WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |

«1 Предлагаемая вниманию читателя книга представляет собой обобщаю щее исследование, посвященное творчеству русского народа в область тех ники. ...»

-- [ Страница 5 ] --

В 1857 г. научный химический кружок был создан выдающимися хими ками: Николаем Николаевичем Соколовым и Александром Николаевичем Энгельгардтом. Они организовали также публичную химическую лаборато рию, где все желающие могли заниматься интересующими их вопросами. А.

А. Вериго, Н. К. Яцукович, Н. И. Лавров, П. П. Алексеев и некоторые другие крупные деятели начали здесь свои исследования. Соколов вместе с Энгель гардтом основал первый на русском языке «Химический журнал», выходив ший в 1859 — 1860 гг.

Подобные общественные начинания привели к объединению русских деятелей, занятых теоретической и технической химией. В 1868 г. создано Русское химическое общество, первым председателем которого избрали Н. Н.

Зинина. Новое русское общество вскоре стало одним из мировых центров развития химической мысли. Оно продолжает работу в наши дни как Всесо юзное химическое общество имени Д. И. Менделеева.

Успехам химии в России много содействовали такие выдающиеся деяте ли, как Владимир Федорович Лугинин — автор классических работ по термо химии, на которые опираются современные исследователи, так же как и на термохимические исследования Вревского и его учеников, выполненные на берегах Невы.

Всему ученому миру известно, что Николай Александрович Меншуткин является одним из крупнейших реформаторов органической химии. Евграф Степанович Федоров также известен русским и зарубежным ученым как ве ликий кристаллограф, блестяще сочетавший химию и кристаллографию. За служенным признанием во всех странах пользуются работы Николая Нико лаевича Бекетова, автора многих трудов о химическом сродстве, предвосхи тившего открытие закона действующих масс и давшего также упоминавшие ся выше важнейшие открытия для последующего развития металлургии алю миния.

Замечательный почин М. В. Ломоносова как основоположника физиче ской химии первым подхватил и продолжил Н. Н. Бекетов, введший в 1865 г.

в Харьковском университете чтение курса физической химии и практикум по этой научной дисциплине. С того времени физическая химия вошла навсегда в программы русской высшей школы. А за рубежами нашей страны впервые прочитал курс этой дисциплины! в 1886 году в Лейпциге В. Оствальд, от ставший от Ломоносова на 135 лет.

Продолжая старые традиции, русские исследователи вносили все новые вклады в дело развития технической химии. Немало тогда потрудились для развития технологии пищевых веществ П. П. Алексеев, И. И. Канонников, П.

Л. Мальчевский, В. М. Петриев, М. П. Прокунин. Для характеристики объема работ отдельных деятелей укажем, что Прокунин построил, начиная с года, более десятка крахмально-паточных заводов. Он же соорудил в году химический и солевой завод в Ярославле, ему же принадлежат труды по уменьшению камерного пространства при сернокислотном производстве, конструирование оригинальных аппаратов для абсорбции при производстве соды.

Одним из массы доказательств того, что русское творчество в химиче ской технологии не прерывалось никогда, могут послужить привилегии, взя тые нашими новаторами в конце XIX века на изобретения в производстве кислот и щелочей, в переработке нефти, в применениях электролиза, в разра ботке техники связывания и использования азота из атмосферы.

Благодаря созидательному труду рабочих и инженеров в России на исхо де XIX в. уже производились, хотя по большей части в совсем незначитель ных количествах, такие продукты, как серная, азотная, соляная, уксусная и некоторые другие кислоты;

сода, едкий натр и другие щелочи;

глауберова соль;

силикат;

соли олова, цинка и другие;

купоросы;

селитра;

сахар-сатурн;

квасцы;

серная печень;

таннин;

некоторые красильные материалы и многое другое.

Из отдельных химических заводов по производству кислот, щелочей и солей, действовавших к концу XIX в., можно назвать: Невский — основан ный в 1840 г.;

основанные в районе Елабуги К. Я. и П. К. Ушковыми Кокшан ский — 1850 г. и Бондюжский — 1868 г.;

завод Поннзовкина, основанный в 1868 г. в Ярославской губернии;

Волжский завод В. А. Фи-лософова, осно ванный в 1871 г. для снабжения Иваново-Вознесенского района;

Ясенковский завод Гилля, основанный в Тульской губернии в 1873 г.;

Тентелевский завод за Нарвской заставой Петербурга;

группа сернокислотных заводов в районе Баку, первый из которых начал работать в 1879 г.;

Березниковский завод И. И.

Любимова, основанный в 1883 г., и другие.

Все это, конечно, было совершенно недостаточным для огромной стра ны, в которой на грани XIX—XX вв. оказалось всего лишь 75 заводов, заня тых производством минеральных кислот, солей и щелочей, не считая многих очень мелких поташных, синькальных и подобных им предприятий. Страна была вынуждена ввозить из-за рубежа массу химических продуктов при на личии богатейших запасов сырья для неограниченного развития химической промышленности. Благополучнее обстояло дело только в некоторых отрас лях, связанных с переработкой пищевых продуктов.

Лучшие люди страны видели ее всё большее отставание и призывали к развитию отечественного производства на основе отечественного сырья.

Именно так поступал Д. И. Менделеев.

На призыв Д. И. Менделеева к работе, содействующей развитию отече ственной химической промышленности, русские исследователи ответили множеством творческих дел. Они вносили новое и в производство кислот, щелочей и солей, и в керамическое, и в стекольное дело, и в производства, представляющие предмет изучения технологии органических и технологии питательных веществ.

Д. И. Менделеев правильно наметил путь для всех последующих работ по изучению и использованию нефти. Это ярко выражено в его словах, под черкивающих мысль о необходимости химической переработки нефти:

«Нефть не топливо! Сжигать можно и ассигнации».

Менделеев лично занимался изучением нефти, подготавливая разумные способы ее использования. В 1881 г., перегоняя с перегретым паром масля ный гудрон из балаханской нефти, он получил, кроме обычных фракций, большое количество газа и непредельных жидких углеводородов. Опыты по будили его написать: «Должно разработать сведения о действии жара на тя желые масла и нефти». Так четко был намечен путь, приведший и дальней шем к созданию современного крекинг-процесса, представляющего русское изобретение благодаря трудам Менделеева, Летнего, Алексеева, Шухова.

Крупнейшие открытия сделал в семидесятых годах XIX в. Александр Александрович Летний, ушедший из жизни очень молодым. В 1875 г. он на писал первый русский учебник по нефтяному делу: «Сухая перегонка биту минозных ископаемых». В 1877 г. он опубликовал труд «Исследование про дуктов древесионефтяного газа». В 1879 г. он опубликовал обстоятельное ис следование: «О действии высокой температуры на нефть и другие подобные вещества». Перевод этой работы был опубликован за рубежом в «Динглеров ском политехническом журнале». Русские и иностранные специалисты узна ли о замечательном открытии: при пропускании нефти и нефтяных остатков через накаленные железные трубы происходит химическое изменение со ставных частей нефти и образуются ароматические вещества — бензол, толу ол, антрацен, фенантрен и другие. Так была практически доказана возмож ность за счет расщепления нефги увеличивать выход наиболее ценных про дуктов. Продолживший начинания Менделеева и выполненный до работ Ли бермана и Бурга, Зальцмана и Вихельгауза, Аттерберга, труд Летнего обеспе чил нашей стране первенство в деле изобретения крекинг-процесса, как впо следствии стали называть расщепление нефти при действии высоких темпе ратур.

Летний был не только выдающимся исследователем, но и замечательным практиком. Он изучал работу нефтяных промыслов, деятельно занимался ис следованием асфальтовых залежей на Волге, помог Д. И. Воейкову создать первый асфальтовый завод в Сызрани. В 1879 г. Летний устроил завод для приготовления смазочных масел из нефтяных остатков бакинской нефти. В 1880 г. он построил в Кирмаке, в 12 км от Баку, завод для приготовления ан трацена из нефтяных остатков.

Почин Менделеева и Летнего подхватили многие русские инженеры, за нявшиеся в производственных условиях изучением и освоением расщепления нефти при высоких температурах. В 1885 г. Алексеев сконструировал и по строил в Баку установку для крекинга и получил на ней расщеплением неф тяных остатков керосин и бензин. В 1886 — 1891 гг. В. Г. Шухов взял три патента на установки крекинга, окончательно и официально утвердив на рус ским народом первенство создания этого важного изобретения.

В царской России творчество и этих новаторов не сумели использовать.

Через четверть века после Шухова и почти через полвека после трудов Менделеева и Летнего крекинг-процесс получил за рубежом промыш ленное применение на основе американского патента Бартона, взятого в г. Ошибка правящих классов старой России была исправлена советским наро дом, соорудившим много установок для крекинга, в том числе в 1931 г. пер вую советскую установку системы Шухова и Капелюшникова.

В царской России также не сумели должным образом использовать вы дающиеся труды по химической технологии нефти, выполненные В. И. Раго зиным, Ф. Ф. Бейлыптейном, В. В. Марковниковым, И. П. Илимовым, А. А.

Курбатовым, К. В. Харичковым.

Также обстояло дело с русским творчеством по применению химии в сельском хозяйстве. Передовые представители русской химико-технической мысли издавна много занимались вопросами, связанными с сельским хозяй ством. Интересные работы провел А. А. Щербаков, занимавшийся во второй половине XIX в. изысканием средств для борьбы с вредителем молей сусли ком. Он изобрел применение удобного и» дешевого средства — сероуглерода, впрыскиваемого в норку суслика, и создал особую машинку для этого.

Значительный труд выполнили отдельные исследователи, занимавшиеся изучением почв и разработкой методики их исследования. Г. Г. Густавсон дал оригинальный и простой способ определения углерода в почвах и издал лек ции по агрохимии в восьмидесятых годах XIX в. П. А. Лачинов создал в г. способ точного определения фосфорной кислоты при почвенных анализах П. А. Григорьев, В. В. Курилов, А. Г. Клавдиашвили и другие занимались хи мическим исследованием почв. Подобные работы содействовали тому, что русские почвоведы смогли далеко опередить то, что было в других странах, как это показывают труды В. В. Докучаева, создавшего учение о почве, как об особом «естественно-историческом теле». Это же доказывают классические труды П А. Костычева, В. Р. Вильяме а, К. Д. Глинки.

Ученик Тимирязева и Стебута Д. Н. Прянишников, профессор Тимиря зевской Сельскохозяйственной академии с 1895 г., ныне действительный член Академии наук СССР и Академии сельскохозяйственных наук имени Ленина;

заслуженно считается создателем современной русской агрономической хи мии. Автор «Учения об удобрении», «Агрономической химии» и других ка питальных работ, он еще в XIX в. приступил к разработке многих новых от делов агрохимии. С его именем связаны замечательные исследования пре вращения азотистых веществ в растении и роли аспаргина. Он провел много опытов для сравнительного исследования значения нитратного и аммиачного азота для растений, а также много занимался исследованием и оценкой фос форных и калийных удобрений и разрабатывал новую методику их использо вания. Его труды неоднократно издавались на иностранных языках. Десятки его учеников возглавляют кафедры в высших учебных заведениях страны.

Мировым признанием пользуются работы Я. В. Самойлова, закончивше го в 1906 г. труд «Минералогия жильных месторождений Нагольного кряжа» и затем приступившего к изучению фосфоритов и других полезных ископае мых, представляющих сырье для производства искусственных удобрений.

«Агрономические руды» — этот термин введен в научный оборот Самойло вым, основоположником учения об агрономических рудах, получившего ми ровое признание. Вена и Стокгольм, Торонто и Брюссель, а также многие другие зарубежные центры были: местами выступлений на научных съездах Самойлова, всегда привлекавших внимание широких научных кругов, осо бенно в части изучения русских и мировых фосфоритных месторождений.

Можно назвать еще очень много имен выдающихся деятелей старой Рос сии, мастерски занимавшихся разработкой технических приложений химии к земледелию.

Передовые деятели всех стран мира учились у великих русских мастеров агрономических дел, а в царской России помещичье и крестьянское земледе лие стояло на самом низком уровне. Страна почти не знала искусственных удобрений. Одним из немногих промышленных «достижений» была по стройка первого суперфосфатного завода в 1892 г. в Мюльграбене около Риги.

Первенец суперфосфатного производства царской России был создан для пе реработки американских фосфоритов при помощи серной кислоты, выраба тываемой из португальских колчеданов.

Немногочисленные последующие суперфосфатные заводы царской Рос сии сооружались у ее границ, потому что их создавали для переработки при возимых из-за рубежа фосфоритов и колчеданов. Так обстояло дело в стране, располагающей самыми большими в мире залежами фосфоритов в районе Хибин и другими величайшими месторождениями, для изучения которых немало сделали передовые деятели еще старой России. Так было в страже гигантских залежей колчеданов, об одном из месторождений которых — в Кыштыме на Урале, как сообщает Д. И. Менделеев, старый штейгер сказал:

«Тут колчеданы идут должно быть до самого ада — конца им нет!» Все глубже и острее нарастали внутренние противоречия в старой Рос сии. Все сильнее бездарная политика правящих классов препятствовала раз витию страны, а передовые представители народа, преодолевая все трудно сти, придавали все больший размах русскому творчеству.

Развитию творческих дел по технической химии способствовало издание передовыми деятелями различных трудов, курсов химической технологии, программ. В этом направлении особенно много сделал, как сказано, Д. И.

Менделеев. Свою обширную долю труда внес Н. А. Бунге, автор многих пе чатных работ по электрохимии, свеклосахарному производству, брожению, технологии воды и топлива. В 1894 г. появился его обстоятельный курс хими ческой технологии. Большое значение имели обзоры книжной литературы по химической технологии, издававшиеся Бунге в 1873 — 1882 гг.

Крупный вклад в науку внес Н. Н. Любавин, начавший издавать в 1897 г.

обширнейшую техническую химию. К 1914 г. напечатали шесть томов этого капитального издания, ставшего тогда настольной книгой для химиков технологов. К числу подобных трудов относится выдающееся для своего времени, содержащее массу материалов по технической химии, капитальное издание по товароведению, начатое в 1906 г. под руководством В. Я. Ники тинского.

Из отдельных изданий рассматриваемого времени особенно важны кни ги, написанные лично Д. И. Менделеевым или изданные под его редакцией, в том числе выпуски издававшейся им «Библиотеки промышленных знаний».

Очень важен для своего времени изданный в 1898 г. труд К. Дементьева «Фабрично-химический контроль основных производств минеральной хи мии». Капитальные труды по отдельным вопросам опубликовали П. П. Фе дотьев, А. П. Лидов, Е. И. Орлов и другие выдающиеся русские ученые технологи.

Для характеристики умения передовых русских деятелей критически оценивать зарубежные издания, попадавшие в Россию, показательны слова, написанные П. П. Федотьевым в его книге «Современное состояние химиче ской промышленности в России» (1902). При обзоре литературы он сказал:

«Из переводных сочинений о химических производствах укажу на Хи мическую Технологию Вагнера (Фишера). Не знаю, для какого рода читате лей в Германии потребовалось 14 изданий. Для русского читателя руково дство совершенно не пригодно и не современно. Интересующие нас произ водства описаны без всякого соответствия с действительностью».

Для русских представителей технической химии, действовавших в эпоху все более нарастающей буржуазной ограниченности, продолжали оставаться типичными разносторонность и глубина знаний, сила обобщений, стремление вперед.

Именно об этом говорят творческие биографии всех выдающихся деяте лей технической химии для рассматриваемого времени. Именно такими ис следователями были много потрудившиеся для развития технической химии в России:

Конон Иванович Лисенко, умерший в 1903 г.,—исследователь содового производства, каменных углей Донбасса и серы из мергелистых руд Кавказа, строитель керамической лаборатории в Воронеже и исследователь огнеупор ных глин и фосфоритов;

Александр Павлович Лидов, скончавшийся в 1919 г., — исследователь океанов —аналогов углекислоты, автор выдающихся работ по анализу газов, по приготовлению хлорноватокислых солей, по электрохимическому беле нию, знаток газового производства, исследователь рудничных газов;

Леонид Григорьевич Богаевский, умерший в 1911 г., — знаток беления волокнистых веществ, изобретатель оригинального способа получения али заринового масла непосредственным действием серной кислоты на клеще винное семя, пионер химического беления воска, новатор в свечном, масло бойном и других делах;

Александр Кириллович Крупский, умерший в 1911 г., — исследователь производства соды и серной кислоты, автор теории заводских печных уст ройств, зачинатель учения о проектировании в химической технологии. Рус ская школа технической химии представлена в прошлом трудами также мно гих других новаторов. Вклад за вкладом они вносили в сокровищницу народ ного творчества.

8.

Творчество ученых и практиков химико-технических дел все быстрее на растало, но вместе с тем все резче обозначался разрыв между тем, что давала русская мысль, и тем, что из ее завоеваний воплощалось в жизнь.

Замечательное открытие Н. Н. Зинина и бессмертные труды Д. И. Мен делеева ярче всего показали в XIX в. и беспредельную силу русских творче ских дел, и неверие в русские силы бездарных правящих классов царской России. Последнее особенно остро проявилось в том, что двери Петербург ской Академии наук закрыли для Менделеева, справедливо понявшего, что царские мракобесы, преградив ему путь в Академию, дерзнули поднять руку против самого русского творчества. Правильно тогда сказал Менделеев: «По нимаю, что дело идет об имени русском, а не обо мне».

Вплоть до Великой Октябрьской социалистической революции химиче ская промышленность в нашей стране была развита очень слабо по сравне нию с промышленностью передовых стран. Материальная база для изобрета тельства и научных химических и химико-технических работ была ничтож ной. Даже в такой организации, как Академия наук, к 1917 г., как и во време на Ломоносова, счет наличных химических учреждений оставался предельно простым — одна лаборатория. Во всей России насчитывалось всего около тысячи химиков с высшим образованием. Страна не знала, что такое химико технический и вообще химический научно-исследовательский институт.

В 1914 г., когда началась война с Германией, сразу выяснилось, что еще никогда за всю свою историю Россия не вступала в войну в столь тяжелом положении, в которое ее поставило правительство Николая П. Не только про мышленность в целом, но даже и специальные заводы но производству ору жия и боеприпасов в 1914 г. — к началу войны — не имели мобилизацион ных планов.

Химическая промышленность была не только очень плохо развитой, но и находилась в рабской зависимости от зарубежных капиталистов.

Общеизвестно, что нельзя воевать без развитой коксо-химической про мышленности, поставляющей важнейшее сырье для производства взрывча тых веществ. В России к 1914 г. имелось лишь ничтожное число установок для улавливания продуктов сухой перегонки, а строительство коксовых печей полностью находилось в руках иностранных фирм. Небольшие количества первичного продукта коксования — каменноугольной смолы — увозили для переработки в Германию. В стране, сын которой Н. Н. Зинин открыл в 1842 г.

способ превращения нитробензола в анилин, ввоз из Германии в 1913 г. нит робензола, толуола и других продуктов переработки каменноугольной смолы, как свидетельствуют документальные данные, «определял все потребление в России».

Во время войны 1914 — 1917 гг. русским химикам и технологам при шлось в аварийном порядке решать много сложных задач, налаживая химиче ские производства, необходимые для боевого снабжения армии. И если до 1915 г. в стране работали только Байракский, Енакиевский и Щербинский бензоловые заводы, то уже к ноябрю 1915 г. к названным присоединились Веровский, Макеевский, Сортонский, Юзовский, Кадиевский бензоловые заводы. Существенным завоеванием был тогда пуск первого завода для окис ления аммиака в азотную кислоту, что в значительной мере представляет ре зультат деятельности И. И. Андреева. Значительную роль в развитии военно химической промышленности сыграли тогда выдающиеся русские химики:

Н. С. Курнаков, А. Е. Фаворский, Н. Д. Зелинский, Л. А. Чугаев, Г. В. Хлопин, В. Е. Тищенко, Н. А. Шилов, С. П. Аанговой, Л. Я. Карпов и многие другие.

Большое значение для страны имело создание в 1915 г. при Академии наук Комиссии по изучению естественных производительных сил России, возглав ленной В. И. Вернадским. Общее руководство работами по развитию хими ческой промышленности страны осуществлял Химический комитет Главного артиллерийского управления, использовавший для своих работ многих рус ских химиков.

Царское правительство, однако, даже во время войны оказалось неспо собным должным образом использовать достижения русских новаторов хи мико-технических, а также и иных дел.

22 апреля 1915 г. немцы внезапно применили на Западном фронте уду шающие газы. 31 (18) мая 1915 г. на речке Равке, у Воли Шидловской, они произвели первую газовую атаку на русско-германском фронте. Удушающие, слезоточивые, нарывные, чихательные и другие отравляющие химические средства, впервые примененные немцами в 1915 — 1916 гг. против русских и их союзников, дают полное право сказать: отравляющее «оружие» и самая химическая война — немецкое изобретение.

Противники немцев были застигнуты химической войной врасплох. У них началась напряженная работа, направленная на создание средств химиче ской обороны и атаки для того, чтобы бороться с химическим оружием нем цев.

Появилось множество предложений разнообразных средств химической обороны. Русская мысль достойно ответила на новое немецкое зверство.

Николай Дмитриевич Зелинский, ныне действительный член Академии наук СССР, создал в том же 1915 г. угольный противогаз, оказавшийся в то время самым совершенным средством защиты при газовых атаках.

Как сообщает сам творец угольного противогаза, он изучил «обстановку газовых атак, случаи поражения от них и немногочисленные случаи спасения солдат, находившихся на передовых позициях». Он обратил внимание на то, что в отдельных случаях солдаты спасались дыханием через плотно прижа тую к лицу рыхлую землю, а также спасались, хорошо накрывая голову ши нелью и спокойно лежа во время атаки.

Зелинский пишет: «Как в том, так и другом случае ядовитые вещества химически не связывались, а поглощались, или адсорбировались, шерстью и почвой. Такое средство мы думали найти в древесном угле, коэффициент по глощения которого по отношению к постоянным газам, как это известно, много больший, чем для почвы».

В июне 1915 г. Н. Д. Зелинский впервые доложил о своем способе на за седании противогазовой комиссии при Русском техническом обществе в Пет рограде. Огромное значение имело его предложение применять не обычный, а особо обработанный по его способу активированный уголь с очень высокой способностью поглощать газы. Последующие опыты, проведенные Зелин ским, а также А. Е. Фаворским и другими, показали, что русский ученый раз работал отличный противогаз.

Решение Н. Д. Зелинского было замечательным и своеобразным. В то время везде — у нас и за рубежом — стремились идти иным путем, создавая мокрые и сухие противогазы, в которых должно было происходить химиче ское связывание газа.

Как далека была мировая практика от пути, по которому пошел Н. Д. Зе линский, показывает следующий эпизод.

27 февраля 1916 г. по приказу Генерального штаба из России послали в Лондоя пять противогазов Зелинского для ознакомления союзников. Англи чане, несмотря на то, что изобретение Зелинского было сделано год тому на зад, не поверили, что чистый березовый уголь может защищать от ядовитых газов. Английские ученые провели тщательные исследования с тем, чтобы открыть «секрет» Зелинского и выяснить, какие вещества он вводит в уголь.

Кропотливые микроскопические и химические исследования показали, что никаких добавочных веществ в угле нет. Англичане, выражая свое удивление, сообщили в Россию, что в противогазах Зелинского оказался чистый уголь без какой бы то ни было пропитки.

Одновременно испытания присланного в Россию миллиона английских неугольных противогазов, требующих пропитки фенолятом натрия и уротро пином, проведенные в России приемной комиссией, в составе которой рабо тали Фаворский, Хлопин, Чугаев и другие, показали: «...английский шлем далеко не удовлетворяет тем требованиям, которым должен удовлетворять хороший противогаз». Испытание французских противогазов также показало их неудовлетворительное качество.

Труды Зелинского сочетались в России с трудами Авилова и Кумманта.

Россия получила отличный по тому времени противогаз. Однако» то, что по лучила Россия, было далеким от того, что получил русский боец от командо вания царской армии.

Вокруг противогаза Зелинского началась бюрократическая возня. Самого творна угольного противогаза стали отстранять от дела. В начале 1916 г., как сообщает история русского противогаза: «Управление принца Ольденбургского (начальника всего военно-санитарного дела в России — В.

Д.) вопреки здравому смыслу решило заказать Центральному военно промышленному комитету 3 500 000 штук противогазов Горного института, вместе с тем все попытки сделать заказ противогазов Зелинского оставались безуспешными. В феврале защитное свойства противогаза Зелинского демон стрировались царю, и, несмотря на это, вопрос о заказе на противогазы не продвинулся».

Только в марте 1916 г. удалось, через голову «верховного» санитарного начальника, добиться решения о заказе противогазов Зелинского, но в ни чтожном количество по сравнению с требованиями фронта — всего лишь 000. В это же время неудачный противогаз, торжественно именуемый «типа принца Ольденбургского», производился в огромном количестве на отлично оборудованном заводе «Респиратор» в Петрограде.

Тысячи русских людей гибли из-за многих подобных преступных дел правящих классов. Все сильнее нарастал разрыв между тем, что давали рус ские новаторы, и тем, что удавалось применить из их творческих достижений.

Только после Великой Октябрьской социалистической революции у нас полностью уничтожено это противоречие между творчеством и его использо ванием.

1. одяные люди — так в старину у нас называли строи телей водяных мельниц.

За много веков до наших дней русские водяные люди построили бесчисленное множество таких мельниц.

Они были столь обычными, что никто не занимался их описанием.

Если о них упоминали в древних документах, то только попутно, в связи с какими-либо имущественными делами: в завещаниях, при тяжбах, в вла дельческих документах, при учете в писцовых книгах недвижимого имущест ва, подлежавшего обложению налогом.

Упоминания о водяных мельницах можно встретить в такого рода доку ментах еще в XIII в. Много раз называются водяные мельницы и в докумен тах XIV—XV вв. Дмитрий Донской в своем духовном завещании 1389 г. на звал принадлежавшие ему водяные мельницы.

В далеком прошлом на некоторых речках строили так много водяных мельниц, что порой они стояли очень близко и мешали друг другу работать. В связи с теснотой возникали тяжбы. Об одной из них говорит царская грамота 1647 г., посланная из Москвы воеводе Прокофию Елизарову в Соль Камскую.

На речке Усолке, притоке полноводной Камы, торговые люди Онуф риевы построили водяную мельницу ниже мельницы, принадлежавшей мона хам Соликамского Вознесенского монастыря. Мельница Онуфриевых подто пила монастырскую. Документ рассказывает, что пришлось звать знатоков — водяных людей, по «сказке» которых навели порядок.

На древнейших русских картах речки часто испещрены поперечными черточками, показывающими водяные мельницы. Карты в «Чертежной книге Сибири», составленной Ремезовым на грани XVII—XVIII вв., доказывают, что именно так обстояло дело даже в весьма отдаленных местах, как, напри мер, на Урале, называвшемся в XVII в. «местом порубежным». Писцовые книги Яхонтова, Кайсарова и других переписчиков XVI-—XVII вв. показы вают, что в те годы по обоим склонам Каменного пояса действовали много численные мельницы: чердынские, соликамские, кунгурские, верхотурские, ирбитские, невьянские, туринские, аятские, шадринские, чусовские. Многие сотни мутовок, колотовок, одноколесных, двухколесных и более сложных мельниц действовали и в других местах по склонам Урала и далее — в Сиби ри.

Умение строить водяные мельницы было принесено в эти отдаленные места русскими поселенцами, перенесшими опыт их сооружения из цен тральных районов великой европейской равнины, где значительно ранее было сооружено множество мельниц на русских, украинских, белорусских речках.

Это движение техники использования энергии вод из старых русских районов во все более отдаленные места представляло чрезвычайно важный процесс в истории материальной культуры. Каждая новая водяная мельница, какой бы примитивной она ни казалась нам, людям XX в., представляла тогда существенный шаг вперед в деле прогресса и цивилизации. Русская техника приходила в районы, в которых зачастую до прихода русских водяных людей высшей формой производственной деятельности был труд зверолова.

Положив почин использованию водных сил в центральных районах и распространяя это использование все в более отдаленные районы, русские водяные люди действовали как носители существенных тогда знаний в облас ти техники, как носители цивилизации. Эти знания по тому времени были у русских немалыми, как показывают многие замечательные дела, совершен ные еще в далеком прошлом нашими водяными людьми. В 1528 г., как запи сал составитель четвертой новгородской летописи, к архиепископу Макарию, стоявшему во главе Новгорода, пришел «Невежа Псковитин, снетногорского мельника человек». Летопись сообщает: «...приде некий хитрец от Псковские страны и воззрев на Волхов реку, и нача говорити: «аще бы кто повелел, сде лал бы есми на сей реце мелимцу»».

Так задумал Псковитин «...мелницу поставити, где искони не бывало, на славной реце, на Волхове».

Он затеял небывалое дело в те дни, когда такие могучие реки, как Вол хов, люди не умели еще покорять не только в нашей стране.

Некоторые, как сообщает первая псковская летопись, тогда говорили про затею Псковитина: «Волхов наша смолоду не молола, ачи на старость учнет молоть».

Макарий был передовым человеком. Он велел Псковитину строить пло тину и мельницу «где пригоже».

Все «концы» (районы) господина Великого Новгорода приняли участие в строительстве.

Йод руководством строителя на берегу рубили ряжи — «срубы великие».

Эти огромные ящики, сплоченные из бревен, спускали на воду и устанавли вали на плаву вдоль по оси плотины. В ряжи загружали валуны и, но мере погружения в воду, наращивали у ряжей стенки. Наращивали венец за венцом, пока ряж не опускался на дно реки, а верхняя часть стен этого огромного, непрерывно наращиваемого ящика продолжала возвышаться над водою. Так мы и теперь строим ряжевые плотины, перемычки.

Псковитин успешно провел строительство. Он соорудил плотину типа буна. Она перегораживала только часть русла реки, обеспечивая достаточно большую скорость подхода воды для действия водяных нижнебойных колес: «... и ограду сдела, и колесо постави, и камень жер новый постави, и камень нача и вертетися, тако видети кабы ему и молоти».

Первая установка, использовавшая водную энергию могучего Волхова, успешно начала работать.

Через год стряслась беда. Наступило небывалое половодье: «...тогда и по удолиям вода течаху». Вода и лед разрушили плотину.

Первый опыт столкнулся по времени с необычайным паводком, бываю щим, быть может, раз в столетие.

Маловеры, считавшие с самого начала опасной затею Псковитина, по спешили объявить его «в конец безумным». Ему пришлось скрыться из Нов города. Записал летописец: «...не сбытся владыки Макарию поста-вити на Волхове мелницы».

Величие дерзания Псковитина можно справедливо оценить, вспомнив о том, что только через четыреста лет после его строительства —в 1926 г. — удалось заставить непокорный Волхов служить человеку.

2. Не позднее чем в XVI в. в нашей -стране началась новая полоса в ис пользовании водных сил.

Русские водяные люди разорвали узкий круг применения водяного дви гателя, ранее ограниченного у нас переработкой сельскохозяйственных про дуктов: мукомольные мельницы, крупорушки, сукновальни.

Документы, как упоминалось, показывают, что в XVI в., в районе Выче гды на речке Лахоме, действовала железоплавильня с плотиной и водяным колесом, приводившим в движение боевой молот для ковки железа — «само ков». Самое время сооружения плотины для действия металлургического предприятия на речке Лахоме не установлено. Мы пока знаем это известие 'как старейшее подобного рода, дошедшее до нас, но возможно еще удастся установить существование и более древних подобных установок в наших более старых металлургических районах.

В шестидесятых годах XVI в. водяное колесо начало приводить в дейст вие под Москвой установку для производства бумаги — бумажную мельницу.

В тридцатых годах XVII в. на Урале, под Москвой, Тулой вступили в строй медеплавильный и доменные заводы, обслуживаемые водяными коле сами. В том же столетии появились и некоторые другие «вододействующие» предприятия. Под Москвой, на речке Пахре и других, было построено не сколько бумажных мельниц.

Во время названных строительств русские люди для самого промышлен ного производства широко использовали зарубежный опыт. Значительно сложнее обстояло дело с созданием плотин для промышленных нужд. Нельзя было механически переносить откуда-либо технику плотиностроения в свое образные физико-географические условия России. Строителям первых водо действующих промышленных предприятий пришлось опираться на опыт русских водяных людей, выработавших свою своеобразную технику сооружения земляных плотин.

Делу много помогло то, что в нашей стране и в XVII в. действовало немало новаторов, шедших вперед в том же направлении, как и Невежа Псковитян в предшествующем веке. В стране действовали в XVII в. такие знатоки своего дела, как «езовый мастер» Юрий Андреев, сооружавший в 1682 г. осо бые запруды — «езы» на р.

Шексне. Тогда у нас трудились и такие замеча тельные новаторы, как Василий Азанчеев, еще в 1657 г. пытавшийся проло жить туннель под Москвой рекой. Немало было у нас выдающихся водовзводных и иных мастеров.

Русский опыт, накопленный в XVII в.

строителями всевозможных мельниц и промышленных предприятий, пригодился в XVIII в., когда по почину Петра I в (использовании наших водных богатств наступил расцвет.

Далеко не все из того, что замышлял Петр I, ему удалось осуществить.

Почти на два с половиной столетия он опередил свое время, задумав еще в начале XVIII в. осуществить соединение Балтийского и Белого морей, что удалось выполнить только советским строителям Беломорско-Балтийского канала.

Петру I не пришлось осуществить и строительство Волго-Донского ка нала, который пытались создать еще на исходе XVII в. между волжским при током — речкой Камышинкой и донским притоком — речкой Иловлей.

Самый замысел на рубеже XVII—XVIII вв. таких грандиозных предпри ятий, как Беломорско-Балтийский и Волго-Донской каналы, показывает, ка ким великим новатором был Петр I, о многом мечтавший и немало выпол нивший. Ведь именно он положил у нас начало сооружению каналов на месте древних волок* ^з. Именно он впервые и сильной рукой развернул строитель ство многих промышленных гидросиловых установок. Именно он первым осуществил соединение непрерывным водным путем русских морей, соорудив еще в самом начале своей деятельности шлюзы и каналы для прохода из бассейна Каспийского моря в бассейн Азовского моря.

До нашего времени сохранились полуразрушенные шлюзы петровского канала, соединявшего реку Оку с верховьями Дона. По этому пути, на исходе XVII в., прошли петровские галеры и иные корабли, направленные в Азов ский поход. Петру I принадлежит честь создания ныне существующей Выш неволоцкой водной системы, открывшей путь через Волхов, Ильмень. Мету, Цну и Тверцу на Волгу. Петр I был зачинателем Ладожского канала. Так он создал первый водный путь, соединивший Балтийское и Каспийское моря.

Со свойственным ему умением он использовал труд зарубежных знато ков. Он призвал в нашу страну «слюзных мастеров» — Дорофея Алимари, Дирка Амстеля, Гендрика Амстеля и других, а также таких знатоков гидро технических дел, как Петр де-Бриньи, Николай Лудвиг. Петру I принадлежит почин в деле приглашения в нашу страну Даниила Бернулли и Леонарда Эй лера, трудами которых, по их же собственному признанию принадлежащими России, пользуются теперь гидротехники всего мира.

Широко используя зарубежный опыт и непосредственно зарубежных специалистов, Петр I сумел воспитать выдающихся русских знатоков водных дел. Именно на них пришлось ему опираться, осуществляя свои замыслы.

Одним из многих доказательств именно такого положения является история жизни петровского любимца Михаила Ивановича Сердкжова.

В январе 1703 г. Петр I приказал строить в Вышнем Волочке между Тверцой и Цной канал для соединения Волги с бассейном Балтики. Выпол няение работы поручили десяти шлюзовым мастерам, выписанным из Гол ландии, надзор за всем делом доверили стольникам Василию и Матвею Гага риным.

Иностранные мастера выполнили работу чрезвычайно плохо. Для прохо да судна по шлюзам канала Тверца —Цна требовалось несколько месяцев.

Так много времени требовалось, чтобы накопить воду для шлюзов. Через де сять лет после окончания работ — к 1719 г.—сооружения вообще пришли в негодность. Дело исправил Сердюков, которого Петр I заметил, когда тот еще был рядовым приказчиком у купца Евреинова в Астрахани. С той поры Петр I не забывал о Сердюкове, выдвигал его, давая ему ответственные поручения как главному поставщику материалов для государственных работ по соору жению строившихся тогда Вышневолоцкого и Ладожского ка налов.

В 1719 г. Сердюков представил свой проект исправления вышневолоцкого дела, проваленного иностранными мастерами. Петр I одобрил проект и поручил все строительство Сердюкову, быстро и отлично выполнившему то, что оказалось не под силу иноземцам. К середине 1722 г. он закончил все главные работы по созданию Вышневолоцкой системы. Он устроил огромное водохранилище, разлившееся на 11 верст в длину и на 4 — 7 верст в ширину. Занимая площадь примерно в шестьдесят квадратных верст, это водохранилище питалось ежесуточным поступлением воды, колебавшимся от полумиллиона кубических саженей весной до семи десяти пяти тысяч кубических саженей во время засухи.

Сердюков создал отличные плотины, регулирующие сооружения, шлю зы. Удачно осуществив задуманное Петром I, он создал водный путь, соеди нивший Петербург с Волгой. Кроме того, он соорудил отличные мельницы, использовавшие сбрасываемые на шлюзах и канале воды. В дальнейшем Сердюков выполнил очень много выдающихся работ. Он построил замеча тельные плотины: на речке Шлиссе — в 1738 г. и в 1744 — 1745 гг. на реке Мете и ее притоках Березне, Увери и Кемке.

Заново перестроив шлюзы и канал, испорченные иностранцами, упоря дочив судоходство на Мете и устроив прекрасные каналы и шлюзы на Боро вицких порогах, он окончательно завершил работы по созданию для страны нового водного пути, по которому в середине XVIII в. ежегодно перевозили до 12 миллионов пудов товаров.

Петр I хорошо знал, как трудно приходилось Сердюкову, создававшему новое, и защищал его от всяких происков злопыхателей и врагов нового. По сле того как недоброжелатели сумели однажды загнать Сердкжова в тюрьму, Петр I, узнавший об этом, лично установил невиновность своего любимца, освободил его и сказал:

«Ступай с богом, и будь уверен, что впредь никто тебе в твоей работе не помешает. Если же еще станут делать хотя малое притеснение, то тотчас меня уведомь, а я исследую твое дело и, по справедливости, накажу клеветников и доносителей».

Так защищал Петр I борцов за новые технические дела, передовым пред ставителем которых был Михаил Иванович Сердюков, сделавший то, что ока залось не по плечу амстердамским инженерам.

В водных делах немало помогли Петру I такие русские строители, как Михаил Михайлович Самарин при сооружении кронштадтских доков и кана лов, Григорий Скорняков-Писарев при работах на Ладожском канале и дру гие. Много потрудились при строительстве петровских заводских плотин та кие русские деятели, как Семен Викулин, Петр Худяков, Алексей Беклеми шев, Ермолай Неклюдов, Иван Аршинский, Иван Астраханцев, Михаил Би биков, Тимофей Бурцев и их товарищи.

Русский народ вынес на своих плечах огромный труд, сооружая плотины для многочисленных предприятий, созданных при Петре I в разных концах страны, особенно под Москвой, в Туле, в районе Петербурга, Воронежа, Ли пецка, на Урале, в Карелии. Ведь в те годы основным заводским двигателем было водяное колесо, для действия которого необходимо было сооружать за водскую плотину, требовавшую затраты много большего количества труда, чем все собственно заводские сооружения.

Обойтись без водяных колес заводы не могли, хотя тогда у нас и в других странах основная доля работ приходилась на ручной труд. На заводах были необходимы немудреные, в прямом смысле слова, срубленные топором, ме ханические устройства, применявшиеся тогда у нас, как и везде, для трудоем ких операций. На рудниках это были водоподъемники и рудоподъемники;

на металлургических заводах — воздуходувные мехи, толчеи, молоты, плю щильные, проволочные, резные станы. Кроме того, имели распространение лесопильные, пороховые, бумажные, мукомольные, сукновальные мельницы и некоторые другие механические установки.

Обойтись без подобных немудреных механических устройств было не возможно, а они — хотя и ограниченные по технике своего сооружения и особенно ограниченные по самому своему назначению — требовали какой-то более мощный привод, чем руки человека. Единственным же двигателем, получившим всеобщее распространение для привода всех этих механизмов, было тогда водяное колесо. Вот почему при Петре I пришлось соорудить очень много заводских плотин.

Петровский почин повел к тому, что к шестидесятым годам XVIII в. в нашей стране уже было около тысячи промышленных предприятий, а к исхо ду столетия — свыше трех тысяч. Значительное число из них имело водяные двигатели и необходимые для них плотины. На одном только Урале в XVIII в.

было сооружено более двухсот больших заводских плотин.

Кроме того, водяные люди тех лет построили очень много отличных во доудержательных и водоподъемных плотин на Алтае, в Карелия, в Забайкалье и в центральных районах страны.

XVIII в. потребовал чрезвычайного напряжения всех сил русских водя ных людей, и они с честью выполнили свой долг, сделав нашу родину роди ной многих выдающихся инженерных сооружений.

Русские техники XVIII в. по почину Петра I были, как указывалось, зна комы с зарубежным опытом в использовании водных сил. Соратник Петра I Василий Никитич Татищев, руководивший одно время всеми заводами Урала, хорошо изучил работу многих зарубежных заводов.

Знатоком зарубежного горнозаводского дела был Андрей Иванович По рошин, побывавший в Швеции и затем руководивший заводами Алтая в 50 — 60-х годах XVIII в.

Несколько зарубежных специалистов работало на постройке плотин в России с петровского времени. Наш народ никогда не пренебрегал производ ственным! опытом, накопленным в других странах, и всегда стремился кри тически его использовать.

Зарубежные знатоки, приглашенные в Россию, однако, немного помогли в этом деле. Такие выдающиеся горнозаводские специалисты, как Блюэр и Михаэлис, приехавшие при Петре I, испытали горечь больших неудач при возведении заводских плотин. После нескольких случаев разрушения плотин, сооруженных зарубежными специалистами, стало очевидным, что русские техники выработали еще в начале XVIII в. свою самобытную технику соору жения плотин, не боящихся стремительных и могучих русских паводков.

Крупнейший из зарубежных специалистов, работавших в России в том веке, Вилим Геннин, после ряда катастроф, происшедших с сооружениями иностранцев, вынужден был написать, что в Западной Европе: «...таких пло тин, как здесь в России есть, не делаетца».

Катастрофами закончились попытки Блюэра и Михаэлиса в первой поло вине XVIII в. К катастрофе привела попытка вмешательства в дела русских плотинных мастеров, совершенная во второй половине XVIII в. прославлен ным горнозаводским деятелем шотландцем Гаскойном. Он пренебрег опытом русских строителей и жестоко поплатился.

В 1773—1774 гг. на речке Лососинке, вблизи Онежского озера и невдале ке от ранее существовавшего петровского завода, построили новый завод — Александровский чугуноплавильный и пушечный, ставший вскоре одним из важнейших поставщиков пушек и снарядов для русской армии и флота.

Плотина и другие заводские сооружения были возведены под руково дством Аникиты Ярцова, применившего выработанный на Урале опыт, оп равданкаьш всей предшествующей практикой. Александровский завод рабо тах успешно. Вскоре здесь вырос новый город — Петрозаводск.

В 1786 г. с Карронских заводов Англии в Петрозаводск приехал Гаскойн, приглашенный для руководства всеми Олонецкими заводами и введения ли тья пушек «по карронской методе».

Дело с пушками пошло хорошо, однако Гаскойн решил заняться еще и перестройкой плотины «по карронской методе». Он уничтожил обычный рус ский водоспуск, расположенный в средней части плотины, так называемый вешняный прорез. Взамен он устроил у одного из концов плотины особый свободный водослив с очень высоко расположенным порогом. Все это проти воречило русской практике.

Открывая щиты водоспуска, русские водяные люди могли заблаговре менно перед паводком сбросить большую часть воды из пруда, подготовив шись к приему половодья. Высокий порог водослива Гаскойна, пропуская только самый верхний слой воды, постоянно задерживал массу воды в пруде («мертвая вода»), не позволяя своевременно подготовить пруд к приему вод большого паводка. Такая заморская «новинка» не представляла для русских чего-либо нового. Подобное решение было испытано и забраковано русскими плотинными мастерами на Каменском заводе еще в первой половине XVIII в., то есть за полвека до приезда Гаскойна.

Первый серьезный паводок подвел в Петрозаводске печальный итог пре небрежения Гаскойном опытом наших плотинных мастеров.

Плотина была разрушена. Самую заморскую «новинку» русское полово дье стерло с лица земли.

Такие неудачи были неизвестны русским строителям, выработавшим в том веке и применявшим разнообразные типы плотин: от тяжелых землодых, позволявших удерживать массы воды в прудах, тянувшихся намного кило метров, до легких водоподъемных, обеспечивавших только подпор.

Русские гидротехники XVIII в. выработали также немало отличных ре шений гидросиловых узлов, введя во второй половине столетия применение легких и дешевых плотин, направлявших воду по особым деривационным каналам к заводам, расположенным в таких местах, где им не угрожало поло водье. Зачинателем этого нового дела у нас был И. И. Ползунов, соорудивший в 50-х годах XVIII в. первую из деривационных установок, известных в Рос сии.

Немало иных выдающихся дел совершили в тот век русские плотинные мастера. Они хорошо знали свое дело и уверенно возводил» новые сооруже ния, ведая постройкой плотин, водяных колес, машин и многим другим, вплоть до противопожарных мер. Из среды плотинных мастеров вышло не мало замечательных деятелей. Плотинными были такие русские новаторы, как сформировавшиеся в первой половине следующего столетия Ефим Алек сеевич и Мирон Ефимович Черепановы.

Сооружения, созданные на основе техники, которую выработали русские водяные люди в XVIII в., выдержали) испытание веков.

Сотни русских плотин, особенно горнозаводских, стоят столетия и про должают действовать в Свердловске, Нижнем Тагиле, Первоуральске, Ревде, Горяой Колывани, Змеиногорске, Туле, Сестрорецке и в иных местах.

3. Третий век вблизи верховья Чусовой, у подножья Думной горы, стоит и работает заводская плотина на речке Полевой.

С вершины Азов-горы, возвышающейся над всем районом, хороша ви ден старый Полевской завод и прилегающий к нему прославленный Гуме шевский рудник. Издавна народ говорил, что несметные рудные богатства и невиданные глыбы малахита со всех концов Каменного пояса снесла на Гу мешки таинственная «хозяйка Медной горы».

В 1728 г. здесь родился творец самых выдающихся инженерных соору жений XVIII в. Козьма Дмитриевич Фролов.

Каждый день юный Фролов видел здесь размеренные движения воздухо дувных мехов у металлургических печей и слушал стук молотов Полевского завода, приводимых в действие водяными колесами. - Каждое утро его про буждение встречал скрип тяг и шатунов штангового рудничного водоподъем ника, позволявшего трудовому люду все глубже врезываться в недра Думной горы в поисках подземных богатств, скрытых в царстве «хозяйки Медной горы».

В горнозаводской школе в Екатеринбурге, созданной Василием Никити чем Татищевым, прошли годы учения Фролова, записанного в число учени ков «из мастерских детей ведомства Екатеринбургской канцелярии».

С 1744 г. шестнадцатилетний Фролов начал работать на производстве как горный ученик.

Он быстро стал выдающимся знатоком горнозаводского дела и много помог развитию первых в России золотых промыслов, история которых нача лась в Березовске в 1745 г. В 1757 г. Фролов работал на Березовских золотых промыслах в звании штейгера.

В эти годы ему пришлось побывать в Карелии. Здесь он налаживал рабо ты на Воицком руднике, а затем ездил «с горными служителя и для осмотра Лопских рудников и для открытия новых руд» По возвращении на Урал Фролов снова стал работать на Березовских зо лотых промыслах, где «построил по собственному своему изобретению про мываленную машину, на которой вымывка производилась гораздо успешнее и с уменьшением противу прежнего более двух третей рабочих и сбережением расходов до 3400 рублей» (в год). Эта сумма по тому времени была очень большой.

Успех новатора отметили: Фролов был назначен «бергмейстером по всем Екатеринбургским золотым промыслам».

В самом разгаре творческих дел Фролову пришлось покинуть Урал, Сла ва о его делах дошла до Петербурга.

В 1762 г. по приказу Берг-Коллегии Фролова послали на Алтай подни мать производство на «Главном серебро- и золотодержашем Змеи-ногорском руднике». На алтайские рудники и заводы, составлявшие личную собствен ность русских императоров, посылали в те годы лучших знатоков со всей им перии.

На Алтае, на берегах речек Змеевки и Корбалихи, с полной силой раз вернулось творчество Фролова.

В 1763 — 1765гг. он соорудил здесь систему похверков — предприятий для измельчения и промывки серебро- и золотосодержащих руд.

Развивая начинание великого русского техника Ивана Ивановича Ползу нова, Фролов соорудил облегченную плотину нового типа на речке Корбалихе для того, чтобы направить ее воды в длинный напорный (деривационный) канал.

Стремительно потекли воды Корбалихи по каналу, вдоль которого Фро лов построил три предприятия. Отработав на водяном колесе первого из них, струи неслись далее, приводя последовательно в действие водяные колеса второго и третьего предприятия. Выполнив работу, водный поток сбрасывал ся по каналу обратно в Корбалиху, но много ниже головного сооружения у плотины. Расположив последовательно предприятия вдоль по каналу, Фролов заставил одно и то же количество воды трижды выполнить работу. Это был своеобразный силовой каскад.

Фролов удалил свои предприятия от плотины, соорудив их вдоль по на пориому каналу, на значительном расстоянии от русла речки, где им уже не угрожало половодье, столь страшное для заводов, ранее строившихся непо средственно у плотин.

Фролов дал много нового и в самой технике горнозаводских поед приятий.

На заводах России и других стран каждое водяное колесо обычно приво дило в действие лишь отдельный механизм: воздуходувные мехи, молот и прочее. Только изредка одно водяное колесо приводило в действие группу механизмов. Перемещение обрабатываемых материалов на заводах произво дилось вручную. Внутризаводский транспорт — рельсовые пути в пределах цехов — в то время был неизвестен. Именно в этом деле русский новатор опередил всех.

Козьма Дмитриевич Фролов впервые превратил водяной двигатель в подлинный центральный мотор. Он организовал привод от одного водяного колеса всех рабочих механизмов, и транспортных средств в пределах целого предприятия.

Водяное колесо, обслуживая все энергетические потребности предпри ятия, приводило в действие систему толчейных и промывальных механизмов.

Все рабочие операции по переработке материала совершались механизмами автоматически.

Это же водяное колесо выполняло еще вторую задачу: при помощи кана тов оно приводило в действие систему вагонеток, перемещавшихся по внут ризаводским путям. Перемещения перерабатываемого материала внутри предприятия были механизированы.

Это был прообраз самого совершенного из современных предприятий — завода-автомата.

В мировой литературе принято считать, что первыми предприятиями, представлявшими систему машин, приводимых в действие центральным мо тором, были прядильные фабрики, основанные в семидесятых годах XVIII в.

в Англии предприимчивым капиталистом Аркрайтом.

Текстовые и графические документы, найденные и изученные нами в ар хивах Ленинграда, Сибири, Алтая, а также обследование остатков предпри ятий Фролова на речке Корбалихе, произведенное в 1938 — 1939 гг., позво ляют внести поправку в общепринятые представления. Задолго до того, как Аркрайт начал свои работы в промышленности, еще в первой половине шес тидесятых годов XVIII в. Козьма Дмитриевич Фролов создал систему машин, приводимую в действие центральным мотором.

Возникшие в следующем десятилетии фабрики Аркрайта располагали новыми рабочими машинами, которых еще не было в России. Это были ма шины нового качества, производившие революцию в производстве в процессе перехода от ремесла и мануфактуры к крупной машинной индустрии. Нали чие названных рабочих машин на предприятиях Аркрайта было огромным прогрессом, но фабрики Аркрайта были вторыми, а предприятия Фролова — первыми предприятиями, в которых действовала система машин.

Кроме того, Фролов включил в свою систему машин и рабочие, и транс портные механизмы, введя даже рельсовые внутризаводские пути, не только неизвестные Аркрайту, но очень долго неизвестные и многим другим.

Труды Фролова справедливо оценил передовой русский деятель Андрей Иванович Порошин, стоявший тогда во главе алтайских рудников и заводов.

В декабре 1765 г. Порошин сообщил в Петербург, что предприятия Фро лова на речке Корбалихе действуют успешно.

Порошин писал о том, что Фролов проявил «знак своей ревности и лю бопытства», приведя все механизмы «в совершенное действие водяною си лою».

Порошин особо отметил небывалое новшество: привод в действие «во дяною силою» вагонеток, разъезжающих по рельсовым путям.

Он справедливо обратил внимание на то, что благодаря изобретениям Фролова на предприятиях «людям не мало работы уменьшилось».

Учитывая «любопытство» и «горную пользу» трудов изобретателя и строителя, его щедро наградили. Это понятно: за один 1766 г. предприятия, созданные Фроловым на речке Корбалихе, дали 674 пуда 19 фунтов 63 золот ника 82 доли серебра и 21 пуд 15 фунтов 93 золотника 27 долей золота, Корбалихинские предприятия Фролова работали долго и успешно. Они принесли огромную пользу и тем не менее в конечном счете были забыты.

Крепостнический строй, господствовавший в стране, препятствовал распро странению передовой техники.

4. Зарубежные исследователи от техника-энциклопедиста первой половины XVIII в. Якоба Леупольда до современного историка техники Эрганга едино гласно признают, что самым замечательным инженерным сооружением XVII—XVIII вв. была гидросиловая установка в Марли, снабжавшая водой фонтаны дворцовых парков французских королей.

Именно эту установку принято считать самым выдающимся произведе нием инженерного искусства, известным до появления паровой техники. Рен некен Салем, в распоряжении которого было 1800 рабочих, создал в восьми десятых годах XVII в. установку в Марли, даже во второй половине XVIII в.

именовавшуюся «чудо Марли».

Соорудив плотину на реке Сене, здесь установили четырнадцать водя ных колес нижнего боя, каждое из которых имело диаметр в 12 метров.

При помощи хитроумных систем тяг, шатунов, балансиров, кривошипов эти колеса приводили в действие три насосных группы, в составе которых в общей сложности находился 221 насос. Вода поднималась в конечном счете на высоту 162,15 метра и затем поступала в акведук, направлявший ее к фон танам Марли, Версаля, Трианона.

Великолепные дворцовые водомёты тешили короля и его двор. Свер кающие на солнце струи должны были утверждать у простого народа мысли о несокрушимом могуществе властелинов Франции.

В начале восьмидесятых годов XVIII в. Фролов создал на Алтае инже нерное сооружение иного назначения.

В Змеиной горе, глубоко под землею: в шахтах, штольнях и других гор ных проходках, прорезывающих висячий бок знаменитого Змеиногорского месторождения драгоценных металлов, нам пришлось видеть в 1938 г, остат ки того, что создал К. Д. Фролов.

Свет рудничной бленды-карбидки не мог преодолеть тьму огромных подземных камер, где когда-то вращались циклопические водяные колеса.

Местами здесь сохранились остатки могучих тяг и шатунов, действо вавших в горизонтальных, наклонных и вертикальных выработках.

Затем в архивах Сибири, Алтая и Ленинграда удалось разыскать сотни документов, говорящих об этом грандиозном сооружении. Множество най денных чертежей освещает все детали замысла, осуществленного Фроловым.

Опираясь на передовой опыт русской и зарубежной техники, русский строитель и изобретатель создал подземный машинный мир.

До наших дней стоит и работает дававшая жизнь этому машинному миру плотина, построенная так смело, что Фролову может позавидовать современ ный инженер. Сопоставление профилей современных плотин и Змеиеогор ской доказывает именно такое положение.

С восемнадцатиметровой высоты гребня плотины Фролова хорошо ви ден весь рудник, в недрах которого скрываются проходки для тяг и камеры гигантских подземных водяных колес.

Вода, пущенная из головного сооружения плотины, пробегала в общей сложности 2200 метров.

От плотины вода шла по подземной штольне и открытому каналу до пильной мельницы, где приводила в действие водяное колесо лесопильной установки. От пильной мельницы вода шла под землей к рудоподъемной ма шине Екатерининской шахты, где все один и тот же водяной поток приводил в действие двойное наливное колесо диаметром в 4,3 метра От Екаггеримим ского рудоподъемника все та же вода текла под землей к водоподъемной ма шине Екатерининской шахты и приводила здесь в действие водяное водо подъемное колесо диаметром в 17 метров.

От Екатерининского водоподъемника все те же струи неслись под землей к рудо- и водоподъемной установке Вознесенской шахты и приводили здесь в движение водяное колесо диаметром в 16 метров.

Приведя в действие Вознесенский водо- и рудоподъем, струи продолжа ли свыше километра свой бег по Крестительской штольне, по которой сбра сывались также воды, поднятые насосами из нижних горизонтов рудника.

Через устье в конце Крестительской штольни воды вытекали обратно в речку Змеевку много ниже плотины.

Могучее и разумное инженерное сооружение создал Фролов, затмив сво им трудом «чудо» французских королей. Изучение западноевропейских руд ничных установок, в частности шведских, доказывает, что Фролов создал подлинное чудо того времени.

На признаваемой зарубежными исследователями наиболее совершенной для тех дней установке в Марли действовали водяные колеса диаметром в метров. Фролов создал колеса диаметром до 17 метров.

Колеса Марли были сооружены и работали при дневном свете. Водяные колеса Фролова были построены под землей и установлены в огромных под земных камерах, имевших высоту до 21 метра. В такой подземной камере может свободно поместиться пятиэтажный дом.

Колеса в Марли были нижнебойными, то есть с наименьшим коэффици ентом полезного действия. Змеиногорские колеса были верхнебойными с наибольшим коэффициентом полезного действия.

В Марли каждый кубический метр воды, пройдя через плотину, действо вал только один раз и только на одно какое-либо колесо. В Змеино-горске ка ждый кубический метр воды последовательно действовал на целую систему колес, расположенных в порядке нисходящего каскада Неуклюжей системе тяг и передаточных механизмов Марли Фролов про тивопоставил простые и изящные конструктивные решения, осуществляя передачу энергии на огромные по тому времени- расстояния.

Установка в Марли работала значительно хуже, чем предполагали ее строители, и часто выходила из строя. Она была рассчитана на подачу в сутки пяти тысяч кубических метров воды, но даже в лучшие годы давала не более половины этого количества.

Установка Фролова в Змеиногорске работала именно так, как рассчитал строитель, и притом без перебоев.

Творение русского новатора решительно во всем превзошло знаменитое инженерное сооружение, считавшееся самым совершенным для того же вре мени на Западе.

Много иных дел совершил Фролов, сочетавший смелость дерзаний и трезвую деловитость и упорно продолжавший трудиться для родины до конца дней своих.

Немало он воспитал техников, в числе которых вскоре особенно известен стал его сын, Петр Козьмич Фролов, построивший первую русскую чугунную дорогу на Алтае в 1806 — 1809 гг.

Почитая память своего отца, Петр Фролов поставил на его могиле па мятник из серого гранита с двумя чугунными досками.

На доске, обращенной к югу, он написал:

«Здесь погребен берггауптман Козьма Дмитриевич Фролов, родившийся 29 июня 1728 года и скончавшийся 9 марта 1800 года».

Надпись на доске с северной стороны гласила:

«Не вечно все! Прохожий сам тому свидетель. Нетленны лишь одни за слуги, добродетель...» 5. В 1735 г. выдающийся инженер и знаток горнозаводских дел Вилим Ген нин писал: «А понеже в России климат не таков, как в Германии, но в зимние времена бывает стужа великая, и ежели здесь по-германски рвы вести на вер сту или больше не глубокие и не широкие, то от жестоких морозов в тех рвах вода может вся до пошвы вымерзать.

Или, хотя некоторая часть оной и будет ход свой иметь под лед, но на ко леса имеет проходить весьма мало, от чего и действительной силы иметь не будет, к тому же студеная,.и от того могут колеса обмерзать. И для того все гда будет надобен в колеснице огонь великий держать, чтоб колеса не обмерз ли и не остановлялись».

Геннин привел еще много доказательств для того, чтобы убедить в пол ной невозможности в России подавать воду по напорным каналам к гидроси ловым установкам. Он писал:

«Сверх того, в таких рвах запасной воды держать нельзя, которыми вес ною оная напрасно будет проходить и пропадать без действия;

к тому же при таких рвах много фабрик строить невозможно...» Свои обстоятельные рассуждения Геннин завершил категорическим ут верждением, что вообще сооружение деривационных установок в русских условиях решительно невозможно: «... в России... тот… манир здесь не го ден».

Эти рассуждения Геннина нам пришлось часто вспоминать при обследо вании многокилометровых напорных каналов гидротехнических сооружений русских плотинных мастеров XVIII в.

«Доводы» Геннина прежде всего пришлось вспомнить, когда в 1938 г.

удалось проследить у Змеиногорской плотины остатки напорного канала, со оруженного в 50-х годах XVIII в. И. И. Ползуновым для первой известной нам деривационной установки, который опроверг на деле все рассуждения крупнейшего знатока зарубежных и русских промышленных дел XVIII в.

Отправившись от Змеиногорской плотины через рудник, когда-то именовавшийся «Главным серебро- и золотодержашим», к берегам речки Корбалихи, здесь снова пришлось вспомнить, как русская практика опровергла мнение авторитетного деятеля, прибывшего в Россию из-за рубежа. Здесь на Корбалихе К. Д. Фролов в 60-х годах XVIII в. достойно ответил утверждениям Геннина, что в России нельзя строить деривационные каналы и что во всяком случае в России «при таких рвах много фабрик строить невозможно».

К.Д. Фролов, как сказано выше, и напорный канал построил, и установил на нем три предприятия, действовавшие многие десят ки лет и доказавшие на деле, что в России «при таких рвах» не «невозможно», а вполне возможно строить много предприятий.

Слова Геннина пришлось вспоминать и в связи с нашими розысками других остатков деривационных систем, сооружавшихся русскими новатора ми в XVIII в. В долине Алея с его катастрофическими паводками удалось отыскать остатки долгое время успешно действовавших деривационных сис тем Алейского и Аоктевского заводов, сооруженных в последней четверти XVIII в. Дорофеем Головиным и его товарищами, мастерски подхватившими почин И. И. Ползунова и К. Д. Фролова. Головин и его товарищи, в ответ на сомнение о возможности соорудить и использовать хотя бы однокиломет ровый деривационный канал, сооружали такие каналы, как, например, на Локтевском заводе на восьмикиломет ровом протяжении.

На речке Большой Тальмовой в Салаирском крае на севере Алтая, как удалось установить, был построен еще в 90-х годах XVIII в. Гаври-ловский сереброплавильный завод на деривационном канале, действие которого в середине следующего столетия продолжало привлекать внимание инженеров.

Слова Геннина о том, что «в России в зимние времена стужа бывает ве ликой»» а потому деривационный «манир здесь не годен», также пришлось вспомнить при изучении своеобразных дериваци онных систем, отлично действовавших во второй половине XVIII в. в Восточной Сибири на Нерчинских заводах за Байкалом.

Русские водяные люди с полным успехом создали здесь деривационные сис темы, обслуживавшие Кутомарский, Екатерининский, Газимурский, Алексан дровский заводы.

Приведенные факты позволяют понять, в чем заключалась ошибка тако го первоклассного инженера, как Геннин. Он рассуждал только о последстви ях механического переноса зарубежного опыта в русские условия, недооце нивая мощь творчества наших водяных людей. А они сумели выработать но вые своеобразные решения, позволившие отлично я много раз сооружать то, что казалось по всем статьям невозможным. Именно умение создавать новое, мастерство в строительстве с учетом всех местных условий, смелость и трез вость дерзаний и расчетов позволили русским плотинным мастерам соору дить сотни горнозаводских плотин, выдержавших вековое испытание време нем. И в наши дни на много километров раскинулись заводские пруды, соз данные русскими строителями в XVIII в. И, пожалуй, самое замечательное заключается в массовый лад плотины в различных концах страны от легких сланевых для водоподъема, заслуживших несколько ироническое название «цыганских», до мощных водоудержательных плотин. Одним из многих дока зательств таких повсеместных поисков нового может послужить оригиналь ная плотина, сооруженная в районе Омска в 1793 г. плотинным мастером Ба дьи-ньш, отлично сочетавшим в одном сооружении водоспускную и водо сливную части.

Дела русских новаторов XVIII в. запечатлены не только в их сооружени ях, но и во многих печатных и рукописных трудах.

В XVIII в. за использование на новый лад водных сил боролся Михаил Васильевич Ломоносов.

В «Первых основаниях металлургии или рудных дел», как он назвал пер вый горнозаводский учебник, данный им стране, он привел немало описаний и чертежей гидросиловых установок для горного дела и металлургии. Строи тель отличной ряжевой плотины на Усть-Рудицком заводе, Ломоносов тру дился и как теоретик, изучая условия работы гидротехнических сооружений и стремясь изыскать способы улучшить ее. Об этом говорит запись Ломоносова в 1754 г.

«Деланы опыты при пильной мельнице в деревне, как текущая вода по наклонению течение свое ускоряет и какою силою бьет».

России также принадлежит честь выполнения в ее пределах в XVIII в.

работ мирового значения в области гидравлики. Это труды членов нашей Академии — Даниила Бернулли и Леонарда Эйлера.

Начиная с 1726 г., Бернулли поместил на эту тему много исследований в «Комментариях» Академии наук в Петербурге. В 1730 г., в результате петер бургских трудов, он смог обобщить свои основные мысли и составил предва рительный текст сделавшего эпоху исследования, опубликованного в 1738 г.

На титульном листе книги он написал:

«Даниила Бернулли... Гидродинамика или записки о силах и движении жидкостей. Академический труд, выполненный автором во время работы в Петербурге».

10 марта 1738 г. Бернулли написал предисловие, в котором точно указал, что он считает свою «Гидродинамику» полностью принадлежащей России и прежде всего Петербургской Академии наук.

Так один из самых выдающихся мировых ученых постарался закрепить за Россией свое творчество как вклад в мировую сокровищницу цивилизации.

Вклад же этот таков, что на законах движения жидкостей, установленных Бернулли в «Гидродинамике», основываются все труды современных нам практиков и теоретиков, работающих в области гидротехники и смежных дисциплин.

Здесь уместно напомнить о том, что именно в нашей стране оказалось возможным впервые использовать такие предложения Бернулли, как особый трубчатый водоподъемник, устройство и теорию которого разработал этот замечательный деятель. Трубчатый водоподъемник, описанный Бернулли, впервые сооружен и установлен в 1784 г. в селе Архангельском под Москвой.

Мировую сокровищницу знаний, связанных с использованием водных сил, обогатил член Петербургской Академии наук, бессмертный Леонард Эй лер, нашедший в России свою истинную родину.

Уравнения Эйлера представляют сегодня теоретическую основу для ка ждого, занимающегося гидротехникой.

Нашей стране принадлежит также много других печатных трудов, посвященных водным делам со времен Петра I, по воле которого еще в 1708 г. напечатана одна из первых русских технических книг: «Книга о спо собах, творящих водохождение рек свободное» (см. рис. 99).

В Петербурге, Москве и в других городах печатались в XVIII в. статьи и книги, посвященные водяным колесам, плотинам, «водотрубному искусству» и всевозможным мельницам: мукомольным, крупяным, бумажным, порохо вым, маслобойным, полирным, сверлильным, шлифовальным, молотовым, проволочным, молотильным и прочим.

При создании в XVIII в. литературы, посвященной гидротехнике, рус ские деятели использовали передовой мировой опыт того времени, опираясь на труды таких выдающихся инженеров, как Белидор, Амон-тон и их совре менники. Именно так поступил Алексей Колмаков, создавший оригинальный русский справочник на основе критического учета мирового опыта: «Карман ная книжка для вычисления количества воды, протекающей чрез трубы, от верстия или по жолубам, а также силы с какою они [воды"] ударяют, стремясь с данной скоростию;

с приложением правил для вычисления трений, произ водимых в махинах». Сочинение Алексея Колмакова, изданное в Петербурге в 1791 г., написано «в пользу находящихся при строении мельниц и проведе нии вод».

Чрезвычайно примечательно то, что создание литературы по использова нию водных сил не ограничивалось в XVIII в. Петербургом и Москвой, а имело место в разных концах страны. Одним из доказательств такого поло жения может служить книга Каофенгофера, изданная в 1793 г. в Курске Семе ном Зубковым: «Подробное изъяснение о колесах в водяных мельницах и о внутреннем строении пильных мельниц».

Немало ценных сведений о плотинах, водяных двигателях и о сооруже нии их содержится в рукописных книгах XVIII в., имевших тогда чрезвычай но широкое хождение. Как один из многих примеров таких рукописных книг XVIII в. можно назвать оригинальный труд Григория Махотина «Книга мемо риальная о заводском производстве». Обобщив опыт русских строителей, Махотин дал в своем труде детальное описание мероприятий при постройке плотин: «Записка с очевидного дела как надлежит под строение заводов места осматривать, и по осмотре с какою предосторожностью строение плотин на значивать».

«Записка» Махотина содержит точные указания о том, как действовали русские строители плотин XVIII в.

При выборе места для завода с его плотиной исходили из наличия побли зости леса для постройки плотины и для выжигания в дальнейшем угля для заводских нужд. Существовали выработанные на практике правила о допус тимых расстояниях от завода до рудных месторождений. Учитывали все ок ружающие условия, возможность использования вольнонаемных рабочих.

Особое значение придавалось наличию удобных сухопутных и водных путей.

В конечном счете еще тогда выработали своеобразный комплекс правил, ко торый соблюдали при выборе района сооружения заводской плотины. Целый комплекс правил выработали также для выбора непосредственно самого мес та сооружения плотины.

При выборе места для установки плотины внимательно изучали все в ее будущем окружении. Учитывали рельеф местности с тем, чтобы по возмож ности использовать его для защиты плотины от «ветренного штурма», от на тиска вешних вод и льдов. Существенное значение справедливо придавали получению водохранилища с возможно большим зеркалом, чтобы и плотине легко было, и запас «рабочей воды» был побольше. Чрезвычайно тщательно осматривали грунты, чтобы обеспечить надежность сопряжения тела плоти ны с ее естественным основанием. По выборе места производили промеры с целью установить высоту подпора, размеры водохранилища. Очень внима тельно изучали всю площадь будущего водоема, принимая меры для борьбы с возможной утечкой воды и т. д.

Исходя из результатов обследования, решали вопрос о конструкция пло тины, числе и размере водоспусков, высоте заложения порогов и о других сторонах дела.

Труд Махотина показывает, что русские практики выработали в XVIII в.

стройное и разумное учение о выборе места, а также размеров плотин, осно ванное на комплексном изучении и критическом учете всех наличных усло вий естественных, технических и экономических. Именно так и действовали русские практики XVIII в., выработавшие свои оригинальные теоретические положения, не занесенные ни в какие научные святцы, но верно и надежно помогавшие при сооружении многих сотен плотин того времени.

Немалый опыт накопили в XVIII в. также русские строители плотин, ка налов и шлюзов, стремившиеся развивать водные пути по завету Петра I.

Продолжая дело Михаила Ивановича Сердюкова, много потрудились для раз вития Вышневолоцкой системы Николай Наумов, Евграф Нафанов, Лаврен тий Сивере, Николай Тиньков. Яков Ефимович Сивере положил много труда как для развития Вышневолоцкой системы, так и для сооружения каналов для обхода Ладожского и Онежского озер, а также для устройства водных путей между Неманом и Западной Двиной, между Припятью и Неманом. Гавриил Игнатьев, Петр Сухтелен и другие деятели потрудились при постройке Севе ро-Екатерининского канала, сооруженного в 1785 — 1822 гг. для соединения бассейнов Камы и Вычегды.

Немало было деятелей, устраивавших гидротехнические сооружения по собственному почину. Именно так действовали: Николай Потапов, создавший плотину на Тереке в целях обороны Кизляра, кунгурец Иван Хлебников, про рывший во второй половине XVIII в. канал, соединивший озеро Кадошниково с р. Сылвой, и другие.

Русские водяные люди достигли замечательных успехов в том веке, когда история творческих дел в нашей стране была украшена бессмер~ ными име нами Петра I, Ломоносова, Ползунова и Фролова.

6. Творчество русского народа в использовании водных сил и водных путей не прерывалось никогда. Именно это подтверждают многие начинания XIX в.

Одно из таких дел совершено в России в тридцатых годах прошлого сто летия.

В 1837 г. уральский изобретатель Игнатий Сафонов создал первый в Рос сии водяной двигатель нового типа.

Водяные колеса, бывшие основными двигателями в промышленности на протяжении предшествующих веков, не могли удовлетворить новым потреб ностям производства в XIX в. даже там, где продолжало оставаться целесооб разным использование именно водной энергии. Никакие видоизменения гро моздких и тихоходных колес не могли помочь делу Необходимо было создать какой-то новый водяной двигатель.

Попытки создания так называемых водостолбовых машин не увенчались успехом.

Никому не удалось создать водостолбовую машину, которая смогла бы получить распространение.

Двигателем нового типа, оставившим далеко позади водяные колеса, явилась водяная турбина.

Предшественником ее следует считать быстроходные горизонтальные колеса того типа, который получил широкое распространение у нас на Урале еще в XVI в., а также в иных местах на так называемых мутовчатых водяных мельницах.

Идея создания ротационного водяного двигателя нового типа привлекала внимание еще Леонардо да-Винчи, затем в XVI в. Жака Бессона. Якоба де Страда, Рамелли. В XVIII в. Даниил Бернулли, Баркер и Сег-кер выполнили важные исследования и опыты по созданию механизмов, приводимых в дей ствие отдачей или реакцией водяной струи. Леонард Эйлер разработал тео рию водяных турбин, дал основные уравнения, на которые опираются совре менные строители таких турбин. Он впервые выдвинул идею направляющего аппарата, раскрыв его истинное значение. Он предложил проект первого ре активного водяного-двигателя^ имеющего рабочее колесо и направляющий аппарат. Так Эйлер, отдавший до конца свою жизнь России, создал основу для последующего развития водяного двигателя нового типа.

Проекты XVIII в. были еще очень далеки от того, в чем нуждалась про мышленность.

В 1824 г. французский ученый Бюрдэн представил в Парижскую Акаде мию труд: «Мемуар о гидравлических турбинах или ротационных машинах большой скорости». В 1827 г. он представил на конкурс проект водяной тур бины, привлекший всеобщее внимание. Будучи выдающимсч исследователем, Бюрдэн, однако, не обладал должными конструктивными познаниями и ин женерным опытом. Его новый двигатель на практике оказался мало эффек тивным. Впервые добился успеха ученик Бюрдэна Бенуа Фурнейрон, создав ший к 1832 г. радиальную центробежную водяную турбину, первый практи чески пригодный образец которой начал работать, видимо, не ранее 1834 г.

Создание первой практически пригодной водяной турбины было следст вием чрезвычайно длительных совместных усилий ученых многих стран.

Свою долю в это дело внесли и русские строители древних мутовок, и члены Петербургской Академии наук, и французские исследователи и конструкторы.

Свой вклад в развитие нового двигателя внес руский изобретатель Игнатий Сафонов, работавший на Урале плотинным мастером на Нейво-Алапаевском заводе.

За короткий срок он преодолел все трудности, создал и установил в г. водяную турбину, расходовавшую воды не больше, чем верхне-бойное ко лесо, и развивавшую вдвое большую мощность. Первая русская водяная тур бина превзошла все ожидания.

Сафонов не ограничился первым успехом. Вслед за Алапаевским заво дом он установил еще более совершенные водяные турбины: на Ирбитском в 1839 г. и в 1841 г. на Нейво-Шайтанском заводах.

В то время на Урале считали, что наиболее совершенные водяные колеса действуют на Нижне-Исетеком заводе под Екатеринбургом, где три верх небойных колеса, работавших при напоре 6,4 метра, требовали для своей ра боты в общей сложности 800 литров воды в секунду. Нейво-Шайтанская тур бина Сафонова работала при напоре порядка 3,5 метра и расходовала около 240 литров воды в секунду, выполняя большую работу, чем все три нижне исетских колеса. Это был отнюдь не опыт, а большое практическое дело. Тур бины Сафонова были успешно применены для привода важнейших горноза водских механических агрегатов. Нейво-шайтанская турбина приводила в действие плющильный, листокатальный и резной станы.

Турбины Сафонова действовали так хорошо, что в 1849 г. все хвостовые молоты Алапаевских заводов перевели на привод от турбин. Перевод полно стью оправдал себя.

Игнатий Сафонов не только создал, но и уверенно ввел в практику водя ные турбины в России.

Облик изобретателя, его творческие искания характеризуются тем, что каждую новую турбину о« выполнял более совершенной, чем предшествую щая.

Примечательные выводы позволяет сделать сопоставление творчества Фурнейрона и Сафонова, возможно прочитавшего только краткую заметку о французском изобретении, опубликованную в «Московских ведо мостях».

Такая заметка, впрочем, могла дать только общее представление об идее но вого двигателя. Однако самая идея была известна много лет, но никакие идеи не помогли тому же Бюрдэну создать практически пригодную водяную тур бину. Также известно, что Фурнейрон, использовав труды своего учителя Бюрдэна, затратил много лет, пока добился практического успеха. Иначе по шло дело у Сафонова, работавшего в неизмеримо худших условиях.

Фурнейрон работал в капиталистической Франции, где в то время бурно развивалась машинная индустрия. Сафонов работал в стране, на которой все еще лежало феодально-крепостническое ярмо.

Фурнейрон опирался и на развитую технику Франции, и на отлично из вестные ему труды исследователей гидравлических проблем, и на труды ис следователей, работавших над созданием нового двигателя. Фурнейрон со вершенствовал то, что ему хорошо было известно. И тем не менее только по сле многих лет труда он смог приступить к сооружению во Франции и в гер цогстве Баденском первых промышленных водяных турбин. Однако не все они оправдали ожидания.

Русский плотинный мастер Игнатий Сафонов, работая в глухом углу Урала, не располагал никакими теоретическими трудами и не имел учителей, подобных Бюрдэну. Он не располагал ни средствами, ни годами времени в своем творчестве. Не имея возможности заниматься опытами, он был вынуж ден сразу создавать новый двигатель для промышленных нуж#, пользуясь подручными материалами.

Преодолевая все трудности и решая на основе своего опыта сложные ме ханические и гидромеханические задачи. Сафонов сразу создал удачный дви гатель.

Его первая турбина имела коэффициент полезного действия, равный 0,53, а в последующих промышленных турбинах Сафонова он повысился до 0,70 и выше.

Русский плотинный мастер на деле показал, как велика мощь творческих сил нашего народа.

Почин Сафонова сделал нашу страну одной из первых в мире по време ни введения водяной турбины.

Однако этот почин, как и многие другие в царской России, был плохо ис пользован. Вплоть до 1917 г. основным водяным двигателем у нас оставалось древнее колесо, а турбины получили только весьма ограниченное использо вание.

Очень медленно шло и строительство искусственных водных путей, на думанных Петром I.

Нерешенной продолжала оставаться задача создания удобного водного пути через Днепровские пороги, где в конце XVIII в. и в первой половине XIX в. Фалеевым и другими были проведены, не давшие особых результатов, работы по устройству через пороги проходов, огражденных параллельными дамбами.

Очень часто полезные начинания отдельных деятелей встречали не под держку, а противодействие со стороны представителей власти. Именно гак обстояло дело с попыткой Зотова соединить каналом бассейны сибирской реки Исети и европейской реки Чусовой.

В 1815 г. Зотов, управлявший тогда Верх-Исетскими заводами, начал проводить канал между притоком Исети речкой Решеткой и Чусовой. Он хо тел направить часть вод из Чусовой по речке Решетке в Верх-Исетское водо хранилище с целью увеличить здесь запасы воды для привода в действие за водских колес. Канал прокопали на две версты, когда в дело вмешалось пу тейское начальство, опасавшееся, что будет нанесен ущерб нижнему течению Чусовой. Работы прекратили, а позднейшие исследования показали, что ника кого ущерба не было бы. Увеличение же вод в Исети за счет Чусовой имело бы большое значение не только для Верх-Исетского завода, но и для распо ложенных ниже Екатеринбургского завода и других промышленных предпри ятий.

Русский народ, однако, невзирая на всевозможные препятствия, продол жал выдвигать новаторов водных дел. В их числе можно назвать таких, как Яков Сукин, ведавший в 1801 г. работами по рытью Вель-ского канала;

одес ский купец Суворовцев, соединивший каналом речку Тарачук с Днепром.

Немало новаторов в водных делах выходило к:* народа. Одним из них был крестьянин Дмитрий Аксеновский, создавший в начале тридцатых годов осо бые снаряды для очистки воды.

Выдающимся новатором в водных делах был в те годы нижне-тагиль ский крестьянин, демидовский крепостной Клементий Константинович Уш ков.

20 октября 1847 г. Ушков дал управлению Нижне-Тагильских заводов подписку в том, что он добровольно принимает на себя крупное сооружение.

В документе, подписанном Ушко'вьш, сказано: «... объявлено мне предписа ние г-на главноуполномоченного по имениям и делам г. г. Демидовых Антона Ивановича Кожуховского от 14-го сего октября за № 58-м о дозволении мне на поставленных в том предписании условиях устроить за собственный мой счет на реке Черной запасный пруд с плотиною, пропустить из оного воду чрез особый канал в Черноисточинский заводский пруд и устроить спуск во ды, по обыкновенному течению реки Черной, в реку Тагил».

Управление Нижне-Тагильских заводов давно пыталось увеличить за счет реки Черной запас воды для действия заводов, но это признавалось спе циалистами невозможным. Об этом Ушков писал заводоуправлению еще ноября 1841 г.

«... чрез многих механиков в различные времена промеждо сими водами прохожено место с отвесами и всеми признано сие дело невозможным, поче му и поднесь могущая быть двум заводским действиям от сего полза остается без исполнения».

Ушков решил сделать возможным то, что «многими механиками» было признано «невозможным». Поданное им «покорнейшее представление» пока зывает, что он трудился, преследуя цель получить вольную своим детям, то есть освободить их от крепостной зависимости.

«За каковое исправление сей для заводов полезной цели я, не говоря о себе, но только детям моим, двум сыновьям, Михаилу с женой и детьми его и холостому Саше прошу от заводов дать свободу.

И сверх того выдать мне деньгами ассигнациями пятнадцать тысяч руб лей и всем сим вознаградить меня тогда, когда я все сие приведу в действие неотложно. Однакож с тем о сем по чистой моей совести я изъясняю, что, если без удовольствия моего в том, что не может детям моим от заводов воль ная, то я за наличную сумму не согласен взяться сие исправить поистине и за пятьдесят тысяч рублей».

Ушков выполнил принятый труд. Он создал плотину, канал и вспомога тельные сооружения, обеспечившие «провод воды в Черновский пруд» (Чер ноисточинский). Однако, как доказывает жалоба Ушкова, обращенная в г. к главному начальнику заводов Уральского хребта В. А. Глинке, Демидовы не расплатились с ним.

Документы показывают, что Ушков был выдающимся строителем водя ных мельниц и именно на их постройке приобрел огромный опыт, помогший решить названную задачу. Делу особенно помогло то, что он хорошо умел строить мельницы, работавшие за счет воды, подаваемой к ним по каналам (деривация). Одну из таких мельниц он соорудил на канале, подававшем воду из речки Черной в Тагил. В 1848 г. он добилюя разрешения построить пяти колесную мельницу на речке Черной. В 1849г. он просил разрешения строить мельницу на речке Баранче, а в 1850 г. хлопотал о разрешении строить мель ницу на речке Салде. В 1855 г. Ушков соста!вил интересный «проект соеди нения реки Сулема с рекою Шай-танкою». В 1856 г. он разработал «для поль зы казны и отечества» проект «относительно провода реки Туры» в Кушву:

стоящий здесь завод испытывал постоянный недостаток в воде. Настаивая на поручении ему этого дела, он ссылался на успешное сооружение устройств для подачи воды в Черноисточинский пруд на Нижне-Тагильских заводах, а также на то, что к 1856 г. прошло более тридцати лет его успешных занятий «устройством мельниц и других гидравлических устройств». Начинание Уш кова не поддержали.

Должной популярности не получили тогда многие из иных начинаний.

Одним из таких начинаний был водяной лесоспуск, сооруженный около г. Пегановым, смотрителем Балтийского округа корабельных лесов. Лесо спуск был построен Пегановым для обхода водопада Кивач. Он обошелся очень дешево, хотя имел не малые размеры — ширина его была до двух мет ров. При наличии слоя воды высотой до двух четвертей по лесоспуску благо получно сплавляли в час до 240 девятисаженных бревен.

Немало выдающихся работ выполнили русские практики, занимавшиеся мелиорационными работами. В числе таких новаторов были Д. Шевченко и Хитрово, награжденные в 1819 г. золотой медалью Вольного Экономического общества за осушение болота и превращение его в течение двух лет в плодо родную пашню. В 1847 г. малую золотую ме даль получил от этого же обще ства К. И. Тардан, описавший «наилучший способ осушки болот». Много потрудились в рассматриваемое время русские авторы печатных трудов, по священных водяным двигателям, плотинам, каналам, осушению болот.

В 1810 — 1811 гг. Василий Левшин выпустил шесть частей труда под за главием: «Полное наставление на гидростатических правилах, основанное о строении ииельниц каждого рода: водяных, также ветром, горячими парами, скотскими и человеческими силами в действие приводимых, по которому ка ждый хозяин может то производить».

В 1815 г. Николай Архангельский перевел с французского языка и издал труд: «Боссю и Виолетт. Исследования о наивыгоднейшем построении пло тин».

В 1816 г. Дмитрий Аачинов напечатал в Москве оригинальный труд*:

«Рассуждение о устроении и укреплении плотин». В 1817 г. Василий Левшин издал новую книгу в двух частях, посвященную мельницам с водяным, вет ряным и мускульным приводом. Водяным двигателям были посвящены труды и других авторов, особенно статьи в периодических изданиях.

В 1852 г. в связи с очередным присуждением Академией наук «демидов ских наград» (премий) великий русский ученый П. Л. Чебышев произвел об стоятельный обзор и показал оригинальность и прогрессивность нового ис следования, опубликованного в 1851 г. И. Рахманиновым: «Теория вертикаль ных водяных колес». Сочинение Рахманинова было премировано Академией.

Этому же автору принадлежит ценный труд: «Правила для определения приблизительно наивыгоднейших размеров водяных колес, употребляемых при малых и средних падениях».

Чрезвычайно важные труды опубликовал В. Рожков, мастерски обоб щивший русский опыт в деле сооружения горнозаводских плотин. Лучшее из сочинений Рожкова опубликовано в 1856 г. как приложение к «Горному жур налу» под названием: «О гидравлическом горнозаводском хозяйстве, с описа нием устройств, в нем употребляемых». На основе критического разбора, произведенного П. Олышевым, этот труд был премирован Академией наук. В.

Рожкову принадлежат также другие выдающиеся исследования, опублико ванные в «Горном журнале» в 1863 г.: «Сведения об уральских плотинах во обще и в особенности о мерах к предохранению их от разрушения во время разлива вод», «О разрушениях, произведенных водополью прошедшего лета, на некоторых уральских частных заводах».

Заслугу Рожкова составляет то, что он дал одни из первых русских пе чатных трудов о водяных турбинах, сохранив в этих трудах самую память об Игнатии Сафонове — строителе первых русских водяных турбин. В 1842 г.

Рожков опубликовал свое «Описание турбин, устроенных в Алапаевских за водах». В 1849 г. он опубликовал работу «О турбинах», а в 1851 г. дал новый труд: «Описание хвостового молота с приводом от турбины». Предшествен ником Рожкова в этих трудах был Узатис. опубликовавший в 1839 г. работу «Турбины в великом герцогстве Баден*-ском в начале 1839 года».

На протяжении XIX века русские исследователи постоянно посвящали свои труды технике плотиностроения. Особенно важен капитальный трех томный труд Д. Д. Неелова: «Устройство плотин». В этом труде, изданном в 1884 г., умело обобщен русский и зарубежный опыт.

Очень много работ было опубликовано во второй половине XIX века по самым разнообразным вопросам, связанным с водным хозяйством, е исполь зованием водных сил, с различными гидротехническими сооружениями. Бун ге, Коншин, Руднев, Оглоблин, Лидов и другие исследователи создали целую литературу, посвященную техническому применению воды. Большой вклад внес Д. И. Менделеев, внимание которого привлекал широкий круг вопросов — от теоретических проблем гидравлики до про- блемы сточных вод. Вопросами гидравлики занимались Максименко, Евневич, Тиме и многие другие. С конца XIX в. очень успешно поработал в этой области Н. Е. Жуковский.

Выдающийся труд по морским гидротехническим сооружениям опубли ковал в 1862 г. Герсеванов: «Лекции о морских сооружениях». На основе раз бора этого сочинения инженерами строительного управления Морского ми нистерства Герсеванову присудили демидовскую премию Академии наук.

Один из лучших примеров учености и разносторонности в области вод нотехнических дел в рассматриваемые годы дал В. Е. Тимонов. В 1887 г. он произвел первые на Балтийском море работы по сооружению молов из масси вов, в 1889 г. он же произвел первые морские землесосные работы. Исследо ватель Днепра, Дона, Волги, берегов Тихого океана, он разработал проект устройства свободного пути через Днепровские пороги и в 1894 г. произвел опытные работы на одном из порогов. Ему принадлежит честь избрания мес та, где вырос город Владивосток. Начиная с 1887 года, В. Е. Тимонов написал очень много работ, изданных и посвященных портам, землесосам, водоснаб жению, водостокам и т. д. Ему принадлежат также многие исторические ис следования по названным вопросам.

Приведенные примеры творческих дел русских водяных людей XIX в.

можно было бы чрезвычайно умножить. Они показывают, что творческий труд в рассматриваемой области не только продолжался, но и нарастал. Одна ко он продолжался в новых, все более неблагоприятных условиях. В России,, так же как и во многих других странах, наступила большая недооценка вод ных сил и водных путей.

Передовые русские инженеры, однако, продолжали бороться за самые смелые идеи и выступали с проектами, показывавшими силу мысли и дело витость.

13 марта 1894 г. В. Добротворский выступил на заседании Русского тех нического общества с проектом использования водных сил порожистой части Волхова, Наровы и Вуоксы для снабжения электрической энергией Петербур га. 29 декабря 1899 года он повторил свой доклад на первом Всероссийском электротехническом съезде: «Электропередачи силы порогов Волхова, Наро вы, Вуоксы в С.-Петербурге» (см. рис. 145).

Опираясь на данные мирового опыта, Добротворский доказал возмож ность построить гидростанции: на Нарове — 28 тысяч лошадиных сил, на Волхове и Иматре — по 38 тысяч лошадиных сил каждая. Он привел исчер пывающие доказательства исключительных выгод от осуществления такого нового снабжения энергией русской столицы с ее разнообразнейшими пред приятиями.

Выступавшие в прениях на съезде такие выдающиеся деятели, как М. О.

Доливо-Добровольский и другие, признали проект важным и осуществимым.

Однако первый же вопрос во время обсуждения, заданный П. И. Садовнико вым, правильно сосредоточил внимание на самом главном. И технически, и экономически все обосновано, все целесообразно, все разумно, но кто же бу дет осуществлять все это, кто даст средства?!

Осуществлять проект не пришлось. Среди государственных деятелей и промышленных воротил России девяностых годов прошлого века не нашлось таких передовых деятелей, как Макарий, помогший в начале XVI века отваж ному невеже Псковитину.

Остались без всякого движения и многие другие проекты использования водных сил и упорядочения водных путей, сделанные в царской России во второй половине XIX в. и в начале XX в. В достояние архивов превратили проекты, посвященные созданию безопасного пути через Днепровские поро ги и использованию сосредоточенных здесь огромных запасов «белого угля»:

Лесневич и Митрофанов — 1873 г., Лелявский — 1893 г., Тимонов — 1894 г., Максимов и Графтио — 1905 г., Кундо и Юскевич — 1910 г., Моргуненков — 1912 г., Бахметьев — 1913 г., Розов — 1915 г. и многие другие.

К 1917 г. на родине Псковитина, Сердюкова, Фролова, Ползунова и дру гих замечательных деятелей уже нечем было гордиться в деле практического использования водных сил.

В 1912 г. во всей стране было 45 тысяч гидросиловых установок общей мощностью порядка 700 тысяч лошадиных сил. Из всей этой мощности тысяч лошадиных сил приходилось на долю малых и не совершенных водя ных турбин. Страна располагала десятками тысяч сельских водяных мельниц и ничтожным количеством мелких промышленных гидросиловых установок.

Наибольшими гидростанциями были: Минерало-водская на р. Подкумок и Мургабская, или Гиндукушская, у Байрам-Али, в так называемом «государе вом имении» в районе Мары в Туркмении.

Курортная гидроэлектростанция на р. Подкумок давала в лучшее время года не более тысячи лошадиных сил. Несколько больше бы\а Гиндукушская гидростанция на реке Мургабе — три турбины по 530 сил. Они приводили в действие три электрических генератора. Электрическая энергия передавалась со станции на Мургабе в имение Байрам-Али на расстояние около сорока ки лометров. Пожалуй единственным заслуживающим внимания новшеством здесь было применение впервые алюминиевых проводов для электрической передачи высокого напряжения. Это новшество, однако, было вызвано не стремлением к техническому прогрессу, а иными соображениями.

Гиндукушская станция должна была работать с перерывами. Из опа оемияч что, когда проход я игие по пустынной местности провода! будут не под током, их могут похитить местные жители, решили применить алюми ний, почти не имевший тогда места в среднеазиатском быту. Расчет был прост: алюминий легко будет отыскать у похитителей.

В то время как на Западе и особенно в США действовали мощные и со вершенные по тому времени гидроэлектрические станции, в царской России союз водяной турбины и электрического генератора, по сути дела, не был заключен. Народу, победившему в дни Великой Октябрьской социалистиче ской революции, досталось жалкое наследство в практическом использовании водных сил.

В стране отсутствовал опыт строительства новейших гидростанций, не было оборудования для проведения сложных строительных работ. Положение было таким, что в любой иной стране такую отсталость пришлось бы при знать безнадежной. Но это была новая Россия, во главе которой стояли В. И.

Ленин и И. В. Сталин.

В первые же месяцы после Октябрьской победы В. И. Ленин указал на необходимость союза водных сил и электричества. 22 апреля 1918 г. В. И.

Ленин написал в заметках об электрификации промышленности Петрограда и Москвы: «Волхов строить». Настало время новых великих дел, безмерно умноживших древние сози дательные традиции русского народа.

Ленинский сборник, т. XXI, стр. 126 — 7. 23 декабря 1898 г. один из самых прозорливых русских новаторов Д. И.

Менделеев писал: «Уверенный, что недалеко то время, когда русская мысль и русская воля окрылятся еще более чем ныне смелостью совершать мирные дела, полезные родине и всему миру, и убежденный в том, что самая запруда Азовского моря рано или поздно будет осуществлена, считаю полезным пуб ликовать краткий, но трудолюбивый проект моего сына».

Эти слова написаны Д. И. Менделеевым в предисловии к работе сына, изданной в 1899 г. в Петербурге под названием: «Проект поднятия уровня Азовского моря запрудою Керченского пролива. Составлен Владимиром Дмитриевичем Менделеевым. Посмертное издание, с приложением 2-х карт и 5 разрезов».

Автор проекта Азовской запруды Владимир Дмитриевич Менделеев скончался 19 декабря 1898 г. Через четыре дня в своем предисловии к проекту сына Д. И. Менделеев со скорбью писал:

«Погиб мой умница, любящий, мягкий, добродушнейший сын-первенец, на которого я рассчитывал возложить часть своих заветов, так как знал неиз вестные окружающим — высокие и правдивые, скромные и в то же время глубокие мысли на пользу родины, которыми он был проникнут».

Моряк по специальности, В. Д. Менделеев много плавал по русским мо рям, отлично их знал и много потрудился, изыскивая способы наилучшего их использования для процветания родной страны. Один из итогов этих творче ских исканий — проект Азовской запруды.

Предисловие, написанное Д. И. Менделеевым, показывает, что идея Азовской запруды возникла у Владимира Менделеева еще в 1880 г., когда, будучи пятнадцатилетним кадетом Морского корпуса, он сопровождал Дмит рия Ивановича в поездке на Кавказ:

«Тогда же при проезде от Керчи до Севастополя зародился у него проект запруды Азовского моря, далее печатаемый... Знал он, что гений Великого Петра предвидел уже значение Азовского моря... Севастопольские события 50-х годов, ожившие в юном моряке-кадете при посещении этих историче ских мест, еще более укрепили в нем мысль о великой пользе запруды Азов ского моря».

Владимир Менделеев просто, четко и убедительно поставил задачу, ог ромную по значению для русского государства.

Он предложил соорудить плотину в Керченском проливе и превратить Азовское море в глубокое внутреннее русское море, доступное для плавания больших морских судов.

Отмечая выдающееся значение Азовского моря как водного пути даже при имевшем тогда место плохом его состоянии, В. Д. Менделеев показал, что этому «природою данному, кратчайшему для значительной части России и дешевейшему пути принадлежит видная роль как в настоящем, так в осо бенности в будущем».

Он внимательно рассмотрел такие вопросы (сохраняя его термины), не доступность Азовского моря для больших морских судов, мелковод-ность Азовского моря, мелководье пролива, портов и рейдов, перегрузки в проливе, обходные пути, возрастание перевозок по Азовскому морю, хлебная торговля, каменноугольная торговля, мелкосидящий флот, каботажный флот.

Обстоятельно я сжато рассмотрев «физико-географические условия При азовского края». В. Д. Менделеев сделал интересные подсчеты. Они показали, что ежегодно через Керченский пролив проходит в Черное море огромное количество воды, теряющейся для Азовского моря и не выполняющей ника кой работы. С целью упорядочить дело, В. Д. Менделеев предложил соору дить плотину в Керченском проливе и поднять при ее помощи уровень Азов ского моря на десять футов (3 м). При общей поверхности Азовского моря, равной 33 тысячам кв. верст, зона затопления должна была составить около тысяч кв. верст.

Плотина должна была состоять из трех частей: сооружаемые собственно через пролив большая и средняя плотины общей длиной 1550 саж. (3300 м) и дамба на косе Чушка — 5850 саж. (12480 м). В большой плотине были преду смотрены два шлюза для больших морских судов. Кроме того, предусматри валась вспомогательная плотина на Бу-газском рукаве р. Кубани.

Воды, сбрасываемые на Большой Керченской и Бугазекой плотинах, предполагалось использовать «как источник силы».

На сооружение плотин и дамбы были определены затраты в сумме 7 млн.

рублей.

В. Д. Менделеев обстоятельно разработал «стратегические выводы»: «В отношении обороны государства от нашествия неприятельского флота со оружением Керченской плотины создается неодолимое морскими силами препятствие, и все море, со всеми богатствами, расположенными у е^ бере гов, и всеми ценностями, имеющими возникнуть в их близости, становится недоступным для упомянутого нашествия,1 следствием чего является, с одной стороны, сокращение подлежащей защите береговой линии империи, а с дру гой — создается обширная и вполне укрытая база для подготовления военно морского отпора неприятелю, способная в то же время дать вполне безопас ное убежище торговому флоту».

Офицер русского военно-морского флота, В. Д. Менделеев действовал как патриот. Он хорошо помнил о гибельных для русского флота последстви ях нападения Англии, Франции и других держав на Россию во время Восточ ной войны, когда они вторглись в Черное море и на территорию Крыма. Вы двигая проект Азовской запруды, он помнил о тех днях, когда героям Сева стополя, возглавленным П. С. Нахимовым, пришлось создать сЕоеобразную плотину из русских боевых кораблей, затопленных у входа в Севастополь скую бухту, чтобы преградить вторжение в нее англо-франко-турецкого фло та.

В. Д. Менделеев, развивая свои мысли, писал далее о верфях и заводах:

«Только что упомянутая безопасность берегов Азовского моря даст полное основание сооружению именно тут кораблестроительных верфей и тесно с ними связанных металлургических заводов, близость которых к месторожде ниям угля и железа поставит их в особо выгодные условия».

Керченская плотина должна была не только сделать возможным проход через пролив больших морских судов за счет повышения его глубины на футов (3 м), что давало здесь общую глубину до 28 футов (8,5м). Гнилое мо ре, или Сиваш, недоступный для морского плавания, В. Д. Менделеев предла гал превратить в море, доступное для свободного плавания каботажных судов с осадкой до 12 футов (3,7 м), для которых теперь недоступна большая часть самого Азовского моря.

Удвоение глубины мелководной части Таганрогского залива долякн•> было «уменьшить величину сгонов воды, производимых ветрами».

«Это обстоятельство, — писал автор проекта преобразования Азовского моря, — значительно улучшит условия азовского судоходства и даст море плавателю возможность с меньшим риском приближаться к его берегам».

Уверенно описывал В. Д. Менделеев замечательные последствия соору жения Керченской плотины: «Порты и гавани Азовского моря углубятся на футов (3 м), почему Мариуполь, Керчь и Бердянск сразу станут доступными для морских судов всех размерений.

Чего ныне нельзя сказать ни об одной части южного побережья России (примеч. В. Д.

Менделеева).

Каботажные суда с осадкою до 14 фут. (4,3 м) станут грузиться непо средственно с пристаней Темркжа, Ейска и Геническа, а якорные стоянки морских судов настолько к ним приблизятся, что нагрузка их будет мало затруднительна.

Таманский залив обратится в обширный, хорошо закрытый рейд для су дов всех размеров со средней глубиной в 24 фута (7,3 м), а Ейский и Миус ский лиманы в такие же каботажные рейды со средней глубиною первый в фут. (3,4 м), а второй в 12 (3,7 м).

…Вследствие углубления донских гирл и всей восточной части Таган рогского залива, морские суда станут подходить непосредственно к приста ням Ростова и Таганрога и грузиться там до 18 фут. (5,5 м), а в Мариуполе, Керчи или Бердянске лишь догружаться до полной осадки.

Судоходству по Кубани будет дан прямой (выход в море мимо г. Темркжа с наименьшею глубиною на фарватере 13 фут. (4 м) вместо теперешних 3 (0, м)… Свободно входя в углубленное Азовское море и принимая грузы прямо с пристаней и железных дорог, большие морские суда будут иметь возможность значительно понизить свои фрахты».

Сын автора замечательных трудов, посвященных «будущей силе, покоя щейся на берегах Донца», то есть донецкому каменному углю, вполне после довательно обратил особое внимание на значение Азовской запруды для До нецкого бассейна. Он писал: «Донецкий каменный уголь, нагружаясь прямо с вагонов в трюмы больших и экономично работающих пароходов, получит прямой и дешевый выход на мировые рынки, что поведет к значительному расширению всего каменноугольного дела, этого могучего союзника всяких промышленных преуспеяний».

Он справедливо оценивал исключительные последствия предложенного дела для перевозок хлеба и других сельскохозяйственных продуктов, для транспорта чугуна, железа, самородной соли и иных продуктов с обширных площадей, прилегающих к Азовскому морю.

Опыт мореплавателя, накопленный В. Д. Менделеевым, побудил его об ратить внимание еще на особое обстоятельство. Он считал, что в связи с оп реснением Азовского моря при закрытии Керченского пролива и постоянном притоке пресных вод будет происходить естественная очистка днищ морских судов: «... так как пресная вода убивает водоросли и ракушки, которыми по крываются подводные части морских судов в соленой воде, то заход в Азов ское море будет выгоде» избавлением от этих вредных организмов, сильно уменьшающих скорость хода кораблей».

В. Д. Менделеев не забыл еще об одном существенном обстоятельстве.

Напомнив о том, что «низменные и поросшие камышом «плавни» Кубани служат рассадником саранчи», он указал: «Затопление этих вредных низин постоянным разливом Азовского моря положит конец этому злу и в значи тельной степени оздоровит все прибрежные местности, сильно страдающие теперь от злокачественных лихорадок».

В 1897 г. Менделеев подал свой проект министру С. Ю. Витте, разре шившему напечатать итог творческого труда почти двух десятков лет. Печа тью и ограничилось все дело в условиях царской России.

Уверенный в том, что проект его сына рано или поздно будет осуществ лен, Д. И. Менделеев написал в конце своего предисловия к проекту:

«Множество сторон сложнейшего предмета охвачены им в такой мере, которая значительно облегчит, как я полагаю, труд деятелей, долженствую щих окончательно разработать строительные подробности запруды Азовского моря...

Когда дело осуществлено будет — а рано или поздно оно сделается — вечная память останется и соорудится памятник В. Д. Менделееву».

Проект Владимира Менделеева достался нам в наследство как одно из смелых творческих дерзаний, свойственных сынам русского народа.

Подобные дерзания теперь овеществлены в бесчисленных делах совет ского народа — народа-созидателя, которому под силу преобразование и рек, и озер, и морей.

VII 1. ыскать подлинную електрической силы причину и составить точную ее теорию».

25 ноября 1753 г. Михаил Васильевич Ломоносов от имеми (русской Академии ;

наук поставил такую задачу перед учеными всего мира. Сроком для ответа был опре делен 1755 г.

Задача была поставлена своевременно. К середине XVIII в. создались условия, приблизившие возможность ее решения. К этому времени Ломоносов и его современники за рубежом и в России, сводя с небес на землю молнию, уже разгадали одно из самых величественных явлений природы, издавна привлекавшее внимание русского народа. Стремление раз гадать происхождение гроз еще очень много веков тому назад четко выражено в древнейших памятниках русской народной литературы. Сохранились извес тия, что на рубеже XII—XIII вв. Авраамия Смоленского обвиняли в чтении ранее созданных Голубиных книг. А в стихе о Голубиной книге — иногда именуемой Глубинной от глубины премудрости!, в ней заложенной, — еще в далекой древности была сделана попытка ответить на важнейшие вопросы мироздания. В числе прочих здесь был вопрос: «Отчего у нас на земле громы пошли?» В стихе о Голубиной книге речь идет и об ином. Народ еще в древней Руси ставил вопрос: «Который у нас камень каменьям отец?» И сам же далее отвечал: «Алатырь-камень».

Об Алатырь-камне теперь думают разно, истолковывая его природу. Су ществует мнение некоторых исследователей, что это янтарь. Янтарь же — это электрон древних, считавшийся целебным и волшебным. Если камень Ала тырь — янтарь, то возникает мысль о своеобразной перекличке через века стиха о Голубиной книге, который разносили по всей древней Руси калики перехожие с тем, что говорили об янтаре-электроне люди средиземноморско го мира в античные времена.

Янтарь-электрон на протяжении тысячелетий привлекал внимание наро дов. По преданию, греческий мыслитель Талес, живший в VI—V вв. до на шей эры, изучал свойство янтаря притягивать после трения легкие тела, что, как теперь мы знаем, объясняется способностью янтаря элек тризоваться.

Талесу же приписывает предание первый ученый взор, обращенный на свой ство магнита притягивать железо.

С тех далеких времен народы накапливали крупинка за крупинкой зна ния об явлениях, при которых действуют непонятные тогда и понятные для нас силы электричества и магнетизма.

Труд Теофраста, жившего в IV— III вв. до н. э., показывает, что еще з ан тичном мире узнали способность электризоваться не только янтаря электрона. Подобные свойства Теофраст указал для «линкуриона», представ лявшего, возможно, один из драгоценных камней. Древние исследователи обратили внимание также на сходство свойств, приобретенных янтарем после трения, и свойств, присущих магниту. Еще в I в. н. э. автор многотомной «Ес тественной истории» Плиний писал:

«Когда при натирании руками янтарь получает тепло и жизнь, тогда он притягивает кусочек соломы, сухие листья небольшого веса, подобно тому как магнит притягивает железо».

Аристотель, Платон, Лукреций в своих бессмертных произведениях ос тавили нам свидетельства того, как привлекал внимание древних мыслителей м&апнит, впервые использованеый для практических нужд в древнеиндий ской медицине и приспособленный в качестве компаса — «юго-указателя»— китайцами, видимо, уже в III в. н. э.

Арабы, французы, норвежцы, англичане, испанцы и другие народы вне сли на протяжении веков свою лепту в дело использования чудесных свойств магнитной стрелки. Однако вплоть до XVII в. в области изучения собственно электрических явлений почти ничего не было добаь-лено к тому, что было известно со времен Талеса, Теофраста, Плиния. Новая эпоха в этом деле на чалась с издания в 1600 г. Уильямом Джиль-бертом книги «О магните, маг нитных телах и о большом магните — Земле». Джильберт, исходя из произве денных им опытов, выступил с попыткой дать теорию наблюдавшихся им электрических явлений, объясняя их истечениями. В 1639 г. появился труд по «Магнетической философию Николло Кабео, подобный труду Джильберта.

Много нового внесли в изучение электрических явлений в XVII в. Отто Гери ке и Исаак Ньютон. В XVIII в. изучением электричества занялось уже боль шое число ученых, сделавших немало замечательных открытий и создавших целую серию приборов для получения и изучения электричества: Уолл, Га уксби, Грэй, Дю-Фэй, Мушенбрек, Клейст, Ноллэ, Уатсон, Бенджамен Франклин и другие.

Представители разных стран много потрудились, но все дело было еще в самом зародыше, когда в многовековый труд по изучению электричества включились русские исследователи во главе с М. В. Ломоносовым.

Тысячелетия прошли, а природа электричества продолжала оставаться поистине «великою тьмою закрыта».

Рассеять эту тьму задумал Михаил Васильевич Ломоносов. Он пошел по пути, отмеченному именами Талеса, Платона, Аристотеля, Ньютона и других гигантов мысли. Искания Ломоносова и его современников привели к тому, что четко и ясно был дан ответ на древний вопрос русского народа, запечат ленный в народном стихе о Голубиной книге: «Отчего у нас на земле громы пошли?» 2. « » В 1760 г. Ломоносов, публикуя свой перевод «Вольфиянской экспери ментальной физики», написал и приложил к ней оригинальное прибавление:

«О електрической силе». В этом прибавлении он справедливо сказал:

«В те времена, когда господин Волф писал свою Физику, весьма мало было знания о електрической силе, которая начала в ученом свете возрастать славою и приобретать успехи около 1740 г.».

Русские читатели получили от Ломоносова точное и понятное сообще ние об известных в то время электрических явлениях и о самом способе по лучать электричество.

«Стекляной тощей шар, обращающийся на станке, токарному подобном, от трения легко приложенной к нему руки приобретает себе следующие свой ства и действия», — писал Ломоносов, просто и ясно излагая далее извест ные тогда электрические опыты и описывая приборы, вплоть до лейденской банки.

Ломоносов особо выделил возможность передавать при помощи изоли рованной проволоки «електрическую силу на великое расстояние до тысячи сажен и далее».

Он показал своим читателям, что электричество можно получать искус ственным путем. Кроме того, сказал «об електрической силе, не искусством человеческим, но действием самой натуры в облаках произведенной».

Великий русский новатор, вся жизнь которого была служением своем> народу, знакомил с электричеством широкие русские круги, опираясь на весь известный тогда мировой опыт и на собственные труды. С сороковых годов XVIII века он провел большую творческую работу по изучению электричест ва, которому постоянно уделял внимание вплоть до самого конца своих дней.

В этих трудах он был не одиноким в России. Его другом и товарищем был физик Г. В. Рихман, родом из города Пернова, занимавшийся изучением элек тричества в русской Академии наук с начала сороковых годов XVIII века.

Труды Ломоносова по электричеству, данные для отзывов, побудили писать об электричестве таких его современников, как русские астрономы А. Н.

Гришов и Н. И. Попов, физик И. А. Браун.

М. В. Ломоносов и Г. В. Рихман произвели множество опытов к наблю дений, завоевав право на почетное место в первой шеренге мировых исследо вателей электричества.

Для опытов использовали находившиеся в ведении Рихмана «физические покои», как тогда часто называли физический кабинет Академии наук, в кото ром находились в числе прочего: магниты разнообразной формы, лаборатор ные к, морские компасы, магнитные стальные иглы, трубки для «доказатель ства електрических свойств стекла». Кроме того, в 1745 г., в связи с дворцо выми демонстрациями опытов Рихмана по электричеству, была отведена «особливая камо-ра» — первая русская электрическая лаборатория.

Ее история все еще ждет своего исследователя.

Труды Ломоносова, видимо, все время самым тесным образом сочета лись с трудами Рихмана.

В архиве Академии наук СССР бережно хранится документ, представ ляющий программу работ М. В. Ломоносова по электричеству: «Наивящего примечания достойные електрические опыты». Под № 8 здесь записано сле дующее: «Отвешенная нитка, которая показывает большую или меньшую електрическую силу, еще в сем случае не употреблена».

Эти слова пока еще не учтены как исходные для последующего создания в первой русской электрической лаборатории первого в мире электроизмери тельного прибора.

Первый в мире электроизмерительный прибор — «электрический указа тель или электрический гномон» — был создан на основе, видимо, совмест ного труда Ломоносова и Рихмана. Рихман описал этот прибор в статье: «Об указателе електрическом и его употреблении при опытах електрических, как натурою, так и искусством произведенных».

Прикрепленная к вертикальной железной изолированной линейке шел ковая нить отталкивалась от линейки при приведении последней в соприкос новение с наэлектризованным телом. Квадрант, укрепленный на столике с вертикально установленной железной линейкой, позволял по его шкале про изводить измерение получаемого между нитью и линейкой угла, пропорцио нального величине электрического заряда.

Уотсон и другие зарубежные и русские исследователи считают электри ческий указатель, созданный в России, родоначальником всех современных электроизмерительных приборов. Этот указатель был создан русскими уче ными в связи с их участием в международном труде по изучению электриче ства.

В июне 1752 г. в «Санкт-Петербургских ведомостях» появилось известие о том, что Бенджамен Франклин произвел опыты «для изведания, не одинако ва ль материя молнии и електрической силы».

Русские исследователи сразу же дали свой ответ на известие о зарубеж ном изучении молнии как одного из электрических явлений. Ломоносов и Рихман создали оригинальные «громовые машины» и произвели с ними опы ты в том же 1752 г.

В июле месяце того же года, когда появилось сообщение об опытах Франклина, в «Санкт-Петербургских ведомостях» напечатано описание опы тов Г. В. Рихмана, произведенных для изучения электричества, действующего во время гроз. В «Ведомостях» сообщалось:

«Понеже в разных ведомостях объявлено важнейшее изобретение, а именно: что електрическая материя одинакая с материей грома, то здешний профессор физики экспериментальной г. Рихман удостоверил себя о том и некоторых смотрителей...» Для проведения опытов Рихман применил следующую установку: «Из середины дна бутылки выбил он иверень и сквозь бутылку продел железной прут длиною от 5 до 6 футов, толщиною в один палец, тупым концом и за крыл горло ее коркою.

После велел он из верхушки кровли вынуть черепицу и пропустил туда прут, так что он от 4 до 5 футов высунулся, а дно бугылки лежало на кирпи чах. К концу прута, которой под кровлей из-под дна бутылочного высунулся, укрепил он железную проволоку и вел ее до среднего аппар-тамента все с такой осторожностью, чтобы проволока не коснулась никакого тела, произво дящего електрическую силу. Наконец, к крайнему концу проволоки приложил он железную линейку так, что она перпендикулярно вниз висела, и к верхне му концу линейки привязал шелковую нить, которая с линейкой параллельно, а с широчайшей стороной линейки в одной плоскости висела».

Соорудив установку, исследователь стал ожидать грозы: «... с великою нетерпеливостью ожидал грому, которой 18 июля в полдень и случился». Хо тя «гром повидимому был не близко от строения», электрический указатель начал действовать. Электрические искры были получены и непосредственно во время грома, и во время дождя, и после грома. Опыт продолжался полтора часа и привел к заключению:

«Итак совершенно доказано, что електрическая материя одинакова г:

громовой материей».

Через неделю в «Ведомостях» появилось сообщение: Рихман повторил 21 июля опыты, применяя лейденскую банку, и снова убедился, что «материя грома не разнится... от електрической материи...» Одновременно с Рихманом опыты по изучению электричества произво дил Ломоносов. Однако описание его опытов не сохранилось. Имеется только краткая запись в его отчете за 1752 г.:

«Чинил електрические воздушные наблюдения с немалой опасностью».

Одним из следствий этих опытов были широко известные, посвященные электричеству, строки Ломоносова в стихотворном письме И. И. И Ту валову о пользе стекла. В декабре 1752 г. Ломоносов написал:

…Вертясь, стеклянный шар дает удары с блеском, С громовым сходственным сверканием и треском.

Дивился сходству ум, но, видя малость сил, До лета прошлого сомнителен в том был...

Внезапно чудный слух по всем странам течет, Что от громовых стрел опасности уж нет!

Что та же сила туч гремящих мрак наводит, Котора от стекла движением исходит, Что, зная правилы изъисканы Стеклом, Мы можем отвратить от храмин наших гром, Единство оных сил доказано стократно.

В 1753 г. Ломоносов и Рихман продолжали опыты по изучению атмо сферного электричества, в результате которых они самостоятельно создали разнообразные «громовые машины», представлявшие собой родоначальников последующих громоотводов.

Ломоносов сделал чрезвычайно важное открытие, вполне самостоя 'пельное, но почти совпавшее по времени с подобным открытием, совершен ным во Франции ЛемО'Нгье.

25 — 28 апреля 1753 г. Ломоносов установил, что его громовая машина показывает наличие электричества в атмосфере в то время, когда никаких грозовых явлений нет: «Електрическая в воздухе сила далее громового треску распространяется или без действительного грому быть может».

Он провел очень много опытов со своей громовой машиной, частично описанных в его трудах. Один из этих опытов описан им в изъяснении 8-м 1с «Слову о явлениях воздушных, от електрической силы происходящих» «Сего 1753 года, в июле месяце, выставлен был мною Електрической прут а b на высоком дереве в деревне, которой сквозь стеклянные тощие ци линдры с с был просунут и прикреплен к шесту шелковыми снурками;

от не го протянута была по обычаю проволока в окно, и привешен железной ар шин, от края другого не отделанного окна расстоянием на один фут». В каче стве электрических «указателей» Ломоносов применил: шелковую нить, под вешенную к аршину, и кисть из нитей. Во время грозы, происшедшей 12 ию ля, он использовал оказавшийся под руками топор для извлечения искр и «конического шипящего огня». Во время опыта «из всех углов е е неравных бревен, бок окна составляющих, шипящие конические сияния выскочили и к самому аршину достигли, и почти вместе у него соединились. Продолжение их времени не было больше одной секунды: ибо великим блеском, с громом почти соединенным, все. как бы угаснув, кончилось».

Ломоносов и Рихман уверенно вели опыты. На очередном акте Академии наук они решили доложить о проведенной работе. Рихман должен был докла дывать о самих опытах, а Ломоносов задумал дать теорию опы тов, произве денных с «громовой машиной», и показать «пользу от оной происходящую».

26 июля 1753 года, как писал Ломоносов, «в первом часу пополудни под нялась громовая туча от норда. Гром был нарочито силен, дождя ни капли».

Ломоносов производил опыты, извлекая искры рукой из «громовой ма шины» и изучая их цвет.

Гроза становилась все сильнее. Ломоносов продолжал вести опыты, не взирая на нарастающую силу громовых раскатов.

«Внезапно, — пишет Ломоносов, — гром чрезвычайно грянул в самое то время, как я руку держал у железа и искры трещали. Все от меня прочь побе жали. И жена просила, чтоб я прочь шол. Любопытство удержало меня еще две или три минуты, пока мне сказали, что шти просты, а при том и електри ческая сила почти перестала».

Убедившись, что разряды в «громовой машине» уменьшились, Ломоно» сов отправился к стынущим щам. Он спокойно сидел и обедал, когда внезап но распахнулась дверь и вбежал слуга Рихмана с восклицанием: «Профессора громом зашибло».

Не стало соратника Ломоносова, пал во имя науки мужественный Риэс ман. Присутствовавший во время последнего опыта Рихмана гравер Соколов сообщил, что он видел: «... г. профессор, отстоя на фут от железного прута, смотрел на указателя електрического... из прута, без всякого прикосновения, вышел бледно-синеватый огненный клуб, с кулак величиною, шел прямо ко лбу г. профессора, который в самое то время, не издав ни малого голосу, упал назад на стоявший позади его сундук... В самый же тот момент последовал такой удар, будто бы из малой пушки выпалено было….» Удар был так силен, что и Соколов упал, но отделался испугом и тем, что «почувствовал на спине у себя некоторые удары, о которых после усмотрено, что оные произошли от изорванной проволоки, которая у него на кафтане с плеч до фалд оставила знатные горелые полосы».

Ломоносов, стремительно бросившийся в дом Рихмана, увидел, что его друг «лежит бездыханен». Никакие усилия вернуть жизнь пострадавшему не увенчались успехом.

Справедливо чтя заслуги и память своего товарища, Ломоносов сказал:

«…умер господин Рихман прекрасною смертью… Память его никогда не умолкнет».

3. « » Еще в XVIII в. в России было опубликовано немало работ, посвященных изучению магнитных и электрических явлений. В 1733 г. к нескольких номе рах «Примечаний к Ведомостям» печаталась статья «О магните».

В 1754 г. русские читатели получили труд Г. В. Рихмана «Опыты о маг нитной силе без магнита сообщенной», напечатанный в академическом изда нии «Содержание ученых рассуждений Академии наук», в котором печата лись русские переводы латинских текстов из академических «Новых коммен тариев». В 1755 г. появилось «Известие о магнитах, с особливою силою дей ствующих», опубликованное в «Ежемесячных сочинениях, к пользе и увесе лению служащих». В 1757 г. в том же издании опубликовано: «Краткое опи сание електрических опытов, деланных помощью бумажного змея господи ном де-Ромас».

В январе 1759 г. Эпинус выступил со статьей в «Сочинениях и пере нодах, к пользе и увеселению служащих», озаглавленной: «Краткое известие о новоизобретенном способе к умножению силы в натуральных магнитах».

Печатались труды, извлеченные из известий зарубежных академий, как, на пример: «О изобретении магнитной стрелки. Сочинение Абунда Коллина. Из комментариев Болонской Академии наук», опубликованное в 1762 г. в «Сочи нениях и переводах, к пользе и увеселению служащих».

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 || 6 | 7 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.