WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |
-- [ Страница 1 ] --

1 Предлагаемая вниманию читателя книга представляет собой обобщаю щее исследование, посвященное творчеству русского народа в область тех ники.

Книга охватывает огромный период, от древней Руси до конца XIX века.

Необычайно широкое развитие техники после Великой Октябрьской со циалистической революции будет освещено в следующих томах. Научная разработка проблем истории техники советского периода ведется под руко водством Комиссии по истории техники Академии наук СССР при ближай шем и непосредственном участии автора настоящей книги, проф. В. В. Да нилевского.

Этот том написан на основании письменных и вещественных историче ских источников, изученных проф. В. В. Данилевским в наших архивах, книгохранилищах, музеях, а также непосредственно на местах, где происхо дили те или иные знаменательные события в истории русской техники: на Нижне-Тагильских, Колывано-Воскресенских, Гороблагодатских, на Сы сертском, Екатеринбургском заводах, на Змеиногорском руднике и в других местах.

Основная масса материалов почерпнута из архивных фондов, ив патент ных публикаций и из старопечатных изданий, в которых удалось открыть имена многих тысяч замечательных русских техников-новаторов, обога тивших своим творчеством все отрасли современной техники.

Книга проф. В. В. Данилевского дает много новых сведений об отдель ных сторонах деятельности русских техников;

она свидетельствует о народ ности русского творчества в технике, которую русские люди всегда любили и умели двигать вперед.

Председатель Комиссии по истории техники Академии наук СССР, лауреат Сталинской премии, академик Б. Юрьев В этой книге рассмотрены достижения русских техников-новаторов до начала текущего столетия. Число рассмотренных отраслей ограничено: речь идет только о творчестве в области металлургии, механической и химической технологии, гидроэнергетики, электротехники и авиация. Сопоставления творчества русских и зарубежных, новаторов показывают, что русская техни ческая мысль принимала деятельное участие в международной борьбе за но вое в технике. Число таких сопоставлений ограничено, потому что они пред ставляют специальный предмет нашего следующего обобщающего Исследо вания, которой посвящено всеобщей,истории техники.

Обращая свою книгу к широким кругам, автор постарался освободить основной ее текст от так называемого научного аппарата. Для того чтобы не затруднять чтение, все примечания и ссылки помещены после текста в каче стве особого приложения. Самое число примечаний и ссылок, первоначально почти равное основному тексту, пришлось резко сократить, сохранив лишь казавшееся необходимым для того, чтобы дать хотя бы самое беглое пред ставление об использованных источниках и хотя бы частично назвать неко торые из печатных изданий по отдельным вопросам. Ссылки и примечания в приложении даны отдельно по каждой главе, при чем последовательность их соответствует расположению материала в книге.

В книге, обобщающей чрезвычайно обширные материалы, трудно было избежать упущений и недостатков. Автор просит читателей все свои замеча ния и пожелания направлять на его имя в издательство, в Ленинградский По литехнический институт — заведующему кафедрой истории техники или непосредственно по домашнему адресу: Ленинград, 100, Лесной проспект, 61, кв. 4.

Считаю своим долгом поблагодарить члена-корреспондента Академии наук СССР В. Ц. Вологдина, принявшего на себя, по поручению Комиссии по истории техники Академии наук СССР, труд по редактированию. Особенно я признателен за ценные советы, данные академиками Б. Н. Юрьевым и С. Г.

Струмилиным, и за труд, выполненный рецензентами: академиком В. Г. Хло пиным, заслуженным деятелем науки и техники Е. Л. Николаи, профессором В. В. Болотовым, профессором Г. Г. Ростовцевым. Существенную помощь мне оказали мои ближайшие помощники в сборе материалов А. А. Данилев ская и Н. Т. Давыдова. Также должен отметить то внимание и содействие, которое я вое время встречал со стороны самых широких кругов при работе над этой книгой, посвященной русскому творчеству в технике.

На протяжении веков очень многие западноевропейские представители исторической и иных наук чрезвычайно энергично распространяли клевет нические вымыслы о России и русском народе. Их, этих вымыслов, было так много, что еще в 1711 г. один из серьезных и беспристрастных зарубеж ных исследователей, писавших о нашей стране, историк Гейнекций сказал:

«Русский народ на протяжении веков имел то несчастье, что кто угодно свободно мог распускать о нем по всему свету абсурднейшие нелепости, не опасаясь встретить возражений».

В XVIII в., когда в Россию были приглашены многие зарубежные ученые и в нашей Академии наук было засилье иноземцев, получил хожде ние клеветнический вымысел последних: «Из русских ни ученых, ни художников не может быть».

В сочинениях, изданных на русском и иностранном языках, подобные вымыслы сложились еще в XVIII в. в своеобразную «концепцию», сущность которой сводилась к тому, что творчество в технике не может быть уделом русских. Такая «концепция» ярко проявилась в трудах Палласа, очень много писавшего о состоянии техники и промышленности в России1.

Во время путешествий по Уралу, Алтаю и по Сибири он заинтересовался множеством остатков древних горных разработок, обычно именуемых «чуд скими». Размышляя об их происхождении, Паллас поставил вопрос о наро де, занимавшемся этими разработкам» в глубокой Древности:

«Но кто был оной рудоискательной народ? Может быть Парфяне, в ис ториях затерянные? Или искусные немцы, происходящие от их поколения, и того ради, как изобретатели рудокопаний, славные?» Так рассуждал в 1771 г. Паллас, описывая в своем «Путешествии по разным местам Российского государства» древние «чудские» разработки, виденные им в районе Змеиногорска, то есть в центре нашего рудного Алтая, и в иных местах. Слова о том, что еще в доисторические времена «искусные немцы» могли подвизаться в нашей стране от Урала до Тихого океана, создавая новое на наших землях, эти слова у Палласа не являются обмолвкой. Это и не «догадки стихотворческие», как он хочет сделать вид.

Глядя на древние погребения на Алтае, он продолжал упорно развивать мысли в том же направлении. Он писал:

«Почти всегда находятся сии гробницы вблизи ручья, озера или реки, на прекраснейших высоких полях или у подошвы горы и на ровных долинах. Я вспоминал всегда, видя сии гробницы, могилы древних богатырей и воинов, П е т р - С и м о н П а л л а с, естествоиспытатель и путешественник, родился в Берлине в 1741 г., где и умер в 1811 г. С 1767 г. по 1810 г. жил в России, Член нашей Академии науки очень многих ученых учреждений и обществ. Он выполнил много выдающихся работ, охваты вающих вопросы ботаники, зоологии, географии, этнографии, минералогии, геологии, горного дела, медицины и т. д.

какие находятся в некоторых местах Германии, а особенно в Марк Бранденбургии, кои кажутся быть почти точно как оные».

Паллас усиленно развивал подобные мысли и в последующих произве дениях, издававшихся Академией наук в Петербурге. В 1780 г. в «Академи ческих известиях» напечатана работа Палласа, самое название которой опре деляет направление, в котором шли помыслы ее автора: «Рассуждения о ста ринных рудных копях в Сибири и их подобии с Венгерскими, различествую щими от копей Римских».

Сообщив о множестве древних могил по Енисею, Абакану, в Саянах, на Алтае, Паллас очень точно высказал свои взгляды:

«Вся наружность сих могил походит на древние могилы германцов, ка кие находят в некоторых местах в Немецкой земле».

Подчеркивания в цитате принадлежат не нам, а Палласу, среди многих ученых рассуждений которого встречаются еще такие замечания:

«Мне кажется весьма удивительною некоторая особенность, коей истол кование довело бы нас, может быть, до некоторых исторических откровений, касающихся до успехов Европейских рудных дел».

Указав, что в древних могилах на Енисее находят «некоторый род клюк различного вида и украшения, которые насаживаемы были на палки», Паллас заявил:

«Сии клюки весьма похожи на те, какие носят в праздники еще и ныне Саксонские и Богемские рудокопы, кои обыкновенно обвивают их серебря ною проволокою. Они известны там под названием Berghaekel».

По Палласу выходит: за всё русские должны кланяться немцам. Немцы — «создатели» в нашей стране первых горных разработок еще в доисториче ские времена. Иртышские, обские, енисейские погребальные курганы — «немецкие» произведения. Увенчивают «концепцию» Палласа «саксонские клюки» в древних могилах на Енисее, как «историческое откровение, касаю щееся до успехов Европейских рудных дел».

Для оценки подобных измышлений у русского народа есть старая пого ворка: «Добро заморскому гостю врать».

Однако только оценкой нельзя ограничиться, а следует вспомнить и о резонансе, какой имели подобные «концепции», широко распространявшиеся в авторитетных изданиях на русском и иностранных языках.

Паллас был ученым с мировым именем, автором множества серьезных и добросовестно выполненных исследований. К его словам прислушивались и русские и зарубежные деятели того времени, да и современные нам исследо ватели широко пользуются его трудами.

Слова подобного исследователя имели не только широкое и весьма ос новательное звучание во всем мире. Для большей части читателей его слова, по интересующей нас теме, были вообще первыми. Звучание первого слова, да еще сказанного крупнейшим ученым, как известно, очень сильно. Кроме того, Паллас не был одинок, он имел многих своих предшественников и по следователей из зарубежных деятелей, бывавших и действовавших в России.

Концепция «германского» происхождения древнейших следов горно металлургических дел в Сибири сочеталась у подобных авторов еще в те времена со столь же «достоверными концепциями» об основоположниках новых горнозаводских дел в России XVII—XVIII вв.

В 1810 г. в Екатеринбурге издан большой печатный труд, посвященный истории горнозаводских дел в нашей стране: «Историческое начертание гор ного производства в России». Автор — Иван Филиппович Герман, он же Бе недикт Франц-Иоганн фон Герман, по происхождению австрийский немец, выдающийся знаток горнозаводского дела, один из виднейших его руководи телей, автор ценнейших изданий, действительный член Петербургской Ака демии наук. Его труды по вопросам техники и экономики справедливо полу чили всеобщее признание. Однако в этих трудах он распространял вымысел, особенно резко выраженный в его «Историческом начертании горного про изводства», что горнозаводское дело в России в XVII—XVIII вв. основали и развивали немцы.

Подобные «концепции» имели очень большое значение, резко проявив шееся в истории одного из самых замечательных русских дел в области твор чества в технике.

В 1771 г. в Барнаул прибыл профессор Фальк, державший путь из Омска через Барабинскую степь. Через день в столицу горнозаводского Алтая прие хал Паллас. Ученые путешественники осмотрели Барнаульский завод, а в дальнейшем каждый из них на свой лад описал завод. В числе достопримеча тельностей, привлекших внимание ученых, здесь оказалась «огненная маши на» Ползунова.

Паллас и Фальк опубликовали «описания» этой машины в своих ученых трудах, изданных на немецком и русском языках. Это были первые печатные описания барнаульской огненной машины, к тому же ставшие достоянием широких зарубежных и русских кругов.

Жалкой и несостоятельной была показана машина в трудах ученых пу тешественников.

Строитель машины — «Ползимов», по Палласу, или «Ползонов», по Фальку, — всего лишь рабски воспроизвел, по их словам, «известную анг лийскую машину с двумя цилиндрами» (никому неизвестную, ибо такой в то время не существовало). «Ползимов» делал поршни паровой машины «из кожи, пробки и березовой коры». Его машина никогда не имела «постоянно го хода», работала не долго и плохо, была малой мощности, развивала «дутье недоброкачественное» и т. д. Так писали Паллас и Фальк, доказывавшие, что все недостатки этой машины определяются тем, что строитель не сумел сде лать ее «во всех частях подобно английской». Они утверждали, что конный привод — «Пфердекюнете» — самое лучшее решение, а паровая машина не нужна России.

Перед немецкими учеными возвышалась единственная тогда в мире пер вая заводская паровая машина — творение великого русского механика Ива на Ивановича Ползунова.

Нигде и никто до него даже не пытался сооружать двухцилиндровую «огненную машину». Только через двадцать лет после Ползунова Джемс Уатт создал вторую паровую машину для непосредственного привода заво дских механизмов.

Ученые иноземцы, перед глазами которых была в Барнауле изумитель ная машина с металлическими поршнями и вся в целом металлическая, иска зили все.

Они оказались неспособными понять, что перед ними новое техническое средство, которому тогда принадлежало будущее, ибо вся современная тех ника выросла на основе применения паровой машины.

Первыми выступив в печати с «описаниями» первой заводской паровой машины, они не могли представить себе ее построенной русским изобретате лем по лично им разработанным планам, не имевшим тогда себе подобных во всем мире. Они не могли иначе поступить, ибо не верили в силу русского творчества, отыскивая даже в наших древних курганах свидетельства ино земного «творчества».

Дискредитация в работах Палласа и Фалька дела первого русского теп лотехника имела своим логическим завершением физическое уничтожение машины Ползунова. Ее стерли с лица земли управители алтайских рудников и заводов — немцы Ирман и Меллер. После их действий на берегу Барнауль ского пруда, где ранее возвышалась первая в истории заводская теплосиловая установка, осталось место, метко названное народом «ползуновским пепели щем».

Действия, направленные против творчества русского новатора, стоящего у самого истока всей современной техники, далеко не единственный плод «концепций» о неспособности русского народа к творчеству в промышлен ности и технике.

Немало «развесистой клюквы» по части русского творчества в технике можно найти в печати на всех западноевропейских языках.

Подобные «концепции» иноземцев, искавших в прошлом в нашей стране своих «предков» типа «Парфян, в историях затерянных», сочетались со взглядами правящих классов царской России, суть режима которой раскрыта в словах И. В. Сталина:

«По сути дела гитлеровский режим является копией того реакционного режима, который существовал в России при царизме»1.

Реакционеры, властвовавшие в порабощенной стране, не верили в творческие силы русского народа. Они не оказывали поддержки нашим техникам-новаторам, раболепствуя перед Западом и не веря в то, что русское творчество в технике может приносить какие-либо плоды. По их вине некоторые наши новаторы вынуждены были уходить за рубежи в поисках приложения своих открытий и изобретений.

И. В. Сталин, 24-я годовщина Великой Октябрьской социалистической революции. О Ве ликой Отечественной войне Советского Союза, изд. 5. 1946, стр. 28.

Чиновники, крепостники, капиталисты даже в тех редких случаях, когда у них речь начинала идти о русском творчестве в технике, способны были показать это творчество только в карикатурном виде.

Обширнейшие документальные материалы о русском творчестве в тех нике лежали в царской России всеми забытыми, покрываясь все более тол стым слоем архивной пыли. Почти не было попыток обращения к архивам для работ по этой тематике, но зато тогда были известны многие случаи вар варского уничтожения «за ненадобностью» архивных дел, содержавших цен нейшие материалы о творчестве русских новаторов.

Немногочисленные авторы, касавшиеся в прошлом этой темы, занима лись ею только мимоходом, попутно с основными для них иными работами.

Распыленные в старой печати, краткие и по большей части весьма поверхно стные сообщения о русских новаторах терялись в общем потоке печатных произведений. По сути дела, из техников прошлого некоторую известность получил в царской России только один И. П. Кулибин.

Не было ни одной книги, освещающей творчество русского народа в технике. Не было ни одного исследователя, посвятившего себя изучению это го творчества.

Тем не менее некоторые историки старой России даже при таком поло жении считали возможным высказывать свои взгляды о «неспособности» русского народа творить в области техники.

Пожалуй, наиболее четко выразил подобные взгляды один из историков старой России, «народник» А. П. Щапов, утверждавший:

«К научным умственным занятиям, и особенно к таким, которые требо вали естествознания, русские люди обнаруживали не только холодность, но и недоверие: они не знали ни земли, ни воды своей и не хотели учиться...» «В городах древней России не только не проявлялось промышленное изобретательное творчество, но чрезвычайно плохо развивалась и простая ремесленность...» «По отсутствию самостоятельного умственного труда и творчества, по совершенному отсутствию реальных знаний, умы русские сами собой ничего не могли изобрести, несмотря на богатые природные способности, и только легко и быстро могли усвоять чужие изобретения».

Можно привести и другие подобные тезисы Щапова, охотно повторяв шего слова иностранца на русской службе — Геннина, что русские горноза водские мастера в XVIII в. «были самые бездельные и необученные и ученья не было». Историк-«народник» А. П. Щапов доходил до таких утверждений:

«И в половине XVIII века индустриальные способности русских так еще были не развиты, что, например, рисовальщики на фабриках могли только списывать готовые рисунки, а своих изобрести были не в состоянии. Во всей нашей ремесленности мало было разумности и знания».

Подобные клеветнические взгляды были логическим следствием лож ных принципиальных положений, на которых основывалась вся деятельность «народников», проповедывавших «крестьянский социализм» и выступавших против развития промышленности и техники в нашей стране.

В своем гениальном труде «Что такое «друзья народа» и как они воюют против социал-демократов?» В. И. Ленин разгромил «теории» народников.

Ленин замечательно сказал о великом русском народе:

«Европа беднее нас талантливыми людьми»1.

Вещественные и письменные исторические источники, которые нам пришлось изучать во время поездок по стране, дают неисчислимое множест во свидетельств силы, разносторонности, размаха и своеобразия творчества в технике великого русского народа — «руководящей силы Советского Союза среди всех народов нашей страны»2.

С древнейших времен наш народ вносил и вносит так много творческих вкладов в историю развития техники и промышленности, что мы с полным правом можем ввести в научный оборот понятие — русская техника.

На западных и восточных рубежах страны сохранились остатки оборо нительных сооружений, говорящие о мастерстве, таланте и самобытности древних русских строителей, разработавших своеобразную технику возведе ния земляных, деревянных и каменных укреплений. Сила этой стороны рус ского творчества замечательно выражена в таких древних крепостях, как наш Псков, с созданными ее строителями своеобразными «захабами» — выхода ми для вылазок, «слухами» — подземными галлереями для борьбы с подко пами. Летописи повествуют о том, что в XII — XVII вв. вражьи силы сто двадцать два раза вторгались на Псковскую землю. Тридцать четыре раза враги осаждали древний Псков и столько же раз испытали горечь поражения.

Так действовало русское мужество, опиравшееся на мастерство русских фортификаторов.

Это мастерство проявилось и на Востоке. Разыскивая и изучая на бере гах Иртыша, Катуни, Алея и иных рек затерявшиеся в тайге укрепления ли ний, препятствовавших за два века до.наших дней вторжению противника на Алтай, (всякий раз приходилось встречать своеобразное явление: валы и рвы русских укреплений, заброшенных полтора века тому назад, не оплывают.

Они продолжают стоять нерушимо, потому что русские строители применя ли своеобразные конструктивные приемы при земляных и дерновых работах.

Бесчисленное множество историко-технических вещественных памятни ков, сохраняющихся во всех концах страны, говорит о высоком мастерстве новаторов, издревле умевших развивать технику и для обороны страны и для мирных нужд.

На Урале и Алтае, на Сестре-реке под Ленинградом, на реках под Моск вой, в Туле и других старых заводских районах нашей страны работают на протяжении столетий оригинальные плотины, созданные русскими строите М. Г о р ь к и й. Соч., т. XXII, 1933, стр. 218.

Выступление товарища И. В. Сталина на приеме в Кремле в честь командующих войска ми Красной Армии 24 мая 1945 г. О Великой Отечественной войне Советского Союза, изд. 5, стр. 196.

лями так смело и с применением столь своеобразных приемов, что дерзания их творцов вызывают изумление современных инженеров.

У подножья горы Караульной, возвышающейся над Змеиногорским руд ником на Алтае, и сейчас можно разыскать остатки созданной Иваном Ива новичем Ползуновым деривационной установки, первенца этой — тогда но вой — техники в нашей стране. А в нескольких километрах от этой установ ки легко проследить на берегах речки Корбалихи остатки деривационного канала, на котором Козьма Дмитриевич Фролов создал систему первых пред приятий, представлявших прообраз будущих заводов-автоматов.

Здесь же, между реками Корбалихой и Змеевкой, нам пришлось пройти по трассе построенной Петром Козьмичем Фроловым чугунной дороги — первой рельсовой дороги не только в России.

На правом берегу заводского пруда, в центре современного Барнаула, можно увидеть место, где работала первая в истории паровая машина не для подъема воды, а для непосредственного привода заводских механизмов, изо бретенная и построенная Ползуновым.

Невдалеке от горы Высокой на Вые, в Нижнем Тагиле, стоит дом, в ко тором жили демидовские крепостные — уральские механики Ефим Алексее вич и Мирон Ефимович Черепановы, строители первых русских паровозов и одной из первых в мире железных дорог с паровой тягой На Выйском заводе, расположенном вблизи дома Черепановых, они создали более чем за столетие до наших дней механическое заведение, в котором сооружали замечательные паровые машины, паровозы, разнообразные металлообрабатывающие станки, золотопромывальные установки, овеществляя в этих механизмах свои изо бретения.

Направившись с Выи в центр Нижнего Тагила, увидим в городском му зее изобретения местных техников-новаторов, изумительные изделия масте ров по железу, стали, меди, малахиту, в которых овеществлен труд рудоко пов, доменщиков, каталей и других горнозаводских рабочих. Выпускавшееся ими русское железо с маркой «Старый соболь» было известно всему миру.

К западу от Нижнего Тагила, невдалеке от главного хребта Урала, со хранились остатки каналов и плотин, которые сооружал в середине прошлого столетия неутомимый Клементпй Ушков, крепостной крестьянин, изыски вавший способы наилучшего использования водных сил.

К северо-востоку от Тагила лежит дорога между Верхней и Нижней Салдой, по которой ходил «паровой слон» — паровой автомобиль Аммоса Черепанова, — племянника паровозостроителя.

На Салдинском заводе все еще стоят корпуса, в которых по почину Кон стантина Павловича Поленова горел электрический свет в те времена, когда его еще не знали на заводах Западной Европы.

От Салды краток путь до Алапаевских заводов, где Игнатий Сафонов изобретал и устанавливал на Нейве одни из первых в мире водяные турбины.

По логам и долинам, в глубине гор и ша склонах раскинулись по всему Уралу золотые и платиновые прииски, на которых русские изобретатели соз дали в первой четверти XIX в. самую передовую тогда технику добычи дра гоценных металлов. Документы повествуют о том, что эту технику с ураль ских приисков русские новаторы передавали на Балканы. Карпаты и даже в Египет.

Перед хребтом Урала широко раскинулось Прикамье. Здесь на заводах, назызавшихся в прошлом Пермскими пушечными, сохранились веществен ные памятники тех дней, когда Николай Гаврилович Славянов создавал рус ское изобретение — электрическую сварку. Здесь же, в Перми, в 1899 г. на чалось путешествие по Уралу Дмитрия Ивановича Менделеева, во время ко торого великий ученый разработал схему подземной газификации углей.

По Чусовой, Белой, Исети, Туре, Сысерти, Полевой и иным уральским рекам продолжают работать старые заводы, на которых русские изобретатели создали в 1812 г. оригинальные машины для массовой обработки снарядов, обеспечив этим выполнение грандиозных по тому времени поставок для ма териального снабжения армий Кутузова, разгромивших Наполеона.

На Южном Урале, где у горы Косотур прихотливо извивается река Ай, по сей день идет работа в корпусах, в которых златоустовские оружейники ковали клинки из булатов Павла Петровича Аносова — изобретателя золото промывальных машин и специальных сталей, стоящего у истока современной металлографии. Здесь, в Златоусте, продолжая начинания Аносова, варил знаменитую обухозскую сталь Павел Матвеевич Обухов, перенесший затем свой опыт и изобретения на берега Невы. И уже здесь, на Обуховском заводе, начал свой труд основоположник современной науки о стали Дмитрий Кон стантинович Чернов, труды которого составили эпоху в истории металлур гии.

На Волге стоят города, каждый из которых дал стране своих новаторов.

В Казани открыт химический элемент рутений. В Казанском университете хранятся первые в мире образцы анилина, полученного в 1842 г. по способу, открытому Николаем Николаевичем Зининым.

Нижний Новгород, принявший теперь имя Горького, с полным правом гордится такими своими сынами, как Иван Петрович Кулибин, Василий Ива нович Калашников.

У берегов Упы в Туле возвышаются старые здания, свидетели множест ва творческих дерзаний со времен петровских оружейников и их предшест венников. На пути между Окою и верховьями Дона все еще видны остатки канала, по которому Петр I направлял боевые суда из бассейна Волги в Азов ские походы. По сей день служат народу каналы, плотины и шлюзы Вышне волоцкой системы между Тверцой и Цной, созданные Михаилом Ивановичем Сердюковым.

На поле исторической битвы под Полтавой обелисками отмечены места редутов Петра I, применившего здесь небывалое военно-инженерное реше ние, соорудив, помимо фронтальной линии, цепочку редутов, шедших на встречу противнику и расколовших пополам армию Карла XII. Этому заме чательному инженерному решению подражали впоследствии прославленные полководцы.

В глухом селе Кручике на Харьковщине можно найти вещественные па мятники тех дней, когда здесь жил в ссылке Василий Назарович Каразин, в самом начале прошлого столетия изыскивавший способы применения элек тричества для промышленных целей. Здесь же этот замечательный новатор создал смелый проект использования для потребностей человека атмосфер ного электричества. Это предложение столь далеко опередило свое время, что и через полтора века ему все еще принадлежит будущее.

Будущему принадлежат многие из проектов, разработанных в Калуге Константином Эдуардовичем Циолковским — основоположником современ ной теории реактивного движения.

Так везде, по всей нашей стране, можно видеть вещественные доказа тельства той борьбы за новую технику, которую с отдаленных времен вели лучшие сыны великого русского народа, всегда умевшие дерзать и творить.

И понятно, что особенно много вещественных памятников русского творчества в технике находится в Москве и в Ленинграде.

Москва издревле славилась своими новаторами — строителями, литей щиками, пушечными мастерами, пороходелами, технологами, механиками и представителями иных отраслей техники. Именно здесь еще в XVI—XVII вв.

поражали иностранцев величайшие в мире отливки из цветных металлов, изготовленные русскими мастерами, которым было по плечу отлить и царь пушку, и царь-колокол, хранящиеся в Кремле. Андрей Чохов (Чехов) со своими соратниками и учениками, Иван и Михаил Маторины еще много ве ков тому назад решали технические задачи, которые оказывались непосиль ными для лучших из королевских механиков Запада.

Хранящиеся в советских музеях казнозарядные пушки с клиновыми за творами, изобретенные и изготовленные московскими пушечными мастера ми, применялись в боях за два с половиною века до того, как к подобным идеям пришел широко известный пушечный король — основатель «дина стии» Круппов.

Москва дала стране таких деятелей, как ближайший помощник Петра I, изобретатель и ученый, Андрей Константинович Нартов, сооружавший в на чале XVIII в. металлообрабатывающие станки с супортами, т. е. именно те технические средства, которые на исходе того века произвели революцию в производстве машин.

Из рядов бомбардиров «потешных» полков, созданных в Москве, вышел лучший петровский судостроитель Федосей Моисеевич Скляев.

В Москве сохранилось множество историко-технических вещественных памятников последующих веков, сберегаемых в музеях, высших учебных заведениях, учреждениях. В Центральном Государственном архиве древних актов, Центральном Государственном военно-историческом архиве и в иных архивах Москвы находится неисчислимое множество документов со времен древней Руси до наших дней, в подавляющем большинстве пребывающих в неизвестности, хотя в них скрыты сведения о творческих дерзаниях и делах изобретателей и исследователей, создавших новое в области техники и тех нических наук.

В Москве можно видеть аэродинамические и другие приборы Николая Егоровича Жуковского — известного всему миру творца теоретических ос нов современной аэродинамики и авиации, названного Владимиром Ильичем Лениным «отцом русской авиации».

В Москве хранятся приборы, с которыми работал Александр Григорье вич Столетов, открывший закон магнитной восприимчивости железа. Миро вую известность заслужили его «актино-электрические исследования», даль нейшее развитие которых привело к открытию радиоактивности.

Московский университет и технические высшие учебные заведения за служенно гордятся научными школами, созданными в их стенах названными и многими другими выдающимися русскими исследователями, трудившими ся для развития физико-математических и технических наук.

В Москве начал свою борьбу за науку Михаил Васильевич Ломоносов.

Нелегко составить даже простой перечень тех областей техники, в которых творил новое этот великий русский ученый, исследователь и изобретатель, письменные и вещественные памятники творчества которого сберегаются в Ленинграде Академией наук.

Ленинград — неиссякаемая сокровищница вещественных и письменных памятников русского творчества в технике.

Здесь, в Центральном Государственном историческом архиве, в архиве Академии наук, в Центральном Государственном архиве военно-морского флота и в других архивах, в рукописных собраниях Государственной Пуб личной библиотеки и в иных книгохранилищах — сберегаются миллионы, в подавляющем большинстве все еще неизученных, документов, повествую щих о творчестве русских изобретателей и исследователей. В музеях, кото рыми богат Ленинград, хранятся многочисленные механизмы, машины, ап параты, модели, в которых овеществлены изобретения русских горняков, металлургов, машиностроителей, энергетиков, химиков-технологов, строите лей, транспортников, военных инженеров.

В Ленинграде мы имеем возможность изучать первые в мире аппараты электрического проволочного телеграфа, приборы для гальванопластики, образцы подземного кабеля, материалы по созданию крекинга нефти, элек тросварки и других русских изобретений.

На Кронверке у Петропавловской крепости хранятся в Артиллерийском историческом музее первые в мире нарезные пушки и иные «инвенции» рус ских новаторов, в том числе изделия древних московских литейщиков, про изведения петровских новаторов, знаменитые единороги, изобретенные в России за два века до наших дней и перенятые у русских для вооружения западноевропейских армий. У стрелки Васильевского острова, против Рост ральных колонн, поставленных во славу русского флота, сберегаются в Во енно-Морском музее вещественные памятники творчества в технике строи телей первых подводных лодок и ледоколов. На противоположном берегу Невы, в государственном Эрмитаже, можно изучать часы «яичной фигуры» Ивана Петровича Кулибина, разнообразнейшие измерительные и оптические приборы и станки русских новаторов XVIII в.

Во всех районах Ленинграда можно найти места, где происходили зна менательные события в истории техники, связанные в прошлом с именами очень многих русских изобретателей и исследователей во главе с Михаилом Васильевичем Ломоносовым, Дмитрием Ивановичем Менделеевым, Дмитри ем Константиновичем Черновым.

Так по всей стране можно найти неисчислимые вещественные и пись менные доказательства силы русского творчества в технике. Но только побе да Великой Октябрьской социалистической революции открыла перед этим творчеством широчайшие перспективы. Только после установления Совет ской власти в нашей стране наступило время технического прогресса нового, социалистического типа, — прогресса, не знающего ограничений и пре делов, неизбежных в любой капиталистической стране.

За тридцать лет, истекших после Великой Октябрьской социалистиче ской революции, наша страна достигла в области техники невиданных побед, основанных на этом техническом прогрессе нового, социалистического типа.

На смену разрозненному труду изобретателей и исследователей, работавших в прошлом, теперь пришел труд миллионной армии наших стахановцев, изо бретателей, инженеров, ученых, организованно, под руководством партии и правительства борющихся за технический прогресс. Уже выросла и развива ется мощная советская техника, не знающая ни оков, ни пределов. Развивая эту технику принципиально нового типа и нового качества, советские люди с признательностью вспоминают тех, кто в далеком прошлом вел тяжелую борьбу за новое в технике.

1.

ремя железного меча, но также и железного плуга и то пора», — так называет Ф. Энгельс героическое время, когда завершается переход от первобытного к цивилизо ванному обществу1. Этот переход, начавшийся с вытес нения наиболее совершенных для своего времени камен ных орудий медными и бронзовыми и завершенный вве дением железа, на свой особый лад осуществляли раз личные народы. Самостоятельно и своеобразно совершили этот переход на ши предки. Они не только не отставали о г других, но и опережали многих.

Одним из доказательств может послужить сопоставление положения с произ водством железа в нашей стране И! в Англии в начале текущего тысячелетия.

Называя железо важнейшим из нсех видов сырья, игравших историческую роль, Ф. Энгельс обратил внимание на чрезвычайно существенные факты:

«...первое железо было часто мягче бролзы. Каменное оружие поэтому исче зало лишь медленно;

не только в песне о Гильдебранде, но и в сражении при Гастингсе в 1066 г. еще пускаются в ход каменные топоры»2.

В сражении при Гастингсе норманны, как известно, разгромили англо саксов, применявших каменные топоры для обороны своей родины. Англия была порабощена завоевателями. А на востоке Европы русские в том веке успешно боролись против многочисленных завоевателей, приходивших из далеких азиатских степей. В 1036 г. русские воины под Киевом разгромили наголову орды печенегов, перед которыми тогда трепетали такие державы, как могущественная Византия.

Если бы в те времена русские оказались вынужденными, как англосаксы при Гастингсе, прибегать к каменным топорам при обороне своего государ ства, иначе обернулась бы мировая история.

Богатырской заставой для всего человечества с древнейших времен стояла Русь. Из века в век она срывала захватнические планы, с чьей бы сто роны они ни возникали, — планы, угрожавшие не только ей. В борьбе с пе ченегами, половцами и иными завоевателями русские крепко опирались на свою самобытную материальную культуру. В этой борьбе свое звонкое слово сказали древние русские железодельцы и ковачи.

Из «Слова о полку Игореве» мы знаем, что металл со дня рождения ок ружал русских людей, оберегавших рубежи своей земли. Вспомним речь «Буй-Тур» Всеволода об его курянах, охранявших рубежи от степных завоевателей:

Ф. Энгельс, Происхождение семьи, частной собственности и государства, Партиздат, 1932, стр. 163.

Там же, стр. 164. Гастингс-—древний город в нынешнем английском графстве Суссека.

«А мои те куряне, сведомые воины, под трубами повиты, под шеломом возлелеяны, с конца копья вскормлены. Пути им ведомы, яры им знаемы, луки у них натянуты, сабли изострены. Сами скачут, как серые волки в поле, ищущи себе чести, а князю славы».

Люди огненных работ древней Руси обеспечивали достаточным количе ством металлического оружия воинов Олега, Святослава, Владимира Свято славича, Ярослава Мудрого, Владимира Мономаха, Александра Невского, Даниила Галицкого и иных выдающихся полководцев, стоявших во главе народа, всегда умевшего бороться с завоевателями. В условиях того времени немыслимо было снабжать великое множество воинов оружием из металла, привозимого из других стран. Русские воины, конечно, знали иноземное ме таллическое оружие, взятое обычно в бою. Некоторое количество такого оружия привозилось из-за рубежей, как, например, «лопские» ножи, которы ми сумели издревле пользоваться сыны Господина Великого Новгорода. Од нако основная масса металлического оружия и других изделий из металла производилась для нужд страны руками русских железодельцев и ковачей.

Производство в достаточном количестве металлических изделий позво лило разрешить сложную задачу культурного освоения огромных про странств. Древние русские пахари подняли целину на обширных просторах от холодных подзолов северо-двинских, прикамских и невских земель до да леких тмутараканских черноземов, согреваемых горячим солнцем юга. Ведь еще во времена Владимира Святославича и Ярослава Мудрого государство, созданное русским народом, занимало земли от Карпат до Каменного пояса, дороги до которого и за который были известны новгородцам, ходившим в Югру в XI—XII вв., а быть может, и ранее. Никому не подсчитать, сколько новых дорог просечено русским топором в Европе и Азии.

Утверждая культуру на величайшей в мире государственной территории, русские люди, действуя орудиями из металла, на смену дикости и варварству вводили цивилизацию.

Обращаясь к летописям, договорам, грамотам, житиям, поучениям и всем прочим письменным источникам, а также привлекая и вещественные материалы, можно получать только новые и новые подтверждения того, что древняя Русь не знала голода в отношении железа.

Наоборот, очень многие исторические источники говорят о наличии на Руси значительных количеств металлических изделий, об общеизвестности способов добычи и переработки металла. В памятниках русской письменно сти часто встречаются упоминания о таких металлических изделиях, как то поры, секиры, ножи, заступы, ножницы, лыскары, косари, мисы, или миски, котлы, чрены, или црены, треноги, сковороды рукоятные и ручницы и просто сковороды, весы, гири, или ставила, гвозди, шила, лжицы, или ложки, и мно гие другие. Из земледельческих орудий часто упоминаются сошники, лемехи, мотыги, серпы, косы. Из орудий древних русских плотников известны доло та, тесла, сверла. О строителях мы знаем, что они применяли и лопатки же лезные, и гири в качестве отвесов. Древние русские кузнецы знали молоты, клещи, наковальни и другие железные инструменты.

Древние русские источники буквально изобилуют названиями оружия и доспехов, изготовлявшихся нашими мастерами: мечи, копья, крюки желез ные, рогатины, секиры, топоры, топорки и топорцы, сулицы, ослопы, доспехи голые и булатные, бронь железная и дощатая, зерцала, шеломы и шишаки, щиты скепаиые и червленые, наручи и наколенки и многое другое.

Древние письменные источники показывают, что в те времена, когда англосаксы еще пускали в ход каменные топоры против норманнов поработителей, на Руси уже добывали железо и для себя и для других.

В Лаврентьевской и Никоновской летописях под 1096 г. записан рассказ новгородца Гюряты Роговича. Он посылал отрока с дружиной из Новгорода в далекую Югру, в Северное Приуралье: «... послах отрок свой в Печору... и оттуда иде в Югру».

Труден и опасен был путь, проложенный новгородцами от берегов Иль меня на Полярный и Северный Урал. Далеко не каждый год удавалось прой ти до Каменного пояса: «Есть же путь до гор тех не проходим пропастьми, снегом и лесом, тем же не доходим их всегда».

По этому опасному пути доставлялось русское железо к древним обита телям Урала, о котором рассказывал отрок Гюряте Роговичу, что там среди непроходимых гор живут люди: «...и в горе той просечено оконце мало, но кажуть на железо и помавають рукою просяще железа;

и аше кто даст им ножь ли, секиру ли, дают скорою прогиву».

Еще во времена Киевской Руси русские металлические изделия, мастер ски изготовленные на основе сочетания отечественного и зарубежного опыта, можно было встретить и на берегах Вислы и Эльбы, и на берегах Камы в Болгарах, и в Скандинавии, и в Крыму. В Чехии, Польше, Прибалтике и в иных местах славились такие тонкие работы русских мастеров, как изделия из серебра с чернью.

В 945 г. византийцы дивились мастерству, с каким выполнены были зо лотые и серебряные у крашения на русских послах: «... ношах у печати златы, а гостье серебряны».

Златокованный престол Ярослава Осмомысла, творения златокузнецов и Серебреников Владимира Мономаха, драгоценные металлические изделия, выполненные по поручению Андрея Боголюбского, Владимира Галиц-кого и иных князей, были известны далеко за нашими рубежами.

Документы, сохранившиеся в Западной Европе, показывают, что русское железо н изделия из него западноевропейские народы знали даже в самые тяжелые для нашей страны годы монголо-тагарского разорения, от которого ценой русской крови была спасена Западная Европа.

Именно в те годы, когда в великой битве на поле Куликовом решалась судьба народов, на Западе бытовали известные широким кругам русские из делия из металла.

1 августа 1393 г. чешские монахи, составляя опись имущества Хцебун кой церкви Бревновского монастыря, записали в числе инвентаря:

«Три железные замка, в просторечии называемые русскими».

Знаток чешской средневековой палеографии Иосиф Эрмлер, публикуя в XIX в. этот текст, написанный чехами в XIV в., указал:

«Русские замки, а также, может быть, и другие металлические надели я были отправляемы в Чехию и находили там сбыт в XIV—XV вв.».

Чешский документ показывает, а чешский исследователь безоговорочно признает, что русские мастера еще в XIV в. умели изготавливать изделия, выдерживавшие соревнование с товарами прославленных чешских мастеров, передовой страны по обработке металла, добываемого в районах знаменитых Рудных гор и Судет.

То, что имело место в XIV в., несоизмеримо с тем, что могло бы быть, если бы развитие материальной культуры древней Руси не претерпело страшный удар монгольских разорителей. Однако и после этого удара рус ские мастера продолжали давать металлические изделия Западной Европе, как показал чешский исследователь на основании чешских документальных данных XIV в.

Русский металл и изделия из него были известны в Европе и в дальней шем. Это доказывают такие документы, как «Память как продать товар рус ской в Немцех».

Известная нам по написанному в 1610 г. тексту так называемой Торго вой книги, но, видимо, много более ранняя по происхождению «Память» со держит в числе прочего указания о продаже русского уклада, то есть металла, приближающегося к стали. «Память» показывает, что в том веке и в предше ствующих обычным делом была продажа русского металла «в Немцех», как у нас именовались в то время вообще все западноевропейские страны.

Приведенным делам подобны многие другие. Они представляют следст вие великого и незаслуженно неоцененного труда русского народа, создав шего свою самобытную и своеобразную металлургию. Именно эта народная металлургия объясняет слова западноевропейского деятеля Якова Рейтен фельса, побывавшего в 1670 г. в Москве и затем написавшего книгу:

«Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии» Рейтенфельс кратко и точно сказал Европе, что страна московитов имеет право называться—«живой источник хлеба и металла».

2.

«Моление Даниила Заточника» — политический документ начала XIII в., не имеющий решительно никакого отношения не только к металлургии и металлообработке, но и вообще к промышленности и технике. «Моление Да ниила Заточника» вместе с тем чрезвычайно яркий и важный документ для изучения вопросов, к которым оно по своему содержанию, как до сих пор считалось, никакого отношения не имеет.

Заточник искал милости у князя и поставил много общеполитических вопросов. Он неприязненно характеризовал бояр, монастырское духовенство, женщин и писал о многом другом, ни разу не затрагивая интересующие нас вопросы. Излагая общеполитические и бытовые вопросы, он прибегал к не которым сравнениям и образам, видимо, общепринятым в обычной речи того времени. Эти житейские образы и сравнения примечательны. Послание За точника начинается словами:

«Вострубим убо братие аки в златокованнуго трубу, в разум ума своего и начнем бити в серебреныя арганы во известие мудрости». Далее в тексте встречаем изречения Даниила Заточника: «Лучше бы ми железо ва рити, нежели со злою женою бытн». «Не огнь творит разжение железу, но надмение мешное». «Безумных бо ни куют, ни льют, но сами ся ражают».

«Ржа ест железо, а печаль ум человеку». «Злато бо искушается огнем, а чело век напастьми».

Эти и подобные им изречения применены в тексте как взятые из самых обычных дел, подобных черпанию воды из колодца или выпечке хлеба.

Именно так упоминаются многие металлургические и металлические дела в наших древних былинах, песнях и иных произведениях народного эпоса.

Названия, упоминания и образы, подобные приведенным, показывают, что труд по добыче и обработке металла был в древней Руси одним из самых обычных и распространенных.

Отсутствие в та же врьмя в па/мятниках древней письменности каких либо специальных описаний металлургических и металлообрабатывающих процессов объясняется очень просто: не было особой нужды их описывать.

Они были общеизвестны народу, для которого производство железа издавна было столь же жизненно необходимым и столь же освоенным, как производ ство хлеба.

Раскопки русских городов VII—VIII вв. показывают, что в этих городах работало немало ремесленников, занятых добычей и обработкой металлов.

Археологические исследования Сарского городища, на месте которого стоял предшественник города Ростова, открыли здесь значительное число погребений прядильщиков, кожевников, плотников, гончаров, а также кузне цов и литейщиков. В могилах древнерусских металлистов найдены: литейные формы, льячки, тигли, медные и железные шлаки, крицы, кузнечные клещи.

При раскопках Гнездовского городища, предшественника Смоленска, уста новлено наличие здесь в прошлом в достаточной мере развитого ремесла по металлу. Немало подобных открытий сделано также и в других местах.

Богатейшие материалы по древней добыче и обработке металла дали раскопки Райковецкого городища близ г. Бердичева, произведенные в 1930— 1932 гг.

Райковецкое поселение было сооружено, видимо, в конце XI в. как один из многих укрепленных пунктов для обороны страны. Около середины XIII в.

меч и огонь истребили здесь все живое. Пепел пожара и легшие на! него ве ковые наслоения скрывали погибшее поселение до наших дней. Теперь здесь найдены остатки железоделательного сыродутного горна, конусовидное «со пло» для дутья, железные крицы, железная руда, шлаки.

Железо добывали из местной болотной руды, находящейся в большом количестве у берегов речек Гнилопяти и Тетерева. Железо «варилиг> в сыро дутных горнах, в которых происходило прямое восстановление руды, давав шее ковкое железо. Здесь найдена кузница, в которой перерабатывалось ме стное железо. В кузнице обнаружены: железная клиновидная наковальня, железные молотки, матрицы и шаблоны, куски железа, уголь и изделия — наконечники стрел, части меча, долота, замки, топоры.

В самом городище найдены тысячи разнообразных железных изделий местных кузнецов: рала, чересла, косы, серпы, лопаты, топоры, струги, доло та, мечи, сабли, наконечники стрел и копий, булавы, стремена, ножи, замки и многое иное.

Широко были распространены подобные производства и во многих дру гих местах. Самые наименования отдельных местностей показывают, что они еще в отдаленные времена славились своими делами по металлу. Так, в ду ховной Димитрия Донского упоминаются: волость Рудь, Железкова слобода в Крапивенском уезде. Летописи сохранили нам имена некоторых из древних искусников в работах по металлу. В новгородских летописях упоминаются:

«Страшко серебреник» — 1200 г.;

«Антон котельник» — 1216 г.;

«Микифор шитник» — 1228 г.;

«Нежила серебреник» — 1228 г.

Древние летописцы отметили очень много работ, выполненных именно мастерами по металлу. Сообщая о том, как в 1125 г. покрыли свинцовыми листами церковь Богородицы в Суздале, летописец записал о делах епископа Иоанна, организовавшего эту работу:

«... не ища мастеров от немець (т. е. зарубежных. — В. Д.), но налезе мастеры от клеврет святыя богородицы и от своих — иных льяти, иных кры ти, иных известью белити».

В тяжелые годы монголо-татарского разорения передовые наши деятели позаботились о том, чтобы спасти от варварского уничтожения представите лей русского ремесла. Именно так поступил Даниил Галицкий, под сильную руку которого спасались мастера от Батыя и его полчищ. Немало мастеров пришло тогда в созданный замечательным полководцем и правителем укреп ленный оплот — Холм:

«....идяху день и во день и у ночи и мастере всяции бежаху от татар: се дельницы и лучницы и тульнице и кузнеце железу и меди и сребру — и бе жизнь, наполниша дворы окрест града, поле и села».

О размерах работ в те дни говорит создание в церкви св. Иоанна замеча тельного помоста: «... внутренний ей помост бе слит от меди и от олова чис та».

Документы повествуют о том, что на Руси издревле умели создавать «колоколы дивны слышанием».

Один из таких колоколов отлит в 1341 г. для Юрьевского собора во Львове, как показывает датированная 6849 г. надпись на самом колоколе:

«сольян бысть колокол сии Юрью при князи Дмитрии игу меном Евфимьем».

В том же XIV в. пользовались известностью такие мастера, как литей щик Борис, отливший в Москве три больших и два малых колокола— 1346 г.;

златокузнецы — Парамжа, делавший икону и крест в 1356 г., Макар и Шиш ка, изготовившие в 1389 г. «пояс золот».

Сохранилось имя мастера Федора, лившего в 1420 г. доски свинцовые для кровли Троицкого собора во Пскове. В 1475 г. новгородский литейщик Микула успешно отливал колокола. В том же году прославился своими рабо тами серебреник Прокофий Макаров. К XV в. относится труд Фрола Брати лова, делавшего кратир для одной из новгородских церквей.

Русские издавна умели создавать такие условия, при которых в нашей стране находили себе вторую родину замечательные зарубежные «хитрецы» и «художники» важнейших технических дел. В 1475 г. с послом Ивана III Семеном Толбузиным приехал в Россию Аристотель Фиоравенти вместе с сыном и «паробком Петрушей». В 1490 г. приехал «пушечный мастер Яков Фрязин с женою». В 1494 г. прибыл Петр Фрязин, он же «пушечник Петр». В середине XVI в. на Руси появился замечательный пушечный мастер Кашпир Ганусов.

К 1483 г. относится старейшее из дошедших до нас имен пушечных рус ских мастеров — мастера Якова. Он делал пищали «русского литья», дошед шие до нас с датами и его именем. К 1491 г. относится пищаль, на которой сохранились имена русских мастеров — «Ваня да Васюк».

Сохранившиеся далеко не полные документальные данные показывают, что в отдельных районах существовали по тому времени чрезвычайно широ ко распространенные железоделательные промыслы, созданные по собствен ному почину и разумению представителями народа.

Один из таких районов народных железоделательных промыслов суще ствовал на древних русских землях Водской пятины, примерно в 160 км к северо-западу от Новгорода.

На рубеже XV—XVI вв. здесь, в Копорском и Ямском уездах, недалеко от побережья Финского залива, близ Лужской губы и Копорского залива, действовало множество мелких предприятий по добыче железа в сыродутных горнах.

При составлении писцовых книг но Каргальскому погосту писцы учли в 12 поселениях Казимировской волости по речке Систи, впадающей в Копор ский залив: «... а угодья в той волости 15 домнип, а руду копают на Красных горах». На каждый примерно седьмой крестьянский двор здесь приходилось по одной домнице — небольшой железоделательной печи, действовавшей по сыродутному принципу, то есть по принципу прямого получения железа не посредственно из руды. С отдельных домниц ежегодно взыскивали оброк 80— 110 пудов, следовательно такая печь ежегодно давала сотни пудов ме талла.

Современные исследования этого района дали следующие числа домниц для отдельных погостов: Карга.льский — 67. Николо-Толдожский — 62. За мостскнй и часть Каргальского — 23, Дудоровский — 38, Покровско Дятелинский — 14.

204 домницы — это не то, что было, а только то, что пока удалось учесть через 450 лет и для небольшой прибрежной полосы шириной в 30—40 км.

К тому же 1500 г. относятся документальные данные о железоделатель ном районе между р. Мгой, впадающей в Неву, и р. Назией, текущей в Ла дожское озеро. Только в деревне Галтиной с ее 12-ю дворами писцы записа ли: «...а домниц у них 10 и печей 10 и руду копают на своей земле».

В деревне Папороте числился заселенным 1 двор с тремя людьми, «... а дом-ница и печь у них одна». Подобных известий для рассматриваемого рай она можно привести очень много как о производстве железа в домни-цах, так и о переработке его многочисленными кузнецами, вырабатывавшими крич ное и прутовое железо, топоры, лемехи, «рукоятные сковороды».

Сохранились сведения о широком распространении железоделательных народных промыслов в районе Устюжны Железнопольской, примерно в км от Новгорода в бассейне р. Молоти. Побывавший здесь в 1757 г. новго родский губернатор писал, что ему показалось, будто он «заехал в предме стье Вулкана».

Железное поле — так именовался этот район, издревле облюбованный русскими железодельцами. С незапамятных времен сооружалось бесчислен ное множество «горнов для делания железа» возле самой Устюжны Желез нопольской, в погосте Железная Дубрава и в других местах. В самой Устюж не на посаде в конце XVI в. действовало 119 ремесленников, занятых делом железа: 66 молотников, 34 кузнеца, 12 угольников, остальные — железники, укладники, гвоздари, котельники, сковородочники, замочники. Немало желе зодельцев было вне посада по всему району.

Устюжна поставляла железо на рынок, снабжала монастыри и города, выполняла огромные по тому времени правительственные заказы.

Здесь делали «железо на варничной обиход» (для солеварен), «железо кричное и опарошное и прутовое и железа плужные и сохи и гвозди». По за казам правительства ковали небольшие пушки — «волконейки», изготовляли десятки и сотни тысяч ядер в те далекие века.

Все это вызвал к жизни и развивал по своему разумению русский народ, по своему почину и без всякого вмешательства со стороны создавший много сотен лет тому назад немало других железоделательных районов.

Имеются сведения, что в XVI в. домницы действовали в районе Тулы и в других местах центральной части нашей страны — Кашире, Серпухове. В 1571 г. в волости Железный Борок возле Буя писцами взяты на учет '<две домницы да две кузницы». Костромские вотчинные книги 1596 г. упоминают также о домншлах, называя в числе прочего «двор дом,ницы» в деревне Фро лово и домницу в Мартьяново. «Соловецкий летописец» говорит о существо вании железоделательного производства в XVI в. на землях Соловецкого мо настыря.

От Красных гор на побережье Финского залива до Вычегды и При уралья документы называют народные железоделательные промыслы, суще ствовавшие более трех-четырех веков тому назад. В том числе в 1583 г. упо минается железоделательное предприятие на р. Лахоме в районе Вычегды, снабженное водяным двигателем, приводившим в действие «само-ков». Из вестие о «пруде Лахомском», созданном для металлургического за-иода, по казывает, что еще в XVI в. русские водяные люди сумели приспособить ме ханический двигатель для нужд металлургического производства.

Распространение железоделательного производства еще в XVI в. было столь значительным в России, что оно постоянно привлекало внимание ино земцев, посещавших нашу страну. Гсрберштейч, побывавший у нас в первой четверти XVI в., особо отметил, что великий князь Василий Иванович овла дел городом Серпуховым, расположенным в восьми милях от Коширы на реке Оке, где даже и на ровном месте добывается железная руда». В 60-х го дах XVI в. Рафаэль Барбершш писал, что в районе Каширы находятся «боль шие железные и стальные рудокопни» На исходе XVI в. Флетчер записал о добыче железа в России: «...его весьма м.ного добывается в Корелии, Карго поле, Устюге железном».

Сохранилось много имен русских мастеров по металлу, работавших в XVI в. Среди них были представители разных специальностей: серебрении Куземка Плотников Булгаков—1500г.;

литейщики крупных колоколов Пе черского монастыря под Псковом: Козьма Васильев, Матвей Михайлов, Козьма Михайлов, Логин Семенов—1552 г.;

литейщик колоколов для церкви Александровской слободы под Москвою Иван Афанасьев — 1571 г. и другие.

В XVI в. русские мастера успешно изготовляли пушки: Булгак Нов городов—1513 г.;

творец своеобразной пищали, бронзовой гаубицы (гауфни цы) — шедевра по форме и конструкции, мастер Игнатей—1542г.;

литейщик пушек Ивана Грозного, действовавших под Полоцком, Степан Петров. В 50—60-х годах XVI в. русский мастер Богдан создал много пушек, состояв ших затем на вооружении в Смоленске, Соловках, Владимире, Старице. У Богдана были ученики, в том числе «Богданов ученик Пятой», имя которого стояло на одной из смоленских пищалей.

С 1586 г. каждый из побывавших в Московском Кремле отдает дань по чета пушечному и колокольному литцу Андрею Чехову, или Чехову, отлив шему царь-пушку весом в 2400 пудов (сорок тонн). Его имя сохранилось на пушках: «Троил» (430 пуд.), «Аспид» (370 пуд.) и многих других. Великий мастер пушечных дел, он воспитал многих учеников, среди которых особо выделяются Дружина Романов, Богдан Молчанов, Василий Андреев, Микита Провоторхов.

Перечень старых русских мастеров по металлу можно было бы еще дол го продолжать, хотя только ничтожная часть их имен дошла до наших дней.

Некоторое представление о количестве таких мастеров дают цифры по Нов городу. В 80-х годах XVI в. здесь насчитывалось 5465 ремесленников. В их числе металлистов: 222 серебреника, 112 кузнецов, 38 Кожевников, 35 ко тельников, 31 железник, 21 гвоздочник, 17 замочников, 12 ведерников, 9 ст рельников, 8 медников, 7 игольников, 6 булавочников, 5 золотарей, 5 секир ников, 5 скобочников, 4 денежника, 4 укладника, 3 лемешника, 3 плавильщи ка, 2 бронника, 2 колечника, 2 сабельника, 1 забойник, 1 подковщик и другие.

Подобная дифференциация — следствие многовекового развития метал лообработки.

В рассматриваемое время немало мастеров-металлистов работало в дру гих русских городах: Устюжна Железнопольская, Серпухов, Коломна, Тула, Можайск, Свияжск, Казань и другие.

3. Народ-рудознатец — это имя завоевано тяжелым многовековым трудом русских первооткрывателей подземных богатств нашей страны. Тысячи про стых русских людей издревле шли по нехоженым тронам, открывая сокро вища, скрытые в подземных глубинах. Именно их труд — труд рудознатцев и горщиков, как именовали в старину первооткрывателей руд, самоцветов и иных ископаемых, — встречаем всякий раз у истока замечательных дел, свя занных с разведкой недр нашей необъятной страны.

Сохранились также известия о приглашениях в прошлом в нашу страну некоторых зарубежных знатоков рудных дел. Однако изучение многих тысяч документов доказывает, что зарубежные рудознатцы всегда играли у нас лишь подсобную роль, шли по тропам, уже проложенным сынами русского народа. Известны многие приглашения зарубежных знатоков и неизвестен ни один случай открытия ими какого-либо важного месторождения, которое еще не знали бы русские рудознатцы. Иноземцы иногда серьезно помогали делу, уже начатому русскими, но сами никогда не были первооткрывателями. Осо бенно ярко проявилось это в деле розысков золота и серебра.

Еще Иван III в 1488 г., зная, что в нашей стране «руда золотая и сереб ряная есть», просил венгерского короля Матвея I Корвина прислать мастеров, знающих золотую и серебряную руды и умеющих их «разделить с землею».

Таких же мастеров Иван III поручал пригласить своим послам, отправляя их через год к Фредерику II.

В 1491 г. на основании известий о серебряной руде на р. Цыльме в бас сейне Печоры — известия об этом могли быть тогда только русского проис хождения — послали целую партию «на Печеру... руды искати серебряные».

Партию, в которой были иноземцы-рудознатцы Иван да Виктор, повели Анд рей Петров и Василий Болтин. Ими проведены были большие работы, но зо лотая промышленность в России не началась ни тогда, ни в дальнейшем на основе труда иноземных знатоков, которых неоднократно приглаша'ли для этой же цели впоследствии. Так, в 1600 г. Роман Бекман для работы в нашей стране нанимал в Любеке «рудознатцев, которые знают находити руду золо тую и серебряную». Не помог делу в дальнейшем Христиан Дробыш и мно гие другие иноземцы вплоть до «лозоходца» Рылки, действовавшего ка Ура ле в сороковых годах XVIII в. Русская золотопромышленность возникла на основе труда Ерофея Маркова, Ермолая Рюмина. Игнатия Юдина на Урале и их русских товарищей на Алтае и в Сибири.

Документы XVII в. показывают, что именно русские рудознатцы создали ту основу, на которой оказалось возможным последующее развитие больших горнозаводских дел. Остановимся только на некоторых из многих их трудов.

В 1623 г. кузнец Федор Еремеев открыл железную руду близ Томска. В 1625 г. изготовили первую пушку из сибирского железа, добытого из этой руды. Вместе с Еремеевым тогда потрудились Пятунка Кызыл, Иваш-ко Баршен, Вихорко Иванов.

Вскоре произошло новое важное событие.

В 1628 г. Иван Шульгин открыл на р. Нице новое месторождение желез ных руд, для использования которых был создан русскими строителями пер вый завод на Урале — Ницынский, начавший действовать в 1631 г.

В 1633 г. русские деятели во главе со стольником Васильем Ивановичем Стрешневым и Надеем Андреевичем Светешниковым открыли медные руды на Каме, где ими был создан первый наш медеплавильный завод — Пыскор ский.

Вместе со Стрешневым и Светешниковым здесь трудились Челищев, Шишкин, Бахметьев, Рябинин, Иван Волков, Арсеньев, Григорий Волков, Иван Стрешнев.

Следуя по пути, проложенному строителями водяных мельниц и таких предприятий, как Лахомский металлургический завод XVI в., они создали Пыскорский завод как вододействуюшее предприятие. Прибывший на Каму в 1635 г. Арист Петцольд увидел здесь уже построенный завод >и только дал не весьма удачный совет о выборе нового места для этого завода.

Дело на Пыскоре, начатое в 1633—1634 гг. русскими руками, в даль нейшем продолжали: Богдан Тушин, Тимофей Лодыгин, Иван Онуфриев и другие русские деятели.

Подземные богатства нашей страны и в то время, и много ранее привле кали внимание иноземных предпринимателей. Еще в 1569 г. английская ком пания получила от Ивана Грозного разрешение плавить железо на Вычегде, но дело это так и не было осуществлено. Не увенчались практическим успе хом и розыски руд Джоном Ватером в 1618—1622 гг., а также Фричем и Ге рольдом, искавшими в 1626 г. руды в верховьях р. Камы.

Впервые практических успехов добились иноземные предприниматели, получившие в 1632 г. царскую грамоту на устройство железоделательных заводов. Грамотой пожаловали: «...галанекие земли гостя Ондрея Денисьева сына Виниюса да торговых людей Аврама Денисьева сына Виниюса, да Ели сея Ульянова сына Вылкенса». Предприниматели получили монопольное право: «...делать из железные руды меж Серпухова и Тулы на трех реках и впредь где они места приищут, которые к железному делу будут годны, вся кое железо мельнишными заводами...» Виниус и его компаньоны получили монопольное право на постройку «мельшшшых», или вододействующих, заводов, как показывает текст жало ванной грамоты: «...и в те десять лет как они мельницы на реках наготовят и железо учнут плавить и ковать и всякое железное дело делать и той железной руды иноземцам и русским людям нигде и никому на откуп и без откупа от давать и мельниц ставить и всякого железного дела мель-нишным заводам делать и за море возить никому не велели...» На основании грамоты они построили группу заводов на речке Тулице, близ города Дедилова, для использования железных руд, давно известных русским. Виниус с компаньонами ввел новую западноевропейскую технику, создав крупные по тому времени доменные и передельные предприятии с последующей переработкой металла в изделия. Воздуходувные меха и станы приводились в действие водяными двигателями.

Однако, закрепив за собою монопольные права и тормозя работы других деятелей по созданию русской заводской металлургии, иноземные предпри ниматели, как считают современные исследователи, сыграли в известной ме ре отрицательную роль. Заводы Виниуса и его компаньонов нанесли тяжелый удар русской народной металлургии, не будучи сами в силах справиться с принятыми на себя монопольными правами1. Постановка дела у Виниуса и его компаньонов была далеко несовершенной: заводы работали с перебоями, места для них были выбраны столь неудачно, что заводы часто приходилось переносить. В конечном счете все эти заводы, также как и другие, созданные в XVII в., не пережили тот век.

Виниус, испытывая большие затруднения, одно время привлек к себе ь компаньоны Морозова, самостоятельно занимавшегося в дальнейшем заво дскими делами. С 1639 г. в компанию с Виниусом вошли Филимон Акема и Петр Марселис. Одним из строителей металлургических заводов нового типа был в те годы Илья Данилович Милославский, который завел Поротовский завод, доставшийся затем Марселису и Акеме.

Переписные книги 1647—1690 гг. показывают, что, помимо Тульских, или Городищенских, заводов, в подмосковном районе были заведены к XVII в. следующие заводы: Каширские — Ведменский, Саломыковский, Чернцов ский, Елкинский;

Портовский;

Угодский;

Вепрейский.

Все эти заводы построили на базе рудных месторождений, известных русским очень давно. Иностранцы еще в XVI в. знали, что русские разраба тывают эти месторождения, как показывают упоминавшиеся свидетельства Герберштейна и Барберини. Иноземные предприниматели, занявшиеся Туль скими и Каширскими заводами, использовали опыт русских рудознатцев, давно знавших и использовавших местные месторождения для мелких пред приятий. Самое строительство новых заводов и их работа были делом рук русских людей.

В те годы, когда Виниус, Акема и Марселис пытались использовать пло ды труда наших людей в центре страны, русские рудознатцы действовали нф огромном пространстве от западных рубежей до тихоокеанских берегов.

Вслед за Ницынским и Пыскорским заводами на Урале в районе Чер дыни построили Красноборский железоделательный завод.

В 1640 г. письменный голова Яналей Бахтеяров вел розыск руд по реке Витиму в Сибири. В 1644 г. Иван Колесников проведывал серебряную руду «Появление Виниуса принесло с собой иностранную технику и в то же время отняло пол ностью возможность ее распространения в крае и едва ли не во всей России («иноземцам и рус ским людям нигде и ником»). Монополия на иностранную технику… затормозила ее развитее в России, законсервировала всю крестьянскую и посадскую железоделательную промышленность вне заводов Виниуса, задержала ее в начальной стадии развития и не только до середины XVII в, потому что монополия Виниуса была затем продлена его преемнику Марселису». Материалы по истории крестьянской промышленности XVIII и первой половины XIX вв, т. I, М. — Л., 1935, стр. 285 — 286.

на Байкале. В 1645 г. Григорий и Петр Стрешневы объявили невьянские и ирбитские медные руды, найденные «по сказкам», то есть по указаниям ме стных крестьян, в числе которых был верхотурец Мала-фейко Тимофеев, объявивший «рудные признаки, три камени». Испытание руд, объявленных Стрешневыми, производили соликамские люди: плавильщик «Олександрик Иванов» и «Сенка колокольник». В сороковых годах XVII в. ярославский посадский Иван Третьяк искал селитру «на великой реке Лене», а известный землепроходец Василий Поярков разведывал за Байкалом серебряную и свинцовую руду «на Зие и Шилке реке».

Поярков разведал месторождения, на базе которых в следующем столе тии создали Нерчинские заводы.

Розыски полезных ископаемых охватывали все более труднодоступные районы. Рома« Неплюев искал серебряную руду на Новой Земле в 1652г., Федор Пущин в Сибири в 1659 г. Андрей Барнышлев нашел в 1660 г. слюду на р. Кие в Кузнецком Алатау.

Главным продолжал оставаться труд местных деятелей, на основании показаний которых часто отправляли целые партии из Москвы. Именно так отправили в 1661 г. дьяка Шпилькина для проверки известия о находке руд Алексеем Машуковым на Канином Носу и в районе Югорского Шара. Имен но так в 1663 г. отправились в дальний путь стрельцы Ивашко Блинов, Иваш ко Харитонов, Тренька Иванов, Микидонко Котов, Их послали проверить известие о серебряных рудах, отысканных местными рудознатцами «в Перми Великой в Чердыни за горою прозвище Поманенною, меж Вагран-озером на болоте». Проводниками москвичей, прибывших для проверки известия, были местные жители: рудознатец Максим Семенов сын Токарев, серебреннк Анд рюшка Вятчанин. В 1666 г. для проверки известия об алебастровой горе на Северной Двине между Холмогорами и Архангельском ездил Коновалов вместе с Кампеном. В том же году князья Милорадовы и сотник Некрасов искали серебряную руду в Мезени и на Кеврели.

Новгородский торговый гость Семен Гаврилов вместе с иноземным пла вильщиком Денисом Юрышем в том же году начал розыск медных руд в Олонецком уезде, где их месторождения уже хорошо знали местные жители.

Гаврилов создал здесь вододействуюший завод, но в дальнейшем в этом рай оне горнозаводское дело захватили иноземцы Петр Марселис и Бутенант.

Известия об открытии подземных сокровищ непрерывно следовали со всех концов страны.

В 1668 г. в Восточной Сибири Ефим Козинский разведывал серебряную руду и самоцветы, Григорий Анкудинов нашел жемчуг на «Охте реке», Фе дор Яковлев собрал в районе Охотска жемчуга «два фунта без четверти», тунгус Кавлачко с реки Улы.нашел «каменье не простое».

В том же 1668 г. сделал важное открытие «устюжанин Жданко сын Ог лоблинских и Нерадовских он же». Он отыскал на Колыме «каменье хру сталь», а также «каменье лазуревое и красное».

Восточная Сибирь дала русскому народу свои первые самоцветы.

«Медной руды плавильщик» Дмитрий Тумашев сделал в те годы замеча тельные открытия на восточном склоне Урала. Он нашел пользующееся те перь мировой известностью Мурзинское месторождение самоцветов, или, как тогда говорили, «узорочных» камней.

Открытие Дмитрия Александровича Тумашева стало хорошо известным в Москве уже в 1669 г. Тумашев точно указал место находки. В «сказке», написанной 16 июля 1669 г., он говорил о своем открытии: «... обыскал в оболском уезде, повыше Мурзинской слободы, над Нейвою же рекою в горе два изумруды камени, да три камени с лаловыми искры, да три камени тун пасы».

21 декабря 1669 г. в одной из царских грамот писали об открытии Тума шева: «...обыскал цветное каменье, в горах хрустали белые, фатисы вишне вые, и юги зеленые, и тунпасы желтые».

Изумруды, горный хрусталь, красные самоцветы с искрами драгоценной шпинели — лалы, топазы, фатисы вишневые — гиацинты, юги зеленые — хризолиты, — все это открыл на Урале и дал стране простой русский чело век, «медной руды плавильщик». Сотни иноземных рудознатцев и горщиков, работавшие в стране на протяжении столетий, дажеч все вместе взятые не сделали ничего, хотя бы отдаленно приближающегося к тому, что оказалось по плечу одному Дмитрию Тумашеву, сделавшему в том же 1669 г. еще одно важное открытие. Он первым нашел на Урале наждак: «... в Верхотурском уезде, выше Невьянского острогу, вверх по Невье реке».

Русский народ выдвинул не одного, а множество таких замечательных деятелей.

Стольники, думные дворяне, дьяки, подьячие, «салдацкого строю» офи церы, стрельцы, монахи, торговые гости, а больше всего простые русские люди — крестьяне, посадские, казаки и другие — упорно вели розыск соли, руд, самоцветов, слюды и иных подземных сокровищ на поморских землях, в горах Урала и Алтая, на берегах Телецкого озера и за Байкалом, на Каме, Шилке, вдоль по великим сибирским рекам, в речных обрывах, в логах, ло щинах и ущельях, в тайге и в полярных холмах.

В 70-х годах XVII в. проявилось новое. Русские и иноземные предпри ниматели начали создавать товарищества для широкого розыска подземных богатств. В 1675 г. розыском золота и серебра на Урале занимались Яков Галкин, Семен Захаров, Андрей Виниус. В том же году в сентябре успенский поп Дементий Федоров создал в Москве компанию, в которую вошли Сергей Патрекеев, Василий Старцев, Василий Вальяшников. Тогда же возникла в Москве еще одна компания для розыска руд во главе с сытником Львом На рыковым, в которую вошли его братья «Ларка да Стенка», Филипп Лукоянов, Никита Алмашин «с товарыщи». Князь Юрий Ромодановский выделил для розыска руд своих людей: Кондратия Меркульева, Федора Куксина, Ивана Горшкова. В 1676 г. серебреник Ерофей Ножевников с товарищами получил право на розыск руд по Каме, Волге, Оке и в иных местах.

Возникновение компаний этих предпринимателей было вызвано полити кой крупного государственного деятеля Артамона Сергеевича Матвеева.

В 1684 г. произошло замечательное событие. Иркутский письменный го лова Леонтий Кислянский открыл нефть в нашей стране.

Русские знали до этого нефть, привозившуюся преимущественно как ле карственное вещество из Ирана. Кислянский нашел нефть в Сибири в районе Иркутского острога. Он действовал, опираясь на свидетельства местных жи телей, рассказавших ему, что «за острожною де Иркуцкою речкою из горы идет жар неведомо от чего, и на том де месте зимою снег не живет и летом трава не ростет».

Обследовав это место, Кислинский установил: «...из горы идет пара, а как руку приложить, и рука не терпит много времяни, и издалека дух вони слышать от той пары нефтяной;

а как к той паре и скважине припасть близко, и из той скважини пахнет дух прямо сущою нефтью».

Расчистив место выхода газов, он окончательно убедился в том, что им открыта здесь «сущая нефть».

Кислянский умело наладил розыски подземных богатств в районах, при легающих к Байкалу. В 1684 г. много месторождений слюды нашли его по сланцы: Григорий Кибирев, Василий Коротов, Павел Паннушко, Павел Ни китин, Анисим Михалев, Семен Семенов, Михаила Епифанов. В том же году Павел Никитин и Еремей Елисеев объявили байкальскую губку, о которой Кислянский сказал: «ведал я такую губу в Москве в Оружейной Полате вели ких государей и в рядех ее продают».

В 1684 г. Анисим Михалев и Данило Уразов объявили селитру, найден ную ими по рр. Китою, Куде и Белой на брошенных становищах. Нестерко Афанасьев, Никита Кирпишников, Прокопий Горбун, Стефан Никитин раз ведывали по р. Витиму минеральные краски и привезли «краски лазоревой пудов... с шесть». Василий Коротов искал краски также по р. Витиму. Иван Поршенников из района Селенгинска привез, образцы черной и желтой кра сок. Кислянский установил в составе черной краски квасцы. О желтой краске сказал, что она «по признакам по руски желть, а по немецки эврипигмент», то есть аурипигменг.

Партия во главе с Анисимом Михалевым сделала важное открытие на основании показаний верхоленского ясачного Абуна. «В вершине Бугул деихи реки» в районе Байкала нашли какую-то «руду». Кислянский опробо вал привезенные образцы и установил следующее: «... а из привозу Ани-сима Михалева в одном ящике руда называют ее по-немецки оловко, а по-русски карандаш самой прямой, про то я сам ведаю подлинно, а привозят его из не мец».

Так был открыт в районе Байкала первый сибирский графит. Розыски руд и иных подземных сокровищ производились с учетом возможности ис пользовать их. Именно так действовала партия Григория Лоншакова из Нер чинска, в составе которой находились Филипп Яковлев и Василий Милова нов. Разведав серебряные руды, записали: «А от тех рудных мест леса чер ные, листвяк, бережник, верстах в десяти и меньше, и острог поставить, и заводы завести для плавки руд мочно, потому что место угожее и пашенных земель много, хотя на пять сот дворов и от Китайского государства то место в далнем расстоянии, и ссоры быть не для чего».

Так накапливались знания и опыт в районе, где в следующем столетии выросли богатейшие Нерчинские сереброплавильные заводы.

Подготовка грядущих горнозаводских дел все время сочеталась с нема лыми по тому времени опытами по заводскому использованию открытий.

Помимо уже упомянутых Ницынского, Пыскорского, Тульских и Каширских, Красноборского и Олонецких заводов, можно назвать некоторые другие, по строенные в XVII в.

21 июня 1669 г. Дмитрий Тумашев, первооткрыватель уральских само цветов, сделал в районе реки Нейвы «железной руды опыт». Убедившись, что полученное железо «годитца во всякое дело», он построил железоделатель ный завод у истоков рек Нейвы, Режа и Исети, между озерами Таватуй, Аят ским и Исетским.

В 1682 г. Федор Рукин с людьми из Колчеданского острога разве дывал железорудное месторождение в районе Исетской пустыни Долма товского монастыря.

Труды Рукина и его спутников завершились последующей постройкой Железенского железоделательного завода.

В 1689 г. подьячий Калугин с товарищами основал на речке Сарале, в км от Елабуги, Саралинский медеплавильный завод.

Все это были только первые опыты заводской переработки железных И медных руд. Самые заводы были сравнительно невелики и часто существова ли недолго. С целью улучшения дела их зачастую переносили на новые мес та. Немногие из заводов XVII в. продержались до начала XVIII в. Тем не ме нее в XVII в. было сделано великое дело: положен почин в сооружении ме таллургических заводов в разных местах страны. Первые ростки нового заво дского дела в области производства металлов сочетались с выдающимися по тому времени успехами в добыче таких ископаемых, как слюда и особенно соль. В XVII в. солеварение, известное и ранее, особенно успешно развива лось во многих местах от Белого моря до Урала и бассейна Енисея. Пермская соль тогда стала известна всей стране.

Помимо названных, нами изучено еще много иных дел русских людей, занимавшихся розыском и использованием подземных богатств в XVII и предшествующих веках. Имен и дел так много, простые перечни составили бы большую книгу. Ограничиваясь сказанным, сделаем лишь несколько за мечаний о труде наших рудознатцев и строителей до кони а XVII в.

Русский народ выполнил к исходу XVII в. огромное дело, произведя ро зыски полезных ископаемых на обширнейшей площади Европы и Азии. Рус ские рудознатцы сумели приступить к розыску полезных ископаемых даже в столь отдаленных местах, как Алтай, Восточная Сибирь, Арктика. Именно они открыли в центре страны и на далеких окраинах множество новых ме сторождений железных и медных руд, слюды, соли, минеральных красок.

Замечательными достижениями XVII в. были открытия: серебряные руды в Сибири, самоцветы на Урале и в Сибири, нефть и графит в Сибири.

Опыт русских рудознатцев и строителей послужил основой для больших дел в последующие века. В районе, где на основе открытий Шульгина и Ту машева действовали в XVII в. Ницынский и Тумашевскчй заводы, в самом начале XVII в. вырос петровский завод — Иевьянсклй. Открытие Рукина и его товарищей, приведшее к созданию в XVII в. Железенского завода, по служило основанием для создания затем в этом же месте петровского завода — Каменского. Дела, совершенные русскими рудознатцами и строителями XVII в., также послужили основой для создания петровских Олонецких заво дов. Также еще в XVII в. русские разведали рудные месторождения: тагиль ские, нерчинские и иные, использованные для крупных дел в следующем столетии.

В этом труде принимали участие представители всех сословий, но ос новную тяжесть его подняли на своих плечах представители простого народа — первые открыватели, богатств наших недр. Простые русские люди осуще ствляли строительство в условиях жестокой эксплоатации! со стороны заво дчиков. Именно об этом говорят волнения тульских крестьян, приписанных к заводам. Достаточно напомнить о восстании крестьян Со-ломенской волости в 1672 г., возглавленное Ларионом Осиповым, Василием Титовым и Иваном Михеевым. Также следует напомнить о том, как боролись против заводчи ков-поработителей олонецкие крестьяне, вожаков которых приказали «бить кнутом на козле нещадно», то есть приговорили: засечь насмерть. Остальных участников борьбы тогда приговорили: «...до-стальных крестьян бить вме сто кнута батоги, сняв рубахи, нещадно и дать их на поруки с записью».

Русскому народу дорогой ценой давалось освоение подземных богатств и самая работа первых заводов страны.

И народ вынес все, народ-труженик, народ-рудознатец, народ строитель.

4.

2 января 1703 г. вышел первый номер первой русской газеты «Ведомо сти», которая сообщала:

«Из Казани пишут. На реке Соку нашли много нефти и медной руды, из той руды медь выплавили изрядну, отчего чают не малую быть прибыль Мо сковскому государству».

В час рождения русской периодической печати так запечатлен — еще церковно-славянскими литерами — самый дух петровской политики в горно заводском деле. Официальный орган Русского государства сразу показывал, что горнозаводские вопросы в Москве признаются «достойными знания и памяти».

В дальнейшем в «Ведомостях» публиковали известия о пушках и метал ле, привезенных в Москву с Урала, о находках медной руды в Фай-могубской волости Олонецкого уезда, о самородной меди из того же уезда, о сыске в Дудинской волости Козельского уезда «квасцовых, купоросных и серных руд», о том, что новые уральские заводы дают железо лучшее, чем шведское.

Внимание, уделенное горнозаводским делам первой русской газетой, — закономерное следствие политики великого Петра. Он отлично понял, что для того, чтобы победить Карла XII и прорубить окно в Европу, необходимо создать новое и большое по тому времени производство металла. Сознавая эту необходимость, Петр I, как и всегда, действовал решительно, круто и за ложил ту основу, на которой выросла новая русская металлургия. Он вызвал к новой жизни Урал, ставший после его трудов основным горнозаводским районом страны.

26 июня 1696 г. верхотурскому воеводе Дмитрию Протасьеву послали из Москвы грамоту, предписывавшую: «... в Верхотурском уезде осмотреть, в которых местах камень-магнит». Немедленно начались розыски «лучшего камня-магнита и доброй железной «руды». 23 января 1697 г. Протасьев со общил о досмотре многих месторождений железной руды по рекам Тагилу и Нейве. Присланные с Урала образцы магнитного железняка (видимо с горы Высокой), железных руд с Нейвы и самое уральское железо Петр I подверг международному испытанию.

Часть верхотурских «железных опытов» отдали для испытания москов ским бронникам. Шесть фунтов «камня-магнит» отправили в Амстердам для передачи через бургомистра Витсена на опробование «опытному мастеру Андрею Ганлусгрилле». Образцы магнитного железняка отправили в Ригу для испытания «Еганом» Миллером. Образцы железных руд переслали из Сибирского приказа для испытаний «Туленину Никите Антифееву», извест ному впоследствии под фамилией Демидова.

Московские бронники сообщили, что «уральские железа... во всякие оружейные стволы и замки годятся».

Добрые вести пришли из Риги и Амстердама, а Демидов об уральском железе сказал, что оно «самое доброе, не плоше свицкого [шведского, а ко оружейному делу лучше свнцкого».

15 нюня 1697 г. петровская грамота, посланная верхотурскому воеводе, дала программу нового строительства.

В основу всего дела положили решение: «... построить и завесть боль шой железной завод». Четко определили задание для новых, крупных по то му времени, петровских заводов: «... на тех заводах лить пушки и гранаты и всякое ружье».

Ставя в первую очередь задачу снабжения армии, предусмотрели также производство для мирных нужд: «...на том бы заводе делать и лить железо связное, прутовое и дощатое и цренное [для солеварных чренов ] и кровяное [кровельное] для продажи в разные городы и к Камским соляным промыс лом».

15 октября 1701 г. вступил в строй петровский первенец на Урале — Ка менский завод, давший до конца года 557 пудов чугуна. Через два месяца, декабря 1701 г., начал выпуск чугуна Невьянский завод, в 1702 г. переданный из казны в руки Никиты Демидова, родоначальника уральской династии зна менитых заводчиков. В 1703—1704 гг. начали действовать Уктуский и Ала паевский заводы, а вслед затем и другие. За время жизни Петра I на Урале построили заводы, находившиеся в ведении казны и в частных руках: Камен ский, Невьянский, Уктуский, Алапаезский, Мазуевский, Кунгурский, Шура линский, Бынговский, Верхне-Тагильский, Нижне-Тагильский, Выйский, Екатеринбургский, Полевской, Ягошихинский, Пыскорский, Лялинский.

Свыше двух десятков доменных печей стало действовать на Урале, ранее не знавшем производства чугуна. В строй здесь вступило более 60 медепла вильных печей.

Только один Каменский завод с 1702 по 1709 г., то есть до Полтавской баталии, дал не менее 854 артиллерийских орудий общим весом более 38 ты сяч пудов, а к ним свыше 27 тысяч пудов снарядов. Так подготавливал Петр I разгром Карла XII на берегах Ворсклы.

Создавая на Урале новый арсенал страны, Петр I не забывал и о других районах. Еще в связи с Азовскими походами он задал много дела рудознат цам и металлургам на юго-востоке европейской части страны, где возникли воронежские и липецкие заводы. В районе Тулы начали действовать новые металлургические заводы Никиты Демидова и Ивана Баташева. К северо западу от Москвы начали работать заводы Максима Ситтшкова, Игнатия Ут кина, Гайтапникова. Кроме того, известны доменные, молотовые и просто железоделательные заводы петровских времен: Василия Фролова в Вязем ском уезде, Захария Зыбина в Лихвинском уезде и многие другие, принадле жавшие П. Клюеву, С. Халтурину, А. Александрову, Шереметеву, К. Семен никову, Л. Логвинову, П. Черкасскому, Томилину, Рюминым, Борину, Ари стову и иным владельцам.

В древнейшем центре русского железоделательного промысла — в Ус тюжне Железнопольской, где издревле действовали маленькие домницы, в 1703 г. задули две домны и лили ядра с тем, чтобы изготовить 120 тысяч штук к следующей весне. Вслед за Устюженским здесь вырос второй казен ный завод — Тырпицкий. В 1703 г. началось строительство доменного и мо лотового завода на речке Лососинке у Онежского озера, названного Петров ским. В том же году в этом районе построили Повенецкий доменный и моло товый завод, а в 1707 г. в этом же районе — Кончезерский. Немало выполни ли и иных дел, вплоть до постройки специальных металлообрабатывающих заводов, в том числе Сестрорецкого оружейного, указ о постройке которого дан в 1721 г., а строительство окончено в 1724 г.

Петр I поставил перед страной грандиозные по тому времени задачи раз вития металлургии и в тех условиях блестяще разрешил их.

Его историческую заслугу составляет то, что он сумел организовать ве ликое строительство тех дней, опираясь на отечественный и зарубежный опыт. Он сумел привлечь в страну таких знатоков, как голландец Вилим Ген нин, который явился организатором крупных строительств в Карелии и на Урале. Он привлек такого деятельного и знающего помощника, как Иван Блюэр, а также многих других иноземных специалистов: Михаэлиса, Ивана Ланга, Христофора Левенфейта, Якова де-Лина, Петра Дамеса, Вильгельма Штифта и других. Эти знатоки своего дела немало помогли> но не они сыг рали решающую роль. Их было слишком мало для тех работ, которые велись во всех концах страны. Слишком недостаточно зная местные русские усло вия, они вынуждены были прежде всего опираться на труд русских специа листов.

Решающую роль твердо держали в своих руках и отлично выполнили в эти суровые годы сыны русского народа.

Именно русские специалисты были непосредственными руководителями строительства подавляющего числа заводов, а самый труд по строительству, конечно, полностью лежал на русских плечах.

Именно они вынесли на себе всю тяжесть труда по открытию новых подземных богатств и по возведению своими руками сооружений для ис пользования их.

Такому положению благоприятствовали петровские законы, разрабаты вавшиеся с целью подъема русской металлургии и рассчитанные на выпол нение этой задачи трудами прежде всего широких масс, как это, в частности, запечатлено в словах, обычных для грамот и указов тех дней, о необходимо сти участия в розысках и использовании руд «всяких чинов людей».

Документы, показывающие, что основные работы по созданию первен цен петровской черной металлургии выполнили русские люди, дополняются аналогичными показаниями документов, относящихся к первым петровским делам по- розыску и использованию руд.

В 1697 г., одновременно с перепиской о заведении больших заводов чер ной металлургии, шла переписка, связанная с петровским почином в исполь зовании медных руд. Казанский воевода Петр Львов получил приказание везде досматривать и сыскивать медные руды «и буде медная руда сыщется..

. заводить медные руды заводы и медь плавить против прежнего». Особо вы делили при этом необходимость «с великим радением» вести розыск медных руд за Камой, то есть на Урале, продолжая тем самым почин Стрешнева, Светешнмкова и других русских деятелей, стоящих у колыбели первенца нашей заводской цветной металлургии.

Посланный в том же году из Москвы в Казань Лаврентий Нейдгарт смог опереться на труд кунгурского крестьянина Федора Мальцева и татарина Бо ляк Русаева, объявивших медные руды.

К 1697 г. относится известие о петровских розысках самоцветов. Оно также связано только с русскими именами. Приехавший с Урала «сибиря нин, софейского дому боярской сын» Иван Салманов сообщил в Москве, что в 1695 и 1696 гг. ему пришлось бывать в Ростенской слободе Верхо-турского уезда и видеть у ее жителей «камень подобен хрусталю».

3 мая 1697 г. верхотурский стрелец Борис Шлыков повез грамоту воево де Дмитрию Протасьеву, получившему ее 30 июля. Воеводе предписали: по слать из Верхотурья в Ростенскую слободу «кого пригоже и того хрустально го камени в горах, где он есть, велели наломать куски болшие и чистые, и средние и малые». Камень-хрусталь приказали отправить с «человеком доб рым» по зимнему пути в ящиках в Москву.

В 1699 г. в Москве стало известно: «…в Кунгурском де уезде, меж Асинские слободы и Кунгура, по речке Бым, в вершине, в черном лесу, в го ре... Федка Попков обыскал… вновь медные руды признанную землю». На место находки отправился «рудокопной мастер, подполковник Лаврентей Нейтор» (Нейдгарт).

Сохранившиеся тексты петровских документов называют многие сотни имен русских рудознатцев и немногие имена иноземцев, шедших обычно по путям, уже проложенным русскими. О таком положении говорят документы, написанные в те дни руками не только русских людей.

В 1702 г. знаменитое впоследствии Гумешевское медное месторождение открыли местные крестьяне — Сергей Бабин и Кузьма Сулей. Для проверки открытия отправились Василий и Иван Томиловы. Они прислали образцы и чертежи в Тобольск Андрею Виниусу, приеханшему из Москвы для досмотра уральских горнозаводских дел.

Такие люди, как Сергей Бабин, тогда, разыскивали руды из года в гол и притом действовали иногда целыми семьями. Одновременно с Сергеем розы ском руд занимались его братья;

Родион, Федор и Степан Бабины. Они от крыли медные руды па речке Решетке в 1702 г., на речке Полевой в 1710 г. и во многих других местах. Генин сообщает нам, что такие заводы, как Сы сертскпй, создавались на основе открытий и указаний Бабиных, обративших внимание Гепнниа на железные руды по реке Сысерти, давно известные арампльским крестьянам. И в других местах старинные металлургические народные промыслы служили основой дли создания новых петровских заво дов;

так обстояло дело и с Каменским, и с Невьянским, и с некоторыми дру гими заводами.

В 1703 г. крестьянин Шилов открыл на восточном склоне Урала место рождение медных руд на месте, где затем возник Шпловский рудник. В том же году розыскам ч медных руд па западном склоне Урпла — в Кунгурском, Усольском и Вятском уездах--—занимались Иван Патоушев, Данило Ворон цов. В эти и последующие годы многие русские рудознатцы занимались ро зыском железных и медных руд, селитры, киновари.

Известия об открытиях русских рудознатцев шли в Москву, а затем и в Петербург из разных концов страны.

В 1714 г. молотовый мастер Рябой открыл «марпиальиые воды», то есть минеральные, лечебные моды в районе Петрозаводска, за что Петр I его на градил. В 1724 г. стало известно, что нсрчпнский житель Гурков открыл за Байкалом месторождение самоцветов на речке Адун-Чилоне.

Русские имена стоят у самого истока петрове кого строительства новы ч заводов. Труды Дмитрия Протасьева, занимавшегося в 1697 г. розыском маг нитного железняка и "доброй железной руды», продолжил Кузьма Петрович Козлов, бывший верхогурскнм воеводой с 1698 по 1702 гг. Он руководил постройкой петровских первенцев —- Каменского и Невьянского заводов, он же занимался розыском серебряных и иных руд. Козлову помогали многие русские люди. Он получил указ, в котором значилось: «...ведено на Верхо турских железных заводах для надзирали я га мастеровыми людьми быть верхотурскому сыну боярскому Михаилу Бибикову и дан ему на Москве о управлении заводском наказ из Сибирского приказа за приписью дьяка Васи лья Атемирева».

Труды Козлова п Бибикова по постройке Каменского и Невьянского за водов сочетались с трудами Семена Викулнна, о котором в 1701 г. в Тобольск прислали указ воеводам Михаилу Яковлевичу и Алексею Михайловичу Чер касским: «-... нелепо для осмотру и указьгвания плотинного и доменного строении и молотовых быть на тех Верхотурпшх заводах москвитину садов нику1 Семену Никулину, для того что де он заводское дело управлять может и пред сего у таких дел бывал».

Документы называют в числе непосредственных руководителей стро нтельстка заводов таких людей, как строители Каменского завода тобольский сын боярский Иван Астраханпев и плотинный мастер Ермолай Неклюдов.

Здесь же в 1703 г., по р. Каменке, выше завода, Иван Качалов построил за пасную плотину с двумя молотовыми фабриками, кузницей и другими строе ниями при ней. В дальнейшем, в 1703—1705 гг., завод расширили под на блюдением Ивана Аршинского и Христофора Левенфейта.

В числе прочих показательны документальные свидетельства о строите лях и владельцах Шувакишского железоделательного завода, история кото рого, начинающаяся в 1704 г., связана с такими именами, как уралец Ларнон Игнатьев, арамнльски<е крестьяне Чебыкин и Чусовитинов, москвич Степан Болотов, нижегородеп Иван Масляница, туляне Мингалев и Ермилов.

Документы называют также строителей других заводов. Вот некоторые из них: Уктуский — М. Я. и А. М. Черкасские;

Алапаевскнй— Алексей Ка литин;

Кунгурские медеплавильные — Леонтий Шокуров, Окоемов;

Лялин ский — Алексей Беклемишев, Петр Худяков;

Синячихинский — Иван Коро левич. В эти же годы действовали в центре страны и на северо-западе такие строители заводов, как Яков Власов, Красильни-ков, Вырубов и многие дру гие. После пожара, уничтожившего заводские строения у второй плотины Каменского завода, их восстановил в 1720— 1721 гг. «камигар» Федор Ф ефилов.

Сохранилось также много иных имен. В 1701 г. для постановки оружей ного дела прибыл на Каменский завод Никифор Пиленко с сорока русскими мастеровыми. В 1702 г. на этот же завод прибыл из Серпухова Яков Беляев для лсстаповки производства уклада. В тот же год на Каменский завод при был литейщик пушек Эрик Дснре. На петровских заводах и арсеналах дейст вовали такие русские замечательные мастера, как литеи-шик Иван Федоро вич Маторин, получивший известность еще в 1694 г.

Сохранились имена таких деятелей, как подштурман Федор Казанцев, налаживавший и 1716 г. «доменное и пушечное литье» на Невьянском заво Это отнюдь не «царский садовник», как обычно полагают, считая, что Викулин занимался садами. Садовник, или «садчик», — основатель новых поселений, на которых он «садил» не деревья, а людей.

де. Он соорудил здесь «домну по английской пропорции» и «меха уста лил и в ход пустил». В том же году в I 1с1.;

ьянске работал Плечов, прибывший с Олонецких заводов на Урал < для научения дощатого дела тамошних масте ров». На русских заводах в эти годы происходило формирование таких из вестных н дальнейшем крупных горнозаводских деятелей, как Тимофей Бур цев, Никифор Клеопин и их товарищи. Именно в эти годы начал свой творче ский путь наиболее выдающийся из русских горнозаводских деятелей первой половины XVIII в. Василий Никитич Татищев, один из самых замечательных представителей своей эпохи.

В 1720 г. он получил предписание ехать на Урал: «... в Сибирской губер нии на Кунгуре и в прочих местах, где обыщутся удобные разные места» строить заводы и выплавлять металл.

На Урале Татищев совершил множество дел. Он создал единый центр, управляющий горнозаводскими делами на огромном пространстве от При уралья до далеких просторов Сибири. Он удачно выбрал место для постройки города — горнозаводского центра для всей восточной части страны. В вер ховьях р. Исети он заложил город Екатерининск, ныне Свердловск. Он же выполнил огромную работу по организации разведки руд и строительству новых заводов. Посланцы Татищева продвинули дело розыска руд далеко в Сибирь, вплоть до рудного Алтая. Татищеву принадлежит честь создания первых горнозаводских школ на Урале. Присланный на Урал после отозвания Татищева, Геннвн смог опереться на таких отличных помощников, как Томи лов, и других русских деятелей.

Мудрая политика Петра I принесла отличные результаты, про явившиеся во всех сторонах горнозаводской деятельности к исходу царствования великого преобразователя. Во главе всего горнозаводского дела страны стояла Берг-Коллегия, в которой работали выдающиеся русские и иноземные организаторы. На петровской основе воспитывались новые деяте ли, занимавшиеся творческими делами в разнообразных горнозаводских об ластях. Новый облик приобрели старые районы, а на востоке возникла новая база по добыче и обработке металла — Урал. Именно здесь, на основе, зало женной Петром I, сформировались в дальнейшем такие горнозаводские нова торы, как Ползунов и Фролов, украсившие своими творческими подвигами историю XVIII в.

В петровские дни началась подготовка многих грядущих великих дел русской промышленности. История горнозаводских дел Алтая, Забайкалья, Донбасса и Кузбасса имеет у своего истока труд питомцев ве ликого Петра.

Широко распространено мнение, что серебряные руды на северовосточ ном Алтае и за Байкалом открыты греком Александром Леванди-а ни. Изуче ние документов показывает, что серебряные руды в обоих случаях были хо рошо известны местным рудознатцам задолго до появления каких бы то ни было иноземцев.

Еще в 1696 г. стольник и томский воевода Василий Андреевич Ржевский занимался розыском серебряных руд, открытых на речке Каштаке местными жителями. Для проверки известий об этих рудах он отправил боярского сына Степана Тупальского, произведшего разведку по указаниям местных жите лей: «... князец... Мыша указал ему Степану на речке Коштаке место, где означилась серебряная руда».

Образцы руды, привезенной Тупальским в количестве двух пудов, Ржев ский отправил в Сибирский приказ. Из Москвы руду послали для исследова ния в Ригу. Только после трудов Тупальского Мыши, Ржевского и других местных деятелей на речку Каштак отправили из Москвы Левандиани с пар тией рудознатцев: «...гречанин Александр Левандиан, да товарыпж его Си меон Григорьев, Спиридон Манойлов, Андрей Николаев, Федор Манойлов с товарыши, 10 человек посланы в Томской к вышеписанным местам».

Документы также опровергают мнение о том, что серебряные руды за Байкалом «открыл» Левандиани. Русские рудознатцы открыли здесь, и при том во многих местах, серебряные руды задолго до того, кап родился Леван диани. Выше упоминалось, что серебряные руды за Байкалом разведывал Василий Поярков еще в сороковых годах XVII в. Затем серебряные руды здесь находили русские во многих местах, особенно в 70—80 гг. того же ве ка. И в петровские дни, как показывают царские грамоты, посылавшиеся в 1696 г. нерчинскому воеводе Самуилу Николаеву, застрельщиками разведки забайкальских руд были русские. Левэнди-ани смог идти по проложенным тропам и опираться на современный и предшествующий ему русский труд.

В петровские дни- русские рудознатцы выполнили немалый труд, подго тавливая последующее развитие горнозаводских дел на рудном Алтае.

В 1717 г. томские крестьяне Степан Косгылев и Федор Комар сообщили сибирскому губернатору Гагарину об открытии ими в «Томских урочищах» богатых медных и серебряных руд. Образцы руд поступили к В. Н. Татище ву. Опробовавший, по его поручению, руды Блюер установил в них отличное содержание меди — до тридцати процентов и более.

Татищев придал этим открытиям большое значение. 21 мая 1721 г. он послал с Урала уктуского приказчика Никиту Петрова и рудознатца Ивана Привцына для обследования алтайских месторождений. В следующем году Петров и Привцын привезли образцы руд с верховьев рек Томи и Оби, но к этому времени деятельность Татищева на Урале прервалась. Из-за конфлик тов с Демидовыми он оказался вынужденным уступить свое место Геннину, а в дальнейшем Акинфий Демидов использовал труды татишевских посланцев на Алтае, соорудив здесь после смерти Петра I первый завод.

В петровские дни совершено еще одно выдающееся дело на востоке. В 1722 г. Волков открыл «Горелую гору» — каменноугольное месторождение в районе Верхне-Томского острога. Это открытие должным образом использо вали только люди Страны Советов, создав здесь мощную каменноугольную промышленность Кузбасса.

Подготовка новых промышленных дел на востоке сочеталась в петров ские дни с важными начинаниями и открытиями в европейской части страны.

В 1715 г. Василий Лодыгин и гвардии капрал Воронцов донесли Петру I о своей попытке создать заводы в районе, где они нашли «между рек Дона и Хспра на речках Толычевой, Маинной и Шумянной рудные прииски».

В двадцатых годах XVIII в, по воле Петра I выполнялись значительные по тому времени работы по розыску каменного угля на юге страны. Подьячий Григорий Капустин нашел каменный уголь на Дону.

11 сентября 1723 г. Петр I принял решение послать партии разведчиков «на реку Днепр и речки, которьге в тот Днепр пали, для осмотру и сыску ка менного уголья». Приняли решение производить поиски также в бассейне Дона и с этой целью послать людей на «Осереду, где приискал подьячий Ка пустин уголь». В 1724 г. отправились на юг партии: Рандалера — на Днепр, а Капустина с Никсоном — на Дон. Они совершили интересные и важные от крытия каменноугольных месторождений, время широкого использования которых пришло только почти через полтора столетия.

Хотя только немногое из того, к чему стремился Петр I, удалось ему осуществить, тем не менее русский народ выполнил в те дни огромный труд, сооружая новые заводы, вступавшие в строй в разных концах страны и созда вавшиеся в прямом1 смысле слова руками народа. Это отмечено в записях иноземных современников тех дней и дел. Геннин записал о непосредствен ный строителях Невьянского завода:

«Те заводы строены и по постройке в разные работы посыланы были крестьяне из слобод Тагильской, Невьянской, Ницынской, Ирбитской, Ара машевской, Белослуцкой, Аятской, Краснопольской, Чюсовской, Бело ярской, Новопышминской, Камышловской, Пышминской, Красноярской, Тамакульской и верхотурские ямские охотники не по ровному числу, но ко гда сколько понадобитца».

О строителях Каменского завода Геннин записал:

«Строен оной крестьянами Катайского да Колчеданского острогов, так же Каменской, Камышевской и Багарядцкой слобод за снятые с них крестьян денежные и хлебные оброки по переписным книгам Ивана Качалова. У того строения был присланной ис Тобольска сын боярский Иван Астраханцов да плотинной мастер Ермолай Неклюдов».

Следующий по времени петровский завод на Урале — Уктуский — по строен «Тобольского и Верхотурского уездов разных слобод крестьянами, а именно: Арамильской, Калиновской, Мурзинской, Беляковской, Буткинской, Куляровской, Юрмытской, Туринской и Благовещенской».

Об Алапаевском заводе сказано: «Строил те заводы стольник и верхо турской воевода Алексей Калетин Верхотурского ведомства Невьянской, Арамашевской, Ирбицкой, Ницынской, Камышловской, Красноярской, Пышминской и Белослюцкой слобод крестьянами».

Подобные материалы можно привести и о других заводах, строившихся в те дни руками русских крестьян, работных людей, а иногда и солдат. Потом и кровью русского народа политы и плотины, и самые заводские сооружения того времени.

Огромный труд выполнял тогда народ во время самых работ и на круп ных заводах, и на мелких распыленных железоделательных промыслах, про должавших существовать и при Петре I, и в последующие годы. Только в одной Галицкой провинции к 1724 г, действовало свыше 600 крестьянских железоделательных горнов, немало их также находилось и в иных местах страны. Однако с петровских дней все они вместе взятые имели второстепен ное значение. Основными поставщиками металла стали новые заводы.

К началу XVIII в. — до вступления в строй петровских металлургиче ских первенцев — по подсчетам С. Г. Струмилина выплавка чугуна во всей России вряд ли превышала 150 тысяч пудов. В это время в такой стране, как Англия, получали ежегодно по крайней мере в пять раз больше. К исходу деятельности Петра соотношение изменилось. Русские доменные печи в 1720г. выплавили 730 тысяч пудов чугуна, а в 1724г.— 1.165 тысяч пудов.

Петр I добился роста выплавки чугуна в России на 170%. Англия уже оказа лась позади, а про такие страны, как Фран-уия, Германия, США, тогда далеко отстававшие от Англии, и говорить не приходится.

В Англии за XVIII в. производство чугуна выросло только немногим бо лее чем в девять раз. В России за XVIII в., на основе, заложенной великим Петром, выплавка чугуна выросла за одно столетие в шестьдесят шесть раз.

5.

Документы XVIII в. сохраняют многие тысячи забытых имен первоот крывателей подземных богатств, именуемых рудознатцами и горшиками, то есть знатоками в деле поисков не только руд, но и всех иных видов богатств, скрытых в недрах гор. Изучение этих документов показывает, что и в XVIII в. в деле открытия у нас полезных ископаемых первое слово принадлежало русским горшикам и рудознатцам.

Именно такое положение запечатлено даже в трудах некоторых деятелей иноземного происхождения, писавших о русских горнозаводских делах в XVIII в. и, конечно, особенно охотно назвавших бы иностранные имена. Ген нин, автор капитального и притом отлично написанного труда по горноза водскому делу России XVIII в., называет очень много имен первооткрывате лей: все это русские имена. Если же, в связи с открытием полезных ископае мых, он упоминает специалистов, приехавших из-за рубежей, то лишь как посылавшихся для проверки открытий, для опробования руд, для организа ции их разработки. Одно из таких сообщений Геннина относится к 1727 г., когда лялинский рудоискатель Влас Коптяков открыл руды на реке Лобве в Павд иноком кряже. Находка Коптякова оказалась бедной, и руды здесь вскоре пресеклись, но в 1729 г. он нашел новое, уже более богатое месторож дение на речке Конжаковке, где заложили Конжаковский рудник, снабжав ший Лялинский завод.

Не вызывает, однако, никаких сомнений, что в XVIII в., когда в России появилось очень много иноземных рудознатцев, нашедших здесь вторую ро дину, они много помогли делу, знакомя русских с зарубежной техникой, ор ганизуя самую разработку ископаемых и т. д. Помимо называвшихся деяте лей, приехавших из-за рубежа, мы с благодарностью вспоминаем еще мно гих. Но вместе с тем мы помним и иные имена.

В тридцатых годах XVIII в. была открыта железорудная гора Благодать, для использования богатств которой создали прославленные в дальнейшем Гороблагодатские заводы. Это открытие, как говорит документ, связано с именем «вогулича» Степана Чумпина. Затем здесь потрудились Сергей Яр цев, Никифор Клеопин и другие. Единственное иностранное имя, которое очень скоро вошло в историю дел, связанных с использованием горы Благо дать, — это имя проходимца Шемберга, сумевшего на время наложить свою руку на гороблагодатские богатства, опираясь на временщика Бирона. Паде ние последнего повлекло за собой изгнание Шемберга, возмечтавшего было захватить в свои руки все русское горнозаводское дело.

Русские знатоки в это время были столь сильны, что уверенно налажива ли горнозаводские дела во все более отдаленных местах. На следующий же год после смерти Петра I началась история алтайских заводов. Первый завод здесь построил Никифор Клеопин, приехавший с Урала.

В 1726 г. Акинфий Демидов получил от Берг-Коллегии разрешение на разработку медных руд и постройку медеплавильных заводов «в новых диких местах в Томской провинции... где найдет удобным, сильною рукою».

В 1727 г. началась пробная плавка медных руд у горы Синюхи на речке Локтевке, а в 1729 г. начал работать алтайский первенец — Колывано Воскресенский медеплавильный завод на речке Белой, невдалеке от озера Белого, лежащего у подножья горы Синюхи. По всем правилам передовой техники тех дней, Никифор Клеопин соорудил здесь медеплавильные печи и водоудержателъную плотину для действия водяных колес, обслуживающих заводские механизмы.

Клеопин располагал большим опытом, накопленным на Урале. В 1723 г.

он принимал участие в выборе места для сооружения Сипячпхинского заво да, в 1724 г. занимался налаживанием работ на Гумешевском медном рудни ке, в 1724—1725 гг. строил Полевской завод.

После сооружения первого завода, имя которого стало общим в даль нейшем для всех рудников и заводов Алтая, история Колывано Воскресенских заводов знает много имен и дел. Здесь в дальнейшем работали И. И. Ползунов и К. Д. Фролов. Здесь трудились их товарищи: Дорофей Го ловин, Иван Денисов, Пимен Старцев -и другие, успешно занимавшиеся творческими делами в разных областях. Здесь же работал выдающийся руко водитель горнозаводских дел Андрей Иванович Порошин. Немало потруди лось и иных людей, в том числе деятели из иностранцев: Андрей Беэр, Ио ганн Христиани, Улих, Леубе, Качка и другие. Многие из них немало способ ствовали последующему процветанию горнозаводского Алтая, история кото рого, однако, начинается именами Татищева, Комара, Костылева, Петрова, Клеопича. Этот русский почин дал свои замечательные плоды, особенно в деле добычи серебра, составлявшего с середины XVIII в, основной продукт Колывано-Воскресенских заводов. С семидесятых годов здесь стали ежегод но получать тысячу пудов серебра и десятки пудов его спутника — золота.

Алтайский поток золотистого серебра в те годы сочетался с подобным потоком, шедшим с Нерчинских заводов, дававших в начале XVIII н. пуды, а в середине столетия сотни пудов золотистого серебра. Этому подъему много способствовал все тот же Никнфор Клеопин, как показывают документы, в которых описана «езда бергмейстера господина Клеопина для осмотру Нер чинских серебряных заводов». Сохранившийся «Журнал или повседневная записка» показывает, как много потрудился за Байкалом в 1736—1737 гг.

замечательный деятель Урала и Алтая.

Документы показывают, как много сделали для развития горнозаводско го дела в стране и иные русские специалисты, постоянно посылавшиеся с Урала во все концы России.

После Клеопина на Нерчинские заводы поехал в 1738 г. из Екатеринбур га поручик Назарьев со своими спутниками Петром Яковлевым и комиссаром Утятиным. В 1739 г., в связи с постройкой красноярских заводов, отправи лась на Енисей партия уральцев во главе с поручиком Лозовским. В 1738 г.

,на те же заводы ездил подканцелярист Неклюдов.

Документы повествуют о принятом в 1735 г. решении: отправить с Ура ла на Алтай Константина Гордеева с пристойным числом людей. В те же го ды ездил с Урала на Алтай поручик Лукашев с мастеровыми и другими людьми. В начале 1748 г. Андрей Иванович Порошин отправился с Урала на Алтай во главе большой партии уральских специалистов.

Русские рудознатцы и строители неуклонно продолжали свой труд в разных концах страны. В 1728 г. Марков и Кожевников открыли новые ме сторождения медных и серебряных руд в Печорском крае. В 1745 г. обер штейгер Бессонов положил начало Старо-Воскресеискому руднику в районе Нерчинских заводов. В 1744—1757 гг. много новых рудных месторождений открыл в этом районе обер-штейгер Базанов. В 1747 г. в Екатеринбурге полу чили известие об открытии серебряных руд в Якутии сержантом Охотского порта Шараповым. Для проверки известия отправилась с Урала партия во главе с берггешвореном Афанасием Метеневым. В составе партии находи лись «горные служители»: берггауер Степан Прижимов, кузнец Зарубин, горные ученики — Егор Колмогоров, Петр Чернышев, Сергей Пашков, Афа насий Басоргнн, Иван Поколот, Тимофей Петров.

Метенев и его соратники произвели розыски руд на обширной площади по течению рек Алдана, Тыры, Холуя, Енкуры, Амги.

Можно назвать еще многие тысячи имен русских рудознатцев и горщи ков, открывавших в XVIII в. месторождения полезных ископаемых во всех концах страны.

Многие из подобных открытий относились к чрезвычайно важным и ма лоизвестным тогда подземным сокровищам.

В 1759 г. Алексей Сибиряков открыл в Сибири Ильдиканский ртутный прииск.

Федор Прядунов, получивший широкую известность в связи с открыти ем им в 1732 г. вместе с Собинским и Чирцовым серебряной руды на Мед вежьем острове в Арктике, открыл нефть в бассейне Печоры. Московский купец Набатов еще в XVIII в. занимался добычей нефти на речке Ухте в Пе чорском крае, В 1754 г. подали заявку на нефть башкирские старшины из деревни На дыровки в Уфимском уезде — Надыр Уфметев, Юсуп Надыров и Асля'Н Мо зяков. Они сообщили, что «обыскали на своих крепостных дачах в Уфимском уезде, на Казанской дороге, по Соку реке, по обе стороны, выше Сергиевска городка... подле горы Сартата... маленькое озерко и в том озерке имеется нефть черная». По их сообщению нефть удалось обнаружить также в других местах в районе речек Сока, Сургуту (Кукарту). При прошении они предъя вили образцы найденной нефти, которой взяли <«для пробы фунтов десять или больше». Уфметев с товарищами просил разрешения устроить нефтяной завод. Берг-пробирер Лейман, опробовав образцы, доставленные в Берг Коллегию, признал, что найдена нефть. Однако геодезии ученик Павел Зуб ринский, присланный для обследования, нашел только «самое малое число» нефти показывающейся на поверхности воды в некоторых из объявленных мест. Возможно, что башкиры не захотели точно показывать места своих на ходок. Кстати, эти находки повторили то, что было известно еще в 1703 г.

читателям первого номера петровских «Ведомостей».

Немало иных замечательных открытий сделано в XVIII в., но изучены они очень плохо. Многие исследователи, в том числе и русские, повторяют выдумки о том, что только во второй половине XVIII в. Жан и Валерий Тар тари— в 1777 г., Христофор Иосса — в 1787 г. и другие иноземные специа листы открыли уральские самоцветы.

Из документов XVII в. мы знаем, что более чем за столетие до появления Тартари на Мурзинском месторождении Дмитрий Тумашев еще в 1669 г. от крыл мурзинские самоцветы, В дальнейшем сотни русских рудознатцев и горщиков продолжили дело, начатое Тумашевым.

«Ведомость, учиненная в Канцелярии главного правления Сибирских, Казанских и Оренбургских заводов», составленная по требованию Даннен берга, прибывшего на Урал в 1765 г. для организации добычи и обработки самоцветных и поделочных камней, называет только русские имена лиц, за долго до приезда Данненберга находивших различные «каменья» — от кол чеданов до мраморов, яшм, хрусталей и разнообразных самоцветов. Это — рудоискатель Илья Мурзин—1722 г., уктуский житель Иван Казанцов — 1723 г., рудоискатель Федор Бабин — 1730— 1750 гг., он же со своим учени ком Кириллом Одвинцовым и Петром Бабиным — 1742 г., ученик Иван Ха нанаев, рудоприказчик Петр Бабин— 1744 г., мастер Кирилл Иванов— г., Иван Одинцов с Андреем Чистяковым и Петром Денковым—1751 г., ека теринбургский посадский Ива» Харчевников, Петр и Степан Бабины—1757 г.

и другие. Сохранились также документы и чертежи, показывающие, что за четверть века до появления Тартари на Мурзинском месторождении здесь уже устраивали весьма обширные разносы или рвы для розыска «тунпасных и прочих камней».

Русские горщики — первооткрыватели самоцветов и в иных местах, В восьмидесятых годах XVIII в. чебаркульский казах Прутов открыл месторо ждения топазов в Ильменских горах Южного Урала. В дальнейшем здесь успешно действовали Кочев, Трубеев и многие другие.

Поступавшие в XVIII в. на русскую службу зарубежные специалисты принесли немалую пользу, но и в деле использования самоцветов и поделоч ных камней они только помогали русским, самостоятельно начавшим разви тие этой новой отрасли. Именно так помогали Реф и Рейнер, знакомившие русских мастеров в первой половине XVIII в. с западноевропейской техникой обработки самоцветов и поделочных камней, разработки которых налаживал Данненберг лишь во второй половине того же столетия. В том веке у нас дей ствовали свои отличные знатоки этого дела, такие, как Иван Кузьмич Патру шев. Русские новаторы успешно действо;

вали,.развивая технику обработки самоцветов и поделочных камней. Одним из таких новаторов был учитель великого И. И. Ползу нова екатеринбургский механик Никита Бахарев, соз давший в 1748 г., задолго до приезда Данненберга, оригинальные механиче ские предприятия с водяным приводом для обработки мрамора.

6.

История русской золотой промышленности насчитывает двести лет.

В сороковых годах XVIII в. золото было открыто на Урале, Алтае и в Поморье.

В июне 1744 г. при исследовании образцов алтайских руд в них устано вили значительное содержание золота. При изучении руды, привезенной с Алтая в Москву под названием свинцовой, «...из ста фунтов выплавлено по пробе чистого золота три золотника». Опробование руды, привезенной под именем золотой, показало: «... изо ста пуд надлежит быть в выплавке чистого серебра 120 золотников, а золота чистого из ста пуд надлежит быть 80 золот ников». Последующая история Колывано-Воскре-сенских рудников и заво дов, как называли в XVIII в. горнозаводский Алтай, показывает, однако, что здесь возник важнейший в том столетии центр добычи серебра, а золото до бывали здесь преимущественно в качестве спутника серебра. Только как по бочный продукт получали в XVIII в, золото и на Нерчинских заводах за Бай калом, на которых перерабатывали серебряные и овимцовые руды.

21 ноября 1744 г. Андреям Шамшев доставил императрице Елизавете образец золотой руды, найденной на Воицком медном руднике, а 15 декабря того же года последовал именной указ Берг-Коллегии, начинавшийся слова ми: «Известно нам учинилось, что в Олонецком уезде на Воецком руднике, в расстоянии от Кончезерского медного завода в 220 верстах, в вотчине Соло вецкого монастыря, между медными рудами найден золо~ той металл с бе лым кварцом гнездышком, весом 7 золотников». Однако добыча золота на Воицком руднике не получила развития. Рудник заглох еще в XVIII в., при чем других, подобных ему предприятий, в этом районе не возникало.

Иначе пошло дело на Урале. Именно здесь, впервые в России, началась в середине XVIII в. добыча золота как самостоятельная отрасль промышленно сти. Именно здесь, на Каменном поясе, русские люди завершили свои веко вые искания созданием первых предприятий, занятых исключительно добы чей золота: Екатеринбургская золотых производств горная экспедиция, Бере зовские золотые промыслы, Пышминские золотые промыслы, Уктуские зо лотые промыслы.

Подобные предприятия, занятые только добычей золота, не известны для других районов России на всем протяжении XVIII в.

21 мая 1745 г. раскольник деревни Шарташ, Екатеринбургского ведомства, Ерофей Марков объявил в Канцелярии главного заводов правления <в Екате ринбурге о находке золота: «...усмотрел между Становской и Пыш-минской деревнях дорог наверху земли светлые камешки, подобные хрусталю, и для вынятия их в том месте землю копал глубиною в человека, сыскивая лучшей доброты камней. Только хороших не нашел и между оных нашел плиточку, как кремешек, на которой знак с одной стороны в ноздре, как золото, и тут же между камешками нашел таких же, особливо похожих на золото, крупинки три или четыре, а подлинно не упомнит».

В Канцелярии, ведавшей тогда всем горнозаводским Уралом, немедлен но опробовали найденный Марковым «один камешек, в коем находятся част ки, подобные золоту». Проба показала: Ерофей Марков нашел золото. Одна ко оно не легко далось в руки.

Асессор Андрей Иванович Порошин, состоявший тогда членом Канце лярии главного заводов правления, отправился немедленно на место находки Маркова. В обследовании приняла участие партия «горных служителей», а также обер-штейгер Вендель, машинный ученик Костромин и.первооткрыватель Ерофей Марков. На месте, им указанном, сперва ничего не нашли.

В дальнейшем здесь вели розыски многие специалисты: асессоры Поро шин и Юдин, иноземные рудознатцы — Вендель, Маке, Чоке, Горн, Шемберг и иные, вплоть до лозоходца Рылки, тщетно пытавшегося открыть золото при помощи своей «волшебной» палочки.

Дело, начатое Марковым;

, удалось завершить русскому человеку -•-- пробирному мастеру Ермолаю Рюмину.

В июне 1747 г. Рюмин нашел на месте находки Маркова «малой знак зо лота» «в песчаной материи». Видимо, это было россыпное золото, которому не придали никакого значения. В сентябре того же года Рюмин :и Юдин на шли «каменья», при опробовании которых Рюмин установил признаки золо та. На основе установленного наличия жильного золота приступили к про мышленным делам, решив с 1748 г. «работу производить ^сильною рукою».

Находка Маркова сразу же привлекла внимание к золоту на Урале.

4 ноября 1745 г. штейгер Захарий Шторх сообщил в Екатеринбург, что на Шилово-Исетском медном руднике найден камень с признаками самород ного золота. Здесь сделали попытку добывать драгоценный металл, но она не имела успеха. Иной была судьба месторождения золота, открытого Марко вым.

На месте его находки заложили рудник, названный Первоначальным. Он дал немало золота и повлек вслед за собой создание многих других рудников, образовавших знаменитую впоследствии группу рудников — Березовские золотые промыслы.

В 1747 г. президент Берг-Коллегии Томилов отвез из Екатеринбурга •в Петербург первое уральское золото — 81 золотник. К 1755 г. на Березовских промыслах переработали 350 тысяч пудов золотой руды и добыли 28 фунтов 83 золотника 50 долей золота. В том числе, заложенные на основе находки Маркова, Первоначальный, или Пышминский, и Березовский рудники дали около 85%. В 1758 г. все Березовские рудники дали более пуда золота, в г. — более двух пудов, в 1775 г. — свыше четырех пудов.

За 1754—1806 гг. на Березовских промыслах переработали свыше миллионов пудов руды и получили более чем 360 пудов золота.

Документы тех дней, хранящиеся в советских архивах, повествуют, как тяжек и горек был труд добытчиков первого русского золота. Орудуя кирка ми, кайлами, молотами, лопатами, клиньями и прочими ручными инструмен тами, они вое глубже врезывались в -недра земли. Рудокопщики разных ста тей, плотинные, мастеровые и подмастерья, крестьяне трудились в таких тя желых условиях, что сперва неофициально, а затем и официально работы на золотых промыслах считались каторжными.

К началу XIX в. на Березовском месторождении стало известно свыше семидесяти мест, в которых приискали золото. Продолжая дело, начатое Марковым, русские «горные служители» открыли в 1753 г. Уктуский рудник.

Семен Швецов из деревни Становской открыл в том же году место, где зало жили Становской рудник. По почину унтер-штейгера Кирилла Романовского в 1755 г. вступил в строй Небогатый рудник. Петр и Степан Бабины открыли в 1756 г. золото на месте, где заложили Ильинский рудник. Унтер-штейгер Исак Сторожев в 1766 г. нашел золото на месте, где в 1772 г. начал действо вать Нагорный рудник. Штейгер Яков Чернышев в том же году открыл Лист венничный рудник, Егор Комаров в 1775 г. — Комаровский.

Сохранились имена многих других первооткрывателей золотых рудни ков на Березовском месторождении, строителей водоотводных штолен, рудо толчейных и промывальных заводов. К началу XIX в, здесь действовали зо лотопромывальные «фабрики»: Березовская, Александровская^, Ключевская, Первопавловская по речке Березовке, объединяемые под именем Березовско го завода, а также Екатеринбургская и Нижне-Исетская фабрики на реке Исе ти. Кроме того, действовали золотопромывальные яаводы: Уктуский и Ели заветский на реке Уктусе и Пьгашинский на реке Пышме.

Русские разведчики подземных богатств отыскали жильное золото в XVIII в. еще во многих местах Урала. Вот некоторые из таких разведчиков и их находки: талицкий крестьянин Никула Селин с сыном, 1754 г. — «каменья с золотым признаком»;

крестьяне-рудоискатели Третьяков с товарищами, 1769 г. — золотая руда возле Невьянского завода;

Елкин, 1787 г. — золото в Верхотурском' уезде;

нижне-тагиль-ские жители Акинфий и Василий Хреп тиковы. 1795 г, — золотые руды у Нижнего Тагила;

шарташский рудоиска тель Попов, 1795 г. — золотой рудник в Березовской системе;

екатеринбург ский купец Лев Кузнецов, 1796 г. — золотая руда «в грани Екатеринбургско го завода за горелым мостом»;

крестьянин Полевин, 1797 г. — золотая руда в даче Невьянского завода;

казак Иванов и рядовой Попов, 1797 г. — золотая руда в оренбургских степях;

партия во главе с обер-берггауптманом 3-го класса Мечниковым, 1797 г. — золотые руды на Миассе;

партия унтер офицера Даиила Иванцова, 1797 г. — золотые руды в Соликамском округе;

отставной казак Родион Волхин, 1799 г. — золотые руды в районе Санар ской крепости.

Русские горщики и рудознатцы открыли золото в XVIII в. и на западном, и на восточном, и на южном склонах Урала.

Важное значение имело открытие в 1803 г. крестьянинюм Крылатке-вым богатейшей золотой руды на реке Чусовой, повлекшее за собой дальнейшее открытие в этом районе многих выдающихся по богатству золотом мест.

Первооткрыватель Чусовских рудников Крьглатков умер еще в том же 1803 г., но начатое им дело продолжили в 1803—1804 гг. его сын Петр, кре стьяне Василий Бабин, Роговин, мастеровой Баландин, берггешворен Мохов, штейгер Зырянов, лаборант Пушкин, дьячок из села Горный щит Архип Ива нов.

Эти простые русские имена остаются и теперь запечатленными в н^ званиях отдельных чусовских золотых рудников.

7.

История русского горнозаводского дела неразрывно связана с творчест вом Михаила Васильевича Ломоносова.

Он по-своему, по-ломоносовски, крепко помог освоению подземных богатств страны. Его помощь в этой области несравненно более велика, чем обычно представляют себе даже знатоки ломоносовских дел. » Сопоставление того, что имело место в горнозаводском производстве в его дни, и того, что он выполнил, позволяет признать, что Ломоносов был и в этой области замечательным новатором.

Он— организатор подъема горнозаводских дел в стране, учитель рус ских горшиков, рудознатцев и иных представителей горнозаводского дела и его техники;

он — исследователь русских руд, исследователь и новатор в области теории в горном деле и металлургии;

он — исследо| вателъ и новатор в области практики горного дела и металлургии, вдохновитель творчества русских новаторов в области теории и практики горного дела и металлургии, основоположник русской терминологии в этой же области.

И это еще не все.

Он отлично понимал значение для страны всемерного подъема горного дела и металлургии. Не занимая никаких служебных мест и фор-мально стоя как бы в стороне от их организации, он неустанно содействовал этому подъ ему. В годы, предшествовавшие наивысшему подъему горнозаводской про мышленности старой России, он обращал свои пламенные слова к народу, привлекая его внимание и организуя тем самым подъем в деле добычи и ис пользования подземных сокровищ. Во всех концах страны слышали и повто ряли его слова:

„Пройдите землю и пучину, И степи, и глубокий лес, И нутр Рифейский, и вершину.

И саму высоту небес.

Везде исследуйте всечасно, Что есть велико и прекрасно, Чего еще не видел свет, Трудами веки удивите..."

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 10 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.