WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |
-- [ Страница 1 ] --

Marina Gulina Therapeutic and Counselling Psychology Марина Гулина Терапевтическая и консультативная психология РЕЧЬ ИЗДАТЕЛЬСТВО Санкт-Петербург 2001 Книга издана при участии

Торгового Дома «Гуманитарная Академия* "Гулина М. А.

Терапевтическая и консультативная психология. СПб.:

Издательство «Речь», 2001. — 352 с, ил.

ISBN 5-9268-0049-8 Эта книга предоставляет российским психологам ценную воз­ можность знакомства с консультативной психологией. В ней опи­ сываются различные подходы и предлагаются новые возможности для развития психологии как помогающей профессии. Психотера­ пия и консультирование рассматриваются как процессы, приводя­ щие к личностным изменениям. Книга содержит сравнение и систе­ матическое описание трех основных подходов в психотерапии и консультировании: психодинамического, когнитивно-бихевиораль ного и гуманистического.

Книга предназначена для психологов, психотерапевтов и всех, кто интересуется вопросами консультирования.

The book concerns comparative and systematic descriptions of three main approaches in psychotherapy and counselling: psychodynamic, cognitive-behavioural and humanistic. The main conceptual and process related issues are extracted. Differences are discussed between medical and psychological approaches toward counselling and psychotherapy in Russia, also the relevance of theories and models developed outside Russia for the Russian situation. Counselling is treated as a field of psychology:

one which requires theoretical development and research within psychology. The book takes counselling beyond purely the application of procedures and its evaluation according to client satisfaction, toward an understanding of counselling as a series of psychological processes resulting in personality change. New for Russian psychology is the discussion of counselling in terms of social work applications, counselling as discourse, and the ethical and philosophical underpinnings of counselling as a developing professional field.

ISBN 5-9268-0049-8 © M. А. Гулина, ©Издательство «Речь», СОДЕРЖАНИЕ ОТ АВТОРА Глава 1. ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ:

ТЕОРИЯ ИЛИ ПРАКТИКА? НАУКА ИЛИ ИСКУССТВО?

Теория практики и практичная теория, Системный взгляд на развитие психологического знания Место психологического консультирования в системе терапевтической психологии Глава 2. ПСИХОТЕРАПИЯ И КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ КАК ТЕОРИЯ ИЗМЕНЕНИЙ ЛИЧНОСТИ «Там, где мы мыслим, мы не существуем» (Психоаналитические модели). Отказ от «внутренних факторов» (Когнитивно-бихевиоральные модели).. «Болезнь - это недоношенное произведение художника» (Гуманистическая психология в консультировании и психотерапии) Глава 3. ПСИХОТЕРАПИЯ И КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ КАК ПРОЦЕСС Пациент и психоаналитик: 100 лет одиночества вдвоем «Нас расстраивают не вещи, а...» (Когнитивно-бихевиоральная парадигма) «Эмпатия, но не идентификация» (Гуманистические процессуальные модели) Глава 4. ПСИХОТЕРАПИЯ И КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ КАК ЯЗЫК Символическая функция бессознательного с точки зрения современного психоанализа Бихевиоральный подход к знаковым коммуникациям Проблема языка в гуманистической психологии Глава 5. ОПЫТЫ ЭКЛЕКТИКИ В ПСИХОТЕРАПИИ И КОНСУЛЬТИРОВАНИИ Что «синтезирует» психосинтез? Транзактный анализ после Э. Берна «Две вещи несовместные»: когнитивно-аналитическая психотерапия Глава 6. КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ В СОЦИАЛЬНЫХ МИКРО- И МАКРОСИСТЕМАХ (ГРУППА, СЕМЬЯ, СОЦИУМ) От индивидуальной к групповой терапевтической психологии Семья: группа или гештальт? Психологическое консультирование в социуме ЗАКЛЮЧЕНИЕ СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ CONTENTS A. THERAPEUTIC PSYCHOLOGY:

THEORY OR PRACTICE? SCIENCE OR ART?

1. The theory of practice, and practical theory 2. Systematic approach toward the development of psychotherapeutic knowledge 3. The place of psychological counselling in therapeutic psychology B. PSYCHOTHERAPY AND COUNSELLING AS THEORETICAL MODELS OF PERSONALITY CHANGE 1. «When we think that we do not exist» (psychoanalytical models) 2. Denying «inner factors» (cognitive-behavioural models) 3. «Illness - is a pre-completed work of art» (humanistic psychology in counselling and psychotherapy) С PSYCHOTHERAPY AND COUNSELLING AS A PROCESS 1. Patient and psychoanalyst: 100 years of aloneness together 2. «We are upset not by things but by...» (the cognitive-behavioural paradigm) 3. «Empathy but not identification» (humanistic process models) D. PSYCHOTHERAPY AND COUNSELLING AS A LANGUAGE 1. The symbolic function of the uncounscious from the point of view of modern psychoanalysis 2. The behavioural approach toward sign communication 3. The problem of language in humanistic psychology E. ECLECTICISM IN PSYCHOTHERAPY AND COUNSELLING 1. What does psychosynthesis «synthesise»? 2. Transactional analysis after e. berne 3. «Two incompatible things»: cognitive-analytical therapy F. COUNSELLING THE SOCIAL MICRO- AND MACROSYSTEMS (group, family, society) 1. From the individual, toward group therapeutic psychology 2. Family: is it group or gestalt? 3. Psychological counselling within society CONCLUSIONS REFERENCES Ш ОТ АВТОРА Как странно! Думал я, с трудом пости­ гая опыт, с легкостью усваивая вывод.

Траектория научной мысли напоминала мне хаотический полет моли... Способность человека знать иную природу кажется мне катастрофически малой, но нет ничего бла­ городнее и необходимее для человеческого сознания, чем это буксующее усилие.

А. Битов. Птицы, или Новые сведения о человеке Отечественная психология входит в третье тысячелетие в состоянии, которое можно было бы определить, как «мно голикость». С одной стороны, чертой нашего времени являет­ ся тяготение к глобальным теориям в человекознании, на что противники метатеорий справедливо возражают, что в данный момент отечественная психология страдает от отсутствия те­ ории практики. Действительно, профессиональных психоло­ гов, работающих с людьми в сфере оказания психологической помощи, чрезвычайно тревожит поспешное практикование частных, локальных методов консультирования и психотера­ пии: по аналогии с народной медициной «народная психоте­ рапия» — российская, итальянская, индийская и др. — «ши­ роко простирает руки в дела человеческие» на гостеприимной российской почве. Следует подчеркнуть, что профессиональ­ ных психологов во всем мире, безусловно, не устраивает та­ кое решение проблемы «теории практики», когда авторы-са­ мородки, не потрудясь заглянуть в книги, создают «новую» концепцию, а их ученики и последователи придерживаются этой обычно очень компактной теории и уже не интересуются идеями великих предшественников своего учителя.

Без научной интеграции разнородного отечественного и за­ рубежного опыта психологической (психотерапевтической и консультативной) помощи, без работы над созданием общей теории терапевтической психологии все имеющие в настоящее время место профессиональные дискуссии обречены на неус­ пех даже внутри самой психологической науки. Кроме того, без достаточно осмысленной теории практики психологической Терапевтическая и консультативная психология помощи поспешная трансплантация идей и методов может со­ здавать почву для искажений, опасных не только для престижа психологической науки, но, главное, для людей, которым ока­ зывается помощь, и для общества, на которое всегда оказывают влияние профессиональные этические ценности, исповедуемые учеными как теоретиками, так и профессиональными практи­ ками, даже если это влияние внешне кажется незначительным.

Э. Берн в процессе обучения психотерапии советовал своим ученикам: «Говорите так, чтобы вас понял пятилетний ребенок ».

Данная книга является «взрослым» ответом, который я, следуя совету Э. Берна, сформулировала бы так: «Понимаешь, не важ­ но, какой теории ты придерживаешься, но она должна быть».

Взрослые отличаются от детей мерой собственной ответствен­ ности за то, что они делают, поэтому я хочу напомнить о разни­ це между частной идеей и целостной психологической теорией.

За последней всегда должны стоять собственная философия (а следовательно, и этика), она должна быть основана на сопо­ ставлении экспериментальных данных и систематических на­ блюдений, она должна в равной мере пытаться описать как нор­ мальные процессы психики, так и их искажения;

она должна отражать процесс развития человеческой психики. Кроме того, терапевтическая психологическая теория должна отвечать на вопросы не только «что?» и «почему?», но и «как?». Она имеет дело не только с объяснением, но и с интерпретацией, а созда­ ние интерпретации возможно только в диалоге;

в диалоге, где субъектно-объектные отношения становятся как целью изме­ нений, так и средством этих изменений.

Глава ТЕРАПЕВТИЧЕСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ:

ТЕОРИЯ ИЛИ ПРАКТИКА?

НАУКА ИЛИ ИСКУССТВО?

ТЕОРИЯ ПРАКТИКИ И ПРАКТИЧНАЯ ТЕОРИЯ Что вы можете доказать себе и своему времени силой разума, логики, науки — того хочет время.

Ф. Лассаль Наиболее драматичным изменением в российской психо­ логии последнего десятилетия явилось то, что отечественным профессиональным психологам наше общество второй раз после периода педологии (1920-1930-е гг.) предложило раз­ вивать новый вид или даже тип знаний о человеке как о лично­ сти и индивидуальности, — условно назовем его терапевтичес­ ким психологическим знанием или используем термин, предложенный Л. Бреммером и Э. Шостромом (Brammer, Shostrom, 1968), — «терапевтическая психология». Этот новый этап ознаменовался тем, что, в отличие от традиционного для академической науки психологического знания о человеке как объекте познания, где акцент ставится на поиск общих зако­ нов развития психики, представленного, например, в диффе­ ренциальной психологии или психологии личности, — в обла­ сти терапевтической психологии или, в частности, в теории психологической помощи в новом свете предстает проблема психологического познания человека: ПОНИМАНИЯ его как личности и индивидуальности и объяснения внутренних при­ чин его индивидуального поведения.

Принципиальное отличие этого этапа, свидетелями которого все мы являемся, заключается в смещении акцента с естествен­ нонаучной традиции в психологии на гуманитарную. Эта внут ринаучная дилемма для психологии не нова, и существуют раз­ личные философские пути ее рассмотрения. Одна из крайних точек зрения, принадлежащая Д. Ньюброу (Newbrough, 1997), Терапевтическая психология: теория или практика? заключается в том, что существуют «две психологии», два парал­ лельных психологических знания о человеке: естественнонауч­ ное и гуманитарное. Другие авторы размышляют об изменении соотношения между экспериментальной (от experiment) и экспе риансиальной (от experience) психологией (Крипнер, де Карва ло, 1993);

между номинализмом и эссенциализмом (Поппер, 1992).

В отечественной психологии дискуссия на эту тему развер­ нулась с конца 1980-х гг. Так, Л. А. Радзиховский (1989), «воз­ вращаясь » к В. Дильтею, В. Виндельбанду, А. Бергсону в обсуж­ дении вопроса строгости-нестрогости психологических теорий, говорит о понимающей и объяснительной, номотетической и идеографической психологии. О нестрогости психологичес­ кой теории пишет Г. В. Суходольский (1998), хотя для его мето­ дологической позиции свойствен оптимизм, и он считает, что перспектива развития психологии связана именно с ее движе­ нием к строгости. А. М. Эткинд (1987) видит отличие «академи­ ческой» и «практической» психологии в различных их задачах:

«исследование» в противоположность «изменению». А. А. Пу­ зырей (1988) пишет о следующей диаде: об естественнонаучном мышлении в психологии с его ориентацией на «практическую теорию » и о психотехническом типе научного психологическо­ го мышления, который ориентирован на «теоретическую прак­ тику». В. А. Богданов (1990) разделяет причинный и целевой подходы, идущие еще от Галилея и Аристотеля, и видит их от­ ражение в психологии в наличии двух различных языков: «язы­ ка черт» и «языка факторов ситуации», или структурной в про­ тивоположность дискриптивной психологии (забегая вперед, заметим, что проведенный нами анализ показал связь современ­ ного психоанализа со структурной лингвистикой, а бихевиориз­ ма — с дискриптивной лингвистикой).

Более взвешенная позиция заключается, на наш взгляд, в том, что простое противопоставление гуманитарного и естественно­ научного знания, понимания и объяснения уже не представля­ ется плодотворным, поэтому неэффективны и частные прояв­ ления этого противопоставления, выражающиеся в спорах о научности и ненаучности тех или иных психологических под­ ходов, школ, методов. Если обратиться к современной эписте­ мологии, то мы увидим, что многие философы признают тот факт, что наука как сфера методического, упорядоченного зна­ ния принципиально неполна: за пределы ее компетенции 12 Терапевтическая и консультативная психология выходят, в частности, ее собственные основания;

об этом писа­ ли П. фейерабенд (1986), В. П. Зинченко (1991), К. Поппер (1992), Х.-Г. Гадамер (1998) и др. Вспомним высказывание К. Поппера о том, что наука есть здание, воздвигнутое на сваях, не достига­ ющих дна болота. Некоторым оптимизмом, впрочем, проник­ нута его идея «рациональной теории традиции»: в науке никог­ да невозможно полное освобождение от предшествовавших традиций и начало «сначала »(хотя он и считал, что можно осво­ бодиться от табу традиции, критически осмыслив ее, поняв ее цели и задачи и приняв ее). Он полагал, что можно осознанно существовать в научной традиции, контролируя ее воздействие на нас. В этом свете становится ясным разделение (но не проти­ вопоставление) гуманитарного и естественнонаучного знания по степени необходимости и целесообразности исполь­ зования объективирующего подхода в каждом из этих видов знания о человеке. Объективирующее знание, безусловно, име­ ет право на существование в психологии, если исследователь, стоящий на этих позициях, действительно осознает ограниче­ ния этого метода и признает их открыто, как, например, тот же Поппер с его защитой идеи «частичной социальной инженерии ».

Кроме проблемы ограниченности любого метода в познании одного человека другим возникает дополнительная проблема, также замеченная философами. Например, Х.-Г. Гадамер, срав­ нивая естественнонаучный и гуманитарный подходы к позна­ нию человека, приходит к выводу, что такой опыт познания дру­ гого человека, который выделяет в его поведении типичные черты и способен предсказывать его действия («опыт Ты»), «аналогичен расчету, превращающему все в средство достиже­ ния наших целей, и с моральной точки зрения есть чистейший эгоизм» (Гадамер, 1988, с. 132). Такому отношению Гадамер противопоставляет «открытость другому Ты». В. И. Медведев вслед за ним считает, что гуманитарное знание по сравнению с естественнонаучным «способствует целевой ориентации и улуч­ шению коммуникаций в человеческом обществе» (Медведев, 1997, с. 167). (Здесь пора оговориться: термин «гуманитариза­ ция » используется разными авторами в различном смысле. Так, о необходимости гуманитаризации психологической науки не­ однократно и темпераментно писал Б. С. Братусь, 1990, 1997, имея в виду развитие определенного ценностного подхода, свой­ ственного гуманистической психологии.) Терапевтическая психология: теория или практика? В защиту практического знания, где невозможно руковод­ ствоваться лишь достоверными знаниями, высказывался и И. Кант (1964, т. 3). С. Кьеркегор утверждал, что любой выбор («или-или») носит глубоко личный характер и не может опи­ раться на общезначимое знание (см.: Шестов, 1991). Ф. Ницше (1994) писал, что наука возникла из отвращения интеллекта к ха­ осу, к непредсказуемости жизни, которую, наоборот, следует принять. Л. Шестов (1991) считает, что, вместо того чтобы убеж­ дать нас в разумной упорядоченности мира, философия долж­ на научить нас жить в неупорядоченном и непредсказуемом мире. М. Бубер (1995) неоднократно возвращается к мысли, что «мир не сопричастен опыту». Таким образом, ряд философов уже готовы принять идею ограниченности сциентистского под­ хода к познанию человека;

вопрос заключается в том, готовы ли к этому психологи, потому что разрыв между эмпирической психологией с ее естественнонаучными традициями и тем, что мы можем назвать гуманитарной психологией, может казаться несущественным только для неспециалистов, непсихологов.

Сегодня, говоря о неправомерности противопоставления этих двух видов знания, мы имеем в виду уже не то, что гуманитарные науки являются «незрелыми ›› науками, где присутствуют необра­ тимые процессы, нестабильность, уникальные события, нарра тивность, как это ставилось им в укор ранее. Наоборот, даже физики все больше высказываются о том, что в их области обна­ руживается ряд проблем, которые в прошлом побуждали мно­ гих сомневаться в научности гуманитарных дисциплин. Есте­ ствознание, а не только гуманитарные науки, обнаруживает себя в мире, «где есть риск и возможность выбора, а с ним — этичес­ кая ответственность» (Медведев, 1997, с. 198). К слову «этика» мы еще не раз вернемся в последующем изложении, но сразу от­ метим, что, видимо, в этических вопросах не следует придержи­ ваться иллюзий, свойственных «черно-белому» мышлению, и го­ ворить об этических проблемах в терминах альтернативы:

«выгода или служение» (Бондаренко, 1993, с. 66).

На наш взгляд, безусловно, существуют различные виды человеческого опыта и поэтому существуют различные виды знания о человеке: философское, религиозное, медицинское, психологическое, психоаналитическое и др. В них по-разному представлены интуитивное и логическое;

эмпирическое и тео­ ретическое;

знание de dicto, de re u de se.

Терапевтическая и консультативная психология Что касается терапевтического психологического знания, то для него характерными, по нашему мнению, оказываются следующие особенности.

Новое и специфическое значение приобретает аксиоло­ гический компонент психологического знания наряду с гносеологическим и праксеологическим.

Этот компонент сопряжен с ценностным отношением субъекта к объекту, которое нельзя свести ни к гносеологичес­ кому, ни к праксеологическому аспекту. Как известно со вре­ мен Д. Юма (1965), ценности не могут быть отождествлены со знаниями, поскольку «суждения о должном» невыводимы из «суждений о сущем». Это положение было принято впослед­ ствии представителями различных философских направлений.

М. С. Каган определяет ценность как «отношение данного пред­ мета к интересам, идеалам и потребностям субъекта» (Каган, 1988, с. 65). Содержание ценностей реализуется в терапевтичес­ ком знании чаще всего в профессиональной этике психолога, но на самом деле этому содержанию подчинены и гносеологи­ ческие, и праксеологические аспекты его профессиональной деятельности. Здесь видится некий парадокс, отмеченный Л. Витгенштейном и заключающийся в том, что «в мире нет цен­ ности», в том смысле, что мир фактичен. Ценностное же, эти­ ческое, не принадлежит к событиям, фактам, феноменам мира;

оно не фактично, его природа совсем иная, считал философ.

Связь этики и мира в своих «Дневниках» Витгенштейн описы­ вает следующим образом: «...все, что происходит, — исходит ли оно от камня или от моего тела, — ни хорошо, ни плохо...

Этика находится в другом ряду. Она трактует не о мире. Этика, как и логика, должна быть условием мира. <...>...но субъект воли существует. Не будь воли — не будет и центра мира, кото­ рый мы называем "Я" и который является носителем этическо­ го. Добро и зло — это по сути не мир, а "Я" » (Витгенштейн, 1994, с. 132). Он считал, что этическое невыразимо.

Понимание рассматривается не как «прелюдия к объяс­ нению» (что характерно для научного позитивизма), а как равноправная, более того, в некоторых психотера­ певтических школах и доминирующая (например, кли ент-центрированная психотерапия) и даже единственная (например, психосинтез с его запретом на интерпрета­ цию) составляющая процесса познания человека.

Терапевтическая психология: теория или практика? Эта традиция в гносеологии идет от В. Дильтея, созданная им «философия жизни» опровергает правомерность сведения человека к разуму, к познавательной активности. «В жилах по­ знающего субъекта, — пишет Дильтей, — какого конструиру­ ют Локк, Юм, Кант, течет не настоящая кровь, а разжиженный сок разума в виде чисто мыслительной деятельности » (Дильтей, 1996, с. 46). Он настаивает на необходимости рассматривать че­ ловека как целое даже при анализе его мышления. Существуют, согласно его концепции, два различных типа опыта — внешний и внутренний, и в естественнонаучном мышлении находит от­ ражение только первый. Но человек не дан самому себе как та­ кой же объект, что и все другие: он дан себе во внутреннем опы­ те, областью исследования последнего являются «науки о духе ››.

Своеобразие предмета требует и соответствующего метода, та­ ким специфическим методом наук о духе, по мнению Дильтея, является понимание, которое он определяет как обретение вновь «Я» в «Ты», т. е. повторное переживание чужого опыта, вчув ствование. Понимание — это процесс, который дает внутрен­ нее внешнему ряду чувств и ощущений;

процесс, с помощью ко­ торого мы интуитивно чувствуем за знаком, данным нашим чувствам, психическую реальность, выражением которой он яв­ ляется. При этом понимание самого себя выступает как основа понимания проявлений другой жизни, чужого духа. Сопережи­ вание, т. е. перенесение себя на место другого, является, по мне­ нию Дильтея, творчеством, так как оно открывает перед чело­ веком возможности, не существующие в его внешней реальной жизни. Таким образом, возникла известная дилемма последу­ ющих дискуссий о методах познания человека и общества: по­ нимание в противоположность объяснению. Для процессов кон­ сультирования как процессов слушания и понимания эта специфика представляется особенно важной.

По сравнению с общепсихологическим знанием о чело­ веке в психологическом терапевтическом знании необ­ ходимым, хотя и недостаточным, условием становится знание de se, т. е., в частности, индивидуальное знание психолога о себе самом.

Развитие знания de se (знание, объектом которого явля­ ется собственное «Я»), а не только de re (знание конкрет­ ных, единичных фактов) и de dicto (обобщенное знание о неком явлении;

подробнее см.: The Cambridge Dictionary Терапевтическая и консультативная психология of Philosophy, 1995, p. 410-412) является для различных психотерапевтических школ либо средством, либо целью познания человека, а в некоторых подходах и ценностью, положенной в основу терапевтического процесса.

В терапевтических отношениях познание человека может носить различный процессуальный характер, но позна­ ние — это всегда диалог, где каждый человек (как кли­ ент, так и консультант) становится и объектом, и субъек­ том познания.

О диалогическом характере языка неоднократно писал М. М. Бахтин, более того, он утверждал, что «принцип оформ­ ления души есть принцип оформления внутренней жизни извне, из другого сознания» (Бахтин, 1979, с. 88). М. Бубер обосновы­ вал положение о том, что познание подразумевает отнесенность к отношениям между объектами, а не сами объекты: «Основные слова суть не отдельные слова, но пары слов... Когда говорится Ты, говорится и Я сочетания Я-Ты. Когда говорится Оно, гово­ рится и Я сочетания Я-Оно» (Бубер, 1995, с. 16). Развивая эту мысль, он писал: «Сосредоточение и сплавление в целостное су­ щество не может осуществиться ни через меня, ни без меня:

я становлюсь Я, соотнося себя с Ты, становясь Я, я говорю Ты.

Всякая действительная жизнь есть встреча »(Там же, с. 21). В фи­ лософии постмодернизма, в структурализме и современном пси­ хоанализе эти идеи нашли глубокое развитие. Вспомним выска­ зывание, например, Лакана: «только с места Другого открывается истина Субъекта» (Lacan, 1966, р. 68). Имеются и возражения против этой точки зрения, например, со стороны С. Л. Братчен ко, который предлагает избегать «диалогического фундамента­ лизма ›› и вместо этого говорить просто о социальной, интерсубъ­ ектной природе психического (Братченко, 1997, с. 220).

В результате процесса терапевтического познания обра­ зуется новая реальность, характеризующаяся изменен­ ными ценностями и новым уровнем задач, стоящих пе­ ред обоими участниками процесса.

Терапевтическое психологическое знание оперирует не только и не столько понятием «истина» (как это харак­ терно для эмпирической психологии), сколько поняти­ ем «правда », что является в целом справедливым для всех терапевтических подходов, какими бы различающимися по всем остальным параметрам они ни были.

Терапевтическая психология: теория или практика? Идея правды в философии по-разному развивалась в рабо­ тах И. Канта (1964, т. 4), В. С. Соловьева (1996);

в современной отечественной психологии эту проблему разрабатывает В. В. Знаков, который вводит психологическую категорию правды, определяя ее как «сочетание истиностной и ценност­ но-нормативной оценки знания» (Знаков, 1993, с. 15).

В основе терапевтического психологического знания в отличие от психотерапевтического медицинского знания лежит не понятие психического здоровья, а понятие те­ рапевтической модели изменений личности, которая (мо­ дель) свободна от идеи «нормальности-ненормальнос­ ти»: она заменена различными вариациями концепции индивидуального развития личности.

Это положение легко принимается на уровне теоретических и методологических рассуждений большинством психологов и психотерапевтов самых различных школ и направлений, но на уровне реального процесса оказания психологической помощи мы довольно часто встречаемся с тем, что клиническая позиция по отношению к пациенту имеет место, но не осознается специ­ алистом. Примером может являться, скажем, «терапия творчес­ ким самовыражением», где «обращение к духовным компонен­ там личности» (Бурно, 1989, с. 4), а также «формирование целебного светлого мироощущения» (Там же, с. 64) происхо­ дят на основе «разъяснительно-воспитательного нравственно творческого познания себя и других» «сообразно клиническим особенностям» пациентов (Там же, с. 62).

Совершенно особое значение в терапевтическом психо­ логическом знании приобретают язык и его символичес­ кие функции в процессе познания личности.

Необходимо еще и еще раз заметить, что Фрейд не только развил теорию и практику психоанализа;

он в первую очередь открыл новую профессию: слушать пациента, причем говоре­ ние и слушание в процессе психоанализа (а также в процессах неклинической психотерапии, психологического консультиро­ вания в его направленных на развитие клиента формах) отли­ чаются от этих процессов в других видах коммуникаций. Речь идет не о том, что «слово лечит», как это часто говорится о психотерапии, а о том, что при взвешенном содействии пси­ хоаналитика (психотерапевта, консультанта, ориентирован­ ных на слушание клиента, а не на другие виды помощи) 18 Терапевтическая и консультативная психология услышанное собственное слово ведет к возможности откры­ тия нового, хотя уже имевшегося знания о себе.

Неизмеримо возрастает философская значимость еди­ ничного, индивидуально неповторимого в противовес рационализму и панлогизму с их подчеркнутым интере­ сом к универсальному.

Эта традиция идет от работ Шопенгауэра, Кьеркегора, Вит­ генштейна в философии и от работ Фрейда, Адлера, Оллпор та, Мюррея, Ананьева в психологии. В последнее десятилетие для отечественной психологии проблема индивидуальности формулируется еще более остро, чем это было обозначено, например, в трудах Б. Г. Ананьева: все больше психологов вста­ ют на точку зрения, что «уникальность человека, внутренний мир которого шире любой совокупности выделяемых в нем черт и поведение которого непредсказуемо, вырывается из всех рамок его теоретических определений и управленческих алго­ ритмов» (Каган, Эткинд, 1989, с. 6).

В целом можно согласиться с точкой зрения, что в настоя­ щее время происходит изменение не только и не столько струк­ туры психологии, сколько системы психологии в изменяющей­ ся системе видения мира (Пригожий, Стенгерс, 1986). В. Е. Каган считает, что в процессе актуальных изменений отечественной психологической науки «изменяется не только семантика пси­ хологии, но и семиотика, внутренние и внешние границы ее се­ миотического пространства, сегодня включающего в себя и пси­ хотерапию, на монопольное владение которой претендовала, да и продолжает претендовать медицина» (Каган, 1997, с. 112).

СИСТЕМНЫЙ ВЗГЛЯД НА РАЗВИТИЕ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ЗНАНИЯ Помни об общем принципе и ты не будешь нуждаться в совете.

Эпиктет А. Н. Леонтьев в докладе «О системном анализе в психоло­ гии» (1991, с. 117) говорил, что «нет ничего более трудного, чем методологические проблемы наук, и среди них, может Терапевтическая психология: теория или практика? быть, самыми трудными являются методологические пробле­ мы п с и х о л о г и и ». Он определял системный подход как «анализ д в и же н и я, порождающего явления, составляю­ щие предмет познания, т. е. раскрытие субстанции этих явле­ ний (их сущности), которое включает в себя и сами эти явле­ ния» (Там же, с. 119).

Обсуждая судьбу системного анализа в отечественной пси­ хологии, В. П. Зинченко возражает: «В нашем извращенном сознании все сместилось. Павловское "все в методе" трансфор­ мировалось во "все в идеологии", "все в методологии","все в системном подходе"» (1991, с. 121). Он считает, что «марк­ систский системный анализ в психологии еще не состоялся, как не состоялся, впрочем, и обещанный нам системный подход.

И тому и другому должны предшествовать новые мысли и дей­ ствия. А после них будет видно, да и название придет само» (Там же, с. 136).

Любой этап процесса познания имеет свой язык: для эмпи­ рического этапа он более описательный, для концептуально­ го — более абстрактный, часто использующий аппарат логи­ ки или математики. Кроме того, процессы познания носят циклический характер. Так К. Левин (Lewin, 1947, с. 149) пред­ ложил следующую модель (рис. 1) для описания процесса пе­ реживания или опыта (expei'iencing).

Рис. 1. Опыт как циклический процесс (Lewin, 1947) Вопрос о возможности системного подхода в области тера­ певтической психологии осложняется тем, что, как мы обсуж­ дали ранее, этот тип знания отличается по ряду характеристик от «строгого» научного психологического подхода. На самом деле знание человека о мире и его способность действовать Терапевтическая и консультативная психология в этом мире складываются из различных видов знаний. Можно согласиться с той точкой зрения, что научное знание существу­ ет как пошаговый процесс движения от наблюдений к описа­ нию ситуации, затем к прояснению исходов, формулированию проблемы в рамках специального языка, формулированию ги­ потез, выбору контролируемых методов исследования, сбору данных, переводу данных на язык значимой интерпретации, проверке полученных знаний и в завершении к включению но­ вого знания в систему уже существовавшего представления об этом предмете. Однако это является лишь одним из способов познания мира. Кроме него важное значение как в истории раз­ вития науки, так и в развитии знания отдельного человека име­ ют ОПЫТ как наблюдение и проживание даже единичной си­ туации, ОРГАНИЗОВАННЫЙ СБОР ИНФОРМАЦИИ, или эмпирическое исследование, КОНЦЕПТУАЛИЗАЦИЯ опыта или информации, ТЕСТИРОВАНИЕ, или верификация гипотез, КОНКРЕТИЗАЦИЯ и КОММУНИКАЦИЯ (Неагп, 1958).

Опыт в рамках этой классификации можно охарактеризо­ вать как непосредственный и часто интуитивный процесс, он поставляет «сырые» данные для последующих этапов осмыс­ ления, часто носит характер проб и ошибок. Во многих сфе­ рах профессиональной деятельности можно найти примеры того, как высокий профессионализм обеспечивается только за счет опыта, который не концептуализирован: искусство и ре­ месла в их различных проявлениях, педагогика, социальная работа на этапе ее возникновения. Он может характеризовать­ ся совершенным знанием условий и процесса без знания при­ чин, порождающих эти процессы.

Эмпирическое исследование в сущности представляет собой организованный сбор информации и уже имеет место во мно­ гих областях психологического консультирования: это монито­ ринг состояния клиентов от сессии к сессии, сравнение эффек­ тивности различных программ и т. п. В области социальной работы это может быть, например, сбор информации об усло­ виях, увеличивающих вероятность делинквентного поведения молодых людей в зависимости от истории их детского развития (одно из таких исследований — лонгитюдное исследование, проводимое в течение последних 40 лет психологами Кембрид­ жа под руководством Д. Веста). Подобные исследования помо­ гают направленно и осознанно влиять на условия, которые мо Терапевтическая психология: теория или практика? гут быть факторами позитивных изменений или, наоборот, фак­ торами риска в тех или иных неблагоприятных ситуациях (не­ адекватный консультативный подход, отсутствие внимания к ребенку в семье), но также являются недостаточными для опре­ деления причин исследуемых явлений.

Более полное понимание требует следующего шага — кон­ цептуализации;

Дж. Конант (Conant, 1952) определяет его как рабочую гипотезу большого масштаба, а именно как динами­ ческое целое, состоящее из ряда понятий и организованное в некотором отношении к определенной модели. Примером кон­ цептуализации может быть использование модели защитных механизмов Эго в работе с детьми, страдающими поведенчес­ кими расстройствами (воровство, например).

Тестирование, верификация, или проверка полученных зна­ ний, может носить характер логического, экспериментального или эмпирического оценивания правильности сделанных выво­ дов прежде, чем, например, формулировать рекомендации.

Следующий этап — конкретизация — является необходи­ мым шагом перевода полученных результатов с абстрактного языка концептуальной модели на конкретный язык практики, часто отвечающий на вопрос «как?», а не только «почему?», «где?», «когда?». В этом смысле ряд направлений в психоло­ гическом консультировании и социальной работе являются высокоразвитыми, поскольку достигли этого этапа.

Последний элемент процесса познания —коммуникация — часто игнорируется, хотя именно он обеспечивает взаимодей­ ствие между различными этапами и процессами познания. Так, например, передача опыта в областях профессиональной по­ мощи (консультирование и др.) представляется процессом чрезвычайно важным, но отличающимся от передачи концеп­ туальных моделей в той же, скажем, области.

Развивая модель Левина и используя свой язык описания системного подхода, Херн предлагает более разработанную модель процесса познания (рис. 2). При этом он настаивает на тесной взаимозависимости между а) убеждениями, знани­ ями и навыками в профессиональной деятельности помощ­ ника (социального работника, психолога);

б) опытом, сбором информации, концептуализацией, тестированием, конкрети­ зацией и коммуникацией в процессе формирования профес­ сиональных знаний.

Терапевтическая и консультативная психология Рис. 2. Процесс познания: взаимосвязь различных этапов (Неагп, 1958) Терапевтическая психология: теория или практика? В качестве рабочего определения системы можно предло­ жить (из многих возможных других) следующее: система — это центральный интегрирующий конструкт, условием существова­ ния которого является наличие описания подсистем, которые действуют как функциональные единицы и как части надсисте мы (т. е. системы следующего порядка, которая включает в себя данную систему и ее окружение);

как целое она функциониру­ ет в соответствии с принципом завершенности и стремится под­ держивать себя в стабильном состоянии. Процесс создания кон­ цептуальной системы является, естественно, также циклическим и включает следующие этапы (рис. 3).

Определение понятий Отбор моделей и конструктов Создание Отбор аналогов концептуальной рамки Рис. 3. Процесс создания концептуальной системы (Неагп, 1958) Только после создания концептуальной рамки, хотя бы в ее первом варианте, возможно формулирование гипотез. При этом предпочтительно, чтобы гипотезы логически следовали из созданной рамки и чтобы они, насколько это возможно, подлежали экспериментальной верификации.

И последнее, что видится необходимым для создания сис­ темного описания, — это обозначить те базовые термины, ко­ торые будут использованы. Существует большой диапазон различий в использовании термина «теория»: от общей тео­ рии, объясняющей ряд разнородных феноменов, до теории как описания техники и процедуры;

эти различия обычно осозна­ ются учеными, работающими над созданием «теории практи­ ки». Мы будем понимать под ТЕОРИЕЙ внутренне содержа­ тельную группу верифицируемых концепций, помня при этом, что верификация носит скорее относительный во времени ха­ рактер, чем абсолютный, иными словами, она правомерна и адекватна на данный момент времени и при данном уровне разработанности соответствующих методов верификации.

24 Терапевтическая и консультативная психология Теория динамична и всегда временна, считают ряд теоре­ тиков и историков науки, так как в любой области научного знания можно найти примеры тому, как принципиально раз­ личные теоретические концепции сосуществовали одновремен­ но либо сменяли друг друга. В антропологии это история борь­ бы между «исторической» и «функционалистской» школами;

в психологии — например, современная острая дискуссия о количественных и качественных методах исследования;

в пси­ хотерапии — о медицинских, психоаналитических и психоло­ гических моделях;

а в социальной работе — это, к примеру, сосуществование функциональной и диагностической школ.

Под ГИПОТЕЗОЙ нами будет пониматься временное пред­ положение о причинах феноменов или связях между ними.

«Хорошая ›› гипотеза согласуется с наблюдаемыми явлениями;

не противоречит законам природы, принятым наукой как уста­ новленные;

сформулирована в наиболее простых, насколько это возможно, терминах;

позволяет проводить над собой опе­ рации дедукции, которые могут быть экспериментально вери­ фицированы.

ПОНЯТИЕМ мы вслед за Херном будем называть мысли­ тельный образ предмета или действия (Неагп, 1958). Это скорее идея образа, чем сам образ. Чтобы быть полезным для построе­ ния теории, понятие (или «концепт») должно содержать описа­ ние характеристик, присущих объекту или явлению, и это опи­ сание должно быть сформулировано в понятной для группы специалистов форме. В теории психологической помощи мож­ но отметить дефицит сформулированных понятий, которые ча­ сто невольно подменяются принципами (например, практики работы) и доктринами (например, демократической или иной).

КОНСТРУКТОМ предлагается называть понятия, сформу­ лированные на более высоком уровне абстрактности;

в отличие от просто понятия конструкт описывает характеристики, ко­ торые трудно или невозможно пока наблюдать. «Личность», «Эго» — примеры скорее конструктов, чем понятий с этой точ­ ки зрения. МОДЕЛЬЮ будем называть символическую репре­ зентацию воспринимаемого феномена. «Создавая модель, мы концептуально помечаем каждую часть наблюдаемого комплек­ са. Более того, это включает замещение некоторых частей ком­ плекса некоторыми репрезентациями или символами. Каждая модель является паттерном символов, правил и процессов, ко Терапевтическая психология: теория или практика? торые приняты как соответствующие — частично или полнос­ тью — существующему изучаемому комплексу. Она характери­ зуется, таким образом, определенной соотнесенностью с реаль­ ностью и своей определенной верифицированностью по отношению к реальности» (Meadows, 1957, р. 33). Модели могут классифицироваться по различным основаниям. Так, по уров­ ню своей абстрактности они могут заполнять континуум от ико нических или пиктографических моделей через различной сте­ пени абстрактности описательные модели до математических моделей. Модели могут также различаться по характеру мета­ фор, которые они используют (известными примерами являются механистические и организмические модели). Некоторые авто­ ры считают, что в области наук о человеке возможны и допус­ тимы модели, где используются метафоры различных типов, если ученый осознает, какие метафоры и для каких целей он использует (George, 1953). Но модели любого типа и вида име­ ют свои достоинства и ограничения.

В построении теории также важным является поиск АНА­ ЛОГИЙ, особенно аналогий высокого уровня обобщения, на­ пример аналогия из физики — открытые и закрытые системы.

Однако использование аналогий требует некоторой научной осторожности.

Таким образом, основными положениями, которые пред­ ставляются наиболее важными в проводимом нами анализе, на данный момент являются следующие:

профессиональная практика обусловливается специфи­ ческой для нее комбинацией убеждений, знаний и навы­ ков деятельности;

профессиональное знание может носить не только «стро­ го» научный характер: накопление эмпирического опыта в процессе развития ряда областей знаний может значи­ тельно опережать концептуализацию этого опыта;

процесс приобретения любого знания носит спиралеоб­ разный характер и состоит из взаимосвязанных между собой процессов — опыта, сбора информации, концеп­ туализации, тестирования (верификации), конкретиза­ ции и коммуникации;

критерием уровня развития профессионализма в конк­ ретной области является степень интегрированности профессионального опыта;

26 Терапевтическая и консультативная психология в создании системной теории профессиональной деятель­ ности теоретики и практики могут использовать самые разнообразные теории, гипотезы, понятия, конструкты, модели, метафоры и аналогии, если: а) соблюдается под­ чиненность разработок общеразделяемым профессио­ нальным ценностям;

б) осознаются ограничения конкрет­ ных используемых или создаваемых теории, гипотезы, понятия, конструкта и модели, а также осознается при­ рода используемых метафор и аналогий.

Итак, можно придерживаться позиции, что любая практика (психологическая помощь и т. п.) — это своего рода искусство, поэтому строгий научный подход к ней иллюзорен;

можно же, напротив, считать, что за любой практикой стоит, возможно еще не сформулированная, теория. Мы считаем, что теория прак­ тики необходима хотя бы потому, что ее наличие подразуме­ вает осуществление профессиональной деятельности в соответ­ ствии с осознаваемыми предсказуемыми и рациональными последствиями соответствующих действий. Заметим, что, на наш взгляд, различение в психологии различных составляющих: соб­ ственно психологии как фундаментальной науки, прикладной психологии и психологической практики, предлагаемое в свое время Ф. Е. Василюком (1992), может вести к еще большему раз­ рыву между теорией и практикой, если теория не будет разви­ ваться в соответствии с профессионально понимаемыми потреб­ ностями как внешней, так и внутренней научной реальности.

Профессиональными можно назвать те умения и навыки, кото­ рые, может быть и не достигнув уровня искусства, обеспечива­ ют максимально возможное соответствие между действиями и намерениями, целями действия. Многие столь актуальные се­ годня дискуссии о проблемах профессионализма в психологии (а острее всего вопрос стоит о так называемой практической психологии, под которой подразумевается чаще всего то, что мы называем психологической помощью) станут более продук­ тивными, когда мы осознаем, что для общества профессиональ­ ной практику делает уникальное сочетание убеждений как сфор­ мулированных ценностей, которые исповедуют профессионалы, их знаний и навыков.

Именно поэтому нами в качестве концептуальной рамки для рассмотрения различных теоретических подходов была пред­ ложена следующая трехкомпонентная структура (рис. 4).

Терапевтическая психология: теория или практика? КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ ПРОЦЕССУАЛЬНАЯ МОДЕЛЬ МОДЕЛЬ ЦЕННОСТИ Рис. 4. Концептуальная рамка терапевтической психологической теории Заметим, что, на наш взгляд, представленная на рис. 4 струк­ тура является своего рода гештальтом в смысле своей принци­ пиальной неразделимости, хотя эта внутренняя взаимосвязь всех трех компонентов не всегда ясно сформулирована в кон­ кретной теории или теории практики. Говоря о принципиаль­ ной неразрывности этой модели, мы прекрасно осознаем тот факт, что в реальности нам знаком опыт изолированного су­ ществования отдельных компонентов этой структуры. Так в истории существования философских и религиозных школ мы можем найти примеры того, что психологическая помощь мог­ ла быть оказана только и исключительно на ценностном уров­ не, а концептуальные и процессуальные характеристики оста­ вались за пределами внимания участников процесса. В совсем недавнем прошлом отечественной психологии терапевтичес­ кие психологические теории существовали ТОЛЬКО как тео­ рии, методы же, репрезентирующие ту или иную теорию, фак­ тически не существовали в профессиональном сознании. Наше актуальное настоящее, наоборот, демонстрирует примеры по­ спешного практикования какой-нибудь «сказкотерапии» без потребности в концептуальном осмыслении и оформлении данного «подхода».

Для сопоставления нами были выбраны три наиболее круп­ ные группы теорий, которые характеризуются ярко выражен­ ным терапевтическим компонентом и оказывают наиболее сильное влияние на практику психологической помощи. Это группы психодинамических концепций, когнитивно-бихевио ральных и гуманистических. Кроме того, в главе 4 рассмотре­ ны несколько современных психотерапевтических теорий, ко­ торые являются конкретными воплощениями интегративного Терапевтическая и консультативная психология подхода или попытками такового. Это психосинтез, современ­ ный транзактный анализ и когнитивно-аналитическая терапия.

Сравнение различных подходов, проделанное нами, носи­ ло, по мере возможности, неоценочный характер, хотя, безу­ словно, различные подходы не равнозначны по критериями своей теоретической (философской, психологической, этичес­ кой) значимости, по своей инструментальной разработаннос­ ти, по вкладу в другие области человеческого знания и опыта.

Серьезным препятствием для сравнительного анализа является и то, что теории и методы создавались в разное время в различ­ ных исторических и культурных условиях, что естественно при­ вело к использованию разных языков описания, связанных с особенностями научных традиций. При сопоставлении этих языков описания можно только еще раз подтвердить, что, не­ смотря на столь интенсивное развитие теории психологического консультирования, до сих пор нет семантического холизма как в отношении ряда основополагающих понятий, так и в отноше­ нии многих других терминов. Ниже мы проясним наше понима­ ние ряда основополагающих для данной области понятий кон­ сультирования, психотерапии и других видов психологической помощи.

МЕСТО ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО КОНСУЛЬТИРОВАНИЯ В СИСТЕМЕ ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЙ ПСИХОЛОГИИ Разум есть способность видеть связь общего с частным.

И. Кант Ситуация с психологическим консультированием в нашей стране очень сходна с тем, что переживали европейские стра­ ны около 20 лет назад. Тогда консультирование в виде перво­ начально американского трансплантата произвело глубокие изменения в социальных процессах и очень быстро стало не­ обходимым компонентом самых различных сфер обществен Терапевтическая психология: теория или практика? ного устройства. М. Херберт, известный современный британ­ ский профессор психологии и социальной работы, описывает эту ситуацию следующим образом: «...консультанты повсю­ ду... вы можете встретить их в школах, промышленных пред­ приятиях, больницах, социальных службах... существуют кон­ сультанты по вопросам брака, развода, развития карьеры, острой утраты, абортов... консультирование родителей, сту­ дентов, пенсионеров и т. д.» (Herbert, 1988, р. 48).

Британская ассоциация консультирования в своем уставе определяет консультирование как процесс, при котором «че­ ловек, берущий на себя регулярно или временно роль консуль­ танта, открыто и определенно предлагает и соглашается посвя­ тить свое время, внимание и уважение другому человеку или людям, которые временно будут в роли его клиентов» (CCETSW, 1990, р. 3). Задача консультанта, в соответствии с этим докумен­ том, заключается в том, чтобы дать клиенту возможность ис­ следовать, обнаружить и прояснить источники и пути, которые позволят ему жить более плодотворно и двигаться в сторону лучшего самочувствия.

Это очень широкое определение, из которого следует, что в консультировании могут использоваться различные подхо­ ды и, кроме того, психологическое консультирование в рам­ ках даже одного подхода будет отличаться в зависимости от области, где оно применяется. Например, в социальной рабо­ те с конкретным случаем (social casework или case management;

в последние годы все больше авторов по соображениям про­ фессиональной этики предпочитают называть этот самый ста­ рый метод социальной работы по-другому, а именно one-to one) консультирование является одной из трех составляющих работы наряду с созданием сети (networking) и мобилизаци­ ей ресурсов (mobilising resources). И если социальный работ­ ник в консультационной части своей работы со случаем (т. е.

в индивидуальной работе с ситуацией, где клиент или группа людей рассматривается как центр ситуации) решает, например, использовать бихевиоральный подход (behavioural social work) или психоаналитическую (psychosocial approach или dynamic casework) парадигму, то его консультирование будет отличать­ ся от консультирования психолога, использующего концепту­ ально аналогичный подход. (Заметим, что приведенные англо­ язычные термины являются устоявшимися для практики 30 Терапевтическая и консультативная психология социальной работы за рубежом и используются во всех учеб­ никах по методам социальной работы.) Отношение отечественных психологов к консультированию в настоящий момент полярно: одни считают, что психологи­ ческое консультирование не имеет собственного предмета и является только прикладной областью отдельных теоретичес­ ких разработок в психологии;

другие впадают в противополож­ ную опасную крайность, игнорируя теоретические основы кон­ сультирования и рассматривая его как набор практических методов и приемов в работе с консультируемым. Вторая точка зрения часто встречается и хорошо узнается в случаях, когда психолог-консультант оперирует какой-либо одной компакт­ ной, «любимой и проверенной» теорией и не видит, что каж­ дый его клиент больше и сложнее любой теории, в этом случае у него часто возникает необходимость «подгонять» клиента именно под эту теорию.

Ситуация осложняется еще и тем, что в терапевтической психологии существуют методы, безусловно эффективные в консультировании, но до сих пор не имеющие достаточных эмпирических и теоретических обоснований;

к ним можно от­ нести гештальттерапию, например. Другая беспокоящая в кон­ сультировании тенденция — это «мистификация » уже даже не отдельно взятой теории, а метода. Особенно это относится в нашей отечественной практике к тренингам, которые (по ис­ торически понятным причинам) часто рассматриваются не как один из методов научения в структуре бихевиорального под­ хода, а как отдельная изолированная «психотехническая » еди­ ница (Петровская, 1982;

Захаров, Хрящева, 1989;

Василюк, 1997, Макшанов, 1998).

Анализируя различные концепты консультирования, не­ трудно их разделить на две большие группы — концепты ВОЗ действия и ВЗАИМОдействия. Концепты воздействия почти столь же влиятельны и распространены, как и в определении сущности психотерапии (Карвасарский, 1980;

Руководство.., 1985;

Бурно, 1989;

Джрназян, 1989 и др.). Например: «Психоте­ рапия является областью терапии, а следовательно, частью ме­ дицинской теории и практики влияния на психику больного» (Руководство.., 1985, с. 12). По мнению Либиха, «психотерапия представляет собой комплекс лечебных воздействий врача на психику больного или группу больных», где «основным инст Терапевтическая психология: теория или практика"? рументом является психическое воздействие, слово» (см.: Там же, с. 58). Этот же принцип можно встретить и в понимании природы консультирования. О воздействии пишут Л. А. Петров­ ская (1982, с. 3, 9), В. П. Захаров и Н. Ю. Хрящева (1989, с. 3), Г. С. Абрамова (1997, с. 157);

Ф. Е. Василюк (1988) со свойствен­ ной ему талантливостью называет этот процесс «психотехни­ ческим дирижированием переживанием», за чем слышится ак­ тивная роль психотерапевта по отношению к клиенту. Сразу подчеркнем, что многие из этих авторов пишут и о «развитии системы отношений личности ››, и о необходимости диалога меж­ ду клиентом и психотерапевтом/консультантом, т. е. их модели значительно менее окрашены отношением «Я знаю, как вам, больной, лучше...», чем медицинские психотерапевтические модели отношений.

С другой стороны, можно встретить и неклинические взгля­ ды на консультирование. Так, Й. Кошчо отмечает, что и в стра­ нах социалистического лагеря «начиная с 1950-1960-х гг. ра­ дикально меняется понимание предмета, функций и целей консультационной деятельности. В ее задачи все шире начи­ нает входить помощь индивиду, направленная на:

интеграцию его личности и согласование его экономи­ ческих, социальных и личных интересов;

обеспечение всестороннего развития и самореализации личности, помощь в выборе и изменении профессии, в осуществлении взаимодействия с другими людьми (на производстве, в семье и т. д.);

разрешение острых жизненных проблем;

выработку адекватных форм поведения в разных жизнен­ ных ситуациях» (Кошчо, 1984, с. 142). Автор совершенно справедливо отмечает тот факт, что «эти задачи расши­ ряют и углубляют требования к психологии в системе межотраслевой консультационной деятельности, которые постепенно выходят за пределы диагностического и те­ рапевтического (лечебного) подходов» (Там же).

А. О. Обозова видит «общую задачу психолога, проводяще­ го консультацию» в том, чтобы «помочь посетителю в осозна­ нии, поиске путей решения, способов достижения принятого решения... Результаты труда консультанта заключаются в том, что посетитель начинает лучше понимать свои трудности, точ­ нее видит их причину, узнает способы разрешения проблем, 3 2 Терапевтическая и консультативная психология верит в себя и в успех своих усилий, готов исполнить найден­ ные решения проблем» (1984, с. 108). Близкой к этому являет­ ся позиция Ю. Е. Алешиной (1993);

Г. С. Абрамова в качестве цели консультирования обозначает «культурно-продуктивную личность, обладающую чувством перспективы, действующую осознанно, способную разрабатывать различные стратегии поведения и способную анализировать ситуацию с различных точек зрения» (1997, с. 140).

Консультирование является одной из форм помощи людям в решении их проблем, и оно, конечно, не дает ответа на все вопросы, это скорее способ помочь людям прояснить и, мо­ жет быть, достичь их личные цели. Целесообразным представ­ ляется выделение консультирования в отдельную стратегию психологической помощи наряду с другими возможными стра­ тегиями помощи (Scally, Hopson, 1979).

Совет. Высказывание клиенту собственного мнения, ос­ нованного на своем видении ситуации, в которой он на­ ходится.

Информирование. Предоставление клиенту определенной информации, в которой он в данный момент нуждается.

Недостаток информации может ослаблять возможности клиента самому справиться с ситуацией;

предоставление ее может быть необыкновенно эффективной стратегией помощи.

Прямое действие. Осуществление конкретных направ­ ленных на пользу клиента действий либо обеспечение острых потребностей нуждающегося в помощи. Приме­ ром этой стратегии в рамках психологической помощи может быть вмешательство в кризисных ситуациях, ког­ да имеет место самодеструктивное поведение, злоупо­ требление беззащитным человеком (ребенком, больным и т. п.) — иными словами, существует реальная угроза физическому и/или психическому здоровью людей.

Обучение. Помощь в приобретении необходимых в кон­ кретной ситуации умений, навыков, которые могут раз­ вить умение клиента справляться с ней и функциониро­ вать более эффективно и плодотворно.

Системные изменения. Оказание направленных воздей­ ствий с целью улучшения той системы, которая явилась причиной возникновения трудности. Это скорее работа по Терапевтическая психология: теория или практика? организационному развитию, чем работа с отдельными людьми. Предполагает рассматривание ситуации в целом.

Психологическое консультирование. Помощь клиенту в исследовании его проблемы, прояснении конфликтую­ щих позиций;

поиск новых, альтернативных способов совладания с ситуацией — «помощь людям в их помощи самим себе» (Herbert, 1988, р. 90).

Безусловно, в реальной работе консультант может исполь­ зовать все эти стратегии в зависимости от особенностей ситуа­ ции и ее динамики;

осознанный выбор стратегии и способность ее сменить и являются областью его профессиональной компе­ тенции. Несмотря на некоторую условность границ между обо­ значенными стратегиями, можно отметить, что в первых пяти видах помощи (совет, информирование, прямое действие, обу­ чение, системные изменения) предполагается больший вес экс­ пертных функций консультанта, тогда как в последнем виде стратегии предполагается, что сам клиент является экспертом в своей ситуации, а роль консультанта больше заключается в обеспечении возможностей для работы клиента (facilitation).

Подчеркнем, что эта последняя роль посредника между клиен­ том и его (клиента) собственными способностями работать над собой и ситуацией требует очень высокой профессиональной подготовки консультанта;

не столь опытные консультанты обычно в процессе работы с клиентом сдвигаются в сторону менее нейтрального стиля, чем стиль «фасилитатора».

Кроме того, возможно выделять различные ВИДЫ консульти­ рования в соответствии с различными принципами классифика­ ции, например индивидуальное и групповое консультирования предъявляют разные требования к профессиональным навыкам и умениям консультанта. Можно разделять ТИПЫ консульти­ рования по принципу показаний к консультированию, напри­ мер развивающее консультирование (developmental counselling) в противоположность консультированию в ситуации кризиса, переживаемого клиентом (crisis counselling). Состояние пси­ хологического кризиса может сопровождать такие жизненные ситуации, как, например, утрата близкого человека («острое горе ›› — acute grief), значительные изменения жизненных об­ стоятельств (transition), смена социальной роли и т. п.

Острота вопроса о сущности психологического консульти­ рования ненадуманна и неиллюзорна еще и потому, что 2 М. Гулина Терапевтическая и консультативная психология консультирование имеет неуловимую границу с психотерапи­ ей. Памятуя о бесконечных и часто болезненных дискуссиях между сторонниками различных точек зрения на природу пси­ хотерапии (одни считают, что это медицинская область, дру­ гие — что только психологическая, третьи — что это самостоя­ тельная и независимая от первых двух область), отметим, что мы не видим оснований для отнесения психотерапии и смежных видов психологического консультирования к медицинской области — это противоречит как истории развития науки, так и существу используемых в психотерапии моделей. Наличие пси­ хотерапевтического эффекта вследствие процессов консульти­ рования не является достаточным, на наш взгляд, основанием для доминирования медицинской модели «лечения ›› в этой области.

Практически все созданные и используемые психотерапев­ тические модели были разработаны психологами и психоте­ рапевтами как антитезы к медицинским моделям отношений «врач-больной», именно поэтому, в частности, таким трудным в нашей практике является сосуществование врача и психоло­ га в стенах одного «лечебного» заведения. И эта известная и больным, и здоровым трудность никак не обусловлена мнимыми различиями в эффективности работы врача-психо­ терапевта и психолога-психотерапевта, она обусловлена раз­ личиями в философии отношений между психотерапевтом и клиентом в том или ином случае. Эта философия может быть различной у разных психотерапевтов и консультантов, но она должна иметь место, быть осознаваемой и соотноситься с ис­ пользуемыми моделями, которым уже, в свою очередь, подчи­ няются методы, техники и приемы психотерапевтического вме­ шательства (psychotherapeutic intervention). И «основным вопросом » этой философии является исходная модель не орга­ нического психического здоровья, а психического ресурса личности, ресурса для развития и изменения, а не только условной индивидуальной «нормы», точки возможного балан­ са между противодействующими внутриличностными силами.

Именно в соотношении с этой моделью (а она, в отличие от медицинской модели психического здоровья, где целью явля­ ется сохранение органического здоровья, носит в первую очередь личностно ценностный, целеполагающий характер) и находятся гипотетические цели изменения в процессе пси­ хотерапии и консультирования.

Терапевтическая психология: теория или практика? Консультанту недостаточно владеть только конкретной теоретической системой и обучиться соответствующей этой системе процессуальной модели, как это часто представля­ ется устроителям и участникам поспешно организованных курсов обучения психотерапии. Каждая психотерапевтичес­ кая теория уже в своих терминах скрыто или открыто несет ряд ценностей, которые, собственно, и интегрируют воедино теорию и метод. Эти ценности определяют и жизненную по­ зицию, жизненную философию консультанта, без которой механическое использование метода обращается в манипу­ ляцию в негативном смысле этого термина, делая клиента объектом, а не субъектом консультирования и помощи. В этом смысле консультант не может работать без целостной цен­ ностной теории, которую он реализует в совместной работе с клиентом.

Грань между психологическим консультированием и психо­ терапией часто трудноуловима, поскольку как медицинские, так и психологические модели направлены на помощь страдающе­ му человеку, и это дает основания надеяться на плодотворное сотрудничество медиков, психологов, социальных работников в данной области. Однако подмена моделей, механистическая эклектика несут в себе опасность искажения процесса оказа­ ния помощи. Медицинские модели больше ориентированы на воздействие, чем на взаимодействие с пациентом, а в области психотерапии (а это показал уже 3. Фрейд при разработке сво­ ей теории переноса-контрпереноса) этот «оттенок» несет ре­ шающий смысл как для установления рабочих отношений меж­ ду психотерапевтом/консультантом и пациентом/клиентом, так и для установления будущих, измененных отношений клиента с собой и внешним миром. Отношения действительно являются краеугольным камнем в психотерапии, консультировании, со­ циальной работе, поэтому идеи В. Н. Мясищева, Г. Оллпорта и других представителей диспозиционного направления в пси­ хологии личности не теряют своей актуальности со временем.

В. Н. Мясищев одним из первых среди своих современни­ ков — крупнейших отечественных психологов, работавших в медицине, понял необходимость изучения психических и со­ циально-педагогических факторов патологического развития личности (включая раннее детство). При этом он придавал осо­ бое значение умению «связывать проявления здоровой или 36 Терапевтическая и консультативная психология больной психики не только с условиями среды, но и с особен­ ностями личности» (Мясищев, 1971, с. 7).

В условиях, когда в нашей психологии преобладали психо­ диагностика и эксперимент даже в психотерапевтической ра­ боте с больными, В. Н. Мясищев предупреждал, что «экспери­ мент регистрирует лишь поперечник психики или личности в текущем моменте ее жизни. Реакции же личности в настоя­ щем обусловлены историей развития в прошлом и перспекти­ вами будущего » (Там же, с. 8). Основными свойствами личности Мясищев считал сознательность, социальность и самостоятель­ ность (Там же, с. 44). Кроме того, к числу важнейших сторон личности им были отнесены эмоциональность, темперамент, интеллект. Решающее значение он придавал отношениям лич­ ности, которые рассматривал «как интегральный, самостоятель­ ный и важнейший параметр личности» (Мясищев, 1967, с. 32).

«Степень активности и степень избирательного доминирования служат мерой как нормального, так и болезненного отноше­ ния», — утверждал он там же, уточняя: болезненные отноше­ ния связаны с неадекватной парабиотической доминантностью отношения в одновременности (односторонности) и в последо­ вательности (зафиксированности)». В связи с этим важнейшей задачей, по В. Н. Мясищеву, является «изучение психических функций и отношений в их единстве и в спиралевидном харак­ тере их эволюционной взаимосвязи» (Там же, с. 33). «Эти свой­ ства, так же как и другие психические свойства и особенности человека, не могут не иметь в ряде случаев большого значения в происхождении и течении заболевания, и лечение, не учитыва­ ющее их, не достигает успеха», — настаивал он, основываясь на своем полувековом врачебном опыте (Мясищев, 1972, с. 44).

И тем не менее при анализе наследия В. II. Мясищева мож­ но увидеть одностороннее толкование термина «отношение» как субъектно-объектных отношений «врач-больной », напри­ мер: «В научно-исследовательском плане заслуживает боль­ шого внимания, по В. Н. Мясищеву, психотерапия, как особая группа методов медицинской психологии, а именно — мето­ дов психологического воздействия ›› (Вассерман, Журавель, 1994, с. 24;

курсив наш. — М. Г.).

На самом деле, считал Мясищев, необходимо психологичес­ кое изучение всех методик психотерапии, «изучение перестрой­ ки нарушенных отношений больного как медико-психологи Терапевтическая психология: теория или практика? ческого метода », важна разработка методов исследования осо­ бенностей личности в их влиянии на эффект психотерапии, тре­ буется изучение психологических механизмов психотерапии, трудовой и восстановительной терапии, использование богатого опыта гипнологии для изучения бессознательного (Мясищев, 1967, с. 33). Им постоянно подчеркивалась важность внимания к проблеме взаимоотношений врача и больного. «Источником невроза и физиологически, и психологически, — считал он, — являются трудности или нарушения во взаимоотношениях че­ ловека с людьми, социальной действительностью и задачами, которые перед ним ставятся этой действительностью» (Мяси­ щев, 1960, с. 419). Психотерапия является, полагал он, столько же методом лечения, сколько и методом перевоспитания лич­ ности, основанном на понимании патогенеза.

Безусловно, нельзя не согласиться с этим, но здесь опять не­ уловимо ускользает проблема методологического характера, заключающаяся в том, что перевоспитание вызывает действи­ тельно психотерапевтические, личностные изменения только и в первую очередь в процессе перестройки отношений «клиент психотерапевт». Этот процесс изменений, подчеркнем еще раз, не монологичен, а диалогичен, как всякий психологический про­ цесс познания. Это не односторонний процесс «изменений боль­ ного», не помощь в смысле «я знаю, как тебе лучше» или «это именно ты, кто должен меняться». Природа отношений между консультантом и клиентом в продуктивном процессе консуль­ тирования является тем новым опытом, который клиент может (если захочет) начать приобретать, чтобы потом (если захочет) перенести его шаг за шагом (с неизбежными изменениями и по­ терями) во внешний мир. В этом смысле отношения являются и целью, и средством психологического консультирования.

Именно эта наиболее трудная даже для описания и обобщения процессуальная часть психотерапии, и тем более для консуль­ тирования, не развивалась в отечественной психологии и меди­ цине до совсем недавнего времени.

Отношения между медицинским и психологическим под­ ходами к психотерапевтическому знанию о человеке, по мне­ нию Л. Брэммера и Э. Шострома, можно представить в виде континуума;

при этом необходимо помнить, что в каждом ре­ альном случае работы с конкретным клиентом можно нахо­ диться только в одной точке этого континуума (Brammer, Shostrom, 1968).

38 Терапевтическая и консультативная психология ПСИХИАТРИЯ КЛИНИЧЕСКОЕ И НЕВРОЛОГИЯ КОНСУЛЬТИРОВАНИЕ (Медицина) (Психология) Лечение неврозов Психотерапия Планирование и психозов, привед­ и переобучение и решение проблем ших к дезадаптации клиента Методы Методы Психодиагностика Нейро-и психохирургия Сбор информации Электрошок Интерпретация данных Наркосинтез Оздоровительные техники Транквилизатор (remedial techiques) Инсулиновый шок Работа с ситуативными Седативные препараты эмоциональными Гормональное лечение расстройствами Витамины и т. п.

Изучение и описание случая (case study) Критерии смещения психотерапии, понимаемой авторами как переобучение, внутри этого терапевтического континуу­ ма между медициной и психологией они разделяют на две груп­ пы. Это факторы, определяемые рядом объективных особен­ ностей фигуры терапевта (терапевт-факторы) и факторы, определяемые психологическими и клиническими особеннос­ тями клиента (клиент-факторы). Тогда к терапевт-факторам можно отнести уровень опытности психотерапевта в психоте­ рапии;

факт прохождения профессионального психотерапев­ тического тренинга;

теоретические и диагностические знания в области психотерапии;

степень терапевтической ответствен­ ности, делегированной ему учреждением, где он работает;

тип учреждения (например, образовательное или лечебное);

пра­ вовые ограничения и инструкции. Клиент(пациент)-фактора ми могут являться глубина поражения личностных структур;

степень жесткости структур психологических защит;

сила Эго и других ресурсов личности;

степень соматизации симптомов;

природа симптомов такова, что не видится возможным, что пациент (клиент) справится с ними сам;

какова терапевтичес­ кая цель клиента (пациента).

Терапевтическая психология: теория или практика? Более того, эти же авторы предлагают выделение в психо­ логии отдельной области, посвященной психотерапии и кон­ сультированию. Так, на рис. 5 в соответствии с их концепцией изображены взаимоотношения между терапевтической психо­ логией как теоретической дисциплиной и рядом смежных с ней сфер помощи.

Рис. 5. Взаимосвязь терапевтической психологии с рядом областей, ори­ ентированных на профессиональную помощь населению (Brammer, Shostrotn, 1968) Кроме того, Брэммер и Шостром считают, что консультиро­ вание и психотерапия также представляют собой два полюса кон­ тинуума, однако уже не между медициной и психологией, а внут­ ри психологии, точнее, терапевтической психологии (рис. 6).

В целом к области психотерапии чаще относят процессы личностных изменений, тогда как к консультированию — раз­ личные поддерживающие методы. Д. Блочер считает, что кон­ сультирование имеет дело со случаями, когда проблемы кли­ ента не носят «встроенный» характер, т. е. представляют собой не следствия его развитых внутренних ригидных не­ вротических паттернов, а скорее следствия давления внешних факторов (Blocher, 1966). Б. Торн (Thorne, 1985) описывает консультирование как определенный тип психотерапии, адап­ тированной к проблемам «нормальных» людей. Дж. Робин­ сон (Robinson, 1991) привнес полезную идею о том, что кон­ сультирование направлено на помощь нормальным людям 40 Терапевтическая и консультативная психология а) образовательное;

а) поддерживающая;

б) поддерживающее;

б) реконструктивная;

в) ситуационное;

в) аналитическая;

г) ориентированное г) ориентированная на разрешение проблем;

на глубинную работу;

д) фокусированное д) фокусированная на сознательном;

на бессознательном;

е) ориентированное е) ориентированное больше больше на «норму».

на работу с «невротическими» и другими серьезными эмоциональными проблемами.

Рис. 6. Континуум консультирования и психотерапии внутри области терапевтической психологии (по: Brammer, Shostrom, 1968) в достижении более высокого уровня собственных адаптаци­ онных навыков, которые проявляются в возрастании степе­ ни зрелости, независимости, личностной интеграции и ответ­ ственности. Выражение «повышение эффективности» также часто используется при описании цели консультирования (Blocher, 1966;

Bios, 1983). С. Гилмор (Gilmore, 1973, р. 17) под­ черкивает важность трех составляющих в определении сущ­ ности консультирования: УЧАСТНИКОВ процесса, ЦЕЛЕЙ процесса и НАУЧЕНИЯ как формы протекания процесса.

Обобщая взгляды разных авторов, можно на данном этапе анализа определить консультирование как ориентированный на научение процесс, имеющий место между двумя людьми, когда профессионально компетентный в области релевант­ ных психологических знаний и навыков консультант стре­ мится способствовать клиенту с помощью соответствую­ щих его (клиента) актуальным нуждам методов и внутри контекста его (клиента) общей личностной программы узнать больше о себе самом, научиться связывать эти зна­ ния с более ясно воспринимаемыми и более реалистически оп­ ределяемыми целями так, чтобы клиент мог стать более счастливым и более продуктивным членом своего общества.

Терапевтическая психология: теория или практика? В отличие от этого психотерапия часто определяется как имеющая больше дела с ПЕРЕучиванием (re-education), чем с НАучением (learning), и проходящая как на сознательном, так и бессознательном уровне. Основными целями психотера­ пии являются помощь клиенту в осуществлении перцептивной реорганизации, в интеграции последовательных инсайтов в его структуру личности, в выработке его индивидуальных мето­ дов сосуществования с собственными глубинными чувствами.

Его актуальные психологические защиты в ходе психотерапии обычно модифицируются в том направлении, чтобы достичь переадаптации. Именно поэтому так часто подчеркивается глубина вовлеченности личности клиента (пациента) в процесс психотерапии в отличие от процесса консультирования. В кон­ сультировании также подчеркивается важность процессов ра­ ционального планирования, разрешения проблем и поддерж­ ки в случаях ситуативного давления со стороны окружающей обстановки на «нормального», «здорового», «обычного» че­ ловека. Для многих специалистов, особенно клиницистов, раз­ личие между психотерапией и психологическим консультиро­ ванием носит скорее количественный, чем качественный, характер (Каплан, Сэдок, 1994).

Вообще круг специалистов, профессионально занимающих­ ся психологической помощью, может быть составлен из «кон­ сультантов, психотерапевтов, клиницистов, психологов-кон­ сультантов, психотерапевтов-консультантов и психологов» (Herbert, 1988, р. 8). В настоящее время в ряде развитых стран сюда включены и социальные работники.

Многообещающей для развития методологии психотерапии и консультирования является мысль Б. Д. Карвасарского (1980) о возможности выделения четырех моделей психотерапии:

медицинской, психологической, социологической и философ­ ской. Можно спорить о конкретном содержании, вкладывае­ мом автором в каждую модель, но, повторяем, сама идея при ее развитии может позволить представить психотерапию уже не в одномерном, а многомерном пространстве различных дис­ циплинарных подходов.

На наш взгляд, для уменьшения степени терминологической неопределенности следовало бы провести разграничения между клинической и неклинической психотерапией и между клини­ ческим (медицинским) и психологическим консультированием.

Терапевтическая и консультативная психология Кроме того, целесообразными в каждом конкретном реальном случае работы с клиентом являются определение характера пси­ хотерапевтической помощи, в которой он нуждается, исходя из ряда факторов, в том числе и идущих от клиента, и последую­ щие распределение и координация ответственности за психо­ терапевтический процесс между представителями медицинской и психологической служб. В отечественной практике такие пер­ вые шаги сделаны Б. Д. Карвасарским с сотрудниками в виде создания нормативных документов для психотерапевтической практики в лечебных учреждениях. Следующим необходимым шагом является совместная работа медиков-психотерапевтов и психологов-психотерапевтов над созданием нормативных до­ кументов для области неклинической психотерапевтической практики. Формы, которые принимает психотерапевтическая практика у нас в стране, начинают вызывать серьезные опасе­ ния специалистов, как медиков, так и психологов.

Одной из гарантий профессиональности оказываемой помо­ щи является осознанное последовательное применение психо­ терапевтом целостной и личностно им проинтегрированной те оретико-практико-ценностной концепции, без которой не может существовать ни один акт взаимодействия между ним и клиентом. Например, в семейном консультировании даже за одной рекомендацией по воспитанию ребенка стоит та или иная модель детского развития, педагогическая система взглядов (связанная, кстати, с культурой, в которой она была выработа­ на), определенная психологическая и социальная модель семьи (которых также существует достаточно много).

Анализ зарубежной литературы по теории психологическо­ го консультирования показывает, что исторически психологи­ ческое консультирование развилось из теории и практики пси­ хотерапии, поэтому при обзоре литературы, в том числе современных периодических изданий, по этому вопросу мож­ но обнаружить самые различные виды консультирования — от гипноконсультирования до соконсультирования (Jackins, 1965).

Основными школами большинство теоретиков по-прежнему считают психодинамическую, бихевиоральную и гуманистичес­ кую;

некоторые авторы помимо этого выделяют эмотивное на­ правление (гештальттерапия, психодрама, «первичная терапия» Янова, биоэнергетический подход Ловена и др.), когнитивное (отделяя его от бихевиорального) и трансперсональное.

Терапевтическая психология: теория или практика? Так, например, проводя теоретический анализ различных психотерапевтических направлений, Ф. Е. Василюк (1988) по­ казывает, что в каждой терапевтической школе есть своя «пси­ хотехническая единица», свой «непосредственный предмет психотехнического внимания и действия», свой «контекст осмысления сознания и поведения клиента», свой «процесс, ответственный за преобразование сознания». В связи с этим представитель каждого направления — психотерапевт зани­ мает определенную ролевую позицию, имеет соответствующие модус общения и отношение к субъективности клиента. По данным параметрам, предлагаем классификацию типов взаи­ модействий психотерапевта и клиента, построенную на век­ торах психотерапевтического пространства.

ф. Е. Василюк считает, что психотерапевтическая работа — это всегда «работа» с сознанием клиента — либо увеличение осознанности «переживаний», «динамических сил», либо фо­ кусирование работы на «познании» внешнего мира (при неадекватности образа ситуации у клиента), либо акцентиро­ вание на «переживании», «самопознании» внутренних аспек­ тов жизненного мира клиента. Это всегда диалог, но в зависи­ мости от выбранной «психотехнической единицы» и ролевой позиции психотерапевта, обусловленной этим выбором, веду­ щим модусом общения может становиться при определенной фазе, монолог психотерапевта (интерпретация бессознатель­ ных проявлений), монолог клиента (психотерапевт в данном случае является невербальным участником диалога, демонст­ рируя доверие, сопереживание и принятие клиента). Позже мы обоснуем свою точку зрения о том, что монолога (даже вер­ бального) в психотерапевтическом взаимодействии не суще­ ствует, поэтому представляется непродуктивным основывать классификации видов психотерапии и консультирования на формальных ролевых признаках. И особенно необъяснимо приписывать психоаналитическому «модусу» характер моно­ лога психоаналитика, так как именно в этой школе было про­ возглашено знаменитое «молчание психоаналитика», именно в этой школе было выработано понимание, что для установле­ ния психоаналитической «тишины», когда действительно по­ вышается вероятность услышать «разрывы в понимании» (Ва­ силюк, 1988) клиента, необходимо, чтобы психоаналитик не функционировал как авторитет, чтобы он не использовал Психотерапевтическая единица Параметры Майевтика психотерапевтического Интерпретация- Эмпатия- Понимание рефлексия внимания процесса бессознательное переживание сознание и действия Непосредственный пред­ Разрывы Актуальное Неадекватность Внутреннее мет психотерапевтическо­ в понимании переживание субъективного рассогласование го внимания и действия образа ситуации в сознании Отношение к субъектив­ Недоверие Доверие Допущение Диалектическое ности клиента и анализ и принятие и коррекция Контекст осмысления Бессознательные Внутренний аспект Внешний аспект Самосознание психотерапевтом динамические жизненного мира сознания и поведения силы жизненного мира клиента Процесс, ответственный Осознание Переживание Самопознание за решающие преобразо­ Познание вания сознания Ведущий модус психо­ Монолог Монолог клиента Внутренний диалог технического общения психотерапевта клиента Диалог психотерапевта Ролевая позиция «Всеведущий», «Сопереживающее «Диалектик» и клиента психотерапевта «Эксперт» зеркало» «Методолог здравомыслия» Терапевтическая психология: теория или практика? перенос в целях власти. Именно на обучение этому требуются годы психоаналитического обучения и взращивания (с нега­ рантированным результатом) психоаналитика.

Обсуждая данную схему, Л. Ф. Шеховцова любопытно опи­ сывает процесс психотерапии: «В этом процессе интерпрета­ ция происходит на фоне эмпатии, переходит в понимание, самопознание и рефлексию, осознание сопровождается пере­ живанием, переживание перетекает в самосознание, и все это — результат психотерапии ›› (Шеховцова, 1996, с. 37). Сле­ дует заметить, что как и в реальной психологической помощи каждое произнесенное (и особенно — невысказанное) слово имеет значение, так и в области теории помощи на формули­ ровки накладывается не только истинностный, но и этический императив, поэтому они должны быть еще более точны и взве­ шены, чем это требуется в экспериментальных научных рабо­ тах. В нашей же литературе новой психотерапевтической вол­ ны можно встретить, например, следующее: «Сегодня, при отсутствии правовых нормативов в консультировании, этичес­ кие нормы — это нравственный императив личности психоло­ га: он сам определяет свою деятельность либо как получение выгоды (вознаграждения), либо как служение (делу, людям).

В ходе консультирования психотерапевт решает такие экзис­ тенциальные проблемы, как жизнь и свобода умереть, здоро­ вье и болезнь, благополучие или добро для клиента;

что (кто) есть истина» (Там же, с. 98). Хотя С. Рубинштейн и полемизи­ ровал с идеалистами, когда последние утверждали, что «мысль создает основу бытия », а Рубинштейн считал, что «мысль сама порождает свое содержание, содержание бытия» (Рубинш­ тейн, 1997, с. 234), тем не менее неточно сформулированные серьезные идеи могут погибнуть или обратиться в свою про­ тивоположность и, таким образом, в каком-то смысле дефор­ мировать реальность, которую они отражают.

Наряду с отчетливой тенденцией к поиску критериев для дифференциации различных подходов в консультировании и психотерапии прослеживается стойкая тенденция к образо­ ванию новых, интегративных (основанных на синтезе опреде­ ленных ранее сформировавшихся подходов) направлений, по поводу которых, в свою очередь, ведутся дискуссии об их клас­ сификационной принадлежности. Существует еще одно решение проблемы интеграции — дифференциации в консультировании.

Терапевтическая и консультативная психология Так, например, ряд теоретиков и практиков не видят в психо­ терапии и консультировании новой волны ничего нового, кро­ ме перефразирования, упрощений и технологизации предше­ ствующих психотерапевтических теорий, и считают, что в теоретическом плане все существенные открытия связаны с именами Фрейда, Юнга, Скиннера, Роджерса. Но и здесь на­ ходится почва для дискуссий: специалисты по теории и исто­ рии психотерапии решительно расходятся во мнениях отно­ сительно того, после какого же из ряда великих имен можно поставить точку.

Глава ПСИХОТЕРАПИЯ И КОНСУЛЬТИЮВАНИЕ КАК ТЕОРИЯ ИЗМЕНЕНИЙ ЛИЧНОСТИ «ТАМ, ГДЕ МЫ МЫСЛИМ, МЫ НЕ СУЩЕСТВУЕМ» (Психоаналитические модели) Прошлое - колодец глубины несказан­ ной... Не проще ли назвать его просто без­ донным?

Т. Манн. Иосиф и его братья ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКОЕ ПОНИМАНИЕ СУЩНОСТИ И ЦЕЛЕЙ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ ИЗМЕНЕНИЙ Психоаналитический подход был исторически первым в практике психологической помощи страдающим людям. Кон­ сультирование, использующее психоаналитический (позже по­ явился близкий к этому термин «психодинамический») подход, концентрируется на прослеживании первоначальных, более общих причин человеческого страдания, связанных не столько с конкретной актуальной ситуацией, в которой находится кли­ ент, сколько с его типичными особенностями проживания ак­ туальной ситуации, которые обусловлены его ранее приняты­ ми неосознанными решениями. Корни самых ранних подобных решений находятся, согласно этой модели, в детском опыте кли­ ента. Последующие психоаналитические модели допускают воз­ можность принятия подобных принципиально важных, но не­ осознанных решений и в более поздних фазах жизни человека;

особенно подчеркивается роль подросткового периода (Erikson, 1968,1985), периодов жизненных кризисов, резкой смены жиз­ ненных обстоятельств, когда вероятность принятия новых ре­ шений о себе и о внешнем мире резко повышается. Кроме того, Психотерапия как теория изменений личности психоаналитическая модель консультирования предполагает рассмотрение и понимание внутренней динамики психической жизни клиента: борьбы между его различными осознанными и неосознанными потребностями и мотивами поведения, требо­ ваниями реальности, анализ его психологических защит, типич­ ных проявлений и характера сопротивления и др.

Любой вид консультирования не может быть свободен от теоретической модели желаемых или возможных изменений, которые претерпевает клиент в процессе работы с консультан­ том. Любая модель подразумевает существование и постули­ рование ряда возможных конструктивных целей процесса ока­ зываемой психотерапевтической, психологической и других видов помощи.

Понятия сущности и целей психологических изменений в процессе психотерапевтической и консультативной помощи и связанная с этим проблема определения границ «нормы и па­ тологии» — одно из наиболее остро обсуждаемых по настоя­ щее время в психологии личности, в клинической психологии, в теории психотерапии. Уже в конце XIX в. в связи с работами 3. Фрейда наметился отход от старых, психиатрических пред­ ставлений о психическом («душевном») здоровье. В противо­ положность идеям рационализма, господствовавшим до него в психологии и философии, Фрейд выдвинул принципиально иную концепцию, а именно: человек находится в состоянии по­ стоянного внутреннего психического конфликта с самим со­ бой, истоки которого лежат в другой, более всеобъемлющей сфере психической жизни — в неосознаваемых им самим по­ буждениях, мотивах, неудовлетворенных потребностях.

Позже, когда стали развиваться другие психоаналитически ориентированные теории, появился термин «психодинамичес­ кий подход» к описанию поведения «здорового» и «больного» человека. Этот термин указывает именно на непрекращающуюся борьбу между различными сферами личности. В представлении, согласно которому личность является динамической системой процессов и элементов, находящихся в изначально заданном и неизбежном конфликте между собой, содержится суть пси­ ходинамического подхода, особенно в трактовке Фрейда и его школы. Понятие динамики применительно к личности подра­ зумевает, что поведение человека является скорее детермини­ рованным, чем непостоянным и случайным. Предполагаемый Терапевтическая и консультативная психология психодинамическими концепциями детерминизм распространя­ ется на все поведение человека, включая и проявления бессо­ знательного, которые рассматриваются самими людьми как не­ значительные или случайные, например: сны, «ошибочные действия» (оговорки, описки, забывания и т. п.), повторяющие­ ся жизненные ситуации и «совпадения», «случайные» физичес­ кие или психологические травмы и кризисы;

реакции (поведен­ ческие, физиологические, психологические) на неожиданные ситуации;

невротические реакции, симптомы и др.

Сразу следует подчеркнуть, что упоминавшийся нами прин­ ципиальный отход Фрейда и его последователей от медицинс­ кой модели психических расстройств касается в первую оче­ редь как механизмов возникновения психических заболеваний, так и самого понятия «симптом». Для психоаналитика в отли­ чие от психиатра симптом является не болезнью в смысле не­ обходимости снятия последнего (например, используя сугге­ стивные методы, которые были чрезвычайно популярны в психиатрии до возникновения психоанализа). Симптом для психоаналитика является ценным источником неизвестной ни ему, ни пациенту информации о внутренней психической, пси­ ходинамической картине состояния пациента и проявлением его бессознательного, что делает возможным проведение ис­ следования этого внутреннего мира. Кроме того, симптом не является объектом преследования со стороны психоаналити­ ка еще и потому, что он в качестве, опять же, проявления бес­ сознательного служил пусть несовершенным, но средством адаптации пациента к окружающему миру, способом его пси­ хологической защиты например, или одним из компенсатор­ ных механизмов личности пациента.

Фрейд и его школа впервые стали чрезвычайно внимательно и в каком-то смысле бережно относиться к проявлениям бес­ сознательного у человека;

более того, сам Фрейд неоднократно подчеркивал недопустимость прямых, преждевременных (пусть даже и верных) интерпретаций бессознательного пациента, рас­ сматривая это как проявление «дикого» (непрофессионально­ го) психоанализа. (В настоящее время, особенно в свете развер­ нувшейся между медиками, психологами и философами дискуссии по поводу Указа Президента «О возрождении и раз­ витии философского, клинического и прикладного психоана­ лиза», это часто забывается, и на психоанализ смотрят как на Психотерапия как теория изменений личности одну из «медицинских» операций по удалению чего-либо не­ желательного, только не в телесном, а психическом простран­ стве) (Гулина, 19986).

В своем отношении к симптому все психодинамические шко­ лы, пожалуй, едины: они подчеркивают ЗНАЧЕНИЕ (безотно­ сительно к оценкам в виде позитивного или негативного значе­ ния) бессознательных психических процессов в регуляции поведения человека. Согласно Фрейду, не только наши поступ­ ки часто являются иррациональными и неосознаваемыми, но также само значение и причины нашего поведения редко быва­ ют доступными осознанию, поэтому симптом, как и любое дру­ гое проявление бессознательного, нуждается в принятии со сто­ роны психоаналитика (и в будущем со стороны пациента) как важный и, может быть, единственный в своем роде сигнал из бессознательного. Сигнал, в котором зашифровано значимое, «известное», но никогда не прочитанное сообщение.

Как известно, термин «психоанализ» может употребляться в различных значениях: как теория личности, как методология и метод исследования процессов и проявлений бессознательно­ го, которые почти невозможно изучить какими-либо другими методами, и как основанное на этой, неклинической по сути, методологии лечение невротических расстройств — а позднее этот подход стал применяться и в лечении личностных и психо­ тических расстройств. Уникальность и важность для психоте­ рапии и консультирования нововведений Фрейда, сделанных им в процессе многолетней ежедневной работы с пациентами-не­ вротиками, заключается, на наш взгляд, прежде всего не в его теоретических построениях, а в открытии им: а) новой профес­ сии, отличной от профессии врача, новизна которой заключа­ лась в качественно новом, неизвестном ранее, умении слушать пациента;

б) новой философии отношений между говорящим и слушающим;

в) бессознательных процессов, неизбежно воз­ никающих между говорящим и слушающим (перенос — контр­ перенос);

г) феноменов сопротивления и защитных механизмов в процессе работы с пациентом. Следует подчеркнуть, что в про­ цессе консультирования и психотерапии неаналитической ори­ ентации можно по-разному относиться к этим столь разнооб­ разно описанным психоаналитиками феноменам: можно их обсуждать, а можно (с психотерапевтическими целями) игно­ рировать, но тем не менее эти феномены возникают в процессе 52 Терапевтическая и консультативная психология консультирования ВСЕГДА, поэтому они будут рассмотрены отдельно в главе о процессуальных ценностях.

Кроме того, именно в рамках психоаналитической школы впервые стала пересматриваться идея «нормальности» пове­ дения человека, его реакций, побуждений, эмоций. Более того, когда из психоанализа стало выкристаллизовываться направ­ ление, получившее известное теперь название «психотерапия ›› (и в свою очередь разделившееся на многие школы, каждая их которых имеет отличающееся представление о моделях воз­ можных и желаемых изменений в психическом состоянии кли­ ента), то границей разделения психоанализа и психотерапии для психоаналитиков послужил не метод лечения как таковой, а именно идея «нормальности и ненормальности» человечес­ кого поведения: психоанализ (фрейдовский во всяком случае) ее не приемлет (в отличие от предшествующих и ряда последу­ ющих подходов к проблеме психического здоровья и лечению психических заболеваний). Это становится понятным, если вспомнить фундаментальные положения психоанализа о том, что бессознательное является «истинной психической реаль­ ностью», а также то, что неврозы являются следствиями дав­ ления общественных запретов (а также, разумеется, позволений и ценностей в целом) на естественные побуждения человека.

Выход из этого экзистенциально неизбежного конфликта меж­ ду принципом удовольствия и принципом реальности в про­ цессе психоанализа как метода «лечения» видится в освобож­ дении ранее недоступного, вытесненного, заблокированного бессознательного материала таким образом, чтобы с ним мож­ но было оперировать сознательно.

Весьма плодотворной для психотерапии и консультирова­ ния в рамках различных (хотя, естественно, не всех) школ до сих пор остается идея анализа проявлений бессознательного человека. Основные черты бессознательного как системы в со­ ответствии с психоаналитическим подходом выражаются в сле­ дующем: а) содержания бессознательного являются репрезен таторами влечений, в большинстве случаев не осознаваемых индивидуумом;

б) эти содержания в силу своей большой нагру­ женности энергией влечения стремятся вернуться в сознание и проявиться в поведении, часто в преувеличенной, искаженной или болезненной форме вследствие искажения со стороны внут­ ренней цензуры личности;

в) эти содержания управляются осо Психотерапия как теория изменений личности. быми механизмами, описанными Фрейдом впервые в «Толко­ вании сновидений ››, а именно сгущением (конденсацией — в дру­ гих переводах) и смещением, что также может носить болезнен­ ный характер проявления этого содержания в поведении индивидуума;

г) чаще всего подвергаются фиксации в бессозна­ тельном детские неудовлетворенные или вытесненные желания (Фрейд, 1991). Это объясняет многое, что можно заметить в по­ ведении невротических личностей: инфантильность, незрелость, детскую глубину и иррациональность переживаний, повторяю­ щиеся жизненные ситуации и проблемы, стереотипы сопротив­ лений и психологических защит, проблемы в близких (напри­ мер, с родителями) или сексуальных отношениях и т. п.

Фрейд придал своим теоретическим предположениям эм­ пирический статус, подкрепив их обширнейшими клинически­ ми наблюдениями. Он показал, что даже если влияние бессо­ знательных импульсов начинает осознаваться, это встречает сильное внутреннее сопротивление индивидуума. Тем не ме­ нее неосознаваемый материал может выразиться в замаски­ рованной форме подобно тому, как неосознаваемые инстинк­ тивные побуждения косвенно находят свое удовлетворение в снах, играх, пристрастиях, увлечениях, хобби, в ситуациях выбора и принятия решения. Эта идея была чрезвычайно пло­ дотворно использована в работе с пациентами как в процессе психоанализа, так и позднее в различных видах психотерапии и консультирования.

Напомним, что в отличие от последующих психоаналитичес­ ких школ Фрейд и его ученики концентрировались в процессе работы на защитах Эго от силы влечений Ид. Они считали, что Ид сохраняет свое значение для человека на протяжении всей его жизни, оно не подчиняется законам времени (человек мо­ жет переживать свои детские влечения ярче, чем вчерашнее со­ бытие) и логики (непримиримые и несовместимые сознательно вещи легко уживаются в этой инстанции). Ид первично и при­ митивно (=биологично), поэтому свободно от всяких подавле­ ний и выражает первичный принцип человеческой психики — немедленную разрядку психической энергии, производимой биологически обусловленными потребностями. Последние (осо­ бенно сексуальные и агрессивные), когда они сдерживаются, со­ здают напряжение, которое может доходить до болезненного и даже патологического. Тревога, являющаяся столь характерно 5 4 Терапевтическая и консультативная психология для Эго и Суперэго, не присутствует в Ид, поэтому, как считал Фрейд, Ид не прибегает к предосторожностям в выражении сво­ ей цели, что может представлять опасность для индивидуума и/или общества (Фрейд, 1990).

Фрейд описал два механизма функционирования Ид, с по­ мощью которых снимается напряжение: рефлекторные действия (например, поиск объекта желания и реакция на него) и первич­ ный процесс. Последний возникает, когда рефлекторный ответ невозможен по каким-либо объективным (голодный младенец не способен добыть себе пищу) или субъективным (моральный или сознательный запрет на пищу, например) причинам. При­ меры проявлений первичного процесса могут быть также раз­ личными и простираться от самых «нормальных» — например, воображаемый образ желаемого объекта — до патологических, включая галлюцинации и бредовые расстройства. Не следует ду­ мать, что патологические проявления первичного процесса мо­ гут иметь место только у людей с серьезными психиатрически­ ми расстройствами. Например, для подросткового возраста характерными являются расстройства подобного рода. Первич­ ные процессы — нелогичная, иррациональная и фантазийная фор­ ма представлений, характеризующаяся отличиями от известного в традиционной психологии мыслительного (или вторичного) процесса. Фрейд считал, что «мысль должна интересоваться связью между представлениями, не пасуя перед их силой... На­ грузка желания вплоть до галлюцинаторного состояния, высо­ кая степень неудовольствия и, стало быть, полнота обращаемых против этого защит — все это мы называем первичными психи­ ческими процессами;

напротив, процессы, обеспечивающие дол­ жную нагрузку "Я" в более мягких формах, мы называем вто­ ричными психическими процессами» (Freud, 1962, р. 114).

В практике консультирования (да и обыденного общения) часто можно встретить клинически здорового человека, чья постоянная жизненная проблема поведения в соответствии с первичным процессом заключается в том, что он не может про­ вести различия между реальным и нереальным, например, меж­ ду актуальным объектом, способным удовлетворить желание, и его образом;

между «Я ›› и не-Я. Такого рода смешения могут приводить к самым серьезным последствиям вплоть до смертель­ ного исхода (например, это может быть одним из механизмов суицида у здорового или больного человека), если не появятся Психотерапия как теория изменений личности какие-либо внешние источники удовлетворения потребности.

Роль первичных процессов в психическом здоровье человека становится очевидной, когда, например, мы имеем дело с фан­ тазиями ребенка или инфантильной личности, в которые они верят как в реальность и реагируют как на реальность. Такие фантазии могут сами по себе приводить к серьезным психосо­ матическим расстройствам личности, а также могут плавно пе­ реходить в иллюзии и галлюцинаторные явления. Проективные идентификации параноидального типа хорошо знакомы нам в повседневной жизни, когда человек, для того чтобы не при­ знавать собственную агрессию по отношению к другому, бес­ сознательно защищается от этого позицией типа «я знаю, что он меня...». Нарушение механизма установления различий меж­ ду <<Я» и не-Я может приводить и к другим расстройствам, на­ пример: к симбиотическим отношениям с другим человеком, к ипохондрии, анорексии и булимии, аутизму. Установление этой границы и развитие вторичного процесса может начаться толь­ ко с момента появления второй части структурной модели — Эго, в силу того что Эго оказывается способным тормозить пер­ вичный процесс. Однако не все процессы с участием Эго можно описать как вторичные: Фрейд отмечал, что Эго может оказаться во власти первичного процесса, особенно при патологических защитах (Лапланш, Понталис, 1996). Связь защиты с первичны­ ми процессами клинически может выражаться в навязчивостях различного типа, в энергетических аспектах поведения: в не­ управляемом стремлении к полной, непосредственной и быстрей­ шей разрядке энергии, например в расстройствах импульсивного типа. (Заметим, несколько забегая вперед, что довольно попу­ лярный в нашей стране в последнее время метод гештальттера пии, на наш взгляд, целиком основан на работе с первичными процессами. Кроме того, столь известный из работ Перзла принцип «здесь и теперь» не являлся для психоаналитиков фрейдовской школы новым, поскольку уже в первых работах по технике психоанализа Фрейд неоднократно пояснял, что пси­ хоаналитик должен заниматься актуальным состоянием и про­ цессами пациента, скользить по поверхности его текущего потока мыслей и ассоциаций, а не принуждать его к воспоми­ наниям и ассоциациям по поводу прошлого опыта.) Кроме механизмов функционирования Ид важным в консуль­ тировании представляется умение диагностировать сохранность T' ерапевтическая и консультативная психология функций Эго пациента. Роль Эго в психическом здоровье че­ ловека связана с ролью Ид, но имеет и существенные отличия.

Эта часть теории и практики психоанализа получила в даль­ нейшем большое развитие в Эго-психологии (Psychoanalytic, 1991), предметом внимания которой как раз и стали приспосо­ бительные функции этого важного компонента психики чело­ века. Так, с точки зрения современной Эго-психологии здоро­ вая личность сохраняет следующие Эго-функции.

ОТНОШЕНИЕ К РЕАЛЬНОСТИ 1. Способность к различению своих чувств и реальности.

2. Чувство собственного «Я» (self) как реального большую часть времени.

3. Способность объективного взгляда на собственное <<Я>> (например, вместе с кем-то исследовать собственные чув­ ства, прошлые поступки, убеждения, желания).

РЕГУЛЯЦИЯ И КОНТГОЛЬ ИНСТИНКТИВНЫХ ВЛЕЧЕНИЙ 1. Способность откладывать удовлетворение и способность переносить фрустрацию желаний.

2. Адекватный контроль над импульсами (человек спосо­ бен осознавать свои импульсы без необходимости немед­ ленно следовать им).

3. Способность к адекватному выражению эмоций (конт­ роль над сексуальными и агрессивными импульсами не настолько жесток, чтобы соответствующие чувства не на­ шли бы приемлемого способа выражения в реальности).

ОБЪЕКТНЫЕ ОТНОШЕНИЯ (понятие объекта влечения, вве­ денное Фрейдом, было развито его последователями, осо­ бенно М. Кляйн, в смысле важности не столько объекта вле­ чения, сколько отношения к нему;

не следует думать, что объектные отношения касаются только объектов сексуаль­ ного или любовного в широком смысле влечения, — они ха­ рактеризуют индивидуальный способ удовлетворения зна­ чимой потребности и могут сопровождаться любыми чувствами и стереотипами поведения).

1. Базовое доверие (человек может найти в своем окруже­ нии хотя бы одного другого, заслуживающего доверия вследствие своей доброты и порядочности).

2. Связанность (человек способен эмоционально участво­ вать и личностно взаимодействовать в процессе общения со значимыми для него другими людьми).

Психотерапия как теория изменений личности 3. Дифференциация (способность отделять и отличать зна­ чимых других от себя).

4. Стабильность (способность сохранять реалистическое восприятие объекта значимых отношений).

5. Интеграция (толерантность к амбивалентности по отно­ шению к себе и другим).

6. Зрелость объектных отношений (способность устанавли­ вать и поддерживать правдивые равные отношения, а так­ же способность вступать в альтруистические отношения и наличие опыта существования в таковых).

МЫСЛИТЕЛЬНЫЕ ПЮЦЕССЫ (способность к логическому и понятийному мышлению).

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ЗАЩИТЫ 1. Адекватность защит (человек способен переносить как по­ ложительные, так и отрицательные аффекты — тревогу, депрессию, вину, стыд, гнев, любовь, нежность, удоволь­ ствие, расслабленность, привязанность, а также способен осознавать их;

кроме того, готовность восстанавливаться после регрессивных реакций и осознавать их).

2. Гибкость защит.

3. Зрелость защит (наиболее часто используются более со­ вершенные виды защит, такие как сублимация, интеллек­ туализация, подавление, рационализация, замещение, и менее часто — более примитивные формы, проекция, экс тернализация, соматизация, отрицание, интроекция).

ФУНКЦИИ АВТОНОМНОСТИ 1. Относительная независимость от конфликтов.

2. Способность восстанавливаться после конфликта.

3. Органическая (неврологическая) интегрированность.

Таким образом, предполагаемыми целями изменения в про­ цессе психотерапевтического развития функций Эго могут быть развитие способности направлять поведение в русло, со­ ответствующее принципу реальности, способности к различе­ нию фантазий и реальности, способности выдерживать некото­ рый уровень напряжения, меняться в зависимости от нового опыта и осуществлять рациональную познавательную деятель­ ность. Эго служит «исполнительным органом » личности, поэто­ му одним из путей восстановления психического здоровья лич­ ности в Эго-психологии является высвобождение некоторого 58 Терапевтическая и консультативная психология количества энергии Эго для того, чтобы стало возможным ре­ шение психологических проблем человека на более высоких уровнях функционирования психики.

Роль следующей подструктуры — Суперэго — в психичес­ ком здоровье человека также отличается от роли и функций Ид и Эго. Для того чтобы человек эффективно функционировал в обществе, он должен иметь систему ценностей, норм и этики, разумно совместимую с тем, что принято в обществе (заметим, что психоанализ в отличие от Эго-психологии считал подобный компромисс невозможным и ведущим к значительным потерям и жертвам со стороны индивидуума). Это достигается путем со­ циализации, результатом которой и является как раз форми­ рование Суперэго.

Фрейд выделял две подсистемы в Суперэго — совесть и Эго идеал. Совесть формируется в основном за счет родительских наказаний, она предполагает способность считать себя вино­ ватым, когда человек совершил не тот поступок или не совер­ шил то, что подразумевалось необходимым совершить. Оче­ видно, что в рамках этой концепции различные варианты тревожных, депрессивных, навязчивых (например, одержи­ мость чувством вины) расстройств могут быть объяснены чрез­ мерным доминированием Суперэго, его «сверхкарательным» функционированием по отношению к влечениям Ид и Эго.

Негативную роль Суперэго можно увидеть и в развитии у ин­ дивидуума перфекционизма (стремления быть совершенным, непогрешимым и ожидание того же от окружающих;

более поздние психологические исследования показали, что перфек ционизм является чрезвычайно серьезным внутренним факто­ ром усугубления психических расстройств личности в стрес­ совых и кризисных ситуациях).

Позитивным аспектом Суперэго является Эго-идеал, это образец, которому стремится следовать субъект. В ранних сво­ их работах Фрейд не проводил четкого различия между Супер эго и идеальным Эго. Понятие Эго-идеала (или Идеал-Я — в других переводах) впервые появляется в работе 1914 г., посвя­ щенной нарциссизму (Freud, 1957), для обозначения относи­ тельно независимого внутрипсихического образования, кото­ рое служит для Эго точкой отсчета при оценке своих реальных достижений. Его возникновение связано с нарциссизмом: «То, что человек ставит перед собой в качестве идеала, есть лишь Психотерапия как теория изменений личности замена утраченного нарциссизма его детства, когда он видел идеал в себе самом» (Ibid., p. 76). Это нарциссическое состоя­ ние, которое во взрослом возрасте может приобретать пато­ логические черты в виде нарциссических деформаций личнос­ ти или бреда величия, ребенок преодолевает прежде всего под воздействием родительской критики.

Позже Фрейд стал четко разделять Эго и Эго-идеал и искал в последнем объяснение таких явлений, как разного рода пато­ логические психологические зависимости: власть гипнотизера, любовные чары, власть вождя над толпой, где субъект помеща­ ет на место своего Эго-идеала другого конкретного человека.

Этот процесс также лежит в основе построения группы: значи­ мость коллективного идеала определяется совпадением инди­ видуальных Эго-идеалов, вследствие чего происходит само­ отождествление их Эго. С другой стороны, эти индивидуумы, отождествляя себя со своими родителями, воспитателями, учи­ телями, литературными героями и др., обладают рядом коллек­ тивных идеалов: «Каждый индивид входит в различные группы, отождествляя себя с различными людьми и выстраивая свой Эго идеал на основе различных прообразов» (Freud, 1968, р. 144).

В более поздней работе «Новые лекции по введению в психо­ анализ» (Freud S., 1965) вновь встает вопрос о соотношении этих понятий, и Фрейд описывает три основные функции Суперэго — самонаблюдения, нравственного сознания и идеала. Различия между нравственным сознанием и идеалом определяются раз­ личиями между механизмами их возникновения и регулиро­ вания: в первом случае это чувство вины, во втором — чувство неполноценности (мы отмечаем, что Фрейд различал эти два чувства как отличающиеся друг от друга преобладанием страха или любви). Однако оба эти чувства являются результатом на­ пряженных отношений между Эго и Суперэго.

Многие зарубежные психологи, занимающиеся психологи­ ей личности, считают, что психоанализ по сравнению с други­ ми концепциями характеризуется большей полнотой описания, так как содержит все элементы, необходимые для полноцен­ ной теории, а именно: рассматривает проблему мотивации по­ ведения человека, предлагая динамическую модель личности;

содержит в себе структурную модель личности;

рассматрива­ ет личность не только в статике, но и в ее развитии;

касается проблем анормального развития личности (Hall, Lindzey, 1957).

Терапевтическая и консультативная психология Это не подразумевает, что данные теория и метод бесспорны, однако сто лет практики психоанализа дали начало многим другим направлениям в индивидуальной и групповой психо­ терапии, детском психоанализе, психологическом консульти­ ровании, семейной психотерапии.

Психоаналитические теории развития (3. Фрейд, А. Фрейд, М. Кляйн, Э. Эриксон, У. Винникотт) основываются на двух об­ щих предпосылках. Первая делает упор на том, что переживания раннего детства играют критическую, решающую роль в фор­ мировании взрослой здоровой личности. Вторая состоит в том, что человек рождается с определенным количеством энергии влечений, которая затем проходит в своем развитии через не­ сколько стадий психосексуального развития. Фиксация, задерж­ ка на какой-либо стадии (оральной, анальной, фаллической с ее различными этапами) может приводить: а) к невротическим рас­ стройствам личности;

б) к перверсивному (извращенному) раз­ витию сексуальности и способности любить;

в) к деформациям характера и симптоматическим изменениям поведения (разуме­ ется, эти типы расстройств могут дополнять друг друга).

ПСИХОАНАЛИТИЧЕСКИЙ ПОДХОД К НЕВРОЗАМ И ЛИЧНОСТНЫМ РАССТРОЙСТВАМ 3. Фрейд первым из клиницистов и психологов увидел боль­ шое сходство в невротической симптоматике, перверсиях и детской сексуальности;

годы работы с пациентами дали ему основания прийти к заключению об инфантильной и сексуаль­ ной природе бессознательного. Психосексуальное развитие — это биологически детерминированная последовательность со­ зревания организма и психики, развертывающаяся в незави­ симом от культурных условий неизменном порядке;

однако социальный индивидуальный опыт конкретного индивидуума привносит в каждую стадию определенный долговременный вклад в виде приобретенных установок, черт, ценностей.

Для семейного и детского консультирования в рамках пси­ ходинамического подхода полезной оказалась общая идея Фрейда о том, что будущие проблемы и болезни ребенка во взрослой жизни основываются на двух факторах: фрустрации и сверхопеке. В случае фрустрации, когда психосексуальные Психотерапия как теория изменений личности потребности ребенка (например, сосание, кусание или жевание чего-либо «неприемлемого», исследование ребенком собствен­ ного тела и др.) пресекаются родителями или воспитателями и, следовательно, не находят оптимального удовлетворения, мо­ гут возникнуть фиксации и будущие проблемы со здоровьем (например, какой-либо вид оральной зависимости — курение, обгрызание ногтей, булимия и т. п.). При чрезмерной опеке со стороны родителей или воспитателей ребенку предоставляется мало возможностей самому управлять и контролировать свои внутренние функции (например, выделительные), по причине чего у него формируется чувство зависимости и некомпетент­ ности. В обоих случаях в результате происходит чрезмерное скопление психосексуальной энергии у ребенка, что впослед­ ствии, в зрелые годы, может выразиться в виде так называемого остаточного поведения, связанного с той стадией, на которую пришлась чрезмерная фрустрация или чрезмерная опека. В рам­ ках рассматриваемой концепции становится понятным тезис о том, что здоровое воспитание в раннем возрасте заключается в удовлетворении матерью потребностей ребенка (а не следо­ вании своим представлениям о его потребностях, как это часто бывает), но не полностью, чтобы оставался резерв для его соб­ ственного роста.

Важным для концепции психического здоровья является понятие регрессии (бессознательный возврат на более раннюю стадию психосексуального развития, проявляющийся в «дет­ ских» формах поведения, которые были свойственны этому че­ ловеку в более молодом возрасте). Любопытно, что современ­ ные исследования стрессовых состояний подтвердили эту идею, возникшую у Фрейда в ходе клинических наблюдений, и показали, что человек часто «молодеет» в опасной ситуации в смысле реагирования на нее так, как это было характерно для него в более раннем возрасте. Регрессию можно рассматри­ вать как особый вид фиксации (задержки или остановки на определенной стадии психосексуального развития), более того, это взаимодополняющие явления: вероятность наступ­ ления патологической, чрезмерной регрессии зависит в основ­ ном от силы фиксации (Fenichel, 1945). Фиксация не позволяет человеку продвигаться дальше в своем личностном, психичес­ ком развитии. Чем хуже человек справляется с освоением требо­ ваний и задач, выдвигаемых тем или иным возрастным периодом, Терапевтичсская и консультативная психология тем более он подвержен регрессии в условиях эмоционально­ го или физического стресса в будущем.

Таким образом, структура личности, в том числе патоло­ гическое развитие личности, в психоанализе характеризуется в категориях соответствующей стадии психосексуального раз­ вития, которой он достиг, либо (в случае анормального разви­ тия) стадии, на которой произошла фиксация. Патологизиру ющее влияние фиксации и регрессии заключается в том, что индивидуум неадекватно реагирует на ситуацию в силу того, что скован автоматизмом своего прошлого болезненного опы­ та в отношении «сходной» ситуации (запускается его бессо­ знательный механизм реагирования).

Кроме того, как всякий защитный механизм, фиксация и ре­ грессия искажают для человека его восприятие реальности, под­ меняют или фальсифицируют ее. Это может приводить к чрез­ вычайно высокому уровню дезадаптации человека (так как он реагирует на свое неосознаваемое состояние, связанное с про­ шлым травматическим опытом), к невротическим и даже пси­ хотическим расстройствам. В более благоприятных случаях че­ ловек сохраняет способность реагировать адекватно, но он пытается изменить реальность в соответствии со своим фикса­ ционным или регрессивным опытом. Помимо этого, у подобно­ го типа людей высока вероятность более раннего снижения об­ щей активности и продуктивности, «ухода» в болезни (чаще у женщин), в депрессию (чаще — у мужчин) и других инволю­ ционных процессов. С каждой психосексуальной стадией свя­ заны и различные типы характеров, которые при чрезмерной выраженности носят характер акцентуаций и психопатий.

Психоаналитическая теория неврозов пока остается непрев­ зойденной по степени разработки и по богатству клинического материала и психотерапевтического опыта. Фрейд увидел, что основным компонентом всех невротических нарушений является тревога, и описал существование и механизмы трех типов тре­ воги: реальной, моральной и невротической. «Если Эго вынуж­ дено принимать свою уязвимость, то оно испытывает тревогу:

реальную — перед лицом внешнего мира, моральную — по от­ ношению к Суперэго, невротическую — по отношению к силе страстей Ид» (Freud, 1919, р. 37).

Для защиты от открытого выражения импульсов Ид и дав­ ления со стороны Суперэго индивидуум вырабатывает различ Психотерапия как теория изменений личности ные стратегии, которые были названы защитными механизма­ ми Эго. Эго реагирует на угрозу прорыва импульсов Ид двумя путями: а) блокированием выражения импульсов в сознатель­ ном поведении или б) искажением импульсов до такой степени, чтобы изначальная их интенсивность существенно снизилась или отклонилась в сторону от объекта. Каждый из защитных механизмов по-своему искажает реальность для субъекта или блокирует прямое выражение потребностей. Сублимацию Фрейд считал успешной защитой, выражающей прогрессивные, здоровые тенденции в развитии личности, поскольку она дей­ ствительно разряжает и трансформирует напряжение и пере­ направляет психическую энергию от объектов и целей первич­ ных влечений к приемлемым с социокультурной точки зрения целям более «высокого» и созидательного характера: художе­ ственным, интеллектуальным, культурным, творческим. Более того, одним из свойств развитой, зрелой личности является спо­ собность к сублимации, она начинает активно развиваться у ре­ бенка примерно с 5—6 лет и становится очень важной составля­ ющей адаптивных способностей человека, поскольку этот механизм обеспечивает гибкость человека в отношении выбора и замещения объекта влечений. Наиболее «патогенными» за­ щитными механизмами являются проекция (вплоть до парано­ идальных расстройств), подавление (например, Фрейд считал, что раннее подавление может являться причиной истерии), изо­ ляция (вплоть до психотических эпизодов), отрицание. В целом любой защитный механизм может быть присущ как здоровому, так и больному индивидууму, но если он использует ограничен­ ный, жесткий набор защитных стратегий и если его «реперту­ ар» неадекватен разнообразию ситуаций, то это может быть проявлением уже патологии характера и поведения или более грубых психиатрических расстройств (при большой степени де­ реализации вследствие защиты, например).

Основным механизмом терапевтического эффекта психо­ анализа является устранение вытеснения анализируемым бес­ сознательных истинных потребностей и мотивов своего пове­ дения (термины «пациент/клиент» не используются многими психоаналитиками в силу принципов профессиональной эти­ ки, которая подразумевает, что: а) психоаналитик не является психотерапевтом в том смысле, что не является психически более здоровым и благополучным, чем анализируемый;

Терапевтическая и консультативная психология б) активность и знание в процессе психоанализа принадлежат анализируемому, а не психоаналитику).

Фрейд показал, что бессознательный материал остается не­ осознанным только при условии значительного и постоянного расходования психической энергии на защиту от него и блоки­ рование (подавление, вытеснение и др.);

если этот материал ста­ новится доступным для осознания, то энергия освобождается и может быть использована Эго на достижение более здоровых целей. Высвобождение заблокированного материала может так­ же уменьшить разрушительные и саморазрушительные тенден­ ции индивидуума. Например, бессознательная потребность быть наказанным или чувствовать себя неадекватным может быть переоценена благодаря выведению в сознание тех (сформиро­ вавшихся в результате ранних травм или деприваций) потреб­ ностей, установок, фантазий, которые движут человеком в на­ стоящем и определяют его актуальное поведение. Люди могут быть освобождены (точнее, они могут сами при помощи психо­ аналитика себя освободить) от тех страданий, которые они сами тем или иным способом себе приносят.

Одни психоаналитики считают, что возможно прийти к соглашению с повторяющимися требованиями Ид, другие счи­ тают, что это невозможно, а возможен только компромисс в виде, например, сублимации. Психоанализ как процесс фор­ мирования здоровой (т. е. осознающей свои бессознательные потребности и берущей на себя ответственность за них) лич­ ности стремится к прояснению психологических комплексов, которые подавлялись в результате связанных с ними болезнен­ ных чувств и которые оказывают здоровое (естественное) со­ противление при попытке ввести их в сознание. Одна из задач психоанализа заключается в том, чтобы уменьшить уровень амнезии относительно прошлого и дать выражение инфантиль­ ной сексуальной жизни, которая подавлена сознательной па­ мятью. Таким образом в процессе анализа человек освобож­ дается от запретов бессознательного, и Эго устанавливает новый уровень удовлетворения во всех областях функциони­ рования (Freud, 1964). Основные методы психоанализа (метод свободных ассоциаций, интерпретация сопротивления и ана­ лиз переноса) достаточно хорошо апробированы за последнее столетие;

все они нацелены на изучение бессознательного, что обеспечивает более глубокое понимание пациентом себя. Эти Психотерапия как теория изменений личности новые знания о себе затем переносятся в повседневную жизнь с помощью метода эмоционального переучивания.

Б отличие от Фрейда, который пределом развития здоровой личности считал формирование генитального характера, К. Юнг, признавая существование сходных фаз в развитии лич­ ности (хотя интерпретировал их как этапы развития скорее бес­ сознательного, чем только первичных влечений), выделил еще одну стадию — стадию индивидуации (или индивидуализации), которую человек может достичь в процессе уже не только био­ логического созревания, но и ДУХОВНОГО роста. Юнг рассмат­ ривал энергию либидо скорее как творческую и духовную силу.

Он, как и Фрейд, считал, что стремления к творчеству, самосо­ вершенствованию являются чертами здоровой, зрелой личнос­ ти, но рассматривал их не как следствие сублимации, а как им­ манентно присущее человеку и уходящее корнями в глубь коллективного бессознательного человечества. Индивидуали­ зация (Юнг считал, что эту фазу человек может достичь в воз­ расте около 40 лет, что позже было названо «кризисом середи­ ны жизни») — это процесс развития целостности личности и таким образом движения к большей свободе. «Чем больше мы осознаем себя посредством самопознания и действуем в соот­ ветствии с этим, тем более уменьшается действие личного бес­ сознательного на коллективное... Таким образом возникает сознание, которое не порабощено мелким, излишне чувствитель­ ным миром вещных интересов. Расширенное сознание — это уже не тот раздражительный, эгоистический комок личных жела­ ний, страхов, надежд, амбиций, который всегда нуждается в компенсации или исправлении с помощью противоположных тенденций бессознательного;

это функция отношения с миром объективности, вводящая индивидуум в абсолютное, связующее и непрерывное общение с широким миром» (Jung, 1969, р. 176).

С его точки зрения, личностный рост — это интегрирование сознательного и бессознательного знания о себе и о мире. «Ин­ дивидуализация означает становление единым, однородным существом, и поскольку «индивидуальность» — это наша наи­ более внутренняя, постоянная и ни с чем не сопоставимая уни­ кальность, то индивидуализация также подразумевает станов­ ление самим собой. Мы, следовательно, можем перевести индивидуализацию как «становление собой» или «самореали­ зацию» »(Jung, 1936, р. 171). (Подчеркнем, что эта тема стремления 3 М. Гулииа 66 Терапевтическая и консультативная психология личности к интеграции и целостности в дальнейшем повторилась в экзистенциальной и гуманистической теориях личности, где это стремление также рассматривается как основа психического здо­ ровья и гармонии личности.) В консультировании, основанном на юнгианском подходе, широко используются методы анализа рисунков клиентов, их композиций из песка, глины и фигурок и другие проективные техники. Методы анализа проявлений бес­ сознательного, предложенные Юнгом, в настоящее время мож­ но легко увидеть в гештальттерапии, в арттерапии, в техниках кризисного вмешательства (crisis interventions), в групповом анализе (group analysis).

Тема творческой силы самости была развита и в работах другого яркого представителя психоаналитического подхо­ да — А. Адлера. Он видел в ней основу для преодоления чело­ веком собственных неосознаваемых побуждений. Его вклад в теорию неврозов оказался чрезвычайно ценным. В отличие от представлений Фрейда, который рассматривал невротические симптомы как средство контроля над инстинктивными импуль­ сами и как замещающий способ удовлетворения этих импуль­ сов, Адлер рассматривал появление симптомов как стратегию самозащиты Эго. В жизненных ситуациях симптом или невроз служит средством «извинения», «алиби» или «оправдывающих обстоятельств», т. е. средством защиты престижа личности.

Адлер известен своими работами о неврозах, одно из его определений этого расстройства следующее: «Невроз — это естественное, логическое развитие индивидуума, сравнительно неактивного, стремящегося к превосходству и поэтому имею­ щего задержку в развитии социального интереса, что мы наблю­ даем постоянно при наиболее пассивных, изнеженных стилях жизни» (Adler, 1956, р. 37). В трудных ситуациях детства твор­ ческое «Я» создает то, что Адлер называл ошибочным или не­ вротическим стилем жизни. Индивидуум, предрасположенный к неврозу, лишен полноценного социального интереса, выдви­ гает вместо этого фиктивную эгоистическую цель и поэтому лишает себя уверенности в собственной самооценке. Кроме того, этот ошибочный стиль почти неизбежно приводит к повышен­ ной чувствительности, тревоге, к столкновениям с другими людьми. Адлер считал, что этот основополагающий невротичес­ кий конфликт появляется в связи с одной или всеми тремя ос­ новными жизненными задачами — работой, дружбой и любо Психотерапия как теория изменений личности вью. Больные неврозами — это люди, избравшие неправильный стиль жизни, в основном по той причине, что в раннем детстве они переносили физические страдания, или их чрезмерно опека­ ли и баловали, или их отвергали. Вследствие этого дети стано­ вятся повышенно тревожными, не чувствуют себя в безопаснос­ ти и начинают развивать стратегию психологической защиты, чтобы преодолеть чувство неполноценности (одной из таких за­ щит может быть стремление к превосходству). В этом смысле близкой к точке зрения Адлера является и точка зрения Карен Хорни, которая также разрабатывала психоаналитическую те­ орию неврозов, но она выделяла несколько другой ряд потреб­ ностей, определяющих поведение невротической личности. Ее концепция также может быть с успехом применима как в инди­ видуальном, так и в семейном консультировании.

Согласно Хорни, в отличие от здоровых невротики харак­ теризуются наличием ряда невротических потребностей (т. е.

потребностей, от которых они психологически зависят);

к ним она относила следующие потребности.

1. В положительной аффектации (в выражении позитивных чувств) и одобрении со стороны окружающих.

2. В партнере (человек с невротической выраженностью этой потребности переоценивает любовь, крайне боится быть оставленным, он жизненно нуждается в ком-то более сильном и авторитетном, чем он сам, и ищет эмоциональной зависимо­ сти и приверженности этому партнеру).

3. Ограничить свою жизнь узкими рамками (такие люди страшатся нескромности, считают, что невзыскательность очень ценна, так как безопасна, и др.).

4. В силе (имеется в виду эмоциональная зависимость от того, что является символом силы для данного невротика;

это может быть физическая сила, интеллектуальная, власть, день­ ги, определенного рода информация и т. п.).

5. В использовании, эксплуатации других.

6. В престиже.

Pages:     || 2 | 3 | 4 | 5 |   ...   | 6 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.