достав из рюкзака фонарь, я вошел в пещеру. Пещера по всей видимости, была глубокой, но кто-то — судя по всему, очень давно — заложил ее глухой стеной на расстоянии примерно пятнадцати метров от входа. Свод пещеры бы и покрыт копотью, а посредине находился сложенный из камней очаг. В стенах были выдолблены отверстия для факелов. Возле одной из стен я обнаружил нечто вроде лежанки, сложенной из плоских камней. Пещера явно когда-то была обитаемой, хотя трудно было представить себе, как в этих местах вообще можно жить. Осветив фонариком стены, я заметил множество проступавших сквозь копоть необычных рисунков, выцарапанных на камне и чем-то походивших на египетские письмена, причем на каждой стене рисунки были разных типов. Вся поверхность западной стены была заполнена длинными цепочками человеческих фигурок в разных позах. Некоторые из них были настолько упрощены, что у них отсутствовали отдельные части тела — руки, ноги или голова. Эти (цепочки рисунков были разной длины и образовывали хаотично расположенные вертикальные столбцы разной высоты. На этой же стене я увидел изображения геометрических фигур — звезд с пятью, шестью и двенадцатью лучами, в вершинах которых тоже были изображены человечки. На восточной стене располагались строки из изображений рук и каких-то странных кружков и петелек, напоминавших знак бесконечности. В каждой строке было по четыре рисунка. Эти строки также образовывали вертикальные столбцы;

два отдельных блока столбцов. В столбцах с изображениями рук было по восемь строк.Таких столбцов было тоже восемь. Но столбцы с кружочками и петельками были разными. Кроме этого, на стене были какие-то символы, похожие на изображения вихрей в виде свастик плавными волнообразными изгибами. Каждая из которых скручивалась сначала в одну, а затем в другую сторону. Свастики были разными и имели последовательно удваивавшееся количество лучей — от четырех до шестидесяти четырех. И чем больше было лучей, тем меньше они напоминали свастику и больше походили на солнце. На тупиковой искусственной стене было меньше всею изображений, но в них была какая-то особенная необъяснимая красота. Слева, над самым полом, были изображены замысловатые «змейки» и необычные символы. Справа, над полом, были лики божеств и какие-то надписи. A посередине между ними располагалось несколько строк из человечков. Над всем этим была изображена громадная янтра, составленная из концентрических кругов. На периферии она была разбита лучами на сектора, внутри которых располагались человечки. Ближе к середине по кругу располагались «змейки». Еще ближе к середине, также по кругу, были лики божеств, И в центре была многолучевая двухсторонняя свастика, похожая на солнце. К сожалению, из-за того, что эта стена была искусственной, она была сильно разрушена временем и многие элементы изображений на ней отсутствовали. Рисунки настолько заинтересовали меня, что я забыл о времени и заметил, что снаружи стемнело, лишь тогда, когда батарейки в фонарике начали садиться. У меня было с собой несколько свечей, и я зажег одну из них. Удивительно, но теперь я почувствовал себя внутри пещеры совершенно спокойно. В ней было уютно, как дома. Здесь не было ни москитов, ни летучих мышей. Перекусив сухофруктами и орехами, я решил не жечь свечу долго и лечь, спать пораньше, чтобы утром воспользоваться ее светом и получше разглядеть стены. Я положил на лежанку спальный мешок, залез в него, погасил свечу и лег на спину. Только сейчас я заметил, что почти заболел. Видимо, у меня началась горная лихорадка с высокой температурой. Но спать, почему-то совсем не хотелось... И тут кто-то положил мне ладони на плечи. Я дернулся пытаясь вскочить, но руки крепко прижимали мою спину к лежанке. Я открыл глаза, всматриваясь в темноту. Где-то вдруг вспыхнул яркий свет. Я закрывал и открывал глаза.На интенсивности света это никак не сказывалось. Я чувствовал его не глазами. Затем вдалеке передо мной возник образ человека в мантии до пят и высоком головном уборе. Человек плавно приближался, словно летел сквозь пространство Он остановился совсем близко от меня. Его странный высокий головной убор был украшен блестящими узорами взаимосвязанных мандал. Посредине располагался огромный фиолетовый кристалл, похожий на длинную растянутую каплю. По лицу человека совершенно невозможно было понять, какого он пола. И из-под головного убора не было видно волос. Черты лица были правильными. Как и у его предшественника, вместо глаз у него были две бездны, а выражение лица совершенно нейтральное. Он полностью управлял моим сознанием. Я заглянул в его пустые глазницы и ощутил, как между нами происходит обмен информацией. Гость «считывал» все, что содержалось в моей памяти. И одновременно посылал в мое сознание предельно упакованные смысловые коды. Это происходило всего несколько минут. После чего он так же плавно как и свет погас. Я осторожно пошевелился. Рук на плене было. Я вскочил и зажег свечу. Обошел всю пещеру даже выглянул наружу — никого. Мне стало жутко. Я не стал гасить свечу всю ночь. Но спать было невозможно сгорела первая свеча, я зажег вторую и проснулся когда горы за стенами пещеры уже были залиты светом солнца. События той ночи до сих пор оказывают на меня мощное действие. Они многое помогают мне понять и направляют меня в жизни.Несмотря на высокую температуру и постоянный озноб, я жил в пещере еще два дня, пока у меня не закончились источники света, даже спички. За это время я перерисовал со стен все, что было возможно. Возвращаясь к автотрассе, я понял, что различия в изображениях на противоположных стенах не были случайными и что это было каким-то образом связано с их расположением относительно Индии и Тибета... На следующий день меня подобрал грузовик, следовавший в сторону Лхасы... Материалы рисунков, найденных мною в пещере лег в основу моей отдельной книги, которая уже готовится к изданию. *** Читателю, вероятно, было бы интересно получить ответ на вопрос о том, всегда ли в практике Йоги использовались виньясы. А если не всегда, то кто и когда привнес этот элемент в систему тренинга? В книге «Йогическая Традиция Майсорского дворца» Сьоман упоминает о таинственной «Йога-Корунте», автор которой восклицает: «О йогины, не делайте асаны без виньяс!» Действительно ли «Йога-Коруи та» была источником современной техники Аштанга-виньяса йоги? И был ли это единственный источник? (Этот текст никогда не публиковался, и трудно даже сказать, кто его но обще видел и существует ли он в действительности.) Но Сьоман упоминает также о динамических общеукрепляющих упражнениях, широко распространенных среди индийских, бойцов и отсутствующих в западных гимнастических традициях. Кришнамачарья тесно контактировал в Майсорском дворце с придворными борцами. Не была ли техника виньс заимствована йогами у воинов? Публикация в настоящем сборнике введения к «Малла-пуране» предоставляет читателям возможность получить больше информации о малоизвестных на территории СНГ индийских школах боевых искусств. В последнее время в литературе уже упоминалось название стиля каларипайят. Но он не единственный в Индии, сушествует ряд других интересных школ и стилей, о которых сих пор информация почти отсутствовала. Среди них: широко известная своими доблестными победами над мусульманами школа пенджабских сикхов;

боевое искусство непобедимых гималайских горцев-норка;

описываемый в «Малла-пуране» стиль гуджаратских профессиональных бойцов - малла южноиндийский стиль «тамильских тигров» и другие. Знакомство с индийскими воинскими искусствами дало много нового, полезного и интересного. Я попробую проиллюстрировать это на примере сходства между сикхскими сикхами и украинскими казаками. Как известно, штат Пенджаб, что на северо-западе Индии, граничит с мусульманским Пакистаном. Вся его территория со времен средневековья подвергалась насильственной исламизации. Пенджаб является преимущественно сельскохозяйственным регионом, в Индии. В настоящее время около 75% его населения составляют сикхи. Сикхская религия зародилась в средние века в русле индуизма на основе нового постулата, выданного в условиях беспощадного физического уничтожения мусульманами индуистов. Он гласил: «Сначала нужно обрести свободу от агрессоров-мусульман, а затем можно вернуться к исконным духовным целям индуизма». При этом индуизм не отрицался, а просто отодвигался на второй действительно, если уничтожат тебя, твою семью и твоих духовных братьев, то кто останется для духовного развития? Таким образом, сикхи сформировали идейную основу для отпора мусульманам, защиты Индии и всех индуистов где бы они жили. Сикхи настолько преуспели воинских успехах, что в Индии до сих пор распространено мнение что только они знают, как побеждать мусульман. Так Пенджаб стал «железной стеной» между мусульманским Пакистаном и индуистской Бхаратой (Индией). Но разве не подобными идеями руководствовались запорожские казаки, когда, оставаясь убежденными христианами, покидали родные места семьи для защиты не только Украины, но и Великороссии? И это только начало общего сходства. На любого выходца из Украины произведет очень сильное впечатление пенджабский национальный танец. Он являем ч абсолютно точной копией украинского гопака. Или гопак является полной копией пенджабского танца. Музыка —разная а танцуют эти танцы в Украине и в Пенджабе абсолютно одинаково. (Все акробатические движения, напоминающие элементы рукопашного боя, в них одинаковые.) На дорогах Северной Индии часто можно встретить странствующих сикхских монаховвоинов. В их традиции и ной одежде также много общего с украинскими казаками На ногах они носят широкие яркие штаны, которые называются сарвари и практически неотличимы от казацких шаровар. Сикх обычно носит белую рубаху, поверх нее надевает длинный матерчатый кафтан и перепоясывается длинным куском материи, очень похожим на казацкий жупан. На голове — высокая шапка — правда, не меховая, а из хлопчатой бумажной ткани. Индия как-никак. Зато огромные казацкие усищи — обязательный атрибут внешности любого сикхского воина. Следуя индуистским канонам, бороду они не бреют, как запорожцы, а наматывают на специальный шнурок и подвязывают так, что она в бою не мешает. За поясом нося они две кривые сабли или два длинных ножа крестнакрест. 11.i шее —в качестве символа веры — маленький обоюдооп рый кинжал на шнурке. Сикх всегда по-армейски подтяну и 11 безупречно аккуратен. Над золотыми куполами сикхских, храмов торчат все те же символические кинжалы. А у входа в эти храмы, широко расставив ноги, стоят рослые воины, подбоченясь одной рукой, а другой опираясь на длинное копье — совсем как на картинах и гравюрах, изображают запорожских казаков. Интересно, как могло возникнуть столь поразительное сходство между украинскими и пенджабскими воинами, да еще в те времена, когда связи между странами были гораздо более ограниченными, чем в наши дни? *** По словам индийских Учителей, сейчас в архивах храмов и и частных библиотеках Индии находится множество их текстов, содержащих знания о неведомых миру Иных. Эти книги написаны на санскрите и других языках n Индии, они до сих пор не исследованы, не переведены и недоступны для людей — просто потому, что на это нет средств и это некому делать. Уникальные знания, которые могут иметь решающее значение для дальнейшего движения человечества по пути эволюции сознания, пока что остаются невостребованными. Надеюсь, что публикация этого сборника станет вкладом в сохранение драгоценных источников знания и поможет читателям лучше понять, как сегодня слипаются воедино и взаимно обогащаются наиболее эффективные методы тренинга йогов, европейских гимнастов и воинов Востока, а также больше узнать о корнях, истории развития и технике древней и современной Традиции Йоги. А. Лапа Йогические традиции майсорского дворца Вступление Я считаю нужным прояснить свою точку зрения, которой придерживаюсь в этой книге, с тем чтобы провести paзличие между моей позицией и традиционным академическим подходом, Зто представляется необходимым, по скольку я сам частично являюсь продуктом академического образования и использую академические штампы. Однако были и другие сильные влияния на мое образование, которые были бы неприемлемы при строго научном рассмотрении. С другой стороны, с тех пор как я переселился в Канаду, мой личный опыт говорит мне, что академики безнадежно увязли в политике. Это неизменно присутствует в научной работе на всех уровнях, В результате становится трудно доверять академикам и их трудам. Недостаточно воспринимать форму или дискурс работы;

необходимо увидеть за ней личность человека и оценить его целостность. Формальный подход не может способствовать цельному осознаванию. Для того чтобы раскрыть направленность этой работы, мне придется немного рассказать о своем образовании, Я делаю это для того, чтобы читатель мог понять, что подвигло меня к написанию этой книги, а также в знак благодарности многим моим учителям, разделившим со мной свою мудрость и ученость. Я начал изучать философию и математическую логику в Университете Британской Колумбии (University of British ' Columbia) в Канаде. Дедуктивная логика Квина (Quine) стаявшая меня разочарованием, ибо нельзя было достичь бяльшего знания, чем содержалось в посылке. Доказательство утвердило меня в мысли, что ни одна математическая аксиома не является совершенной и не способна к совершенству, если, конечно, подобное не постулировать. Разочаровавшись в логике, я решил переключиться на английскую литературу и язык. В то время в Канаде программа по литературе строилась на английской классике колониального периода и развившейся американской литературе, К счастью, моим учителем был доктор Крейг Миллер. Он относился ко мне не так как ко всем, и поэтому мне хотелось быть особенным для него, Однако английская литература мне скоро наскучила, и я начал читать в переводе европейскую литературу, какую только мог достать. Помню, как я думал, что, когда закончу университет, буду что-то в чем-то понимать. Но этого не случилось. Я отравился в Швецию и стал изучать европейскую (называемую там мировой) и скандинавскую литературу. Моими учителями, поддерживающими меня в трудные времена были Боэль и Карл Рейнхольд Смедмарк, Когда мне хотелось все бросить, они помогали мне в скандинавских языках, литературе и искусстве, Я обучался по «старой системе», принятой во Франции и Германии. Наконец, я стал изучать историю религий и наиболее ревностно — индологию, специализируясь на санскрите. Санскрит стал моей всепоглощающей страстью, внутренней потребностью, которой не было логического или рационального объяснения, В то время Чандракант Десаи научил меня запоминать, а точнее «пробудил» мою память ко множеству вещей. После семи лет учебы я разочаровался в европейском образовании. Во-первых, мои учителя, филологи, знали о языке все (в том числе и отклонения от нормы), но не могли говорить на нем- Во-вторых, изучение религии было на самом деле изучением европейски! с» отношения к религии в разные периоды истории. Впоследствии я назвал это ориенталистской фазой моего образования, Я начал учиться в Индии, в Центре продвинутого изучения санскрита при Пунском университете. Однако большей частью мое образование проходило в рамках индийского традиционного образования, и в конце концов под руководством пандитов и шастри, за что я подвергся остракизму мой университет считался прогрессивным. Индийская традиционная двухтысячелетняя система ученичества являемся системой метафизического образования, даже в таких предметах, как логика и грамматика. Я говорил об этом в своей работе «Глаз памяти». Эта система сегодня практически исчезла} и я считаю, мне крупно повезло, что я смош приобщиться к этому образованию даже в такой малой степени, После Пуны я четырнадцать лет учился с шастри в Майсоре. Благодаря княжескому покровительству там бы и много прекрасно образованных пандитов и шастри, Обучение там было подобно движению в «мировом потоке». С этой точки зрения западное образование занимается решением псевдопроблсм с помощью эгоистических рассуждений. С глубокой признательностью я вспоминаю многих великих пандитов, уделивших мне свое время;

Шиварамакрина Шастри, Шриниваса Шастри, Вигхнахари Део, Рамантри, С, Н. Варадачарья, К. С. Варадачарья, Вишвешвара Дикшита, Рамачандра Рао и других. Я начал изучать йогу в Швеции с одним молодым французом, которому удалось восстановить функции тела после тяжелой автомобильной аварии. В Пуне я пять лет обучался у Б. К. С. Айенгара. Я чувствовал, что никогда не достигну прогресса в санскрите, если не буду учиться у него. В настоящее время я не могу представить свою жизнь без непостижимых даров йоги. Я неоднократно обращался в Департамент социальных и гуманитарных исследований Канады с просьбой о выделении средств, необходимых для работы в библиотеках монастырей натхов, в частных дворцовых библиотеках и т. д, с целью получить доступ к материалам, могущим пролить новый свет на историю асан, Я собрал команду людей, говоривших на девяти языках, которые могли путешествовать со мной и были способны действовать практически в любой ситуации, — обстоятельства могли заставить нас чаще посещать, аскетических йогинов, нежели ученых. Департамент социальных наук и гуманитарных исследований не пошел мне на встречу, и я не смог осуществить данное исследование. Этот проект всегда казался уникальным, способным предоставить для изучения огромный материал и чем-то, что, кроме меня, не мог бы сделать никто. Я хотел бы указать также, что это исследование далеко до своего завершения. Не говоря уже о материалах, которые мог бы найти, существует огромная масса литературы — агамы, малоизвестные независимые исследования, священные писания и т. д. Все они могут внести свой вклад написании истории йоги. Мои предложения были отвергнуты из – за существующей концепции, что Патанджали знаменует конец йоги (своего рода исток и конец традиции). Такое утверждение носит предвзятый ориенталистский книжный характер. Много людей помогало мне, пока я работал над книгой Шри Даттатрея он был мне всегда поддержкой и опорой. Без него эта книга не появилась бы на свет. Я хочу также упомянуть Сюзанну, покойного Первеза Мерваяджи, Иветте Зерфас, Свами Шиваприянанду, Кармеля Берксона и Кэтти От. Шрикантхадатта Нарасимхараджа Вадияр позволил мне сфотографировать раздел, посвященный йоге, в «Шритаттни-нидхи» варианта Махарани из библиотеки «Сарасвати Бхандар», П. Марибасаварадхья из Института востоковедения л Майсоре транслитерировал древнюю рукопись на языке каннада письмом деванагари. Венкатачала Шастри из института языка каннада в Майсоре перевел для меня «Майсуру-майсири» и направил ко многим другим источникам информации. Д-р Билл Уолкер несколько раз проверил текст, чтобы сделать его «читабельным». Работа подобного рода может показаться некоторым односторонней- Понимая это, я стремился рассмотреть как можно подробнее ошеломляющее развитие этой конкретной традиции и таким образом исследовать йогическую традицию в целом. Я, как и многие люди, считаю, что йога содержит в себе великую тайну Я надеюсь, что тот небольшой материал, который мне удалось собрать, будет интересен читателям. Я участник этой традиции, причем участник с редкой подготовкой и доступом к индийской учености. Я активно практиковал йогу и длительное время интересовался духовными дисциплинами. Я лично считаю, что теоретические умозаключения или знание необходимы для того, чтобы сделать карьеру. Таким образом я отношу себя к сфере искусства. Академическая объективная точка зрения является логическим заблуждением, основанным на идее превосходства, противопоставленной реальному пониманию. Мне кажется, что в этом мире передача сколько-нибудь осмысленного ощущения справедливости возможна лишь через личное чувство порядка, чувство прекрасного. Искусство будучи проявлением человеческого духа и любви, одна из многих вещей, что остались нам в этом мире;

одна из немногих вещей, действительно имеющих ценность. Майсор, 1995 Н, Е. Сьоман Введение Йогическая традиция, развивающаяся под покровительством и при участии царского рода Вадияров, чьи представители были раджами Майсорского царства, сегодня значительно повлияла на большинство систем йоги через учение Б. К. С. Айенгара и его последователей. Эта система, в которой главный упор делается на практику асан или йогических поз, представляется отличной от философских или книжных, традиций и не располагает традиционным обоснованием, поскольку практикуемые асаны не имеют профессиональной опоры и отсутствует преемственность учитель- ученик. Представленный здесь перевод «Шритаттва-нидхи» 1, рукописи из Майсорского дворца, датируемой временем до 1863 года и содержащей 121 иллюстрацию асан, предсталяет некоторый теоретический базис. Попытка проследить эволюцию учения в ходе истории обнаруживает гораздо более древнюю традицию и предоставляет возможность действительно узнать о развитии йоги со времен Патанджали. Это позволяет нам сравнить нашу концепцию традиции, отнести к ней сторонников книжного подхода, взгляды древних приверженцев йоги и современных учителей, претендующих на авторитетность. Такое изучение асан путем сопоставления их названий с более древними источниками и другими учениями выявляет их общее начало и предоставляет материал, могущий дать ошеломляющее и прямое проникновение в динамичную живую традицию — в саму ее суть, в то, что делает ее живой в отличие от линейной исторической традиции, требующей теоретических доказательств. Понимание, приобретенное таким образом, дает возможность оценить современные практики, которые на динамическом историческом фоне превратились в лечебную диагностику. Такое видение совместно с пониманием, полученным из самих практик, открывает путь возвращения к старейшему источнику «Патанджали» и способствует более полному постижению его сутр — они приобретают глубокий смысл.

Сущность индийской традиции Чтобы понять, как развивалась йогическая традиция, следует рассматривать ее сущность в контексте индийского искусства и учености. Термин «традиция» вызывает ассоциации и предположения, которые часто не вполне применимы к индийской реальности. Например, южноиндийскую музыку в ее теперешнем виде принято считать традиционной, имеющей корни в далеком прошлом. Но некоторые ее формы, вполне самостоятельные, например тхайе, исполнявшиеся менее пятидесяти лет назад, полностью исчезли, так что даже метод их исполнения сегодня совершенно неизвестен. Однако в Мадрасской музыкальной академии имеется рукопись, в которой полное нотное письмо насчитывает девяносто восемь тхайе. Кроме того, тхайе являются основой современного танам. Вследствие этого, утверждение, что южноиндийской музыке полторы тысячи лет, так же верно, как и утверждение, что ей менее пятидесяти. Эту точку зрения можно проиллюстрировать и в более контексте. Есть адепты музыки, хранители многовековых традиций исполнения, есть мудрецы, чья ученость основывается на книжной традиции, и есть приверженцы и знатоки музыки (расики), чье учение строится на музыкальной теории, соединенной с традицией исполнения. Технические тексты по музыке, написанные всего несколько сотен лет назад, сейчас в основном непонятны. Историческая наука, Скрывающаяся на письменной традиции, рисует картину, по сути отличную от учености, опирающейся на традицию исполнения, — но преобладает именно последняя. Другими словами, авторитетность следует определять согласно точке зрения и учения. Но термин «традиция» был наделен значением безусловности. Линейная, или историческая традиция склонна распространять свой авторитет на динамическую, или исполнительскую традицию. Исполнительную же традицию в линейной привлекает подлинность. Когда историческая традиция теряет весомость, она стремится к обособлению для создания своей собственной целостности. Йогическая традиция Йогическая доктрина является иллюстрацией приведенного выше факта. В письменной санскритской традиции йоги, идущей от Патанджали и опирающейся в основном на комментарии Вьясы, имелись свои серьезные толкования. Но с другой стороны нет ничего сопоставимого по значению с Вечностью например. Даже если более поздние тексты натхов принадлежат данной традиции, количество философских и ученых текстов этой школы невелико. Однако именно философией йоги привлекла внимание западных индологов, которые выучили основы учения и перевели некоторые первоисточники, снабдив их своими комментариями. Перевод Джеймса Хоттона Вудса 2, который можно назвать типичным, сделан слово в слово. Иначе говоря, не было необходимости знать намерение или даже смысл оригинала, чтобы сделать значимый перевод. Бенгали Баба при переводе3 пытался объяснить сутры в терминах психологии Харихарананда Аранья3 стремился осмыслить принципы учения (духовной и философской дисциплины), используя свой медитативный опыт. Эти и другие переводы, чье отношение к практической традиции может быть очень отдаленным, неосторожно принимаются современными студентами йоги за авторитетные и лишь перевод Харихарананды Араньи (наименее известный адептам йога) имеет некоторое отношение к реальной практике и является некоторого рода возрождением йоги на основе философского размышления над текстом.

Источники йогической традиции Книжная традиция Патанджали, возникшая, по некоторым оценкам, в 150 г. до н. э. является мертвой. Считается, что Вьяса, первый комментатор Патанджали, уже не имел связи с традицией — если таковая вообще существовала. Известны хорошо обоснованные мнения, что сами сутры не являются целостным, последовательным философским учением, а представляют собой собрание афоризмов из разных йогических практик, популярных в то время. Некоторые исследователи11 находят в них указания на более древнюю «Шашти-тантру» (аутентичный трактат по йоге), не сохранившуюся до наших дней. Такая точка зрения особенно актуальна в свете философской несостоятельности сочинения Патанджали, В то же время классические комментаторы, хотя и с некоторыми оговорками, считают «Йога-сутры» Патанджали философским целым. Известная попытка применить учение Патанджали на практике, принадлежит Свами Харихарананде Аранье написавшему свой собственный комментарии к сутрам. Он настаивает на философской законченности динамичности доктрины. Традиция хатха-йоги равно загадочна. Основные ее тексты датируются годами с 1400 по 18006. В «Хатха-йога-прадипике»7 чувствуется, что она написана кем-то, кто действительно практиковал духовную дисциплину. «Шива-самхита»8, «Гхерандасамхита»9, «Горакша-шакаи»ш и другие труды имеют явный литературный и философский привкус. От этих текстов не ведется какой-либо практической традиции, хотя Свами Кувалаянанда, основатель злы Лонавала", предпринял ряд серьезных попыток для возрождения или создания традиции на основе этих сочинений. Принято считать, что система хатха-йоги12 берет начало у йогов-натхов, или канпхатов. Однако легенды о них изобилуют такими вещами, как использование магии, наркотических веществ, отвержение общества и посвящения с манами*. Традицию натхов трудно связать с хатха-йогой, учением, ориентированным на интенсивное физическое развитие. Кроме того, иногда утверждается, что некоторые йоги-натхи, например Матсьендранатх, были буддистами. Превосходное описание практик хатха-йоги и тантра-йоги дается в книге «Хатха-йога»13 Тео Бернхарда, записавшего то, чему его обучали в 40-х годах. В своей книге он закрепляет традиционное устное знание яркими цитатами текстов по хатха-йоге. Позже, исследуя суть и концепции мы увидим много общего с традицией натхов, идеями содержащимися в учении Патанджали, Собственно но говоря, это единственная документально зафиксированная традиция (к тому же соединенная с письменной), заслуга чего принадлежит Тео Бернхарду, нашедшему приемлемые книжные источники для устного знания. Сегодня доступны два сборника йогических текстов: «Йога-чинтамани»14, составленный царским наставником (раджа-гуру) Гаджапати Пратапарудрадевы из Ориссы (1497—1539 гг.), богатый ссылками на Пураны, и «Йога-кар-ника»15, озаглавленный как «Древний трактат по йоге» и опирающийся в основном на тантрические источники.

В ней перечислены основные характеристики традиции натхов как типично тантрической школы. — Прим. перев.

Современные практики йоги Сегодня йога процветает почти во всех уголках земли, но совсем не обязательно в той форме, в какой этого можно было ожидать. Судя по всему, популярные в наши дни медитативные практики и духовные дисциплины не имеют ничего общего с древней традицией. Более того, они представляются ответом на запросы современной цивилизации. В то время как практики пранаямы предстают несерьезными и находятся в упадке, практика асан переживает расцвет, Б. К. С. Айенгар стал движущей силой в распространении асан по всему миру, В его книге «Прояснение йоги»16, впервые опубликованной в 1960 году, приводится более двухсот асан с фотографиями. Книга способствовала популяризации асан, как ни одна другая, ввиду большого количества приведенных поз, ясных однозначных пояснений и очевидной изящности иллюстраций. Он посвятил этот труд своему гуру Кришнамачарье. Однако историю асан, показанных в книге, можно проследить до Кришнамачарьи, но не ранее (позже мы остановимся на этом подробно). Сами асаны не являются неизвестными, ибо похожий набор йогических поз под другими названиями17 был приведены Свами Вишнудсванандой в его книге «Полный иллюстрированный учебник йоги»18. Он был учеником Свами Шивананды, дравида из семьи Дикшитаров, извечных хранителей храма Чидамбарам. Он, должно быть, наследовал их традицию. Свами Иогешварананда выпустил в 1970 году книгу «Первые шаги к высшей йоге»19, содержавшую 264 асаны20. Где впервые возникли асаны? Легенды говорят о восьмидесяти четырех тысячах21 йогических поз. Патанджали, общепризнанный старейший источник йогичсской традиции, не приводит ни одной. «Хатха-йога-прадипика», основной текст по йоге, упоминает лишь 15 асан, и в других текстах их не намного больше22. Подобное отсутствие связи современных практик с традиционными источниками не способствует пониманию целостности йогической традиции. Современные практики йоги не опираются на письменную традицию. Более того, знатоки книжной традиции явно отвергают или игнорируют их. Однако существует длительный и устойчивый интерес к серьезной йогической практике, которым нельзя пренебрегать. Как упоминалось выше, современная традиция фокусируется на асанах. Действительно ли асаны — часть йогичсской системы, или же они были созданы или расширены в очень недавнем прошлом в ответ на всплеск интереса к учению? Современные адепты йоги не помогают прояснению этого вопроса. Большинство из них огульно ссылается на авторитеты прошлого, пытаясь придать законность своим практикам. Более того, их практики не подкреплены письменными источниками и не существует при продолжительной практической традиции, которую можно было бы проследить по текстам.

Предмет и источник настоящего исследования Предметом нашего исследования является йогическая традиция асан. Мы будем рассматривать ее в контексте старинных и более современных йогических текстов, практик, уделяя особенное внимание той конкретной традиции, которой посвящена эта книга. Все это позволит нам получить новое понимание истории йоги как таковой. Надо сказать что эта история основывается лишь на отдельных текстах относящихся к самым разным эпохам, и ей не хватает единойй основополагающей идеи. Этим, видимо, и объясняется тот факт, что эта область до сих пор не привлекала внимания серьезных историков. Очевидно, что в первую очередь следует заняться именно историей практического выполнения асан, что позволит новому переосмыслить традиционные тексты. До сих пор ни один письменный источник по традиции асан не подвергался серьезному анализу. Представленный здесь труд является частью «Шритаттва-нидхи», манускрипта из Майсорского института востоковедения. Иллюстрации же взяты из экземпляра «Шритаттва-нидхи», принадлежащего Махарани и из «Хатха-йога-прадипики»23, являющейся собственностью Сарасвати Бхандар Лайбрэри, частной библиотеки ныне покойного Его Величества Шри Джаячамараджендры Вадияра. Они представлены здесь с соизволения Его Величества Щрикантхадатты Нарасимхараджи Вадияра. Иллюстрации 122 асан находятся в разделе «Шритаттва-нидхи», посвященном йоге. Составление этого трактата приписывается Муммади Кришнарадже Вадияру, жившему с 1794 по 1868 гг. Рисунки асан взяты из «Хатха-йога-прадипикй», собрания различных текстов по йоге. Время написания манускрипта не установленно24. Рисунки йогических поз из варианта принадлежащего, Майсорскому институту востоковедения, не завершены. Фигуры не заштрихованы, а на седалище и на точку вибхути не нанесена краска, как в других манускриптах. Этот текст, представляющий уникальную информацию о большом количестве асан, но времени написания старше всех современных сочинений примерно на 150 лет. Он также не знает себе равных по глубине проникновения в суть предмета. Майсорский дворец — не только хранитель этого текста;

под его покровительством Кришнамачарья разработал самую популярную Иогическую традицию и практику наших дней. Она распространилась не напрямую через него, а через его ученика Б, К. С. Айенгара. Письменные источники и исторический материал жизненно необходимы для изучающего историю йоги. Однако они оставляют больше вопросов, нежели дают ответов. Перед детальным изучением истории йоги и асан необходимо ознакомиться с описанием «Шритаттва-нидхи» и его происхождением. Этот манускрипт является собранием дхьяна-шлок, медитативных стихов, возможно взятых из Пуран и описывающих иконографические подробности богов, которых почитают или на которых медитируют. Кроме того, он содержит разделы, посвященные играм, животным, музыке, рагам, йоге и так далее. Рукопись, приписываемая Муммади Кришнарадже Вадияру, послужила основой Майсорской школы живописи. Муммади Крищнараджа Вадияр был великим покровителем искусств в Майсоре. После крушения царства Виджанагара местные художники и ученые бежали в Майсор. Во время правления Муммади Кришнараджи Вадияра в Майсоре наблюдался расцвет живописи, музыки, литературы и архитектуры. Одному только Махарадже приписывается более шестидесяти литературных произведений, многие из которых искусно оформлены. Он взошел на трон в возрасте пяти лет и был смещен англичанами в 1831 году. Его предшественники и последователи также внесли свой вклад в интенсивное развитие искусства. «Шритаттва-нидхи» является одни м из величайших творений Майсорского царского двора. Созданные там каноны музыки и живописи актуальны и по сей день. Майсорский двор покровительствовал Кришнамачарье, чья йогическая система через Б. К.

С. Айенгара распространилась по всему миру, «Шритаттва-нидхи» служит показателем давней традиции йоги еще до Кришнамачарьи.

Развитие философии йоги от Патанджали Йога является одной из традиционных ортодоксальных философских дисциплин индийской мысли. Если рассматривать ее развитие как школы, то следует изучить эволюцию или преемственность воззрений других шастр, или философских учений, с тем чтобы выработать критерии для исследования йога-шастры26. Каждая шастра в своей начальной стадии пыталась создать законченную метафизическую систему. Например, ньяя, или логика, оперировала широким спектром категорий от материального до божественною. Однако, по мере развития, многие направления мысли превратились в прикладные, а основное внимание было сконцентрировано на процессе выведения умозаключения. В случае веданты, доказательства существования Брахмана и следовавшие из этого выводы отошли на задний план перед утверждениями о митхьятве, иллюзорности или абсурдности любого условного предположения. В системе шастр как целого йога занимала уникальную позицию. Она считалась не только метафизической школой или отдельным философским воззрением, но также и способом следования практически любой метафизической дисциплине. Однако в этом качестве метафизика йоги, в особенности утверждение о дуальности в форме пуруши и пракрита,была отвергнута ведантой27и нъяей. Члены, или составляющие части йоги так описываются Патанджали: ЯМА-НИЯМА-АСАНА-ПРАНАЯМА-ПРАТЬЯХАРА-ДХАРАНА-ДХЬЯНА САМАДХАЯХ2* [Восемь членов йоги таковы: яма (ограничения), нияма (предписания), асаны (йогические позы), пранаяма (дыхательные техники), пратьяхара (отвлечение чувств от объектов), дхарана (концентрация), дхьяна (медитация) и самадхи (реализация)]. Размышляя о природе сокращения основных элементов йога-шастры (по аналогии сравнимого с эволюцией других систем), можно предположить, что сначала исключаются яма и нияма — ограничения и предписания. Асана, или движение и покой29, воздействуя на центральную и вегетативную нервную систему, делают яму и нияму излишними30. (Они содержатся в самой идее движения31если рассматривать идею движения в таком свете.) Пранаяму32 можно рассматривать как часть концепции асаны или как кульминацию ее развития, а именно как утончение движения в процессе дыхания. Другие категории — пратьяхара, дхарана, дхьяна и самадхи — могут быть сведены к последней, о чем, собственно говоря, во многом свидетельствует сам текст. В нем они практикуются как ступени на пути к самадхи и в конце концов становятся его частью)33, Следующим шагом может стать исключение асан, поскольку пранаяма станет завершающей, или последней стадией движения. Недостаточное внимание, уделенное асанам в тексте, рассмотрение их в качестве вспомогательных практик для пранаямы или самадхи позволяет сделать вывод о сомнительном статусе асан в истории йоги. Тогда, если самадхи — вершина йоги, асаны также могли быть опущены и основной фактор достижения самадхи (ведь традиционно йога не более чем средство) — пранаяма — могла считаться сущностью йоги. «Йога-чинтамани» Шивананды Сарасвати утверждает;

ПРАНАЯМА ЭВАБХЬКСА-КРАМЕНА ПРАТЬЯХАРА-ДХА-РАНА-ДХЬЯНАСАМАДХИ-ШАБДЕНОЧЬЯТЕ34 т, е* пранаяма через увеличение интенсивности ее практики заменяет пратьяхару, дхарану, дхьяну и самадхи. Это цитируется в комментарии «Джйотсна» к «Хатха-йогапрадипике»35* «Йога-чинтамани» ссылается на Васиштху36, Дат-татрею37 и на «Скандапурану»38 и приводит конкретные способы и подробности, когда пранаяма становится пратъяхарой, дхараной и т. д. Эти методы основывакюгся на кумбхаке. или задержке дыхания в пранаяме. Виджняна Бхикшу в своем труде «Йога-вартика»39, комментируя «Йога-сутры» 3.1, 2 и 3 Патанджали, также указывает на подобные идеи и цитирует «Гаруда-пурану»40 как авторитетный источник этих методов. Тео Берихард41 в своей книге «Хатха-йога» говорит о реальных практиках, в которых он должен был задерживать дыхание на один час, необходимый минимум для достижения самадхи. Тео Бернхард продолжает: «.„легко понять, почему самадхи редко достижимо. Практика слишком сложна». В наши дни, когда йога пользуется массовой популярностью, традиция пранаямы почти что совсем исчезла. Этот упадок объясняется тем, что некогда строгая дисциплина приобрела популярный характер. Однако одна часть традиции процветает, а именно — практика асан.

Традиция асан Если асаны представляются фундаментом йогической традиции, благодаря которому она сохранилась, их следует внимательно изучить и показать, что они покоятся на прочном основании и овеяны своего рода «мистикой», позволяющей считать их законным проводником традиции, которой нельзя пренебрегать, хотя бы потому, что она выжила и развивается невиданными темпами. Одного взгляда на почти что любую из миллионов книг по йоге или асанам достаточно, чтобы дать заподозрить любому, что они не приведут его на небеса или туда, к чему готовят изображенные в них асаны. Более того, необходимо сопоставить различные тексты, посвященные асанам, чтобы проследить некоторую историческую преемственность, которая бы послужила основой задокументированной исторической традиции. Для этого потребуется сравнить названия асан и, где возможно, сами асаны отдельно от названий. Какие еще источники могут помочь такому исследованию? Вьяямашалы (буквально «гимнастические залы») представляют собой места для занятий физическими упражнениями в древних городах Индии под патронажем аскетических орденов и гаради, или братств борцов, Они популярны и сегодня, представляя целый пласт упражнений с телом, в чем-то похожих на аэробику. Практикуемые там приемы включают мускульное сокращение и повторение. Тренировочные системы Запада, идущие от греческой атлетики, строятся на мускульном сокращении. Греческая атлетика имела военное происхождение, и ее целью было развитие мускулатуры конечности, используемой для эффективного выбрасывания оружия за пределы тела. Йогическая же система не уделяет особого внимания мускульному сокращению. Она основывается на растяжении. Более того, она концентрируется на позвоночнике, а не на конечностях. Мускульное сокращение траст в ней определенную роль, но только на первой стадии. Йогическая система требует, чтобы начальное движение переходило в растяжение и завершалось установлением равновесия и релаксации. Слово «упражнение» на санскрите звучит как «вьяяма» («шала» в слове «вьдямашала» буквально звучит как «зал»). Этимологически слово состоит из двух частей: префикса «ви», показывающего отделение от корня «и», означающего буквально «идти». Таким образом, оно буквально значит что-то типа «расходиться» или «растягиваться». Может быть, отличительная черта йогического движения унаследована от местной системы упражнений, сохранившей связь со своей исконной природой только в названии? Эту концепцию растяжения можно проследить по сутре Патанджали: ПРАЯТНАШАЙТХИЛЬЯНАНТА-САМА-ПАТХИБХЬЯМ42, что значит: (асаны завершаются) релаксацией или ослаблением усилия и медитацией на бесконечное. Усилие или мускульное сокращение требуются для того, чтобы принять позу. Для этого необходимо сознательное волевое усилие, усилие нервной системы, а затем, по завершении движения, в дело включается вегетативная нервная система, бессознательное. Каждое движение требует сознательного волеизъявления и бессознательного содержания, точно определяющего, как выполнено движение. Если развивать идею бессознательного дальше, то следует добавить, что ключевой детерминантой паттерна движения является привычка. Привычка — это, в основном, результат или следствие всех прежних воздействий на тело или ум, развивающихся бессознательно. Для того чтобы избавиться от ограничений ума или нервной системы, накладываемых на возможности движения, или превзойти их, сутра, упомянув их словом праятна (желание двигаться сознательно и само движение, во многом бессознательное), призывает к шайтхилье, расслаблению, релаксации или отпусканию за пределы ума, пока мы не обретем устойчивое осознание, не стесненное ограничениями или объектами, но являющееся нашей истинной природой. Состояние ничем не отягощенного совершенного равновесия, которое Патанджали называет ананта-самапатти или медитацией на бесконечном. Только таким способом можно преодолеть условности прежних привычек, запечатленных в бессознательном или в вегетативной нервной системе. Основным условием релаксации является усилие, так как мускул способен расслабиться только после определенного напряжения (в этом состоит основное различие между забытьем и расслаблением). Другими словами, в каждом движении можно выделить следующие стадии: усилие, растяжение, достижение конечного положения и установление равновесия (своего рода этап «выхода за пределы» или «откровения»), В основе этой концепции движения лежит метод обучения, опирающийся на откровение, принятый во всех индийских метафизических философских дисциплинах43. Метафизические предпосылки, сделавшие такую идею движения возможной, являются общими для всех религиозно-философских учений Индии. Сутра Патанджали объясняет главный принцип йогического движения. Это определение скорее функциональное, нежели описательное или исключительное. В данном случае «трансцендентное» означает «мистическое». Само слово «асана» этимологически значит «сидение», «отдых», «покой»44. Но слово «асана» использовалось гораздо шире своего базового этимологического смысла. Им пользовались для обозначения позиции при стрельбе из лука и при борьбе45. Часто оно означало сиденье вообще, и, в частности, трон. Даже в том, что касается йоги, в древних текстах асаны достаточно редко имеют современное значение, обозначая, в основном, сидячие позы для медитации или поклонения. Однако в другой сутре Патанджали слово «праятна» означает, судя по всему, нечто противоположное идее «остановки», но подобное не следует считать противоречащим определению, данному в предыдущей сутре. По этой причине слово определяет систему асан, включающую больше именно асан, нежели сидячих поз для медитации, которые обычно имеются в виду в более поздних текстах. В «Хатха-йога-прадипике»46 приводятся асаны, предназначавшиеся не только для медитации. Но в этом труде основное внимание уделяется все же медитации. Представляется невозможным постулировать развитую систему асан из этого и других текстов, от которых, как считается, ведет свое начало традиция хатха-йоги, Тео Бернхард47 использовал асаны для подготовки к длительному усилию и концентрации, необходимым для дальнейших медитационных практик. Асаны могли применяться достаточно долго на переходном этапе. Это означает, что выполнение каждой отдельной практики ограничивалось временем или количеством повторений;

по ее завершении начиналась следующая. Достижение предела часто служило подтверждением наличия силы, как физической, так и психологической, необходимой для продолжения обучения следующей стадии. Промежутки времени, о которых говорят Пураны в отношении пранаямы, применимы также и к асанам. Книга Т, Беркхарда является единственным доступным нам свидетельством применения йогического учения на практике, Тео Бернхард основывает мистические аспекты йоги — ее «сверхъестественные» силы и медитативные состояния — на физических аспектах, что вполне резонно для хатха-йоги. Асаны становятся способом или средством взращивания силы воли или решительности, некой промежуточной целью, которую необходимо превзойти необычайным физическим и умственным усилием.Натхи делают йогу еще более мистической: «Что толку в воздержании и обетах, когда нет веры. Только влюбленный в смерть может постичь йогу. Добродетельные люди смиряют страсти, оседлав коня терпения, крепко сжав поводья памяти. Йога значит быть мертвым, оставаясь живым* Нужно спеть песнь небытия, используя свое несовершенное тело как инструмент. Самость должна быть полностью поглощена. Ты никогда не сможешь испытать йогу. Какой смысл просить об этом? Послушай, дитя. Господь утвердил свое царство в этом мире праха. Он во всем, как нить в четках. Он дыхание жизни в живущих. Он как дух бханга и опиума. Он жизнь в мире, как синий (цвет) в индиго. Он проникает всюду, как кровь в теле человека»48. Здесь следует подчеркнуть один момент. Именно тело является тем инструментом, с помощью которого достигаются духовные цели. В этом вся хатха-йога. Натхи непреклонны в своем утверждении что хатха-йога — это духовная дисциплина. Но сегодняшняя точка зрения очень отличается от той, которой придерживаются праведные и ревностные адепты йоги, видящие в асанах под псевдонаучными покрывалами символическо-магический комплекс. Представляется очевидным, что концепция асан как способа исследования сознательного и бессознательного ума серьезно не рассматривалась. Но, как говорилось выше, Патанджали и натхи считали ее краеугольным камнем своей доктрины. Тео Бернхард предлагает практику этой концепции, подробно описывая каждую стадию, как это делали мудрецы в пуранические времена. Он даже идет еще дальше и дает свои собственные оценки успешно выполненным практикам, которые были ему назначены. Можно было ожидать, чтоо йога будет развиваться в сторону уделения большего внимания переходным практикам, вырабатывая критерии для достижения промежуточных стадий и окончательного самадхи, Более того, в ходе естественной эволюции следовало ожидать. усовершенствования этих практик. Очевидно, акцент должен был быть сделан на точность выполнения асан. Даже если бы переходные практики были опущены по причине их чрезмерной сложности по меркам кали-юги, точность выполнения асан могла бы стать наиболее вероятным направлением поиска для тех, кто интересуется йогой прежде всего как духовной дисциплиной. Однако мы находим мало свидетельств какоголибо усовершенствования, хотя о подобном можно говорить при тщательном изучении фотографий асан, приведенных в книге Тео Бернарда. И только совсем недавно, с помощью работ Б, К. С. Айенгара, дело сдвинулось с мертвой точки. Фактически, его труды являются реформацией той системы асан, которой он некогда обучался. Он поменял порядок асан, принимая во внимание особенности психологической природы движения в каждой асане, и настоял на принципе точности, который не может быть найден или выведен из древних текстов по йоге или из работ его современников. Западные ученики Айенгара еще глубже развили идею точности, добавив существующее на Западе понимание движения, функционирования мускулов и анатомии.

Другими словами, асаны стали законченной системой, обладающей своей собственной «мистикой». Эта «мистика» лежит в неясности самого понятия движения, проистекающей из сложной психофизической природы движения, покоя и равновесия. Такое понимание отличается, но в то же время дополняет упомянутое выше символически-магическое видение асан, использование их. для исследования сознательного и бессознательного, а также в качестве передатчиков или проводников трансцендентного. В наиболее популярных современных книгах по йоге внимание читателя акцентируется на терапевтической пользе асан. Людей привлекают конкретные асаны, обещающие избавление от болезней, вне зависимости от религиозных воззрений целителя. Однако нельзя подходить к асанам только с терапевтических позиций — их следует рассматривать в рамках целостной системы. Терапевтические причинно-следственные отношения являются поздним наложением на первоначальную чисто духовную дисциплину. Целостная система предполагает вместо борьбы с отдельными симптомами использование большого количества асан для очищения тела, усиления иммунной системы, тем самым искореняя болезнь. Любая попытка использовать специальную асану для облегчения определенного симптома является еще одним применением цельной системы асан, так как влечет за собой целебное психологическое воздействие, которое нельзя игнорировать. Множество письменных свидетельств терапевтической пользы асан и опыт людей, серьезно практикующих йогу, сделали этот аспект йоги основополагающим в наши дни. Терапевтическая ценность асан является важной частью традиции пхалашрути, принадлежащей распространенному в Индии шастрическому учению;

она дает хороший повод для выполнения определенных вещей. Существует и гораздо более древняя связь йоги с медициной, например через учение о пране*9.

Cовременные традиции асан Чем объясняется столь малое количество письменной и любой другой информации по традициям асан? Можно схематически изобразить эволюцию традиции пранаямы с пуранических времен через периоды усовершенствования, классификации и уточнения. Но с традицией асан не все так ясно. Существует превосходная современная школа асан, усовершенствованная, упорядоченная, скрупулезно точная, но имеющая очевидный смысл, только если рассматривается сама но себе, отдельно от всего остального. Между современными школами и письменными источниками у нас есть только свидетельства Тео Бернхарда.

Кришнараджа Вадияр - студент и покровитель Йоги В то время Вадияры были тесно связаны с англичанами, В 1799 году англичане восстановили на троне древний царский род Вадияров, живших в уединении в Майсоре* Таким образом, они были в долгу перед англичанами и находились под впечатлением европейской культуры. Вадияров особенно привлекала реформа системы образования, искусства и музыки. Они были поражены британской доблестью и превосходством. Система упражнений, предписанная для физического совершенствования принца, Кришнараджи Вадияра, представляла собой сочетание местных индийских упражнений и западной гимнастики. Судя по всему, это стало предпосылкой описываемого далее синтеза, что позволило нам изучить упомянутые ранее источники, в особенности «Шритаттва-нидхи», имея в уме конкретный пример. Для того чтобы увидеть развитие и преемственность этой йогической школы или традиции, нам нужно обратить взгляд на ее главного покровителя, Нальвади Кришнараджу Вадияра, махараджу Майсора, во время открытия Йогашалы в 1930 году. Его учителем йоги был Кришнамачарья, Первоначально Кришнамачарья должен был преподавать йогу во дворце, но в конце концов, как уже упоминалось, Кришнараджа Вадияр поручил ему основать и возглавить Йогашалу, независимую школу йоги. Впоследствии Кришнамачарья преподавал йогу в патхашале, традиционном санскритском колледже в Майсоре. «Алидасвамьявару»70 описывает ежедневные тренировки наследственного принца Кришнараджи Вадияра в пору его детства. Есть фотографии, на которых он изображен с друзьями рядом с брусьями, а также описания его регулярных занятия упражнениями и гимнастикой. Существует еще одно свидетельство йогической практики Кришнараджи Вадияра: рассказ свидетеля его занятий, найденный в «Майсуру-майсири»71, биографии Кришнараджи Вадияра с 1933 года, написанной плохими стихами. Она содержит описание асан, выполнявшихся до появления Кришнамачарьи. К Сожалению, нет никаких подробностей или записей относительно его обучения до Кришнамачарьи, Мы не обладаем какой-либо информацией о покровительстве или практике йоги до 1897 года, поскольку 28 февраля 1897 года пожар уничтожил большую часть старого Дворца, включая все архивы. По этой причине, «Шритаттва-нидхи», хотя и датируется гораздо ранним временем, не имеет пояснительных записей, которые бы зафиксировали сопутствующую традицию, покровительство или даже обстоятельства создания рукописи. Видимо, пол йогашалу Кришнамачарья получил старый гимнастический зал с соответствующим оборудованием и свисающими с потолка канатами72. Архивные документы свидетельствуют, что Кришнараджа Вадияр был заинтересован в распространении йоги и постоянно посылал Кришнамача-рью в поездки по стране с лекциями и демонстрациями (практик). Эти лекции часто требовали информации о влиянии на здоровье и терапевтическом эффекте асан. До сих пор в архивах Дворца можно найти свидетельства тех, кто исцелился благодаря йоге, Кришнараджа выделил средства на издание книги Кришнамачарьи, а также оплатил капитану В. Б. Гокхале съемки фильма о Б. К. С. Айенгаре в Пуне, на который ушло две тысячи футов пленки. В конце концов Махараджа направил Айенгара преподавать в Пуну.

Традиия гимнастики Майсорского дворца К счастью, сохранился учебник гимнастики «Вьяяма-дипика»73, некоторые гимнастические упражнения, «Индийская система», автора С. Бхарадваджа. Бхарадвадж благодарит за помощь уже упоминавшегося Виранну. Это есть во введении в книгу на языке каннада (но этого нет в английском варианте), и представляется вполне вероятным, что Бхарадвадж был учеником Виранны, который с 1892 по 1901гг. преподавал гимнастику Нальвади Кришнарадже Вадияру. Бхарадвадж утверждает, что его книга является попыткой возрождения индийской системы упражнений74. «Вьяяма-дипика» представляет собой компиляцию. Подразделяя упражнения на английские и индийские, Бхарадвадж констатирует, что английская система включает гимнастику, упражнения на трапециях, брусьях и т, д., в то время как индийская фокусируется на развитии тела, борьбе и использовании оружия75. В отличии от сборников упражнений для индийских борцовских обществ, склонных подчеркивать укрепляющее воздействие упражнений только на различные части тела76, Бхарадвадж делает акцент на пользе для тела и ума и на специфическом воздействии отдельных техник. Другими словами, он выделяет терапевтический эффект. Первая глава «Вьяяма-дипики» посвящена ходьбе, бегу, прыжкам в длину и высоту. Во второй главе говорится об упражнениях данда. Данда во многом похожи на отжимания. Это очень древний вид упражнений, известный в йоге как сурья-намаскара, В них могут быть включены отдельные асаны, такие, как тадасана, падахастасана, чатуранга-дандасана и бхуджангасана. Судя по всему, они послужили основой для виньяс Кришнамачарьи. В Индии их используют борцы, и они, возможно, являются стержнем индийской системы упражнений. Третья глава знакомит с упражнениями на сгибание коленей или приседаниями. Четвертая глава дает представление об упражнениях для ног из положения сидя для укрепления коленей, В пятой главе говорится об упражнениях, «делающих тело легким». Шестая глава посвящена упражнениям для пальцев, занятиям с гирями и пластике. Седьмая глава имеет дело с брусьями. Этот текст является выражением духа времени, когда пытались собрать лучшее из всех возможных источников, снабдив эту смесь разумным объяснением, которое бы соответствовало иностранному высказыванию о здоровом духе в здоровом теле77. Это компиляция, претендующая на синтез. Пятая глава «Вьяяма-дипики» представляет для нас особенный интерес, В ней описываются две разновидности упражнения, называемого вальварасэ, выполняющегося около стены. Первая из них называется урдхва-дханурасаной78 в книге Айенгара и представляет собой наклон назад к стене для подготовки к более сложным наклонам. Второй вариант не имеет собственного названия в системе Айенгара, но он называет его «хождением вниз по стене»7&. Это одно из подготовительных упражнений для сложных наклонов. Их нет в книге, но они являются частью его реальной практики. Существует две разновидности, называемые нельдамеле-кальпани и годемеле-кальпани*0, которые соответствуют манда-ласане в книге Айенгара, но делаются отдельно в обе стороны, в то время как Айенгар требует, чтобы их выполнение было непрерывным, одна от пола, а другая от стены. Они, возможно, происходят от борцовских упражнений, выполнявшихся на смазанном маслом столбе. В тексте также упоминается стойка на руках у стены, называемая адхо-мукхаврикшасана Айенгаром* Под таким названием в тексте стоит маюрасана. Маюрасана является одной из асан, упоминающихся в очень ранней литературе по йоге51, В тексте встречается каттари-варасе, которая представляет собой половину аштавакрасаны, применяемой Айенгаром в балансировках и т. д, и повторяемой в обе стороны. Манганну82 описывается как обратное сальто из стойки на руках. Это одно из очень важных движений назад, преподаваемых Айенгаром, но не показанных отдельно в его книге. Кроме того, нельзя не упомянуть хинганну83, прославленную випарита-чакрасану системы Айенгара. Это движение можно считать самым прекрасным у Айенгара, стержнем его практик наклонов назад. Не стоит и говорить, что его невозможно найти в любой другой книге по асанам. Однако рисунок в «Вьяяма-дипике» изображает одного студента, помогающего другому выполнить это движение34, причем точно так же, как этому учит Айенгар. Сидхи-варасэ известна как бакасана в системе йоги и включена в серию движений, называемых балансировками;

джхула — это лоласана. Показанные в тексте движения данда чрезвычайно напоминают виньясы Кришнамачарьи и «прыжки» Айенгара. Из вышесказанного становится ясно, чти система йоги Майсорского дворца, идущая от Кришнамачарьи, является еще одним синкретическим учением, опирающимся, в основном, на текст по гимнастике, однако подающим его под именем йоги. Что показательно, специфические движения, обнаруживаемые в этом тексте, преподаются в йогической системе, хотя и без названий, — они составляют часть подготовительных, или «открывающих» упражнений, выполняемых в сериях перед основными асанами. С политической точки зрения, система йогических асан имеет такие же глубокие корни, как и упражнения данда, но в ней меньше заметно иностранное влияние, нежели в гимнастике. Более того, она абсорбировала основные компоненты гимнастической системы. Однако в йоге есть что-то необыкновенное, чего лишены (упражнения) данда, популярные среди борцов и такие же скучные и старомодные, как отжимания и приседания на Западе, Нет сомнения, что вся метафизика и мистицизм йоги могут быть привиты к йогической системе упражнений. Что, собственно говоря, и произошло, когда Кришнамачарья написал свою первую книгу. Он опирался на логическую литературу, как будто она была частью его практики и опыта. Существует огромная пропасть между представленным здесь интенсивным реформистским движением, пытающимся приспособить йогу для нужд обыкновенных людей, и традиционными древними идеями о йоге-сверхчеловеке. Наверно, следует вспомнить опыт Даянанды Сарасвати, проведшего в конце XIX в, 9 лет в Гималаях в безуспешных поисках хотя бы второсортного йогина, после чего выбросившего «Хатхайога-прадипику» и другие тексты, посчитав их искаженными85.

Борцовская традиция Майсорского дворца Перед изучением асан из «Шритаттва-нидхи» нам следует кратко ознакомиться с системой упражнений борцов. Одним из редких древних текстов, посвященных борьбе, является «Малла-пурана»86. Она датируется 1640 годом, но сам текст, согласно редакторам рукописи, гораздо более ранний и принадлежит двенадцатому или тринадцатому веку Борцы, первоначально вооруженные брахманы из отряда Гуджарата, мигрировали туда, где они могли воспользоваться царским покровительством, особенно после участия в царских обрядах во время праздника дасара. Майсор был одним из таких мест, и скоро там образовалась община джаттия7. В «Малла-пуранс» приводятся упражнения, популярные в то время;

названия некоторых из них можно встретить в более поздних текстах и практиках. Десятая глава «Малла-пураны» подробно описывает шестнадцать классов упражнений, называемых шрамы. Они таковы: 1) Рангашрама, или сама борьба;

2) Стамбхашрама, или упражнения на столбе или колонне. Перечисляются четыре группы таких движений: первая выполняется на широком столбе, вкопанном в землю и смазанном маслом;

следующая на столбе, больше похожем на жердь;

третья выполняется на конструкции, где к уже указанным столбам подвешены еще два;

четвертую группу составляют упражнения с длинной палкой. Судя по всему, в Майсоре эти виды больше не практикуются, за исключением широкой, смазанной маслом колонны, на которой в гаради и сегодня тренируют захваты;

3) Бхраманикашрама ( неизвестны);

4) Швасапренайкашрама представляет собой упражнения на выносливость, такие, как бег, прыжки и т. д,;

5) Стхапиташрама, вероятно, упражнения в стоячем положении;

6)Ухапохашрама, про которую говорится, что это вообще не упражнение;

7) и 8) Гуру (тяжелые) и лагху (легкие). Гонитакашрама, упражнения с каменными кольцами или грузами, прикрепленными к палкам, которые разными способами вращают вокруг тела;

9) Прамада — упражнения с дубинками;

10) Амарданкишрама, представляющаяся формой массажа;

И) Астхаданака — упражнения данда для нижних частей теда;

\ 2) Кундакаршанк — разновидность пластики на основе круговых движений;

13) Аньякриткарашрама (неизвестны);

14) Джалашрама — плавание;

15) Сопанарохана — движение по ступеням и пирамидальным конструкциям**;

16) Бходжанордхава-бхраманика, видимо, еще один вид пластики. В «Малла-пуране» огромный интерес представляет список асан в восьмой главе89, В ней приводятся одна и семнадцать асан, что в итоге составляет восемнадцать (в пояснении к рукописи указывается на путаницу, возникшую в тексте). Эти асаны можно найти только в «Шритатгва-нидхи» и нигде больше. В ней также упоминается ширшасана90, стойка на голове, которой нет в «Хатха-йога-прадипике» и которая является не только самой важной асаной в современной системе йоги, но и считается самой ее сущностью. Такое упоминание вдвойне интересно, поскольку подробное перечисление асан наблюдается в тексте XII—XIV вв,, посвященном местной системе упражнений. Асаны встречаются в джайнистских. и вирашиваитских текстах XII века, однако им не уделяется столько внимания4.

Йогический раздел "Шритаттва - нидхи" Распределение асан в «Шритаттва-нидхи» достаточно любопытно. Прежде всего, восемьдесят асан отделены от остальных. Асаны до и после этих восьмидесяти преподносятся как «дополнительные». Сомнительно, чтобы эта группа являлась базовой, так как в нее не входят многие основные или традиционные асаны, описываемые позже. В другом тексте, словаре «Санкхья-ратнамале», единственная рукопись которого, некогда принадлежавшая Дворцовой библиотеке, хранится теперь в Институте востоковедения, каждая статья имеет свой номер. Асаны перечислены под номером восемьдесят, но их источником названа «Хатха-йога-прадипика». Что же касается «Хатха-йога-прадипики», сборника йогических текстов, чья иллюстрированная рукопись является собственностью Дворцовой библиотеки, то в нем, помимо других асан, есть сто двадцать одна из «Шритаттва-нидхи», Разделение на группы присутствует во всем тексте «Шритаттва-нидхи». Асаны с первой по одиннадцатую выполняются из положения «на спине». Асаны с двенадцатой по пятнадцатую и восемнадцатая — «с живота». Пятьдесят вторая и последующие называются «стоячими асанами». Еще больше разновидностей можно вывести из самого текста, например: асаны в движении, асаны, выполняющиеся на канате, асаны с повторениями, асаны с птичьими названиями и т, д, В тексте много путаницы. В нем часто говорится об асанах, являющихся частью проиллюстрированных асан. Но в сто одиннадцатой асане предыдущая базовая асана не показана. Далее, очень древняя асана, маюрасана, упоминается, но не изображена. В контексте 107-й асаны сообщается об ардха-пашчимоттанасане, но ничего не говорится об очевидно предшествующей ей, что следует из названия, пашчимоттанасане. В тексте есть вещи, вызывающие еще большее недоумение. Сто восьмая асана изображает известную нам пашчимоттанасану, однако она называется гарбхасаной. Различающиеся 94-я и 118-я асаны имеют одинаковое название. В описании 23-й асаны говорится о раджасане, но отдельно в тексте она не объясняется. В тридцать четвертой асане упомянута сараласана, в тридцать пятой аргьясана, но ни одна из них больше нигде не встречается. Иногда текст невозможно понять без рисунка, и часто он менее подробен, чем этого хотелось бы. При этом стоит заметить, что в ранних текстах, посвященных асанам, почти нет описаний. Это, вероятно, происходит потому, что они служили скорее мнемоническими схемами при прямом обучении, нежели учебниками в известном нам смысле. Однако в тексте есть и гораздо более серьезные погрешности, позволяющие сделать вывод о том, что писец не был знаком с практиками асан. Очевидно, должно было быть известно больше асан. В нашем тексте представляется богатая традиция асан, но далеко не полная. Многие асаны описываются как движение из одной асаны в другую, что очень похоже на виньясы. Серии асан включают повторения, ходьбу и медленные движения в определенных положениях, тем самым напоминая местные борцовские упражнения. В тексте есть упражнения сурья-намаскара и данда, а также значительное количество птичьих асан, исполняющихся на канате. Особенно интересны асаны с применением каната. Как уже говорилось выше, борцовские стамбхашрамы выполнялись на четырех видах конструкций из столбов, одна из которых была подвесной. Существует древняя борцовская техника, называемая малла-кхамбха, которая представляет собой, в основном, движения на столбе. На этом принципе и строятся асаны с канатом, В Майсоре эта традиция была возрождена Баламбхаттой Дада Деохаром в Махараштре вовремя правления Пешвы Баджцрао II. Истоки этого борцовского искусства прослеживаются до текста «Манасолхас», датируемого 1335 годом до н. а (автор его не видел). Традиция сохранилась в Махараштре ц в наши дни — там каждый год устраиваются состязания92, Более того, на фотографии йога-шалы из книги Кришнамачарьи видны два каната, свисающие с потолка93. Ни в одном из текстов, посвященных гимнастике, нет упоминания о канатах. Насколько известно автору, они не использовались в калари-паяпу, традиционных боевых искусствах из Кералы, Однако их могли применять как вспомогательное средство да того, чтобы забраться на стену форта, при подготовке английских солдат и, возможно, в местных упражнениях- От Махараштры до Карнатаки известна легенда (в разных вариантах) о том, что солдаты привязали канат к ящерице уда и забросили ее на крепостную стену. Когда она вцепилась, солдаты взобрались по канату и форт пал94. Англичане действительно готовили свою кавалерию в Майсоре и штурмовали укрепления Шрирангапатны всего в пятнадцати километрах от него, напав на армию Типу Султана, Вероятно, штурм стен с канатами и лестницами был обязательным элементом боевой подготовки.

Заключение У нас есть большое количество материала, позволяющее начать написание истории Йоги. Мы не можем рассматривать эту историю только с академической точки зрения — нам необходимо погрузиться в живую историю или традицию, увидеть, как ей следовали приверженцы йоги — ее адепты, благодаря которым она сегодня существует. Если нам нужно составить представление об исполнительской традиции, которая, по самой своей природе, не ориентирована на тексты, мы должны обратиться к практикам асан. В этом нам помогут тексты, ранее неизвестные или считавшиеся несущественными, названия асан и современная исполнительская традиция. Серьезное исследование таких текстов еще не проводилось. Существует определенное число частных библиотек под эгидой аскетических общин, где практиковалась йога. Эти источники еще никогда глубоко не изучались. Названия асан, рассматриваемые в этом труде, указывают на очевидную связь между различными традициями. Представляется, что многие асаны были общими для разных школ. Вероятно, они распространялись посредством таких празднеств, как кумбхамела, или через странствующих аскетов, общавшихся друг с другом и иногда собиравшихся в монастырях или других местах. Как метод, попытка проследить названия асан оказалась не такой успешной, как того можно было ожидать, что объясняется небрежным использованием названий. Однако таким способом можно объединить названия в группы, что может быть полезным в будущем, когда будет больше информации, для определенных дат и периодов. Относительно этой стороны вопроса осталось сказать, что названия асан свидетельствуют о том, что процесс слияния и заимствования был характерной чертой йогической традиции. Это вполне соответствует «реформации», проведенной за короткий промежуток времени, который мы можем исторически изучить и который заставил нас задуматься о смысле «традиции». Что касается древних исполнительских традиций, йогины часто находились при дворе царских семей Индии. До сих пор не было систематических попыток изучить различные царские архивы, с тем чтобы проследить развитие этих традиций. Скорее всего, остались только эти записи и литературные произведения на местных диалектах. Когда мы рассматриваем «традицию», мы должны оценивать ее непредвзято. Судя по всему, динамическая традиция предполагает способность изменяться, быстро адаптироваться и экспериментировать, изживая «традиционность». Путем естественного отбора, определенные аспекты традиции выходят на первый план, отвечая изменившимся условиям и ожиданиям. В случае йогической традиции асан мы видим, что это динамическая традиция, опирающаяся на различные источники: традиционные тексты по йоге, местную систему упражнений, западную гимнастику и даже, возможно, на элементы военной подготовки солдат господствующей иностранной державы. Однако из вышеуказанного нельзя сделать какие-либо выводы об идеологии, создающей культуру, или о внедрении элементов чужой идеологии. Это тоже часть процессов изменения, приобретения и утрачивания. Письменные источники, такие, как Патанджали, Пураны, тексты по хатха-йоге, «Шритаттва-нидхи» и другие45, показывают, что существует достаточно оснований для того, чтобы сделать вывод о развитии йогической традиции. Сравнение эволюции других индийских шастр дает возможность предполагать, что йогическая традиция была бы улучшена с включением в нее пранаямы и асан, а сами асаны будут усовершенствованы с введением временных рамок и точности исполнения. Такая версия развития подтверждается письменной и практической традициями. Одна из сутр Патанджали, объяснявшая, как исполнять асаны, давала функциональное определение. Если нам нужно понять «суть» традиции, мы должны взглянуть теми же глазами и на решающее значение ее функциональной оболочки. Здесь не может быть стороннего наблюдателя. Современные адепты йоги воспринимали асаны символически, полагая, что такое отношение к ним ведет к «мистическому» прозрению. В их среде наблюдалась тенденция следовать линейной традиции вместо динамической. Мне кажется, что линейные традиции ориентируются на накопление, а динамические вдохновляются интроспекцией. Если на основе имеющихся свидетельств нужно было сделать вывод, то было бы сказать, что «Шритаттва-нидхи» представляет собой попытку синтеза традиций асан из разных источников, что Кришнамачарья творчески организовал серии асан, взятых из своих источников, но рассматривал их символически что Паттабхи Джойс следовал линейной традиции, внося лишь небольшие изменения в перспективу, преобразовал серии, переосмыслил асаны динамически и сконцентрировал внимание на точности исполнения. Он возродил основную идею а именно, функциональный подход к асанам — подход, возвращающий нас к Патанджали, к истинной сущности динамической традиции. Такой взгляд позволяет традиции развиваться, обладать творческим потенциалом и, конечно же, выжить. В подобной позиции нет ничего нового. Это учение сокровенного знания, единственного звания, дающего возможность выйти за пределы наших собственных ограничений. Его предметом является не некий внешний объект, но сам метод обучения, путь к правильному мышлению, В случае йоги оно учит физическому раскрытию. Действительно, йогическне асаны представляются таким мощным способом раскрыть возможностей тела, что они сумели выжить и развиться, не смотря на повороты истории. Это учение опирается на известное наставление из «Бхагавад-гиты», призывающее отречься от результатов ради процесса, А как же тогда исторические корни некоторых асан например випарита-чакрасаны, которая, судя по всему, не является истинной йогической асаной, а заимствована из гимнастики? Если придерживаться йогического подхода к функциональному определению, ничто не может быть названо асаной само по себе. Любой, исполняющий признанную традиционной асану, может выполнять ее так, как это сделал бы тяжелоатлет, в особенности «качок», или же наоборот, символически, ожидая от этого некоего духовного прогресса. Ничто из вышеперечисленного не соответствует определению -— усилие, отпускание, равновесие и трансценденция. Одно и то же движение, родом из гимнастики, исполняется по-разному гимнастом и студентом йоги, работавшим с паттернами мускульных движений (сознательными и бессознательными). Но также следует учитывать и лунтхасану двадцать вторую асану из «Шритаттва-нидхи». Вполне возможно, что ее источник не гимнастика, а старинная йогическая традиция. Кто же, таким образом, имеет доступ к традиции? Ученики различных гуру часто не обладают пониманием, присущим учителю, однако ревностно продолжают его линию. Сходная ситуация наблюдается и в других индийских дисциплинах. Действительно понимающие учителя встречаются редко. Когда же они появляются, то относятся к традиции динамически, за что их часто обвиняют в неуважении к традиции, но, на самом деле, они ее продолжают, творчески в ней участвуя. Существует стих на санскрите, описывающий такую ситуацию: ВИДЬЯНАМ ИВА ВЕШЬЯНАМ МУКХАМ КАЙР КАЙР НА ЧУМБИТАМ ХРИДАЯГРАХИНАС ТАСАМ ДВИТРАХ САНТИВАНАВА Кто же не приникал к губам проститутки? (В смысле, кто же не начинал изучать шастры или метафизическую философию-) Но тех, кто сумел проникнуть в ее сердце, — наберется ли таких двое или хотя бы трое (на весь мир)? (Здесь философия означает традицию метафизического знания, одной из которых и является йога.) Примечания 1. Существует несколько рукописных копий «Шритатгва-нидхи», а также литографий (мне их не удалось увидеть). Издательство Венкатешвара Стим Пресс опубликовало вариант без иллюстраций, возможно, существуют также иные публикации. 2. James Haughton Woods, The Yoga—Phylosophy of Patanjali, Harvard Oriental Series 17 (Delhi: MotilalBanarsidas, 1914,1972), 2a, Bengali Baba, Patanjali Yoga-Sutra (Kapurthala;

Sham Sunder Mulkaraj Pun, 1943), 3. Swami Hariharananda Aranya, The Yoga Philosophy of Patanjali;

(Calcutta;

University of Calcutta, 1963), 4. cm. A. B. Keith, A History of the Sakhya System (New Delhi;

Nag Pablishers, 1975), pp 69— 74. Junjiru Takakusu, «Samkhya Karika»: Edudice a la lumiere de sa version chinoise» в Bulletin de 1" Ecole fancaise d " Extreme — Orient, 4, ( Hanoi;

1904 ), pp. 1 — 65, 978 — 1064. M.Hiriyanna, "Sastitantra and Varsagnya» в Jornal of Oriental Research, 3, (Madras, 1929), PP 107— 112, F, (X Schrader,"" Das Sastitantra" в Zeitschrift fur deutchemorgenlandischenGesellschaft (Leipzig;

Pages:     || 2 | 3 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.