WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |

«1 Предлагаемая вниманию читателя книга представляет собой обобщаю щее исследование, посвященное творчеству русского народа в область тех ники. ...»

-- [ Страница 3 ] --

1654 года, а из места сего благовестить начал в лето мироздания 7176, хри стова же рождества 1668 и благовестил до лета мироздания 7208, рождества же г дня 1701 года, в которое мца июня 19 дня, от великого в кремле бывшего пожара поврежден, до 7239 года от начала мира, а от христова в мире рожде ства 1731 пребыл безгласен…».

Королевский механик Жермен посчитал, как указывалось, шуткой пред ложение отлить колокол весом в девять тысяч пудов. Русские мастера Иван Федорович и Михаил Иванович Маторины не только выполнила то, что каза лось невозможным зарубежным техникам. Они создали колокол, весивший не 9000 пудов, а много больше: царь-колокол весит 12 327 пудов 19 фунтов, то есть около 200 тонн1.

Сложные задачи по подъему на большую высоту и установке колоколов, весивших тысячу пудов и более, успешно решали многие русские мастера, творцы прославленных ростовских, московских, псковских и многих иных звонов. Древние двухтысячепудовые колокола «Сысой» и «Полиелейный», поднятые на положенные им места на колокольне ростовского собора, издав на известны своими голосами, включившимися в знаменитые ростовские звоны: сысоевский, акимовский, егорьевский и будничные.

На страницах русской истории колоколов записаны многие тысячи ус пешных подъемов, совершенных от времен древней Руси до установки на место большого колокола Успенского собора в московском Кремле, заслу женно именуемого «большим». Он весит четыре тысячи пудов.

Русские искусники выработали с древних времен умение практически решать неисчислимое множество также иных механических задач. Это уме ние издревле запечатлено в русской народной речи, изобилующей поговор ками, пословицами, прибаутками, загадками и иными речениями, посвящен ными механическим установкам и разнообразным делам, относящимся к об ласти практической механики.

Исстари русский народ говорит: «Против ложки хлеба не съешь». В сло вах этой древней поговорки образно запечатлен один из основных законов механики — закон рычага, отлично примененный при подъеме царь-колокола механиком, вышедшим из народа.

Народ заметил, что происходит, если обычной ложкой зачерпнуть, ска жем, щи, и ложку у ее свободного конца опереть об миску. Так получится рычаг первого рода с длинным и короткими плечами. Для того чтобы урав новесить нагрузку на длинное плечо, придется подвесить на свободное ко роткое плечо столько хлеба, что одному, действительно, не съесть.

Величайшие за рубежом колокола весят: китайский в Бейпине — 55 тонн и японский в Киото — 63 тонны.

Для отливки царь-колокола Иван Маторин получил 14124 пуда 29 фунтов меди и 1000 пу дов олова. При переливке добавили 493 пудов 6 фунтов олова. Двенадцатятысячепудовый коло кол имеет в высоту 6,3 метра при диаметре 6,9 метра. Толщина стенок: вверху—0,4 метра, внизу — 0,27 метра. Для кладки печи в литейной яме пошло кирпича 1 214 000 штук. Стоимость рабо ты — 141 000 руб. При кремлевском пожаре 1737 г. над колоколом, еще находившимся в яме, загорелось прикрывавшее его деревянное строение. Пылающие бревна падали в яму. Сбежав шийся народ, опасаясь, что колокол расплавится, начал зализать его водой. Видимо из-за нерав номерного охлаждения откололся кусок в его нижней части. Столетие колокол пролежал в земле, а в 1836 г. его установили на место, где он теперь и стоит в Кремле.

Очень многие иные народные речения, издавна известные у нас, показы вают, что русский народ очень много думал о практических делах, относя щихся к области механики и постоянно им совершаемых. Особенно важно, что среди этих дел и дум значительное место принадлежит таким механиз мам, как мельница и часы, представляющим, как открыл Карл Маркс, именно ту материальную основу, развитие которой еще в условиях господства ре месла и мануфактуры подготовило грядущее создание крупной машинной индустрии1.

«Весь мир кормит — сама не ест», — такую загадку издавна задают у нас об одной из древнейших народных механических установок, о которой есть еще и такие загадки: «Без ног — прытко, без жил — сильно, без разума — хитро»;

«Без рук, без ног — лапшу крошит».

Сохранилось множество других загадок, поговорок и иных речений о мельницах, широко известных еще древней Руси. Есть особые загадки, по священные водяной мельнице: «Сидит старик над водой, трясет бородой»;

«Стоит дом на горах, вода брызжется, борода трясется»;

«Стоит кулик на болоте, не жнет, не молотит, а только за хлеб денежки колотит»;

«Сидит баба на юру, ноги свесила в реку» и множество других.

Немало загадок и других народных речений посвящено ветряной мель нице: «Стоит баба на юру, руками машет, а что съест, тем и люди сыты»;

«Сидит баба на току, сама брюзжит, руками разводит, что волость подвозит — все жрет»;

«Птица-Юстрица «а девяти ногах стоит, на ветер глядит, крыльями машет, а улететь не может».

Старинные загадки и другие речения показывают, что самым широким народным массам издавна был хорошо известен и понятен механизм мельни цы и его отдельные детали.

Многие старинные загадки посвящены таким отдельным деталям, как жернова: «Брат брата трет, белая кровь течет» «Два борова грызутся, промеж них пена бежит»;

«Конь гогочет — овса хочет»;

«В темной избе — медведь ревет»;

«Около серого камушка бегает беленький заюшка».

Особые народные речения посвящены мельничному валу: «А што бате, бате, старище Елизарише, куплется и похваляется: есть у меня калина дубина, с двух концов свинцом налита». Народом созданы загадки и о таких отдельных деталях, как мельничные махи: «Четыре брата друг за дружкой бегают, а друг дружку не нагонят».

Наличие огромного количества подобных народных речений понятно.

Строители русских мельниц выполнили огромную работу, создавая эти ме ханические установки еще в условиях древней Руси на просторах великой европейской равнины, а затем на Урале, Алтае, в далекой Сибири. Разнооб разные меткие речения нашего народа также посвящены механизмам, наи более теперь распространенным в быту: «День и ночь стучится, никого не боится»;

«В избе никого нет, а кто-то стучит»;

«Шумит, гремит, вертится, считает наш век, а не человек».

Время самого знакомства нашего народа с часами точно не установлено.

Древнейшие из документальных известий о часах в нашей стране относятся к 1404 г., когда в Москве были установлены одни из самых замечательных по тому времени часов в мире. Летописи повествуют об этом событии:

«В лето 6912 князь великий замысли часник и постави е на своем дворе за церковью за святым благовещением. Сей же часник наречется часомерье;

на всякий же час ударяет молотом в колокол, размеряя и расчитая часы К. Маркс, Капитал, т. I, изд. 1934 г., стр. 395. — Письмо К. Маркса к Ф. Энгельсу от января 1863 г. Соч. К. Маркса и Ф. Энгельса, т. XXIII, сгр. 131—132 и др.

нощные и дневные, не бо человек ударяше, но человековидно, самозвонно и самодвижно, страннолепно некако створено есть человеческою хитростью преизмечтано и преухищрено. Мастер же художник сему беяше некоторый чернец, родом сербин, именем Лазарь;

цена же сему беяше вящыпе полу втораста рублев».

Часы действовали «человековидно, самозвонно и самодвижно» при по мощи гирь — большой, средней и двух малых боковых. На циферблате бы ли помещены по его ободу древнерусские цифры. Над циферблатом поме щался бой в колокол, установленный под небольшой аркой.

В Новгороде нам пришлось видеть древние часы, хранившиеся в башне, называемой Евфимьевская часозвоня. Эти часы еще никем не изучены и не описаны. Время их сооружения точно не установлено. Вполне вероятно, что это те часы, которые установил новгородский архиепископ Евфимий, вы дающийся организатор строительных работ, возводивший церкви, каменные палаты, колокольни, в том числе упомянутую «колокольницу каменну», но сящую его имя. Летопись повествует, что Евфимий установил в 1436 г. в Новгороде часы: «... и часы над пола-тою наряди звонящыи...» Наряду с такими выдающимися механиками и часовщиками иностранно го происхождения, как Христофор Галловей, работавший у нас в XVII в., документы называют многих русских мастеров. В 1585 г. при Спасских, Тайницких и Троицких воротах Кремля состояли! русские «часовники». В 1613—1614 гг. упоминаются в Москве часовщики еще и при Никольских воротах Кремля. Сохранились и некоторые из имен: в 1614г. у Фрск ловских ворот состоял часовщик Никифор Никитин. В 1626 г. Кирилл Самойлов по лучил от царя в награду серебряный кубок, атлас алый, камку лазоревую, тафту червчатую, сукно к рас но-малин о вое, сорок соболей и сорок куниц — всего на сто рублей: «А пожаловал его государь зато, что он сделал в Кремле-городе на Фроловских воротах башню и часы».

Документы показывают, что в 1655 г. Петр Кузьмич Печенкин, посад ский человек из Тихвина, взялся со своими работными людьми собрать бое вые часы для одного из монастырей. Он обязался установить часы «как им бить на четверо часы по четвертям безмятежно». В его же обязанности вхо дило: обучить монастырского человека «водить» часы и на протяжении полу года ему, Печенкину, подчинять часы «безволокидно». Оплата всего этого была определена в сумме «пол-пята рубли».

Напомним еще о том, что в допетровской Руси широко были известны часы особого устройства, носившие название русских часов.

Наряду с часовщиками известны для того времени и многие другие ме ханики, вышедшие из народа.

Во второй половине XVI в. соловецкий игумен Филипп Колычев ввел в монастырское хозяйство любопытные механические установки для перекач ки пива. Он устраивал также системы каналов между монастырскими озера ми, сооружал мельницы.

Документы показывают, что одновременно с мастерами названных спе циальностей исстари в нашей стране сильны были в практической механике и многие другие, особенно по части строительной механики, представленной еще в древней Руси разнообразным творчеством от мостов через своенрав ный Волхов и до многочисленных великолепных творений гражданских зод чих и строителей укреплений.

Так же как и во всех других случаях при развитии этих дел, мудрость русского народа сказалась в том, что он сумел сочетать отечественный опыт с широким использованием зарубежного, критически перерабатывая его и развивая свое самобытное строительное искусство. От византийских масте ров, приглашавшихся в древний Киев, Новгород и некоторые иные места, от итальянских зодчих, находивших простор для своего творчества в древней Москве, русские мастера сумели перенять немало полезных навыков, прие мов и архитектурных форм, переплавленных в процессе развития русского строительного искусства, всегда обогащавшегося мировым опытом и всегда сохранявшего свое самобытное лицо.

Это самобытное русское лицо запечатлено в мировых творениях зодчих древнего Киева, Новгорода, Пскова, Ростова, Суздаля, Владимира, Москвы и иных городов, которых с древнейших времен у нас было столь много, что и норманны, и арабы еще на заре нашей истории называли Русь «страной горо дов».

На страницах истории древней Руси записано много славных имен рус ских мастеров, отлично, но на свой особый лад владевших приемами, входя щими теперь в круг, подлежащий ведению строительной механики. Именно об этом говорят сооружения, возводившиеся такими зодчими, как новгородец Арефа и киевлянин Петр Милонег в XII в., каменный мастер Авдей в XIII в., Кирилл, Василий Ермолин, Иван Кривцов, Прохор Борис Третьяк и иные, работавшие в том веке, когда у нас нашли место для своего творчества такие зарубежные знатоки, как Антон Фрязин, Петр Соляри и другие во главе с Аристотелем Фиоравенти.

Документы сохранили имена также многих крупных организаторов строительных работ, которым придавали исключительное внимание выдаю щиеся русские государственные деятели со времен княгини Ольги, Владими ра Святославича, Ярослава Мудрого. Новгородская летопись, известная по Синодальному харатейному списку, сообщает, что новгородский архиепи скоп Василий в первой половине XIV в. занимался организацией множества строительных дел в Новгороде. Он сооружал каменные стены в 1331 г.

«…заложи… град камен от святого Володимера до святой Богородицы, от Богородицы до Бориса и Глеба». В 1333 г. строительство было закончено:

«…постави град камен в два лета». В том же году Василий занимался пере устройством новгородского собора;

«…святую Софею сторону свинцом поби и крест обнови на святой Софеи великый и сволоки сня сторону...». Он? же восстанавливал церковь св. Георгия, построил церковь Богородицы в Зве ринце. Вместе с посадником Федором Даниловичем и тысячным Остафьем и «со всем Новгородом» он соорудил в 1335 г. «острог камен… от Ильи свято го к Павлу святому». Он закладывал новые и восстанавливал старые палаты каменные и храмы, а также выполнил много других дел. При нем в 1338 г.

новгородцы соорудили через Волхов новый мост: «…делаша мост нов, что было вышибло… и почал и кончил своими людьми».

Много выдающихся организаторов и строителей, отлично овладевших практикой строительной механики, вышло в те века из Пскова: строитель церкви «у Смердья моста над греблею» мастер Кирилл — 1374 г., мастер Еремей— 1415 г., мастер Федор— 1420 г. и другие.

В первой половине XVI в. прославились как строители москвич Василий Бобр—1514 г., ростовский «каменный здагель» Григорий Борисов — 1522— 1543 гг., тверитянин Ермолай—1535 г., ростовский мастер Пахо* мий Горяи нов— 1543 г., новгородец Варфоломей-—1545 г., псковитянин Богдан Ковы рин— 1546 г., псковский мыльник Кирилл— 1546 г. Знатоки строительного дела посылались для ответственных работ в различные концы страны. В г. Иван IV послал «в Казани новый город Казань делати» псковских мастеров во главе с «городовым и церковным мастером» Постником Яковлевым и его помощником «каменщиком Ивашкой Ширяевым с товарыщи». Вел[икий псковский зодчий Барма вместе с Постником соорудил в середине XVI в.

великолепный памятник русского зодчества — церковь Василия Блаженного в Москве.

Во второй половине XVI в. замечательные сооружения возводили: рос товский мастер Андрей Малой—1554 г., «мастер домашний» Сав-киной пус тыни Захарий—1558 г., тверитянин Гавриил Маков— 1564—: 1567 гг., бол динский мастер Терентий—1591 г., «каменный зодчий»-Давыд и многие дру гие. Огромнейший созидательный труд выполнили» строители русских укре плений, в истории которых встречаются имена К Алексы Градоруба—1276 г., и прославленного строителя стен Белого города в Москве и смоленского Кремля Федора Савельевича Коня, создавшего твердыню на Днепре, оборона которой русскими во главе с доблестным Шеиным навсегда вошла в историю как образец борьбы за Родину.

Творения древнерусских зодчих, а также сохранившиеся документы об их трудах доказывают, что они выработали на практике умение пользоваться важнейшими принципами, лежащими теперь в основе строительной механи ки. Это мастерство проявилось в умении правильно выбирать соотношение различных частей сооружений, решая практически те задачи, которые мы теперь называем задачами на равновесие, задачами статики сооружений.

Строители многочисленных русских боевых стен умели так подбирать соотношение высоты и толщины стен, что они отлично и чрезвычайно долго держались без применения каких-либо боковых подпорных сооружений — контрфорсов. Возводя выдающиеся крупные сооружения, наши лучшие мас тера умели избегать лишних запасов прочности. Современные нам историки архитектуры, изучавшие церковь Вознесения, сооруженную в 20—30-х годах XVI в. в селе Коломенском под Москвой, приходят в изумление от точности практического расчета древних строителей этого памятника, достигающего в высоту 58 метров: «...даже современные зодчие, во всеоружии тайн строи тельной механики, не рискнули бы сделать эти стены более тонкими, раз только бы осталась та огромная высота храма, над которой, однако, не заду мался зодчий XVI века».

Как песня, запечатленная в камне, стоит у стен Кремля в Москве храм Василия Блаженного, о строителях которого — русских мастерах Постнике и Барме — справедливо сказано в древней рукописи: «...быша премудрии и удобни таковому чюдному делу».

Объединив в едином храме девять отдельных церквей, они не только создали изумительную архитектурную гармонию. Они воедино сочетали конструктивные и художественные формы, удивительно правильно подбирая отдельные элементы, допуская только действительно необходимую толщину стен и перекрытий, вводя возможно меньшее количество материалов и, вме сте с тем, обеспечив должную монументальность своему творению.

Не вызывает никаких сомнений, что у таких строителей был не только «голый» опыт, но и глубокий и трезвый расчет и какое-то своеобразное, нам неизвестное, но весьма основательное знание основных принципов механики, позволившее им отлично разрешить задачи строительной механики, решение которых сделало бы честь и современному строителю, вооруженному, в от личие от Бармы и Постника, обширнейшим справочным, печатным, лабора торным и прочим арсеналом.

О таком особом народном и до сего времени все еще не понятом глубо ком знании говорят многочисленные другие решения сложнейших задач, от носимых теперь к области строительной механики. Каким-то все еще неяс ным современным исследователям образом эти задачи решались русскими зодчими, возводившими сложные системы разнообразно сочетающихся арок, сводов, столпов, куполов.

О наличии таких своеобразных знаний в области строительной механики говорят самые темпы строительства, резко отличные от того, что имело место в средние века на Западе, где, (например, Кельнский собор начали строить в 1248 г., а закончили — в 1880 г., то есть более чем через семь столетий. С этим рекордным «темпом» созвучны для Западной Европы и многие другие:

Миланский собор начат постройкой в 1386 г., а окончен в 1805 г. Отдельные части сооружения, начатые прадедом, часто кончал правнук. Алтарь св. Яко ва в Пистойе или баптистерий во Флоренции сооружали по 150 лет. Подоб ные темпы могла допускать в средние века Западная Европа, прикрытая от восточных завоевателей древней Русью. У нас таких темпов не было и не могло быть. Счет в лучшем случае шел даже не на десятки лет, а всего лишь на годы. Храм Василия Блаженного построили за 1555—1560 гг.

Своеобразные знания, возможно никогда и неписаииые и вряд ли имею щие по форме что-либо общее с нашими привычными расчетами с диффе ренциальными уравнениями и их интегрированием, проявились и во многих других творческих делах древней Руси, относящихся к области механики.

Более трехсот лет тому назад русские пищальные художники, или хитрецы огненного боя, — оружейники решали такие задачи в области практической механики, которые оказались посильными для Западной Европы только в прошлом столетии.

В конце XIX в. Петербург посетил прославленный тогда пушечный ко роль Фридрих Крупп, сын Альфреда Крупна, обеспечившего расцвет своей фирмы в шестидесятых годах XIX в. с введением клиновой системы пушеч ного затвора. Во время осмотра нашего Артиллерийского исторического му зея сперва все шло гладко, пока Крупп не подошел к железной пищали XVII в., изготовленной русским пушечным мастером, по преданию самим Андреем Моховым. Здесь то и задержался Крупп. По свидетельству Н. Е. Бранденбур га, он простоял более часа у изделия русского мастера.

Задержка была не случайной. Русская пищаль имела клиновый затвор с приводящим его в действие механизмом, о котором в каталоге музея, состав ленном в 1877 г., сказано:

«...запирающий механизм состоит из механического сплошного клина, двигающегося в поперечном горизонтальном отверстии. Движение клина производится вращением рукоятки, надеваемой на конец вертикальной оси, выдающейся над верхним срезом казенной части орудия, причем шестерня, насаженная на эту ось, имея сцепление с зубцами, нарезанными на плоскости клина, заставляет последний принимать поступательное движение в ту или другую сторону. Для заряжания в клине приделано круглое отверстие, совпа дающее с осью канала орудия, при известном положении запирающего меха низма».

Это была скорострельная казнозарядная пушка.

Русский новатор, создавший в XVII в. механизированный клиновый за твор, опередил на два столетия изобретение прославленных немецких пу шечных королей.

Русские пушечные мастера еще в XVII в. проявили себя замечательными искусниками во многом ином.

В мировой литературе известны споры представителей различных стран о времени создания первых пушек с винтовой нарезкой. Спор идет об от дельных годах второй половины XVII в. Часто называют мировым первенцем пушку 1676 г. из так называемого Кабинета принца Морица в Гааге. Называ ют также пушку с шестью винтовыми нарезами, изготовленную в 1691 г. Ко хом в Мюнхене.

В Артиллерийском историческом музее в Ленинграде хранятся древние пушки, вносящие ясность в этот спорный вопрос. Здесь хранится медная пушка с нанесенными на ней при отливке датой— 1615 г. и надписью на ла тинском языке, точный перевод которой гласит: «Великому господину царю и великому предводителю Михаилу Федоровичу всех медведей».

Русский пушкарь, отливавший пушку, силен был своим мастерством, но не силен в латыни и назвал царя не предводителем «всех русских» (russorum), а предводителем «всех медведей» (ursorum). Самая эта ошибка исключает возможность поступления из-за рубежа пушки со столь издевательски зву чащей надписью. А о мастерстве ее творца говорит то, что это — казнозаряд ная нарезная пушка, имевшая клиновый затвор. В канале пушки десять вин товых нарезов. Из трех запалов два заклепаны — эта нарезная пушка бывала в боях.

В Артиллерийском музее в Ленинграде хранится еще несколько русских нарезных пушек XVII в., показывающих, как искусны были наши мастера. Об этом говорит в числе многого прочего русская казнозарядная пушка XVI в., имевшая механический клиновый затвор, который, если бы он не был утерян, видимо, еще больше поразил бы Крупна.

Умело сочетая отечественный и зарубежный опыт, русские техники еще в древние времена ярко показали свое народное мастерство в подъеме огром ных тяжестей, в сооружении механических установок, в строительной и ар тиллерийской механике. Опыт, навыки и знания, запечатленные в этих делах, столь своеобразны по самому своему существу и столь примечательны по результатам, что они дают право сказать: русский народ еще в те далекие столетия создал своеобразную народную механику.

2.

«Арифметика, сиречь наука числительная», — так называется одна из первых петровских книг, напечатанная на церковно-славянском языке еще в 1703 г. На титульном листе внизу, в рамке, напечатано: «Сочинися сия книга чрез труды Леонтия Магницкого».

Леонтий Филиппович Магницкий, преподаватель московской школы «математических и навигацких, то есть мореходных хитростно наук учения», написал свой труд, использовав «старопереводные славенские» рукописные книги, известные еще в XVII в., а также иностранные источники. Он создал своеобразную энциклопедию первоначальных знаний по арифметике, алгеб ре, геометрии, тригонометрии. Основное внимание он уделил практическим приложениям математики в геодезии, астрономии, навигации, сообщив в своей книге также немало сведений, полезных для всех занимавшихся делами в области механики.

В разделе «О прикладах потребных к гражданству» он дал способы оп ределения высоты стен, глубины колодцев, расчеты для сооружения шатров, расчеты зубчатых колес, определение протяжения «внутреннего окружения» рвов и т. д. В числе прочих здесь имеется задача, как рассчитать «в каковых либо часах или во иных махинах некоторые колеса» так, чтобы заданному числу оборотов ведущего колеса соответствовало требующееся число оборо тов ведомого. Здесь же даны способы определения веса ядер, расхода камня на сооружение стены, расхода свинца, чтобы «пульки лить», а также многое иное. Книга Магницкого (получила широкое хождение, на ней обучались поколения первой половины XVIII в. Она давала теоретическую основу для последующего освоения механики.

Петровский почин в создании печатной книги вскоре был продолжен из данием гражданским шрифтом книг, освещавших «приемы циркуля и линей ки», артиллерийские, крепостные, морские дела. В некоторых из этих книг находились сведения, относящиеся к области практической механики, свя занные с производством пороха, орудий и снарядов, с испытанием пушек, их действием. В книге «Новейшее основание и практика артиллерии», изданной в Москве в июле 1710 г., в числе прочих сведений, относящихся к области механики, содержится особый раздел: «Объявление подъемного орудия или инструмента». Текст сопровождается чертежом подъемника, показывающим, что при помощи этого подъемника «един человек полуканона или пушку из станка поднять и паки на станок наложить возможет, яко же в начертании видети возможно». Некоторые практические сведения по механике даны в книгах: «Описание артиллерии», изданной в марте 1710 г., «Учение и прак тика артиллерии», изданной в 1711 г., и в некоторых других. 20 февраля г. вышла в Петербурге из печати первая русская книга, посвященная специ ально механике: «Наука статическая или механика». Эту книгу написал пи томец Петра I Г. Г. Скорняков-Писарев. Значительное по тому времени рас пространение получили при Петре I рукописные книги. Широко начали ис пользоваться и зарубежные издания. Некоторое представление о характере этих книг дает составленная в июне 1725 г. «роспись» книг, принадлежавших лично Петру I. В «росписи» значатся:

«57. Токарное художество, автора Плумира, книга письменная, русская и голландская...

68. Генрика Шмица. Книга о махинах, в Нирнберге, 1686.

69. Рамелла. Разные и художественные махины, в Париже, 1588...».

В этих названиях легко узнать классические западноевропейские труды:

Agostino Ramelli, Le diverse et artificiose machine, Paris, 1588, Charles Plumier, L’art de tourner etc, Lion, 1701 г. Кроме подобных книг, сведения по механике содержат такие книги, как «Архитектура» Витрувия, которой также пользо вался Петр I, и другие. Помимо печатных книг имели хождение рукописные списки с иностранных изданий и их переводы, как показывают слова о «То карном искусстве» Плюмье: «Книга письменная, русская и голландская».

Труд Плюмье, следовательно, знали в рукописных переводах с французского на русский и голландский языки.

Сильной рукою открыв дорогу печатной русской и западноевропейской книге, Петр I позаботился о привлечении в страну зарубежных знатоков в области практики и теории механики. В Россию были вызваны токарные мас тера Рейбиш, Шельпор и другие, машинный и фонтанный мастер Иоганн Кайзер, меховых и машинных дел мастер Конрад Кайзер, мастер по матема тическим инструментам Петр Виньон, мастер курантный Иоганн Ферстер, оружейный и замочный мастер Иоганн Эмейс, проволочный мастер Андреас Нитцель, ножовщик Иоганн Вагнер и многие другие. Петр I не только при влекал иностранных знатоков механического дела, но и оказывал помощь работавшим за рубежом.

24 февраля 1724 г. Петру I был поднесен экземпляр первой части «Теат ра машинного» Леупольда (Tueatrum machinarum generale). Автор этого и последующих томов самого обширного по объему в первой половине XVIII в. классического сводного сочинения по прикладной механике смог издать свой многотомный «Машинный театр», опираясь, на материальную под держку Петра I, знавшего о Леупольде, что «мошна его слаба есть, такое про странное и драгое дело совершить». Следовательно, Петр I не только в Рос сии, но и за рубежом помогал развитию машиноведения. Он много помог мировому развитию механики, основав нашу Академию наук, по его воле ставшую местом работ величайших ученых XVIII в. в области механики — Даниила Бернулли и Леонарда Эйлера.

Академик Бильфингер в 1725 г., вскоре после открытия Академии наук, сказал:

«Кто хочет основательно научиться естественным и математическим наукам, тот отправляется в Париж, Лондон, Петербург. Там ученые мужи по всякой части и запас инструментов. Петр, сведущий в этих науках, умел со брать все, что для них необходимо».

Петр I заложил мощную основу для работы у нас зарубежных и роста собственных «ученых мужей по всякой части».

Издание первенцев русской технической книги, посылка русских для обучения за рубежи, приглашение иностранных знатоков механики и другие начинания, вплоть до создания Академии наук, эти петровские дела вызвали к жизни новое, не имевшее в прошлом места в стране, — развитие механики как науки.

Петровский вклад в развитие практической механики представлен также многочисленными новыми механизмами, введенными на новых петровских заводах. При сооружении этих механизмов, в котором принимали участие и отечественные и зарубежные деятели, заметно выделились многие из русских знатоков, в их числе тульские мастера: оружейник Никифор Пиленко, ли тейщик Семен Баташов, Степан Трегубов, строивший доменные печи и пу шечные вертельни.

Марк Васильевич Сидоров, он же Красильников, тульский мастер куз нечного, ножевого и палашного дела, создал проект, по которому строился новый оружейный завод в Туле со всеми его вододействующими машинами.

Строителем был лично Сидоров, которому помогал палашный мастер Сергей Шелашников. Вскоре после пуска завода, состоявшегося 10 января 1714 г., Марк Сидоров умер, не успев довести до конца начатую им постройку «мо лотового анбара для битья досок на стволы и делания стали».

Яков Батищев, числившийся солдатом Ораниенбургского баталь она, продолжил и развил начатое Сидоровым. Он изобрел машину «для обти рания наружности стволов»,;

то есть для их обработки с поверхности. Мо дель машины Батищева показала, что механизация обработки стволов позво ляет сократить в пять раз число рабочих на этой операции: «...каждая пила должна была заменять пять человек». Батищев изобрел также машину для расковки стальных досок, идущих на изготовление стволов. В этой машине два или три молота должны были бить по одному и тому же месту, расковы вая металл, помещенный на наковальне.

В январе 1715 г. успешно прошли испытания машины Батищева для об тирания стволов: «беление» ствола занимало полтора часа. Оказалось, что один отдельщик может на этой машине обработать шестнадцать стволов за день, а при ранее применявшейся ручной обработке — только два ствола за то же время и при работе со значительно большим напряжением сил.

Батищев установил машины своего изобретения в том молотовом амба ре, который не успел закончить Сидоров. Историк Тульского оружейного завода И. Гамель сообщает:

«В нижнем этаже поставил он два станка для сверления двадцати четы рех стволов на каждом. В верхнем было двенадцать пильных станков, а на каждом обтиралось по двенадцати стволов вдруг пилами, в тридцать фунтов каждая: потом восмью личными пилами чистились поверхности стволов, а четырьями отделывались грани у казенного конца;

внутренность чистилась четырьями смыкальными (шустовальными) пилами».

Петровские документы сохранили имена многих других русских деяте лей, занимавшихся новыми делами в области механики. В их числе упоми наются представители различных направлений: от мастера оптических инст рументов Ивана Беляева! до крестьянина Ефима Никонова —~ изобретателя «потаенных» судов, т. е. подводных лодок.

В 1719 г. Никонов объявил, что он может сделать «потаенное» судно для скрытного нападения на неприятельский флот: «…сделает он к военному случаю на неприятелей угодное судно, которым на море в тихое время будет из снаряду разбивать корабли хотя б десять или двадцать и для пробы тому судну учинить образец… под потерянием своего живота, ежели будет не угодно».

В январе 1720 г. Никонов снова подтвердил, что берется сделать судно, которое сможет идти в воде «потаенно и подбити под военный корабль под самое дно».

В том же месяце за подписью генерал-адмирала Никонову дали приказ делать судно при Обер-Сарваерской конторе. Распорядились о выдаче ему необходимых материалов и о выплате ему жалованья по 10 копеек в день.

В 1724 г. на Галерном дворе в присутствии Петра I начали спуск «пота енного» судна, но во время спуска повредили дно, и испытание не со стоялось.

После смерти Петра I начинание Никонова не было должным образом поддержано.

Любовь к хитростным делам и к высокому мастерству была в петровские дни распространенной среди представителей самых разнообразных сословий.

Одним из таких представителей был лично Петр I.

Замечательный артиллерист, кораблестроитель, фортификатор и знаток многих других технических дел, он очень любил заниматься различным мас терством, особенно токарным делом. Своими руками он создал замечатель ное произведение токарного искусства: «... прекраснейшее, из слоновой кос ти выработанное поникадило о 27 подсвешниках разной величины, с толшшм (же числом звездочек, для украшения, выточенных и над помянутыми под свеишиками укрепленных. Самые же они подорешники вставлены в четырех разной величины, из черного дерева выработанных и в соразмерном один от другого расстояния находящихся, поникадильных кругах, из которых между двумя средними вделаны в кость четыре медали...» Составитель описания «Кабинета Петра Великого», изданного в 1800 г., Осип Беляев рассказывает, что «некоторого знаменитого европейского двора министр» при посещении петровской Кунст-Камеры в Академии наук, вос кликнул:

«Ежели бы поникадило сие было продажно, и если бы я в состоянии был располагать миллионами:, то, чтоб иметь оное, не жалел бы несколька мил лионов рублей».

На эти слова последовал «учтивым образом» ответ: «...Россия довольно имеет миллионов, поникадило ж сие только у ней одно».

Занимаясь с увлечением, в порядке отдыха, токарным делом, Петр I соз дал замечательную коллекцию токарных станков. На этих станках можно было выполнять тончайшие работы, воспроизводить в точности» со всеми деталями, целые картины баталий.

Один из станков так описан Осипом Беляевым:

«…самой большой токарный станок, сделанный из молодого дуба, и снабденный медною и стальною преизящною механизмою, простирается в вышину на 3 аршина и 2 вершка, в коем с одной стороны вставлена медная цилиндрическая фигура вышиною в 61/2, а в диаметре около 8 вершков, кото рая представляет взятие Фридрих-Штадта, с надписью: Фридрих-Штадт представляет торжество Петра Первого, 1709;

— ас другой находится цилин дрическая ж фигура из пальмового дерева, длиною в 31/2, а в диаметре в вершка, то же самое изображающая, но которая не совсем еще отработана.

На одном конце сего станка сделаны великолепные три медные столпа, укрепленные на медном пиедестале, на котором с одной стороны вырезана следующая надпись: Deo adiuvante [богу споспешествующему]. Начало про извождения к строению махины 1718 году, совершена 1729 году, Механик Андрей Нартов».

На петровских стайках имеются суппорты — механические держатели режущего инструмента, заменяющие руку человека. Сооружая и развивая подобные станки, Петр I и такие соратники, как Андрей Нартов работали над созданием той новой техники, которая была необходимой для перехода от ремесла и мануфактуры к крупной машинной индустрии. Ведь именно вве дение суппорта для производства деталей машин увенчало промышленную революцию в Англии на исходе XVIII в. Это изобретение приписывается Генри Модсли, введшему суппорт, позволивший изготавливать детали ма шин с геометрическою точностью, что было необходимым для всего после дующего развития машиностроения. Генри Модсли, как известно, действовал в девяностых годах XVIII в., а еще в начале этого столетия Петр I работал на станках, в которых с геометрической точностью, и притом автоматически, воспроизводились не сравнительно простые очертания машинных деталей, но неизмеримо более сложные формы, соответствующие художественным изображениям батальных сцен.

Заботы Петра I о развитии русской техники особенно хорошо прояви лись в его отношении к самому выдающемуся русскому механику первой половины XVIII в. — Андрею Константиновичу Нартову.

Еще в 1709 г., когда пятнадцатилетний Нартов работал токарем в мос ковской школе «математических и навигацких наук» в Сухаревой башне, Петр I обратил на него внимание. В 1712 г. Нартова вызвали в Петербург, где он обучался токарному искусству у русского мастера Юрия Курносова и изу чал механику под руководством Зингера. В дальнейшем Нартова послали за рубеж «для просмотрения токарных и других механических дел».

В 1719 г. Нартов сообщил Петру из Лондона о том, что он «здесь таких токарных мастеров, которые превзошли российских мастеров, не нашел, и чертежи машинам, которые ваше царское величество приказал здесь сделать, я мастерам казал, и оные сделать по ним не могут...» Донесение Нартова показывает, что он занимался очень серьезными де лами для развития техники в нашей стране. Он писал Петру I:

«Я многие вещи здесь нашел, которые в России ныне не находятся, и о том писал я князю Б. Н. Куракину, чтобы он вашему царскому величеству о том донес и послал к нему некоторым машинам чертежи: Я ны не… объявляю, что я здесь присмотрел:

1. Махину, которая нарезывает легким способом железные шурупы для монетных дел.

2. Махину, которая тянет свинец и надлежит по адмиралтейству… 4. Махину, что нарезывает легким способом зубцы у колес.

5. Махину, которая сверлит легким способом помповные медные трубы.

6. Махину, которая тянет серебро и золото в пласты.

7. Нашел секрет к растоплению стали, что к токарному делу принадле жит для литья патронов, понеже оные патроны суть велики, чисты и креп ки…» После посещения Англии Нартов побывал в Париже, где также ревност но выполнял свои задачи. Президент Парижской Академии наук Биньон пи сал Петру I об его питомце: «…великие успехи… он учинил в механике, наи паче же в оной части, которая касается токарного станка».

По возвращении из-за рубежа Нартов заведывал токарней, принадле жавшей лично Петру, сооружал новые оригинальные станки, выполнял от дельные поручения и, что особенно важно, воспитывал новых знатоков сво его мастерства. Из его учеников в дальнейшем выделялись Александр Жура ковский и Семен Матвеев.

После смерти Петра I, которого Нартов пережил на тридцать один год, последнему пришлось выполнить много важных дел.

В 1726 г. Нартов налаживал в Москве на Монетном дворе «передел мо неты двух миллионов». Он много потрудился для развития техники монетно го дела: наилучшим образом его «механическим искусством в действо произ ведены к монетному делу многие машины». В 1728 г. «по должности меха нического искусства» он занимался на Сестрорецком заводе переделом в мо нету «двадцати тысящей пудов красной меди». В 1733— 1735 гг. он работал на Монетном дворе в Москве.

Нартов сделал много важных изобретений в военном деле;

по его проек там в 1747 г. перестраивали шлюзовые ворота в доках Кронштадта. Особенно много он поработал для развития артиллерийской техники.

Справедливо придавая основное значение обработке канала артиллерий ского орудия, он предлагал различные способы, чтобы получить канал долж ного качества: отливка сплошного тела орудия с последующим сверлением канала, применение при формовке медной трубы для получения возможно более совершенного канала, способ заделки раковин в каналах орудий. В 1741 г. он изобрел скорострельную батарею, состоявшую из сорока четырех мортирок, помещенных на особом горизонтальном круге, утвержденном на лафете. Мортирки объединялись в группы, дающие залповый расходящийся, огонь. В то время как одни изготавливались к выстрелу и открывали огонь, другие группы заряжались, занимая затем при помощи вращения круга место выстреливших. Угол возвышения круга получали при помощи подъемного винта, установленного в передней части орудия. Стрельба производилась трехфунтовыми гранатами.

Нартов писал о своей батарее: «А полезность в ней состоять будет тако вая, понеже против неприятельского фрунта может бросать гранаты в рос ширность линей».

Нартову принадлежит также изобретение способа «из пушек, мортир и мелкого ружья вне калибра большими ядрами стрелять». Снаряды, превы шающие калибр орудия, помещали либо в его раструб, либо в приспособле ние, установленное на конце орудийного ствола. При испытаниях стрельбы дали отличные результаты. Из пушек, калибр которых рассчитан на трехфун товый снаряд, стреляли шестифунтовыми гранатами. Из двенадцатифунтовой пушки стреляли двухпудовыми бомбами. Снаряды летели до мишеней при обычном расходе пороха.

После испытаний установили: «Такой новоизданный огненной инвенции не слыхано ни в России, ни в других государствах».

Нартову принадлежит еще много изобретений, получивших практиче ское применение: обработка плохо отлитых снарядов, заделка трещин в теле орудия. Он создал оригинальные инструменты для поверки орудий. Его ори гинальное изобретение представляет упоминавшийся подъемный винт для получения угла возвышения, ранее достигавшегося только подкладкой клиньев.

Нартову принадлежит честь создания многих оригинальных машин:

подъемники для извлечения отливок из литейных ям, машины для отре зывания прибылей, для нарезки винтов, для высекания пил. Он создал ориги нальную машину для обточки орудийных цапф, о которой сам писал:

«…сделана мною махина, какой махины при артиллерии еще не бывало, уже обточила много цапф…» Эта машина обтачивала цапфы и быстрее, и несрав ненно точнее, чем это делалось вручную.

Так творил новое замечательный петровский механик, содействуя разви тию русской артиллерии. Одновременно с ним работали другие русские но ваторы. Капитан Бишев изобрел в середине XVIII в. оригинальные мортир каноны. Ценные изобретения осуществили в том же столетии Челокаев и другие. Особенное значение имели труды П. И. Шувалова, введшего про славленные длинные гаубицы-единороги. Это были чрезвычайно удачные пушки, увеличившие втрое дальность стрельбы для картечи. Вместе с тем единороги отличались большой (маневренностью и универсальностью при менения. Они продержались до того времени, когда гладкоствольная артил лерия сошла со сцены, то есть около столетия. Они были заимствованы у России и приняты в иностранных армиях.

На петровской основе еще в первой половине XVIII в. осуществили и многие другие выдающиеся творческие дела в области механики и ее практи ческих приложений.

В 1726 г. в Петербург приехал профессор механики И. Г. Лейтман, при глашенный Петром I для работы в Академии наук. Он занимался усовершен ствованием ранее известных и устройством новых машин. Он изготовил «пробирные весы необыкновенной точности» и много поработал для разви тия техники монетного дела. Он создал особенные часы, получившие назва ние «петербургских».

Лейтмаму принадлежит также выдающаяся заслуга в развитии артилле рийской науки. Нашу страну — родину нарезного оружия — он сделал роди ной первых научных трудов, посвященных теории нарезного оружия. В «Комментариях» Петербургской Академии наук напечатаны труды, создан ные Лейтманом на основе его опытов и последующей теоретической разра ботки вопроса: «О том, как в стволе данной длины правильно нарезать опре деленной крутизны спиральные дорожки» — 1728 год и «Замечания и опыты о некоторых редких.и любопытных случаях стрельбы из нарезного оружия» — 1729 год. Это мировые первенцы. Только через несколько лет после них появились за рубежом первые труды по теории нарезного оружия, написан ные Робинсом и другими.

Выдающиеся теоретические работы по механике, имевшие большое зна чение для развития артиллерийской науки, выполнили в XVIII в. члены Пе тербургской Академии наук Даниил Бернулли и Леонард Эйлер, которому принадлежит до сорока трудов, в той или иной мере связанных с внешней баллистикой.

На петровской основе появились первые статьи, посвященные специаль но вопросам механики и машиноведения: в 1739—1742 гг. в академических «Примечаниях к Ведомостям» печаталось «Краткое описание разных ма шин».

В 1738 г. вышел новый учебник механики, на титульном листе которого значилось: «Краткое руководство к познанию простых и сложных машин, сочиненное для употребления российского юношества».

Эту книгу написал в Петербурге академик И. В. Крафт, перевел ее на русский язык адъюнкт Академии наук Василий Адодуров.

На этой книге воспитывались поколения в учебных заведениях Петер бурга, Москвы, в горнозаводских школах Урала и в иных местах. Они могли здесь почерпнуть передовые взгляды, сказавшиеся, в частности, в том, что в книге имелся специальный раздел, посвященный новинке того времени — огнедействующим водоподъемникам.

Все это были первые ростки. Не много их еще было для такой огромной страны, как Россия, но не так уж и многочисленны они были тогда и в зару бежных странах. Самое главное состояло в том, что в России начались работы по развитию механики как науки. В стране появились знатоки механики нового типа, вооруженные научными знаниями, как это блестяще представлено трудами наших первых академиков. В числе выдающихся отечественных ученых-механиков были Григорий Скорняков-Писарев, Василий Адодуров. Научные знания в области механики начали становиться достоянием таких передовых деятелей, как творец оригинальных новых весов для монетного производства Петр Крекшин, строитель уральских шлифовальных мельниц Никита Бахарев, строитель олонецких пильных мельниц Иван Бармин и другие механики во главе с петровским питомцем Андреем Нартовым.

На петровской основе расцвело бессмертное творчество Михаила Ва сильевича Ломоносова, внесшего драгоценный вклад и в историю механики.

В рукописях Ломоносова содер жится много записей, показывающих, что он занимался изучением часов и изыскивал способы создания самых точных и совершенных указателей вре мени. Он наметил различные конструк тивные изменения в часах, писал о «прямолинейных часах», предлагал но вые материалы для уменьшения трения «..стеклы и хрусталь для избежания фрикции». Эта сторона творчества Ло моносова все еще никем не изучена, хотя она изобилует ценнейшими изо бретениями.

В своей книге «Первые основания металлургии» он дал русским читателям первые печатные описания многих гор нозаводских машин. Он сам своими руками создавал новые машины и вводил их в жизнь. При постройке им Усть-Рудицкой фабрики для производства цветных стекол, бисера, пронизок он не только строил ранее известные меха нические установки — водяные колеса, лесопильные мельницы, но изобретал новые — станки для производства бисера, стекляруса, мозаичных смальт. Он занимался проектированием коленчатых валов для фонтанов на Неве, изо бретал и вводил в жизнь оригинальные инструменты и механические прибо ры для испытаний материалов, создавал оригинальные лобовые и иные то карные станки. Он изобрел геликоптер, о котором особо сказано далее.

Новая основа, выкованная русским народом за годы от времен Петра I до дней Ломоносова, оказалась достаточной для совершения о России в XVIII в.

одного из самых выдающихся технических изобретений, осуществленного великим русским механиком Иваном Ивановичем Ползуновым.

3.

Об огне у нас в старину говорили: «На гору «бежит, а под гору не идет».

Скоро уже два века пройдет с тех дней, когда замечательный русский мысли тель сумел заставить огонь и «под гору» бежать.

В середине XVIII в. человечество вплотную подошло к одному из самых важных моментов в истории технического творчества. Еще в античной Алек сандрии механик Герон пытался использовать водяной пар для привода в действие механизма, именуемого эолихшлом. В дальнейшей истории попы ток использовать пар записаны имена итальянцев: Леонардо да Винчи, Джи амбаттиста делла Порта, Джиованни Бранка;

французов: Саломона де-Ко, Деии Папина, Жана Дезагюлье;

англичан: Томаса Севери и Томаса Ньюко мена. На основе интернационального труда названных и многих иных изо бретателей и исследователей удалось создать на рубеже XVII—XVIII в. пер вые промышленные установки, в которых за счет тепловой энергии получали механическую. Однако эти установки были пригодны исключительно для подъема воды. В лучшем случае, при помощи их можно было накачать воду в какой-либо резервуар, а затем пускать ее на прадедовское водяное колесо, которое и приводило в действие заводский механизм. Это были всего лишь, как их справедливо называли, огнедействующие насосы.

Для дальнейшего движения по пути технического прогресса необходимо было создать новую машину, способную за счет превращения тепловой энер гии в механическую непосредственно приводить в действие любой заводский механизм.

Первым осуществил мечту народов о такой машине наш великий нова тор— Иван Иванович Ползунов. Он родился в 1728 г. в Екатеринбурге на Урале. Его отец был солдатом Екатеринбургской роты. Нужда окружала Ползунова со дня его рождения. Кратковременной была его учеба в словес ной и арифметической школах в Екатеринбурге. Возможно, еще в годы уче бы он изучал «Краткое руководство к познанию простых и сложных машин», изданное «чрез Василья Адодурова» в 1738 г. Здесь он мог прочитать о том, что в далекой Англии существуют огнедействующие водоподъемники, рабо тающие на шахтах.

В 1742 г. Ползунову пришлось преждевременно и притом навсегда по кинуть школу. Его заставили прервать учебу и пойти на Екатеринбургский завод, где он начал работать в звании «механического ученика» под началь ством заводского механика Никиты Бахарева. Так же, как и на всех тогда за водах в мире, здесь основным был ручной труд. Немногочисленные заво дские механизмы применялись только для трудоемких, вспомогательных операций, при которых предмет труда «спокон веку никогда не обрабатывал ся рукою человека». Водяное колесо — ведущий двигатель тогда во всем ми ре — здесь было основным. А применение водяного колеса привязывало за вод к плотине, ставило производство в зависимость от времени года и по це лому ряду статей ограничивало развитие его. Это было, как впоследствии выразился Ползунов, доподлинное «водяное руководство».

В 1748 г. он приехал на Алтай для работы на Колывано-Воскресенских заводах. «Водяное руководство» он увидел и здесь. Работая в очень трудных условиях и не желая согласиться с тем, чтобы «молодость его лет без науки втуне пропадала», Ползунов сумел сам, в свободное время от занятий, овла деть передовой наукой и техникой того времени. Он стал знатоком практики и теории технических дел. Он все время стремился улучшать поручаемые ему дела, ввел много новшеств, изобретений.

В 1754 г. Ползунов попытался ослабить «водяное руководство». Он уст роил лесопильную мельницу на значительном расстоянии от плотины, вода от которой шла по особому каналу к мельнице, находившейся в безопасном от паводков месте. Такое решение представляло известный шаг вперед, но его нельзя считать даже полумерой. Ползунов продолжал искать иные, ради кальные решения для того, чтобы освободить производство от пут, наложен ных на него извечным примитивным водяным колесом.

В 1758 г. он совершил поездку с Алтая в Петербург, увидел много ново го, возможно встречался с Ломоносовым. В Петербурге ему пришлось ви деться с такими выдающимися горнозаводскими деятелями, как Андрей Ива нович Порошин, Иван Андреевич Шлаттер, но больше всего было встреч с простыми русскими людьми.

Удалось разыскать сотни считавшихся утраченными документов о жиз ни Ползунова, показывающих, как много он трудился в Екатеринбурге и Барнауле, в Змеиногорске и Горной Колывани, в Петербурге и на пристанях быстрого Алея и Чарыша и полноводной Оби. Документы повествуют о том, что он всегда был защитником своих младших братьев — берггауеров, мас теровых, крестьян и иных тружеников.

В алтайской глуши к шестидесятым годам XVIII в. сформировался заме чательный человек. Изобретатель и конструктор, технолог и машинострои тель, строитель пильных мельниц и рудоголчейно-промывальных предпри ятий, знаток руд и строительных материалов, опытный горняк и металлург, механик и математик, физик и метеоролог, мастер тонких опытов и искусник в приборостроении, педагог и график, — таким был этот выдающийся пред ставитель русской технической мысли. Своим трудом он сам накопил об ширные познания, познакомился с передовой русской и зарубежной литера турой, стал человеком широкого кругозора и великих революционных дерза ний, твердо стоящим на почве действительности.

Он видел, что народу живется плохо, и задумал, если не при жизни сво ей, то хотя бы в будущем облегчить народный труд: «Облегчить труд по нас грядущим».

Он рассуждал так: для того чтобы народу легче жилось, страна должна стать возможно более богатой, а для этого необходимо иметь возможно больше заводов, фабрик и мануфактур. Развитие же производства упиралось тогда в слабость техники, прежде всего в то, что основным двигателем явля лось старое водяное колесо, привязывавшее заводы к рекам, да притом не ко всем, а только к немногим, удобным для использования их водяных сил ог раниченными техническими приемами того времени.

Казалось, что нет выхода из этого тупика. Но выход был найден. Ползу нов решил: необходимо создать новую технику. В век, когда во всем мире господствовало водяное колесо, он задумал «водяное руководство пресечь», освободить производство от рабской зависимости от старого водяного двига теля.

В годы, когда в России и за рубежом применялись немудреные, в основ ном деревянные машины, срубленные топором, он сказал: «Вся машина должна быть сделана из металла».

Он понял, что необходимо все производство — «заводы, фабрики, ману фактуры» — перевести на новую техническую основу, а такой новой основой он считал особенную машину, еще не бывшую нигде во всем мире. Он поста вил перед собой задачу создать «огненную машину, способную по воле на шей, что будет потребно исправлять».

В апреле 1763 г. И. И. Ползунов подал А. И. Порошину, начальнику Ко лывано-Воскресенских заводов Алтая, свой проект: записку и чертеж.

Ползунов изобрел новую машину — огнедействующую машину для за водских нужд, которую он рассматривал не как изобретение лишь для осо бых целей, а как новый двигатель для всеобщего применения в производстве.

«Огонь слугою к машинам склонить», — вот что задумал русский нова тор.

Английская практика — труды строителей огнедействующих водоподъ емников Севери и Ньюкомена, французская теория — труды Белидора о дей ствии таких водоподъемников, русская наука — новейшие воззрения на при роду теплоты и по иным вопросам физики, выдвинутые Ломоносовым, — все это Ползунов положил в основу своего творческого подвига.

Опираясь на мировой научно-технический опыт, он изобрел такую ма шину, какой еще мир не знал.

25 апреля 1763 г. А. И. Порошин и другие увидели описание и чертеж, на котором была изображена первая в истории человечества огнедействую щая машина особого рода — не для подъема воды, а для непосредственного привода заводских механизмов.

Ползунов разорвал узкий круг, сковывавший до него развитие теплового двигателя во всех странах.

Он изобрел двухцилиндровую поршневую огнедействующую машину с практически непрерывным действием, что обеспечивало возможность непо средственного привода от этой машины любого заводского механизма.

В его проекте имело место множество отдельных изобретений. Взамен ранее известных коромысел и балансиров он предложил шкивы. Он впервые разработал вращающиеся детали передаточного механизма в огне действующей машине. Он создал оригинальное крановое паро- и водо распределение. Во всех звеньях новой установки о« обеспечил то, чтобы «они сами себя в движении держали». Непрерывность и автоматизм он стре мился утвердить во всей своей невиданной машине.

За двадцать с лишним лет до Джемса Уатта он выступил со своим проек том создания огнедействующей машины непосредственно для заводских нужд.

Четко он наметил самую программу борьбы за новое дело. Три условия он считал необходимыми для победы: первое—сооружение предварительно небольшой опытной установки;

второе — тщательное изучение и освое ние новой техники;

третье — подготовка кадров, освоивших новую технику.

Алтайское горное начальство в лице Андрея Ивановича Порошина одобрило проект Ползунова и направило его на заключение в Петербург, января 1764 г. из столицы пришел ответ в Барнаул. Президент Берг Коллегии Иван Андреевич Шлаттер писал о машине Ползунова:

«…сей его вымысл за новое изобретение почесть должно». Ползунову присвоили звание механикуса.

Самое главное, однако, поставили так, что на Алтае поняли: в Петер бурге не хотят опытов, а ожидают постройки сразу же большой машины. января колывано-воскресенское горное начальство приняло новое реше ние о машине Ползунова, подтверждавшее решение, принятое еще в прошлом году, но все еще неосуществленное.

Началось строительство, но вести его пришлось в полном несоответст вии с тем, как хотел изобретатель. Вместо небольшой опытной установки, пришлось сразу приступить к сооружению огромной производственной «ма шины большого корпуса». Вопреки необходимости предварительно освоить новую технику и подготовить людей, пришлось немедленно заняться гранди озным по тому времени строительством, сооружая машину, достигавшую в высоту 11 метров.

Ни одного специалиста не дали строителю. В мае 1765 г. он напомнил начальству, что для работ по постройке машины ему даны лишь «не знаю щие, но только одну склонность к тому имеющие из здешних мастеровых двое». Еще было дано несколько «простых мужиков». Основными помощни ками Ползунова считались юные ученики, особенно Дмитрий Лезвии и Иван Черьгицын, Строитель преодолел все трудности. Он изготовил специальный инстру мент для строительства. Он создал специальные станки для того, чтобы вы полнять «машинную на водяных колесах... токарную работу».

Первый русский теплотехник, он стал одним из пионеров мирового ма шиностроения.

Творец первой двухцилиндровой паровой заводской машины, он решил при ее постройке очень много частных, но очень важных технических задач.

Он изобрел оригинальное крановое паро- и водораспределение, основанное на возвратно-вращательных движениях, осуществляемых при помощи зубча тых передач. Самое создание парораспределения для двухцилиндрового дви гателя представляло собою новое изобретение.

Он изобрел прибор для автоматического питания котла, балансирный передаточный механизм для двухцилиндрового двигателя, аккумуля тор дутья — воздушный ларь, шарнирные цепи для передаточного механиз ма.

Он изобрел способ питания парового котла исключительно подогретой водой.

Кроме того, пришлось решить массу частных задач, связанных с тем, что ему надо было впервые осуществить постройку огромной паровой машины для заводских нужд, ни одна из деталей которой ранее не изготовлялась в стране.

Все задачи были решены и притом блестяще.

20 мая 1765 г. было уже готово сто десять частей установки, не считая котла с его арматурой и гарнитурой. Отдельные части весили более ста семи десяти пудов. Наибольший диаметр котла составлял 3,5 метра. Паровые ци линдры имели в высоту 2,8 метра.

На исходе 1765 г. теплосиловая установка Ползунова была закончена. На берегу заводского пруда возвышалось машинное здание высотой более метров. Машина была готова, но постройка воздуходувной установки, для работы которой предназначили машину, всего лишь начата. К постройке пла вильных печей еще не приступали по вине начальства.

Строителю не пришлось видеть огненную машину действующей на про изводстве. Непосильный труд, взваленный на плечи одного человека, надор вал его силы.

16 мая 1766 г. Ползунова не стало. Он умер от скоротечной чахотки. мая начались испытания машины Ползунова, а 4 июля в «Дневной записке» испытаний засвидетельствовали «исправное машинное действие». В 6 часов утра 7 августа 1766 г. состоялся пуск в эксплоатацию первой теплосиловой установки, предназначенной для непосредственного привода заводских ме ханических агрегатов.

Первая в истории паровая машина, предназначенная не для подъема во ды, а для заводских нужд, действовала успешно, хотя из всех людей, занятых ее эксплоатацией, некоторый опыт был только у юных учеников Ползунова.

Ведь ни один специалист не был дан в помощь изобретателю во время строи тельства.

10 ноября 1766 г. произошло то, что предвидел строитель. Котел, на ко торый отпустили слишком тонкие медные листы, дал течь. Машину остано вили и больше никогда не пускали в действие.

Все издержки на строительство и самой машины, и котла, и воздуходув ной установки, и печей составляли 7233 руб. 55 1/4 коп., а чистая прибыль от работы машины составила за три месяца 12 640 руб. 28 1/2 коп. Это при том условии, что использовали только одну треть развиваемой машиной мощно сти: одну треть дутья использовали, а две трети — выпускали в воздух. Если бы машину загрузили полностью, она принесла бы за тот же период свыше 45 000 рублей дохода. Анализ денежных документов показывает, что при правильном использовании на полную мощность машина Ползунова давала бы ежегодно чистой прибыли до 180000 рублей.

Тем не менее с 10 ноября 1766 г. машина была навсегда остановлена из за вполне устранимой течи парового котла.

В условиях феодально-крепостнического производства паровая машина И. И. Ползунова не могла, конечно, получить всеобщего распространения.

Однако использование отдельных машин и, во всяком случае, должное ис пользование уже построенной машины было и возможным, и должным. Это понимали передовые русские деятели. А. И. Порошин, уже престарелый и отходивший от дел, еще в 1767 г. настаивал на продолжении дела Ползунова Однако его не поддержали ни Кабинет е. и. в., в ведении которого нахо дился Алтай, ни Академия наук. Определенную роль сыграла то, что видев шие в натуре эту машину и впервые описавшие ее в печати Паллас и Фальк все извратили, вплоть до самого имени творца новой машины. Они не верили в силы русского народа, в его творческий талант.

Начатое Палласом и Фальком завершили Ирман и Меллер, физически уничтожившие машину Ползунова.

На вечные времена остается записанным на страницах истории, что рус ский новатор И. И. Ползунов за двадцать с лишком лет до Джемса Уатта по строил первую паровую машину не для подъема воды, а для заводских нужд.

Машина Уатта для непосредственного привода заводских механизмов, по строенная в 1784 г., была несравненно совершеннее машины, построенной Ползуновым в 1763—1765 гг. Но машина русского механика была первой, а машина английского — второй паровой машиной, созданной для непосредст венного привода заводских механизмов.

Трагически закончились жизнь и дело И. И. Ползунова, но неправильно было бы думать, что его почин не имел значения для последующего развития техники.

Машину Ползунова видели не только Паллас и Фальк, но к многие дру гие специалисты-иностранцы. В таких людях не было недостатка в те годы в Барнауле и вообще на Колывано-Воскресенских заводах Алтая. Здесь посто янно работали многие иностранные горнозаводские специалисты: Христиани, Эйофельт, Улих, Леубе к другие, имевшие связи с зарубежными деятелями.

Барнаул в те годы часто посещали ученые путешественники. В 1772 г. здесь побывали: Иоганн Готлиб Георги, молдавский грек Христофор Барданес.

Затем в Барнаул приезжали: Евгений Патрен, Иван Ренованц, Иоанн Сивере и другие выдающиеся исследователи XVIII в. В Барнауле же с января 1764 г.

работал замечательный натуралист, химик и минералог Эрик Лаксман, пи савший за рубеж о творческом подвиге Ползунова и справедливо сказавший о нем: «Муж, делающий истинную честь своему отечеству».

Горнозаводские дела России, именно в те годы завоевавшей мировое первенство в металлургии, привлекали внимание широких кругов зарубеж ных предпринимателей. Они стремились выведать, на чем держатся успехи русских, и, несомненно, машина Ползунова стала известной за рубежом не только в том извращенном виде, как это преподнесли Паллас и Фальк. Боль ше того, в 1794 г. в Англии на прядильной фабрике в Манчестере появилась двухцилиндровая огне действующая машина, воспроизводящая машину, изо бретенную Ползуновым. Строитель английской машины, повторивший изо бретение Ползунова, носил весьма любопытную фамилию — Фальк… Этот Фальк приспособил к построенной им машине некоторые новшества, и она работала более тридцати лет, подтвердив тем самым обоснованность пред ложений И. И. Ползунова.

Почин Ползунова подхватили продолжатели его дела в нашей стране.

Оригинальный проект новой огнедействующей машины создал еще в XVIII в. в Кронштадте «шлюзной подмастерье поручиского рангу» Роман Дмитри ев. В девяностых годах того же столетия работал в Кронштадте и в далеком Забайкалье строитель огнедействующих машин Федор Борзой. В те же годы при постройке и использовании таких машин работали в Кронштадте: Евста фий Кокушкин, Алексей Андреев, Илья Леонтьев, Петр Михеев, Дмитрий Смирной, Дмитрий Кондратьев. Огненными машинами в России все в том же веке занимался тверской губернский механик Лев Сабакин, трудились в этой области и иные. Этими машинами в последние десятилетия XVIII в. занима лись и государственные деятели: И. Г. Чернышев, И. С. Мордвинов, В. Г.

Лизакевич, посол в Англии Мусин-Пушкин, олонецкий губернатор Тутолмин и другие.

Они стремились, каждый на свой лад, содействовать распространению паровой машины, то есть той машины, за которую отдал свою жизнь Иван Иванович Ползунов. Однако в условиях феодально-крепостнического строя, препятствовавшего должному распространению новых машин, все эти начи нания были обречены на гибель. Имя творца первой в мире заводской паро вой машины очень быстро забыли правящие классы, не сумевшие ни спра ведливо оценить, ни продолжить его труд. Справедливо оценили его подвиг и бережно лелеяли его память только народные массы. Из уст в уста, от Оби до Байкала и до иных мест расходились вести о народном герое, задумавшем на свой особый лад раскрепостить трудовой люд.

4. Часы из глины, не солнечные, а механические! Такие глиняные часы де лал в своей юности ржевский изобретатель Терентий Иванович Волосков, охваченный страстью к механике. В 1729 г. началась, а в 1806 г. прервалась его жизнь, заполненная трудами по созданию нового в практической механи ке, оптике, химии. Он изобрел чудесные краски, пользовавшиеся мировым признанием через столетие после его смерти. Он создал оригинальный теле скоп, при помощи которого наблюдал не только ночные светила, но и солнце.

Он наблюдал солнце с таким рвением, что его зрение пострадало, и он поте рял один глаз. Но больше всего он занимался творчеством в деле создания часов. Механика — его основная страсть.

Испробовав в юности при изготовлении часов разнообразные,.материалы, вплоть до глины и дерева, он в дальнейшем отошел от этих дет ских забав и стал замечательным механиком-практиком, которых всегда так много знал русский народ.

Посетивший дом Волоскова Ф. Н. Глинка записал свои впечатления:

«Войдя в дом Терентия Ивановича Волоскова, вы поразитесь не бле ском пышности, но чрезвычайной простотой и опрятностью. У стены средней комнаты стоят большие часы, имеющие самую простую наружность. Многие советовали нашему художнику украсить оную;

он отвечал: «По одеже встре чают, по уму провожают: я не хочу пускать пыль в глаза;

пусть часы мои за служат почтение не великолепным нарядом, а внутреннею добротою».

Взглянув на часовую доску, вы увидите ее всю, испещренную кругами: это целый месяцеслов, или в уменьшенном виде картина неба. Там движется се ребряная луна со всеми ее изъяснениями;

там протекает золотое солнце по голубому горизонту, который сжимается и распространяется по мере прибав ления и умаления дня.

Захотите ли узнать о настоящем годе, месяце, числе, о том, в каком по ложении луна, или в каком знаке небесного пути находится солнце? Взгляни те только на часы и тотчас все это видите! Сверх того найдете там эпакту, крут луны, индикту, вруцелето и прочие церковные исчисления»1.

Астрономические часы Волоскова автоматически воспроизводили чрез вычайно трудные вычисления и показывали их результаты. Они представля ли своеобразный «сколок мироздания». В них было представлено наглядно в движении все, что происходит в данный момент на небосклоне. Золотое солнце и серебряная луна с ее фазами перемещались, воспроизводя в точно сти движение и положение этих светил на небе. Часы автоматически отсчи тывали дни, учитывая и простые, и високосные годы. Для последней цели в механизме часов имелся особенный диск, совершавший полный оборот один раз в четыре года.

Таково творение ржевского механика, не встретившего, однако, тогда ни должного внимания, ни поддержки. Его талант не использовали, ему не по могли развиться. Рассказывают, что он на склоне лет часто тосковал и, глядя на свои произведения, говорил: «Суета сует и всяческая суета». Он просил тогда жену завесить часы, замечая: «Мне грустно смотреть на них! Все труды наши — суета!». Это был надлом замечательного таланта, заглохнувшего в Ржеве.

Препятствия, лишения, отсутствие должного признания, однако, не ос танавливали русских новаторов. В разных концах страны упорно продолжали трудиться русские механики, не проходившие никаких университетов, прак тически овладевшие своим мастерством. Из числа таких1 механиков, дея тельность которых относится ко второй половине XVIII в., следует назвать Галактиона Щелкунова — токарного мастера Канцелярии строения и гоф интендантской конторы, Тимофея Бровина и Федора Ба-ташева, награжден ных в 1778 г. Вольно-Экономическим обществом за изобретение во до дейст вующих мании», Петра Ермолаева, изобревшего в 1779 г. оригинальную вет ряную мельницу, Афанасия Ратецова — механика, технолога и изобретателя, Наума Семенова — мастера по изготовлению математических и иных прибо ров, Осипа Шишорина и Василия Свешникова.

Эпакта, индикты, вруцелето — специальные понятия, применявшиеся для ведения пра вильного календарного исчисления, определения времени пасхи и т. д. Сложность этих вопросов видна из того, что разработкой подобных исчислений занимались такие люди, как математик Гаусс.

Русские исследователи, изучавшие свою страну, отмечали в те годы в письмах и отчетах встречи со многими механиками, вышедшими из народа.

В июле 1781 г. академик В. Ф. Зуев известил Академию о своей встрече в Туле с местным изобретателем — оружейником Бобриным, пытавшимся соз дать «машину вечного движения». Кроме работы с этой химерной машиной, Бобрин «выдумал еще другую, также из стали, машину, которою, один чело век действуя, может одним приемом много зажать хлеба, зъжатой тою же машиною и в тот же прием собирать, а после или сам остановясь из машины вынуть, или другого человека водить подле себя, который бы вынимал бес престанно и складывал на сторону».

Бобрин, как показывает документ, изобрел стальную жатвенную маши ну. Зуев скептически отнесся к его изобретению в, основном потому, что жнея Бобрина срезала только колоски, а солому оставляла. С этим скепти цизмом не приходится согласиться теперь, когда через полтора века после Бобрина созданы и работают австралийские и другие машины, срезывающие также только колоски.

В. Ф. Зуеву мы признательны за сообщение сведений еще об одном на родном механике того времени.

27 августа 1781 г. он сообщил И. А. Эйлеру в письме из Харькова:

«Я видел здесь одного механика, г. Захаржевского, очень привязан-«ого к своему искусству и хорошо работающего по части всякой механики, но не являющегося безграмотным инвентором. Он изготовляет астрономические телескопы в 7, 8 и 10 футов, стекла которых еще не вполне чисты, хотя и сде ланы не плохо. Он имеет прекрасную электрическую машину, хорошо срабо танную и очень сильную, если принять во внимание ее малые размеры, так как стекло ее имеет всего 6—7 дюймов в поперечнике;

есть у него и пневма тическая машина и другие физические аппараты;

он состоит здесь механиком мельниц».

Творчеством в области практической механики занимались у нас в те го ды также лица иностранного происхождения: кузнец Петр Дальгрен — изо брел в 1778 г. прочную пожарную лестницу;

Панеке— изобрел в 1790 г. осо бую молотильную машину;

Шелленберг — усовершенствовал в 1790 г. водо подъемную машину. Известностью пользовались механики Московского университета Дюмулен, затем Муриэль, механики — Эрнст Бинеман, Френ сис Норман, Франц Морган и другие, вплоть до Чарльза Берда, основавшего завод, который завоевал отличную репутацию в следующем столетии как выдающееся машиностроительное предприятие. Однако из лиц иностранного происхождения, работавших в области техники в России, тогда особенной известностью пользовались изобретатели различных музыкальных инстру ментов.

Чех Иоган Марек изобрел роговую музыку. К 1757 г. он создал замеча тельный оркестр роговой музыки, принадлежавший Семену Кирилловичу Нарышкину. Вслед за Нарышкиным и другие вельможи завели у себя оркест ры роговой музыки, стяжавшей тогда большую популярность.

В 1773 г. Антон Брандель изобрел инструмент, подобный гобою, звуки которого приближались к человеческому пению. В 1776 г. музыкант Фрик изобрел особую гармонию. В те же годы Эйбихт изобрел инструмент соеди нивший в себе звуки скрипки, клавесина и генералбаса, а Карл Клаузольд создал своеобразный инструмент, названный механическим оркестром.

Неизмеримо успешнее было творчество деятелей иностранного проис хождения в разработке механики как науки. Это творчество представлено трудами Цейгера и Фусса, напечатавшего в XVIII—XIX вв. много статей по механике, астрономии, физике. Все это, однако, блекнет в свете изумитель ного творческого горения Эйлера, члена Петербургской Академии наук, на писавшего сорок три тома отдельных сочинений и свыше 780 статей. Огром ное количество его трудов относится к области механики — от классической двухтомной аналитической механики, изданной в Петербурге в 1736 г., до трудов по корабельной механике, о лучшем строении ветряных мельниц и по множеству других важнейших вопросов. Эти труды — эпоха в истории нау ки. На них покоится великое здание современной теоретической и приклад ной механики.

Во второй половине XVIII в. появился новый оригинальный Учебник механики, написанный русским автором. Эта книга, изданная в 1764 г. Яко вом Козельским, называлась: «Механические предложения для употребления обучающегося при Артиллерийском и Инженерном шляхетном кадетском корпусе благородного юношества». Ценные учебники по механике и сопре дельным научным дисциплинам тогда написали: Д. С. Аничков, Н. Г. Курга нов, Е. Д. Войтяховский.

Наиболее ярко проявилась сила русского творчества в практических де лах механиков, действовавших тогда во многих местах.

К 1760 г. серпейский предприниматель Родион Глинков создал прядиль ное предприятие, единственное в своем роде в те годы не только в России.

Водяное колесо приводило в действие «самопрядочную машину», при кото рой находилось «самопрядочных колес тридцать» с одной цевкой на каждом.

Здесь же была установлена «одна мотальня, которая действует вместо девяти человек, сматывает намот с цевки и разделяет». К 1771 г. Глинков создал но вые, значительно более совершенные машины. Он пишет, что «старался изо бресть что-нибудь новое, в пользу общества служащее и, преодолев трудом трудности, постиг, наконец, желаемое намерение и по десятилетнем моем упражнении изобрел я две махины». Эти машины: чесальная, с ручным при водом, увеличивавшая производительность труда в 15 раз, и прядильная, с водяным приводом, повышавшая производительность труда в 5 раз.

Глинков создал свою механическую прядильню в 1760 г., а в Англии, как известно, первая механическая прядильная фабрика Аркрайта появилась только в 1771 г. Следовательно, Глинков сделал первым большой и важный шаг вперед, но в условиях феодально - крепостнического производства его начинание не могло получить распространения, а в Англии предприимчивый Аркрайт действовал в условиях промышленного переворота. Самое имя Глинкова надолго было забыто, хотя он на десять лет опередил английского предпринимателя как зачинатель механизации прядильного производства.

Творя новое, передовые русские механики того времени внимательно присматривались к тому, что делается за рубежом. Во второй половине XVIII в. в Англии дважды побывал Лев Сабакин, вступивший на службу тверским губернским механиком в 1776 г.

В 1787 г. Сабакин издал книгу: «Лекции о разных предметах, касающих ся до механики, гидравлики и гидростатики, как то о материи и ее свойствах, о центральных силах, о механических силах, о мельницах, о кранах, о желез ных колесах, о машине колотить сваи, о гидравлических я гидростатических машинах вообще, сочиненные г. Фергусоном». Перевод с английского Саба кин дополнил своим оригинальным трудом — «Лекцией об огненных маши нах». В этой лекции он дал первое на русском языке и одно из первых в мире описание паровой машины Уатта двоимого действия, сооруженной лишь в 1784 г. Сабакин лично был знаком с Уаттом. Он пишет об английском изо бретателе: «Я довольно имел случаев его узнать, видевшись с ним... у гос подина Болтона неоднократно». Еще во время работ в Твери Сабакин изо брел: 1. «Для измерения корабельного хода новый лаг-линь». 2. «Математи ческой инструмент, называемый легкосъемом».

После вторичного возвращения из Англии его послали на Урал, где с 1800 г.

он ввел в производство много машин, изо бретенных им новых типов: 1. Пожарная машина. 2. Весы новой конструкции. 3.

Прорезная машина для монетных круж ков. 4. Гуртильная машина. 5. Машина для обрезки гуртильных кругов. 6. Печатный стан для тиснения монеты. 7. Ручная вин торезная машина. 8. Другая винторезная машина. 9. Цилиндрические меха без (ко ленчатого весьма затрудняющего вала для кричных горнов. 10. Другие цилиндриче ские меха. 11. Сверлильная машина для сверления больших цилиндров.

Все это было сделано в 1800—1803 гг. Кроме того, Сабакин обучил мно гих мастеровых сооружению русских и английских машин и инструментов, производству стали. Но пришла старость и, таков удел русских новаторов тех дней, довелось просить, чтобы ему помогли «в рассуждении пропитания на случай совершенной дряхлости».

Тяжел и труден был тогда путь и других новаторов. Вспомним Ивана Петровича Кулибина (1735—1818 гг.), сделавшего много ценнейших изобре тений, лишь ничтожная часть которых получила практическое применение.

Наибольшую известность получили «часы яичной фигуры», закончен ные Кулибиным в 1767 г. В этих часах «видом и величиною между гусиным и утиным яйцом», показывавших время и отбивавших часы, половины и чет верти часа, изобретатель поместил крохотный театр-автомат. На исходе каж дого часа раздвигались створчатые двери, открывая «Златой чертог», где происходило целое театральное представление.

В полдень часы исполняли гимн, сочиненный самим Кулибиным в честь императрицы. Во второй половине суток часы играли новый стих. В любой момент, при помощи особых стрелок, можно было вызвать действие театра автомата.

В точно согласованном движении множества мельчайших деталей, в действиях указателей времени, фигурок и музыкальных приспособлений бы ли запечатлены дни и ночи труда русского механика, создавшего один из са мых замечательных автоматов, известных в мировой истории.

Работая над часами, такие люди, как Волосков, Кулибин и другие рус ские деятели, вплоть до великого Ломоносова, уделившего много труда соз данию точнейших часов, вместе с зарубежными собратьями по труду разви вали важнейший механизм, оказавший огромное влияние на развитие меха ники и машиностроения. Как указал К. Маркс: «Часы являются первым авто матом, созданным для практических целей;

на них развилась вся теория о производстве равномерных движений. По своему характеру они были по строены на сочетании полухудожественного ремесла с прямой теорией»1.

Начав с изобретения невиданных часов, Кулибин пошел по одной из больших дорог технической мысли того времени.

Часы «яичной фигуры» принесли известность нижегородскому меха никусу. В 1769 г. Кулибина вызвали в Петербург и назначили заведывать мастерскими Академии наук. В области создания научных приборов он стал непосредственным продолжателем дел Михаила Васильевича Ломоносова, много потрудившегося для развития академических мастерских и занимав шегося ими вплоть до кончины в 1765 г.

Кулибин работал в Академии тридцать лет. Ученые высоко ценили его труды, как замечательного новатора в деле создания научных приборов.

Некоторые своеобразные черты Кулибина, всегда сохранявшего свой простонародный костюм, нелады его со стилем и правописанием послужили Письмо К. Маркса к Ф. Энгельсу от 28 января 1863 г., Соч. Маркса и Энгельса, т. ХХШ, стр. 131.

основанием для получивших широкое хождение в печати вымыслов о каком то «малограмотном самоучке». Все это опровергает документы. Кулибин» — замечательный знаток и новатор в науке и технике, плечом к плечу с лучши ми людьми страны двигавшей науку и технику вперед.

Кулибин во многих случаях обучал выдающихся ученых мужей того времени.

«Описание как содержать в порядочной силе электрическую машину», написанное лично Кулибиным, обучало академиков тому, как пользоваться этой машиной и ставить с ней опыты. «Описание» содержит (простые, ясные и строго научные указания, как (следует обращаться с прибором, как устра нять неполадки, как обеспечивать наибольшую эффективность опытов. Ку либин особо обращал внимание ученых на последствия неумелого, небреж ного обращения с прибором. Также хороши и строго научны иные инструк ции Кулибина, как, например: «Описание астрономической перспективы в шесть дюймов, которая в тридцать раз увеличивает и, следовательно, юпите ровых спутников ясно показывать будет».

Кулибин лично изготовил множество приборов. Через его руки проходили: «инст рументы гидродинамические», «электрические банки», «инструменты, служащие к деланию механических опытов», инструменты оптиче ские и акустические, готовальни, астролябии, телескопы, подзорные трубы, микроскопы, солнечные и иные часы, барометры, термомет ры, ватерпасы, точные весы и многое другое.

«Сделано Кулибиным» — эти слова мож но было поставить на значительном числе на учных приборов, находившихся в обращении в России в то время.

Приборами, сделанными Кулибиным, пользовались в Петербурге, их посылали в Москву, Иркутск и в иные места, ими снаб жали академические экспедиции.

Кулибин изготавливал геодезические при боры для экспедиции академика Лепехина, астролябии с трубами и землемерные цепи для экспедиции Исленьева. Заказы для Академии наук чередовались с заказами для Колшерп-Коллегии, для Ка бинета и Канцелярии е. в., для отдельных лиц.

Кулибин положил много сил на воспитание новых специалистов, в числе которых можно назвать еще нижегородского его помощника Шерстневского, оптиков Беляевых, слесаря Егорова, Кесарева.

Он сделал Академию наук выдающимся по тому времени центром по производству научных приборов, он завоевал одно из первых мест в ряду деятелей, способствовавших развитию техники приборостроения в России.

Строительная техника, транспорт, связь, сельское хозяйство, осветительная техника, медицина и другие отрасли хранят замечательные свидетельства его творчества.

К 1776 г. он разработал проект арочного однопролетного моста через Неву. Арка с пролетом почти в триста метров по его проекту состояла из 12908 деревянных элементов, 49650 железных болтов и 5500 железных четы рехугольных обойм. Мост Кулибина не был построен, но до настоящего вре мени его проект для деревянного мостостроения остается непревзойденным по смелости.

В 1813 г. он составил проект моста через Неву, состоящего из трех ре шетчатых арок, покоящихся на четырех устоях. Он предусмотрел все детали, вплоть до защиты моста от ледохода, спроектировал разводную часть для пропуска судов. Этот замечательный проект, требовавший для своего осуще ствления до миллиона пудов железа, оказался непосильным для того време ни.

И. П. Кулибин был одним из первых новаторов, трудившихся для создания «дальнописца», или «дальноизвещающей машины», как назван телеграф в одном из первых печатных сообщений о нем, опубликованном в нашей стране в 90-х годах XVIII в.

В конце 1794 г. Кулибин соз дал свой образец оптического те леграфа для передачи на расстоя ние условных сигналов при помо щи системы семафоров. Одновре менно он разработал оригиналь ный код, то есть систему услов ных обозначений, передаваемых семафорами телеграфа.

Кулибин во время своего творчества, видимо, учел западноевропейский опыт, использование которого могло быть только весьма ограниченным.

Семафорный телеграф изобретен в Западной Европе Клодом Шаппом, доложившим о своем изобретении французскому конвенту 22 марта года.

Изобретение Шаппа получило широкую огласку и стало известным в России, видимо, только через два года, когда в русских газетах появились сообщения о применении французами во время военных действий семафор ного телеграфа. Русские читатели узнали, что во Франции действует линия семафорного телеграфа Париж — Лилль. Также стало известно, что 30 авгу ста 1794 г. Лазарь Карно прочитал на заседании конвента переданную по те леграфу депешу о победе над австрийцами и взятии крепости Конде.

Сведения о новом изобретении, проникшие в Россию, сперва носили очень общий характер и совсем были недостаточны для того, чтобы на их основе можно было что-нибудь сделать на практике. По сути дела, известной стала идея, а все остальное можно было представить себе только в общих чертах. Лишь в 1795 г. в Москве был издан перевод книги: «Точное и под робное описание телеграфа или новоизобретенной дальноизвешающей ма шины, помошию которой в самое кратчайшее время можно доставлять и по лучать известия из самых отдаленнейших мест».

Ко времени выхода этой книги Кулибин уже закончил свой труд по соз данию «дальноизвещающей машины». В 1795 г. его телеграф уже был сдан в Кунст-камеру в Петербурге.

В изданной в 1800 г. книге «Кабинет Петра Великого», содержащей «подробное историческое описание всех вообще достопамятных как естест венных, так и искусственных вещей, в Кунст-камере Санктпетербургской...

Академии наук сохраняющихся», имеется запись о поступлениях в Кунст камеру:

«В 1795 г. получено: часть кружевного дерева, растущего в Америке, п при нем самое выделанное из него кружево;

образец Телеграфа работы г. Ку либина;

и нарочитое собрание разнородных искусственных Японских ве щей».

Следовательно, Кулибин создал свой семафорный телеграф еще тогда, когда в России устройство телеграфа Шаппа было известно всего лишь в са мых общих чертах. С полным правом записал Кулибин в реестре своих изо бретений под номера 25: «...сыскано мною и здесь внутреннее расположение машины телеграфа, которого з делана модель и отнесена в 'императорскую Кунст-камеру».

Кулибин применил систему семафоров в общем подобную той, которую создал Шапп. Привод семафоров также был подобен предложенному фран цузским изобретателем.

Код, то есть самая система условных положений семафоров для переда чи сигналов, предложенная Кулибиным, представляет его оригинальное изо бретение. Эту задачу он решил более удачно, чем это было выполнено и Шаппом, и продолжателем его дела Шато, работавшим в XIX в.

Сохранившиеся собственноручные чертежи и текст Кулибина показы вают, что он создал оригинальную систему разбивки слов на «одинакие» и «двойные склады» или слоги. Его способ занимает среднее место между пе редачами буквами и целыми словами.

У Шаппа код занимал объемистый том, пользование которым отнимало много времени. Кулибин свел весь свой код к одной таблице. Скорость пере дачи по его способу была несравненно более велика.

Однако, несмотря на то, что Кулибин, действуя самостоятельно и умело, создал отличный семафорный телеграф, его изобретение не сумели использо вать и превратили в достояние Кунст-камеры.

Не получили заслуженного распространения также многие другие изо бретения Кулибина: прожекторы, водоходные суда, идущие против течения, «самокатка», механическая сеялка, пловучая мельница, «подъемное крес ло»— лифт, машина для подъема соляного раствора, протезы для инвалидов.

Это творчество дорого стоило Кулибину. Его личную жизнь заполняли бесчисленные препятствия, огорчения, неприятности и лишения. Когда в 1818г. Кулибин скончался, его вдове пришлось занимать деньги и продать стенные часы, чтобы как-нибудь похоронить замечательного механика.

Условия того времени были таковы, что Кулибина признавали больше всего как придворного иллюминатора, декоратора и изобретателя развлека тельных механизмов. Его основное творчество — в области приборострое ния, транспорта, строительства, освещения, сельского хозяйства — не сумели должным образом использовать. Не малое значение имело немецкое засилье в Академии. Многие из академиков-немцев распространяли вымыслы, что «из русских ни ученых, ни художников не может быть».

Всем клеветавшим и пытавшимся очернить русский народ, тогда дос тойно ответил Александр Васильевич Суворов, о встрече которого с Кулиби ным на празднике у Потемкина сохранилось сообщение:

«Как только Суворов увидел Кулибина на другом конце залы, он быстро подошел к нему, остановился в нескольких шагах, отвесил низкий поклон и сказал:

— Вашей милости!

Потом, подступив к Кулибину на шаг, поклонился еще ниже -и сказал:

— Вашей чести!

Наконец, подойдя совсем к Кулибину, поклонился в пояс и прибавил:

— Вашей премудрости, мое почтение!

Затем он взял Кулибина за руку, спросил его о здоровье и, обратясь ко всему собранию, проговорил:

— Помилуй бог, много ума! Он изобретет нам ковер-самолет!» Бес смертный Суворов почтил в лице Ивана Петровича Кулибина вели кую мощь русского творчества.

1. аполеоновская армия, вторгнувшаяся в пределы России ле том 1812 г., была разгромлена русскими воинами, героизм которых сочетался с трудовыми подвигами тех, кто в тылу ковал оружие для борьбы и победы.

Эти трудовые подвиги ярче всего проявились на Урале, где великий Петр заложил важнейший арсенал страны. На петровскую основу оперлась страна для победы над Наполеоном.

На Урале тогда работало 28 казенных и 118 частных заводов, дававших ежегодно до 8 миллионов пудов чугуна, из части которого вырабатывали до миллионов пудов кричного железа. Здесь добывали свыше 200 тысяч пудов меди, много золота и самоцветов.

Война с Наполеоном потребовала от основного арсенала страны выпол нения огромных заказов. Только на частные заводы возложили изготовление снарядов обшим весом в пудах: 1811 г. — 293027, 1812 г.— 180207, 1813 г.

— 292 3837. Всего за 1811 — 1813 гг. от уральских партикулярных заводов потребовали свыше 765 тысяч пудов снарядов.

Если принять за условную единицу трехфунтовую гранату или ядро, как наиболее распространенные снаряды того времени, то работные люди ураль ских частных заводов должны были изготовить в таких условных единицах около 10 миллионов снарядов.

Заказы на пушки и снаряды, данные казенным заводам, в этот счет не входят, но и они были огромными.

Положение было бы крайне тяжелым даже при том условии, если бы на частных заводах, от которых потребовали 765 тысяч пудов снарядов, ранее имелось хотя бы ограниченное производство снарядов. Но частные заводы Урала до этого не производили снарядов. Приходилось заново ставить произ водство.

Когда принялись за работу, то выяснилось: заводы льют ядра, гранаты, брандскугели, книпели, бомбы, картечь, а артиллерийские прием-шики — бракуют. Хуже всего обстояло дело с поверхностью снарядов, для обработки которой никаких машин и в помине не было. Создалось ка-' тастрофическое положение.

19 июля 1811 г. в Петербурге в Комитете министров слушали записку военного министра:

«Управляющий чугуноплавильными заводами помещика Яковлева Зотов изобрел такую машину, посредством ко-ей артиллерийские снаряды получа ют полировку и самую гладкую округлость с наибольшею удобно-стию. Ар тиллерийская экспедиция, приняв с особенным одобрением образцы приго товляемых посредством сей машины снарядов, испрашивает изобретателю оной приличного награждения. Военный министр находит одобрение сие тем более заслуживающим всякого уважения, что изобретение сие есть совер шенно новое и весьма полезное, ибо доселе чугунные снаряды употреблялись у нас без полировки...».

Комитет министров поручил горному начальству исследовать машину Зотова и, если она «действительно с пользою употреблена быть может», на градить изобретателя. Военному министру поручили доложить императору обо всем.

Вместо того чтобы немедленно одобрить представление артиллерийской экспедиции и военного министра о введении полировальных машин, а затем уж разбираться в авторских правах, затеяли длительную переписку и разбор дела, хотя положение со снарядами было катастрофическим.

Постановление Комитета министров состоялось 19 июля, но лишь 16 ав густа военный министр переслал министру финансов выписку из журнала Комитета министров. Только 24 августа министр финансов послал на Урал свое предписание Пермскому горному правлению, с приложением копии из журнала Комитета министров. 22 сентября получили это письмо на Урале, а 28 сентября здесь приняли решение послать чиновников с Екатеринбургских и Гороблагодатских заводов на Верх-Исетский завод для испытания машины для полировки снарядов, изобретателем которой считали Зотова. На выписке из журнала Пермского горного правления по этому вопросу есть помета:

«Исполнение учинено 25 октября т. г. горным начальникам: Гороблагодат скому за № 7415-м, Екатеринбургскому за № 7416-м».

Только в марте 1812 г. появились ответы горных чиновников, посланных для обследования «ново-изобретенной полировальной машины».

Наполеон в это время уже заканчивал подготовку к походу на Москву.

Но пока медленно скрипели тяжелые колеса бюрократической машины рос сийской империи, русские труженики успели совершить много новых дел по своей воле и по своему почину.

Прежде всего выяснилось, что машина, устроенная Зотовым, имеет кон курента. Оказалось, что на Кушвинском казенном заводе работает созданная местными новаторами машина для полировки снарядов, «которою начали полироваться снаряды 2 августа 1810 года, то есть 7 месяцами прежде неже ли при Верх-Исетском заводе».

Сназин, присланный с Гороблагодатских заводов для обследования, ус тановил следующее: «…машиною Верх-Исетского завода хорошо отполиро вывается в сутки до 66 пуд. снарядов, напротив же того Кушвинскою до пудов». Кушвинская машина требовала в 15—17 раз меньше издержек при производства полиро-вки. Сназин доказал, что верх-исетская машина не мо жет полировать картечи первого — четвертого номеров, а «машиною Куш винского завода всех калибров ядра и картечи полироваться могут».

16 мая 1812 г. Пермское горное правление уведомило министра финан сов, что оно «не может изъявить своего согласия» на вознаграждение Зотову за изобретение полировальной машины. Еще раньше, 7 мая 1812 г., в связи со случаем с кушвинской машиною, решили запросить все заводы, на которые возложена отливка снарядов: нет ли у них полировальных машин. Только мая послали запросы.

6 июня поверенный заводов княгини Шаховской Григорий Яковлев по слал в Пермь извещение, что на порученных ему заводах своими силами соз даны машины для полировки артиллерийских снарядов: «сначала при Бисер ском устроена была называемая фертикальная бочька, взятая с манира тако вой же имеющейся при Кушвинском Гороблагодатском заводе, бывшим при казчиком Афонасьем Катиным, который в ноябре месяце прошлого 1811 года помер, — бочька же та и поныне существует для полировки картечь и ядер».

Устроитель бисерской машины успел умереть, пока шла бюрократиче ская волокита, но машина его сохранилась и работала.

7 июня 1812 г. из Невьянской заводской конторы сообщили, что на Не вьянском заводе строится зотовская машина под руководством геодезиста Багарятцова, а на Петрокаменском заводе работают ранее построенные поли ровальные машины, которые будут заменены новыми.

Ответы шли со всех концов Урала.

Из Омутнинской заводской конторы пришло известие, что и на ее заво дах дело налажено: работает полировальная машина по образцу кушвинской.

На Кыновском заводе еще в марте 1811 г. устроили своими силами и по своему разумению полировальную машину, которая еще в том же году была заменена новой, более совершенной и устроенной своими же мастерами. На Пожевском заводе местные новаторы также своими силами и на свой лад устроили большую полировальную машину: «...для удобнейшей очистки снарядов от песку и для уравнения от пороков и тем желая снарядам придать лутчую гладкость и чистоту без всякого дальнейшего труда и без больших по хозяйству издержек, в токаренной фабрике к действуемым двум водяным колесам приделаны три круглые чугунные кадушки, одну для больших, а две на одном колесе для меньших снарядов, в которые накладываютца снаряды, и, когда колеса пустятца в действие, то положенные в кадушки снаряды, имея скорое движение, один от другого очень гладко отполировываютца... и все снаряды получают чистой и отполированной вид».

Машина пожевских новаторов обеспечила сдачу к июню 1812 г. снаря дов «щетом 111002, а весом 15074 пуд. 18 1/4 фунтов».

8 июне 1812 г. Шайтанская заводская контора уведомила Пермское гор ное правление, что ей удалось своевременно выполнить весь наряд 1811 г. и сдать приемщикам «картечь и ядра... отшлифованные». Этот успех обеспечи ло самобытное творчество плотинного мастера Егора Пло-хова: «... устроена была и машина для полирования оных снарядов, здешнего ж Шайтанского завода крепостным крестьянином, заводским плотинным мастером Егором Плоховым — собственно своею выдумкою и усердием без малейшего заим ствования где-либо планов или в натуре осмотра оной при других заводах..

.» Егор Плохов, «собственно своею выдумкою и усердием без малейшего заимствования» сумел крепко помочь русской армии, боровшейся с Наполе оном. Русскому солдату протянули руку помощи многие другие заводские новаторы.

На Сысертском заводе, как показывает рапорт заводской конторы от июня 1812 г., местный заводский приказчик Алексей Шипов самостоятельно создал две «вододействующие» машины для полировки снарядов. Одна из них полировала за сутки «по двенадцати тысяч картечь», а вторая за четыре часа полировала ядер: тридцати- и тридцатишестифунтовых — по пятидеся ти;

восемнадцати- и двадцатичетырехфунтовых — по шестидесяти;

шести- и двенадцатифунтовых — по сто двадцати штук.

В июле 1812 г. Ревдинская заводская контора сообщила, что при мест ном заводе работают три полировальных машины, построенные самостоя тельно: «…изобретение… ни от кого не было занимаемым».

13 сентября того ж-е года Каслинская заводская контора сообщила, что при Каслинском, Кыштымском и Нязепетровском заводах артиллерийские снаряды полируются машинами, устройство которых «взято с маниру Куш винских казенных заводов».

Самостоятельно, без приказов сверху, по всему Уралу оказались введен ными разнообразные машины для полировки артиллерийских снарядов.

Пока «на долгих» шла канцелярская переписка, русские новаторы дейст вовали по своему почину и разумению, обеспечив своевременную сдачу ар тиллерийским приемщикам снарядов.

Еще в июле 1811 г. военный министр признал, что эти машины «изобре тение... совершенно новое и весьма полезное, ибо доселе чугунные снаряды употреблялись у нас без полировки». И лишь в августе 1812 г. министр фи нансов вошел в Комитет министров с ответом на вопросы, поставленные тринадцать месяцев тому назад. В Петербурге, наконец, убедились, что ма шина для полировки «действительно с пользою употреблена быть может».

Зотова не признали изобретателем, но, учитывая его ревность и важность применения полировальных машин, решили дать ему медаль с надписью «За усердие».

Так, только через год, в августе 1812 г. бюрократический аппарат завер шил первый круг, и теперь стало возможным по всем правилам канцелярско го искусства перейти ко второму кругу: дать распоряжение о всеобщем при менении новых полировальных машин. Такое распоряжение уже не могло помочь делу, так как оно дошло бы из Петербурга на Урал не раньше сентяб ря.

А ведь это был август 1812 г. — месяц, когда произошла великая Боро динская битва.

Приказ сверху, однако, не понадобился. Не только без ведома Петербур га, но даже без ведо-ма Пермского горного правления, руководившего тогда всеми заводами Урала, русские новаторы сами по своему почину, и притом независимо и одновременно на многих заводах, создали разнообразные полировальные машины, обеспечившие своевременную поставку снарядов для русской армии, во главе которой стоял Кутузов.

О том, какое значение имело для победы это творчество русских новато ров, дает полное представление одна цифра. Уральские заводы дали тогда свыше восьмидесяти процентов снарядов, произведенных во всей стране.

На свой лад боролся против захватчиков и творец созданной в 1812г.

оригинальной машины для полировки цапф нижне-исетский новатор Подок сенов. Также действовали против врага и мастеровой Зотин, изобревший в 1812 г. горную железную пушку, и нижегородец Фила-дельф Дьячков — строитель оригинальных горнозаводских водоподъемников и многие иные знатоки механической практики. На их творческие дерзания крепко смогли опереться тысячи людей огненных работ, протянувшие руку помощи и един ства кутузовским воинам, — тысячи русских мастеров, отливавшие в осное ном арсенале страны: бомбы—5- и 2-пудовые, ядра—36-, 30-, 24-, 18-, 12-, 6 и 3-фунтовые, гранаты—20-, 10-, 6- и 3-фунтовые, книпели—36-фунтовые, брандскугели—30-, 20-, 18- и 12-фунтовые, а также выделывавшие картечь всех номеров, лившие и обрабатывавшие пушки, изготавливавшие ручное огнестрельное и холодное оружие.

Так, благодаря творческому подъему русских мастеров механического искусства армия своевременно была обеспечена снарядами. Так с новой си лой подтверждается народный характер Отечественной войны 1812 г.

2. В Центральном Государственном историческом архиве в Ленинграде, в фонде так называемого «Кабинета его величества», нам случайно попала в руки опись, содержащая материалы, по большей части не имеющие никакого отношения к исследованиям по истории техники.

В ней даны преимущественно перечни многих сотен чертежей дворцо вых конюшен, беседок, флигелей, караульных помещений и прочих подоб ных чертежей. Среди этих записей нами обнаружен чертеж паровой машины 1820 г. На обороте его находится надпись: «№ 352. Чертеж, присланный берг-тешвореном Литвиновым, при рапорте от 14 июля 1820 г.» Кроме того, на чертеже стоит помета: «Общий архив Министерства императорского дво ра. Опись 56/2474. Дело 65».

На чертеже изображена в плане и в профиле паровая машина. На самом чертеже находится автограф ее изобретателя: «Берг-гешворен Степан Литви нов».

Ранее нам удалось найти текстовые документы об изобретении Литви новым паровой машины необычайного устройства, но на основании только одного текста восстановить устройство машины представлялось затрудни тельным, так как получалось что-то очень удивительное. Найденный чертеж внес ясность и подтвердил, что Литвинов изобрел действительно замечатель ную машину, не имевшую себе подобной во всей предшествующей мировой практике.

Последующие работы и поиски в сибирских архивах дали еще некото рые важные находки. Удалось установить, что в начале XIX в. на Нер чинских заводах за Байкалом русский новатор Степан Литвинов сделал не одно, а несколько изобретений.

Он мыслил и творил чрезвычайно своеобразно. В одном из проектов па ровой машины он объединил действие на поршень: с одной стороны, по нор мальному циклу паровых машин, т. е. так же, как эго имеет место в совре менных поршневых машинах, а с другой стороны — действие на поршень по так называемому пароатмосферному циклу. Самый поршень машины он сде лал неподвижным. Цилиндр же машины должен был перемещаться вверх и вниз вдоль неподвижного поршня.

На одном из найденных чертежей оказался паровой котел совершенно необычного вида — сферический.

Изобретатель решил соорудить металлический шар и, раскалив его, подавать в него воду, сразу же при поступлении в этот котел превра щающуюся в пар высокого давления. Он дал своему котлу название — водо калитель.

Прямоточный котел, как известно, самая совершенная по идее форма в современном котлостроении. Конструкция, предложенная Литвиновым, ге ниально проста и необычно смела. Это — прямоточный котел в абсолютном воплощении идеи прямоточности.

Изучение проекта паровой машины, изобретенной Литвиновым, прове денное нами с привлечением современных специалистов по паровым порш невым машинам, привело к выводу, что машина по ее идее представляет са мую передовую из поршневых паровых машин, именуемую теперь моноком паунд — машина двойного действия.

Находка в архиве показала, что монокомпаунд—машина двойного дей- ствия — впервые предложен русским новатором в начале прошлого столетия, а не в девяностых его годах за рубежом, как теперь принято считать. Имя Литвинова, однако, появляется в печати впервые в этих строках. А сколько еще таких забытых или полузабытых имен!

Кто помнит имя строителя, установившего в 1799 г. первую паровую машину на знаменитом Гумешевском руднике Урала? Кто знает имя строи теля первой паровой машины на Златоустоьском заводе, действовавшей здесь еще в 1810 г.?

Борцами за новое были и всеми забытые теперь: Поликарп Зале-сов — изобретатель паровых турбин, модели которых он сооружал на Сузунском заводе Алтая в 1806—1813 гг.;

Вяткин — строитель оригинальной паровой машины, успешно работавшей на Верх-Исетском заводе в 1815 г.;

Григорий Шестаков, Павел Чистяков, Николай Беспалов, Данила Вешняков, Истомин, Петр и Иван Казанцевы и другие, принимавшие в 1817—1821 гг. участие в постройке на Пожевском заводе первых волжско-камских пароходов.

Такими новаторами были и многие другие, но имена их по большей час ти забыты, как это произошло со строителями первых паровых машин на Олонецких заводах, сооружавших такие машины еще в конце XVIII в., когда на них работали Шериф, Друри и другие. Новатором был в этом деле и Чарльз Берд, на исходе XVII в. основавший в Петербурге завод, который дал до 1825 г. 130 заводских и 11 пароходных машин, в том числе машину для первого русского парохода «Елизавета», отчалившего в свой первый рейс в ноябре 1815 г. Историческая справедливость требует, чтобы были названы имена и других деятелей иностранного происхождения, много поработавших для распространения у нас паровых машин в первой половине прошлого сто летия: Гаскойн, Кларк, Меджер, Тет.

В 1832 г. русские новаторы совершили выдающееся дело: для парохода «Геркулес» построили первую в мире пароходную машину без балансира.

Такие машины получили распространение за рубежом впервые в Англии, но только на самом исходе тридцатых готов того же столетия. В 1833 г. внима ние широких кругов привлекала в Петербурге новая машина, привезенная из Перми. Это была мощная по тому времени машина высокого давления, раз вивавшая 47 лошадиных сил. Ее построил Матвей Назукин на Пожевском заводе.

Документы доказывают, что во второй четверти прошлого столетия рус ские новаторы во многих местах овладели техникой производства паровых машин и потрудились, стремясь их усовершенствовать: так было на Алексан дровском механическом заводе в Петербурге, Сноведском заводе Шепеле вых, Костромском заводе Шиповых, Екатеринбургской механической фабри ке, Сормовском заводе и некоторых других. Самое производство по своим размерам, однако, было недостаточным, и много паровых машин приходи лось ввозить из-за рубежа не по вине русских новаторов-механиков, шедших вперед по тяжелому тогда пути напряженной борьбы за каждую творческую победу, завещанному им великими машиностроителями XVIII в. во главе с бессмертным Ползуновым и его замечательным современником и товарищем Козьмой Дмитриевичем Фроловым, слово о котором еще будет впереди.

Успешнее всех в рассматриваемое время продолжали дело Ползунова русские машиностроители — Ефим Алексеевич и Мирон Ефимович Черепа новы.

Демидовские крепостные, они работали плотинными мастерами, а затем механиками на Нижне-Тагильских заводах.

В 1824 г. на демидовских заводах начала работать первая паровая маши на.

В честь ее строителя выгравировали надпись на серебряной вазе, укра шенной затейливым орнаментом и турмалинами:

«Ефиму Алексеевичу Черепанову. Устроение первой паровой машины на рудниках,и заводах Нижнетагильских 1824 года».

Плотинный мастер отлично справился с задачей. На строительство из расходовали «кошт самой незначущий».

Машина «силою против четырех лошадей» приводила в действие муко мольную мельницу, перерабатывавшую в сутки до 90 пудов зерна.

После этого отец и сын Черепановы приступили к строительству круп ных паровых машин. Делу много помогло то, что Черепановым удалось по бывать в Питере и за рубежом — в Швеции и Англии.

На знаменитом Медном руднике, составлявшем одно из главных бо гатств Демидовых, Черепановы построили тридцатисильную паровую маши ну. Степан Козопасов, побывавший одновременно с ними в Швеции, устано вил здесь большую штанговую вододействующую машину также для подъе ма воды. Пар и вода здесь действовали, дополняя друг друга.

Вслед за первой меднорудянской паровой машиной Черепановы по строили вторую и третью паровые машины, еще более совершенные.

Задача была облегчена тем, что на Выйском заводе, прилегаю щем к Нижнему Тагилу, они создали механическое заведение, занимавшееся производством разнообразных машин и механизмов для всей группы деми довских заводов, в состав которой входили тогда заводы: Нижне-Тагильский, Выйский, Нижне-Лайский, Верхне-Лайский, Черноисточинский, Висимо Шайтанский, Висимо-Уткинский, Нижне-Салдинский и Верхне-Салдинский.

Доменные печи, железоделательные кричные горны, медеплавильные печи, железные и медные рудники, золотые и платиновые прииски — все это требовало механизмов, производством которых ведали Черепановы.

Они изобретали, проектировали и строили разнообразные установки:

воздуходувные, прокатные, молотовые, лесопильные и иные. Для производ ства машин они создали целое машинное «царство». В их механическом за ведении действовали оригинальные, высокоразвитые по тому времени, то карные, строгальные, сверлильные, винторезные, штамповальные и иные станки, изготовленные по чертежам и под руководствам самих изобретате лей.

Машины, созданные Черепановыми, позволили им построить первые русские паровозы.

Сохранившиеся двухседмичные, то есть двухнедельные, рапорты о заводских постройках сообщают много ценных сведений об обстоятельствах, имевших место при сооружении первенцев русского паровозостроения.

В рапорте о работах по Нижне-Тагильским заводам за 21 января — февраля 1834 г. сказано: «... пароход уже в довольном виде зби-рается». Сле дующий рапорт сообщает: «... пароход уже в довольном виде собран отделкою и неоднократно на первый раз перепущен был». «Пароход», «пароходка», «пароходный дилижанс», «сухопутный пароход» — так называ ли первый русский паровоз, пробные пуски которого состоялись в феврале 1834 г.

Вскоре, однако, стряслась беда, к счастью обошедшаяся без жертв. Ра порт за 12 февраля — 4 марта 1834 г. гласит: «... пароход уже был отстрой кою почти собран и действием перепущен, в чем и успех был, но оного паро хода паровой котел лопнул». Пришлось устраивать новый котел. В рапорте за 24 июня — 8 июля сообщали: «Вновь строющейся пароходной делижанец с успешностью отстройкою оканчивается, которой уже частовременно в дейст вие пускается, через что успех желаемой показывает».

В рапорте за 5—19 августа сообщали: «Пароходной делижанец отстрой кою совершенно окончен, а для ходу оного строится чугунная дорога и для сохранения делижанца отстраивается деревянной сарай».

Первый русский паровоз, вступивший в строй в августе 1834 г., ходил по колесопрово дам — рельсам, проложенным на протяжении около восьмисот метров. Он перевозил примерно три с половиною тонны со ско ростью' около 15 километров в час.

Осенью того же года нача лась постройка второго парово за. 3 марта 1835 г. в «двухсед мичных сведениях» записали:

«Пароходной... второй делижа нец уже совершенно отстройкою кончен и перепуская, которой с желаемым успехом действует, но еще некоторые части к улуч шению доводятся, где при ис правлении всего оного находи лось рабочих своих разных це хов до 62 человека».

Русские рабочие быстро со орудили второй паровоз, более мощный, чем первый. Он мог перевозить до семнадцати тонн.

Почин Черепановых увенчался полным успехом. На планах Нижне Тагильских заводов чертежники стали проводить новые линии, над которыми ставили надпись: Тагильская железная дорога.

Труды Черепановых завоевали нашей стране право стоять в числе пер вых четырех стран мира, введших железные дороги с паровой тягой: Англия, США, Франция, Россия.

Замечательный почин, однако, не получил должного развития, как и многие другие смелые начинания нижнетагильских механиков, строивших в те годы даже такие машины, как паровая турбина, получившая распростра нение на самом исходе XIX в.

В 1834 г. в Россию приехал австрийский профессор Герстнер, пригла шенный для осмотра го-рных заводов. Он сумел добиться того, что началась постройка железной дороги Петербург — Царское Село, законченная к г. Паровозы для нее выписали из Англии. Однако никто тогда не вспомнил о деле Черепановых, хотя их паровозам были посвящены две заметки в «Гор ном журнале», издававшемся именно тем ведомством, которое пригласило Герстнера в Россию.

О паровозах Черепановых знали в Петербурге, но те, в руках которых были промышленные и транспортные дела России, не верили в силу русского творчества и предпочитали раболепствовать перед заграницею.

В 1838 г. в Нижнем Тагиле производился отбор экспонатов для созда ваемой тогда Петербургской промышленной выставки. Из столичной конто ры пришло на Урал предписание собрать и выставить все, что может просла вить заводы Демидовых.

На этот раз Черепановым повезло: нижнетагильские управители решили сделать для выставки «в небольшом виде паровоз». Как решили, так и сдела ли: Черепановы приготовили «малинькой паровоз».

Началась отправка экспонатов на выставку, открывавшуюся в 1839 г. В ящики погрузили чугунные бюсты заводовладельцев, образцы различных сортов железа, подсвечники, прославленное тагильское листовое железо, гвозди, штыковую медь, тальк, малахит, «раритеты» из царства ископаемых и иное.

Оставалось уложить и упаковать немногое, в том числе и модель че репановского паровоза. Места для экспонатов оставалось немного, нехва тало ящиков для всего. Долго не думали и вместо паровоза в Петербург от правили чугунные отливки. Вместо драгоценного свидетельства русского творчества на выставку послали экспонаты, записанные в справочных реест рах следующими словами: «чугунная кобыла» и «чугунной жеребец».

3.

«По самохотной выучке и любопытному знанию» в горьких условиях трудились бесчисленные крепостные новаторы такие, как тагильчанин Егор Жепинский, изобретатель своеобразной катальной или «шталмеро-вой» ма шины, что оказалась «против прежней шталмеровой способнее», и особой машины для резки железа, и необычайных часов, и музыкальных и вместе с тем путемерных дрожек, над созданием которых он работал с 1785 пэ гг. Тогда же и в том же Нижнем Тагиле трудился крепостной мастеровой Ар тамонов, о котором сохранились рассказы, как он приехал с Урала в Москву на коронацию Александра I на двухколесном железном велосипеде, изобре тенном им задолго до тото, как на Западе пришли к подобной идее.

Матвей Калашников, крепостной ярославского помещика Кардовского, занимался в те годы в Петербурге созданием новых машин и конструкций.

Он изобрел машины: для выливания воды из плашкоутов, для подъема на чрезвычайную высоту воды и тяжестей, для орошения лугов и полей. В 1807—1817 гг. он изготовил модели разводных мостов Тучкова, Сампсониев ского, Исаакиевского.

Замечательны разработанные им проекты мостов для переходов через Большую и Малую Невку и через Неву. Во всех мостах он предусмотрел раз водные части, спроектировал арки больших пролетов. На Исаакиевском мос ту он предложил пролет арки в двести метров. Для того чтобы убедиться в прочности, четырехаршинная модель моста подвергалась тридцатидвухпудо вой нагрузке «ив продолжение нескольких месяцев не приметно было не только никакого повреждения, но и малейшего действия тяжести».

Так творил Матвей Герасимович Калашников, но «куда ни обращался он... со своими моделями и прожэктами — везде находил отказ и нередко презрение;

повсюду устрашаем был вопросом: где он учился механике? и провожаем нравоучением, что этою частию занимаются люди, выписанные из чужих краев и известные своею ученостию, и что — это не мужицкое де ло».

Русские механики, выходившие из всех слоев народа, не сдавались и, не взирая на то, что механика, мол, «не мужицкое дело», опираясь на мудрость и сметку народную, стремились творить новое.

В те же годы, что и Калашников, трудились и изобретали многие народ ные механики. Дворовый человек В. Семенов изобретал в 1812 г. оригиналь ные звероловные машины. Мещанин Яков Белугин получил в 1814 г. приви легию на «машины для выволочки соли из озер и для ломки оной в озерах».

Купцу Тимофею Бухтееву дали в том же году привилегию на его изобре тение — «походную пищеварительную печь». Арзамасский машинист Васи лий Лебедев изобрел в 1815 г. машины для прядения льна, (шерсти, козьего пуха, хлопка и машину для измерения земли. Механик экспедиции кремлев ского строения Яков Лебедев, управлявший часами Спасской башни Кремля, делал в том же году «машины для глубокого колодца, машины в кухни для жаркова... новые машины изобретения своего к зимним дверям...» Священ ник Алексей Голосов получил в 1817 г. привилегию на изобретенную им «машину для набивания картузов цикорным кофе». Крестьянин Михаил Су тырин с бою взял в 1819г. привилегию на свое изобретение — «машину для взвода судов против течения рек».

Сутырин получил привилегию с большим опозданием, после неодно кратных отказов и длительного разбирательства в связи с домогательствами французского инженера Пуадебарда, пытавшегося закрепить за собой моно полию на производство в России механических водо'взводных судов. Еще в 1814 г. он получил привилегию на свою «машину для взвода судов против течения рек». Машина, изобретенная Сутыриным, была совершенно ориги нальной и несравненно лучшей, чем позднее предложенная французским ме хаником, но ранее привилегированная.

Замечательное искусство в механических делах проявил в те годы Хо рунжевский. Он изобрел «легчайший и экономический образ кроения мунди ров». Изобретение Хорунжевского давало столь огромные выгоды, что его быстро признали: «Преимущества оного были столь ясны и выгоды, имею щие проистечь для государства при обмундировании многолюдной россий ской армии, столь ощутительны и значительны, что тотчас же аппробовано было его открытие и поручено ему на первой случай обмундирование восем надцати человек Карабинерного полка».

Хорунжевский основал опытную швальню, (в которой обучал своему способу закройщиков для армии. Через пять месяцев о« выпустил первых питомцев: «... 84 человека усовершенствовалось в оном, выпущены в полки».

За десять месяцев существования швальни Хорунжевского при кройке по его способу 4844 полных мундиров, по свидетельству генерал-кригс комиссара — главного интенданта русской армии, «состоялась выгода казне до 30 000 рублей, сохранением от того: разного сукна 4115 аршин, каразеи 1114 аршин и равендуку 338 аршин».

Генерал-кригс-комиссар признал, что при использовании изобретения Хорунжевского «казна при всяком полном обмундировании армии от сего экономического образа кроения будет получать выгоды до четырех миллио нов рублей».

Не забудем, что это счет на деньги первой четверти прошлого столетия.

Хорунжевский издал подробное описание своего способа кройки, при ложив чертежи. Замечательного новатора, о котором говорили передовые деятели, что он «образован природою — быть отличным математиком», на значили главным закройщиком русской армии.

Он был действительно отличным новатором. Ему принадлежит интерес ный проект улучшения производства сукон, основанный на использовании народного опыта. Он доказал, что русский крестьянин делает лучшее и более прочное сукно, чем изготавливали тогда на фабриках. Этот народный опыт, по предложению Хорунжевского, использовали для снабжения армии луч шим сукном. Изобретателя наградили серебряной медалью на анненской лен те.

Как и многие механики того времени, он отдал дань поискам химерной машины, работающей без затраты энергии. Он изобрел «весоход»: «...цель сей машины — заменить силу ветра, воды, паров и лошадей, а потому упот реблять при заводах и мануфактурах, вместо водяных и ветряных мельниц, для хода судов, для поднятия тяжестей... Она состоит из двух ходовых колес и одного вспомогательного, имеет отвес, коим действует, причем не нужно никаких издержек и материалов, а только понадобится иметь при большой машине двух, а в прочем одного человека для перемены отвеса.

Сила сей машины будет зависеть от отвеса или гири: если она будет в фунт, то подымет от 40 до 80 фунтов, и чем более машина, тем более будет заключаться в ней силы...» Из этого его начинания, конечно, ничего не вышло, но он наверстал на многом другом. Так, уже на склоне лет, в 1847 г., изобрел способ изготовле ния из хвои шерсти для набивки матрацев.

Хорунжевский был одним из немногих изобретателей, которым удалось сравнительно выдвинуться в те годы, когда редко пользовались справедли вым признанием даже те из русских новаторов, которые творили дела, имев шие большое значение и использованные на практике.

В конце второго десятилетия прошлого века в Петербург пришел пеш ком ржевский мещанин Немилов.

До похода в Петербург он построил много плотин и мельниц, устраивал сооружения для крепления берегов, для зашиты различных прибрежных по строек от паводков.

Немилов пришел в Петербург со своими изобретениями. Два месяца без успешно толкался он в разных учреждениях и, «найдя в столице вместо по ощрения и признательности холодность и презрение, — он не перенес сего удара и впал в тяжелую болезнь».

«Без призрения, без участия родных и знакомых, без денег лежал Неми лов в тесном чулане на постоялом дворе, в Ямской...» На короткое время на изобретателя обратили внимание. Его даже награ дили золотой медалью на владимирской ленте за модель «разборного шлюза с камерою». Был созван целый комитет, который признал изобретение Неми лов а чрезвычайно полезным: «Шлюз сей изобретен им для уничтожения ме лей и порогов, по судоходным рекам находящихся...» Немилов разработал способ очистки от засорения устья Тверцы, пред ложил «меры к отвращению разбития судов в Боровицких порогах и исправ ления оных легчайшими средствами».

Он изобрел новые способы сооружения плотин и мельниц.

В то время на Неве применялись только пловучие мосты. Немилэв заду мал «...устроить через Неву твердый и неподвижный мост на каменных бы ках — прочный и безопасный на несколько столетий».

Для постройки постоянного моста на Неве Немилов сделал следующие изобретения:

«1. Машина для уравнения земли на подошве реки. 2. Машина для под резывания свай при подошве дна речного. 3. Машина для выстилки плитою из гранитного камня подошвы между столбов, дабы строение не могло быть подмываемо. 4. Машина для уравнения оной плиты. 5. Копры особенного устроения, каковые еще нигде не виданы. 6. Трех родов водолазные машины с освещением свечами и лампами».

Проект моста и строительных машин передали на заключение генералу Бетанкуру.

Немилову пришлось трижды продлить свой паспорт, но ответа не было.

Прошли три законные отсрочки, и Немилов отправился на свою родину за новым паспортом. Тем дело и кончилось.

Такую же участь пришлось испытать и многим другим.

Мешанин Торгованов обратился в начале XIX в. к петербургскому воен ному губернатору с ходатайством о разрешении предоставить ему право уст роить туннель под Невою. Он предложил соорудить «проезд с Адмиралтей ской стороны на Васильевский остров под Невою, ни мало не мешая оной течению».

Торгованов лично брался за это смелое предприятие, утверждая, что он «головой за все отвечает».

Александр I, которому доложили о проекте, приказал: выдать Торгова нову двести рублей за его радение к пользе государства и одновременно взять с него подписку, «чтобы он впредь прожектами не занимался, а упраж нялся в промыслах состоянию его свойственных».

Изобретатель дал подписку, но волю императора не выполнил.

В дальнейшем появилось в печати извещение Торгованова о том, что он «изобрел судно, в котором можно удобно плавать под водою о море и реке, токмо не имеет способу доставить оному судну для дыхания путешествова телей свободного воздуха;

почему просит покорнейше знающих способ дать судну тому таковой воздух и вместе с ним произ-весть оное судно в действо».

В 1820 г. появилось в печати сообщение: «На чердаке по грязной лест нице, в доме Таирова, что в Гороховой у Каменного моста, квартирует Каза манов, страстный механик».

Хотя специальностью Казаманова была живопись по жести, он много времени уделял «влечению природной страсти к механике».

Не имея ни средств, ни инструментов, ни материалов, Казаманов все же умудрялся сооружать модели своих изобретений. Он изобрел: «копер для вбивания свай, который во многом отличается от употребляемых ныне ко пров», машины «поднимать тяжести с большею легкостью и удобностию на возвышенность», «пожарную трубу о шести рукавах, из коих каждой, по ис числению его, должен выбрасывать вдвое воды против ныне употребляе мых».

Нужда лишала возможности доводить до конца начатые работы. Непо сильный труд расстроил здоровье изобретателя, о котором сообщалось в пе чати:

«Сии напряжения расстроили его здоровье и он в нынешнем году дваж ды выдержал сильную горячку...

Пламенная душа его, утомленная препятствиями и неудачами, ждет внимания, как иссохший цветок целебного дождика!

Капля — и он расцвел паки или погиб на веки! Уже румянец пропал на щеках его, взор, прежде светлый, исполненный огня, начинает тускнеть, на ружность приемлет вид мрачный;

в семействе его — незадолго перед сим мирном, счастливом, — возникают неудовольствия — одним словом, бедный Казаманов на краю пропасти...» Из года в год шли вести о русских механиках, трудившихся в городах и сельских поселениях необъятной страны.

В 1820 г. читатели «Отечественных записок» узнали о трудах костром ского купца Красильникова.

В «столице глубоких снегов и дремучих лесов» — Костроме, как сооб щал журнал, Красильников выполнил много работ: 1. Выстроенные по его проектам здания «приятной наружности, отличающиеся простотою, особливо в размещении колонн, кои служат часто камнем преткновения для самых опытных архитекторов». 2. Разводной мост на реке Костроме, построенный им же. 3. «Славный хронометр» его изобретения. 4. Физические и математи ческие приборы, изготавливавшиеся им же для училищ и частных лиц: «элек трические машины с любопытными приборами, электрические лампы с элек трофорами, микроскопы, камеробскуры, гидрометры, компасы, солнечные часы, пантографы, астролябии...» В эти же годы в Елатьме Тамбовской губернии занимался изобретатель ством отставной майор Федор Володимиров-Смородинов, изобревший муко сейный снаряд и особую ветряную мельницу, а также написавший много ра бот: «Легчайший способ делать солнечные часы» — 1821, «Изобретенный новейший способ делать внутреннюю штукатурку деревянных домов» — 1821 г., «Книга полезного хозяйства»—1822 г., «Об усовершенствовании ветряных мельниц» — 1824 г., «Верный способ сохранения ветряной мель ницы в целости» — 1830 г.

В Медынском уезде Калужской губернии помещик Петр Махов изобре тал и сооружал молотилки, описанные в печати в 1819—1820 гг.

Московский купец Иван Алексеевич Гребенщиков получил в 1821 г.

привилегию на «машину для набивки ситцев и выбоек цилиндрами». Еще в дни молодости он по своему покину освоил токарное искусство, устроил «гидравлический водопровод в солодовню под землею для наливания мо чильных чанов из колодца в расстоянии 25 сажен». Затем он успешно соору дил водопровод из Москвы-реки для пивоваренного завода, устраивал орга ны. В 1809 г. занялся изготовлением ситцепечатных машин и успешно рабо тал, совершенствуя их. Дело близилось к концу, но настал 1812 г., пришлось покинуть Москву, а после изгнания французов Гребеншиков нашел одни только обгорелые головешки на месте, где жил и трудился. Пришлось начи нать все сызнова, но, когда удалось добиться успеха, оказалось, что привиле гия на такие машины уже взята Битепа-жем. Однако в дальнейшем выясни лось, что Гребенщиков изобрел оригинальную машину, отличную от прочих конструкций того же назначения. Одним из замечательных изобретателе-й был в те годы крепостной костромского помещика Макарова Кирилл Василь евич Соболев.

Pages:     | 1 | 2 || 4 | 5 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.