WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |

«Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page 1 ФОНД ЗАЩИТЫ ГЛАСНОСТИ ПОНЯТИЯ ЧЕСТИ, ДОСТОИНСТВА И ДЕЛОВОЙ РЕПУТАЦИИ Спорные тексты СМИ и проблемы их анализа и оценки юристами и лингвистами Изд. 2-е, переработанное ...»

-- [ Страница 4 ] --

Если мы с вами обратимся к недавнему прошлому, еще несколь ко лет тому назад в судебной практике практически не было исков о защите чести, достоинства и деловой репутации. Редко когда встре чалась какая-то публикация в журнале «Крокодил», это все понима ли: раз пресса выступила, значит, это все правда, значит, так оно и есть, и никому из граждан, тем более чиновнику, организации в го лову не приходило обратиться в суд с иском и защищать свое имя, честь, достоинство. Не было такого.

Я уже не говорю о моральном вреде. Наше законодательство не предусматривало возможности компенсации морального вреда, только с 1992 года стали появляться в судебной практике иски, где граждане наряду с защитой своей чести, достоинства, своего имени ставили вопрос о возмещении, компенсации морального вреда. На ше недавнее прошлое было такое хорошее, тогда не было конфликта между журналистами и юристами, когда исков не было, значит, мы жили хорошо? Я думаю, что мы вряд ли будем говорить о том, что Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» тогда мы были все счастливы. Наверное, те преобразования, кото рые произошли в стране, та свобода, свобода мнений, гласность — они породили то многообразие проявлений, которые мы встречаем на сегодняшний день в нашей жизни и встречаем в судах.

Сегодня здесь были выступления о том, что, наверное, судам не стоит принимать какие-то заявления от граждан, иски о защите чес ти, достоинства, какие-то надуманные иски, искусственные, чего их вообще принимать, слушать и отвлекать СМИ от своей работы. Я ду маю, это совершенно неправильный подход. Ведь у нас с вами есть Конституция РФ, и ст. 46 прямо говорит, что каждый гражданин имеет право на судебную защиту. Безусловно, мне как судье иногда не очень-то хочется заниматься многочисленными исками граждан.

Но гражданин имеет право, потому что нет другого органа в государ стве, который может его защитить. Мне, может, его иск кажется аб сурдным, нелепым, а для него это важный иск, допустим, его где-то оскорбил сосед на участке, я даже не говорю о средствах массовой информации. На собрании членов кооператива обсуждали какую-то проблему, и там его оскорбили. Для него это личная проблема, очень важная и серьезная, он идет в суд и защищает свою честь и достоин ство. Хотя в масштабах страны это дело такое неинтересное.

Мне, например, как судье совершенно не хотелось бы занимать ся таким делом, оно склочное, но тем не менее гражданин обраща ется, и я должен его рассмотреть и разрешить. А уж как разрешить: в пользу заявителя или отказать ему — это уже другой момент. Следу ет сказать, что иски о защите чести и достоинства наиболее сложные в судебной практике. Сегодня я здесь слушал выступления предста вителей СМИ других регионов. Практика показала, как видно из их выступлений, что совершенно разные подходы у юристов к реше нию этих проблем. Где-то иски удовлетворяются, где-то в них отка зывают. Мне очень понравился случай, когда назвали «край непуга ных идиотов». Наверное, на эту тему можно роман написать по по воду такого дела. И как его решить? Если взять двух судей, наверня ка они его по-разному решат. Это различные подходы. Когда слуша ются дела такой категории, здесь судье приходится обращаться к ря ду дополнительных материалов, не только нужно знать закон. Закон мы с вами взяли, открыли статью, все ясно и понятно. А как решить такое дело, если кого-то, допустим, обозвали фашистом, монархис том или приклеили иной ярлык? Здесь подходить односторонне и говорить, что раз его обозвали фашистом, значит его иск нужно удовлетворять, я не думаю, что обязательно это нужно делать.

Я в свое время, в 1994 году, когда только начинала складываться су дебная практика по искам к СМИ о возмещении морального вреда, Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации тоже занимался этим вопросом, анализировал судебную практику, подготовил небольшую публикацию по данному вопросу, и я считаю, что здесь должны быть очень разумные и осторожные, взвешенные подходы к решению этого вопроса. Почему я так об этом говорю? Ведь иногда СМИ, да и судебные заседания используются в качестве три буны для пропаганды своих взглядов, для привлечения общественно сти к своей персоне, особенно это касается исков, которые у нас по дают политические деятели, члены правительства, кандидаты в мэры, депутаты и другие граждане, которые хотят, чтобы к их персоне было приковано внимание. От этой категории дел мы никуда не денемся.

Мы недавно делали выборочное исследование по г. Москве.

Москва очень своеобразный регион в отличие от других регионов, потому что масса СМИ, очень много видных фигур, в том числе и политических деятелей, и, кроме того, разнообразные и сложные си туации. Что показала такая выборочная проверка? Мы просмотрели 87 дел, это центральные районы по г. Москве, и оказалось, что в случаях иски к СМИ предъявляли юридические лица, в остальных случаях иски предъявляли депутаты обоих уровней, дальше предъяв ляли министры, затем кандидаты в мэры, практически простых граждан, рабочих, врачей нет, они почему-то иски к СМИ не предъ являют. Что, у них другая честь, у них другие понятия о достоинстве?

Я не думаю. Иногда пишут, но в суд почему-то не обращаются. Если мы будем говорить об этой категории дел, об этой категории субъек тов, которые обращаются за защитой своих прав, — ведь это люди, которые у нас находятся на виду у всего общества;

когда человек идет в политику, он, безусловно, надеется на то, что он будет заме чен, что к нему будут привлечены СМИ, к его позиции, к его вы ступлениям, и поэтому, когда, допустим, появляется на радио или на телевидении, в печати какая-то критическая статья в отношении то го или иного политика, а он сразу бежит в суд, я думаю, что это его, конечно, личное право, но обязательно ли нужно суду удовлетворять такой иск — я в этом очень глубоко сомневаюсь. По Москве прошел ряд таких дел, когда предъявлялись иски и они удовлетворялись, но я думаю, что вряд ли можно было бы всегда согласиться с правиль ностью этих судебных решений. Конечно, если на сегодняшний день они вступили в законную силу, они не отменены, они являются для нас обязательными. Но сами подходы к удовлетворению таких исков у меня вызывают сомнения. И поэтому в отношении такой ка тегории заявителей, я думаю, судам нужно подходить более разумно, а СМИ, когда они отстаивают свою позицию в отношении этих ка тегорий граждан, я думаю, нужно преподнести суду такой материал, который бы раскрывал существо данного политического или госу Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» дарственного деятеля, его взгляды, не просто сказать, что он фа шист, и все. Вы проанализируйте его выступления, предположим, на протяжении какого-то периода времени, покажите это в суде, дока жите, что эти выступления носили такой характер, и тогда, может быть, будет принято совсем другое решение по конкретному делу.

Теперь несколько слов по поводу компенсации и размера мораль ного вреда. Здесь говорилось, что нужно выработать какую-то шка лу и говорить, что за доброе имя тебе такую-то сумму, за поруганную честь тебе столько-то денег. Здесь очень трудно выработать какие-то позиции, я думаю, что никакие высшие судебные инстанции такую рекомендацию никогда не дадут. Есть, правда, в настоящее время изыскания в среде юристов, которые часто практикуют в области уголовного права, там есть рекомендации по градациям, сколько нужно взыскивать за изнасилование, убийство и т.д. Я не специалист в области уголовного права, я не могу давать оценку этому.

Что же касается гражданских отношений по защите чести, досто инства, я допускаю, что уже сам иск о защите чести и достоинства в случае его удовлетворения свидетельствует о том, что это нарушен ное право защищено и восстановлено. Поэтому говорить о каких-то огромных суммах, тут прозвучали суммы в 10 млрд., у меня вызыва ет просто ужас, я по Москве еще таких случаев не слышал, чтобы со СМИ взыскать 10 млрд., мы должны будем разорить СМИ и закрыть его руками судебной власти. У меня это вызывает ужас. Если мы пойдем по такому пути, мы через полгода можем все СМИ закрыть и сказать: хватит свободы, хватит гласности, давайте будем все писать о хорошем и дружить все вместе. Ничего тогда у нас не получится.

Наверное, все-таки я допускаю, что в отдельных случаях размер ком пенсации морального вреда может быть определен судом по его ус мотрению, но это должно быть каждое конкретное дело в зависимо сти, будем так говорить, от обстоятельств причинения этого вреда.

Я, когда сегодня шел, посмотрел старую брошюру по моральному вреду, которая была издана в России еще до революции, в 1913 году.

Ведь мы 70 лет вообще не признавали возмещение морального вреда, нас учили, что моральный вред, денежная компенсация — это все чуждое, буржуазное, нам это ничего не нужно взыскивать, и мое по коление юристов выросло на том, что моральный вред — это необос нованное обогащение и нечего его взыскивать и удовлетворять. Од нако практика не только показала, что вред нужно компенсировать, его нужно удовлетворять не только в наших судах, но и в судах других государств, но к этому надо подходить очень разумно и очень осто рожно. Я хочу повторить то, что говорил юрист еще в начале нашего века, ведя речь о моральном вреде. Говорил, что право на возмещение Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации морального вреда есть право униженных и оскорбленных, я хочу под черкнуть, действительно униженных и оскорбленных, не тех, кто идет в суд для того, чтобы получить рекламу, получить голоса, а изу веченных, обездоленных и соблазненных, право эксплуатируемых писателей, артистов и служащих. Такие были подходы у русских юри стов к разрешению вопросов возмещения морального вреда.

Безусловно, сейчас у нас ситуация другая, за эти годы мы вперед очень продвинулись, наверное, ориентироваться на начало ХХ века не надо, но, думаю, хорошо бы иметь в виду, что моральный вред должен взыскиваться в значительных суммах применительно к уни женным и оскорбленным, обездоленным, эти критерии должны применяться в судебной практике в отношении этих граждан, а не так огульно, если он губернатор, значит, ему 5 млн., если он район ный начальник, ему 2 млн., такие подходы будут совершенно непра вильны при решении этого вопроса. Это все, что я хотел сказать.

Спасибо.

Ефремова: Мне думается, что чрезвычайно интересный аспект за тронул в своем выступлении Николай Семенович — это мотивация обращения истцов за судебной защитой. Мы проанализировали зна чительное количество нарушений в этой сфере, при этом пытаясь найти рядового гражданина, который бы обратился за защитой сво ей чести и достоинства. За весь год нашли только один такой «казус».

Вы понимаете, конечно, в нашей стране очень много и обиженных, и униженных, но тем не менее люди при нарушении их законных прав, при оскорблениях и всяческих унижениях не обращаются в суд за защитой. Научно-исследовательский институт Генеральной Про куратуры РФ проводил многочисленные широкомасштабные опро сы общественного мнения многие годы.

Результаты опросов показали, что люди не обращаются за защи той в правоохранительные органы, не только в судебные, но и в дру гие, потому что не верят в справедливость, не верят в то, что или прокурор, или суд будет защищать и отстаивать их права, а многие просто не хотят терять время и силы на то, что вообще потом не при несет никакого результата. Это очень тревожные результаты, они подтверждаются многочисленными исследованиями, да и опыт по вседневной жизни говорит об этом же. Между тем обращение рядо вых граждан за судебной защитой чести и достоинства является од ной из важнейших характеристик состояния общества, показателем его демократического развития.

Если посмотреть зарубежную практику, то она свидетельствует, что суды во многих странах проявляют более высокую степень тер пимости в отношении жестких выражений, если они высказаны в Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» адрес политиков правительства или органов государственной влас ти. Там должностные лица, высокие чины редко могут рассчитывать на удовлетворение исковых требований. Во многих случаях эти иски просто не принимаются. Каждый публичный деятель должен быть готов к повышенному, пристальному, а нередко и пристрастному вниманию со стороны средств массовой информации и обществен ного мнения. Поэтому, когда должностные лица обращаются с ис ком в суд, то зачастую такие требования просто не принимаются.

Это маленькое отступление. Я хотела бы предоставить слово желаю щим высказаться.

Болотовский (Московская коллегия адвокатов): Как сказал Генри Маркович, я не неофит, но по крайней мере занимаюсь этой катего рией дел не постоянно, поэтому многое здесь мне очень интересно и любопытно. Могу сказать, что один алгоритм я вывел: чем меньше в стране чести и достоинства, тем больше исков об их защите. Это как базис.

Но меня крайне тревожит, именно как профессионала, следую щая ситуация. Среди моих клиентов очень много достаточно круп ных коммерческих структур. И сейчас мы столкнулись с конкретной парой дел, не буду о них говорить, поскольку они находятся в стадии работы, где меня поразило спокойное отношение СМИ к такой очень любопытной проблеме. СМИ делает предположение о том или ином событии и заявляет, что этот товарищ — взяточник, эта фирма — мошенническая, то-то, то-то и то-то. Не знаю, по старой практи ке, по уголовным делам я всегда считал, не вдаваясь, простите меня ради Бога, в лингвистику, что обвинение в уголовно наказуемом де янии, мне так кажется, по-разному трактуется — и как клевета, и как ложный донос, и т.д., и т.п. Но ведь самое интересное, что мы сталкиваемся с двумя видами предположений, и если первое из них, когда журналист излагает определенную фактологию и заявляет с полной ответственностью, понимая возможную ответственность, что, по его мнению, это взятка, по его мнению, это уголовно наказу емое деяние, — это одно.

Но ведь очень часто СМИ допускают предположения, абсолютно не давая фактической стороны вопроса. И как мне представляется, права на такое предположение у него нет, потому что если делается вывод, что нападение на бывшего сотрудника фирмы с небольшим оборотом (10 трлн. рублей в год) было организовано его бывшими ра ботодателями, и единственной основой для такого предположения является заявление пострадавшего, что у него больше на свете врагов вроде бы и нет, то мне кажется это несколько смелым. Поэтому я пре красно понимаю, что здесь существует какая-то постоянная граница, Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации постоянный вопрос: есть ли право общественности знать, что проис ходит в стране, коридорах власти, и в коммерческих структурах, в ча стности, и где же все-таки начинается ответственность? Мне как про сто юристу представляется, что надо отвечать за такие вещи. Здесь Николай Семенович очень хорошо сказал о желании определенных, чаще всего политических фигур использовать суд как дополнитель ную трибуну для популярности. А когда представители СМИ говорят, ради Бога, вы быстрее подавайте иск, у нас подписная кампания, у нас рейтинг передачи падает, это что? Это не желание пользоваться жареным материалом для повышения тиража и соответственно уве личения рекламных расценок? Что такое телевизионный рейтинг, это вещь туманная, но тем не менее может быть и для этого. И здесь воз никает вопрос об ответственности за подобные вещи.

Кстати, должен поделиться своими наблюдениями. Я сейчас сво им клиентам рекомендую не обращаться с исками в общие суды о за щите чести, достоинства и деловой репутации. И если у меня полу чится то, чем сейчас я занимаюсь, то, возможно, в ближайшее время в арбитражный суд будет предъявлен иск о возмещении убытков.

Нет, не просто с публикацией, а с конкретными письмами контра гентов, как российских, так и западных, что после появления подоб ных публикаций они считают невозможным продолжать сотрудни чество с такими-то фирмами, что они разрывают переговоры, отзы вают свои подписи под протоколами намерений и даже требуют рас торжения контрактов. И мне будет очень интересно посмотреть на ситуацию, в которой окажется пресса. Если мои коллеги будут под держивать подобную практику и не защищать трудно определяемое в ГК понятие чести и достоинства, не будут дискутировать по вопро сам, что же является сведениями порочащими, а при полной недока занности серьезнейших обвинений станут ставить вопросы в арбит ражных судах о возмещении убытков, реально доказанных, реально просчитанных, мне представляется, что подобная вещь поставит прессу в тяжелейшее положение, и не дай Бог, чтобы это случилось.

Ведь, как я понимаю, одна из целей сегодняшней конференции — это именно то, что СМИ должны как-то аккуратнее обращаться с фактами, в то же время прояснить для СМИ и юристов какие-то оп ределенные понятия и составы, это очень полезная вещь. Но, доро гие мои, вы же все-таки должны понять. Тут прозвучало опять у Ни колая Семеновича, я на него ссылаюсь как на выступавшего послед ним, что в России привыкли верить печатному слову и ничто, даже сумасшедшие скандалы с МММ, ничего не изменили. Все едино — печатная статья воспринимается совсем по-другому, чем, допустим, выступление в эфире. Это ведь тоже надо учитывать. И появились Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» структуры в российской экономике, структуры, которые уже сейчас реально могут пострадать и уже страдают от ущерба, причиняемого их деловой репутации. Но не в плане, повторяю, такого абстрактно го разговора. Когда работаешь с очень серьезными западными кон трагентами, которые проверяют своего контрагента по полной про грамме, идиотские публикации о связях с мафией, коррупции, о коррумпированных всяких сделках являются конкретными и реаль ными факторами для отказа от огромных контрактов с конкретными фирмами и конкретными банками. Ни в коем случае, поймите меня правильно, я не говорю, что большой бизнес или что-то еще должны быть вне зоны критики, избави Бог, более того, там часто такое тво рится, необходимо, чтобы СМИ отражали эти процессы.

Но, друзья мои, вы посмотрите, что происходит. Ведь понятие «русская мафия» введено нашими СМИ, нет ни одной страны мира, включая Италию, страну классической мафии, где бы так кричали о русской мафии. Да нет таких слов «русская мафия», кроме двух-трех идиотских боевиков. Это термин русской советской прессы. Так вот и возникает вопрос: когда затрагиваются интересы личности, необ ходимо быть предельно осторожным, потому что неосторожно опуб ликованное слово может смертельно ранить человека, нанести ему огромную травму. Когда дело касается серьезных коммерческих структур, я подчеркиваю, серьезных, ведь это вы публиковали рекла му всевозможных компаний, вы, уже имея уголовное дело в отноше нии Мавроди, простите, это не относится ни к кому конкретно, это вы продолжали рекламу на телевидении МММ, даже когда Мавроди находился в камере. Либо одно, либо другое. Есть и серьезные эко номические статьи, есть и серьезный анализ, есть вскрытие серьез ных недостатков, кто против? Если появляются огульные обвине ния, если открытые выступления журналистов на стороне той или иной финансовой группировки, то, товарищи, давайте действитель но готовиться к серьезным арбитражным делам, не к тому, к чему мы привыкли в судах общей юрисдикции, а с четкими доказательствами ущерба, с арестами счетов, потому что иски будут миллионные, и не в рублях.

Опять же встает вопрос об ответственности журналистов, ответ ственности СМИ. И мне бы очень хотелось, чтобы у меня и моих коллег было как можно меньше дел, связанных со спорами с вами.

Не на этом, что называется, делать себе заработок, работу и все ос тальное. Нам нужно жить дружно и вместе. Те, кто представляет СМИ, я обращаюсь уже здесь к юристам, и те, кто представляет ис ки к СМИ, — кстати, часто это бывают одни и те же люди, — и по этому я призываю вас к элементарному анализу, к чему может привести Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации та или иная публикация. Ради Бога, никаких вопросов нет, все, что надо, должно быть опубликовано, но вы посмотрите сами: когда де ло касается серьезных экономических вопросов, у нас практически осталось считанное количество журналистов, читая которых, трудно определить, кого они поддерживают в экономической сфере. Изда ния четко поделились, программы телевидения четко поделились, и ущерб, приносимый подобными публикациями, на мой взгляд, вы ходит далеко за рамки.

В том, что сегодня в отдельных случаях нашей промышленности трудно выйти на определенные западные рынки, виноваты мы все, по скольку стоит постоянный крик о русской мафии, о коррумпирован ности. Да, мы коррумпированы, но, кстати, намного меньше Италии, намного менее, чем в Польше коррумпированы, я уже не говорю про Азию. Кстати, уровень коррупции в Штатах колоссальный, другое де ло, там коррупция культурная. Мы же не привыкли к этому. Мы кри чим: коррупция, коррупция, а доказать не можем. Докажите. Понима ете, у нас уровень следствия сейчас очень слабый, и они не могут дока зать ничего, ведь коррупция — понятие очень тонкое. Так давайте ува жать всех, и себя в этой ситуации, и экономику, и журналистов.

И действительно, товарищи журналисты, давайте быть поакку ратнее. Лучше предъявить иск от СМИ к какому-то финансовому гиганту, который его задавливает, чем представлять интересы этого финансового гиганта, споря с какой-то газетой, которая опублико вала идиотскую статью.

Петросян (Институт США и Канады): Я занимаюсь сравнитель ным правоведением, то есть изучаю, как одни и те же проблемы ре шаются в разных странах и разных правовых системах.

Мне хотелось бы подчеркнуть, что те же «проклятые вопросы», которые мы сегодня обсуждаем, встают — или вставали — перед су дами и в других странах. Это касается и разграничения фактических сведений и оценочных суждений, и определения подлежащего воз мещению морального вреда, и нахождения баланса между интере сом индивида, состоящим в неприкосновенности его доброго имени и репутации, и общественным интересом в свободе информации. Но у нас свободная от цензуры (во всяком случае, формально) пресса существует менее десяти лет, а это очень малый срок, между тем как в стабильных демократических обществах в течение десятилетий складывались определенная правовая традиция, единообразный подход к решению подобных дел. Поэтому накопленный в таких об ществах опыт рассмотрения конфликтов между индивидом и СМИ очень важен для нас — если не как руководство к действию, то по крайней мере как информация к размышлению.

Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» Например, в распоряжении американских судов имеется широ кий набор критериев и ориентиров, применяемых при рассмотрении дел о диффамации, выработанных судебной практикой, правда, аме риканская система гражданского права облегчает «кристаллизацию» таких критериев. Там суды руководствуются прецедентами, т.е. ре шениями, ранее вынесенными по аналогичным делам;

если те кон кретные обстоятельства дела «не укладываются» в прецедент, судья обосновывает и формулирует иное решение, создавая таким образом новый прецедент. С течением времени, по мере накопления реше ний, в судебной практике складывается единообразный, но, так ска зать, детализированный подход, который идет «от жизни». Меняет ся жизнь, т.е. социальный контекст, в котором действует право, — меняется и судебная практика.

В нашей правовой системе судья при решении дела применяет за конодательную норму, а это слишком абстрактная, слишком обоб щенная форма регулирования отношений, особенно таких «нети пичных» (в отличие, например, от имущественных) отношений, ка ковыми являются отношения рассматриваемой нами категории.

Здесь необходим более тонкий инструментарий, который у нас пока отсутствует. Следовательно, судам придется самим создать такой ин струментарий, самим выработать необходимые критерии. Но это сложная задача, требующая от судьи определенной вдумчивости и творческого подхода к применению закона, а также смелости, по скольку названные качества в нашей судебной системе раньше не поощрялись, и я не уверена, что поощряются сейчас.

Мне хотелось бы обратить ваше внимание на некоторую проти воречивость самого законодательного текста (я имею в виду статью 152 ГК). Статья озаглавлена «Защита чести, достоинства и деловой репутации». Между тем содержание статьи значительно уже, по скольку речь в ней идет только о распространении фактических све дений, не соответствующих действительности, т.е. диффамации. Та ким образом, заголовок статьи создает у потенциальных истцов, а иногда и у судей ложное представление о том, что и оценочные суж дения подпадают под ее действие, поскольку они также (а может быть, и в большей степени) задевают честь и достоинство лица или организации. Но в подобных случаях нет возможности предъявле ния гражданского иска. Единственное средство, к которому может прибегнуть лицо, — это возбуждение уголовного дела по ст. 129 и 130 УК РФ, а это весьма проблематично, поскольку возбуждение де ла зависит от прокуратуры, и, таким образом, ситуация уходит из под непосредственного контроля лица, считающего себя оскорблен ным. В результате в некоторых случаях честь и достоинство лица ос Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации таются незащищенными. Разумеется, это несправедливо;

тем не ме нее, как мне представляется, решение этой проблемы не может быть найдено за счет расширительного толкования ст. 152 ГК.

Что касается «оценочных суждений», то мне хотелось бы напом нить представителям СМИ, для их же пользы, что существуют такие неправовые понятия, как профессионализм и вкус. Тут было рассказа но о том, как Невзоров предъявил иск к газете, которая процитирова ла кого-то, кто назвал его сволочью. Я думаю, что нет необходимости оценивать личность Невзорова. И тем не менее уверяю вас, что благо родная задача обличения Невзорова могла бы быть выполнена — и с большим эффектом — без применения столь сильных (и примитив ных) методов, если бы журналист обладал достаточным профессиона лизмом и хорошим вкусом. А повода для иска не было бы.

Еще одно замечание — по поводу компенсации морального вреда и жалоб на ее размеры. Хочу напомнить, что суды никоим образом не связаны суммами, указанными в исковых заявлениях, и определяют размер компенсации в зависимости от характера причиненных потер певшему физических и нравственных страданий (а не от того, как он оценивает свою честь или репутацию), с учетом требований разумнос ти и справедливости. Поэтому полагаю, что несоблюдение этих требо ваний является основанием для кассационного пересмотра решения.

И последнее. Тут вскользь была брошена реплика относительно того, имеет ли осужденное лицо право на защиту чести и достоинст ва в той же мере, что и все прочие граждане. Имеет — вне всяких со мнений. И это не просто мое личное мнение, это твердая позиция Палаты по информационным спорам, заявленная ею по громкому делу, в котором фигурировал тот же Невзоров. Кажется, это дело не имело судебного продолжения — а жаль. Спасибо за внимание.

II-е заседание Симонов: Следующую часть нашей конференции ведет у нас Ан дрей Георгиевич Рихтер, ему слово.

Рихтер (Центр права и СМИ): Я бы хотел еще раз напомнить, что у нас четыре темы и поэтому мы просили бы выступающих говорить только по темам, чтобы завтра не пережевывать то, что сказано сего дня, это будет не так интересно. Тема наша «Факт и мнение. Собы тие и оценка. Фактуальная и оценочная информация в СМИ и линг вистический и правовой аспекты». Сегодня уже говорилось на эту тему на утреннем заседании, к сожалению, опять-таки, и многие мысли были высказаны, которые нужно либо апробировать, либо опровергнуть. В том числе было сказано, что мнение является фак Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» том. Мне кажется, что, если мы согласимся с тем, что мнение — это тоже факт, дальше говорить будет не о чем, потому что тогда никакой защиты у мнения не будет. Хотя ясно, конечно, что не существует чистого факта, любая фактическая информация все равно несет эле мент какой-то оценки. Я не знаю журналиста, который мог бы изло жить факт так, чтобы сознательно или несознательно не высказать свое отношение к нему. И в то же время в большинстве случаев мне ние, конечно же, должно быть основано на фактах и не может быть голым мнением, не основанным ни на чем.

Мы договаривались с организаторами, что я скажу несколько слов о том, как решать проблемы, которые изложены во втором пункте нашей повестки. На Западе, и, видимо, лучший пример — США, где права журналистов в какой-то степени возведены в абсо лют или по крайней мере ставятся выше, чем другие права граждан — тем не менее и в США существуют серьезные ограничения воз можности журналистов манипулировать фактами либо злоупотреб лять своим собственным мнением. Главный элемент при изложении фактов и при исках к этим журналистам и СМИ в связи с фактами заключается в том, что защитой СМИ является правдивость этих фактов, причем правдивость не должна быть абсолютной, главное, чтобы по существу факт был изложен верно.

И яркий пример, который характеризует ситуацию в американ ском законодательстве в связи с этим, — это случай, когда одна из американских газет изложила выступление на парламентских слуша ниях в Конгрессе США. В этом выступлении прозвучала фраза, кото рую можно услышать и на российских парламентских слушаниях, она примерно такова: один из выступающих обвинил политических заго ворщиков — сионистов — в наличии плана захватить власть во всем мире и передать ее в руки мирового правительства. Газета просто на писала, что г-н такой-то выступил с нападками на евреев. Г-н подал иск против газеты, и суд отклонил этот иск в связи с тем, что по суще ству газета изложила факт правдиво. Тем не менее правдивое сообще ние ложных обвинений не может служить защитой по американскому законодательству, за исключением случаев достаточно ограниченного ряда, на федеральном уровне или по крайней мере на уровне всех штатов, — это использование стенограмм судебных заседаний и ис пользование документов либо стенограмм правительственных орга нов как исполнительной, так и законодательной власти.

В некоторых штатах считается, что использование документов полицейских управлений, полицейских участков, книг записи, в ко торых написано, кто и в чем обвинен, предположим, при аресте, яв ляется также защитой. Но в принципе любой журналист не может Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации ограничиться просто правдивым цитированием ложного обвинения или ложных высказываний, так же, как и в российском законода тельстве, он должен доказать или по крайней мере получить какие то доказательства правдивости того или иного утверждения. Причем так же, как и у нас, сделать это достаточно сложно, опираясь только на свидетелей, потому что свидетели, как правило, либо испаряют ся, либо начинают менять свои показания, поэтому документальное подтверждение тех или иных утверждений журналист должен полу чить, если он собирается использовать возможное ложное обвине ние либо ложную интерпретацию в своем репортаже. Личной убеж денности репортера в правдивости недостаточно.

Что касается мнений и различий между мнением и фактом, то здесь на основе прецедентного решения Верховного суда США тоже создана достаточно четкая градация, которая позволяет с большей или меньшей, пусть не стопроцентной ясностью отделить факт от мнения — эта градация была изложена судьей Паулом в деле Герца, достаточно знаменитом. Судья тогда сказал, и это выражение ис пользуется во всех последующих судах, как правило, там, где речь идет о факте и мнении, судья сказал, что не существует понятия лож ной идеи. Сколь бы вздорным ни казалось мнение, не дело суда по правлять это мнение, оно может быть оспорено лишь в конкуренции с другими мнениями. То есть здесь подчеркивается, что необходим рынок идей, и на этом рынке идей, мнений должна проходить кон куренция, и ее нельзя ограничивать. И в этом ценность американ ской и западной демократии.

В этом деле, деле Герца и деле Эванса и Новака против Кольмана, где журналисты-комментаторы Эванс и Новак обвинили профессо ра Кольмана, который получил назначение в Массачусетском уни верситете на должность руководителя кафедры политологии, в том, что он является марксистом и собирается использовать университет для того, чтобы организовать революцию, в том, что он является не квалифицированным и неграмотным специалистом. После этого Кольман подал иск против журналистов.

В суде были определены четыре основных отличия факта от мне ния. Первое — по критерию языка: используется ли в журналист ском материале точный язык либо туманные выражения и напы щенный слог. В случае, если речь идет о точных выражениях, кото рые говорят о точных вещах, то статью можно охарактеризовать как статью, наполненную фактами. Если же речь идет о напыщенном языке или туманных выражениях, то это, скорее всего, будет мнение.

Второй критерий — проверяемость. Если факт можно прове рить, соответствует он истине или нет, ложен или верен, то мнение Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» можно охарактеризовать по принципу «справедливое или неспра ведливое мнение», то есть насколько это мнение можно считать справедливым. И опять-таки если речь идет о справедливости или несправедливости мнений, то не суд должен решать, насколько то или иное мнение может быть справедливо.

Третий критерий — это критерий контекста, то есть, как прави ло, того, где помещена статья. Если она помещена на странице ново стей, то, скорее всего, в ней должны быть изложены факты, а если на странице с комментариями, скажем, на странице, где публикуют книжное обозрение, ресторанное обозрение и т.д., то читатель, ско рее всего, будет воспринимать это как мнение: восприятие читателя во многом зависит от страницы, на которой опубликована та или иная статья.

Четвертый критерий также имеет отношение к языку, и здесь суд должен поставить вопрос;

ясно ли читателю, что в материале исполь зованы такие стилистические приемы, как метафоры, гиперболы и другие формы, присущие именно выражению мнения, а не факта. Ес ли в статье сказано, что г-н такой-то изнасиловал свою дочь, то это, видимо, факт, — если написано, что он изнасиловал землю-мать, то, естественно, это гипербола, и ни о каком факте здесь речи быть не мо жет, а этот материал будет характеризоваться как выражение мнений.

Или как случай, который более или менее верно изложен в фильме «Народ против Лaрри Флинта», когда иск был подан в связи с тем, что журнал «Хастлер» утверждал, что Пауэл, руководитель морального большинства, переспал со своей матерью в состоянии алкогольного опьянения в туалете во дворе своего собственного дома. Здесь по це лому ряду параметров было ясно, что это гипербола, не имеющая ни какого отношения к факту.

Позднее был добавлен пятый критерий, связанный с тем, что ес ли в журналистском материале наличествуют политические обвине ния, то в любом случае это будет выражение мнений, и этот матери ал находится под той же защитой, как выражение мнений в других случаях. Политические обвинения, как правило, примерно такие же, как в нашей стране: это «неонацисты, Аль Капоне, мафиози» или бо лее мягкие, такие, как «бездарный политик» и т.д.

Сегодня мы также будем говорить о слухах. Я помню, как лет пять назад в США было опубликовано блестящее исследование «Слухи как средство массовой информации», которое, правда, не совсем имело отношение к праву, но слухи, безусловно, присутствуют в аме риканских СМИ. Кстати, материал послужил основой для очень хо рошей диссертации, которая у нас была написана Виктором Хрулем, некоторые здесь его знают, «Анекдот как средство массовой инфор Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации мации», так что я рекомендую тем, кто интересуется анекдотами и слухами, посмотреть эти два материала. Достоверность является до статочно важным элементом и в западной журналистике, и нейт ральность репортажа является хорошей защитой в тех случаях, когда пытаются опровергнуть достоверность того или иного материала.

Характерный пример связан с делом, которое было около 15 лет назад в США, когда публично были обвинены ученые, работавшие в ряде химических компаний и утверждавшие, что химикаты являют ся безвредными для людей. Они были обвинены людьми, которые боролись за охрану окружающей среды, в том, что они высказывают такое свое мнение только потому, что получают деньги от этих хими ческих компаний. Газета «Нью-Йорк Таймс» опубликовала большой материал об этом, где изложила мнение противников ДТТ, журнали сты взяли интервью у специалистов, которые были обвинены, и, на конец, был опубликован краткий комментарий научного обозрева теля «Нью-Йорк Таймс». Несмотря на кажущийся баланс, ученые, обвиненные в том, что высказывают свое мнение только потому, что получили деньги от химических компаний, подали иск против «Нью-Йорк Таймс», и здесь впервые возник критерий нейтрального репортажа. Судья отклонил иск на основании того, что журналисты не высказывали свою точку зрения при написании этой статьи, что они сами не проводили исследование, что они не брали чью-либо из сторон, и так как обвинения против ученых имели отношение к об щественным интересам, имели отношение к новостям, то журнали сты здесь ни при чем.

Проверка фактов важна для американских журналистов, но и у них, как и у нас, не имеется следственного аппарата и они не могут удостовериться на 100% в том, что то или иное заявление или обви нение соответствует действительности. Но я хотел бы обратить ваше внимание на то, что в нашей ст. 49 Закона «О СМИ» говорится об обязанности журналиста проверять, а не поверить достоверности со общаемой им информации, что тоже может говорить о том, что нет завершенности этого процесса. Видимо, необходимо просто дока зать, что журналист принял какие-то меры для того, чтобы удостове риться в истинности либо ложности тех или иных фактов. Это введе ние, которое я хотел бы сделать, начиная наше вечернее заседание, и вновь предоставить слово профессору Алексею Леонтьеву.

Леонтьев: Строго говоря, большая часть того, что я мог бы ска зать, описана в нашей книге, поэтому я просто хочу некоторые вещи подчеркнуть.

Все время вопрос ставится так: факт — мнение, факт — оценка, фактологическая и оценочная информация, то есть весь процесс, Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» который мы с вами исследуем, оказывается где-то между реальным фактом (или реальным событием, если хотите) и текстом журналис та. На самом деле, если попытаться разобраться, — а это мы и попы тались сделать в нашей книге, — здесь несколько звеньев, целая це почка, и в каждом из звеньев этой цепочки возможен сбой, созна тельный или бессознательный.

Возьмем то, что мы называем образом события в сознании жур налиста: он может выделить в сознании несущественное, он может увидеть не главное, он может увидеть такое, что, будучи подано в тексте, по существу противоречит сути того, о чем он пишет. И не адекватность того, что воспринимает зритель, читатель, слушатель, может корениться в разных звеньях этой цепочки — в том, как фор мируется у журналиста образ события, в том, как он воплощается в текст, в особенностях восприятия текста зрителем или читателем.

Если вы видите своими глазами событие на телевизионном экране, то у вас возникает подсознательное убеждение, что, раз вы это види те своими глазами, так оно и есть. Но мы-то с вами знаем хорошо, что это совсем не так, что можно сделать так, что вы увидите совсем не то, что есть, хотя вы увидите действительные кадры, реально сня тые на месте событий. Между образом события и текстом может быть сбой. Может быть сбой на следующем этапе, потому что текст существует и функционирует только тогда, когда читатели или зри тели этот текст увидят, телевизионный, визуальный прежде всего.

Может быть разный читатель, и может быть разный зритель, и может быть ситуация, при которой я, журналист, пишу в расчете на одного читателя, а читает этот текст совсем другой, с другими установками, другим сознанием. И здесь сбой будет, неадекватность. У каждого читателя или зрителя есть свой специфический жизненный опыт, свои убеждения, свои социальные установки. Возможна даже специ альная ориентация на определенного читателя, и мы это видим по стоянно вокруг нас в сильно ангажированных органах печати, ска жем так.

Может быть сбой не намеренный, а просто по недостаточной профессиональной компетентности журналиста, а может быть со знательный, то есть, скажем, в силу определенной (опять будем го ворить мягкими выражениями) ангажированности журналиста. Мы это называем в нашей книге механизмом введения в заблуждение.

Этот механизм введения в заблуждение — это проблема не работы с текстом и не отношения текста только к реальному событию, — это, если хотите, проблема психологии общения и массовой коммуника ции и деятельности прессы и телевидения как вида такого общения.

Поэтому я бы начал раскручивать всю эту нашу проблему, не начи Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации ная с соотношения факта и мнения, события и оценки. Я бы начал, как мы здесь и сделали, с попытки раскрытия всего этого механизма во всей его сложности. Мне кажется, что иначе мы все время будем крутиться в рамках, заранее нам самим себе заданных. А действи тельность, как чаще бывает, гораздо богаче.

Рихтер: Спасибо, Алексей Алексеевич. Следующий выступаю щий — Генри Маркович Резник, компания «Резник, Гагарин и парт неры».

Резник: Я старался быть дисциплинированным, когда выступал в роли модератора, и не выходить за рамки очерченной программы те мы. Но многие выступавшие конвенцию не соблюдали и переходи ли на обсуждение вопроса о факте и оценках. Буквально минуту уде лю внимание первой проблеме. Многое из того, что здесь говори лось, изумляет и удручает. Мы собрались для того, чтобы освоить правовую алгебру, а вынуждены были обсуждать нарушения элемен тарных правил арифметики. Так давайте называть вещи своими име нами. Если судья способен вынести решение, обязывающее опро вергнуть слово «сволочь», «мразь», «идиотизм», его нужно гнать с ра боты к чертовой матери. Когда удовлетворяется иск и предлагается опровергнуть то, что регион — «край непуганых идиотов», несоот ветствие судьи занимаемой должности не вызывает сомнений. Тог да, когда взыскиваются десятки миллиардов за причинение мораль ного вреда, ясно, что никакого отношения к праву это не имеет, про сто-напросто творится откровенный произвол. Так давайте отделим эти вопиющие, дикие случаи от серьезного обсуждения проблемы.

Не могу не вспомнить бессмертное решение суда по делу Саши Минкина. Он назвал героиню своего очерка «яшкиной внучкой» (Яшка — слуга из «Вишневого сада») и «дочкой Шарикова». Суд признал это сведениями, не соответствующими действительности, обязал опровергнуть. Я в кассационной жалобе написал, что с точки зрения констатации факта решение неколебимо, то есть живой чело век не может быть близким родственником литературных персона жей. Смешно, но больше грустно. Эти вопиющие, дикие решения — не предмет рассмотрения на конференциях, хотя рассказанные ис тории безусловно оживляют общение, это материал для работы ква лификационных коллегий судей.

Теперь собственно к проблеме. Факт и мнение. Я признателен ав торам исследования за точную постановку проблемы. Вообще наука, она чем хороша? Она делает более сложной и непонятной такую, ка залось бы, знакомую проблему. Строго говоря, говорить надо не о факте и мнении, а о разного рода понятиях и суждениях. В филосо фии и логике выделяются три типа высказываний: дескриптивное Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» (описательное), оценочное и нормативное. Очень соблазнительно утверждать, что опровергаться могут только описательные понятия и суждения. Рад бы согласиться с теми, кто так считает, но, увы, не мо гу. В языковой практике картина сложнее. Воспользуясь образом ли нии, как и Владимир Борисович Исаков. Окажется, что по краям континуума располагаются чисто описательные и чисто оценочные словесные конструкции.

Да, чистые оценки «хороший-плохой», «худший-лучший», «доб рый-злой» не могут быть предметом опровержения, поскольку не поддаются проверке на истинность. Оценочное суждение говорит не об объекте, а об отношении субъекта к объекту. Конечно, можно спросить человека, почему он считает кого-то хорошим (отцом, по литиком, бизнесменом и т.д.), и привести обоснования «хорошести» или «плохости». Но наполняться эти оценки могут любым содержа нием. Например, мы можем узнать, что хороший отец — тот, кто бьет сына, поскольку жизнь сурова и надо воспитывать бойца, готовить его к жесткому противостоянию неблагоприятной среде. Или злым считают человека, подающего милостыню нищим, ибо тем самым он плодит дармоедов. Мы в сфере вкусовых субъективных предпочтений и не имеем возможности мерить их объективными обстоятельствами.

Но между чисто описательными и чисто оценочными высказывани ями находится широкий языковой слой оценочных выражений с фактической ссылкой. Нечестный, ненадежный, лживый, цинич ный, безграмотный, антиобщественный — перечень можно длить долго. Такие слова, будучи оценочными, все же дают описание, в це лом, конечно, подчиненное оценке. Введение в норму о распростра нении порочащих сведений понятия деловой репутации, на мой взгляд, дает ответ на вопрос об опровержимости оценок. Опорочение деловой репутации чаще всего происходит в форме оценок.

Например, о предпринимателе распространены сведения, что он ненадежный партнер. Ничего себе оценочка — миллиарды можно потерять. А согласно позиции радикально настроенных коллег идти в суд за опровержением такой оценки и думать не моги. Нет, такие «привязанные» к действительности оценки могут служить предме том исследования и опровержения. Но вот все ли негативные оцен ки являются порочащими? Целесообразно разграничить оценки на пять видов: правовые, нравственные, деловые, идеологические и по литические. Для меня очевидно, что последние две разновидности оценок не являются порочащими с точки зрения ст. 152 ГК, они не означают утверждений о нарушении закона или моральных принци пов. Давайте все-таки опираться хотя бы на те критерии, какие есть.

Конституция гарантирует политическое и идеологическое многооб Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации разие. И это принципиально неверно, когда какого-либо деятеля оценивают как политика-фашиста, т.е. понятие «фашист» употреб ляется не в бытовом значении, как синоним палача, человеконена вистника и изувера, а в сугубо политическом смысле, — тут же сле дует окрик суда: не смейте порочить. Полный абсурд. Характеристи ка политика в качестве фашиста, значит, порочит, а в качестве ком муниста, равно как либерал-демократа, кого там еще, монархиста, державника — нет?! Все это не порочащие оценки, в отличие от приведенных выше нравственных и деловых?

Теперь о слухах. В Законе о СМИ сказано: не допускается распро странение слухов под видом достоверных сообщений. А распростра нять слухи как таковые допустимо? Например, пишется: по слухам, такой-то чиновник коррумпирован. Разнесены слухи как... слухи.

Закон о СМИ на сей счет молчит. Значит, можно? Ведь диффамация становится все изощреннее. Прикормленные и щедро оплаченные отравленные перья прямо не выводят: «Такой-то — коррупционер».

Ссылаются на слухи, оперативные источники, мнения безымянных экспертов, информацию, полученную от кругов, близких к.... Моя позиция такова: сослался на слухи и источники — докажи, что тако вые действительно имели место. Представить доказательства слухов практически невозможно. Вряд ли придет в суд свидетель и скажет, что слышал что-то на базаре. Так что распускание слухов — во всех случаях наверняка проигранный иск, если не указан источник ин формации.

Ратинов (НИИ Генеральной Прокуратуры): Тогда мы будем счи тать, что информация, представленная таким образом, является не достоверной, если не будет представлен другой источник.

Резник: В уголовном процессе недопустимы показания свидетеля, если он не может назвать источник осведомленности. В гражданском процессе такое ограничение прямо не прописано. К сожалению.

Кратко о возможности использования экспертных заключений.

Совершенно определенно заявляю: те, какие сейчас фигурируют в суде, требованиям, предъявляемым к экспертизам, не удовлетворя ют. Так называемые специалисты-психологи, реже — лингвисты от вечают на вопросы: являются ли распространенные сведения поро чащими, разжигают ли они межнациональную рознь, унижают ли честь и достоинство, т.е. вторгаются в область права, подменяя собой следователя и судью. Я в принципе против проведения каких-либо социально-психологических и психолингвистических экспертиз по авторским текстам, в частности по делам о разжигании националь ной розни. Предлагаю задуматься над простым обстоятельством: че ловек обвиняется в том, что стремится разжечь ненависть у широкой Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» массы читателей-непрофессионалов какого-либо издания. А следо ватель или судья заявляет: нужно заключение специалиста, пусть он разъяснит содержание статьи. Как же можно обвинять автора в стремлении умышленно посеять вражду, оскорбить, унизить нацио нальное достоинство? Полагаю, само привлечение эксперта устра няет возможность уголовного обвинения.

Рихтер: Есть ли вопросы к Генри Марковичу?

Петросян: Считаете ли вы, что суды могут руководствоваться ка кими-либо объективными критериями, что-то типа американского критерия среднего человека, оправдан ли этот критерий, когда ре шается вопрос о том, насколько неприлично или оскорбительно, или должен приниматься во внимание? Я понимаю, что это скорее теоретический вопрос.

Резник: Ваш вопрос об оскорблении. Что касается оскорбления, то его надо переводить в гражданско-правовую либо административ ную плоскость или вообще удалить из законодательства. В Америке речи ненависти ненаказуемы. Там, когда кого-то называют задни цей, то в суд с этим не пойдешь. Да и их политики не столь трепет ны, как наши, видимо, еще не получившие должной закалки.

Рихтер: Генри Маркович, если позволите вернуться на одну ми нуту к слухам. Вы упомянули статью 51 о том, что журналист не вправе распространять слухи под видом достоверной информации.

Стало быть, он может, видимо, распространять слухи под видом слу хов, и, видимо, у него есть такое право. И ограничение на это право не имеет отношения к этой статье и имеет отношение к случаям уни жения чести и достоинства. Скажем, слух о том, что президент рас пустит Думу или что Дума будет распущена. В данном случае напи сано, что это слух и опубликовано под видом слуха.

Резник: Слух, что президент распустит Думу, главу государства не порочит. Имеет право распустить.

Рихтер: Стало быть, можно распространять слухи под видом слухов?

Резник: Прямого запрета в Законе о СМИ нет. Важно, чтобы этот слух не был выдуман самим журналистом. Такая форма, пожалуй, уводит журналиста от судебной ответственности, как, кстати, и не ограниченный во времени прогноз. Я не вижу в нашем законода тельстве возможности с ним разобраться. Только в Судебной Палате по информационным спорам.

Симонов: То есть перевести журналистов из расследователей-ана литиков в футурологи, и это единственное спасение для всей журна листики?

Резник: Прогноз ведь всегда неопределен. Футурологическое суждение о будущем проблематично, вероятностно. Но если журна Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации лист напишет о свежеиспеченном чиновнике так: «Не пройдет и го да, как будет брать взятки», тогда тому надо подождать год и идти в суд. Если взятки не взял, то выиграет дело.

Рихтер: Спасибо. Кто хотел бы следующим выступить? Несколь ко раз вспоминали Судебную палату. Виктор Николаевич, вы по мните дело, связанное с фактом и мнением, или необходимо напом нить?

Монахов (Судебная палата по информационным спорам при Прези денте РФ): Мне представляется, что многое из наработанного наши ми американскими коллегами, об опыте которых столь интересно говорил А.Г. Рихтер, применимо и на нашей грешной земле. Напом ню, что, говоря о российских судьях, М.Е. Петросян сказала, что многим из них не хватает смелости, нетрадиционных подходов к ре шению проблем реформирующегося «на ходу» из тоталитарного в демократическое качество российского права. Я думаю, что у моих коллег — членов Судебной палаты (а это четыре юриста и три жур налиста) — эти качества присутствуют. И достаточная смелость ре шений. И готовность к применению новых подходов при решении столь вызывающе нетрадиционных для классической судебной сис темы споров и иных дел, попадающих к нам в производство. Так что по крайней мере в практике Судебной палаты мы попробуем в под ходящих случаях эти американские наработки испытать на предмет их применимости к нашим российским условиям. Это первое, о чем я хотел сказать.

Второй мой тезис связан с проблемой правоприменения некото рых норм ст. 152 ГК России. Я согласен с уже высказанным здесь ут верждением, что мы собрались сюда не арифметикой юридической заниматься, а скорее алгеброй или юридическим сопроматом. А ко ли так, то придется признать, что многие проблемы, что мы здесь об суждаем, так и останутся (может быть, даже на длительное время) проблемами. Но тем не менее, а вернее, тем более обсуждать мы их должны. И, возможно, предметнее и глубже.

Что имеется в виду в данном случае? Прежде всего речь идет о не совершенстве формы и содержания ст. 152 Гражданского кодекса России. В этом несовершенстве есть несколько аспектов. Один из них упомянула М.Е. Петросян, отметив, что название этой статьи, а она называется «Защита чести, достоинства и деловой репутации», шире, чем ее фактическое содержание. Кроме того, достаточно мно го вопросов возникает по поводу оценки содержания и характера тех сведений, о которых говорится в этой статье. Важнее всего то обсто ятельство, что на сегодняшний день отсутствуют достаточно объек тивные критерии оценки такого рода сведений как «порочащих».

Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» Считать в качестве таковых те, что приводятся в известном поста новлении № 11 Пленума Верховного Суда РФ «О некоторых вопро сах, возникших при рассмотрении судами дел о защите чести и до стоинства граждан и организаций»: «Порочащими являются такие не соответствующие действительности сведения, содержащие ут верждения о нарушении гражданином или организацией действую щего законодательства или моральных принципов, о совершении нечестного поступка, неправильном (?!!!— В.М.) поведении в трудо вом коллективе, быту и другие сведения, порочащие производствен но-хозяйственную и общественную деятельность, репутацию и т.п., которые умаляют их честь и достоинство», — при всем уважении к судьям, составляющим Пленум Верховного Суда России, уже не представляется возможным.

На прошлогодних, 1997 года, слушаниях «СМИ: критика власти и власть критики», проведенных Судебной палатой по информацион ным спорам, Главным контрольным управлением Президента РФ и Союзом журналистов России, в качестве центральной обсуждалась проблема создания новых отношений между органами государст венной власти и прессой при публикации критических материалов в адрес власть предержащих.

Так вот, одним из главных элементов уже существующих отноше ний между этими социальными субъектами (элементом, кстати, то же относительно новым) многими участниками слушаний называ лась распространенная практика искового, с использованием имен но 152-й статьи ГК, реагирования на критику власти со стороны прежде всего печатной прессы и их читателей. При этом отмечалось, что зачастую роль «не соответствующих действительности» отводит ся отдельным неточностям, содержащимся в этих критических мате риалах.

Вот несколько утрированных, но сохраняющих смысловую на грузку примеров такого рода: «Удои в нашем районе снизились не на 150%, как утверждает газета «X», а всего на 120%». Или: «Директор У. в рабочее время употреблял не коньяк, как писала газета, а водку».

Придав с помощью такого нехитрого приема статус «не соответству ющих действительности» всему комплексу печатных критических замечаний в свой адрес, среднестатистический российский началь ник, освоивший подобную исковую технологию защиты от критики, уже вполне уверенно трактует в качестве порочащих и другие сведе ния о своей производственно-хозяйственной и общественной дея тельности, изложенные в той или иной критической публикации.

В качестве конкретного примера такого рода отношений «власть — пресса» можно привести позицию липецкого губернатора М. На Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации ролина, многократно судившегося с «Известиями» по ст. 152 ГК, так как он считает, как пишет газета, что «любое критическое замечание о его епархии, будь то комитет по охране природы или сельхозуправ ление, порочит его личную честь и личное же достоинство, ибо он за все в ответе» («Известия» № 126 от 11. 07. 96 г.). В этот же ряд приме ров хорошо «ложится» и ставшая почти знаменитой комичная исто рия, о которой я уже рассказывал в ходе нашей первой встречи по проблемам защиты чести и достоинства (см. «Защита чести и досто инства. Теоретические и практические вопросы. М.: изд-во «Шаг», 1997, с. 26–27).

Напомню вкратце ее суть. Судебная палата осенью 1996 года встала на защиту права журналистов из газеты «Красное Знамя» (Ре спублика Коми) критиковать действия чиновников администрации главы Республики Коми в подзабытом теперь жанре фельетона. (См.

решение СПИС от 26.09.96 № 17 (100) «Об обращении Клуба глав ных редакторов региональных газет России в связи с ситуацией во круг газеты «Красное Знамя» (Республика Коми)»).

К сожалению, наше решение, признавшее действия руководи теля администрации главы Республики Коми А.Ф. Гришина, выра зившиеся в направлении служебного письма главам местной ад министрации с «подсказкой» именно исковой реакции на фелье тонную критику в свой адрес, неправомерными, представляющи ми собой форму давления на редакцию газеты, не остановило «го рячих чиновных парней» из Республики Коми в их судебных при тязаниях.

Сыктывкарскому городскому суду 30 мая 1997 года все же при шлось слушать дело «О нанесении ущерба деловой репутации» 18-ти главам администраций городов и районов Республики Коми со сто роны опального в республике СМИ. К чести суда, он, так же, как и мы, не нашел в фельетоне «Красного Знамени» состава правонару шения по нанесению ущерба деловой репутации представителей ис полнительной власти Республики Коми. Я говорю: к чести, ибо ни для кого не секрет, что при достаточном желании начальства все-та ки можно было увидеть черную кошку «ущерба деловой репутации» в темной комнате, даже в условиях ее полного отсутствия там. Сык тывкарский горсуд, а вслед за ним и Верховный суд Республики Ко ми (чиновники обратились туда с кассационной жалобой) этого не сделали, и это многое говорит об уровне реальной независимости су дебной власти в этой отдельно взятой республике.

В итоге можно констатировать, что с точки зрения правовых норм ст. 152 Гражданского кодекса, что называется, de jure в граж данско-правовом смысле, деловая репутация 18-ти чиновников из Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» Республики Коми от публикации того апрельского 1996 года фелье тона в газете «Красное Знамя» не пострадала. Но так ли это очевид но с точки зрения политического или морального de facto?!

Этот же вопрос встает и по поводу другого казуса, также бывшего предметом рассмотрения как в рамках судебной системы России (суд в г. Кандалакша, кассация в Мурманском облсуде, обращение в Верховный Суд РФ), так и у нас в Судебной палате (см. Экспертное заключение СПИС от 28.02.97 «Об обращении Фонда защиты глас ности по вопросам, возникшим в связи с информационным спором между редакцией газеты «Нива» (гор. Кандалакша Мурманской об ласти) и Бутусовым В.А.» в сб. «Судебная палата по информацион ным спорам при Президенте РФ 1996–1997», центр «Право и СМИ».

М.: изд-во «Прогресс», 1997, с. 109–111).

Фактология казуса предельно проста. Районная газета в Мурман ской области опубликовала в 1994 году небольшой материал с выра зительным названием «Защитники с протянутой рукой». Речь там шла о «трудной судьбе» горотдела милиции в г. Кандалакша, которо му-де хронически не хватает скудных бюджетных ассигнований на обеспечение надлежащего уровня защиты горожан от преступных посягательств. Заместитель начальника горотдела В.А. Бутусов, де лясь с журналистом своими бедами, рассказал ему и о приятном.

Вот, мол, нашлись добрые дяди из фракции ЛДПР в Госдуме, кото рые выделили нам 3 млн. рублей на техническое оснащение отдела.

В конце материала приводилось обращение В.А. Бутусова к «состоя тельным людям города» с просьбой поддержать этот «партийный по чин» и указывался номер расчетного счета ГОВД, на который следо вало перечислять действительно потребные милиции деньги.

Месяц спустя газета «Нива» под рубрикой «Резонанс» публикует одно из читательских писем, полученных в ответ на этот милицей ский зов о денежных вспомоществованиях от «состоятельных» лю дей. С точки зрения О.П. Лопинцева, автора этого письма — рядо вого читателя «районки», такого рода обращения высоких милицей ских чинов «есть не что иное, как попытка легализации коррупции, противоречащая служебной этике, кодексу чести милиционера». От вет же «высокого» милицейского чиновника районного уровня на эту читательскую оценку своей инициативы был направлен не в га зету, а в Кандалакшский горнарсуд, а его содержанием было обвине ние и газеты, и ее читателя в гражданском правонарушении, предус мотренном ст. 152 ГК, — распространение сведений, не соответст вующих... и порочащих...

Далее уже известная цепочка действий. Согласие суда с доводами истца и наказание «провинившихся» в виде возмещения морального Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации вреда г-ну В.А. Бутусову. С редакции в размере — 1 млн. руб., а с ее читателя — в размере 0,5 млн. руб. Кассационное обжалование. В отличие от КОМИчной судебной истории, у их соседей-мурманчан суды единодушно взяли сторону чиновника. Не помогло и обраще ние Судебной палаты в Генеральную Прокуратуру РФ с просьбой рассмотреть возможность возбуждения протеста на решения судов по данному делу. Начальник управления по надзору за законностью постановлений судов по гражданским делам Генпрокуратуры России В.В. Тараненко ответил, что наши доводы о том, что решение Канда лакшского горнарсуда нарушает свободу слова, гарантированную ст.

29 Конституции РФ, представляются ему неубедительными. В слу чае с публикацией письма читателя О.П. Лопинцева газета «Нива» допустила злоупотребление свободой слова, констатировал он. И сделал вывод: «При таких обстоятельствах оснований для опротесто вания судебных постановлений не усматривается».

Таким образом, оценочные в своей основе суждения читателя га зеты «Нива» по бесспорному факту получения финансовой под держки Кандалакшским ГОВД от партийной структуры, факту, име ющему явно общественное значение, вполне могущему быть расце ненным в качестве нарушения требований действующего россий ского законодательства о внепартийности государственной службы (см. ст. 20 Закона РФ «О милиции», ст. 5 п. 11 и ст. 11 п. 12 Федераль ного Закона «Об основах государственной службы Российской Фе дерации»), так и остались на сегодняшний день признанными суда ми общей юрисдикции РФ в качестве сведений, не соответствующих действительности и порочащих честь и достоинство милицейского чиновника из гор. Кандалакши.

И опять встает тот же вопрос о явном несоответствии оценки происшедшего с точки зрения гражданско-правового de jure и поли тического de facto. Участники упомянутых мною слушаний 1997 года по проблеме «СМИ: критика власти и власть критики», как это отра жено в соответствующих Рекомендациях по их итогам (см. в выше указанном сб. с. 103–108), «были едины во мнении, что надо неза медлительно принять ряд организационных и правовых мер, чтобы наладить принципиально новые отношения руководителей органов власти и прессы, выступающей с критическими материалами».

Мне представляется, что в ряду этих мер должны быть и наши предложения по совершенствованию как формы, так и содержания ст. 152 ГК России, с тем, чтобы имеющийся, судя по приведенным и, несть им числа, другим примерам, солидный зазор между граждан ско-правовой и политико-правовой, конституционно-правовой оценкой правомерных критических высказываний российской Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» прессы («четвертой» власти?!) в адрес любой из властей был бы уменьшен до минимально возможного.

Вариантов тут, как мне представляется, два. Либо осуществить «ремонт» ст. 152 ГК России силами наших парламентариев, либо пойти по пути ее надлежащей трактовки — разъяснения в форме но вой редакции постановления № 11 Пленума Верховного Суда Рос сии. Последнее, на мой взгляд, предпочтительнее. Прежде всего по критерию большей оперативности и, смею надеяться, большей про фессиональности «ремонтников». Собственно, той же позиции, ви димо, придерживался и Конституционный Суд РФ, когда в своем известном определении 1995 года «Об отказе в принятии к рассмот рению жалобы гражданина Козырева А.В.» записал, что именно «су ды общей юрисдикции вправе и обязаны обеспечивать должное рав новесие при использовании конституционных прав на защиту чести и достоинства, с одной стороны, и свободу слова — с другой».

В качестве определенных ориентиров при обеспечении такого рода равновесия нашим судьям будет полезен учет соответствующе го опыта их ближних и дальних зарубежных коллег.

Вначале о ближнем. В Республике Беларусь — союзном нам го сударстве — в постановлении № 14 Пленума их Верховного суда от 18.12.92 «О практике применения судами ст. 7 ГК Республики Бела русь о защите чести и достоинства граждан и организаций» в соот ветствующем пункте № 7, определяющем, какие именно сведения в Республике Беларусь считаются порочащими, содержится очень не плохая мысль, отсутствующая в нашем российском аналогичном оп ределении такого рода сведений. А именно: «... не могут признавать ся обоснованными требования об опровержении сведений, содержа щих соответствующую действительности критику недостатков в ра боте, поведении в общественном месте, коллективе, быту». Форма выражения этой мысли, видимо, потребует редактирования, но со держащийся в ней «намек» вполне годится для того, чтобы послу жить нашим судейским «добрым молодцам» в качестве хорошего «урока».

Что же касается опыта дальнего зарубежья, то тут интересны сво им несходством европейский и американский подходы к правовому регулированию отношений по поводу критики власти в СМИ. В США с середины их «перестроечных» 60-х годов ХХ века действует знаменитое Правило, или Принцип Салливана. Салливан — это ре альное выборное должностное лицо тамошнего самоуправления, от вечавшее в те годы за департамент полиции в столице штата Алаба ма г. Монтгомери. Прочитал он в газете «Нью-Йорк Таймс» за 29.03.60 правозащитную по содержанию публикацию «Прислушай Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации тесь к их усиливающимся голосам», в которой шла речь о трудностях борьбы за гражданские права негритянских студентов в южных шта тах Америки. В нескольких строчках этой статьи критиковались дей ствия полиции по отношению к темнокожим студентам и Мартину Лютеру Кингу. И хотя его фамилия там не упоминалась, Салливан принял эту критику на себя. Вчинил иск газете на сумму $ 0,5 млн.

«за клевету». В этом «праведном» исковом предприятии его поддер жал губернатор Алабамы и «другие официальные лица» чиновничь его истэблишмента этого штата. В этом смысле описанная выше комичная история может считаться неким римейком истории ала бамской. Иски чиновничьей поддержки довели сумму штрафных выплат со стороны газеты до $ 3 млн. Газета, конечно же, сложа руки не сидела, а обращалась в вышестоящие судебные органы. Долгих года длилась эта «алабамская газетная история», а завершилась вер диктом Верховного суда США, взявшего сторону газеты. Вот с тех пор в Америке критика СМИ в адрес властей с точки зрения возмож ной обратной реакции в виде исковых заявлений «о клевете» почти безопасна. Чиновник, если он захочет судиться со СМИ по этому поводу, должен доказать (именно он, а не ответчик — СМИ), что критические утверждения в его адрес были сделаны с заведомым знанием их ложности или с очевидным игнорированием их правди вости или ложности. Доказать же это, сами понимаете, практически невозможно. Лишь один пример. В 1983 году в американском журна ле «Тайм» появилась публикация, в которой говорилось, что тогдаш ний министр обороны Израиля А. Шарон занимался подстрекатель ством, призывая ливанцев-христиан уничтожать палестинцев. Изра ильский министр предъявил «Тайму» иск, обвинив его в преднаме ренной клевете, и потребовал в качестве компенсации $ 50 млн.

Ошибочность обвинений в подстрекательстве в суде была доказана, но ожидаемых миллионов Шарон так и не получил, ибо не сумел до казать преднамеренности ложных обвинений в свой адрес.

Европейский же подход к такого рода делам не столь однозначен, как в Новом Свете. Одну из столиц Старого Света — Лондон — да же называют в этой связи мировой столицей клеветы. Столицей в том смысле, что именно лондонские суды являются рекордсменами как по числу удовлетворенных не в пользу СМИ исков, так и по раз мерам присуждаемых при этом сумм компенсации. Недавняя года история с бывшим полковником КГБ О. Гордиевским — зри мое тому подтверждение. Как известно, он опубликовал на страни цах лондонской консервативной «Санди таймс» две свои статьи:

«КГБ: Майкл Фут был нашим агентом» и «С улыбкой и деньгами:

как КГБ разрабатывал лейбористских лидеров». М. Фут, лидер лей Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» бористов с 1979 по 1983 год, конечно же, возмутился и вчинил газе те иск на 30 тыс. фунтов стерлингов. В ходе судебного разбиратель ства газете предстояло доказать истинность предъявленных М. Футу обвинений в связях с КГБ. Этого ей не удалось, а посему пришлось расстаться с вышеназванной суммой (тамошние суды редко умень шают запрашиваемые истцами суммы). Именно в лондонском коро левском суде не так давно выиграл свой иск против нью-йоркской газеты «Уолл-стрит джорнэл» наш медиамагнат господин Гусинский.

И именно в лондонский суд обратился с иском к нью-йоркскому журналу «Форбс» господин Березовский.

На другом берегу Ла-Манша, в континентальной Европе, по обще му правилу не действует прецедентное право, но зато действует доста точно большое количество законодательных норм, оберегающих честь и достоинство официальных лиц от излишне горячей критики в СМИ. Так, патриарх законодательных источников европейского пра ва СМИ — закон Франции «О свободе печати», принятый 29 июля 1881 года, в ряде своих статей (26, 36, 37 и др.) содержит правовой ре жим особой защиты «от оскорблений в СМИ» целого ряда официаль ных лиц, определяемых по критерию важности выполняемых ими функций. Перечень особо защищенных начинается с президента рес публики, а заканчивается «полномочными посланниками и другими аккредитованными дипломатами». Причем у президента степень за щиты повышенная. Так, по отношению к нему не принимается во внимание даже наличие доказательств правоты обвинений. А проку ратуре предоставлено право возбуждать по такого рода делам судебное преследование, «не дожидаясь иска со стороны главы государства».

Помните господина Ильюшенко с его иском к НТВ по «Кук лам»?! Кстати, и критерии оскорбительности утверждений в адрес президента Франции, наработанные тамошней судебной практикой, не очень отличаются от наших критериев «порочащих» сведений, о которых я уже говорил. Судите сами. Оскорбление президента в смысле ст. 26 французского Закона «О свободе печати» заключается в «оскорбительном или презрительном выражении, а также в клевет ническом утверждении, которые относятся либо к выполнению обя занностей первого лица государства, либо к частной жизни Прези дента Республики и способны нанести ущерб его чести и достоинст ву» (См. Cass. Crim. 31.V. 1965 г.).

В Австрии ст. 111 УК предусматривает штраф «за нанесение ущерба чести и достоинству политика». В ФРГ в соответствии со ст.

187а в случае оскорбления или распространения ложных утвержде ний о «персоне политической жизни ФРГ» предусматривается более серьезное наказание (до пяти лет), чем о персоне жизни иной.

Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации Практика же Европейского Суда по правам человека примени тельно к такого рода казусам пока что неоднозначна. С одной сторо ны, существует прецедент дела «Лингенс против Австрии» (1986 г.). В рамках этого дела Суд заключил, что «свобода печати... предоставля ет публике одно из лучших средств узнавать и оценивать идеи и дей ствия политических руководителей. Исходя из этого, пределы при емлемой критики шире в отношении политического деятеля, чем в отношении частного лица. В отличие от частного лица политичес кий деятель неизбежно и сознательно отдает себя на суд в отноше нии каждого своего слова и действия как журналистов, так и широ кой публики... Пункт 2 статьи 10 Европейской конвенции о правах человека гарантирует, что репутация всех лиц... будет защищена. Эта защита распространяется и на политических деятелей... но в этих случаях требования такой защиты должны быть соотнесены с инте ресами открытого обсуждения политических вопросов». «При этом соотнесении, — продолжил Суд, — необходимо проводить четкое различие между фактами и оценочными суждениями. Если наличие фактов можно доказать, то мнения не могут быть подтверждены до казательствами». Суд также указал на то, что применение властями Австрии юридических санкций к журналисту, который подверг кри тике канцлера Австрии, «...равнозначно своего рода цензуре, кото рая, скорее всего, лишит его желания выступать с критикой в буду щем. В контексте политических обсуждений подобный приговор ри скует отвратить журналистов от участия в публичных дебатах обще ственно значимых вопросов. Тем самым подобные наказания по су ществу являются препятствием для прессы в осуществлении ее зада чи по распространению информации и осуществлению обществен ного контроля». Казалось бы, все ясно. Позиция достаточно четкая и демократически ориентированная.

Однако в деле «Барфод против Дании» (1988 г.) суд фактически применил противоположный подход к оценке критики власти в СМИ. В рамках этого дела датский журналист Барфод был наказан датским правосудием за критические выражения в адрес двух, при меняя нашу терминологию, народных заседателей, принявших вме сте с профессиональным судьей неправосудное, с точки зрения жур налиста, решение по конкретному делу, о котором он делал журна листское сообщение. Барфод обратился с жалобой на эти решения датских судов в Европейский Суд по правам человека, но высшая ев ропейская судебная инстанция не усмотрела во всем этом наруше ния ст. 10 Европейской Конвенции о правах человека. Это решение показало, что Европейский Суд может снижать уровень защиты прессы в ее критике властей в том случае, если такая критика затра Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» гивает защиту репутации других лиц и, косвенным образом, поддер жание авторитета «третьей» власти — судебных органов.

С учетом сказанного дальнейший поиск личностно и социально эффективно работающих судебно-правовых критериев оценки кри тики власти в СМИ с точки зрения обеспечения правомерного уров ня защиты чести, достоинства и деловой репутации различных субъ ектов власти должен вестись, с моей точки зрения, на основе следу ющих подходов.

Во-первых, значима оценка цели появления в СМИ того или иного критического материала. Ради чего он появился? В общест венных ли интересах или какая-то личная корысть замешана? Вто рой подход связан с оценкой точности фактуры критического мате риала. Причем в двух аспектах: оценка точности используемых фак тов (если они есть), а также оценка фактологической базы, приводи мых в материале мнений, комментариев. Последнее очень важно, ибо и мнение, и комментарий вырастают из определенной подборки фактов. И это тоже надо оценить. Наконец, в рамках третьего подхо да предметом судебно-правовой оценки могут выступить специфи ческие особенности лексики материала — то, что на Западе называ ется политкорректностью, а у нас — умением стесняться или не стесняться в выражениях. Мера этого стеснения также очень важна.

Рихтер: Спасибо, Виктор Николаевич. Я хотел бы обратить вни мание на то, что я принес бюллетень «Законодательство и практика средств массовой информации», там, по-моему, довольно любопыт ный комментарий к положениям Гражданского кодекса Республики Казахстан и нескольких постановлений Верховного суда Республи ки Казахстан о применении статей, связанных с защитой чести и до стоинства и возмещении морального вреда, поэтому, если желающие найдутся, вы можете взять эти бюллетени. Следующим выступает Борис Николаевич Пантелеев из Казани, региональный представи тель Фонда защиты гласности.

Пантелеев (Фонд поддержки правовых реформ, г. Казань): На кон ференции было высказано такое мнение, что конфликта между жур налистикой и юриспруденцией не существует. Поскольку этот кон фликт прошел, как говорят, лично через мое сердце, я шесть лет ра ботал судьей и занимался именно этими делами, то я не могу согла ситься с этим. В чем же суть конфликта? В двух моментах, на кото рых я чуть-чуть остановлюсь.

Во-первых, в том, что «четвертая» власть реально осознала и по чувствовала себя властью и активно заявляет об этом как в центре, так и на местах, а «третья» власть стыдливо или беспомощно стоит в стороне от проблем и пытается их не видеть, не замечать. Уже звучал Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации здесь термин «журналистское расследование». У нас в газетах публи куются объявления с приглашениями на работу отставных работни ков КГБ и МВД в редакции газет для того, чтобы они занимались специальными журналистскими расследованиями. То есть это уже становится модным, если каждая порядочная газета или причисляю щая себя к таковой считает необходимым для себя иметь на постоян ной основе сотрудника, занимающегося журналистским расследова нием. Сейчас мы стали свидетелями того, что у нас уже проходят журналистские суды, отдельные журналисты уже исполняют приго воры этих судов публично, то есть фактически «четвертая» власть вершит правосудие. Я к такому выводу все больше и больше прихо жу. Выполняя функции, не свойственные ей, но по нужде выполняя, понимаете, в чем проблема. В то же время на многочисленные жало бы, которые готовим мы и заинтересованные стороны по поводу практики применения этого законодательства, судебные инстанции, например у нас Верховный суд Республики Татарстан, хранят гордое молчание, то есть вообще никак не реагируют и не комментируют то, чему, казалось бы, следовало бы дать оценку. Мы внимательно изучили обсуждаемую сегодня книгу и считаем, что в этом плане очень важно начать дискуссию. Эта книга помогает начать такую дискуссию и аргументированно ее вести.

Еще такой момент. Возможно, у вас здесь в центре действительно ввиду масштабности могут не замечать отдельных высказываний, отдельных предложений, но на местах порой охотно вступают в дис куссию органы власти, министерство юстиции, прокуратура Респуб лики Татарстан, Верховный суд РТ в принципе готовы вести обсуж дение этих вопросов, но, поскольку там нет ни кадров, ни времени, они отмалчиваются, скажем так. В этом плане книга должна сыграть свою роль. Уже имеется поднятая нами тема, я сейчас объясню, ка ким образом она может быть использована. Цепочка, предлагаемая вами, по поводу факта и суждения звучит следующим образом, что факты существуют в объективности, но они становятся доступными нам обязательно в форме суждения. Суждения или высказывания подразделяются в вашем варианте (и я считаю это совершенно пра вильным) на утвердительные и гипотетические. Утверждения — это то, что является предметом сведений, которые могут порочить честь и достоинство человека. Именно так, во всяком случае, утверждает ся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федера ции, о котором мы сейчас говорим. Дословно формулировка такая:

«Порочащими являются также не соответствующие действительнос ти сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства или мо Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» ральных принципов». То есть из текста разъяснения самого закона следует, что факты, высказанные в форме суждения и содержащие утверждение, не предположения, не догадки, а утверждения. В на шем конкретном случае суждение высказано в форме гипотезы. Ги потеза, предположение, а на языке следствия это называется версия.

Было дело, когда совершено покушение на предпринимателя, он являлся президентом федерации бокса, то есть уже известно, какая репутация у такого рода деятелей, и дело до настоящего времени не раскрыто, приостановлено следствие по нему;

журналист получил официальный доступ к материалам дела, исследовал эти материалы и нашел, что там фигурируют некие лица, которым должен был деньги этот руководитель, потерпевший по делу, которому поджига ли дверь в квартире. Журналист выдвинул свою версию, которую опубликовал. Почему органы следствия не интересуются граждани ном таким-то, который состоял в неприязненных отношениях, ко торому должны деньги, от имени которого поджигали дверь и т.д.? И эта статья была предметом судебного разбирательства. Она была опубликована под заголовком «Журналистское расследование». В исковом заявлении лицо, которое было названо заинтересованным в убийстве, вернее, там было не так, там прямого такого не было ука зания, почему он оказался вне поля зрения правоохранительных ор ганов, указывается только, что «я не согласен с этой версией, она по рочит мои честь и достоинство». Слово «версия» присутствует у са мого истца. Судья не приостановил разбирательства дела, рассмот рел по существу и в решении указал, что версия, которая была изло жена в данной публикации, не соответствует действительности, по рочит честь и достоинство, вынесено решение о взыскании денеж ной компенсации в размере 5 млн. рублей с редакции и журналиста и обязательство с редакции опубликовать извинения и опроверже ние. Это решение было обжаловано в Верховный Суд уже с нашей формулировкой, то есть мы изначально ставили вопрос, поскольку к тому времени книгу уже прочитали, она совпадает с нашими пред ставлениями о том, что не могут быть опровергнуты предположения, основанные на конкретных фактах, нужно дождаться, либо прове рить их, либо пусть он опубликует свой ответ, что он действительно непричастен, в качестве ответа на данную статью. Верховный Суд пошел по пути наименьшего сопротивления, оставив полностью ре золютивную часть без изменения, он снизил размер компенсации до 1 млн., считая, что таким образом дальнейшее обжалование будет прекращено. Вывод был такой: поскольку вы виновны по сути, то и приносите извинения. Мы ставим вопрос о том, что с таким же успе хом Верховный Суд или любой другой суд мог бы обязать носить бе Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации лье определенного цвета или совершать другие действия, которые находятся не в правовом поле, но этот довод пока не возымел дейст вия. Ко времени публикации была подана надзорная жалоба, сейчас мы получили ответ на надзорную жалобу от Президиума Верховного суда Татарстана, где вообще все доводы по существу не рассматрива ются, а дается ответ примерно такого содержания: «С ранее выне сенным решением по существу дела следует согласиться».

Что делать? Мы полагаем, что следует избрать тактику малых ша гов. Если мы сегодня, например, придем к консенсусу по поводу не законности вынесения решения судом о возложении обязанности извиниться на СМИ и журналиста, давайте дожмем эту тему до ло гического завершения, поставим ее в Верховном Суде РФ и получим какой-то прецедент. Потому что все, о чем сейчас говорили, — это негативный опыт, он возмутительный, он шокирует, но на местах, и это было совершенно правильно подмечено, для судьи бюллетень текущего законодательства, вестник юстиции, бюллетень Верховно го Суда РФ — это очень существенный документ.

Если бы мы смогли популяризовать положительный пример раз решения какого-либо конфликта, то действительно, возможно бы, дело сдвинулось с мертвой точки. Я предлагаю сосредоточиться на конкретном деле и это дело, что называется, додавить. Это первое.

Второе — это диалоговый режим, то, с чего мы начали, что все пло хо, все безнадежно, нет возможности для изменений. Реально если мы войдем с такими предложениями, то, в частности, у нас я вижу такие возможности для совершенствования работы. То есть важно, чтобы эта поддержка была со стороны наших безоговорочных авто ритетов. Спасибо.

Рихтер: Спасибо, Борис Николаевич. Не знаю, обратили ли вы внимание, но Центр публиковал разъяснения по поводу извинений, это действительно важная проблема, и тогда, когда мы это публико вали два месяца назад, публикация прошла незамеченной, никто не откликнулся на нее, хотя на другие наши позиции откликались. Дей ствительно, это важная проблема, может быть, ее стоит обсудить се годня или завтра. Кто еще хотел бы выступить по второй теме? Мо жет быть, кто-нибудь знает или вел дела, в которых пытались прове сти грань между фактом и мнением, где пытались опровергнуть слу хи или что-нибудь подобное?

Ефремова Ольга (газета «Красный Север», Ямало-Ненецкий авто номный округ): Так получилось, что год назад мы опубликовали ста тью под названием «Кормушка анти-СПИД», по которой получили целых четыре исковых заявления и весь год судились. Тут действи тельно разница между фактом и мнением. Дело было так, что в ре Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» дакцию обратился коллектив лаборатории центра анти-СПИД, рас сказал о крайне неблаговидных делах, которые там происходят, и подтвердил это свое заявление справкой компетентной комиссии из областного комитета профсоюзов, где действительно специалисты все это подтверждали. В статье были изложены конкретные факты, подтвержденные многочисленными свидетелями и этой самой ко миссией, но вместе с тем название «Кормушка анти-СПИД» вызва ла бурю со стороны отрицательных героев статьи. По первому иско вому заявлению решением суда нас заставили опровергнуть такие сведения: «Да, денежки, отпускаемые на выполнение государствен ной программы, не издают запаха неизлечимой болезни, страдания и горя, а пахнет эта кормушка аппетитно и настолько сильно, что при ближайшей перспективе переезда центра в другой город не ис ключено, что последует за ней Зверев, уже не являющийся началь ником окружного управления здравоохранения...». Зверев — это наш начальник управления здравоохранения, бывший, правда, но мы действительно так и опровергали, что, поскольку суд нас просит опровергнуть, то мы так и опровергаем: не кормушка, не пахнет, ис ключено, Зверев не последует. Как здесь еще можно это опровергать!

Еще такой вопрос. Можно ли несколько раз в одном и том же из дании опровергать одни и те же так называемые сведения, потому что это звучало в каждом исковом заявлении, каждый раз мы опро вергали и извинялись до тех пор, пока недавно не прочитали, что можно и не извиняться, последний раз не извинились. Могут ли су дить журналиста за то, что он что-то подразумевает, потому что на звание «кормушка» предполагает место, где можно чем-то незакон но поживиться, в принципе это только одно из толкований. Судья каждый раз спрашивала, есть ли у нас сведения, что он незаконно чем-то поживился, мы отвечали, что таких сведений у нас нет, но мы об этом и не писали. Мы подразумевали. И в решение суда тоже бы ло вынесено, что редакция подразумевала и из-за этого так осужде на. Заплатили мы им в общей сложности 60 млн. по всем искам.

Можно ли принимать исковые заявления, если не было попытки до судебного разбирательства?

Вы говорите об алгебре. Может быть, вам смешно слышать эту арифметику, но у нас там, честно говоря, наш округ — это тундра, у нас совершенно не готовы к таким делам, у нас нет адвокатов, кото рые специализируются на таких делах, суд в этом тоже абсолютно некомпетентен, против нас предубежден. Кончилось все это тем, может быть, кого-то это заинтересует, мы написали фельетон, кото рый действительно отражает конфликт между прессой и судом, под названием «Суд во время чумы», где СПИД сравнили с чумой, а суд, Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации соответственно, с инквизицией, они сделали вид, что это все не про них, деньги мы заплатили, на этом все и кончилось.

Еще такой вопрос: мы использовали эту справку комиссии из Тю мени, в результате всю комиссию в полном составе привлекли вмес те с нами к ответу. Редакции тогда вчинили иск в 200 млн., а каждо му из членов комиссии по 20 млн. В конце концов комиссия все аб солютно подтвердила, действительно образованные люди, у них все указы, законы по здравоохранению отлетали от зубов, они блестяще все доказали, каждое положение своей справки, которая цитирова лась в газете. Единственное, там судья не согласилась с выводом, что главный врач практически не занимался работой центра, он принес какие-то счета покупки стеклотары, какие-то квитанции об отправ ке методичек и доказал, что он все-таки что-то делал, хотя к деятель ности главного врача это не имело отношения. В результате члены комиссии платили по 200 тысяч, а редакция — 30 млн. В принципе все, что было в статье по этой справке, подтвердилось. Должна ли редакция нести за это ответственность, если ни один из свидетелей не отказался от своих слов, если комиссия все доказала? Просто та кое ощущение, что суд глухой на одно ухо, причем на то ухо, которое обращено к прессе. Как поступать в таких случаях?

Рихтер: Спасибо. Виктор Николаевич, у вас есть ответ?

Монахов: Нет, у меня нет ответа, есть некая информация, которая будет небезынтересна не только для представителя газеты «Красный Север», но и для всех остальных тоже с тем, чтобы не забылось. Я го ворил, оценка была насчет глухоты на одно ухо со стороны судов, на до попытаться всем вместе это ухо прочистить. Как это сделать? Вы, кстати, обращались к нам в свое время, рассказав о своей беде, с просьбой помочь, получив этот иск. Такого рода обращений к нам поступает все больше и больше, счет их идет уже на десятки. Газеты и иные СМИ, получая такого рода иски, очень часто как утопающие хватаются за соломинку, иногда даже без самого искового заявления, вернее, его копии, сообщают, что происходит такой факт, просят у нас защиты.

Чтобы все было совершенно ясно, тут очень сложная ситуация, связанная с нашим не очень ясным правовым положением, поэтому если уже возбуждено дело, исковое производство, возьмем граждан ско-правовой деликт, то нас можно включить, но грамотно построив схему нашего включения. Почему я решил это сказать? Нужно будет в рамках гражданского процесса заявить ходатайство судье о том, чтобы, самим сформулировав вопросы, которые могли бы, с вашей точки зрения, быть решены в жанре экспертного заключения, обра титься в СПИС.

Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» Такого рода обращения надо стараться заявлять во всех инстан циях, и в первой, и в последующих, мотивировать их и ожидать со ответствующей реакции. Соответствующая реакция в данном слу чае, наверное, была бы отрицательной, то есть они бы не обратились к нам, хотя, когда я выступал, уже говорил о том, что вектор стал ме няться, суды уже довольно часто к нам стали обращаться, но по крайней мере это даст вам, даже если они не обратятся, в последую щей инстанции, при апелляции, кассации и прочее, лишнюю ссыл ку на то, что они вам немотивированно отказали в таком ходатайст ве. Это уже некая соломинка, которая может помочь делу на после дующих стадиях. А в большом количестве случаев такого рода хода тайства удовлетворяются, и, естественно, мы с той степенью компе тентности, которая нам присуща, даем соответствующие экспертные заключения, и очень часто они помогают. Спасибо.

Рихтер: Спасибо. Кто еще хотел бы выступить?

Глушков (Федеральный районный суд, Воркута): Я представитель тех, кто смотрит в рот главам администраций и чиновникам админи страций. Поэтому хотелось бы, может быть, не совсем по теме, но немножечко изъясниться с виртуозами, сидящими здесь. Вы себя так сами назвали, я думаю, вы не обидитесь. К сожалению, говоря о судах на местах, я подчеркну, федеральных, журналисты часто не го ворят о том, что государство не обеспечивает деятельность судов в целом. Поэтому я вполне допускаю ситуацию, когда некоторые су дьи, а в большинстве это лица, занимающие должность председате ля или заместителя председателя, вынуждены смотреть в рот, как вы говорите, главе администрации или чиновнику администрации, по скольку нужно решать свои проблемы: содержание суда, освещение, связь, почта, поскольку казна не выделяет средства для того, чтобы суд вершил правосудие и был всем обеспечен. Это одна сторона, и она очень важна.

В свое время было обращение Совета судей РФ о невозможности защищать права граждан в нашем государстве. Конкретно, наш суд стоял, мы не принимали заявления граждан в связи с тем, что мы не могли, почта отказалась нас обслуживать из-за задолженности, и мы не могли посылать корреспонденцию, назначать судебные заседа ния. Это факт. Но люди у нас очень умные, они через почту нам все присылали, мы заводили производство, и в принципе суд не стоял.

Находили возможность назначать судебные заседания. Это одна из проблем, которую в принципе журналисты мало освещают. Почему то смотрят на конкретные дела и не смотрят на ситуацию в общем. А в какой каше мы варимся и тем более внизу, непосредственно! По этому, когда уважаемый журналист, известный журналист не согла Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации шается с определенным решением, которое, отметьте, вступило в за конную силу, он выражает свое субъективное мнение.

Это право гражданина — не согласиться с любым решением, но решение вступило в законную силу. А мы говорим о том, что мы идем к правовому государству, где должно быть верховенство закона.

Дальше, когда выступает журналист и говорит, зачем судьи прини мают эти заявления. Непонятно. Мы говорим: «Не принимайте», а они принимают. Но здесь коллега из Московского городского суда отвечал, что есть статья Конституции, по которой гражданин имеет право на судебную защиту. Но мы же тоже понимаем, мы читаем конкретное заявление, мы обязаны его принять, но мы же на этой стадии не можем его вернуть, поскольку у нас есть нормы граждан ско-процессуального законодательства, которые требуют основа ний, есть перечень, когда можно вернуть данное заявление — и все.

Мы должны рассмотреть его по существу. Другое дело, какое вынес ти решение. Здесь оценка доказательств.

Я приведу конкретный случай, связанный с нашей темой. Было у меня в производстве дело о защите чести и достоинства. Суть такова.

У нас есть женские общественные организации города, между ними была война. Как-то так получилось, что городская газета вступила на одну из сторон и оказалась крайней. В своей редакционной статье в защиту одного из лидеров гражданской организации были такие сло ва, что другие общественные организации допустили гонения и трав лю, и в скобочках указали конкретные фамилии. Естественно, те ли ца обращаются в суд за защитой чести и достоинства. Сами прекрас но понимаете, что это такое, открыли словарь Ожегова, нашли, почи тали. Но это еще не все. Мы попросили доказательств. Там были ссылки на конкретные обстоятельства, вроде как бы в их защиту и в то же время о том, что данные лица устроили травлю и гонения дру гого лица. А нам представитель газеты говорит (я у него спросил как судья: «А вы достали доказательства, что такие были высказыва ния?»): «А это, — говорит, — тайна журналистского расследования».

Я это к тому, как бы нас ни ругали, какой бы ни была ситуация, в принципе каждый из нас имеет свою честь, имеет достоинство и вы носит решение исходя из закона и своего правосознания.

Мы здесь послушали сегодня выступления известных адвокатов, известных журналистов, конечно, мы кое-что взяли для себя, кое что записали, для нас это станет безусловно таким определенным толчком, но если мы хотим вместе, я не говорю о прямом союзе, просто вместе хотим создать правовое государство у нас в России, необходимо освещать не только конкретные жареные факты (изви ните, но в большинстве случаев так и бывает), но если освещать те Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» му, то освещать ее полностью и объективно. Мы заполняли анкету в Академии, сверились по этим анкетам, в принципе на 90% у нас оди наковые взгляды на поставленные вопросы, я имею в виду районные суды, поскольку у нас здесь присутствуют как районные суды, так и суды областей, и Верховные суды республик субъектов Федерации.

Единственное пожелание (мы заполняли анкеты, и там говорилось, что по возможности нам будут направляться ваши информационные материалы). Мы на местах испытываем информационный голод, у нас не хватает информации, не все публикации успеваешь прочитать и не все успеваешь просмотреть, некогда, я не хочу сказать, что мы целыми днями работаем, но на самом деле загрузка очень большая на местах. И с этой стороны на нас тоже не хочет никто посмотреть.

Поэтому, если будет конкретная возможность давать информацион ные листки районным судам, все районные суды известны, я думаю, что каждый мой здравомыслящий коллега, судья, ответит и пришлет вам ответ, и вы будете знать точку зрения судейского корпуса, в том числе и с мест.

Рихтер: Это верно, хотя адреса районных судов выяснить очень сложно и вряд ли кто-то будет заниматься рассылкой во все район ные суды, поэтому районным судам желательно подписываться на конкретные издания, хотя бы на те, которые рассылаются бесплатно.

Завтра утреннее заседание будет вести Валерий Руднев, редактор журнала «Российская юстиция».

9 ДЕКАБРЯ Руднев: Вчера я выступил, похоже, больше эмоционально, неже ли аргументированно.

Мне показался весьма спорным тезис коллеги Симонова о том, что на дорогах общественного развития надо включить лишь два сигнала: красный — запрещающий и зеленый — разрешающий.

Формула красивая, но, кажется мне, слишком искусственная, чтобы вместить все оттенки реальной жизни.

Общественно опасна ли, скажем, нецензурная брань? И какой цвет — красный или зеленый — включить для этого распространен ного в жизни явления? Понятно, что двухцветный режим не решит этот вопрос. В жизни все гораздо сложнее, и общественную опас ность нецензурной брани характеризуют скорее не сами слова, а об стоятельства, при которых они произнесены. Поэтому законодатель вынужден был прибегнуть к многоцветному решению: нецензурная брань лишь в общественных местах влекла ответственность, да и то Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации сначала административную, а повторное употребление ненорматив ной лексики в течение года — уже уголовную ответственность.

Мне кажется, математической формулы типа 2 2 = 4, которая регулировала бы общественные отношения, тем более в такой слож ной сфере, как правопорядок, просто не существует. Что и следует, на мой взгляд, учесть в нашей дискуссии.

О позиции заместителя председателя Московского областного суда Ефимова. Я бы не стал абсолютизировать суждения членов вы шестоящих судов по отношению к решениям нижестоящих, в част ности, районных. Верное судебное решение рождается не сразу и не всегда только в головах членов Верховного Суда. Оно вызревает сна чала на уровне конкретных решений районных судов, потом прове ряется на прочность в кассационной или надзорной инстанции, на ходит свою совершенную форму, может быть, на Пленуме Верховно го Суда. Поэтому не надо, мне кажется, давить на районных судей авторитетом вышестоящих инстанций. Чем свободнее будет район ный судья в своих суждениях, тем совершеннее будет его решение.

А теперь перейдем к сегодняшней теме нашей дискуссии — «Клевета и оскорбление. Ненормативная и инвективная лексика».

Юристу здесь более привычно говорить о нецензурной брани. У фи лологов свой понятийный аппарат — ненормативная и инвективная лексика. Поэтому давайте договариваться о терминах. Слово предо ставляется доктору филологии профессору Юлию Абрамовичу Бель чикову.

Бельчиков (МГУ им. М.В. Ломоносова, кафедра словесности): Я хотел бы начать с несколько лирического отступления, поскольку этот дом, где мы сейчас заседаем, посещал совсем юный Пастернак, когда был гимназистом старшего курса и приходил сюда в семью од ного коммерсанта, Филиппа, где давал частные репетиторские уро ки его детям. Поэтому совершенно закономерно, что сейчас мы бу дем говорить именно о языке. Может быть, это несколько неудачное вступление, но я как раз хотел бы начать с уточнения терминов и по нятий. Дело в том, что, как я пытался изложить в четвертой главе этой книги, ненормативная лексика мне представляется некоррект ным термином. Если чисто в лингвистическом плане, то ненорма тивная лексика — это та лексика, которая находится за рамками ли тературного языка, литературной нормы. Я не юрист, может быть, вам ясно, какие нормы здесь нарушаются, но я бы все-таки предло жил ввести понятие инвективной лексики.

Этот термин был предложен профессором Жельвисом в его док торской диссертации, и этот термин чем хорош: инвектива — это речь, построенная с целью оскорбить человека, или оскорбительная Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» речь, бранная речь, но инвектива и бранная речь не сводятся к ис пользованию матерной лексики, или ее еще называют обсценной, лексики. Скажем, «ты предатель» или «вы предатель». Предатель — это слово совершенно литературное, относится к книжной речи и даже считается словом повышенной экспрессии. Предатель, измен ник. Но если человека так называют где-нибудь в приличном месте и в официальной ситуации, он вправе подать в суд за оскорбление и клевету. Мне кажется, что я бы отказался от этого термина «ненорма тивная» лексика. Он ничего не дает ни юристу, ни с лингвистической точки зрения. Это вообще неправильно.

Во-первых, невозможно доказать, что это слово бранное. Поче му? Потому что речь, всякое высказывание всегда совершаются в ка кой-то ситуации, и сколько есть таких ситуаций, когда где-нибудь в сельском клубе или на какой-нибудь деревенской гулянке гармо нист прекрасно играет, виртуозно исполняет на гармошке какие-то мелодии, песни, аккомпанирует и т.д. и в восторге кто-то из его од носельчан говорит: «Вот стервец, как дает», «Вот сукин сын», «Вот сволочь, как играет». Или еще крепче, так как здесь присутствуют дамы, я не хочу, чтобы меня привлекли за мелкое хулиганство. Так что при решении вопроса о том, оскорбление это или мелкое хули ганство, мне кажется, что крайне необходимо (и это вам как юрис там яснее ясного) учитывать ситуацию. Сколько таких моментов бы вает. Идет какая-то компания, один говорит через каждое слово «блин» или еще что-то покруче. Вдруг появляется женщина и гово рит: «Что ты ругаешься?». «Я не ругаюсь, я рассказываю». Потом нужно сказать, что, и вы тоже это прекрасно знаете, социальное рас слоение, особенно социально-речевое расслоение современного об щества, если брать русское общество, оно чрезвычайно дискретно, очень много разных социальных манер говорения.

Очень часто человек использует матерную лексику не с целью как то фраппировать общество, вызвать какое-то возмущение, это просто способ изложения им мысли, к этому тоже нужно относиться диффе ренцированно. Я не хочу сказать, что нет критериев, критерии есть.

Критерии определены в связи с работой над этим разделом так назы ваемой ненормативной лексики, я ознакомился с некоторыми юри дическими нормами, и, конечно, есть определенные нормы. Но в то же время нет закона, запрещающего пользоваться матерной лекси кой в общественных местах, поэтому я знаю, есть некоторые мои коллеги, которые считают, что раз это не запрещено, значит, это мож но. Значит, можно говорить только лишь о нарушении общественной морали, а не юридической нормы. Поэтому прежде всего, мне кажет ся, надо договориться о том, что понимать под ненормативной лек Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации сикой или, вернее, тем кругом слов и выражений, которые адресат речи или отсутствующий человек, о котором говорят, мог бы воспри нять как оскорбление чести и достоинства или как клевету.

Все это очень ситуативно и должно рассматриваться в зависимо сти от конкретных обстоятельств, причем необходимо учитывать и социокультурный уровень, или социокультурный облик произнося щего эти слова. Еще раз хочу сказать, что есть целый ряд социальных групп или социально-речевых манер высказывания, выражения сво их мыслей и эмоций, в составе которых есть инвективная лексика, матерная лексика, но пользователи этой лексики не предполагают оскорбить присутствующих. Может быть, я бы этим и ограничился.

Еще раз хочу подчеркнуть, что главное — нужно договориться и лучше не пользоваться ненормативной лексикой, второе — учиты вать ситуации, а также учитывать тот социокультурный слой, к кото рому принадлежит произносящий эти выражения человек, обвиняе мый или к которому предъявляются претензии.

Теперь что касается самого термина инвективная лексика: мне кажется, этот термин удачен не только потому, что я им воспользо вался, а потому что, если мы скажем так, бранная лексика предпо лагает сниженную экспрессию, это слова, в которых не столько констатация факта, сколько оценка присутствующих: «стерва», «сволочь». Но вместо слова «сволочь» можно сказать, что у челове ка сложный характер. Можно так сказать? Или, скажем, «дурак». А ведь можно сказать «недалекий человек»? Или вообще можно ска зать так, что человек, который совершенно не ориентируется в си туации, не догадается, что его обозвали дураком. В английском парламенте нельзя сказать: «Госпожа Тэтчер, вы врете». Так нельзя сказать. Говорят: «Госпожа Тэтчер уклоняется от истины», но ведь это значит — врет. Юристы ведь вникают не только во внешние стороны выражений, но и во внутренние. Почему я и говорю, что все зависит от ситуации.

Поэтому инвективная лексика объединяет все: и бранные слова, и слова, в которых заключена оценка, именно негативная оценка, причем с тенденцией оскорбить человека. Потом нужно сказать, что все-таки эти оценки меняются. Если в 20-е годы ХХ века слово «барыня» или «мадам» было оскорбительным, или «господин», раз ве можно было бы в советское время назвать кого-то господином, ведь тоже можно было бы подать в суд на то, что кого-то оскорби ли. А сейчас «господа» и даже, как мне кажется, неправильно, гово рят «уважаемые господа», потому что в самом слове «господин» предполагается уважение, потому что «господин» в буквальном смысле означает «хозяин коров», «богатый скотовладелец». С древ Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» них времен предполагалось, что это уважаемый человек. Так что слова меняют свои оценки.

В заключение я хочу сказать, что необходимо пересмотреть тер минологию и отказаться в юридической практике от некорректного смысла термина «ненормативная лексика», может быть, принять термин «инвективная лексика», поскольку он объединяет и бранные слова, и нецензурные слова, и слова вполне литературные, книжно го характера. Главное — при рассмотрении конкретного вопроса учитывать ситуацию, в которой было допущено это высказывание, и, конечно, учитывать социокультурный облик произносившего.

Это три момента, на которые мне хотелось бы обратить ваше внима ние. Спасибо.

Руднев: Какие будут вопросы?

Симонов: У меня есть, если позволите, вопрос. Вы все время упо требляете термин «лексика», но говорите о словоупотреблении, а не о терминологии. Я не могу понять, о чем все-таки речь идет: о круге слов или о контексте их употребления. Термином «инвективная лек сика» заменить термин «ненормативная лексика» — это, как гово рится, заменить название «горшок» на название «Венера», но иметь в виду при этом каменный топор, потому что речь все-таки идет о словоупотреблении, а не о некоем круге слов. Это чрезвычайно важ но, потому что, если речь идет о некоем круге слов, тогда я вообще не понимаю, о чем мы говорим, потому что мы только что убеди лись, что эти слова в одном контексте могут звучать оскорбительно, а в другом контексте могут звучать нормально. Значит, речь идет не о круге слов, а о способе словоупотребления. А при чем тут лексика?

Лексика — это некий набор слов, а не способ их употребления, на сколько я понимаю русский язык. Тогда, может быть, вообще вести речь не об инвективной лексике, а об оскорбительной речи? Тогда надо быть радикальным и делать выводы из собственных посылов более радикальные.

Леонтьев: Дело в том, что, насколько я знаю, вам виднее, конеч но, но если возникают судебные дела, то они возникают не по пово ду употребления, а по поводу лексики и фразеологии.

Симонов: С вашей точки зрения, для того, чтобы нынешнюю си туацию, скажем, несовершенства законодательства привести в более подобающий вид, надо ли вести речь о круге слов или о способах словоупотребления?

Бельчиков: Как мне представляется, можно вести речь и о спосо бе словоупотребления, и о круге слов, потому что в данном случае мы ведем речь о словах, в значении которых уже заключена оценка.

Как ни крути, сволочь остается сволочью. Стерва есть стерва. Или Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации какие-то матерные слова. Это все слова, в значение, семантику кото рых уже включены определенная негативная оценка и оскорбляю щая оценка, поэтому когда человека называют сволочью, то тогда прежде всего встает вопрос о том, оскорбительно слово или нет. По том уже юристы начинают разбираться, в какой ситуации это было сказано, в каком смысле это было сказано. Ведь есть такой анекдот.

Один другого обозвал сволочью публично, тот потребовал извине ния. Собрались люди и обидчик говорит: «Иван Иванович. Ты не сволочь? Извиняюсь». Как это понять? Поэтому речь идет и о сло вах, и о словоупотреблении.

Симонов: Если я скажу: «Ну профессор, ну гад, ну завернул», так вы меня привлечете или нет?

Бельчиков: Вас нет.

Симонов: Почему?

Бельчиков: Потому что я вас очень давно знаю. Вы меня не знае те, хотя я вас знаю еще со студенческих лет. Когда я работал над этой темой, я извел свою жену, она даже жаловалась моим товарищам. Я ей говорил, что будет, если я ее вот так назову. Она говорила: «Если ты назовешь — я не обижусь, а если кто другой — в морду дам».

Авдеев (Фонд защиты гласности): В том, что вы сейчас сказали, вы не видите противоречий с тем, что вы говорили раньше про гармо ниста: «Ну, сволочь, ну, наяривает». Я думаю, что гармонист при этих словах должен заулыбаться, потому что в той ситуации это похвала.

Почему же вы сейчас говорите о слове «сволочь» как о безусловно оскорбительной оценке?

Бельчиков: Сволочь — это, безусловно, оскорбительная оценка, но слова живут в речи. Слово может применяться в самых различных ситуациях, и лингвисты даже различают употребление слова в соот ветствии с его значением, оценкой и применением слова. Это оскор бительное слово «сволочь» может быть применено человеком в каче стве положительной оценки, в качестве похвалы. Поэтому я и при зываю юристов не только смотреть на то, какое это слово по словар ной оценке, но и в какой ситуации это сказано и с какой целью это было сказано. Противоречий здесь нет.

Гудкова (Фонд защиты гласности): Вы сказали, что некоторые ка тегории населения имеют в своем лексиконе инвективную лексику как часть речи, для связки слов в предложении. Следовательно, они вроде как бы не виноваты, когда в присутствии посторонних изъяс няются такими словами. Если я в свой адрес услышу от грузчика, не имеющего никакого образования, кроме двух классов, что я, ска жем, нехорошее слово из матерной речи, должна ли я на это обидеть ся или же подумать, что это часть его лексикона?

Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» Бельчиков: Если он зол и вы что-то помешали ему грузить, если он действительно хотел вас оскорбить, то, конечно, вы можете по дать на него в суд. Но если вы просто проходите мимо... Поэтому все зависит от ситуации. Когда я говорил о том, что есть определенные категории людей, которые только этими словами и пользуются, я имел в виду конкретный случай, которому я был свидетелем. Один старый рабочий, ему было 72 года, он кузнецом проработал на заво де Сталина, из бывалых людей. У него в лексиконе было меньше слов, чем у Эллочки-людоедочки. И мимика была богатой. 10, мак симум 12 слов, причем коренных слов было 5 или 6, все остальные были производные. Он прекрасно рассказывал, жестикулировал. Я даже экспериментировал, я прикрывал глаза и почти все понимал, а когда я видел, то я все понимал. А он из круга обсценной, матерной лексики не выходил, только предлоги были. И он все прекрасно рас сказывал, правда, только в мужской аудитории. Что же теперь де лать, его привлекать за мелкое хулиганство? Нет, просто это его ма нера говорить, поэтому, мне кажется, необходимо учитывать ситуа цию и намерения.

А что касается матерных слов, то они имеют самое безобидное происхождение. Я мог бы рассказать этимологию этих слов. Или, скажем, выражение: «Посылают на хутор бабочек ловить». Самое нейтральное выражение, это результат развития русского языка. Ес ли вдаваться в этимологию этих слов, то вообще никогда никого привлечь к ответственности нельзя. А именно нужно учитывать си туацию, в которой все это произносится.

Шишков (Юридическая академия): Скажите, пожалуйста, вы го ворили о том, что основным критерием нецензурности является стремление оскорбить окружающих, если я правильно понял. Но в Кодексе об административных правонарушениях с опорой на букву закона прямо говорится, что нецензурная брань является мелким ху лиганством. Таким образом, если у человека не было стремления ос корбить кого-то из окружающих, то он не может быть привлечен к ответственности? И второй вопрос: стоит ли учитывать интеллекту альный уровень человека в случаях употребления нецензурной лек сики? Спасибо.

Бельчиков: То, о чем сейчас юный коллега или оппонент меня спросил, мне кажется, это есть подмена тезиса. Дело в том, что не цензурная брань, нецензурные слова сами по себе являются наруше нием общественной морали. Почему? Потому что это так называе мая табуированная лексика, а табу на сферу, как говорили в древно сти, телесного низа, оно сложилось еще в языческие времена, и пра вославная церковь поддержала и поддерживает это табу, поэтому ис Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации пользование нецензурной лексики в публичном месте представляет ся неприемлемым в любом случае, в любом случае это есть наруше ние общественной морали. И это касается русского языка. Потому что если мы возьмем испанский язык, там совершенно другая ситу ация, и там лексика так называемого телесного низа занимает сов сем другое место в речи и языке.

Мы сейчас говорим про русский язык. Поэтому в любом случае использование нецензурных слов является нарушением обществен ной морали, и это должно быть наказуемо. Я же говорю о другом. О том, оскорбление это или не оскорбление. Как это расценивается.

Оскорбление это, когда в высшей степени восторга от игры гармо ниста кто-то из его слушателей говорит: «Мать его так, как здорово играет». Нецензурная лексика остается за рамками общественной морали, это в любом случае неприемлемо. А когда мы решаем во прос, оскорбление это или нет, то нарушение общественного поряд ка — это одна линия, а другое дело — это оскорбление или не ос корбление. Когда мы решаем вопрос, оскорбление это или не оскор бление, клевета или не клевета, то тут мы должны учитывать все эти обстоятельства. Но все равно нецензурная лексика остается непри емлемой для общественного мнения.

Руднев: Коллеги, одну секунду. По мнению профессора Ратинова, не очень корректно был задан вопрос. Молодой человек, профессор Ратинов хотел обратиться персонально к вам, что вы не очень кор ректно задали вопрос. Но я думаю, что нашего молодого коллегу из виняет то, что он еще учится, поэтому мы продолжим еще обучение здесь. Хочу предоставить слово профессору Ратинову, который тоже хочет высказаться по этому поводу.

Ратинов: Дело в том, когда мы пытаемся соотнести ненорматив ную лексику с юридическими нормами, мне думается, мы должны иметь в виду достаточную строгость юридических норм. В данном случае постановка вопроса некорректна: применение нецензурной брани в публичном месте вовсе не означает мелкое хулиганство, как было сказано в вопросе. Несмотря на то что хулиганство — достаточ но определенное понятие, зачастую хулиганством называют любое нарушение, и хулиганский мотив, как правило — это мусорная кор зинка, куда сваливают все, что непонятно. Но закон определяет ху лиганство как проявление неуважения к обществу. Поэтому не вся кая нецензурная брань является проявлением неуважения к общест ву, даже если эта брань имела место в публичном месте.

Здесь мне хотелось бы еще раз напомнить вполне резонное разъ яснение, которое нам дали относительно намерения, интенции ли ца, употребляющего эту нецензурную брань. Когда это используется Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» не для того, чтобы оскорбить присутствующих, не для того, чтобы выразить неуважение к обществу, то употребление нецензурной бра ни либо в виде эмоциональной разрядки, выражения восторга и т.п.

само по себе, хотя я согласен, что это лежит за пределами всех при нятых в обществе правил поведения, все-таки юридически не может рассматриваться в качестве правонарушения. Это все, что я хотел сказать по поводу так называемого хулиганства. Спасибо.

Казаков (Комиссия по свободе доступа к информации): Я сожалею, что на дискуссии, которая начинается, нет замечательной газеты «Мать». Это был бы повод для экспертной оценки, чтобы можно бы ло выйти за рамки чисто филологической дискуссии, она, в общем, необходима, и перейти в сферу массовой информации. Мы говорим об этой сфере. Здесь я очень рад, что прозвучало несколько ключе вых понятий: общественная мораль, табу, общественное место. Что такое сфера массовой информации? Для меня это такое гиперобще ственное место, и мы должны немедленно поддержать версию, кото рая здесь прозвучала. В любом случае это должно быть наказуемо.

Но давайте, говоря об уважении к обществу, все-таки помнить, что у журналиста достаточно специфическая роль в общественных отно шениях, и уважение к обществу, как мне кажется, иногда может быть категорически не связано с уважением к конкретным чиновникам, к конкретной ситуации. В связи с этим мне представляется, что некое нарушение табу может выступать — я категорически это не привет ствую — но может выступать в роли единственно возможного спосо ба преодоления абсолютно тупой общественной ситуации, способа взрыва ситуации, который задевает общественную нравственность, задевает ухо гражданина, берущего в руки газету.

Когда мы с вами говорим о некоем бытовом употреблении слов, всегда есть интонация. Пресса в этом смысле лишена интонации звуковой, но всегда есть интонация контекста. Говоря о той же са мой газете «Мать», простите меня, это достаточно старая ситуация, но она ведь должна быть у нас на слуху, как ситуация, когда мы, не согласившись внутренне, что это хорошо, но ведь, в общем-то, по большей своей части оправдали такой способ выражения мнения журналиста по отношению к конкретной ситуации. Есть (я не знаю, это абсолютно некорректно с точки зрения правовой), но есть ситуации, о которых можно говорить как о некоей виктимно сти, если это угодно власти или той функции, которую выполняет чиновник, наступает ситуация — виктимность, и наступает некая реакция на это журналиста. Я бы хотел обсудить эту часть. Где на ша с вами гражданская в этом смысле возможность допустить или не допустить ту же самую ненормативную лексику? Можем ли мы Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации рекомендовать журналисту что-то не говорить: если можешь, не употребляй тех или иных слов? Можем ли мы рассмотреть какие-то конкретные критические ситуации, когда это может быть в том числе оправдано и судом? Как нам научиться работать с судьей в этой ситуации? Это в качестве таких, может быть, безответных во просов, но с внутренним пожеланием что-то услышать, имея в ви ду специфическую сферу средств массовой информации и специ фическую функцию журналиста сегодня, а не позавчера и не по слезавтра. Спасибо.

Руднев: Спасибо.

Пермяков: Юрий Венедиктович Казаков обозначил тему, на ко торую мне тоже хотелось бы высказаться. Мы говорим о средствах массовой информации, и ту ситуацию, о которой говорил наш ува жаемый докладчик, представим и перенесем сюда. Есть средства массовой информации у нас в провинции, которые общаются по средством ненормативной лексики. Они не вкладывают в это ка кой-то бранный смысл, но нередки случаи, когда к нам в Центр за щиты прав прессы обращались не СМИ, а как раз те люди, которые считают себя пострадавшими от таких СМИ, они не желают пони мать, что использование такого рода лексики журналистами в этих СМИ — это для них норма, и они ничего оскорбительного туда не вкладывают. У них другой подход, другое понимание языка, поэто му они обижаются и подают иски в суд.

Имеет основание в данном случае обида, есть основания для та кого отношения или нет, поскольку две стороны конфликта совер шенно по-разному относятся к тем терминам, которые используют ся, и, самое главное, как себя вести в такой ситуации бедным судь ям? Из каких критериев они должны исходить в данном случае?

При разрешении нами таких ситуаций я стараюсь придерживаться общеупотребительных правил, общих норм морали, общих принци пов, из которых следует исходить. Но в таком случае начинают оби жаться журналисты, говоря, что это нарушение принципа свободы массовой информации. В данном случае я хотел бы обозначить са му проблему.

Руднев: Спасибо. Приглашаю к нашей дискуссии федеральных судей, которые здесь присутствуют. А сейчас предоставляю слово Алексею Кирилловичу Симонову.

Симонов: Меня очень заинтересовал вопрос Александра Андрее вича Пермякова. Дело заключается в том, как мне кажется, что по добного рода иски связаны с инерцией чистой совковости, которая свойственна нашему народонаселению повсеместно. В чем суть? Пе риодически на стендах мы с вами видим серию книжек с яркими по Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Конференция «Честь и доброе имя: конфликт журналистики и юриспруденции» луголыми барышнями на обложках, на которых написано «Крутая эротика». Спрашивается: человек, купивший эту книжку, имеет ли право подать в суд на издателей или авторов этой книги по поводу оскорбления собственной нравственности? А внутри нее, смею вас заверить, никакая не инвектива, все зачастую названо своими слова ми, как говорится, вплоть аж до самых последних. Точно та же про блема, с моей точки зрения, возникает. Ты эту газету больше не по купай. Нет, я ее хочу покупать, потому что в ней много интересного, но некоторые вещи в ней меня оскорбляют. Тогда, извини, пожалуй ста, ты с этим примирись, то есть не решай это нормативно за газе ту. С моей точки зрения, тут желание получить, но получить в том виде, в котором «я» считаю правильным это получать.

Такая норма мышления, которая у нас существует, я бы сказал, навязывание этой нормативности СМИ является главной базой для такого рода конфликтов. Во всяком случае, точно по такой схеме па триархия, не глядя, возводила невероятные обвинения, создавала истерию по поводу фильма Скорсезе, которого она не видела, и большинство выступавших от ее имени в этом признавались. Это та кое же навязывание некоей собственной истины вместо нормально го разделения по интересам. Если все идут на субботник, то все пьют пиво. Почему? Некоторые хотят пить газированную воду, а некото рые — водку, это при том, что все могут идти на субботник. Почему все обязаны делать все одинаково? Это остатки отечественного сов кового мышления, или, если хотите, оно, может быть, еще и досов ковое, потому что общинное российское мышление тоже в извест ной степени здесь сказывается.

Но я не хочу уже так глубоко в историю погружаться. Мне кажет ся, что здесь у нас на самом деле в юридическом материале, как ни странно, нет ясного предела этому, потому что и наши юридические документы, и законы несут в себе следы той же самой психологии, которую несет законопослушный или закононепослушный, но сов сем недавно советский гражданин. Спасибо.

Ратинов: Не смешиваете ли в своем заявлении два разных поло жения: это оскорбление или нарушение прав личности человека и нарушение общественной морали?

Симонов: Безусловно, смешиваю. Потому что, во-первых, на са мом деле я считаю, что богохульство и общественная мораль — ве щи, находящиеся в одной плоскости, это действительно так и есть, и богохульство как некую отдельную инвективу я бы не выделял, пото му что она, с моей точки зрения, введена во все остальные инвекти вы. А антисемитизм — это не того же порядка явление, что и бого хульство, если он публично выражен? А постановления по поводу Dostoinstvo.qxd 3/9/04 17:35 Page Понятия чести, достоинства и деловой репутации черненьких? С моей точки зрения, тут различия нет. А что касается индивидуальной вины, это уже действительно индивидуально зави сит от момента словоупотребления или от конкретной фактической ситуации, в которой это было произнесено.

Ратинов: Я говорю об адресате оскорбления.

Симонов: Адресат оскорбления — это тот, кто почувствовал себя оскорбленным. Здесь я как раз и хотел бы, чтобы была проведена граница разумности права считать себя адресатом оскорбления.

Калинина (Отдел лингвистической экспертизы законопроектов Правового управления аппарата Государственной Думы РФ): Уважае мые коллеги! Теперь я совершенно уверена, что правильно употреб ляю это выражение, благодарю за предоставленную мне возмож ность поговорить с вами, выступить перед вами. Мне очень понра вилось, как на недавнем совещании один юрист сказал: «Так пишут, что чем больше читаешь, тем больше запутываешься». Мы, очевид но, нужны юристам и для того, чтобы помочь распутаться в запутан ной правовой ситуации, в запутанной формулировке, а иногда по мочь распутаться и автору, который формулирует данную норму, прекрасно понимая, что он хочет сказать, и именно из-за этого зача стую не прочитывая внимательно то, что получилось.

Я хочу привести, может быть, не очень приличный пример. До кумент был практически подписан, поступил ко мне, я очень вни мательно стараюсь прочитывать все, что принимает Государствен ная Дума. Как вы думаете, какой вопрос надо задать разработчику, документ очень важный: «Под действия настоящего постановления подпадают члены незаконных вооруженных формирований, групп граждан и отдельных граждан». Мнусь. По телефону звоню, прочи тываю, меня не слышат, опять прочитываю фрагмент, не слышат меня, и тогда спрашиваю: «Скажите, пожалуйста, у нас что, теперь граждане по частям амнистируются?» Как вы думаете? Это по пово ду того, как контекст влияет на инвективность, неинвективность, смысл тех слов, которые употребляются в том или ином контексте.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 || 5 | 6 |   ...   | 7 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.