WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«Вся жизнь есть йога Гопи Кришна КУНДАЛИНИ ЭВОЛЮЦИОННАЯ ЭНЕРГИЯ В ЧЕЛОВЕКЕ С психологическими комментариями Джеймса Хиллмана Киев Ника-Центр Москва Старклайт 2004 Перевод с английского ...»

-- [ Страница 2 ] --

К своей чести, наш автор избегал психиатров и врачей, даже когда испытывал муки ада, сгорая изнутри. Но, опять-таки с точки зрения современной психиатрии, такое поведение типично для че ловека, находящегося в параноидном состоянии. Как узка граница! Как много зависит от самого человека, переживающего подобное состояние, от его способности интегрировать свой опыт! Иногда терапевтическая психология отводит главную роль терапевтическим задачам, в ущерб психологическим. В таких случаях диагноз становится важнее самой личности. Психология должна рассматривать в первую очередь саму личность, ее психику, душу со всеми качествами и добродетелями, ее моральные аспекты, каким бы ни был диагноз. Наш автор не желает, чтобы его лечили, так как «исцелиться» от того, что с ним произошло, означало бы лишиться и того, кем он был, и того, зачем он был. Как пишет А.Бхарати в «Тантри-ческой традиции» (1965 г.): «Если адепт «ведет себя как безумный» в глазах людей, это происходит потому, что последние, лишенные его системы отсчета, не понимают, о чем идет речь». Учителя тантры отрицают возможность сумасшествия на пути к Самадхи и предупреждают адепта: «Не думай, что ум болен — это может быть Самадхи». Вот почему Гопи Кришна, избегая консультации врачей, оставался верен традиции, и это было залогом его психического здоровья. Профессиональная консультация, как медицинская, так и духовная (гуру, учителя), предполагает навязывание чужого (более компетентного) мнения и собственную временную беспомощность. В момент обращения за помощью симметрия отношений нарушается: один — профессионал, в более выгодном положении;

другой — пациент, в проигрыше. Здоровье — на одной стороне, болезнь — на другой. В таком состоянии человек слышит в себе коллективный голос, но, не веря ему, отдает себя в самоубийственном порыве в руки профессионалов. Гопи Кришна не стал разбивать единый архетип раненного и исцеленного. Он оставался со своей двойственностью, веря и сомневаясь, чувствуя в то же время, что обрел и потерял себя. Эта двойственность и была гарантией его равновесия. Был бы он более уверен в себе — и он дольше бы находился в плену галлюцинаций, был бы он менее уверен в себе — и он бы согласился на курс лечения и его сомнения были бы подтверждены диагнозом.

Затем следует отрывок, который может показаться слишком банальным, чтобы уделять ему внимание. Но я считаю, что он заслуживает комментария. Я имею в виду информацию о том периоде, когда автор стал прогуливаться. Я знаю из собственной практики, что прогулки — именно тот вид деятельности, к которому обычно обращаются люди, находящиеся под сильным психологическим давлением. Это вовсе не обязательно прогулки в идиллических местах — в лесах, в горах, по берегу моря. Это просто прогулки по городу ранним утром или поздним вечером. Заключенные прогулива ются по тюремному двору, животные ходят по клетке, обеспокоенные люди меряют шагами пол комнаты. Человек прогуливается. Человек — homo erectus;

занимая вертикальное положение, он находится в своей стихии. Более того, возбуждение ума (его вращательное движение) укладывается в органический ритм ходьбы и этот ритм приобретает символическое значение, когда человек ставит одну ногу впереди другой, левую/правую, левую/правую, в сбалансированной гармонии. Таким образом, отчаянное духовное приключение, происходящее внутри, приобретает вид паломничества, пусть и совершаемого в ограниченном пространстве. Вот почему не столько езда (даже верховая езда или езда на велосипеде), сколько ходьба в сновидении считается символом «выздоровления». Непо средственный контакт человека с землей проявляется в его свободе расхаживать по ней и в постоянном чередовании опоры (левая/правая, левая/правая).

Не вижу причины, по которой мы не могли бы принять точки зрения автора на эпизод жара. Может ли наша психология дать лучшее объяснение? Это можно сравнить с некоторыми ошибками в алхимии, когда добавлено слишком много серы и материал сгорает, или когда само пламя (внутренний жар или тапас) горит слишком ярко, или, на языке христианского мистицизма, возгорается Адский огонь. В психологической практике подобные эпизоды иногда относят к необъяснимым психоматическим лихорадкам.

Смещение от правосторонней Пингалы к левосторонней Иде Иожно толковать следующим образом: привычное сознание пытается таким способом интегрировать новый опыт. Несмотря на то что старые сосуды разбиты (разум, ориентация, физическая сила, чувственные контакты, образ тела), мужская основа сознания сохранилась. Привычный канал этих энергий можно назвать Линголой.

Просматривается параллель с алхимией, в которой принцип мужской воли (сера), должен быть соединен с бессознательным (ртутью) и со своей противоположностью — женским началом (солью).

Сам канал воли, контроля, амбиций и структуры энергии должен быть изменен. Новое вино должно быть налито в новую бутылку. Смещение справа налево означает отказ от прежней личности и от всего того, с чем автор отождествлял себя все тридцать пять лет своей жизни. Не удивительно, что все это свалило его с ног, — ведь это было переживание смерти! Здесь левая сторона (Ида), как и в за падном символизме, является женской. Это сторона сердца, мягкости, ее символ — луна.

Спасительную, охлаждающую милость Иды мы называем первым упоминанием в этом тексте архетипического эффекта Анимы.

ГЛАВА ПЯТАЯ Сейчас я хочу попросить извинения у читателя за отклонение от главной линии своего повествования.

Я ни в коем случае не желаю испытывать его долготерпение, перегружал историю моей жизни излишними подробностями. Но я вынужден сделать это, так как в противном случае необычайные перемены, происшедшие со мной в сорок шесть лет, не смогут предстать в истинном свете и утратят то огромное научное значение, которое, как я считаю, они имеют. И это я собираюсь доказать с помощью данной работы. Желая сделать возможным проведение научного исследования в столь спорной сфере сверхъестественных явлений, я позволил себе включить описания подобных событий моей жизни в эту предварительную работу.

Около двадцати лет я не решался сделать свой опыт предметом всеобщего обозрения, так как, во первых, я хотел быть абсолютно уверенным в собственном состоянии, а во-вторых, мне претила мысль о том, что на меня обрушится критика друзей и насмешки противников, История, которую я хочу вам рассказать, была столь необычной и изобиловала таким множеством странных эпизодов, что я до сих пор сомневаюсь, сможет ли читатель поверить в ее правдивость, ведь подобное происходит исключительно редко и с незапамятных времен окутано покровами тайны. Думаю, найдется немного людей, готовых безоговорочно поверить в это странное явление, но желание обнародовать давно скрываемую тайну заставляет меня писать эти строки. Знаю, что этим я открываю себя для критики со всех сторон, в том числе, с той стороны, которая должна была бы проявить особый интерес к данному предмету. Ученые, с одной стороны, и религиозные деятели, с другой, вместо того чтобы воспользоваться предоставленной им возможностью прийти к единой точке зрения, склонны рассматривать это как посягательство на свои возведенные в абсолют взгляды и принципы, забывая о том, что при столкновении мнений истина становится лишь крепче и дороже.

Прекрасно понимая все это, но, следуя настоятельному требованию своего ума, я желаю привлечь внимание широкой общественности к проведению организованных исследований всех проявлений сверхсознания. Я решил собрать все происшествия моей жизни, имеющие отношение к данной теме, хорошо знакомой людям, наделенным от рождения способностями определенного типа, однако до сих пор не поддававшейся любым попыткам провести исследования. В то же время я пытался привлечь внимание к психическим и физиологическим состояниям, предшествующим проявлению этих не обычайных способностей, — состояний, разнящихся в деталях, но неизменно сходных по существу.

Однако тот факт, что подобные проявления связаны с пробуждением Кундалини, все еще остается для мира книгой за семью печатями. Не считал нескольких деталей, в моем опыте не было ничего необычного. И в будущем это найдет подтверждение в подобных случаях, для которых данная работа должна создать необходимые предпосылки.

За исключением аномальной физиологической реакции и необычного поведения потоков светоносной энергии в теле, способных повергнуть в неописуемый ужас таких непосвященных и неподготовленных индивидов, как я, в моих переживаниях не было ничего такого, что могло бы сравниться со странными и совершенно аномальными явлениями, наблюдаемыми профессиональными медиумами. Однако меня заставил сомневаться, прежде чем придать огласке случившееся, уникальный характер явления — ничего подобного не встречалось ни в рассказах медиумов, ни в описаниях переживаний мистиков и святых как Востока, так и Запада. Это явление представляет собой попытку сформировать особый психофизиологический механизм при освобождении в человеческом организме неизвестной прежде жизненной силы. Благодаря этому человек сможет входить в ранее неведомые ему психические состояния. Именно этот аспект неординарного опыта требует особого внимания со стороны людей, интересующихся сверхнормальным и пытающихся найти физиологическую основу сверхорганических и психических явлений.

Не приходится сомневаться, что поиск неведомого был неотъемлемой чертой древних цивилизаций. Интерес к духовному миру и сверхъестественным явлениям всегда был силен у людей, желающих развить в себе сверхнормальные способности и заглянуть за покров, скрывающий тайну.

Из-за того ли, что время для раскрытия тайны еще не пришло, из-за того ли, что человеческий ум склонен скрывать все то, что имеет прямое отношение к его собственной природе, за пеленой страха, неопределенности и суеверий, открытия, сделанные в этой области, оставались секретами, в которые были посвящены лишь немногие. Не вызывает сомнения тот факт, что древним адептам Индии, Китая, Египта культ Кундалини был известен лучше, чем самым выдающимся мыслителям современности.

Опираясь на собственный опыт, могу заявить, что феномен светящегося, циркулирующего по нервам потока, методы пробуждения силы, особый режим и правила предосторожности, изложенные в древних текстах или вытекающие из церемоний и обрядов, которые проходили посвященные, роль репродуктивных органов — все это известно лишь немногим. Их и не может быть много, учитывая рискованный характер эксперимента, роль наследственных факторов и требования к психическим и физическим свойствам.

Чтобы избежать недоразумений, следует сразу же оговорить, что культ Кундалини был отнюдь не единственным путем, которым древние следовали в мир сверхъестественного. Параллельно суще ствовали иные системы, верования и школы, имеющие отношение к миру духа. Как это случается и в наши дни, последователи разных сект и течений пытались унизить друг друга, критикуя методы своих противников и превознося собственные. Состояние непрерывной войны не могло не сказаться губительно на системе, относящейся к Кундалини. Впоследствии она была оттеснена на задворки, чему не приходится особенно удивляться, учитывая суровый физический ре-Жим, предписываемый ею, риск, которому подвергались ее последователи, а главное, редкость ее успешного завершения.

Необходимо также отметить, что расцвет великих мировых религий, уходящих корнями в землю, подготовленную и удобренную доисторическими культами, сыграл немалую роль в том, что столь высокочтимая система психической и физической дисциплины постижения трансцендентального, как Кундалини, была почти полностью забыта. Однако она продолжает существовать в Индии. Даже лишенная своей первоначальной значимости и былого влияния, система Кундалини продолжает возбуждать интерес среди искателей Незримого.

Бесспорно, все религии, верования и секты (включал кровавые культы дикарей и обряды самоистязания, встречающиеся и в наши дни) обязаны своим существованием единому побуждению, глубоко коренящемуся в самой природе человека, ищущему разнообразных (как здоровых, так и нездоровых) путей самопроявления и непрерывно сопровождающему человека от его первобытного состояния до настоящего времени. Желание разгадать тайну бытия, стремление к сверхчувственным переживаниям и установлению контакта с потаенными силами, выражающееся в умах многих людей как неукротимая сила, являются не чем иным, как проявлением не понятого до конца мощного импульса, который, поднимаясь из глубин нашего существа, становится иногда различимым в самом юном возрасте.

Все религиозные обряды и церемонии, все методы духовного развития и эзотерические системы, нацеленные на создание канала общения со сверхчувственным, божественным и оккультным, или на прокладывание пути к тайне бытия, есть не что иное, как средства удовлетворения этого универсального побуждения. Они могут принять форму отвратительного кровавого жертвоприношения, зияющей раны, нанесенной себе самоистязателем, добровольной слепоты солнцепоклонника, постоянной муки на ложе, утыканном гвоздями, молений, благоговейного поклонения или практики Йоги и других духовных дисциплин, неизменная цель которых — постиже ние оккультного, таинственного или сверхъестественного в божественной, демонической, духовной или иной форме.

С самого начала это побуждение выражалось в бесконечном разнообразии религиозных верований и воззрений, предрассудков и табу. Типичное для первобытного ума стремление наделить силы природы разумом, а духи мертвых бессмертным существованием, как и попытка цивилизованного человека верить в Создателя и поклоняться Ему, имеют одну природу и обязаны своим существова нием присутствию в человеческом организме исключительно сложного и трудного для обнаружения механизма, который саванты Древней Индии называли Кундалини.

Является ли целью человека религиозный опыт, общение с бесплотными духами, предвидение реальности, освобождение души, дар ясновидения или предсказания, способность влиять на людей или стремление достичь успеха в мирских начинаниях с помощью сверхъестественных средств, его желание всегда проистекает из одного психосоматического источника. Кундалини — столь же есте ственное и эффективное средство для достижения высших состояний сознания и трансцендентального опыта, как репродуктивная система — для продолжения рода. Их близость не случайна, так же как и эволюционная тенденция высших организмов совершенствоваться, продолжая свой род посредством семени.

Люди никогда не могли постичь той кажущейся легкости, с которой гений создает свои произведения, тем более они не способны понять психическое состояние человека, находящегося в экстазе. Если первый полностью погружается в проблему, которую должен решить или в свою работу, то последний забывается, созерцая красоту внутренних видений или предмета поклонения. Он являет собой загадку, для решения которой необходимо тщательно изучить конституцию человека, чтобы обнаружить скрытый источник, из которого мозг получает питание, находясь в состоянии крайней по глощенности. Изолированная природа человеческого сознания, обусловленная сегрегирующим воздействием «эго», сделала невозможным для любого человека заглянуть в закрытое отделение чужого мозга, даже мозга самых родных и близких людей. Эта неспособность понять, что творится в чужом мозгу, и стала причиной некоторых общепринятых заблуждений, для устранения которых по требуется немало времени.

Обычный человек, изучая гения, мистика или медиума, будучи неспособным читать в умах других, склонен полагать, что они — сознательные сущности, подобные ему самому, отличающиеся лишь большим умом или способностью владеть кистью или резцом и сосредоточивать внимание на интересующем объекте. Такой человек считает, что гений обладает большей любовью к божеству, более строгим контролем над собственными страстями и способностью к самопожертвованию;

либо верит, что незримая связь с умами других или скрытая игра сил природы создали условия для гениального мозга, позволяющего бесплотному разуму иногда проявлять себя Через него. Не вдаваясь в детали различных гипотез, хочу сказать, что какое бы объяснение не давалось, оно неизменно основано на предположении, что природа сознания индивидов, обладающих экстраординарными талантами, несмотря на огромную разницу в интеллекте или в иных редких способностях по сравнению с обычным умом, ничем не отличается от таковой среднего человека. Это — основная ошибка, которая всегда мешала верному пониманию и полноценному исследованию данного феномена.

С другой стороны, человек, одаренный от рождения, не может заглянуть в умы других людей и, пребывая в неведенье относительно природы собственной неординарности, склонен разделять мнение других и приписывать проявление своих талантов тем же причинам, которые видят в этом остальные, отказываясь замечать тот факт, что существует коренная разница в природе самого сознания и в природе той субстанции, которая отвечает за жизнедеятельность его организма и организма обычных людей. В наше время бытует распространенное заблуждение, согласно которому эволюционное развитие физической конституции человека, сопровождаясь усовершенствованием мозга и нервной системы, должно вести к развитию личности, наделенной чертами, присущими гению и прорицателю;

подобно тому, как лампа с усовершенствованной нитью накала излучает более яркий свет, чем простая.

Я решил лишь слегка затронуть здесь эту тему, чтобы облегчить понимание того, о чем пойдет речь в следующих главах. Я собираюсь обсудить этот предмет более детально в другой своей работе.

Стремление познать непознанное, обрести сверхчувственные знания и религиозный опыт, кроющееся в глубине человеческого разума, — это попытка воплощенного человеческого сознания проявиться во всем своем изначальном великолепии, освобожденном от ограничений плоти. Эволюция человека в первую очередь предполагает эволюцию его сознания, того обитающего в его теле жизненного начала, благодаря которому воплощенное я способно познать свое истинное бессмертие. Это означает не одностороннее развитие рассудка и интеллекта — инструментов воплощенного духа, — а развитие самой личности как сознательной, так и бессознательной ее части, что влечет за собой перестройку всего органического механизма, его приспособление к служению высшему разуму, в корне отличающемуся от того, который обитает в теле обычного современного человека. Вот почему поведение и интеллектуальная деятельность пророка кажется непостижимой для обычного человека, чей ум, находясь в плену страстей и привязанностей, не в состоянии придерживаться норм высокой морали пророка.

ГЛАВА ШЕСТАЯ Если бы даже самый правдивый человек в мире описал подобный эпизод и я бы прочел о нем до того рокового декабрьского утра, когда мне удалось впервые заглянуть в сверхсознание и увидеть легендарную Кундалини в действии, я бы тут же отнес его к разряду тех умных, но доверчивых людей, которые, будучи щепетильными во всех остальных вопросах, сохранили детскую наивность в отношении сверхъестественного. Как вы вскоре сами убедитесь, я долгое время пребывал в недоумении относительно своего состояния и был не способен осмыслить все, что со мной произошло.

Лишь по прошествии нескольких лет, происшествие вырисовалось во всех деталях, многие из которых я не замечал раньше, и потому я решился изложить все на бумаге. Решение это в дальнейшем было подкреплено тем соображением, что Кундалини активна (правда, в меньшей степени) у миллионов разумных людей всех цивилизованных наций, при этом ее активность зачастую приводит к физическим и психическим расстройствам, не поддающимся современным средствам терапии, поскольку последняя не имеет ни малейшего представления о природе этих расстройств.

Учитывая всю значимость природы физических и психических метаморфоз, необходимых для духовного раскрытия, я нисколько не удивляюсь тому, что пришлось мне испытать. Ведь мистическое состояние представляет собой последний и самый отважный шаг в том путешествии, которое начал человек, поднявшись с четверенек на ноги. Оно завершится после испытаний и страданий, после пере живания блаженства развоплощенного бытия;

оно завершится, но не со смертью, а с окончанием срока, отпущенного всему человечеству. Путь, лежащий перед ним, столь труден и запутан, что потре буется вся его сила воли, все его интеллектуальные способности, чтобы пройти по нему шаг за шагом, пока впереди не обозначится цель.

Когда я проснулся на следующее утро, оказалось, что я слишком слаб и не могу сразу же подняться с кровати. Потому я оставался лежать, прокручивая в уме страшные события ночи, и слезы благодарности катились по моим щекам, когда я думал о божественном вмешательстве, спасшем меня в самый критический момент моей жизни. Чем больше я думал об этом, тем больше склонялся к мысли, что сверхчеловеческая сила, действующая через мой мозг, дала мне знать, как следует действовать, чтобы спастись в той отчаянной ситуации, когда я не мог рассчитывать на помощь со стороны. Никакая сила на земле не могла бы спасти меня от смерти или безумия, никакое лекарство не могло бы облегчить моих страданий. Казалось, что это знание было изначально вложено в мой мозг, чтобы спасти мое тело от экспериментов целителей, ровным счетом ничего не знающих о причине моей болезни, и избавить мою нервную систему, находящуюся в столь плачевном состоянии, от разрушительного действия лекарств, которые могли сыграть роль ядов. Недаром с первых же дней своей болезни я не желал обращаться к медикам. И дело не в том, что я не испытываю уважения к людям этой профессии, а в том внутреннем знании, что причина моей болезни лежит вне компетенции современной медицины.

С чувством облегчения я, наконец поднялся с постели, как человек, которого долгие часы сжигал жестокий внутренний огонь, и вдруг каким-то чудесным образом, не только огонь оказался загашен, но и боль от ожогов полностью прошла. Я стал изучать свое отражение в зеркале — лицо было все еще бледным и истощенным, но безумное выражение практически исчезло, и глаза утратили маниа кальный блеск. На меня смотрело лицо ослабевшего после продолжительных страданий, но совершенно нормального человека. Язык все еще сохранял следы белого налета, пульс был слабым и неровным, но все остальные симптомы, свидетельствующие о состоянии моих органов, пришли в норму, и мое сердце от радости подскочило в груди. Живое излучение, исходящее из места расположения Кундалини, распространяющееся по всем нервам и наполняющее мои уши странными звуками, а мозг огнями, не уменьшилось, однако сейчас поток казался теплым и приятным — он чудесным образом успокаивал и исцелял измученные ткани и клетки.

В последующие дни я уделял режиму питания самое пристальное внимание — съедал несколько ломтиков хлеба или немного вареного риса с молоком каждые три часа. Количество пищи, прини маемой в один прием, было очень невелико — несколько маленьких кусочков или глотков. Когда после последнего приема пищи я лег в постель, то к огромному облегчению почувствовал легкую сонливость и, несмотря на то что мою голову окружал светящийся ореол, тут же забылся сном, окутанный умиротворяющим лучистым покровом ночи. На следующее утро я проснулся с отдохнувшим умом, но все еще ослабленным телом. У меня не было сил ходить, и когда я поднялся на ноги, все перед глазами пошло кругом. Но голова была ясная, и преследовавший меня страх почти полностью исчез. Впервые после многих недель непрекращающихся страданий я обрел способность ясно мыслить. Чтобы набраться сил свободно ходить по дому и стоять на одном месте достаточно долго, мне понадобилась неделя. Не представляю, какой потаенный резерв энергии в моем организме поддерживал мое существование до последнего времени, ведь я более двух месяцев не принимал почти никакой пищи. Тогда я не испытывал такой слабости, как сейчас — очевидно, отравленные нервы не могли правильно оценить состояние моего организма.

Время шло, и во мне крепла уверенность в том, что непосредственная угроза моему здоровью миновала. Но мое состояние было совершенно необычным, и чем больше я думал об этом, тем больше сомневался в исходе. Это было очень странное состояние: прозрачная среда, невероятно живая и остро чувствующая, светилась и днем, и ночью, пропитывая все мое существо, протекала через каждую часть организма, прекрасно ориентируясь в нем и зная все пути. Я часто с неописуемым удивлением наблюдал за замечательной игрой этой лучистой силы. Я не сомневался, что Кундалини была полностью разбужена во мне, но при этом не было заметно чудесных проявлений каких-либо физических и психических способностей, которые древние связывали с ее пробуждением. Напротив, мое физическое состояние оставляло желать лучшего, а сознание было еще неустойчивым. Я не мог сосредоточиться на чтении или безраздельно уделить внимание какому-нибудь иному заданию. Любая продолжительная попытка сконцентрироваться неизменно приводила к нарастанию симптомов. После фиксации внимания на любом предмете свечение в моей голове увеличивалось до невероятных размеров, что приводило к возвышению сознания и влекло за собой испуг, правда, уже в значительно более мягкой форме.

Не замечая никаких признаков духовного озарения, озабоченный странным поведением своего измененного ума, я через несколько недель наблюдений уже с трудом справлялся с мрачными пред чувствиями. Неужели это все, чего может достичь человек после пробуждения змеиного огня? Вновь и вновь задавал я себе этот вопрос. Неужели лишь ради этого бесчисленное множество людей рисковали жизнью, бросали свои дома и семьи, преодолевали страх перед незримыми силами, сносили голод и лишения и годами просиживали у ног учителей? Неужели йоги, святые и мистики входили в экстатические трансы лишь для того, чтобы испытать это расширение сознания, сопровождаемое неземным свечением и звуками, способное мгновенно перенести человека в необычное психическое состояние, чтобы вновь швырнуть на землю, не награждая его никаким особым талантом или достоинством, способным выделить из рядов прочих смертных? Были ли наблюдаемые мной день и ночь потоки лучистой субстанции, от чего мое сознание то расширялось, то сужалось, той целью, на которую указывали все тайные доктрины мира? Если этим исчерпывались возможные достижения, мне лучше было не углубляться в мир сверхъестественного, а удовлетвориться преследованием мирских целей и наслаждаться простым человеческим существованием, не знающим страха и неопределенности, ставших моими постоянными спутниками.

Я продолжал уделять большое внимание режиму питания, так как опыт показал, что мой рассудок и сама жизнь зависят от нее. Я ел ровно столько, сколько считал необходимым, не соблазняясь ни какими деликатесами, если считал, что это может нарушить мой рацион. У меня было достаточно причин соблюдать столь строгую диету, так как любое отклонение от нее (как в количестве и качестве пищи, так и в несоблюдении времени ее приема) вызывало столь острую реакцию, что мне приходилось сурово бранить себя за халатность. Такое случалось со мной время от времени, словно мысль о том, что отныне мне предстоит есть не ради удовольствия и не ради утоления голода, а для того, чтобы избавить свою перевозбужденную и сверхчувствительную нервную систему от лишнего напряжения, желала навечно запечатлеться в моем мозгу. Не было никакого спасения от этого вынужденного режима, и в течение первых недель даже малейшая ошибка влекла за собой наказание в виде приступов страха и сбоев работы сердца и пищеварительной системы. Обычно в таких случаях мой ум терял гибкость и меня одолевала тоска, от которой никак не мог избавиться. Я всеми силами пытался избегать ошибок, но при всем моем старании полностью от них застраховаться было невозможно.

Чтобы читатель лучше представлял себе мое новое состояние, необходимо сказать несколько слов о моем психическом статусе, равно как и о потоке лучистой энергии, постоянно перемещающемся вдоль позвоночника, который стал частью моего существования. Ум мой функционировал не так, как прежде. С ним произошли явные перемены. Прежде умозрительные образы возникали на нейтральном фоне и состояли из комбинации света, тени и цвета, присущих тем оригинальным объектам, которые они отображали;

сейчас же образы стали рельефными и яркими, словно были вырезаны из живого пламени, и возникали они на фоке свечения, будто сам мыслительный процесс состоял из другого светящегося материала, способного не только сиять, но и осознавать свой блеск. Если же я обращал свой мысленный взор вовнутрь, то неизменно видел вибрирующее свечение как внутри, так и снаружи своей головы — казалось, что струя сверкающего вещества, взметнувшись вверх по позвоночнику, вливалась в мой череп, наполняя все вокруг неописуемым светом. Размеры и интенсивность свечения этого лучистого ореола беспрерывно изменялись. Оно то увеличивалось, то уменьшалось, становясь то ярче, то тусклее. Иногда оно меняло цвет — серебряный на золотой, и наоборот. Когда свечение увеличивалось в размерах и интенсивности, странный звук, который я теперь слышал постоянно, тоже возрастал, словно желая привлечь мое внимание к чему-то, чего я не мог понять. Ореол пребывал в постоянном движении — плясал и подскакивал, клубился и вращался. Казалось, он состоит из бесчисленных мельчайших светящихся частиц какой-то нематериальной субстанции, образующих в своем беспрерывном танце мерцающее озеро света.

Постоянное присутствие прозрачного свечения в моей голове и его тесная связь с мыслительным процессом смущало меня в меньшей степени, чем его влияние на работу жизненно важных органов. Я мог отчетливо ощущать, как, проходя вдоль позвоночника и по основным нервам, это свечение вливалось в сердце, печень, желудок и другие органы, чью деятельность оно каким-то загадочным образом регулировало. Когда оно проникало в сердце, пульс становился более сильным и наполненным, безошибочно указывая, что какая-то порция тонизирующего излучения влилась в соответствующие нервы. Из этого я заключил, что его проникновение в другие органы оказывает столь же живительный эффект и что его целью является, пробившись сквозь нервы, влить в ткани и клетки свою стимулирующую эссенцию, корректируя тем самым их функцию. Такое проникновение иногда сопровождалось болью, ощущаемой либо в самом органе, либо в месте вхождения нерва, либо в месте ответвления последнего от спинного мозга, а иногда и в том, и в другом месте. Часто это сопровождалось чувством страха. В таких случаях казалось, что поднимающиеся к мозгу потоки лучистой энергии посылали свои ответвления к другим жизненно важным органам, чтобы регулировать и улучшать их функцию, приводя ее в гармонию с новым состоянием. Я пытался найти в своем мозгу объяснение этим необыкновенным переменам, этому движению разумного излучения, за которым я внимательно следил. Иногда меня приводила в изумление та удивительная осведомленность, с которой эта энергия ориентировалась в хитросплетениях моей нервной системы, и мастерство, с которым она находила пути в моем теле. Очевидно, именно за безраздельное владычество над всем жизненным механизмом древние авторы называли Кундалини «царицей» нервной системы, контролирующей тысячи нади, или нервов, человеческого организма. По той же причине они назвали ее «Адхар Шакти» (основная Шакти}, от которой зависит само существование тела и вселенной — микрокосма и макрокосма.

Я не мог обнаружить никаких перемен со стороны своих умственных возможностей: у меня были те же мысли, что и прежде, и как снаружи, так и внутри я оставался все таким же обыкновенным человеком, как миллионы других, рождающихся и умирающих каждый год, неспособных произвести ни малейшее завихрение в потоке, который называется «человечество». Но странные изменения в моей нервной системе, безусловно, произошли. Сила нового типа, пронизывающая весь организм, установила связь с моим половым аппаратом, который приобрел новые, прежде не известные мне функции. Нервные сплетения этой области пребывали в постоянном возбуждении, заставляя какой-то невидимый механизм продуцировать семя в чрезмерном количестве. Это семя в дальнейшем всасы валось нервными сплетениями основания позвоночника и переправлялось в головной мозг через спинной мозг, Сублимированное семя становилось интегральной частью той лучистой энергии, которая вызывала замешательство в моем уме и о которой я до сих пор не мог судить хоть с какой либо долей уверенности. Я отчетливо ощущал преобразование семени а излучение и необычную деятельность репродуктивных органов, снабжающих сырым материалом таинственную лабораторию самого нижнего нервного сплетения, или муладхара чакры, как называют его йоги. В результате возникала исключительно тонкая и обычно неощутимая материя, которую мы называем нервной энергией и от которой зависит деятельность всего механизма нашего тела. Разница заключалась лишь в том, что эта вновь выработанная энергия обладала свечением, и я мог ощущать ее стремительное прохождение через нервы и ткани не только благодаря ее лучистости, но и из-за ощущений, которые вызывало ее движение.

Долгое время я не мог понять, какой скрытой цели служил это непрерывный поток вновь рожденного нервного излучения и какие изменения происходили в органах, нервах и самой структуре мозга в результате нескончаемого ливня могучей жизненной эссенции, извлеченной из самого ценного и самого сильного продукта секреции организма. Сразу же после кризиса я обнаружил изменения пище варительной и выделительной функций, изменения столь значительные, что я не мог приписать их случайности или каким-то иным факторам, за исключением змеиного огня. Казалось, что во мне на чался процесс очищения — внутренней очистки органов и нервов, и что мой пищеварительный аппарат настроился на более высокую ступень деятельности, обеспечивая тем самым большую степень очистки нервов и тканей. Я не страдал ни от запоров, ни от поносов, продолжая придерживаться вынужденной диеты и избегая переедания. Отныне моей главной обязанностью стало обеспечивать священный огонь здоровой пищей, принимаемой с определенным интервалом. При этом я не забывал, чтобы в мой рацион входили питательные вещества, витамины и прочие ингредиенты, необходимые для поддержания телесных сил и здоровья.

Я оказался зрителем странного спектакля, разыгрывающегося в моем собственном теле, где невероятно активная и мощная жизненная сила, внезапно освобожденная благодаря медитации, пребывала в постоянном движении и, захватив контроль над всеми органами и мозгом, перековывала их по определенному образцу. Мне оставалось лишь наблюдать за этим представлением:

молниеносные движения светящейся разумной силы, царящей в моем организме и знающей о нем все.

Тогда я еще не имел понятия, что стал свидетелем деятельности в моем теле невероятно активизированной энергии, доселе не известной науке, — той эволюционной силы, которая отвечает за беспрерывную трансформацию и ведет все человечество к высотам сверхсознания. Тогда я еще не догадывался, что чистый жертвенный огонь, с такой почтительностью описанный в древнеиндийских текстах, огонь, который поддерживали с помощью очищенного масла, отборных сушеных фруктов, злаков и сластей, символизировал Кундалини, требующую от человека после своего пробуждения легкоусвояемого и калорийного питания, чистоты помыслов и поступков.

Через несколько дней я обнаружил, что светящийся поток действовал с полным осознанием своей задачи в полной гармонии со всеми органами, зная их сильные и слабые стороны, подчиняясь лишь собственным законам и непостижимому мне высшему разуму. Невидимый никому живой огонь проносился то там, то здесь, словно им управлял высший разум, знающий расположение каждой арте рии и вены, каждого нервного волокна, разум, принимающий мгновенные решения при возникновении самых первых признаков нарушения функции того или иного органа. С невообразимой ловкостью, перебираясь из одного места в другое, живой огонь стимулировал одни органы и тормозил другие, управлял секрецией, активизировал работу сердца и печени, чем вызывал разнообразные органические и функциональные изменения в бесчисленных клетках, тканях, кровеносных сосудах, нервных волокнах и тканях. С изумлением наблюдал я за этим явлением. С помощью светящейся материи, заполнившей мои нервы, я мог направлять внимание внутрь тела и различать очертания внутренних органов и нервных сплетений, раскинувших сеть волокон по всему телу. Казалось, что центр сознания, расположенный в мозгу, отныне был озарен светом и обрел способность проникать мысленным взором вовнутрь, где смутно различал внутренности, как глаза различают очертания предметов, озаренных тусклым, неверным светом. Иногда я отчетливо воспринимал свое тело (от макушки до пальцев ног), как столб живого огня, в котором вращались и клубились бесчисленные потоки, образуя в определенных местах водовороты и воронки;

и все это вместе было частью огромного живого вечно движущегося моря света. Это не было галлюцинацией, так как переживание неоднократно повторялось. Единственным объяснением всему этому могло служить то, что мое ныне расширившееся сознание пребывало в постоянном контакте с миром праны, или космической жизненной энергии, обычно недоступной для восприятия человека, но являющейся первой нематериальной субстанцией, попадающей в поле зрения сверхсознания.

Подобно человеку, которого внезапно перенесли на далекую планету, где он приходит в полное замешательство при столкновении с совершенно фантастическим окружением, которое он даже вообразить не мог, живя на Земле, я был ошеломлен при неожиданном погружении в скрытый мир. С первого же дня я почувствовал, что территория, на которую я ступил не просто совершенно незна комая, но и настолько странно устроенная, что мне потребовался весь самоконтроль и сила воли, чтобы осторожно продвигаться по ней, следя за каждым своим шагом. В отчаянье я оглядывался по сторонам, но везде встречал лишь недоумение.

Не упоминая о своем состоянии, я говорил с несколькими учеными и садху, осведомленными в законах тантры, пытаясь почерпнуть из их рассказов полезные сведения, но не считая нескольких заученных фраз, они не могли дать мне никакой информации, основанной на собственном опыте.

Многие откровенно признавались, что испытывали трудности, разбирая тексты по Кундалини-Йоге, и не смогли уловить их смысл. Мне ничего не оставалось делать, как, оставив на время сомнения, заняться поиском объяснений своего необычного состояния.

Я перебрал в голове все известные мне источники в Индии, решая, к кому обратиться. Среди них были главы орденов, насчитывающие сотни преданных последователей;

княжеские диваны, членами которых были титулованные вельможи, раджи и магнаты;

молчаливые аскеты, уединившиеся в отдаленных уголках, чья слава привлекала к ним многочисленные толпы паломников. Были также и обычные садху, живущие колониями или поодиночке, кочующие с места на место, всегда небрежно одетые или почти голые, таскающие за собой какой-то странный багаж, принадлежащие к различным сектам, но неизменно приносящие с собой атмосферу тайны и загадочности, где бы они не появлялись.

Я с детства общался со многими из них, как с самыми продвинутыми, так и с самыми простыми, и впечатление, которое складывалось после этого общения, не оставляло места для надежды, что они хоть в чем-то смогут мне помочь. Не на ком было остановить выбор, и единственное, что мне оставалось, — это провести самостоятельный широкомасштабный поиск. Но у меня не было ни средств, ни физической возможности путешествовать, разыскивая йогов по всему Индийскому субконтиненту с его огромным количеством монастырских орденов, духовных культов, нищенствующих монахов и святых, надеясь, что кто-то сможет дать верную оценку моему состоянию и исцелить меня с помощью своих духовных сил.

Наконец я, набравшись храбрости, написал письмо одному из самых известных святых Индии, автору многочисленных популярных книг по Йоге и, детально описав свое состояние, попросил его совета. С большим нетерпением и волнением я ждал ответа и, не дождавшись, послал ему телеграмму. Я пребывал в постоянном напряжении, пока не пришел ответ. В письме говорилось, что я, без сомнения, пробудил Кундалини тантрическим способом и что единственный путь получить помощь, — это найти йогина, который сам успешно провел Шакти к Седьмому Центру. Я был благодарен за это письмо, подтвердившее мою точку зрения, поддержавшее меня в моих надеждах и укрепившее уверенность в себе. Было ясно, что описанные мной симптомы были восприняты как характерные при знаки пробуждения, что придавало моему странному опыту черты нормы. Если я и переживал аномальное состояние, это не был единичный случай или нечто, известное мне одному, а являлось необходимым условием пробуждения Кундалини. С определенными оговорками это состояние должно быть известно каждому, кто пережил подобное пробуждение. Но где мне было искать йогина, поднявшего Шакти к Седьмому Центру?

Через некоторое время я повстречал в Джамму садху, урожденного бенгальца, и описал ему свое состояние. Изучив мои симптомы, он дал мне адрес Ашрама в Восточной Бенгалии, глава которого был известен как выдающийся йогин, практикующий Кундали-ни-Йогу. Я послал письмо по этому адресу и вскоре получил ответ, который гласил, что я, безусловно, пробудил Шакти, но что человек, могущий помочь мне, отправился в паломничество. Я обращался за консультацией к прочим святым людям и искал совета везде, где возможно, но ни разу мне не встретился человек, знающий из соб ственного опыта, что это за состояние. Люди, держащиеся с большим достоинством и выглядящие очень мудрыми и всезнающими, как и те более простые натуры, признающиеся в своем невежестве при первой же встрече, на поверку оказывались всего лишь искателями точной информации о таинственной силе, пробудившейся во мне. Итак, в этой великой стране, породившей науку о Кундалини много столетий назад, чья земля наполнена ее ароматом, чьи религиозные доктрины полны ссылок на нее, я не нашел ни одного человека, способного помочь мне. Единственное, в чем я был твердо убежден, так это то, что в моей нервной системе развился новый тип деятельности, но я не мог определить, какие именно нервы или нервные сплетения были задействованы. Однако я отчетливо чувствовал место расположения Кундалини: возле окончания спинного мозга и вокруг анального отверстия. Безусловно, согласно описаниям йогинов, это была ее обитель, — место, где она спит в обычном человеке, свернутая в три с половиной оборота вокруг треугольного основания позвоночника и пробуждающаяся благодаря определенным упражнениям, в которых основным условием является концентрация.

Если бы я практиковал под руководством учителя, мои сомнения были бы рассеяны в первый же день или, по крайней мере, на следующий же день после того, как кризис миновал. Но не имея ни практических знаний, ни учителя, способного снабдить меня необходимыми для формирования собственного мнения теоретическими сведениями, я вынужден был теряться в догадках. Это неопределенное состояние усугублялось неустойчивым состоянием сознания, которое то расширялось, то сужалось. Но, очевидно, так было предопределено судьбой, что мои страдания, причиненные многолетним невежеством, должны были облегчить путь всем тем, в ком будет пробуждено священное пламя.

Комментарии к пятой и шестой главам В пятой главе мы встречаемся с идеаторным контекстом переживаний автора. Трудно переоценить роль этого отрывка. Автор совершенно прав — ведь это рамки, благодаря которым переживания воспринимаются верно. В первой половине жизни он создал для себя субъективный якорь. Он практиковал Йогу, но одной лишь практики было недостаточно. Для западного человека даже большей практики Йоги было бы не достаточно. Йога основана на системе философских идей, на weltanschauung, способе видения себя и мира, и она должна сыграть роль того контекста значений, к которому прибегает человек в критический период жизни. Этот контекст значений помог Гопи Кришне осознать и таким образом полнее интегрировать все то, что с ним произошло. Мы же на Западе, лишенные адекватного контекста, разрываемся на части при прорыве бессознательного, подтверждая тем самым справедливость точки зрения психиатров. К счастью, аналитическая психология Юнга, приняв во внимание процесс индивидуации, предоставляет нам контекст, в котором данные события могут быть осознаны. К тому же Юнг как психолог изучал это ответвление Йоги. Он называл Кундалини примером инстинкта индивидуации. Поэтому сравнение ее проявлений с другими примерами процесса индивидуации (с алхимией) дает нам психологически объективное знание, без которого мы не могли бы понять (begreifen), что в действительности происходит. Вот почему в период критического психологического давления, когда подсознание бурлит, важно обеспечить пациента соответствующим психологическим знанием. Его переживания должны быть подтверждены объективным материалом, который может дать Йога, благодаря ему он увидит, что все это — органическая часть процесса. Задача аналитического психолога — подтвердить чужие переживания как своим собственным опытом, так и тем, который он приобрел, работая с другими людьми. К тому же он располагает знанием процесса, отображенного в мистицизме, ритуалах примитивных народов, мифологии, духовных дисциплинах и трудах Гопи Кришны.

Наш автор подчеркивает эволюционную значимость событий, назвав свою книгу «Эволюционной энергией в человеке». Я ни в коем случае не хочу оспаривать эту точку зрения. Ее разделяют многие, а том числе Тейар де Шарден. Однако здесь есть о чем поговорить: очевидно, существует архетипическая связь между глубокими мистическими переживаниями подобного рода, при которых сознание одного человека претерпело эволюцию и его личность развилась, и идеей, согласно которой подобные переживания доступны каждому и потому предназначены для всех людей.

Религиозный опыт подобного рода несет в себе дар или предназначение пророка и миссионера.

Ощущение того, что все им пережитое имеет не только личное, но и универсальное значение, имело большую психологическую ценность для нашего автора. Переживание «Я» — универсально. Мы часто говорим об инфляции, когда «эго» не интегрирует космическую идею, а абсолютизирует ее. Воз можно, она и должна быть абсолютизирована. Откуда нам знать? Нам достаточно увидеть трансцендентальную целесообразность разворачивающихся событий, а также то, что эта трансцендентальная целесообразность была традиционно истолкована автором как зов.

В тексте много упоминаний о диете. Безусловно, можно сказать, что они символизируют навязчивый интерес высокоинтуитивного человека к чувственным деталям жизни — особенно к жизни телесной.

Я помню одного страдающего паранойей человека (я общался с ним в больнице), разговоры с которым сводились, с одной стороны, к обсуждению абстрактных математических теорий и фантастической поэзии, а с другой — к вопросу о том, сколько ломтиков хлеба он должен съедать во время обеда и выяснению питательной ценности помидоров. Но культ диеты нельзя свести лишь к компенсации. В популярной прессе встречаются подробные описания того, что ест тот или иной великий человек.

Великие часто проявляют повышенный интерес к диете. Пища, в конце концов, символизирует мир, и гастрономические привычки человека характеризуют его мировосприятие. Гопи Кришна вынужден перестать питаться, как прежде. Этот сдвиг в отношении к пище отражает его сдвиг «жизни-в-мире» с наружного аспекта к внутреннему. В индуизме это называется сдвиг от стхула (плотного) аспекта к сукшма (тонкому) аспекту.

Вот как он это описывает: «Такое случалось со мной время от времени, словно мысль о том, что отныне мне предстоит есть не ради удовольствия и не ради утоления голода, а для того, чтобы изба вить свою перевозбужденную и сверхчувствительную нервную систему от лишнего напряжения, желала навечно запечатлеться в моем мозгу». Иными словами, самый основной, генетически заложен ный инстинкт начального уровня психологической жизни (оральная стадия) также включился в развивающийся процесс.

Он относится к своей диете с большой «строгостью». Я считаю, что упоминание в данном контексте этого слова указывает на разницу между «правильной» и «неправильной» навязчивостью. Строгое отношение к деталям психической жизни (проявляется ли оно в диете и физических упражнениях или в сновидениях и фантазиях и в их выражении художественными средствами) указывает на способ преодоления навязчивого влечения — изнутри, с помощью собственного же принципа. Подобное лечит подобное. Психике родственна строгая точность — вспомните о деталях детских рассказов, примитивных ритуалов и примитивных языков и ту детальность, с которой мы выражаем все, что считаем важным. Строгая точность не есть прерогатива естественных наук и не метод, отождествляе мый лишь с измерениями. Наш автор понимает, что, меняя свой жизненный стиль, он должен относиться со строгостью ко всем деталям. И он начинает подходить к своей диете с той строгостью, с которой скрипач относится к упражнениям для разработки пальцев, а боксер, желающий увеличить скорость контрудара, — к тренировкам. Он демонстрирует нам иной способ преодолеть навязчивость — не отмахиваясь от нее, но посредством тех достоинств, которыми обладает сама навязчивость.

Навязчивость можно рассматривать как извращенную точность, принявшее неверное направление ритуалистическое поведение, которое требует поправки.

Изменения, происходящие в начале выздоровления, в первую очередь относятся к телу. Анализируя это состояние, мы обнаружим разнообразные симптомы, иногда очень специфичные, синхронные с динамическими изменениями аналитического процесса. Изменения в сознании не обходят стороной и тело. Насколько было бы полезнее для нас понимать эти изменения в теле так, как их понимал Гопи Кришна, видя в них подготовку к расширению сознания. Если тело является носителем сознания, в нем также должны произойти перемены. Хотя Гопи Кришна понимал это, всякая перемена, которую он ощущал, вызывала в нем страх. Казалось, это говорит глубокий животный страх, своего рода биологическая реакция на перемены, словно тело не желает сойти с проложенного предками пути.

Животное, живущее в нас, боится и паникует.

Возможно, это может рассказать нам кое-что о симптомах, связанных со страхом перемен и символизирующих собой конфликт вхождения нового человека в старую телесную оболочку. Этим я не хочу сказать, что с «возрождением» все симптомы исчезнут. Я имею в виду, что симптомы, развивающиеся параллельно с психическими изменениями, как и боль, являются защитной реакцией.

Они сдерживают нас сообразно с нашими медленными эволюционными паттернами тела. Без этих симптомов и страха мы бы могли легко покинуть тело в какой-то глупой самоубийственной попытке найти освобождение.

Большие перемены в теле касаются и сексуальности. Реорганизация сексуальных импульсов требуется при каждом переходе с одного плана сознания на другой. Обряды посвящения юношей, свадебные обряды, равно как и клятва безбрачия тех, кто вступает в монашеский орден, — все это указывает на значимость сексуальных перемен при изменении состояния существования. Считается, что змеиная сила Кундалини дремлет, свернувшись у основания позвоночника — в области копчика, анального отверстия и предстательной железы;

относительно ее точного местоположения существуют различные мнения. Она непосредственно связана с сексуальностью, так что трансформация сексуальности посредством интернализации становится обязательным условием дисциплины. Трансформация сексуальности через ритуализацию — идея, которую можно найти в гностической, алхимической, шаманской практиках и в Йоге. Она также является фундаментальной в даосских теориях сексуальности, (см. Гулик ван Р. Сексуальная жизнь Древнего Китая;

Элиаде М. Йога — безнравственность и свобода;

Элиаде М. Шаманизм;

а также мою статью в:.J. Analit. Psychol 1966 г.;

во всех работах есть библиография). Психоанализ Фрейда также можно рассматривать как ритуализацию сексуальной жизни ради ее трансформации. Принципиальная идея проста: семя — наиболее заряженная праной жидкость в человеческом организме. Оккультная анатомия усматривает тесную связь между гениталиями и нервной системой, осуществляемую либо через мозг и позвоночник, либо через кровь. Потеря семени означает потерю жизненной субстанции, являющейся основой живого жидкого света. Поэтому семя должно течь вверх, а не наружу, поддерживая тем самым внутреннюю циркуляцию праны. Бхарати говорит о различиях между буддизмом и индуизмом в этом вопросе. Последователь первой, как и даос, удерживает семя;

последователь же второй извергает семя (левый путь в тантризме), принося его в жертву. Во всех этих традициях доминирует одна идея: трансформация сознания требует трансформации сексуальности, что происходит ритуальным путем.

В тексте встречается упоминание о необычном возбуждении в области половых органов и о продуцировании большого количества семени. Это противоречит привычным представлениям о том, что Йога — дисциплина аскетическая, приводящая к снижению сексуальных импульсов. Ничего подобного! Можно понять, почему целомудрие и половое воздержание, как и другие сексуальные таинства (включал оргии и черную мессу), являются архетипической принадлежностью дисциплины «святого». Он должен быть не менее, а более сексуальным, чем остальные. (Например, среди американских индейцев Мохаве частая мастурбация у ребенка считается ранним признаком призвания к шаманизму.) «Святой», как и «великий человек», должен обладать большой сексуальностью. И потому ее трансформация вызывает ряд проблем, решение которых было найдено многочисленными эзотерическими практиками и дисциплинами как Запада, так и Востока, где целомудрие и ритуал совокупления (тантрическая майтхуна) являются двумя противоположными полюсами одной архетипической формулы.

В практике аналитика нередки случаи, когда фазы сексуальной одержимости (сексуальные сновидения, фиксация на половых органах, садомазохизм, мастурбации, ночные поллюции) определенное время занимают центральное место у пациента. Свести эти события к эдипову комплексу было бы недостаточно. Если процесс трансформации действительно происходит, он должен оказать влияние на сексуальную жизнь человека, привлекая его внимание к собственной сексуальности и к сексуальности, как таковой (наделенной мистической властью Бога и давно сформулированной в других культурах — например, в культе Лингама или культе Приапа). Основание для трансформации сексуальности — признание ее как вне-личностной силы. Майпгхуиа в тантрической Йоге не оставляет а этом сомнений. Это не мой секс и не мое удовольствие, и не мой ор газм. Это — сила, проходящая через меня, сила игры, радости, созидания. Отделяя от нее личное, человек может прислушиваться к ней, подчиняться ей или отвергать ее, отмечать ее флуктуации и намерения — все это означает объективное к ней отношение. Если этот шаг сделан, трансформация, на которую намекает наш автор (включая задержку семени, контроль эякуляции и другие практики, описанные Гуликом и Масперо), перестает быть темой личного подавления, подростковой битвой между добром и злом, а становится отстраненной игрой, исполненной как религиозной жертвенности, так и эротического воспитания.

В тексте встречается несколько упоминаний о трудностях с чтением, Гопи Кришна не только не мог найти нужного материала, он также был не в состоянии сконцентрироваться. Способность к ин теллектуальной концентрации оставляет человека одной из первых. В аналитической работе мы называем это «sacrificium intellectus». Это относится к тому состоянию, когда человек вынужден отказаться от себя ради развивающегося процесса, подобного реке. Он не знает, куда его несет, не имеет карты, ничего не знает о будущем. Интеллект легко может возобладать над переживаниями, лишив их жизни. Вот почему во фрейдистском анализе предполагается, что пациент не должен читать психологической литературы. В анализе Юнга нет правила, когда и что читать, — это целиком зависит от ситуации. Способность читать вернулась к Гопи Кришне лишь спустя долгое время, указывая насколько крепкой может быть хватка, интеллекта и какую опасность она в себе несла в этом случае.

Не забывайте, что изначально Гопи Кришна готовил себя к интеллектуальной жизни, от чего его спас провал на экзамене. Это указывает на психологическую истину: наибольшую опасность нашему истинному призванию, каким бы оно ни было, несет в себе то, что стоит (ближе всего к нему, то, что является его тенью. Человек вряд ли «Примет зеленый или белый цвет за красный — ему гораздо легче. Спутать с ним розовый, алый или бордовый. Каждый контакт с интеллектуальным текстом уводил его от цели, угрожая процессу переживаний в теле. Тело было его настоящим учителем. Его тело, подобно немому ослу святого Франциска или ослу Христа, в чьем стойле Он родился и на котором он ездил до последних дней перед распятием тела, было его постоянным спутником. Не в этом ли причина его одержимости телом? Не говорит ли оно: «Мы — животные, зубами, шерстью и внутренностями животного»? И это животное есть бог, как об этом говорят образы многих религий мира. Животные принадлежат к божествам, явившимся к нам в виде животных, являющихся животными и говорящими, что животное, живущее в нас, — свято. Даже Кундалини — это змея.

Священное животное — это мудрость природы или мудрость тела, обладающего с доисторических времен тем знанием, которое мы не в силах превзойти, что бы мы ни читали. Ной спас то, что было свято: жизнь, животных;

а священная книга Тора появилась позже. Животное, живущее в нас, не может читать. Сама змеиная сила требует от него послушания, не позволяя ему искать другого учителя — того, кто обладает знанием иного рода.

У Гопи Кришны не было учителя, и он был психологически не способен читать. И поэтому трудно переоценить значение письма, пришедшего от мастера, в котором подтверждалась подлинность его опыта. Задача западного аналитика сводится к тому же: подтвердить подлинность переживаний другого человека, отнестись к этому серьезно, поверить в его внутренний мир и сказать об этом. Он не должен пугаться его или называть его болезнью. Знаменитый мастер сказал, что Гопи Кришне может помочь лишь тот, кто сам пережил подобное («сам успешно провел Шакти к Седьмому Центру»). Мы, последователи юнгианского анализа, часто говорим: «Ты можешь воспринимать другого лишь настолько, насколько далеко зашел сам». Это ограничивающее утверждение, и если его принять близко к сердцу, оно может показаться обескураживающим и для ученика, и для самого аналитика.

Оно также демонстрирует, что мы можем опереться лишь на немногих подлинных мастеров, ушедших далеко на своем пути. Это еще раз подчеркивает то, сколь большую работу Гопи Кришна проделал самостоятельно и какую ценность представляют его труды.

В конце шестой главы наш автор вскользь затрагивает вопрос о собственном страдании. Когда читаешь описания деяний святых и труды мистиков, в них всегда находишь описания блаженства.

Именно отсутствие блаженства и красоты заставило Гопи Кришну усомниться в ценности собственных переживаний. И вновь мы не можем не выразить ему свою благодарности за правдивое описание горечи, которую он испытал и не восхищаться тем, что он не испытывал раскаяния.

Страдания неизбежны. Видения, являющиеся в пустынях христианским святым, «черная ночь души» Хуана де ла Круса, жуткие страдания ветхозаветных пророков — все это свидетельства неизбежности страданий. С точки зрения психоаналитической практики, верить в иное — проявление рудиментарного детского идеализма. Для понимания неизбежности страданий при личной трансформации западный мистицизм, отобразивший в себе образы Христа и святых, мог бы помочь нашему автору больше, чем его собственная традиция. В этом отношении его работа является мостом к западному опыту, в котором расширенное или интенсифицированное сознание не расцветает, подобно лотосу над гладью озера, а страдает от невроза, пока не забрезжит рассвет. Страдание со провождает рождение: ребенок рождается в муках.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Прежде чем продолжить рассказ о происходивших со мной событиях, необходимо сказать несколько слов о давно известном, хотя и редко находимом хранилище жизненной энергии в человеке, называемом Кундалини. Многие последователи Йоги читали или слышали о Кундалини, однако объяснения, которые даются а современных книгах, являются недостаточными и смутными, и поэтому они не могут служить действительно полезным источником достоверных сведений. Что же касается древних трактатов, то они рассматривают исключительно вопросы Кундалини-Йоги, изобилуют трудными для понимания местами и изобилуют подробностями, посвященными фантастическим, иногда даже непристойным ритуалам, связанным с бесчисленными божествами. Кроме того, они описывают чрезвычайно трудные и довольно опасные умственные и физические упражнения, предлагают использовать заклинания, называемые мантрами, и специальные позы тела (асаны). В этих трактатах содержатся также подробные инструкции о том, как контролировать и регулировать дыхание. Однако все это излагается чрезвычайно сложным языком, насыщенным мифологическим красноречием, которое вместо того, чтобы привлекать, скорее вызовет неприязнь у современного последователя Йоги. Поэтому можно утверждать, что ни в современных, ни в древних книгах нельзя найти ясного объяснения того, что же в действительности представляют собой методы, о которых мы говорим, так же как и тех психических и физических изменений, которых можно в конечном счете ожидать.

В результате это в высшей мере практическое учение, вместо того чтобы принести пользу и дать ответы на непонятные вопросы, подвергается нападкам и приобретает плохую репутацию. При этом некоторые из практик, составляющие части единого целого и служащие средством для достижения конкретного результата (например, асаны и дыхательные упражнения), часто рассматриваются как самоценные, при этом не учитывается цель, для достижения которой эти практики изначально предназначались. Действительной же целью этой системы Йоги является раскрытие такого типа со знания, которое выходит за пределы ограничений обусловленного чувствами ума, давал возможность воплощенному сознанию достичь сверхчувственных областей. Однако, сбитые с толку властными требованиями современной цивилизации и обескураженные распространенным недоверчивым отношением к самой возможности развития человека, сегодняшние последователи Йоги часто доволь ствуются всего лишь несколькими позами и дыхательными упражнениями, безосновательно полагая, что они действительно практикуют Йогу для своего духовного возвышения.

Описания чакр и лотосов, сверхъестественных знаков и предзнаменований, сопровождающих успешную практику, либо рассказы о достижении сверхъестественных сил — все это приводит к тому, что и возникновение данной системы в целом, и происхождение различных ее методов оказывается сильно искаженным. Вследствие этого для непосвященного смысл учения, описанного в древних трактатах, кажется нелепым и не заслуживающим доверия. Очевидно, что на основании такой информации современному искателю трудно получить четкое и ясное представление о Кундалини, отбросив при этом все сверхъестественные и мифологические наслоения и найдя для себя прояснение собственных сомнений и трудностей. Таким образом, для современного образованного человека, стремящегося получать знание, основанное на фактах, Кундалини (если исходить из фантастических описаний, содержащихся не только в древних трактатах, но и в некоторых современных книгах) оказывается не более чем мифом и фантазией, порожденными естественным желанием людей найти легкий путь избежать ограничений, налагаемых на нас конечным миром причин и следствий. В этом отношении Кундалини напоминает миф о философском камне, возникший вследствие стремления найти короткий путь к обретению богатства, необходимого для освобождение от тех же ограничений.

В Индии, пожалуй, нет другой темы, породившей такое количество литературы, как Йога и сверхъестественное, однако в этих книгах не найти объяснения, что такое Кундалини, так же как вряд ли удастся найти человека, который мог бы рассказать нечто боль шее, чем написано в древних трактатах. В результате (за исключением нескольких адептов, совершенно недоступных для всех оста льных и столь же немногочисленных, как алхимики в давние времена), во всей Индии, этой обители мудрости, вряд ли можно найти человека, способного авторитетно объяснить, что такое Кундалини.

Система сложных умственных и физических упражнений, связанных с Кундалини (обычно называемая Хатха-Йогой, чтобы отличить ее от других форм Йоги), существует в Индии с очень древних времен. Санскритское слово «хатха» состоит из двух частей — «ха», и «тха», означающих «Солнце» и «Луна», и вследствие этого само название «Хатха-Йога» обозначает форму Йоги, результат которой связан со слиянием Солнца и Луны. Образы Солнца и Луны были использованы для обозначения двух нервных потоков, идущих справа и слева от позвоночника по двум нади, или нервам, называемым «ида» и «пингала». Ида холодная и подобна лунному свету, а Пингала горячая и подобна свету Солнца. Все системы Йоги основаны на предположении, что тела живых существ являются живыми благодаря пране — чрезвычайно тонкой, нематериальной субстанции, пронизывающей всю Вселенную. Она является причиной проявлений органической жизни, управляя организмом с помощью мозга и нервной системы. При этом прана проявляет себя как некая «жизненная энергия». Прана обладает различными аспектами и благодаря этому выполняет различные функции в теле, циркулируя в нем в виде двух отдельных потоков, один из которых согревает, а другой охлаждает. Эти потоки, безусловно, ощущают йоги, находящиеся в пробужденном состоянии.

Исходя из своего собственного опыта я могу с уверенностью утверждать, что существуют два типа потоков жизненной силы в теле, которые действительно обладают согревающим и охлаждающим действием. Прана и апана сосуществуют в организме в каждой ткани и клетке как два различных течения, идущие через высшие нервы и их тонкие разветвления. Эти потоки в нормальном состоянии сознания не ощущаются, так как нервная система и наше восприятие привыкли к этому потоку, текущему постоянно с самого начала жизни.

Жизненная сила по причине своей чрезвычайно тонкой природы сравнивалась авторами древних трактатов по Йоге с дыханием. Они утверждали, что вдыхаемый воздух содержит в себе и прану и апану, и что поток жизненной силы течет поочередно то через правую, то через левую ноздрю вместе с воздухом во время вдоха и выдоха.

Как известно, вдыхаемый нами воздух состоит главным образом из двух газов, кислорода и азота.

Кислород выполняет главную роль в процессе сгорания, сжигая все нечистое, что есть в теле, и действуя через легкие, в то время как азот ограничивает и сдерживает это горение. Если учесть, что авторы древних тестов, посвященных Кундалини-Йоге, иногда использовали для обозначения и праны и апаны одно и то же понятие — вайю (вдыхаемый воздух), это создает повод для ошибочного отождествления праны и воздуха, хотя на самом деле это совершенно неверно. Жизнь на Земле не возможна без кислорода, и необходимо помнить, что этот химический элемент входит в состав не только воздуха, но и воды — двух основных условий для существования жизни. Это явственно указы вает на то, что жизненная космическая энергия, или прана-Шакти, использует на Земле кислород как основное средство, через которое проявляется ее действие. Возможно, биохимия по мере дальнейших исследований когда-нибудь в будущем сможет принять идею связи между важной ролью кислорода во всех органических процессах и присутствием в них разумной жизненной силы, называемой праной.

Земля имеет собственные запасы праны, пронизывающей каждый атом и каждую молекулу всех ее элементов и компонентов, из которых состоит ее раскаленное ядро, скрытое под земной корой — твердым поверхностным слоем, на котором находятся горы и моря, а также атмосфера, простирающаяся до самых дальних ее пределов. Солнце, содержа в себе огромный запас жизненной энергии, постоянно излучает большое количество праны, являющейся частью его света. Возможно, поэтому суеверия, связанные с солнечными затмениями, имеют под собой долю истины, поскольку при этом пранические эманации, исходящие от Солнца или Луны, на время пол-I ностью или частично прекращаются. Изменения в погоде, а также колебания содержания испарений и пыли в атмосфере, оказывающие воздействие на некоторые чувствительные натуры, в действительности может становиться причиной изменений в праническом потоке.

Луна является еще одним большим источником праны для Земли. Планеты и звезды, близкие и далекие, также являются неисчерпаемыми источниками праны и наполняют Землю потоками своей энергии, передаваемой вместе с их лучами. Пранические эманации от Солнца и Луны, от планет и далеких звезд не похожи друг на друга, и каждая из них имеет свои особенности. Подобным образом отличается свет различных небесных тел. Если после того, как он преодолел невообразимое расстояние, исследовать его на Земле, то окажется, что у света каждой звезды или планеты свой особый спектр.

Человеческому воображению даже трудно представить взаимодействия бесчисленных потоков света от миллиардов звезд, пересекающихся в столь же бесчисленных точках и наполняющих собой бесконечное пространство. Так же трудно представить себе огромный мир праны, этой жизненной энергии, как описывают его пророки, — представить его ничем не ограниченную протяженность, за полненную излучаемыми бесчисленными звездами и планетами, пересекающимися потоками праны с их бурлящими вихрями и водоворотами. Эти потоки пульсируют повсюду, среди бесконечного ко личества оживших миров, всплывающих из этого удивительного, разумного и тонкого океана жизненной силы подобно тому, как пена всплывает на поверхности непрерывно текущих океанских потоков.

Для объяснения феномена земной жизни нет иного способа, кроме как признать существование такой разумной жизненной силы, как прана, которая становится создателем всех органических структур жизни, используя для этого различные элементы и части материального мира. Все указывает на наличие такой разумной силы, создавшей с поразительным умением бесчисленное множество форм и уже самим этим фактом отвергающей идею о спонтанном возникновении жизни по воле случая.

Однако существование такой силы не может быть доказано эмпирическим путем — человеческая изобретательность и умение оказываются бессильными при попытках обнаружить с помощью экспериментов эту тонкую энергию.

Праническому излучению, достигающему Земли, приписывалось большое значение, и поэтому некоторые древние мудрецы считали, что происхождение человеческого ума связано с Луной. Вся структура Йоги основана на идее праны как сущности, которая может быть познана сверхфизическим путем в непосредственном опыте. На протяжении тысячелетий поколения йогинов, достигших успеха, подтверждали предположение своих предшественников. Поэтому реальность праны как главного средства, ведущего к состоянию сверхсознания, называемому Самадхи, никогда не подвергалась сомнению ни одной школой Йоги, и те, кто верит в Йогу, должны прежде всего верить в прану.

Необходимо учесть и тот факт, что для достижения успеха в Йоге человек должен обладать не только необычайными умственными и физическими дарованиями, но также иметь все атрибуты святости, соответствующие черты характера, честность, воздержание и высокие нравственные качества, чтобы не дискредитировать Йогу — этот дар, доставшийся ему в наследство от древних пророков. В этом случае он, следуя учению своих предшественников, за определенное время сам сможет убедиться в реальности состояния сверхсознания, являющегося результатом систематических упражнений с праной.

Согласно религиозным верованиям Индии, восходящим к доисторическим временам, существование праны как посредника мышления и передачи ощущений в живых организмах, а также как не воспринимаемой органами чувств космической субстанции, присутствующей во всех видах материи (согласно космологии индуизма — в земле, воде, воздухе, огне и эфире), является признанным фак том, подтверждаемым практикой Йоги в том случае, если ее совершает человек с соответствующими чертами характера, следующий по верному пути. В соответствии с этими верованиями прана не яв ляется ни материей, ни умом, ни сознанием, будучи неотделимой частью универсальной космической энергии — Шакти, которая присутствует во всем и является движущей силой, скрытой за всеми космическими явлениями, так же как и жизненной силой в организмах живых существ.

Прана является тем посредником, с помощью которого космический разум действует в этом огромном мире, создавая, поддерживая и разрушая гигантские шаровидные звездные скопления, мерцающие в космическом пространстве, а также самых микроскопических микробов, как полезных, так и вредных, присутствующих повсюду на Земле. Иными словами, Шакти проявляется в неорганической материи как сила, а в органической — как жизнь. Это два различных аспекта единой жизненной, творческой энергии действуют и на органическом, и на неорганическом уровнях. Для удобства, а также чтобы избежать путаницы, понятие прана, или прана-Шакти обычно применяется к тем аспектам космической энергии, которые действуют в органической сфере, будучи жизненной силой и нервными импульсами, в то время как более общее понятие Шакти применяется ко всем видам энергии, живым и неживым— к творческим и активным аспектам самой реальности.

Говоря о Кундалини, мы имеем в виду прану, или прану-Шак-ти, иногда употребляя для краткости общий термин «шакти», хотя, если быть точным, он относится к той космической энергии, которая создала всю Вселенную. Современная наука убедительно доказала, что энергия является основной сущностью в физическом мире.

Однако сомнения в существовании бессмертной жизненной силы, независимой от тела и его органов, оказываются столь же старыми, как и сама человеческая цивилизация. Причиной этих сомнений является природа физических законов, управляющих телом, неизбежность болезней и смерти, а также неуловимость жизненной силы, невозможность ее восприятия вне органических форм;

неизбежность смерти для всех живых организмов и, наконец, отсутствие неопровержимых доказательств жизни после физической смерти.

Однако, согласно йогинам, существование жизненной энергии как бессмертной сущности становится субъективно совершенно очевидным в сверхсознательном состоянии Самадхи, а течение этой жизненной энергии через нервные каналы может ощущаться даже до того, как будет достигнут успех в медитации. Когда это происходит, возникает потребность в особой концентрации ума, и в ответ на это жизненная энергия, или прана, пребывающая в других частях тела, устремляется вверх, в голову.

Иногда это происходит с такой силой, что другие органы (сердце, легкие и пищеварительная система) почти полностью прекращают свое функционирование, пульс и дыхание становятся незаметным, а тело кажется холодным и безжизненным.

Благодаря потоку жизненной силы, устремившейся в мозг, сознание становится более пробужденным, возвышается над телесными ощущениями, а его способность восприятия сверхфизического существования значительно возрастает. В таком состоянии основным объектом восприятия становится прана, воспринимаемая как светящаяся нематериальная субстанция, вибрирующая и в теле, и за его пределами, неограниченно распространяясь при этом во все стороны.

На образном языке Йоги прана — это жизнь, а жизнь — это прана. Однако жизнь и жизненная сила (в том смысле, который мы сейчас вкладываем в эти слова) не являются душой или искрой божественного в человеке. Прана — это просто жизненная энергия, с помощью которой божественное дает существование органической жизни, подобно тому, как оно творит и действует во Вселенной с помощью физической энергии. Прана не является реальностью, так же как солнечный свет не является самим солнцем, однако она оказывается неотъемлемой частью реальности, воплощаясь в бесчис ленных формах, от простейших до самых сложных органических структур, подобно тому, как физическая энергия начинает проявляется с электронов, протонов и атомов, постепенно создавая огромную Вселенную, в которой все ее проявления управляются вечными ;

законами, такими же незыблемыми и универсальными, как и законы физического мира. После создания атомов физическая энергия трансформируется в бесчисленные разновидности молекул, в результате чего возникает бесконечное множество форм, сочетание которых создает поразительно разнообразные проявления материального мира.

Так прана, начиная с протоплазмы и одноклеточных организмов, дает существование огромному количеству живых организмов, различающихся по форме и цвету. Так возникают классы, роды и виды живых существ, при создании которых используются компоненты физического мира. При этом прана действует разумно, целенаправленно, с полным знанием законов и свойств материального мира, и так возникают многочисленные живые существа. Оставаясь, в сущности, неизменной и постоянной, прана вступает в бесчисленные сочетания, выступая одновременно и в качестве творца, и в качестве создаваемого объекта. Таким образом, она существует в виде целой Вселенной, более обширной и прекрасной, чем космос, воспринимаемый нашими органами чувств. В этой Вселенной есть свои сферы и уровни, связанные со звездами и их планетами, их средой и веществами, движением и инерцией, светом и тенью, законами и свойствами. Эта Вселенная праны существует параллельно с тем миром, который мы воспринимаем физическими чувствами, переплетаясь с нашими мыслями и действиями. Она присутствует в атомах и молекулах материи, излучаясь вместе со светом, присутствуя в движении ветров и прибоя. Удивительно тонкая и подвижная, пронизывающая наше воображение и сны, она — жизненный принцип творения, вплетенный в саму ткань нашего бытия.

Мы не осознаем, какая таинственная сила оживляет клетки и органы тела, становясь для владельца этого тела причиной физических и химических реакций. Даже наиболее разумные из людей не знают ничего о том, что происходит внутри них самих, и не подозревают о той разумной силе, которая регулирует механизмы тела, создавая его в материнской утробе, предохраняя от болезней и опасностей, исцеляя тело при повреждениях, заботясь о нем в то время, когда оно спит или находится в бессознательном состоянии, а также создает в теле стремления, приводящие его в движение, по добно тому, как ветер колеблет тростник.

При этом наиболее поразительным является то что, несмотря на участие праны во всем вышеперечисленном, присутствия в каждом дыхании и каждой мысли, из-за ее совершенно непостижимой для человеческого ума природы она всегда остается за пределами восприятия, за пределами поверхностного уровня сознания, подобно тому, как пламя в светильнике на самом деле порождается маслом. Так она, прана-Шакти, живое проявление космической энергии, полностью невидимая и неосознаваемая, оказывается подлинной хозяйкой организма всех живых существ.

Создатели Кундалини-Йоги (признавая существование праны, как конкретной реальной сущности, проявляющейся и в индивидуальном, и в космическом аспекте) на основании экспериментов, про водившихся многими поколениями мудрецов, сделали открытие, что существует возможность произвольно контролировать нервную систему и направлять поток праны в мозг, в результате чего существенно возрастает его активность. Поэтому они использовали все известные им методы контроля тела и умственной дисциплины для достижения этой конечной цели. Всего этого они добивались с помощью концентрации — краеугольного камня любой системы Йоги, приспосабливая ее к методам, предписанным природой для ускорения человеческой эволюции. Так они обнаружили, что благодаря достижению определенного уровня совершенства в контролировании ума и концентрации они способны в некоторых благоприятных случаях поднимать через канал в позвоночном столбе яркую, сверкающую и быстро движущуюся энергию в мозг. Вначале это удается сделать только на краткое время, однако по мере практики длительность этих периодов возрастает, что дает уму возможность устремляться в сферы высочайшего великолепия, пребывающие за пределами всего, что может переживаться в грубом материальном мире.

Древние мудрецы называли этот канал Сушумной и считали, что когда отчетливо ощущается, как поток сияющей энергии начинает подниматься от основания Сушумны вверх, пробуждается богиня Кундалини, обитель которой находится у основания позвоночника, где она обычно спит, подобно свернувшейся змее, закрывая своим ртом вход в канал Сушумны. Два нерва, расположенных справа и слева от Сушумны и называющихся Ида и Пингала, также принимают участие в движении пылающего жара, так как по ним течет часть жизненной энергии.

Вследствие недостаточного количества информации об этом, доступной современной науке, она долгое время не признавала существование этих каналов, так же как и высших состояний сознания, подтверждающих наличие тонких уровней бытия, пронизывающих материальный космос и существующих в нем. А древние трактаты, посвященные Хатха-Йоге, содержат упоминания о прана Шакти — жизненной энергии, и системе проводящих ее каналов в зашифрованной форме, что не так уже редко становилось источником замешательства для начинающих.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Я прекрасно понимаю, что невозможно точно передать или сделать понятным для обычного читателя то особое психическое состояние, которое я описываю как «расширение и сужение сознания». Однако только этими словами мне удается, хотя бы приблизительно, передать это чисто субъективное пе реживание, которое нечасто выпадает на долю обычного человека. Насколько мне известно, странные явления, возникающие вследствие пробуждения Кундалини, никогда еще не были предметом ана литического изучения. Предмет этот оставался окутанным покровами тайны не только в силу его исключительной редкости и поразительных проявлений, но и в силу того, что его основные черты непосредственно связаны с интимной жизнью и определенными частями тела индивида, испытывающего данные переживания. Признания, сделанные в этой работе, могут показаться ошеломляющими, даже невероятными, так как эта тема впервые за многие века обсуждается открыто.

Нам удается более-менее адекватно воспринимать значение слов (сколь трудными они бы ни были), описывающих известные всем нам психические состояния, интеллектуальные проблемы и аб страктные идеи, основанные на общем опыте и знании. Но явление, которое я пытаюсь разъяснить на этих страницах, настолько необычное, редкое и так далеко отстоит от обыденных дел, что, думаю, лишь немногим читателям моего труда доводилось хотя бы слышать о чем-то подобном. Мастера Кундалини-Йоги, столь редкие в древности, в наши дни практически не встречаются, а. случаи спонтанного пробуждения Кундалини чаще всего заканчиваются психическими расстройствами, делающими невозможным вразумительное описание этого переживания. Учитывая данные обстоятельства, невозможность найти детальное изложение этого опыта не кажется чем-то удивительным.

Однако, несмотря на вышеизложенное, мой опыт не является чем-то уникальным и исключительным. Существует достаточно сведений, позволяющих предположить, что с незапамятных времен, возможно, с зарождения цивилизации, если не раньше, отмечались редкие случаи пробуждения Кундалини — иногда спонтанные, иногда — как результат специальных упражнений.

Если пробуждение имело благополучный исход (как, например, у прирожденных мистиков), то симптомы были мягкими и развивались постепенно. Но в большинстве случаев, похожих на мой, когда пробуждение сопровождалось болезненными симптомами, попытку передать эти переживания люди воспринимали как бред. Если же пробуждение происходило в результате волевых усилий за стенами монастырей, в уединенных местах или центрах Йоги, необычайные проявления, сопровождающие его, не выносились на критическое обозрение, а если и выносились, то рассматривались либо как неизбежный противоестественный побочный продукт практики, либо как священное переживание, не подлежащее огласке.

Несмотря на трудности описания этого странного явления, я намерен сделать все от меня зависящее, чтобы передать свой опыт тем, кто сумеет зажечь в себе змеиный огонь без предварительной подготовки. Следуя этому плану, я ограничусь тем, что скажу, что, несмотря на неизменность психического состояния, в последующие дни мое физическое самочувствие значительно улучшилось.

Государственные служащие обычно в мае переезжали из Джамму в летнюю столицу штата, Сринагар.

Но я, чувствуя, что не в силах перенести изнуряющую жару, переехал еще в апреле. Перемена места пошла мне на пользу. Цветущая долина и прохладный весенний воздух оказали на мой организм живительный эффект. Движение лучистой энергии в моей голове не прекращалось и носило все тот же характер, что и прежде. Казалось, оно даже активизировалось. Но мой окрепший организм сейчас легче переносил его, и я вновь обрел способность участвовать в оживленных беседах с людьми. Что особенно важно, глубокое чувство любви к семье, которое казалось давно угасшим, вновь ожило в моем сердце. Через несколько недель после переезда, я оказался в состоянии совершать продолжительные прогулки и заниматься обычными делами, не требующими особого напряжения сил.

Но все же я не мог читать книги с достаточным вниманием и испытывал страх перед сверхъестественным. Поэтому я старался избегать мыслей к разговоров на эту тему.

Мой аппетит восстановился, и я мог есть, не опасаясь, что несколько лишних кусков или глотков вызовут бурю в моем организме. Мне даже удалось увеличить (хотя и ненамного) интервалы между принятием пищи, не испытывая при этом никакого дискомфорта. Ко времени переезда нашего офиса в Сринагар, мои силы восстановились настолько, что я был готов исполнять свои обязанности без риска ухудшения состояния здоровья и не боялся показаться смешным, делая элементарные ошибки в работе или допуская странности в поведении. Пересматривая бумаги на столе, я обнаружил, что память моя не ослабела, а страшные переживания последних месяцев не нанесли вред моим способностям.

И все же я легко уставал и становился беспокойным, поработав несколько часов подряд. После относительно продолжительной умственной работы я замечал, что стоило мне закрыть глаза и круг света, неизменно предстающий перед моим внутренним взором, расширялся, а шум в ушах усиливался. Это служило предупреждением о том, что я все еще не могу поддерживать свое внимание на нужном уровне достаточно долгое время и что мне следует с осторожностью выбирать нагрузку, дабы избежать возобновления болезненных симптомов. Я решил, что будет разумно делать перерывы в работе — иногда беседовать с коллегами, а иногда прогуливаться по улице, где всегда можно встретить множество вещей, обычно отвлекающих внимание.

Я до сих пор не понимаю, как в период измененного состояния сознания, при столкновении с трудными задачами и неожиданными ситуациями, я находил правильные решения. Пророни я тогда хоть слово окружающим относительно моего состояния, которое теперь стало для меня совершенно обычным, меня тут же окрестили бы сумасшедшим и сделали соответствующие выводы. Вряд ли я мог бы рассчитывать на сострадание — скорее на насмешки. Если бы я попытался извлечь из этого выгоду и заявил бы о своих оккультных знаниях (которыми в действительности не обладал), меня бы, возможно, объявили святым и стали осаждать толпы ищущих чуда, желающих уйти от повседневных трудностей жизни людей. Если не считать отдельных фраз, сказанных одним из моих родственников, и консультаций со знатоками Йоги, я хранил полное молчание относительно своего измененного состояния даже в общении с самыми близкими друзьями, хотя страх перед безумием никогда не остав лял меня окончательно.

Представление о риске, которому подвергается человек, у которого произошло внезапное пробуждение Кундалини, можно составить по тому факту, что одновременно с высвобождением новой энергии происходят значительные изменения в структуре нервной системы. Они развиваются с такой скоростью и безудержностью, что могут привести к повреждению рассудка, если организм не обладает достаточной силой и энергией, чтобы приспособиться к новым нагрузкам. Собственно говоря, в большинстве случаев дело этим и заканчивается. Поэтому среди пациентов психиатрических клиник встречаются и те, чье состояние связано с преждевременной активизацией Кундалини.

После того как моя работоспособность восстановилась и разум обрел прежнюю ясность, я начал размышлять о сдоем состоянии. Я читал все, что мог найти о Кундалини и Йоге, но нигде не обнару жил описания подобного феномена. Проходящие сквозь тела потоки тепла и холода, странные звуки, сияние, появляющееся перед внутренним взором, приступы ужаса — асе это упоминалось в литера туре, но при этом я не замечал за собой ни малейших способностей к ясновиденью или общению с развоплощенными духами, ни каких либо иных оккультных способностей, которые с давнейших времен считались неотъемлемым признаком пробужденной Кундалини.

Нередко во тьме и безмолвии ночи, лежа на кровати в своей комнате, я со страхом вглядывался в жутко искаженные лица и обезображенные, искривленные фигуры, то появляющиеся рядом со мной, то исчезающие в причудливом неземном свечении. Все это заставляло меня дрожать от страха и мучиться от невозможности найти объяснение. По временам (хотя подобное происходило редко) сквозь светящийся туман я начинал различать сияющую сферу и в ней едва заметные лицо и фигуру.

Это видение наполняло мою душу радостью и божественным покоем, разливающимися по всем фибрам моего существа. Как ни странно, воспоминание о моем первом видении, вызванном внезапным пробуждением Кундалини, с особой яркостью приходило ко мне в такие моменты, словно судьба стремилась открыть мне то особое состояние, к которому она меня неутолимо влекла.

Тогда я не знал, открывалось ли в такие минуты передо мной новое пространство или это были фантастические картины, порожденные болезненным воображением. Я не знал, почему я ощущал и осознавал свечение, словно моя собственная психика подверглась метаморфозе и превратилась в лучезарную субстанцию, преображающую все окружающее по своему подобию.

Я продолжал ходить на службу и заниматься домашними делами, с каждым днем набираясь сил.

Прошло еще несколько недель, и я вновь обрел способность сосредоточенно работать на протяжении нескольких часов, не чувствуя тревожных симптомов. Но никаких значительных перемен не произошло ни с моими способностями, ни в моем внешнем виде — в целом, я был все тем же человеком, что и прежде. По мере того как моя выносливость возрастала, а приступы страха становились все более редкими, я начал смиряться со своим не вполне нормальным состоянием.

Сейчас я, как никогда, четко ощущал потоки жизненной энергии в области позвоночника и спинного мозга.

Со временем прохождение энергии через сеть нервных волокон стало менее ощутимым, и часто я вообще не замечал его. Я мог погрузиться с головой в работу на несколько часов. Сравнивая свое нынешнее состояние с тем, что я пережил на первых этапах после пробуждения Кундалини, я пришел к выводу, что чудом избежал безумия и обязан этим исходом отнюдь не себе, а доброй воле самой пробудившейся энергии. Первоначально, в предкризисный период, по определенным причинам поток жизненной энергии вел себя непредсказуемо и хаотично, словно бурная, вышедшая из берегов река, сносящая на своем пути все преграды, прокладывала себе новое русло. Лишь много лет спустя я стал догадываться, что происходило тогда со мной на самом деле. Я осознал, какая чудесная сила, скрытая в человеческом теле, ждет подходящего момента для пробуждения, чтобы при благоприятных обстоятельствах начать прокладывать свой путь через его плоть, нервную систему и мозг, наделяя счастливца невероятными психическими и духовными возможностями.

Шесть летних месяцев, которые я провел в Кашмире, прошли без каких-либо примечательных событий или заметных перемен в моем состоянии. Казалось, моего болезненного состояния никто не заметил. Однако скоро по городу прошел слух, что моя болезнь была вызвана занятиями Йогой и непосредственно связана с Кундалини. Любопытствующие заглядывали ко мне под тем или иным предлогом, пытаясь выудить побольше информации и втайне надеясь, что я стану демонстрировать чудеса как доказательство того, что рубеж, отделяющий обычного человека от богоподобного существа, мной преодолен. Для большинства из них сам факт пробуждения змеиной силы означал неизбежное погружение в мир сверхъестественного. Я не осуждал их. Большинство людей считают, что от общечеловеческого до космического сознания всего один шаг и шаг этот можно сделать сразу же, заручившись поддержкой опытного наставника или проделав ряд упражнений — словно переступаешь через порог, отделяющий маленькую комнату от большой.

Эту ложную идею всячески подогревают в умах доверчивых людей недобросовестные «наставники» и «учителя» Йоги, претендующие на глубокие познания в этом предмете и обещающие своим ученикам быстрые успехи. Похоже, они сами не сознают того, что Йога как прогрессивная наука перестала существовать уже несколько столетий назад и, кроме нескольких бессмысленно заученных цитат из трудов мастеров древности, они знают о ней ровным счетом столько же, сколько и те, кого они собираются обучать. В древности адепты трезво оценивали всю серьезность и трудность задачи и делали все необходимое, чтобы подготовить себя к любым невзгодам, ожидающим их на пути.

Чувствуя, что это праздные вопросы, я пропускал их мимо ушей. Не сумев удовлетворить своего любопытства и не заметив каких-либо существенных перемен во мне, посетители утратили интерес к истории о моем духовном приключении и стали расценивать ее как миф. Некоторые даже начали потешаться надо мной, заявляя, что я спутал психическое расстройство с божественным откровением.

К концу лета я почти полностью восстановил силы. Если не считать движения светящихся потоков и сияния в моей голове, я чувствовал себя практически так же, как и до этих знаменательных событий.

Однако к вечеру движение потоков становилось более ощутимым и появлялось неприятное чувство в голове. В такие часы я испытывал определенные затруднения при попытке сосредоточиться на любой работе и отдавал предпочтение прогулкам на открытом воздухе. Иногда в подобных случаях я ощущал давление в области сердца и особенно печени — словно усиленный поток лучистой энергии направлялся к этим органам, повышая их активность. Больше никаких намеков на необычайные перемены в своем организме я не замечал. Я хорошо ел, отлично спал и, чтобы избавиться от по следствий вынужденного бездействия, длившегося несколько месяцев, начал регулярно делать упражнения, знакомые мне еще с детства. После многих часов, проведенных в офисе, я не чувствовал никакого желания почитать книгу, как это было прежде. Восприняв это как команду не нагружать свой мозг, я сразу же по возвращении со службы уединялся в своей комнате и предавался отдыху.

В конце октября 1939 г. я сделал все необходимые приготовления для переезда в Джамму вместе с офисом. Я чувствовал такую уверенность в собственных силах, что оставил в Кашмире свою жену — единственного неизменного товарища и спутника во всех жизненных невзгодах. И все же это был большой риск — в то время я не осознавал, что безудержная сила, высвободившаяся в моем теле, не потеряла активности, и хотя я не понимал этого, напряжение, в котором находились мои жизненно важные органы, было таким же значительным, как и прежде. Я никогда не забывал о том, что мое состояние продолжало оставаться измененным — свечение в голове постоянно напоминало об этом.

Но поскольку в течение длительного времени драматических перемен не происходило, я стал привыкать к этому состоянию, воспринимая его как нечто совершенно обычное.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Учитывая то огромное значение процесса регенерации и трансформации, который происходил в моем организме, особенно во время сна, и привел к развитию особых психических способностей, проявившихся в возрасте сорока шести лет, — способностей, которыми я никогда прежде не обладал, — необходимо более детально рассмотреть самую важную фазу моего необычного опыта. Не только в древних трактатах по Йоге, но и в других индийских духовных текстах часто упоминается о чудодейственной силе Шакти, или женской космической энергии, способной трансформировать ее адепта. Знаменитая Мантра Гайатри, которую обязательно должен произносить каждый брамин после утреннего омовения, является не чем иным, как обращением к Кундалини с просьбой даровать выход за пределы обыденного. Священный шнур индусов, состоящая из трех или шести отдельных нитей, связанных узлом, является символом трех известных энергий — Иды, Пингалы и Сушумны, проходящих через центр и по обеим сторонам спинного мозга. Прядь волос, украшающая темя многих мужчин, указывает местонахождение бездействующего центра сознания, раскрывающегося, подобно цветущему лотосу, когда его орошает поток амброзии, поднимающийся по Сушумне и становящийся центром сверхчувственного восприятия, шестым чувством или третьим глазом счастливца, одаренного милостью Кундалини.

Недвусмысленные упоминания о творческом и трансформирующем потенциале богини, звучащие в многочисленных гимнах, сочиненных знаменитыми мудрецами и великими духовными учителями в ее честь, нельзя приписывать одной лишь поэтической фантазии, лишенной всякого обоснования.

Принимая также во внимание тот факт, что результаты, достигнутые мастерами, становились предметом экспериментирования их учеников, проверяющих таким образом их достоверность, эти заявления нельзя расценивать ни как пустые метафоры, ни как откровенное преувеличение заурядных достижений. В любом случае именно благодаря приятию этой универсальной истины, содержащейся в представлениях древних индийцев о мире и лежащей в основе систем Йоги и ведической религии, она стала неотделимой частью любого религиозного акта и обряда в индуизме. Таким образом, обычный поклонник Кали, Дурги, Шивы или Вишну, простираясь перед изображениями своего божества, с полными слез глазами и дрожащими от переполняющих душу эмоций губами, просит не только о мирских радостях, но и о способности постигать то, что лежит за иллюзорными оболочками материального мира, В исторических хрониках более чем трехтысячелетней давности, вошедших в Веды и другие духовные тексты, есть свидетельства, что древнее индоарийское общество знало немало случаев пре ображения с помощью духовной и йогической практики, проявляющееся в том, что обычные люди становились провидцами, наделенными невероятными способностями в результате контакта с незри мой силой, которой они поклонялись и посвящали разнообразные обряды и церемонии. Одна из основных доктрин индуизма и Йоги учит, что при направленном усилии человек способен завершить эволюционный цикл земного существования за одну жизнь и стать преображенным адептом, находящимся на одной волне с бесконечной Реальностью, простирающейся за пределами мира явлений, и навсегда избавиться от цепи смертей и перерождений.

Кроме случаев спонтанного преображения (как внезапного, так и постепенного) мистиков и святых Востока и Запада, подтвержденных многочисленными свидетельствами, однако противоречащих современным научным представлениям, существуют также бесспорные примеры того, как в результате сознательно направленных усилий у людей развивались сверхъестественные психические способности.

Какая тайна кроется за этим феноменом? Какая сила (духовная, физическая или психическая), приведенная в движение автоматически или благодаря волевому усилию, производит некое таин ственное действие и приводит к вполне определенной трансформации, отличающей мистиков и провидцев разных эпох и страны?

Не только в Индии, но и почти во всех странах мира верили в молитву, обряды и иные религиозные практики как в средство индицирования особых психических состояний, необходимых для восприятия божественной милости. Однако не следует забывать, что привычка объяснять любые редкие, не доступные интеллектуальному анализу явления вмешательством сверхъестественных сил была всегда свойственна человеческому мышлению и что сейчас (особенно в низших слоях общества) она наблюдается отнюдь не реже, чем в глубокой древности. Она жива в наши дни, хотя научные объяснения большинства некогда непонятных естественных явлений несколько ограничили ее размах.

Однако для зрелого интеллекта использовать представление о божественном промысле, чья безграничная власть над вселенной безоговорочно признается, при истолковании отдельных явлений — непростительная слабость. Если смотреть на мир с этой точки зрения, без божественного соизволения не может упасть с дерева ни один лист, не может пролиться на землю ни одна капля дождя или сдвинуться с места хоть один атом. Противоречие здесь заключено в самой попытке найти рациональное объяснение некоторых проблем и обратиться к сверхъестественным силам при решении различных вопросов.

К сожалению, человечество всегда грешило этим как в вопросах мирских, так и в делах духовных.

Следует понимать, что материя и дух — совершенно различные, если не противоположные понятия;

соответственно, что является истиной для одного, не будет таковой для другого. Все это может служить основанием лишь для того, чтобы искать различные подходы к решению этих вопросов, но не для того, чтобы отрицать что-то одно, соглашаясь с чем-то другим, тогда как оба принципа берут начало в вечности. Вряд ли стоит объяснять божественным вмешательством силу интеллектуальных талантов одних людей, так же как и более скромное проявление этих талантов у других. То же относится и к наличию особых психических способностей у отдельных индивидов и полное их отсутствие у большинства. Что же касается материальных феноменов, то наблюдаемое здесь разнообразие должно служить стимулом для интеллектуального анализа как выдающихся достижений гениальных личностей, так и поразительных способностей провидцев.

Исходя из этих принципов, исследователь должен определить степень взаимозависимости ума и тела — насколько состояние первого определяет деятельность последнего, и наоборот. Даже мимолетной мысли неразвитого интеллекта достаточно, чтобы осознать, что тело и ум изначально связаны между собой и оказывают друг на друга прямое воздействие от рождения до смерти. Эти связи настолько тесны, что исследователи разделились на два противоположных лагеря, пытаясь решить вопрос, является ли сознание продуктом биохимических реакций, протекающих в организме, или же последние порождены процессом идеации в уме. Никакие блистательные и изощренные доказательства, предъявляемые каждой из сторон, не в состоянии убедить другую в своей правоте.

Нам же достаточно сознавать, что тело и ум взаимосвязаны до такой степени, что ни моргание глаза, ни сокращение мышцы, ни пульсирование артерии не может происходить без участия мозга. С другой стороны, ни воспоминание, ни мысль не могут возникнуть в мозгу без соответствующей реакции организма. Стоит ли еще раз говорить о том, какое воздействие на мозг оказывают различные медицинские препараты, яды и наркотики и, с другой стороны, как влияют на организм страхи, страсти и прочие чувства и эмоции? Эту тесную связь можно сравнить с зеркалом и отражающимся в нем объектом. Малейшая перемена, происходящая с объектом, тут же отражается в зеркале, а перемена в отражении указывает на то, что с объектом что-то произошло.

В повседневных делах взаимосвязь между физическим телом и умом признается всеми, не вызывая вопросов, но, как ни странно, когда речь заходит о вопросах духовности, это, казалось бы, неизменное правило почему-то теряет свою силу. Даже наиболее выдающиеся ученые при обсуждении самых невероятных психических феноменов расходятся во мнениях относительно того, почему физическое тело, следуя этому закону, во время совместного путешествия на психический план никак себя на нем не проявляет. Биографии знаменитых святых, мистиков и пророков, упоминая обо всех сотворенных ими чудесах и не поддавая их никакому сомнению, все же свидетельствуют, что сами они становились жертвами старческой немощи и болезней столь же легко, как и обычные люди того времени. Ни один из них не прожил на земле намного дольше, чем средний человек, чтобы продемонстрировать торжество духа над плотью. Безусловно, большинство из них проявляли редкую силу духа, стойкость, героизм и приверженность к истине, но история знает немало других примеров удивительного упорства, преданности и доблести, который демонстрировали обычные люди на политическом поприще, в бою, в науке и даже в преступной деятельности, а также в других сферах человеческой жизни.

В истории любой нации найдется немало примеров того, как сильный дух доминирует над хрупкой плотью. Однако было бы заблуждением считать, что духовность в обычном значении этого слова одна способна изменить биологические законы, регулирующие взаимосвязь между телом и умом. Если даже мимолетная мысль или эмоция оказывает на организм весьма ощутимое действие, могут ли аномальные или особые состояния сознания, ассоциируемые с духовными явлениями (такими как ощущение постороннего присутствия, слышание голосов, созерцание видений), не вызывать соответствующих реакций в теле?

Было замечено, что психические проявления или физические явления, происходящие с мистиками и медиумами, нередко сопровождались потерей сознания, конвульсивными движениями и потерей восприятия окружающего мира. Уже сам этот факт является достаточным доказательством неправоты как тех, кто считает подобные проявления чистым плодом умственной деятельности, не влияющим на физическую сферу, так и тех, кто отрицает само их существование. Однако отчетливо наблюдается тенденция оставлять тело без внимания при исследовании психических проявлений и относиться к ним как к аномальным явлениям, не следующим никаким биологическим законам.

По всей вероятности, существует принципиальное заблуждение, возникшее из-за неверного толкования религиозной доктрины, наделяющее познавательную способность человека автономным статусом, когда речь заходит о сверхчувственной деятельности. Эти заблуждения оказывают сильное влияние даже на очень эрудированных людей, заставляя их наделять человеческий ум неограни ченными возможностями и способностями к постижению бесконечной действительности, находящейся вне границ видимой вселенной. Однако, если учесть размеры вселенной, то сама идея Создателя становится столь грандиозной, что постичь ее умом просто невозможно. Даже развитое сознание человека, переживающего экстаз и являющее собой неразрушимую субстанцию, вознесшуюся над интеллектом, не в состоянии постичь истинную природу собственных истоков.

Поэтому из описаний состояний, которые переживали самые выдающиеся мистики во времена их наивысших взлетов, трудно заключить, постигали ли они подлинную действительность или просто до них доходило более интенсивное, чем обычно, излучение Солнца сознания, находящегося все так же на огромном удалении от них, так как приближение к нему грозит мгновенно уничтожить такой хрупкий инструмент, как человеческий организм.

Выражаясь яснее, трансцендентальное состояние, вероятно, является не чем иным, как возможностью мельком увидеть фрагмент мира сверхсознания, озаренного лучами невообразимого солнца, подобно тому, как своим физическим зрением мы воспринимаем лишь малую часть безграничной вселенной, окружающей нас. Поскольку тело является лишь инструментом, а ум — продуктом излучения, профильтрованного сквозь него и оживляющего бесчисленные клетки, подобно живому электрическому току, весь этот аппарат может обладать лишь ограниченной степенью сознания, зависящей от возможностей мозга и эффективности различных органов и составляющих частей.

Из-за крайней ограниченности своей психической сферы обычный человек, никогда не входивший в соприкосновение с сознанием, стоящим на гораздо более высокой ступени, чем его собственное, со вершенно не способен представить себе бессмертную невоплощенную сознательную Энергию, обладающую бесконечной мощью, проникающей способностью и подвижностью, приводящей в действие миллиарды живых существ в зримой вселенной, которой он всецело обязан самим своим существованием. Основным камнем преткновения здесь является косность и неподвижность человеческой психики, не дающая возможности каждому индивиду подняться на более высокую ступень сознания.

Нам предстоит дать ответ на вопрос;

может ли осуществиться переход из одной сферы сознания в другую и наблюдался ли этот переход в последнее время? Ответом на первую часть вопроса может быть однозначное «да". Любая ветвь каждой из систем Йоги, любая оккультная вера и доктрина эзотерической религии являют собой этот путь. Однако для научного ума кажется абсурдной сама мысль о том, что человеческий ум может получить доступ к сверхчувственным сферам без соответствующих изменений во всем организме. Почти все методы, использовавшиеся с этой целью с незапамятных времен (такие как концентрация, дыхательные упражнения, позы, молитва, пост, аскетизм и т.п.), оказывали воздействие как на органическую структуру, так и на ум. Поэтому вполне резонно предположить, что любая перемена в умственной сфере, вызванная с их помощью, будет сопровождаться изменениями и биохимических процессов в организме.

Древние последователи Йоги, зная о той важной роли, которую играло физическое тело в развитии сверхчувственных каналов восприятия, и в совершенстве владея методами управления его энергией, куда больше интересовались духовной, а не физической стороной науки. Поглощенные теми изменениями, которые наблюдаются в психической сфере, они уделяли мало внимания тому, что про исходит с плотью. Общее состояние науки тех дней и тенденции времени также препятствовали проведению каких-либо исследований в этом направлении. Даже приверженцы Кундалини-Йоги, практикующие дисциплину и очищение внутренних органов, не смогли придать физическому телу статус единственного канала, ведущего к трансцендентальному знанию.

Сама природа упражнений наглядно демонстрирует то, что фокусом всей системы являлся живой организм, который следовало привести в соответствующее состояние. Ученики отдавали многие годы своей жизни овладению разнообразными сложными позами, очищению дыхательных путей и желудочно-кишечного тракта, практике дыхания и другим трудным и даже опасным упражнениям. В свете изложенного нетрудно понять, что все это предназначалось не только для того, чтобы научиться регулировать систему и очистить ее, но и для того, чтобы подготовить тело к ожидаемому шоку перегрузки, когда через него начинают протекать бурные потоки высвободившейся энергии, производя в нем драматические изменения. Безусловно, все эти упражнения были направлены на то, чтобы научиться управлять системой органического контроля над телом посредством неких таинственных приемов, непонятных в наши дни в еще большей мере, чем в древности.

Комментарии к седьмой, восьмой и девятой главам В седьмой главе речь вновь заходит о пране, но на этот раз носит более метафизический характер. В восьмой главе мы сталкиваемся с другой традиционной проблемой, связанной с мистическими переживаниями и вопросом о тайности. Автор принял решение никому не говорить о своем опыте, включая жену. Как известно, подобная скрытность характерна для людей, страдающих паранойей.

Открыть секрет в какой-то мере означает пройти «испытание действительностью». Если над нами начнут смеяться, оспаривать подлинность переживаний, ставить диагноз психического расстройства, весь мир рухнет.

Однако в самой природе мистических переживаний заключено нечто, требующее тайности, — как будто некий архетип, стоящий за этими событиями, требует для своего исполнения определенного напряжения. Алхимики усматривали тайну в образе своего закрытого сосуда. Во многих волшебных сказках герою или героине дается приказ хранить тайну, пока задача не будет выполнена. В рели гиозных мистериях Древней Греции участникам грозила смерть в случае, если они проговорятся о том, что с ними происходило. Обряды посвящения также были окутаны покровом тайны.

Тайность усиливает то «нечто», которое должно созреть в полном безмолвии, чтобы затем явить себя миру в нужный момент. Тайность — основа всех откровений, именно благодаря ей откровение возможно. То, что происходит за кулисами, создает драму, когда занавес поднимается и сцена озаряется светом. Поэтому свидетелю необычайного стремление сохранить тайну просто необходимо.

Что скрыть, что и когда рассказать — все эти вопросы находятся на грани, проходящей между параноидной изолированностью и личной силой, между личным эзотеризмом и обычным молчаливым одиночеством. Поэтому именно соблюдение тайны обеспечивает индивидуальность — то, что знает каждый, больше не является индивидуальным. Без своих личных секретов мы всего лишь статистические цифры.

В восьмой главе автор пишет о том, как во тьме и безмолвии ночи, лежа на кровати в своей комнате, он со страхом вглядывался в жутко искаженные лики и обезображенные, искривленные фигуры, то появляющиеся рядом с ним, то исчезающие... Все это заставляло его дрожать от страха и мучиться от невозможности найти объяснение. Встреча с обезображенными человеческими лицами и фигурами в ночном мире является обязательной. Очевидно, Гомер, Вергилий и Данте не случайно описывали подобные явления, когда их герои опускались в Царство Теней. Это — часть их путешествия. Параллели мы находим и в психоанализе. После того как произошла определенная интеграция, иногда во сне приходят видения больничной палаты с больными и изувеченными пациентами;

а иногда — большой фотографии, на которой запечатлены члены семьи или школьные соученики. Эти тени также ожидают трансформации;

это части того, от чего не произошло избавления, несмотря на интеграцию сознательной личности и «эго». В Царстве Теней особым мукам подвергаются непогребенные мертвые — не отпущенные, но подавленные и вытесненные из сферы осознания формы, замешкавшиеся на пороге. Появление этих «жутких фигур» напоминает сознанию героя, что, несмотря на то что он увидел свет, в пещере есть еще тени. Психика расщепляется — даже если «я» ушло, какая-то часть «меня» еще осталась мучиться в аду. Древнегреческая мысль рас сматривала души в Царстве Теней как влагу — элемент, порождающий жизнь. Автор описывает вращение и кружение фигур — так говорят о движении воды. Очевидно, эти части не прошли еще сквозь приготовление, не испарились, а потому могут возвещать новое нисхождение к адским осушающим огням.

На этот раз автор отмечает, что «поток» устремился к печени. Печень всегда являлась важным символом в оккультной философии. Как самый крупный орган, содержащий в себе наибольший объем крови, печень всегда считалась наиболее темным предметом человеческого организма. Считалось, что она содержит в себе секрет судьбы, поэтому ее и использовали при прорицании. Платон и более поздние философы связывали с печенью самые темные и кровавые страсти — ярость, ревность, алчность, — побуждающие человека к действию. Печень символизировала импульсивную привя занность к жизни. Если смотреть с этой точки зрения, фиксация автора на печени могла означать начало возобновления общей активности.

Но если поток, направляющийся к печени (а также к сердцу), указывал на эмоциональную активность, что же тогда означало притяжение к аду? Две эти тенденции (вниз — к искаженному ноч ному миру и наружу — к деятельности) на самом деле не столь противоречивы, как это может показаться на первый взгляд. В неоплатонизме влага душ — именно то начало, которое определяет рождение, жизненный цикл. Души в Царстве Теней жаждут крови и едят красную пищу — они испытывают голод, который может утолить лишь жизнь. Таким образом, активизацию печени можно рассматривать как стремление накормить изуродованные фрагменты неживой жизни, стремящейся жить. В свете индийских духовных практик это должно быть связано с единственной целью — чистым познанием.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ В Джамму я возвратился в радостном расположении духа, с почти полностью восстановившимся психическим и физическим здоровьем. Страх перед сверхъестественным и враждебное отношение к религии, проснувшиеся во мне в первые месяцы, отчасти исчезли. Я не мог найти объяснение своего отвращения к глубоко коренящемуся в моем сердце чувству и даже в худшие свои дни удивлялся этой перемене. Это нельзя было объяснить лишь тем, что из-за желания обрести религиозный опыт я ока зался в столь тяжелом положении. Нет, в глубине моего существа произошла необъяснимая перемена.

Будучи прежде религиозным и богобоязненным человеком, я вдруг потерял всякую любовь и почтение к божественному и святому, утратил интерес к священному и сокровенному. Всякая мысль о сверхъестественном вызывала во мне отвращение, и я не позволял себе задумываться об этом ни на секунду. Из набожного человека я превратился в богоборца и испытывал откровенную враждебность ко всем тем, кто шел поклоняться Богу. Во мне произошла разительная перемена — я превратился в воинствующего атеиста, яростного еретика, врага всего, что связано с религией и духовностью.

На ранних стадиях, когда за мной по пятам гнались смерть, с одной стороны, и безумие, с другой, у меня не было времени и сил задуматься об этом внезапном исчезновении мощного импульса, до минирующего над моими мыслями с ранней юности. По мере того как мой ум прояснялся, я все больше и больше дивился этой неожиданной перемене. Когда мое здоровье стало приходить в норму и любовь к родным и близким вновь проснулась в моей душе, я стал испытывать дискомфорт из-за отсутствия даже намека на религиозное чувство и особенно от мысли, что это совпало с пробуждением Кундалини, почитавшейся как неиссякаемый источник божествен ной любви и духовности. Возможно, какая-то иная, темная сила овладела мной?

В такие минуты я вспоминал слова брамина-садху, с которым советовался зимой. Он сказал тогда, медленно и отчетливо произнося каждое слово, чтобы оно оставило глубокий след в моем возбуж денном сознании, что симптомы, о которых я говорил, не могут быть отнесены к пробуждению Кундалини, которая являет собой океан блаженства и потому ни в коем случае не может быть связана с болью и страданием. Поэтому я скорее всего одержим каким-то злым элементарным духом. Эти слова, сказанные человеку, отчаянно борющемуся с безумием, привели меня в ужас и часто приходили мне на ум впоследствии, когда я терял веру в свои силы. Даже когда мое психическое состояние восстановилось, но перемены, произошедшие со мной, были явно заметны, эта мысль продолжала преследовать меня.

Вскоре после возвращения в Джамму я ощутил слабые признаки жизни со стороны, казалось бы, угасшего импульса. Обычно это отмечалось в ранние утренние часы, сразу же после пробуждения, словно восстановившаяся ясность ума открывала возможность на какое-то время проявиться почти забытому чувству. В такие моменты мне на ум приходили истории из жизней некоторых мистиков, чьи вдохновенные песни находили живой отклик в моей душе. Я почти полностью забыл их из-за событий последних месяцев, а когда случайно вспоминал, воспоминания эти не вызывали во мне никаких теплых чувств. Обычно я пытался не думать о них. Но сейчас воспоминания обрели прежнюю силу и ясность. Однако сладость этих минут была приправлена горечью, так как они и словом не об молвились о тех страшных испытаниях, сквозь которые также должны были пройти, ничего не упомянули о камнях и ямах, встречающихся на пути любого, кто направляется к этой открытой для всех цели. Но если они действительно пережили все то или хотя бы долю того, что пережил я, и при этом сохранили силы писать вдохновенные гимны, посвященные своему опыту, они заслуживают величайшего уважения.

Через несколько недель после возвращения в Джамму я стал замечать, что мои религиозные идеи и чувства возрождаются, а воспоминания возвращаются. Я вновь почувствовал тягу к обретению религиозного опыта и всепоглощающий интерес ко всему сверхъестественному и мистическому. Я вновь мог подолгу сидеть в одиночестве, раздумывая над неразрешимой загадкой бытия и своей собственной жизни или слушать религиозные песнопения и жадно внимать строкам мистической поэзии, не проявляя при этом ни малейших признаков усталости и не ощущая предвестников приступов страха. Когда это происходило, я чувствовал, как тяжелая туча отчаяния, столь долго висевшая надо мной и отравлявшая мое существование, тает, и испытывал горячую благодарность той таинственной силе, которая совершала работу во мне. Лишь сейчас я вновь стал узнавать в себе того человека, который некогда сидел, скрестив ноги на полу, пытающегося постичь сверхчувственное, не подозревая даже, что тело обычного современного человека насколько ослаблено издержками цивилизации и не может выдержать величие и мощь видений, прежде открывавшихся тем, кто годами готовил себя к этому.

До моего сознания начало медленно доходить, что муки, которые я претерпел сначала, были следствием того, что высвобожденная энергия стала проходить не по тому каналу и устремилась вме сто Сушумны в Пингалу. Обжигающий вихрь, пронесшийся сквозь клетки и нервы моего организма, неминуемо повлек бы за собой смерть, если бы не чудесное вмешательство, спасшее меня в по следнюю минуту. Последующими своими страданиями я был обязан: во-первых, удару, нанесенному моей нервной системе;

во-вторых, тому, что совершенно не был посвящен в тайну и, в-третьих, тому, что, хотя мышечной силой я и превосходил среднего человека, мое тело не было достаточно подготовлено для того, чтобы безболезненно выдержать прохождение через него огромного потока жизненной энергии. Я многое пережил, чтобы осознать, что эта энергия, высвободившись, уже ничем не может быть остановлена, вознося сознание человека, являющегося всего лишь ее инструментом, на высший уровень. Мне казалось, что пробуждение Кундалини порождает в человеческом организме исключительно большую нервную силу благодаря тому, что постоянно сублимирует его семя.

Так я размышлял тогда, хотя не был уверен в верности своих предположений. Такие переживания редко выпадают на долю человека, но как мог я знать, что не стал жертвой какого-то патологического состояния? Как мог я знать, что не страдал продолжительными галлюцинациями, вызванными моими мистическими поисками?

Если бы в то время я мог бы где-нибудь найти рассказ о переживании, хотя бы отдаленно напоминавшем мое собственное, или рядом со мной оказался бы учитель, способный помочь мне, моя жизнь могла бы пойти иным путем и я был бы избавлен от нового периода агонии, подобного тому, через который только что прошел.

Поскольку во мне не проявился никакой новый талант или необычайная способность, я продолжал сомневаться в истинной природе того аномального состояния, жертвой которого я стал. Потоки лучистой энергии, постоянно циркулировавшие в моем теле, имели мало общего с видениями, которые описывали йоги и мистики. Кроме венца света, постоянно ощущаемого над головой, и расширенности сознания, я не чувствовал и не видел ничего необычного и во всех практических аспектах жизни оставался прежним человеком. Единственное отличие состояло в том, что сейчас я видел мир, отраженный в большем ментальном зеркале. Мне очень трудно объяснить, какие изменения произошли в моем познавательном аппарате. Единственное, что я могу сказать, так это то, что сейчас в моем мозгу формировалась большая, чем прежде, картина мира, но не увеличенная, словно под микроскопом, а воспринимаемая расширенной поверхностью сознания. Иными словами, степень осознания собственного «я» стала значительно большей.

Эту перемену я заметил еще на ранних этапах моего аномального состояния. В то время я не смог серьезно задуматься над ней и решил, что она вызвана светящимся туманом, вливающимся в мой мозг.

Как я уже говорил, светящийся туман постоянно менялся в размерах, вызывая то расширение, то сужение сознания. Эти стремительные перемены, происходящие с зеркалом моего восприятия, неизменно сопровождались приступами ужаса и были доминирующей чертой этого странного переживания. Со временем расширение сознания становилось все более заметным, а сужение происходило все реже, так что даже в моменты самого суженного восприятия мое сознание оставалось более широким, чем раньше. Эти перемены были столь внезапными, что их невозможно было не заметить. Если бы переход от одного состояния сознания к другому совершался постепенно, не сопровождаясь прохождением потоков энергии вдоль позвоночника и другими необычными ощущениями, делающими это явление столь особенным и странным, я, возможно, его даже не заметил бы, как один человек не замечает происходящих день за днем перемен в облике другого, перемен, которые явственно бросаются в глаза после продолжительной разлуки.

Изменения в состоянии сознания являются главной чертой, на которую я хочу обратить внимание читателя, так как они имели очень важные отдаленные последствия, однако необходимо рассказать и еще об одной перемене, которую я долгое время считал всего лишь обманом чувств.

Экзальтированное состояние расширившегося сознания, сопровождающееся ощущением счастья, которое я испытал при пробуждении змеиного огня, носило чисто субъективный характер и не поддавалось ни исследованию, ни точному описанию. Единица сознания, в которой доминировало «эго» и к которой я привык с детства, внезапно расширилась до сияющего круга сознания, который все рос и рос, пока не достиг своего максимального размера, где мое прежнее «я», утратив границы, оказалось в центре сияющей сферы сознания огромных размеров. Иными словами, из крошечного свечения мое осознание разрослось в лучистое озеро света, в котором тонуло мое «я», полностью постигая при этом блаженную мощь сознания — близкого и, в то же время, далекого. Точнее, наряду с расширенным полем осознания существовало и сознание «эго» — отдельно друг от друга, и в то же время составляя одно целое.

Это замечательное явление, оставившее неизгладимый след в моей памяти, не повторялось долгое время. То, что мне пришлось испытать на протяжении последующих недель и месяцев ни в ма лейшей степени не походило на первоначальное переживание, за исключением того, что я продолжал осознавать, что в зоне моего сознания произошло расширение, чередующееся с временными суже ниями.

Ко времени возвращения в Джамму я восстановил душевное равновесие и стал тем же человеком, каким был всегда, со всеми особенностями своего характера. Однако перемены в моих когнитивных способностях остались не менее заметными, чем прежде, и напоминали о себе каждый раз, когда я рассматривал внешний объект или созерцал внутренний ментальный образ. С течением времени светящийся ореол в моей голове расширялся все больше и больше в соответствии с изменениями в сознании. Я знал, что сейчас воспринимаю вселенную посредством гораздо большей ментальной поверхности, чем когда-либо прежде. Зона моего периферического сознания, несомненно, увеличилась — я не мог ошибаться в том, что постоянно видел перед собой в течение всего периода бодрствования.

Явление было столь странным и неординарным, что я счел бесполезным искать описание чего-либо подобного, даже если эта необычная трансформация произошла благодаря активизации Кундалини, а не была вызвана уникальной болезнью, поразившей только меня. Осознавая, насколько бесполезно открывать правду о то, что со мной произошло, другим, я хранил тайну даже от самых близких людей.

Поскольку мое физическое и психическое состояние не доставляло мне никаких беспокойств, со временем я перестал тревожиться по этому поводу.

Как я уже упоминал в первых главах, на начальных этапах этого переживания я воспринимал мир своим умственным взором, словно сквозь туман, или, точнее, мне казалось, что все предметы отделены от меня пеленой мелкой пыли. Это не был оптический дефект (мое зрение было таким же острым, как и прежде), и туман, казалось, окутывал не орган чувствования, а орган постижения. Слой пыли лежал на самом зеркале сознания, отражающем мир. Казалось, объекты воспринимались через слой беловатой пыли, словно были присыпаны мелким меловым порошком, не изменявшим ни их контуры, ни присущий им цвет. Пелена висела между мной и небом, листвой деревьев, зеленой травой, мостовой, лицами людей, придавая всей картине какой-то белесый, меловый оттенок.

Казалось, центр сознания, интерпретирующий чувственные впечатления, находился в белой среде и требовал чистки и настройки, чтобы восстановить полную прозрачность.

Как и в случае с увеличением визуального восприятия, я не мог найти удовлетворительного объяснения этой белесоватости воспринимаемых мной объектов. Ни время суток, ни перемены погоды или места не оказывали никакого воздействия на эту особенность восприятия. Она была очевидной и при свете солнца, и при свете лампы;

как в сумерках, так и при ясном свете утра. Безусловно, эта пе ремена была внутренней и потому не была подвержена влиянию внешних факторов.

Pages:     | 1 || 3 | 4 |



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.