WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||

«Глязер Г. 1 ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Гуго Глязер ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Hugo Glaser Dramatische Medicin Selbstversuche von rzten. Zrich. 1959 Перевод с ...»

-- [ Страница 4 ] --

Шульц рекомендует самовнушение как важный компонент терапии и средство повышения работоспособности человека. Самотренировки, закалка собственной воли — этот лейтмо тив теории Шульца был очень важен для Линдемана. «По три раза в день я вколачивал се бе в голову: „Я этого добьюсь!“, „Не сдаваться!“ — этот лозунг послужил мне моральным „спасательным кругом“ в тот 57-й день путешествия, когда лодку опрокинуло и я должен был девять часов бороться со штормом, лежа на ее днище. Только под утро мне удалось поставить ее на киль. Провести девять часов, цепляясь за крохотную, скользкую калошу, когда тебя качают шести-девятиметровые волны, налетают безжалостные шквалы, бешено завывает ветер — такое требует, пожалуй, большего, нежели обычной воли к жизни».

С основами этой моральной закалки он познакомился при изучении принципов са мовнушения. Параллельно шла техническая подготовка плавания: выбор и оснащение лодки. В конечном итоге от этого зависела судьба экспедиции, это был вопрос жизни или смерти путешественника. Линдеман слишком хорошо помнил свои ошибки по первому путешествию, для того чтобы повторять их.

Исходным пунктом на этот раз он выбрал Лас-Пальмас, восхитительный уголок на Канарских островах, привлекающий своей живописной прелестью массу иностранцев.

Линдеман решил использовать для путешествия складную лодку, вес которой был 55 фунтов. Что касается груза, то он состоял из 17 фунтов съемочной аппаратуры и пле нок, 18 фунтов экипировки, 200 фунтов съестных припасов и напитков. Сам Линдеман ве сил почти 200 фунтов. Теперь о такелаже. Лодка была оснащена обычным основным и двумя косыми парусами. Эта складная лодка прекрасно выдержала все трудности далеко го путешествия. Когда Линдеман достиг Больших Антильских островов, лодка выглядела почти как новая, если не считать нароста из ракушек на бортах и донной части. Возможно, положительные качества судна определялись еще и тем, что оно было короче пироги, в которой Линдеман совершил первое путешествие. Длина его составляла только 17 футов (немногим более 5 метров).

Как и год назад, путешествие началось осенью: Линдеман поднял парус 20 октября 1956 года. Сначала все шло благополучно. В первый день плавание напоминало обычную прогулку на небольшом судне под парусами. Однако уже на следующий день обнаружи лось, что защитное покрывало не выполняет своей задачи. Линдеман собственноручно сделал его водонепроницаемым, но материал все же намокал от соленых брызг. Просо чившаяся вода достигала колен. Несмотря на прорезиненную одежду, Линдеман промо кал. А тут еще беда: должно быть, кожа оказалась слишком чувствительной к химикали ям, которыми он пропитал покрывало. Все тело горело, словно облитое кипящей смолой.

Хотелось повернуть обратно, но Линдеман отбрасывал эту мысль, повторяя про себя: «Я должен это сделать, я хочу этого добиться».

Наконец, нужно было подумать о еде. Ведь в день отплытия он ограничился лишь завтраком, который приготовили ему друзья. Таким образом, в активе путешествия уже был своего рода небольшой эксперимент: 36 часов без пищи и воды. Вечером Линдеман пытался отогнать все мысли, пытался не думать ни о чем, кроме сна: вздремнуть, вздрем нуть, восстановить силы для грядущего дня.

Но это оказалось непростым делом. Вначале надо было овладеть искусством дер жать управление и следить за курсом сквозь дрему, сквозь сон. Вскоре он добился некото рого успеха: засыпал на несколько секунд, на минуту — и просыпался снова, чередуя сон и бодрствование. Так прошла ночь. Земля давно исчезла за горизонтом, человек остался один.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ По предположениям Линдемана путешествие должно было занять 70 суток (впо следствии правильность этого расчета подтвердилась). День проходил в заботах о том, чтобы вычерпать воду из лодки, просушить мокрую одежду. Это тоже было болезненным делом. Если ладони успели огрубеть от работы в ходе подготовки к плаванию, то кончики пальцев сохранили прежнюю чувствительность, и кожу безжалостно разъедала соленая вода.

В течение первой недели Линдеман врастал в новую жизнь, изучал неожиданности и сюрпризы, которые она преподносила. Он научился дремать ночью, удерживая руль но гами, чтобы лодка не отклонялась от направления, указанного компасом.

Вначале погода не баловала путешественника. Потом наступило улучшение, и он, конечно, радовался солнцу: можно было сушить мокрое белье, позволить себе небольшую гигиеническую процедуру. Он укладывал рулевое весло поперек лодки и начинал разо блачаться. Снимал костюм для гребли, прорезиненные вещи, шорты, свитер, нижнюю ру башку, развешивал насквозь промокшие вещи на вантах мачты и с удовольствием под ставлял тело теплым лучам южного солнца. Просушивалась и подушка для сидения. Пе ред тем как одеваться, пудрил белье тальком. Иногда засыпал днем.

Как-то случайно нашел в лодке бутылку апельсинового сока: видимо, подсунул, провожая, один из друзей. Или вдруг обнаружил однажды на мачте кузнечика. Появились новые заботы: чем кормить насекомое в открытом море?

Всю первую неделю Линдеман питался консервами, чтобы облегчить тем самым вес лодки. Позднее он смог изменить свое меню, но вначале это были лишь консервы, до полняемые парой апельсинов и несколькими дольками чеснока. Были на борту и запас бу тылок пива и консервированное молоко. Одним словом, о голоде пока думать не приходи лось.

В начале второй недели Линдеману пришлось искать защиты от палящих лучей солнца. Он устанавливал паруса так, чтобы все время находиться в тени, и обрызгивал по лотнище соленой водой. Однажды, видимо привлеченная тенью судна, подплыла совсем близко небольшая рыба. Между прочим, дно лодки было окрашено в красный цвет, что, вероятно, отпугивало крупную рыбу, в том числе и акул. Причин такой цветобоязни Лин деман не знал.

Стоило только усилиться ветру, как волны начинали захлестывать через верх. Спа сения от этого бедствия не было. Впоследствии Линдеман отмечал, что в портативной лодке так же трудно избавиться от воды, как мотоциклисту спастись от дорожной пыли.

На удочку, прикрепленную к боту, удалось поймать дельфина. Линдеман убил его ножом, выпил кровь, затем съел печень. Часть своего трофея отложил на следующий день. Таким образом, потребность организма в витаминах была временно удовлетворена.

А ветер между тем все усиливался. Пришлось спустить паруса. Закрепив руль, Линдеман плашмя улегся на дно. Внезапно лодку окатила огромная волна. Надо было не дать судну опрокинуться;

он с трудом начал вычерпывать воду. Вечером, когда пошел дождь, Линдеман набрал питьевой воды. Залпом выпил больше литра, оставил немного про запас в алюминиевой фляге. Потом вдруг что-то случилось с часами — перестали за водиться. Хорошо еще, что продолжал ходить хронометр. Но непогода миновала, и снова появилось солнце. Линдеман просушил вещи, измерил в спокойной обстановке пульс: ударов в минуту. А вчера и позавчера ночью было 34. Линдемана — «жертву корабле крушения» сменил Линдеман-врач, ибо проводившийся опыт носил научный характер.

Встреча с акулами О чем может думать врач, проводящий на себе опыт такого рода, как это сделал Линдеман? Все зависит, конечно, от индивидуальных особенностей человека. Линдеман был оптимистом. Задолго до окончания плавания, находясь в открытом море, он уже вы нашивал планы нового путешествия.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Была у него и своя заветная мечта — об этом он тоже думал: завести ферму где нибудь в тропиках. Лишь один предмет совершенно не занимал Линдемана: это женитьба (кто знает, может, мысли о ней остались на берегу). Но даже во сне, по-настоящему во сне, а не в моменты галлюцинаций и миражей, эротические чувства не беспокоили путе шественника. Он мечтал скорее о хорошем столе, особенно о сладостях, о пирожных с кремом.

Воскресенье, 11 ноября, 23-й день путешествия. Минувшие сутки не порадовали ничем. Море превратилось в сущий ад, лодке грозила опасность гибели. А в воскресенье, чуть только погода улучшилась, Линдеман уже мечтал о кофе с пирожными, которым на слаждаются счастливцы на берегу. Ему казалось, что он слышит звон колоколов своей родной деревни.

К лодке приблизилась стая рыб, целое полчище. Одну из них, которая подошла со всем вплотную, ему удалось поймать. Разрывая зубами сырое мясо, Линдеман заметил, что десны кровоточат. Ему было прекрасно известно значение этого симптома. Не теряя времени, он достал коробку с витаминами. Поэтому он был очень рад, когда на приманку клюнул дельфин. К сожалению, дельфин был не один. За ним следом к лодке близко по дошла акула. Линдеман уже видел себя вместе с лодкой и снаряжением в пасти морского разбойника, когда акула, очевидно испугавшись этой встречи не меньше человека, нырну ла и исчезла в глубине.

На следующий день Линдеман снова встретился с акулой. Рыба была в двух футах от лодки. Собрав все силы и мужество, Линдеман ударил акулу веслом по голове. Но удар не произвел на рыбу ни малейшего впечатления. Она еще некоторое время держалась ря дом с лодкой и только потом сочла нужным удалиться.

30-й день встретил путешественника отвратительной погодой. Мгла окутала море, устрашающе сверкали молнии, грохотал гром, непрерывно лил холодный дождь. Каждые две минуты приходилось вынимать карманный фонарь, чтобы свериться с компасом.

Линдеман чувствовал себя усталым и жалким. Распухло и болело поцарапанное колено.

Уж не занес ли он в рану инфекцию? Пришлось достать шприц и сделать инъекцию пени циллина.

Наконец буря затихла. Линдеман выудил из воды бутылку, вероятно болтавшуюся по волнам уже несколько недель. Она вся была облеплена крабами. Вскрывая панцири, Линдеман начал осторожно, чтобы не повредить слизистую полость рта, поедать малень кие тельца. Но как ни силен был голод, в первую очередь хотелось спать. Ночь слишком изнурила его. Желание было просто непреодолимым. Он понял, что если не выспится, то уже не сможет выдержать такой шторм вторично. Внезапный шквал мог перевернуть лод ку — в этом заключалась главная опасность.

Следующая ночь была неспокойной. Опять штормило, опять была гроза с пролив ным дождем. Линдеману приходилось все время откачивать воду. А потом случилось то, чего он боялся: был потерян руль. Выше уже говорилось, что Линдеман научился в полу сонном состоянии управлять ногами. Но сейчас он настолько хотел спать, что не заметил, с каким трудом стал подаваться рулевой трос. А затем руль вдруг сорвало.

Это моментально отрезвило врача, и он бодрствовал до утра. Лодку несло как по пало, заливало водой. Руки были изранены и кровоточили. Мерещилось, что защитное по крывало вдруг начинает говорить человеческим голосом. Все чувства обострились и при шли в какое-то странное состояние. Линдеман не только разговаривал с самим собой, с парусами или реями;

ему казалось, что звуки, которые раздаются вокруг, исходят от неви димых людей.

Когда шторм, наконец, утих, Линдеман занялся установкой запасного руля. Зажал баллер руля между ног и, придерживая перо правой рукой, не раздеваясь, спустился в во ду. Было не холодно, но мешали сильные волны. Одна из них неожиданно накрыла его с Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ головой как раз в тот момент, когда он перекладывал перо руля из правой руки в левую.

Руль выскользнул.

Не растерявшись, Линдеман нырнул, к счастью — удачно. В конце концов поста вить и закрепить руль ему удалось, хотя это и стоило огромных усилий.

И вот снова засияло солнце, стали появляться морские птицы. На горизонте на рас стоянии полумили показалась большая коробка, конечно, корабль. Ближе, ближе... Обо гнул лодку. Линдеман приветственно помахал рукой, показывая, что у него все в порядке.

На мостике столпились люди. Один из офицеров поднес ко рту мегафон и спросил, не хо чет ли хозяин лодки подняться на борт. Линдеман, поблагодарив, отказался. Отвечая на дальнейшие вопросы, он назвал себя, сообщил, что вышел из Лас-Пальмаса и направляет ся в Сент-Томас. Решительно отклонил все любезные предложения моряков сделать для него что-либо, не принял никаких продуктов. Он лишь попросил сообщить ему точное ме стонахождение. Когда оно было вычислено, путешественник с удовлетворением узнал, что расчеты правильны и он уже проделал половину пути. Убедившись, что Линдеман ни в чем не нуждается, торговый корабль под голландским флагом продолжал свой путь.

В последующие дни ничего особенно примечательного не случилось. Линдеман плыл уже семь недель. Со всех сторон его овевали жестокие ветры. На теле не было живо го места. Болело все: колени, локти, плечи;

он превратился прямо-таки в ревматическое бюро прогнозов. Он настолько устал, что уже не мог идти под парусами ночью. Опять бе седовал с таинственными голосами, опять мечтал о пище, которую получит, достигнув цели, о хорошей пище: белом хлебе, масле, швейцарском сыре, ветчине, а на десерт — яб лочном муссе, бисквитах и шоколаде. Но вкусней всего, конечно, пирожные с кремом — жаль, их нет в тропиках.

К началу девятой недели опять начались неполадки с рулем. Пришлось собрать все силы, чтобы не потерять курса.

Снова встретился на пути корабль. Когда в темноте Линдеман увидел красный, по том зеленый огонек, он сперва не разобрал, что это такое. Потом различил очертания суд на. Казалось, оно движется прямо на лодку. Просигналил на всякий случай фонарем. Это го, по-видимому, не заметили. Корабль прошел мимо и вскоре исчез из поля зрения.

Человеку, очутившемуся на месте Линдемана, смертельно уставшему после бес сонной ночи, одинокому, ничтожные события могут доставить большую радость. Южная птица, пролетевшая над лодкой, вызвала у путешественника такой прилив бодрости и во одушевления, что он приветствовал ее громким «ура». Вскоре он опять встретился с суд ном, большим танкером, и опять его спрашивали, не нужно ли чего-нибудь, и он опять от казался от какой бы то ни было помощи.

Ночью в полусне галлюцинирующее воображение нарисовало ему встречу с да вешним танкером. Матросы спустили шлюпку, в нее спрыгнул молодой негр и поплыл ему навстречу. Внезапно откуда-то вынырнула черная лошадь и увлекла шлюпку за собой.

Он очнулся: лошадь исчезла, превратившись наяву в бешеный порыв шторма. Волны не милосердно обрушивались на лодку, не хватало воздуха для дыхания. Лодка опрокину лась, Линдеман очутился в холодной воде. По звездам определил время: было около девя ти вечера.

Так в воде он и дожидался рассвета, держась за лодку. С наступлением утра суде нышко удалось перевернуть, забраться в него и определить размеры ущерба. Мачта была сломана в нижней части, дрейфовый якорь исчез. Море поглотило весь запас консервов, за исключением одиннадцати банок сгущенного молока, привязанных в мешке к мачте. Во донепроницаемый фонарь, к счастью, уцелел и работал, зато две фотокассеты и обе «Лей ки» погибли. Не помогло и то, что они были привязаны к лодке. Были смыты все запасные части, предметы личного туалета и многое другое. Парус был весь порван и спутан. Уда стся ли поставить его теперь? Вышел из строя драгоценный хронометр, исчез хороший Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ нож, остался лишь старый, кривой и тупой. Но герой говорил себе: «Я жив и здоров, о ка ких сожалениях может быть речь?» Следующей ночью лодка опять опрокинулась, однако ему довольно быстро уда лось поставить ее на киль. А шторм продолжал бушевать, и море казалось кипящим адом.

Временами Линдемана охватывала смертельная усталость. В душе появлялась аб солютная пустота, не было ни одной мысли, все вокруг затихало, хотя на самом деле ревел шторм. Но лодка держалась, и он знал: на нее можно положиться, она не выдаст, она сильней всех шквалов и волн. Повторяя это себе снова и снова, врач боролся с душевной слабостью, с надвигавшимся отчаянием.

Наступило рождество. 24 декабря — шел 66-й день путешествия — Линдеман по лучил настоящий рождественский подарок: он увидел ласточек. Да, да, береговых, сухо путных ласточек. Для него это была большая радость. Весь день он не смыкал глаз. Руль был сломан, приходилось управлять веслом. Мучил ревматизм в плече, заставляя все вре мя перекладывать весло из одной руки в другую. Опять начались галлюцинации. В небе возникали огни — уж не Сент-Джонс ли это на Антигуа, одном из Малых Антильских островов?

Или вдруг появлялся тот мальчик-негр в резиновой лодке... Но возвращалось трез вое сознание, и он видел: земли все нет и нет. Не оставил ли он Антилы в стороне? Ведь, по расчетам, земля должна быть совсем близко!

28 декабря был его день рождения. Но Линдеман не думал об этом. Он думал о пи рожных и о том, что вот уже долгие три недели он сидит в мокрой одежде, да что там в мокрой — вернее сказать, прямо в воде.

А на другой день на горизонте показались тени облаков. Линдеман не мог сдержать радостного крика. Ура! И в самом деле, на следующий день, 30 декабря, то есть на 72-й день путешествия, перед ним встал на горизонте остров. Это была пустынная голая скала, а к северу от нее виднелся остров. Очертания суши подсказали ему правильный курс на филиппсбургскую гавань Сан-Мартин.

И вот лодка входит в порт. Падают тяжелые капли дождя. Все дышит спокойстви ем и тишиной. Пышная зелень тропиков, красные крыши разноцветных домов. Близился вечер, когда Линдеман причалил к пирсу. Цель была достигнута. У него дрожали колени и плохо слушались отвыкшие от ходьбы ноги.

Да и чему удивляться — ведь человек 72 дня не ступал на сушу. Наконец-то он сможет получить то, о чем так долго мечтал: кофе с пирожными.

Значение эксперимента Линдемана Оценивая значение своеобразного опыта, который произвел над собой Линдеман, надо учитывать следующее. Условия, в которых оказывается обычно потерпевший кораб лекрушение, отличаются, конечно, от экспериментальных условий путешествия Линдема на, хотя в каждом отдельном случае обстановка своеобразна. Очень многое зависит от ос нащения спасательного судна, от его конструкции, от запасов продовольствия, от психи ческого склада и морального состояния человека, от его одаренности, умения и знаний.

Психическая нагрузка в эксперименте Линдемана была нелегкой, и у него часто бывал повод к отчаянию. Достаточно вспомнить, как он проводил в воде долгие часы, це пляясь за свою скользкую маленькую опрокинутую «калошу», а на голову в это время об рушивались волны высотой с трехэтажный дом. Нужно было обладать большой волей к жизни, чтобы не отчаяться, не ослабеть, не сдаться.

Потом бессонница, привычка к укороченному сну. Линдеман доказал, что при оп ределенных обстоятельствах достаточно нескольких минут сна, чтобы сохранить жизнь и силы для борьбы.

Без патетики и преувеличений суммировал Линдеман физиологическую сторону своего опыта. Конечно, «кораблекрушение» было «добровольным». Не внес автор ничего Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ нового и в проблему утоления жажды. Он не пил морской воды;

связанное с этим иссуше ние организма и установление допустимой степени его для человека не были предметом опыта. Но проблема питания обогатилась в физиологическом отношении. Линдеман пока зал, что потерпевшему кораблекрушение заполучить в день килограмм рыбы вовсе не так уж трудно. А килограмм рыбы — это около 1000 калорий. Для нормального, здорового человека такого количества калорий в сутки недостаточно. Однако оно надолго предот вращает истощение, хотя человек, конечно, теряет значительную часть веса (как это слу чилось с Линдеманом после потери запаса консервов).

Проблема здоровья во время путешествия почти отсутствовала. Опыт Линдемана показал, что опасность охлаждения организма в морях тропического пояса невелика. Ни постоянно мокрая одежда, ни многочасовое пребывание в холодной воде не вызвали у Линдемана простуды. Зато с пищеварением при столь скудной и очень концентрирован ной диете дело обстояло явно неблагополучно, постоянно мучил ненормальный стул.

Опыт Линдемана возбудил большой интерес общественности, а в научном мире вызвал дискуссию о целесообразности и смысле таких экспериментов.

Врач, который пишет об этом опыте, должен признать, что в нем есть что-то не обыкновенное, захватывающее, ведь риск для жизни экспериментатора был так велик! В наш век мощного развития техники можно было, даже пользуясь такой же маленькой лод кой, сделать рейс относительно комфортабельным и безопасным. Линдеман не пошел по этому пути и решил опереться на одну только человеческую волю. Это самое главное в оценке опыта, хотя и другие результаты физиологического и психологического порядка также представляют определенную ценность. Опыт Линдемана занимает достойное место среди других экспериментов, произведенных на себе современными врачами.

VIII. «УТОПЛЕННИКИ» И «УДАВЛЕННИКИ» Путешествие доктора Линдемана через океан на лодке-одиночке, несомненно, от носится к категории опытов на самом себе. Однако, имитируя условия, в которых может оказаться потерпевший кораблекрушение, Лиидеман не брал одного: опасности захлеб нуться. Проблемы утопления и удушения дали пищу для опытов, проводившихся другими врачами, причем они доходили до предела подобного эксперимента. В учебнике известно го специалиста в области судебной медицины Эдуарда Хофмана упоминается о враче Флеминге, который сжимал себе артерии на шее до тех пор, пока не впадал в сомнамбу лическое состояние, достигая как бы первой стадии удавления, предшествующей смерти от удушья. Смертельный исход такого эксперимента исключен, потому что в момент по тери сознания пальцы автоматически разжимаются, прекращается давление на глотку.

В 1905 году появилось сообщение об аналогичном опыте французского врача Ни колауса Миновици. Лежа в кровати, он в течение нескольких секунд сдавливал себе шей ные сосуды. Сначала глаза застилало пеленой, пропадало зрение — это было сигналом, что сейчас он должен потерять сознание. Дыхание прекращалось, но оно восстанавлива лось немедленно после того, как освобождались артерии на шее.

Другой опыт воспроизводил незавершенное повешение. К потолку был приделан блок, через который перекидывался шнур диаметром в 5 миллиметров. На одном конце его завязывалась петля. Миновици надевал ее на шею, ложился на пол на левый бок на матрац и тянул правой рукой за свободный конец шнура, воспроизводя повешение. Даже слабое затягивание петли вызывало соответствующие явления: лицо наливалось кровью, затем становилось багрово-синим, перед глазами плыли огненные круги, появлялся шум в ушах.

От «предварительных» опытов Миновици перешел к основной цели исследования;

изучил на себе полный механизм повешения. Сначала он делал попытки «привыкнуть» к состоянию повешения, повторяя описанный выше прием до 6–7 раз по 4–5 секунд. После этого он приступил к прямому повешению на том же блочном приспособлении, так что Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ тело его свободно висело на шнуре. Миновици удалось довести продолжительность опыта до 26 секунд. Однако невыносимая боль в области подъязычной кости справа, вызывав шаяся затягиванием шнура, заставила его прекратить опыты.

Вот как описывал Миновици свои ощущения: «Как только ноги оторвались от опо ры, веки мои судорожно сжались. Дыхательные пути были перекрыты настолько плотно, что я не мог сделать ни вдоха, ни выдоха. В ушах раздался какой-то свист, я уже не слы шал голоса ассистента, натягивавшего шнур и отмечавшего по секундомеру время. В кон це концов боль и недостаток воздуха заставили меня остановить опыт. Когда эксперимент был закончен и я спустился вниз, из глаз моих брызнули слезы».

После опыта боли при глотании держались долее десяти дней, особенно у подъя зычной кости справа. Беспрестанно мучила жажда, горло все время пересыхало. Странгу ляционная борозда на шее была заметна еще неделю спустя.

В чем смысл этих жестоких опытов на себе? Как известно, веревка часто выступает в качестве орудия самоубийства. Поэтому вопросы, связанные с механикой удавления как причины смерти, интересуют судебную медицину. С этой точки зрения описанные опыты, представляющие собой риск для жизни экспериментатора, имеют определенную ценность.

Многие врачи и студенты-медики изучали в опытах на себе также проблему искус ственного дыхания. Соответствующие исследования проводились, например, по просьбе или по крайней мере в связи с интересом военных ведомств в Иллинойсском университе те. В качестве практической задачи ставилась разработка наиболее рациональных методов искусственного дыхания при оказании помощи утопающим. В ходе опытов было установ лено, например, количество кислорода, необходимое для введения в легкие человека, ко торому угрожает смерть от удушья.

Опыт проводился так. С помощью яда кураре парализовались дыхательные мыш цы, естественное дыхание прекращалось, и кислород вводился в трахею подопытного че рез специальную трубку. Теперь можно было установить, каким количеством кислорода компенсируется кислородное голодание организма. Одновременно врачам удалось выяс нить, что распространенный в Америке при спасении утопленников метод искусственного дыхания Шефера менее эффективен, чем метод Холгера — Нильсена. Значение этого практического вывода нельзя недооценить.

Та же самая группа врачей-экспериментаторов из Иллинойсского университета — ее возглавлял доктор Садове — занималась разработкой проблемы искусственного дыха ния по поручению одной электрической компании. Речь шла об оказании первой помощи электромонтеру-верхолазу, пораженному током на линии высоковольтной электропереда чи и беспомощно повисшему на своем поясе. Следовало выяснить возможность такой по мощи на месте поражения, то есть в воздухе, на мачте, чтобы не терять драгоценного вре мени для спуска пострадавшего на землю, так как это крайне уменьшало возможность спасти человека.

В поисках добровольца для подобного опыта Садове обратился к своим сотрудни кам. Вызвался некий Кориц, тот же студент-медик, над которым проводился предыдущий эксперимент.

Главной задачей по-прежнему оставалось найти наилучший способ искусственного дыхания, так как при электрошоке непосредственной причиной смерти является обычно остановка дыхания и тут его нужно быстрее восстановить, чтобы вернуть пострадавшего к жизни. Студента Корица, предварительно наркотизированного, укрепляли на вершине специально поставленной мачты электропередачи в положении пораженного током. Затем профессиональные монтеры-верхолазы поднимались к нему и различными способами де лали искусственное дыхание, чему их заранее обучили. Опыт увенчался успехом. Разра ботанный благодаря самоотверженности будущего врача специальный метод искусствен ного дыхания положительно зарекомендовал себя в Америке и начинает находить все большее распространение в Европе.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ IX. НА ВЫСОЧАЙШИХ ВЕРШИНАХ Стремление людей взбираться на горные вершины, несомненно, не является врож денным. Ведь древние народы не знали альпинизма. Они считали высокие и самые высо кие горы обиталищами богов и демонов, и суеверный страх охватывал их при взгляде на эти вершины.

Радость от восхождения на горы люди узнали много позднее, и объяснить ее пси хологически едва ли возможно.

Один из медицинских журналов недавно сообщил следующий анекдот: знаменито го альпиниста Джорджа Ли Маллори однажды спросили, почему, собственно, ему так хо чется подняться на Эверест. Он задумался, а потом сказал: «Потому что он существует».

Без сомнения, это и является причиной, почему большинство людей поднимается на горы, и даже врачи не могут не поддаться этому очарованию. Кроме того, их привлекает и науч ный интерес, заставляющий идти на бесконечные испытания, чтобы изучать и регистри ровать физиологические явления при восхождении на самые высокие горы. С тех пор как вершины Гималайских гор начали привлекать внимание людей, физиология высокогор ных восхождений стала актуальной.

Как только люди стали подниматься на высокие горы, они начали страдать и гор ной болезнью. Известно, почему она возникает. На состоянии человека сказывается по нижение атмосферного давления, наблюдаемое по мере восхождения, а также дыхание разреженным воздухом, содержащим небольшое количество кислорода. Переносчиками кислорода, который должен доставляться всем органам, чтобы клетки могли дышать, а орган — функционировать, служат красные кровяные шарики. Когда они начинают полу чать мало кислорода, это сказывается на всех органах, а особенно на головном мозге, вы зывая расстройства и симптомы, из которых и слагается картина горной болезни.

Наука не удовлетворилась этими начальными сведениями, которые вообще не тре буют особого эксперимента, кроме того, какой может сам на себе провести любой альпи нист, поднявшись выше 3 тысяч метров. Наука требовала более обширных, более точных знаний. Выполнению этого требования способствовали бесчисленные эксперименты.

При восхождении на самые высокие горы главной проблемой является недостаток кислорода. Это ученые узнали, научившись проводить химические анализы. Так, уже Александр Гумбольдт высказал мнение, что при восхождении на горы, которые тогда счи тались самыми высокими из доступных, следует брать с собой кислородный прибор.

Проблема покорения высоты предстала перед людьми в совершенно ином свете, когда возникла аэронавтика и люди стали пытаться не только подниматься на особенно высокие горы, но и достигать в воздушном шаре и на самолете таких высот, где атмо сферное давление и содержание кислорода в воздухе намного ниже той границы, через которую уже не может перейти человек.

Борьба за покорение Гималаев поставила перед многими экспедициями новые во просы. Уже первые альпинисты, подступавшие к Эвересту, могли воспользоваться сове тами физиологов, производивших опыты на животных, на людях и на самих себе. Вскоре почти не было экспедиции, в которой не участвовал бы врач, согласившийся разделить все ощущения и опасности восхождения ради того, чтобы обогатить науку сведениями по фи зиологии человека, находящегося высоко в горах.

Само собой разумеется, не всегда было легко найти врача для экспедиции, хотя очень многие выражали готовность участвовать в подобном приключении, охватывающем и туризм и физиологию. Такой врач, естественно, должен быть знаком с высокогорным туризмом. Но в молодые годы врачи должны изучать свою специальность и потому лише ны возможности тренироваться. Кроме того, их не всегда можно отвлечь от работы в кли никах. Поэтому им приходится, так сказать, отправляться в экспедицию прямо из больни цы.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Мы располагаем сообщениями врачей, участвовавших в экспедициях на Гималаи в течение последних лет: доктора Лохматтера, участника восхождения, совершенного в 1954 году, и доктора Шпирига, участника экспедиции 1955 года. И они, разумеется, стра дали некоторыми расстройствами, но делали все возможное, чтобы предохраниться и вы полнять свои задачи: оказывать врачебную помощь другим и проводить и записывать на блюдения, представляющие интерес для науки.

При восхождении врачи через некоторое время начинали чувствовать разницу в высоте, наступали связанные с более скудным содержанием кислорода в воздухе рас стройства дыхания, которые особенно усиливались по ночам. Всем участникам экспеди ции не хватало воздуха, и приступы удушья нарушали их сон. Они могли приспособиться к пониженному атмосферному давлению только по прошествии некоторого времени, но на высотах более 5 тысяч метров эта способность приспособляться исчезала, и наступал заметный упадок сил.

Среди препятствий, стоявших на пути, следует назвать и холод. Было трудно но чью в спальном мешке сохранить теплыми ноги и руки. При этом оказались полезными втирания трафуриловой мази. По рассказам доктора Шпирига, на этих высотах трафурил оказался самым лучшим снотворным. Ведь всякий знает, как холод мешает человеку за снуть.

Другая проблема — вопросы питания на этих высотах — представляла меньшие затруднения. Вопрос о питании в условиях восхождения еще не вполне разрешен научно, но уже давно известно, что углеводы, то есть сладости, при этом чрезвычайно важны.

Значит, нужно есть возможно больше сладкого, оно и составляет основу высокогорного питания.

Как врач экспедиции Шпириг сделал некоторые наблюдения. Много забот доста вили ему катары. Ведь воспаление легких, которое легко может присоединиться к катару дыхательных путей, в воздухе, бедном кислородом, опасно для жизни. Очень опасным для участников восхождения на Гималаи оказалось и острое воспаление гортани, так как мо жет быстро наступить отек гортани и удушье. Кроме того, не следует забывать о защите глаз, для которых усиленное ультрафиолетовое излучение, наблюдаемое высоко в горах (и в более высоких слоях атмосферы), чрезвычайно опасно. Сам врач однажды в течение ко роткого времени пренебрег защитой, и последствием такой неосторожности была слепота, продолжавшаяся три дня.

На больших высотах следует пользоваться кислородным аппаратом, который по могает также преодолевать инфекции [29]. Врач установил, что на высотах более 7 тысяч метров могут наблюдаться галлюцинации. Человек испытывает порой совершенно не обычные ощущения.

Один из участников восхождения сообщил врачу, что ему кажется, будто он попал на поле, окруженное высокой стеной. Другой утратил чувство пропорций. Словом, поми мо затруднений, которых ожидали, пришлось столкнуться и с многими непредвиденными.

Врач экспедиции страдал от всех этих осложнений, происшествий и опасностей, естест венно, в такой же мере, как и другие участники, хотя он, впрочем, тщательнее других со блюдал необходимые меры предосторожности. То обстоятельство, что, несмотря на все, находятся люди, в том числе и врачи, добровольно идущие на эти лишения и опасности, заслуживает восхищения. Но они бывают вознаграждены величием своих переживаний и созерцанием неповторимой красоты природы, что дано немногим. Для врача, разумеется, ценна и научная сторона дела и сознание, что он предпринял этот туристский опыт на са мом себе, служа своему делу.

Наряду с участием в восхождении на высочайшие горы, когда надо было разрешать вопросы физиологии, врачи участвовали также и в лабораторных экспериментах и опытах на себе. Их ставили с целью изучения этих проблем и, по возможности, создавали усло Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ вия, в которых находились люди, поднимавшиеся на Гималаи. Эти эксперименты часто совпадают с теми, которые служат для изучения условий высотного полета.

Между высокогорным туризмом и высотным полетом, без сомнения, существуют значительные физиологические различия. Организм участника похода на Гималаи имеет возможность во время медленного восхождения приспособиться к пониженному атмо сферному давлению. Напротив, у летчика-высотника приспособление происходит в очень короткое время. В этом существенное различие. Но тем не менее есть известное сходство, и потому данные по этим вопросам, получаемые в лабораториях, используются обеими группами людей: альпинистами и летчиками-высотниками. Им известны различия и сле дующие из них выводы, но черты сходства имеют значение для обеих сторон;

поэтому и те и другие обычно с интересом изучают результаты лабораторных опытов. О том, что врачи часто делают опыты на себе, уже было сказано.

Х. ПОЛЕТ В КОСМОС Менее 200 лет отделяют нас от исторического события, когда два человека — это были французы — проявили необычайное мужество и, покинув землю, доверили свою жизнь воздушному шару, который унес их ввысь. Сначала был пущен пробный воздуш ный шар с тремя животными (бараном, петухом и уткой);

это доказало возможность тако го эксперимента. Через несколько лет воздушный шар, наполненный газом, достиг высоты в 3460 метров — это было началом аэронавтики. Но только через 70 лет, в 1850 году, аэ ронавт пересек границу человеческой приспособляемости.

Тогда изучением вопросов высотного полета стали заниматься врачи, которые должны были исследовать выносливость человека.

Вскоре стало вполне ясно, что все эти вопросы нельзя разрешить на месте, то есть в воздухе. Задача была бы трудной, если бы наблюдающий врач находился в таких же усло виях, что и испытуемое лицо, то есть был бы одновременно и субъектом и объектом. По этому понадобилось, так сказать, перенести на землю условия аэронавтики. Эту возмож ность создал еще один француз, физиолог Поль Бер, построив камеру пониженного давле ния, которая позволяла ставить в лаборатории опыты, воспроизводя подлинные условия высотного полета. В этой камере можно было понижать давление воздуха точно так же, как это происходит в верхних слоях атмосферы, а испытуемому лицу произвольно давать кислород в таком количестве, в каком его предоставляет природа на больших высотах.

Поль Бер, игравший важную роль и в политической истории Франции, сначала был юристом. Во время путешествия в Африку он обнаружил большой интерес к естествозна нию и медицине.

Впоследствии он получил в Париже медицинское образование. Его привлекала главным образом физиология, и он стал ассистентом Клода Бернара, известнейшего фи зиолога того времени.

Бер вскоре стал профессором Сорбонны и виднейшим ученым Франции. Французы чтят его память, как отца авиационной медицины, потому что он опубликовал труды о влиянии атмосферного давления на организм, которые в 1878 году объединил в выпущен ной им большой книге.

Опыты, которые Бер проводил в камере пониженного давления, показали, где ле жит граница жизнеспособности человека, как бороться с недостатком кислорода в разре женных слоях атмосферы и как, следя за измерителями высоты, путем самонаблюдения и внимания, а также своевременной подачи кислорода, устранять опасности высотного по лета. С другой стороны, Бер своими опытами в камере хотел доказать, что кислород — элемент, необходимый человеку и животным, — становится ядом, если его вдыхают в чрезмерном количестве. Ученые повторили опыты только через много десятилетий и убе дились в правильности данных Бера.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Когда Бер, занимаясь проблемами аэронавтики, пришел к выводу, что высотная болезнь уже не опасна, он предложил проделать следующий опыт. Снарядили воздушный шар и снабдили всеми необходимыми измерительными приборами и баллонами с кисло родом. Бер обучил пилота воздушного шара, профессора Гастона Тиссандье, как пользо ваться приборами, и подробно разъяснил опасности, какие представляет разреженная ат мосфера. Тиссандье поднялся для нового опыта. Два других врача, Кроче-Спинелли и Си вель, должны были вести наблюдения и обслуживать кислородный аппарат. Тиссандье, крупный ученый, был испытанным аэронавтом. Он уже не раз поднимался в воздух, а в 1870 году отважился на ставший знаменитым побег из осажденного Парижа на воздуш ном шаре. Его полет с названными выше лицами произошел в 1875 году, а перед этим он совершил полет, продолжавшийся двадцать три часа. Второй полет стоил жизни его обо им спутникам. Тиссандье достиг высоты 8800 метров. Затем, вследствие недостатка ки слорода, он потерял сознание, ибо оба его спутника, наблюдая окружающую картину, пе рестали следить за состоянием своим и пилота. Поэтому они пропустили нужный момент для включения кислородного аппарата, потеряли сознание и уже не пришли в себя;

между тем Тиссандье все же удачно приземлился. Они оказались жертвами опыта на себе. Тогда еще не знали, как быстро наступает опасная высотная болезнь, хотя эксперименты Бера были достаточно ясными.

И вот начинается авиация С 1783 до 1905 года в развитии полетов в воздухе не произошло ничего выдающе гося, но затем все сразу изменилось. После первоначальных попыток, первых, без сомне ния, потребовавших исключительной смелости полетов лишь на несколько километров, ныне совершаются не только пассажирские, но и транспортные перелеты, которые пред ставляются нам чем-то само собой разумеющимся. Разработки их вначале требовали ус ловия ведения войны. Понятно, что одновременно люди старались достичь более высоких слоев атмосферы, стратосферы. Люди стремились в слои с пониженным сопротивлением, чтобы увеличить скорость полета и сократить его продолжительность. Впоследствии это оказалось весьма важным для сообщений между континентами и через моря.

Все началось, когда в 1905 году братья Райт совершили свои первые полеты на са молете, приведенном в движение моторами. Они способствовали победе принципа «тяже лее воздуха» и положили начало новой главе в истории человечества. Они тогда летали со скоростью 55 километров в час, которая сейчас кажется смешной и непригодной для воз душного сообщения.

В течение нескольких десятилетий, прошедших после первого полета братьев Райт, развитие авиации было бурным, почти внушающим страх. В 1957 году уже достигли вы соты более 58 километров и скорости 3600 километров в час. Можно было предполагать, что в ближайшее время достигнут высоты в 160 километров и скорости, во много раз пре вышающей скорость звука (1200 километров в час), более того, что наступит состояние невесомости, вначале хотя бы на несколько минут. Тяжесть, приковывающая человека к земле, преодолена, межпланетное сообщение становится возможным, мир фантазии Жюля Верна превратился в науку, в реальность, и тот, кто ныне задумывается над возникающи ми проблемами, делает это «с научно направленной фантазией».

И все началось лишь в 1905 году. «Это доказывает, — пишет Дирингсхофен, — изумительно быструю приспособляемость человека к совершенно новым для него услови ям, которая, однако, оказалась возможной только благодаря участию медицины в техни ческом развитии».

Чем больше увеличивались скорость и высота полета, тем многочисленнее стано вились возникавшие проблемы. Всем было ясно, что достигнутое еще далеко от пределов возможного. Для человеческого ума не существует пределов. Тем временем летательный аппарат уже покинул атмосферу, и мы встали на пороге космических полетов с их новыми Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ вопросами и вновь обострившимся конфликтом между машиной и возможностями чело века, возникшим в результате «взрыва духа изобретательства». В разрешении всех этих вопросов участвовали и участвуют врачи.

Мы столкнулись с огромным, казалось, непреодолимым различием между челове ком и машиной, но не хотели отступить перед пределами, которые сам человек установил для полета в воздухе. Вначале казалось, что физических сил и умственных способностей команды летательного снаряда окажется уже недостаточно, чтобы пользоваться и управ лять последним и применять все достижения техники. Она грозила обогнать человека, и летательный аппарат мог улететь от него.

Разрешить эти проблемы силами одних только техников и физиков уже не было возможности. Они стали общечеловеческими и тем самым перешли в область физиологии, патологии и медицины вообще, от которой и потребовали ответа на возникавшие вопро сы. Это снова привело к многочисленным опытам, которые известные и неизвестные вра чи, посвятившие себя авиационной медицине, стали проводить на себе.

Само собой разумеется, что вопрос о подготовке пилотов и испытание их пригод ности относится к области медицины. Ведь пригодность пилота — предпосылка для ис пользования самолета и его возвращения на землю. Авиационная медицина в Америке, а также в Советском Союзе и Германии развилась в мощную научную дисциплину, зани мающую среднее место между медициной и техникой, находящуюся в контакте с обеими и вербующую из них исследователей и экспериментаторов. Во время совещания, устроен ного в 1953 году в Лос Анжелесе Калифорнийским университетом и Воздушно медицинской инженерной ассоциацией, впервые были исчерпывающим образом рассмот рены все вопросы авиационной медицины.

Главным был следующий: способен ли человек совершить полет в космос, не по гибнув или не нанеся тяжелого ущерба своему здоровью, и что могут сделать медицина и техника, чтобы обеспечить космонавту возвращение на Землю целым и невредимым? Это уже были не вопросы, которые предстояло разрешить в будущем, а проблемы дня, так как авиационная техника уже готовилась к полетам в космос. Развитие ракетных и реактив ных летательных аппаратов зашло так далеко, что ближайшим шагом должен был стать полет в космическое пространство. Таким образом, авиационная медицина уже преврати лась в космическую.

Когда надо было создать предпосылки для полетов в космос, перед врачами и тех никами ставили вопрос, способен ли вообще человек выдержать скорость, с которой его из земной атмосферы перенесет в космическое пространство. Эта скорость составляет не менее 8 километров в секунду, и были сомнения, что человек сможет ее перенести. Все же, на основании проведенных опытов, на этот вопрос ответили утвердительно. Человек в состоянии перенести эту и еще большую скорость — при условии, что кабина, в которой он находится, будет защищена от действия высокой температуры, развивающейся от тре ния воздуха в то время, когда космический корабль пролетает через земную атмосферу.

Более того, расчеты медиков и физиков показали: даже скорость света, составляю щая, как известно, 300 тысяч километров в секунду, не нанесла бы вреда команде косми ческого корабля, но при этом могут наступить физические явления, о которых дают пред ставление наши знания, но не наше воображение.

Дело в том, что по теории относительности Эйнштейна «близкое приближение к скорости света приводит к сокращению пространства, к растяжению времени и к увеличе нию массы». Что означает это для космонавта? Конкретно — ничего, но относительно — все. Внутри кабины космического корабля сердце человека, находящегося в нем во время полета, бьется не чаще и промежуток между двумя ударами пульса, как и всегда, состав ляет около секунды. Но так только здесь, в этой кабине и для этих людей. На земле про межуток между двумя ударами сердца нашего космонавта равнялся бы нескольким мину там, а может быть, даже нескольким часам: это и есть растяжение времени. Таким обра Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ зом, годы жизни человека, мчащегося со скоростью света к звездам, соответствуют сотням и тысячам земных лет. Человек не бессмертен, но его смертный час отдален настолько, что он кажется подобным божеству. Прометей торжествует, Зевс побежден. (При условии, что теория относительности Эйнштейна действительна и для полета в космическое про странство, как это утверждают авторитетные физики.) Но сами физики тотчас же развеивали этот чудесный сон, который уже завтра, ве роятно, станет явью, указывая на большие опасности космического полета, на существо вание метеоритов и космической пыли. Она вследствие огромной скорости космического корабля обладает пробивной силой, против которой не могут устоять даже броневые пли ты.

Но эти опасности не способны убить воодушевления у людей, готовых отважиться на такой полет, и физиологи и физики будут продолжать свои эксперименты и опыты на себе, чтобы узнать, как предотвратить и эту опасность. Борьба между человеком и вселен ной, между микрокосмосом и макрокосмосом, между самым малым и самым большим на чалась и едва ли кто-нибудь или что-нибудь может ее остановить.

Опыты в камере пониженного давления Биологи, знакомые с физикой, обратили внимание на то обстоятельство, что при сильном ускорении, какое необходимо при космическом полете, вес тела летящего чело века увеличивается во много раз. Трехступенчатая ракета, применяемая ныне для дости жения такого ускорения, приводит к увеличению веса тела почти в восемь раз. Именно вопрос, перенесет ли человек такое сильное ускорение и увеличение своего веса, которое при сгорании последней ступени ракеты сменяется состоянием невесомости, именно этот вопрос уже давно заставил исследователей воспользоваться камерой пониженного давле ния, некогда построенной Бером, и усовершенствовать ее, чтобы ставить такие опыты, ко торые позволили бы изучать вопросы огромных скоростей, физиологии человека на вер шинах высочайших гор и в летательном аппарате. Здесь, в камере пониженного давления, как уже было сказано, соприкасаются одна с другой обе области: высокогорный альпи низм и высотная авиация.

Начало этим исследованиям было положено в Советском Союзе выдающимся фи зиологом Орбели, который предпринял в 1933 и 1938 годах два опыта на себе, имевших большое значение. Первый был проведен в его лаборатории. Из пневматической камеры был выкачан воздух. Оставшееся в камере количество воздуха соответствовало примерно его плотности на высоте 12 километров. Орбели, который сидел в камере, вскоре начал задыхаться, его губы посинели, и, наконец, он потерял сознание. Тотчас же ему начали делать искусственное дыхание, однако прошло четыре часа, прежде чем он пришел в себя.

Второй опыт также преследовал цель изучения физиологии процесса дыхания. Он прово дился на Черном море, неподалеку от побережья Крыма. Орбели заперся в кабине подвод ной лодки, лишенной подачи кислорода, и пробыл в ней продолжительное время. Он ос тавался в кабине, когда наступило удушье. Лишь после того, как он потерял сознание, его вытащили наверх — таково было предварительное указание Орбели. Через два часа к уче ному вернулось сознание. Однако на протяжении шести последующих дней он чувствовал себя больным.

Леон Орбели умер в 1958 году. В последние годы своей жизни он был директором института имени Павлова и Ленинграде и как военный врач имел чин генерал-полковника.

Он был одним из учеников Павлова.

С началом второй мировой войны (правильнее, с началом подготовки к ней), разу меется, и медицинская сторона высотного полета стала предметом тщательных исследо ваний. Во всех государствах, в значительной степени заинтересованных в развитии авиа ции, были построены камеры пониженного давления по принципу Бера, предназначенные для лабораторного изучения физиологии высотного полета, и всюду врачи и студенты Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ медики изъявляли желание поставить на себе опыты, так как хотели внести свой вклад в разрешение этих вопросов. Тогда же, незадолго до второй мировой войны, была, напри мер, построена камера пониженного давления в исследовательском институте авиацион ной медицины Германского министерства авиации, камера, которая, естественно, имела совсем другой вид, чем у Бера, и была предназначена для опытов уже не только на живот ных, но и на людях. Это было большое, герметически закрытое помещение, в котором можно уменьшить давление воздуха на любую величину, а также воссоздать и другие ус ловия высотного полета — холод, изменение влажности, излучение и так далее. Теперь молодые врачи могли садиться в такую камеру и позволять проделывать над собой все, что сопряжено с высотным полетом.

Все эти исследования и опыты в камере пониженного давления проводились сис тематически. Изменения крови, возникающие на больших высотах, были в общих чертах уже известны на основании исследований при высокогорном туризме. При быстром подъ еме в высоту, происходящем при полете, вследствие разрежения воздуха наблюдаются, как показали и опыты в камере, значительные воздействия различного рода. Оказалось что сердце и кровообращение выдерживают недостаток кислорода дольше, чем централь ная нервная система, мозг, который на критических высотах затемнением сознания и на мечающимися судорогами показывает, что состояние испытуемого лица может стать опасным.

Дальше, когда разрежение воздуха еще не особенно значительно, частота пульса внезапно уменьшается. Этот кризис пульса объяснили раздражением блуждающего нерва, действие которого, как известно, противоположно действию симпатического нерва, выра жающемуся в учащении пульса. Падение частоты пульса и приводит к затемнению созна ния и коллапсу, непосредственной причиной которого является недостаток кислорода.

Вследствие этого и погибли когда-то спутники Тиссандье.

Все эти явления можно было наблюдать в камере пониженного давления. Причем, разумеется, границ допустимого не переходили;

в момент опасности давление снова по вышали и подводили кислород. Интересно, что в камере ранний коллапс (уже при или 5000 метров) наблюдался почти исключительно у молодых людей, а лица старшего возраста переносили и более высокие «полеты». Если воздух в камере влажный или слиш ком теплый, коллапс наступает скорее, что соответствует и обычным наблюдениям. Точно так же можно было заметить, что стояние повышает предрасположение к обмороку, в то время как сидячее и особенно лежачее положение способствуют ослаблению такого пред расположения.

Уменьшение содержания кислорода в воздухе влияет и на мышечную силу. Мыш цам для работы нужен кислород. С помощью динамометра соответствующие опыты не трудно было провести в камере пониженного давления. Динамометр — простой инстру мент с пружиной, которая при нажатии сжимается. До 4 тысяч метров мышечная сила почти не меняется. Но на 5 тысячах метров кривая измерения силы заметно падает. Неко торое время она остается стабильной, но на высоте 6 тысяч метров падает вновь, так что вскоре наступает полное бессилие и одновременно значительное затемнение сознания.

Эти экспериментальные результаты совпадают с недомоганиями, на которые жалуются летчики и альпинисты, взбирающиеся на высокие горы, например участники гималайских восхождений.

То обстоятельство, что центральная нервная система — головной мозг так быстро реагирует на недостаток кислорода затемнением сознания и другими явлениями, не долж но вызывать удивления. Ведь это самый чувствительный орган, и всякая задержка поступ ления кислорода или крови (по своему действию это одно и то же) сказывается мгновен но. Врачи в опытах на себе могли достигать всех степеней таких влияний и регистриро вать их. Уже при разрежении воздуха, соответствовавшем высоте в 4 тысячи метров, ме дики, находившиеся в камере пониженного давления, говорили, что все начинало им ка Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ заться более темным, а затем после дачи кислорода свидетельствовали, что все стало лу чезарно ярким, словно раскрыли занавеси на окнах. На этой же высоте появлялась неспо собность различать цвета, что не менее характерно.

На высоте от 4 до 5 тысяч метров отмечается понижение функции и со стороны других органов чувств. Это относится к слуху, обонянию, вкусовым ощущениям, а также к восприятию движений членов тела. В камере пониженного давления, разумеется, иссле довались и мыслительные способности, внимание и способность сосредоточиться. Ведь это важная проблема для безопасности полета. При медленном подъеме нарушения начи наются уже на высоте в 3 тысячи метров, при быстром — на высоте 5 тысяч метров, а на высоте 6 тысяч метров, как выразился специалист, математика становится книгой за се мью печатями даже для математика. Все это очень важно для практики, для действитель ных полетов на более значительных высотах.

Важным является и время реакции. Опыты, проведенные в камере пониженного давления над молодыми врачами, показали, что на высоте в 5 тысяч метров простые реак ции едва ли нарушаются. Если летчик (или испытуемое лицо) знает: при зеленом цвете надо совершить одно действие, а при красном другое, и это у него отработано настолько, что происходит, так сказать, автоматически, то даже на высоте 5 тысяч метров никакого изменения не будет обнаружено. Положение иное, если испытуемый на этой высоте дол жен принимать решения. Тогда видно, что его воля угнетена. Чем выше подъем, тем более ясной и полной становится утрата импульса. Насколько эти данные важны для безопасно сти полета, понятно без особых рассуждений. Одновременно возникает рассеянность, пропадает заинтересованность. Это может привести к тому, что даже поставленная задача не будет выполнена и пропадет весь смысл высотного полета, так как в решительный мо мент активная воля сведена к нулю. Примеры этого содержатся в отчетах врачей, участво вавших в полетах или обследовавших такие случаи.

Образцы записей, сделанных в камере пониженного давления на разных «высотах», ясно свидетельствуют о влиянии уменьшенного давления и недостатка кислорода. Хоро ший, четкий почерк очень быстро превращается в трудночитаемый, и, наконец, его уже совершенно невозможно разобрать. Нарушения начинаются на высоте 7 тысяч метров, а на высоте 8 тысяч метров почерк уже почти нельзя разобрать.

В камере пониженного давления у испытуемых лиц исследовались также и рефлек сы. Как известно, в норме голень быстро принимает горизонтальное положение при ударе ребром ладони или молоточком по сухожилию коленной чашечки. В камере пониженного давления при подъеме до 2 или даже до 3 тысяч метров этот рефлекс не изменяется. Но затем он становится более слабым, а на высоте 5 тысяч метров ослабление внезапно сме няется повышением чувствительности, которое в дальнейшем усиливается и, наконец, превращается в судорогу. Мышечные судороги вообще один из болезненных процессов на высотах.

У животных и у человека эти явления тщательно изучались только в их начальных стадиях. Во всяком случае, у медиков, находившихся в камере пониженного давления, возникали высотные судороги большей частью в кистях рук, которые вначале становились малоподвижными, а затем принимали типичное судорожное положение. Подергивания лица и судорожное сжатие губ могут также указывать на то, что перейден порог предрас положения к судорогам и нужно быстро дать кислород.

Необходимость особой защиты от холода при высотном полете уже давно доказана практикой. Но температура может возрастать и даже становиться нестерпимой прежде всего при повышении влажности в кабине, что оказывает неблагоприятное действие. В камере был проведен следующий опыт над медиком: температуру быстро повысили с до 40 градусов по Цельсию, и это вызвало особенно сильную нагрузку на сердце, хотя по требление кислорода не увеличилось.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ Как уже было сказано, описанные опыты проводили в конце тридцатых годов, то есть когда о космических полетах еще не думали, а ставили перед собой прежде всего во енные цели. Все же физиологи изучали и состояние живого организма на исключительно больших высотах, естественно, сначала на животных, в частности на мышах. Поскольку эти опыты дополняют те, что медики производили на себе, мы упомянем о них вкратце, ибо они позволили сделать несколько выводов, которые — хотя и с ограничением — можно было перенести на человека. Так, оказалось, что совсем молодые мыши, в возрасте около одного месяца, очень хорошо переносили высоты более 16 тысяч метров, а если у них и появлялись некоторые изменения деятельности сердца и функций центральной нервной системы, то это было несущественно, так как они быстро проходили при спуске.

Их центры, видимо, еще недостаточно развиты. У более старых мышей наблюдалась по ниженная выносливость к высоте. То же самое, как уже говорилось, было обнаружено у очень молодых медиков. Впоследствии выносливость мышей улучшалась, но в возрасте двух лет они снова обнаруживали сниженную выносливость к полету.

Применяя камеру пониженного давления, ученые пытались ответить еще на один вопрос. Ведь может случиться, говорили они себе, что кислородный аппарат испортится или вдыхание кислорода по какой-либо иной причине прекратится. Что же произойдет то гда и как скоро скажутся последствия этого прекращения подачи кислорода?

Два врача, которые тогда занимались вопросами авиационной медицины, Руфф и Штругхольд, сообщили об опытах в камере. Вдыхая кислород, они поднимались на из вестную высоту. Затем, оставаясь на этой высоте, они снимали дыхательную маску. Те перь можно было изучать влияние высоты, как при обычном подъеме. Как уже говори лось, представление о снабжении тканей кислородом проще всего получить, исследовав коленный рефлекс. Оказалось, что качественной разницы между обоими опытами, то есть между обычным подъемом и подъемом в кислородной маске, нет. Но как велик промежу ток времени между удалением кислородного прибора и началом расстройств? Как велик этот запас времени у пилота, находящегося в затруднительном положении?

Опыт с записями, проведенный над очень стойким к высотам молодым медиком, который на высоте 9 тысяч метров выключил у себя подачу кислорода, показал весьма яс но, что расстройство наступало через две минуты. Уже через две минуты почерк свиде тельствовал, что могут появиться судороги в кистях рук, то есть об опасности положения.

Но и здесь наблюдаются весьма значительные индивидуальные колебания. Так, у лица с меньшей выносливостью резерв времени был истрачен на высоте 5–6 тысяч метров, и уже на этой сравнительно небольшой высоте расстройство стало заметным. Если одновремен но выполнялась какая-нибудь работа, то картина снова изменялась, становилась более вы раженной. Работа сокращает резерв времени.

Для практики эти данные очень важны. Если на высоте от 8 до 9 тысяч метров вдыхание кислорода прервется, нельзя медлить ни минуты. Здесь дело уже в секундах, и пилот должен немедленно спуститься, чтобы достигнуть атмосферного давления, которое человек еще может переносить. Или же пилот должен выпрыгнуть с парашютом. Следует знать, что при нераскрытом парашюте падение происходит очень быстро: для тысячи мет ров необходимо 18 секунд. Это очень мало. Итак, раскрывать парашют следует скоро или он должен раскрываться автоматически;

тогда спуск сильно замедляется: на тысячу мет ров требуется уже 3 минуты и 20 секунд. Если принять (на основании опытов) резерв вре мени на высоте 9 тысяч метров равным одной минуте, то ясно, как велика опасность для человека, прыгающего с такой высоты. Поэтому задача врачей изучить, как быстрее ис пользовать имеющееся время, чтобы повысить или укрепить резервы организма и дать летчикам возможность спускаться на землю невредимыми.

Реакция организма на полет в условиях большой высоты отличается от его реакции в период восхождения на гору. Если в первом случае организм должен приспосабливаться к изменениям высоты в течение нескольких минут, то во втором — это происходит в те Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ чение дней и даже недель. В условиях полета приспособляемость — это замечательное свойство человеческого организма — должна осуществляться мгновенно.

Патологические изменения в организме, наступающие на большой высоте, возни кают быстро, однако столь же быстро и исчезают. Очень скоро после окончания экспери мента, проделанного студентами в камере пониженного давления, чтобы изучить поведе ние организма на большой высоте, их физиологическое состояние приходило в норму. В крови, дыхании и нервной системе не наблюдалось каких-либо остаточных явлений, на ступивших на определенной высоте. Иначе обстоит дело у альпинистов, в частности по корителей гималайских вершин. Подъем на вершины длится неделями, организм медлен но приспосабливается к высокогорным условиям, столь же медленно наступают болез ненные ощущения, о которых говорилось выше. После спуска с вершины и даже дости жения высоты уровня моря явления горной болезни исчезают не сразу — нужны недели, чтобы организм избавился от них.

От планеты к планете С начала второй мировой войны прошло немного лет, однако за этот период разви тие авиации проходило очень быстро, подобно взрыву. Человек начал готовиться к полету на другие планеты. И можно с уверенностью утверждать, что в ближайшее время такой полет станет возможным. Ракетный двигатель позволил самолету штурмовать все более далекие высоты, невероятно возросла скорость полета. Все эти успехи были достигнуты в пределах жизни одного поколения. Актуальными стали вопросы: готов ли к полетам в космос человек, а именно его тело, его мозг, его способность приспосабливаться к окру жающим условиям, короче — его организм?

Выше уже говорилось о трудностях, которые возникают перед организмом челове ка по мере увеличения скорости полета самолета или спутника. Врач — специалист по авиационной и космической медицине до 1959 года еще не мог ответить на все вопросы, возникающие в этой связи. Не хватало эксперимента с участием человека, и, хотя подоб ные полеты уже совершили животные — крысы, мыши и обезьяны, нельзя было сделать достоверных выводов о поведении организма человека в условиях космического полета.

Однако кое-что о влиянии ускорений, связанных со скоростными полетами, врач мог ска зать уже тогда. Дело в том, что путем опытов на себе врачи уже получили некоторые све дения, раскрывающие эту важную часть проблемы авиации будущего.

Еще в 1934 году братья Бернд и Хейнц Дирингсхофены создали большую центри фугу, с помощью которой можно было исследовать влияние ускорения на организм чело века. Диаметр центрифуги составлял пять с половиной метров. Молодой врач, по имени Бюрлен, занимавшийся проблемами авиационной медицины (он погиб во время войны), уселся в это сооружение, и центрифуга начала вращаться. Этим опытом врач доказал, что в течение двух минут человек способен переносить ускорения, вызывающие четырнадца тикратную перегрузку (14 «g», как говорят специалисты). Сколь-либо вредных последст вий для организма не возникает при одном условии: давление должно быть приложено в направлении грудь — спина. В своем опыте Бюрлен пошел еще дальше и развил семна дцатикратную перегрузку — воистину героический эксперимент на себе, который он вы держал, не потеряв зрения и сознания.

Представляет интерес и тот факт, что, как показали опыты в камере пониженного давления, самки мышей значительно лучше переносят влияние большой высоты, чем сам цы. Однако каких-либо аналогий с человеком здесь проводить было нельзя.

С помощью камеры пониженного давления можно также исследовать воздействие алкоголя на летчика. Во всяком случае, такие исследования проще и доступнее тех, что проводятся в обычной обстановке. Было установлено: если врач, прежде чем его поместят в камеру, примет алкоголь, то уже на небольших высотах снижаются физические и умст венные способности. С другой стороны, на больших высотах даже малые дозы алкоголя Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ приводили летчика в состояние опьянения. На высоте 3500 метров достаточно было ста кана пива, то есть очень небольшого количества алкоголя. С помощью камеры понижен ного давления выяснили также, что усиленное курение непосредственно перед полетом или в ночь накануне снижает умственные способности пилота. В то время эти выводы имели большое значение, поскольку летчики зачастую проводили ночь перед полетом в веселой компании, много пили и курили и мало спали, то есть совершали поступки, кото рые на другой день могли привести к роковым последствиям.

Наконец, опыты в камере пониженного давления позволили установить, на какой высоте летчик вынужден прибегать к кислородному питанию. Эта высота начинается примерно с 4 тысяч метров. Здесь, правда, еще нет опасности для жизни, однако некото рые расстройства жизнедеятельности организма могут наступить уже на этой высоте. Вы сота же 7 тысяч метров является абсолютно критической. При применении кислородного питания граница высоты, вредно влияющей на организм, составляет 11 тысяч метров.

Опасна именно эта высота. Несколькими сотнями метров выше, и критическая граница, за которой летчика поджидают потеря сознания и смерть, будет перейдена.

Таким образом, большая высота (превышающая 11 тысяч метров) оставалась не доступной, несмотря на применение кислородных приборов. Здесь нужна была кабина по вышенного давления. Однако во времена второй мировой войны этим мало кто интересо вался: кислородные приборы и данные, полученные при испытаниях в камерах понижен ного давления, вполне удовлетворяли летчиков-практиков.

В то же время центробежная сила человеческого тела за 30 секунд возросла в раз и тем самым более чем на 1000 килограммов увеличила вес тела. Это вызывало тем большее удивление, что и вес крови соответственно увеличился: она текла по сосудам бу квально как ртуть.

Дыхание значительно затруднялось, когда перегрузка возрастала в десять раз. Это происходило потому, что утяжеленная в десять раз грудная клетка с трудом могла следо вать за движениями вдоха и выдоха. Однако диафрагмальное дыхание было возможным и при четырнадцатикратной перегрузке;

движением диафрагмы кислород подавался в лег кие, освобождая их от переработанного воздуха. Видимо, это было возможным лишь по тому, что как Бюрлен, так и другие врачи, производившие аналогичные опыты, были очень сухощавыми.

Последующие за дирингсхофенской центрифуги имели значительно большие раз меры, так как возросли требования, предъявляемые к человеческому организму. Одной из крупнейших центрифуг, известной в научных кругах, была построенная в Соединенных Штатах, а именно в Джонсвилле. Ее диаметр составлял 30 метров, мощность вращающего мотора — 4 тысячи лошадиных сил. С помощью этой центрифуги можно было достигать фантастического ускорения, вызывающего в течение одной секунды двадцатикратную пе регрузку. Эту центрифугу можно было комбинировать с камерой пониженного давления и, таким образом, исследовать воздействие на человека сразу двух факторов: высоты, а следовательно, пониженного давления и ускорения.

Опыты вновь проводились на молодых врачах и студентах медицинских коллед жей. С помощью соответствующих аппаратов снимались электрокардиограмма и электро энцефалограмма. Таким образом, контролировались деятельность сердца и биопотенциа лы мозга. Врач, находившийся, естественно, вне центрифуги, видел все изменения в кро вообращении и дыхании человека, подвергнутого испытанию. С помощью телевидения он наблюдал все происходящие в организме изменения. Короче говоря, чтобы ответить на вопросы, интересующие авиационную медицину, использовались все новейшие методы исследования физиологической деятельности организма человека.

На новой аппаратуре американцы провели следующий мужественный опыт на се бе: центрифуга включалась, а затем на полном ходу резко затормаживалась. Возникала ситуация, характерная для случаев авиационных катастроф. Нечто подобное часто проис Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ ходит и при автомобильных катастрофах, правда в несколько ослабленном виде, однако нередко с роковыми последствиями. Экспериментаторы пошли еще дальше. Была взята установленная на рельсах тележка. С помощью ракетного двигателя она в течение не скольких секунд развивала скорость, равную нескольким тысячам километров в час. Затем резко включалось торможение.

Результаты этого опыта во многом зависели от положения тела человека, подверг нутого испытанию, в момент торможения. Если он сидел спиной к направлению движе ния, то шестидесятикратное отрицательное ускорение, возникающее в течение 0,2 секун ды времени торможения, не приносило ему никакого вреда. Если перевести эти цифры на общепонятный язык, то картина будет примерно аналогичной той, какая возникает, когда едущий со скоростью 180 километров в час автомобилист тормозит на четырех метрах до роги. Результат опыта поразил всех специалистов. Считалось, что человек может вынести максимум тридцатикратное отрицательное ускорение.

При следующем опыте человек был посажен лицом к направлению движения и привязан ремнями к сиденью. В этот раз он выдержал пятидесятикратное отрицательное ускорение, возникающее при торможении. Голубые полосы на теле, в том месте, где рем ни давили особенно сильно, еще несколько дней спустя напоминали об этом эксперимен те, в процессе которого на ремни давила тяжесть, в 50 раз превосходящая вес тела.

Широкую известность получил опыт доктора Стаппа. Для постановки этого опыта в Нью-Мексико, близ авиабазы Холломан был проложен двенадцатикилометровый, абсо лютно прямой рельсовый путь. Руководитель испытательной станции доктор Джон Стапп привязал себя к тележке, которая была запущена с огромной скоростью с помощью реак тивного двигателя и затем неожиданно остановлена. В момент резкого торможения глаза Стаппа застлал туман и он потерял способность видеть что-либо вокруг. Однако через два дня он был здоров. Его лицо, невероятно искаженное в момент торможения, вновь приоб рело нормальный вид, только веки еще оставались набухшими. В момент торможения он испытал на себе сорокашестикратное отрицательное ускорение. Это означает, что в опре деленный момент его вес составлял 3500 килограммов.

Однако своим опытом Стапп ответил на вопрос, который авиаторы ставили перед физиологами: человеческий организм в состоянии перенести внезапное торможение при полетах на ракетах, то есть в условиях максимальных ускорений. Организм человека в со стоянии справиться с этой задачей.

В знаменитой клинике Мейо в Рочестере (США) есть отдел биофизических иссле дований, располагающий также центрифугой гигантских размеров. Крыло этой центрифу ги составляет шесть метров. Три врача клиники привязались один за другим к сиденью центрифуги, после чего она была включена. Это были врачи Вуд, Ламберт и Код. Предва рительно испытанию подвергли обезьяну, которая не выдержала напряжения и умерла от разрыва сердца. Однако это не испугало врачей. Их привязали к креслу и включили цен трифугу. Все три врача благополучно выдержали испытание.

Этот опыт на себе был повторен несколько раз, так как исследователи ставили за дачу разработать для пилота такой костюм, который бы ослаблял неприятные ощущения и опасности, возникающие в процессе ускорения. Но для врачей этот опыт был отнюдь не приятным развлечением. Порой они теряли сознание или испытывали приступы судорог, в связи с чем эксперимент приходилось немедленно прекращать.

«Больше всего мы боялись, — писал впоследствии доктор Ламберт, — что возни кающий в ходе опыта отлив крови из мозга будет иметь далеко идущие последствия и приведет к стабильному нарушению нашей мыслительной деятельности».

В готовности принести себя в жертву науке Вуд и Ламберт пошли еще дальше. Они согласились ввести себе через вену в сердце катетер (выше мы уже рассказывали об этом героическом методе) — тонкую трубочку из синтетического материала. Цель эксперимен Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ та — исследовать деятельность сердца и изменения крови, наступающие в результате сильного ускорения. Таким образом, врачи подвергли себя двойной опасности.

Аналогичные лаборатории, занимающиеся изучением проблем межпланетных по летов, созданы после 1949 года в Техасе на авиационной базе близ Рандольфа и в Огайо.

Естественно, что в Советском Союзе также были организованы подобные лаборатории. В каждой такой лаборатории молодые врачи и студенты усаживались в кабины, чтобы со вершить путешествие в ад и внести свой вклад в науку.

Врачи исследовали поведение организма человека не только в условиях скоростно го полета по прямой, но и при полетах по искривленным линиям. В последнем случае час то наступает потеря зрения и помутнение сознания, если ускорение действует на тело в продольном направлении. Это происходит потому, что, как уже говорилось, кровь под влиянием ускорения тяжелеет и скапливается в нижней части тела, особенно в ногах. В результате сердце работает вхолостую, а мозг совершенно лишается притока крови. Было подсчитано, при каком ускорении наступают подобные явления. Некоторые врачи испро бовали это на себе. Так, имеются отчеты доктора Дирингсхофена и его ассистентов о та ких экспериментальных полетах.

Сам Дирингсхофен выдержал 8,5-кратное ускорение без нарушения зрения и по мутнения сознания. Правда, он от природы обладал большой выносливостью. Кроме того, Дирингсхофен сидел у руля не прямо, а согнувшись. Тем самым сокращалась разница ме жду уровнями сердца и мозга и обеспечивался лучший приток крови в мозг. Однако дру гие экспериментаторы, сидевшие в кабине, как обычно, прямо, претерпели неприятные ощущения. За ними наблюдал один из ассистентов, сидевший также согнувшись и фикси ровавший с помощью кинокамеры поведение и состояние участников эксперимента. В пе риод спуска самолета по спирали экспериментаторы должны были наблюдать за прибора ми, показывающими ускорение, и сообщать постоянно их показания по бортовому теле фону до тех пор, пока были в состоянии это делать. Когда же у экспериментаторов начало темнеть в глазах и они потеряли способность различать цифры, каждый сообщил по теле фону: «Плохо вижу, плохо вижу, плохо вижу». Затем наступила потеря сознания, и связь экспериментаторов с внешним миром оборвалась.

Опыт был тотчас же прекращен, то есть полет из спирального был переведен в го ризонтальный, и через несколько секунд сознание вновь вернулось к участникам опыта.

На заре развития авиации уже думали и над тем, как создать условия для прыжка из самолета, например, в случае опасности. Надо сказать, что работники авиации скепти чески относились к этой мысли. Иного мнения был врач, по имени Эрнст Кошель. Он сконструировал парашют и совершил прыжок из кабины привязанного воздушного шара.

Когда он несколько раз повторил свой прыжок, всем стало ясно, что это начинание имеет практическое значение. В 1916 году доктор Кошель сделал доклад о своем эксперименте.

Его пример вселил мужество в других, и многие врачи совершили прыжки с парашютом.

Как говорил Дирингсхофен, их побуждало к тому двоякое чувство: «спортивного удо вольствия и научного любопытства».

Накопленные при этом наблюдения послужили началом исследования проблемы невесомости, в ходе которого врачами проводились и опыты на себе, — проблемы, при влекшей внимание авиационной медицины лишь тогда, когда встал вопрос о космических полетах.

Дело в том, что, как уже говорилось, ускорение иногда приводит к потере тяже сти — состоянию, длящемуся, правда, лишь несколько секунд. Состояние организма че ловека в этих условиях представляет большой интерес для врача-физиолога, специалиста по авиационной медицине.

Дирингсхофену удалось добиться состояния невесомости, длившегося почти семь секунд, на самолете фирмы «Юнкерс» в условиях пикирования, в процессе которого со противление воздуха было преодолено силой моторов. При этом Дирингсхофен не испы Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ тывал неприятных ощущений и, в частности, ощущения проваливания, знакомого пасса жирам самолета, попадающего в воздушную яму. Напротив, Дирингсхофену казалось, что он парит в воздухе.

После окончания второй мировой войны ученые стали больше интересоваться про блемами невесомости, поскольку на очередь дня встал вопрос о полете в космос. Одним из первых этой проблемой заинтересовался доктор Хубертус Штругхольд, бывший руко водитель Научно-исследовательского института авиационной медицины в Берлине. После войны он работал в Америке, и как профессор по вопросам авиационной медицины осо бенно упорно занимался проблемами космических полетов. Он и его сотрудники продела ли много опытов с целью выяснения на самих себе сущности состояния невесомости. Не которые из них затем утверждали, что, добившись с помощью определенной методики полета состояния невесомости, они не ощущали ничего необыкновенного. Другие, однако, заявляли, что в эти секунды они чувствовали себя очень плохо.

Опасные лучи Со времени высотных полетов стало ясно, что нельзя пройти мимо другой пробле мы — проблемы облучения. Вначале это была проблема облучения солнечными лучами.

Известно, что поток тепловых лучей солнца в состоянии растопить окружающий полюса Земли гигантский ледяной панцирь. Однако до Земли доходит, видимо, не более одной пятой тепловых лучей Солнца. Бльшая их часть задерживается и отражается облаками.

Это звучит как парадокс, однако является фактом: лишь после того как солнечные лучи нагреют земную поверхность, тепло распространяется в воздух, причем с увеличением высоты понижается температура. Дилетанту это может показаться странным, поскольку он полагает, что чем дальше от земли, тем выше должна быть температура. В действи тельности же на высоте в 11 километров, которая вполне доступна высотным самолетам, температура составляет примерно минус 55 градусов по Цельсию. Таким образом, здесь господствует ледяной холод и, поскольку воздух на этой высоте не содержит воды, здесь не существует и такого понятия, как «погода», к которому мы привыкли на земле.

Высотный полет и действие облучения — неразрывно связанные между собой яв ления. Всем известна сила ультрафиолетовых лучей, проявляющаяся прежде всего на вершинах высоких гор. Против этих лучей вынуждены искать защиту и летчики. Чем вы ше, однако, поднимается летчик, чем дальше он уходит из атмосферы, тем заметней ста новится облучение другого рода — космическое.

Оно представляет огромную опасность, аналогичную облучению лучами рентгена и радия, которое люди научились одновременно благословлять и проклинать и которое приобрело совершенно новое значение с той поры, когда развитие ядерной физики при несло человеку столь роковое знакомство с атомным облучением. Само собой разумеется, что в интересах авиации будущего врачи начали исследовать эту проблему. Облучение в условиях высотного полета и космическое облучение поставило перед ними множество вопросов.

В 1957 году американский врач, майор Давид Симонс, известный специалист в об ласти авиационной и космической медицины, поднялся на воздушном шаре на тридцати километровую высоту и провел там несколько часов. В целом его полет продолжался пол тора дня. Он сидел в гондоле воздушного шара в небольшой камере повышенного давле ния, окруженный со всех сторон пространством, почти лишенным воздуха. На этой высо те давление составляет всего лишь 0,01 атмосферы. Правда, он не достиг еще границы ат мосферы и состояния невесомости и не был полностью отдан во власть космического об лучения. Тем не менее восприятие этой гигантской высоты оказалось достаточно впечат ляющим.

Даже днем все было погружено в темноту. Горизонт представлялся мерцающей кривой, которую никогда не видят люди. На этой высоте можно самому убедиться в том, Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ что Земля круглая. Симонс видел одновременно Солнце, Луну и звезды. «Он испытал чув ство грандиозной отрешенности от земли, и, когда за ночь шар опустился и на следующее утро Симонс оказался на такой высоте, где снова были день и ночь, он почувствовал себя наконец-то дома».

Достигнув при спуске атмосферы, Симонс вновь подвергся большой опасности:

бушевала гроза. Правда, он мог вместе с драгоценной гондолой спуститься на парашюте, но не сделал этого и в конце концов благополучно приземлился на воздушном шаре.

После приземления доктор Симонс запротоколировал свои переживания и впечат ления и поведал, таким образом, миру о том, что чувствует человек, сидя в гондоле воз душного шара на высоте 30 тысяч метров над Землей, когда вес его тела составляет всего лишь один килограмм и когда гондола реагирует на малейшее движение, как на порыв штормового ветра. Если ему необходимо было нагнуться слегка вперед к вмонтированно му в стенку кабины телескопу, с помощью которого Симонс хотел преодолеть мрак, то гондола реагировала на это движение очень быстрым вращением в течение 10–15 минут, Симонс точно регистрировал все: пульс, дыхание, пищеварение. В своих записях он рас сказал, какое захватывающее впечатление произвели на него заход солнца и гроза, разра зившаяся глубоко внизу. На этой гигантской высоте весьма значительной была также и скука. А вот голода он почти совсем не ощущал. Были периоды, когда Симонс терял му жество, испытывал страх, даже панику. Каждый поймет его. И тем не менее какой замеча тельный герой этот врач!

В процессе своего высотного полета доктор Симонс не получил полной дозы кос мического облучения. Однако значительному облучению он все же подвергся.

Проблема космического облучения является необычайно важной для будущих космических полетов. Решению этой проблемы в значительной степени способствуют созданные в СССР и США искусственные спутники Земли, снабженные большим количе ством автоматически действующих приборов. Вблизи Земли невозможно провести такое исследование космического излучения, которое можно было бы использовать на практике.

В то же время эта проблема является одной из основных в деле космических полетов. Из вестно, насколько опасно излучение при взрыве атомной бомбы, созданной человеком.

Известно также, что космическое излучение в миллионы раз мощнее излучения самой большой атомной станции. Сопоставляя эти факты, можно понять, какую опасность пред ставляют для человека космические лучи.

Врачи, занимавшиеся этим разделом авиационной медицины, исходили из предпо ложения, что в течение года летчик-космонавт проведет примерно 1000 часов на высоте, лишенной атмосферы. Определение длительности пребывания в условиях космического облучения имеет большое значение, так как от этого зависит степень биологических на рушений. Кроме того, сравнимый масштаб позволяли найти рентгеновы лучи [30], так как излучение рентгеновского аппарата в какой-то степени соответствует космическому. Хотя многое в этой области еще неясно, но некоторые достоверные данные опытным путем уже получены. О них недавно сообщил профессор Калифорнийского университета доктор Корнелиус А. Тобиас. Американский национальный комитет по вопросам защиты от об лучения считает, что допустимой дозой для летчиков, проводящих 1000 часов в год в верхних слоях атмосферы и вне ее, является 0,3 бэра (биологического рентген эквивалента), оказывающих такое же биологическое воздействие на организм, как и облу чение в условиях высотного полета. Однако это предельная доза [31]. Согласно научным подсчетам упомянутая выше категория летчиков будет подвергаться воздействию облуче ния, равного 0,07 бэра, то есть лишь четвертой части допустимой интенсивности [32].

Однако наука еще не дала ответа на все вопросы, имеющие значение для врача и для летчика. Известно, какую опасность представляет атомное излучение, известно его влияние на продолжительность жизни человека, на заболеваемость раком, на потомство.

Что же касается высотных полетов, то, несмотря на предпринятые по инициативе лабора Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ тории по вопросам авиационной медицины в Райт Фильде исследования, о которых сооб щил профессор Тобиас, точных данных до сих пор не получено. Таким образом, вопрос о защите от космического облучения продолжает оставаться открытым. Существует, одна ко, мнение, что несовершенство человеческого организма и особая опасность облучения не помешают осуществлению космических полетов при условии, что будут соблюдены все меры предосторожности, на которые обращают внимание специалисты.

Костюм «G» История костюма «G» началась в первые годы второй мировой войны. Для его раз работки и совершенствования многие врачи подвергали себя порой самым жестоким экс периментам. В частности, австралийский врач Коттон поставил с помощью центрифуги опыты, на основе которых им были разработаны принципы одежды, призванной противо действовать последствиям понижения давления, а также ускорения. Его идеи были под хвачены и развиты врачами военно-воздушных сил США. Основными требованиями, ко торым должен отвечать этот костюм, были легкость, удобство, тепло. Одновременно надо было добиться, чтобы костюм предотвращал отток крови в нижние конечности, насту пающий в процессе скоростного полета и в особенности при полете по спирали.

Вначале врачи думали лишь о том, чтобы повысить давление в области ног, а не живота и поясницы. Костюм доктора Коттона был сделан именно так. В дальнейшем, од нако, от этих принципов отошли и хотели сконструировать костюм, в котором бы обеспе чивалось равномерное давление на все части тела, расположенные ниже сердца. Создать такой костюм было не только проще, но и целесообразней, поскольку он обеспечивал лучшее кровообращение в организме, а также помогал пилоту преодолевать усталость на виражах.

Эти основные положения легли в основу разработки костюма, рассчитанного на обычный полет. Естественно, что потребовались значительные изменения, как только на очередь дня был поставлен вопрос о космическом полете.

Чем больше изучались реальные проблемы космического полета, тем настоятель ней перед специалистами — летчиками и врачами — вставала задача разработки одежды космонавта. Каково снаряжение космонавта — человека, который должен был в ближай шее время вторгнуться в межпланетное пространство? Исчерпывающий ответ на этот во прос дать пока невозможно. Многое ведь в этой области держится в секрете. Ясно лишь одно: что в основу одежды космонавта лег костюм «G», разработанный для полетов в стратосфере. Необходимо, однако, было внести в него некоторые изменения и дополне ния, и естественно, что закройщик «небесных брюк и пиджаков» — не портной в обычном смысле этого слова, а скорее своего рода кузнец, советчиками которого станут инженеры и врачи.

Немецкий специалист в этой области X. Оберт составил перечень требований, предъявляемых к снаряжению (отныне нельзя больше говорить о «костюме»), которыми оно должно обладать, чтобы космонавт смог соорудить межпланетную станцию, напри мер на Луне или другой планете, и работать там. Возможно, что оно будет более всего по хожим на снаряжение средневекового рыцаря. Действительно, ведь поверх костюма нуж но, вероятно, надеть панцирь, призванный прежде всего защищать от космической пыли, об опасности которой мы уже говорили выше. Однако эта задача отнюдь не самая важная.

Важнейшая проблема — обеспечить подвижность конечностей, что требует при менения очень сложной механики, чтобы работающий на Луне человек вообще мог что либо делать. Разумеется, прикрывающий голову космонавта шлем должен иметь иллюми натор. А вдруг он покроется каким-нибудь налетом? Может, нужно поставить «дворник», как на машинах? А вдруг космонавт захочет почесать себе нос? Об этом и обо всем ос тальном подумал доктор Оберт;

о температуре, о том, чтобы космонавт мог свободно дви гаться, для чего ему понадобился бы пистолет с отдачей, о возможности повреждения Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ скафандра. Дыра в скафандре, разумеется, должна быть немедленно заделана. Такой де фект влечет опасность для жизни, ведь мы имеем дело со скафандром повышенного дав ления.

Когда в Советском Союзе была закончена подготовка к первым полетам в космос и затем они были совершены, на практике кое-что из тщательно продуманного ранее оказа лось непригодным. Но это надо было делать, надо было создавать и испытывать снаряже ние, и снова врачи должны были надевать снаряжение космонавтов и в безвоздушной ка бине испытывать, пригодна ли такая одежда для путешественников на планеты, удовле творяет ли она требованиям физиологии.

Уже тогда люди несведущие задавали вопрос: так ли уж велика необходимость в подобных исследованиях? Но ученые тотчас же разъясняли, что всякие споры на эту тему излишни, так как бессмысленны.

4 октября 1957 года подготовительные мероприятия советских ученых, техников и биологов продвинулись в такой степени, что можно было сделать первый шаг в космос.

Когда мир узнал, что искусственный спутник Земли был в Советском Союзе успешно за пущен и в соответствии с расчетами совершил полет вокруг Земли (всего 1400 оборотов), сенсация была огромной. Признавали, что гигантское значение этого события еще невоз можно правильно оценить.

Но человечество вскоре убедилось, что дело не закончится посылкой искусствен ного спутника в космос. Хроника этих полетов имеет всемирно-исторический интерес. ноября 1957 года был выведен на орбиту второй искусственный спутник Земли, 15 мая следующего года — третий, который уже весил более 1300 килограммов, в то время как первый несколько больше 80 килограммов. А 2 января 1959 года с успехом запустили в сторону Луны первую в мире космическую ракету;

это была первая искусственная плане та солнечной системы. Через несколько месяцев советским ученым удалось включить ав томатику аппаратов ракеты, пущенной вокруг Луны, сфотографировать ее невидимую сторону и передать изображение на Землю.

15 мая 1960 года начинается новая глава романа об исследовании космоса. В этот день был отправлен первый в мире космический корабль, причем это снова осуществила советская наука. Три месяца спустя в космос послали второй советский космический ко рабль с подопытными животными на борту, и среди них собаками Стрелкой и Белкой.

Благодаря огромной предварительной работе не только инженеров, но и врачей и физио логов оказалось возможным послать живые существа в особых кабинах космического ко рабля так, что это не нанесло ущерба их здоровью. Животные благополучно возвратились на Землю. Затем были запущены другие космические корабли. Их вес уже доходил до не скольких тонн, и они были построены так, что их приземлением управляли с Земли и оно происходило к намеченном месте.

Это были большие успехи, но каждый знал (и не только в Советском Союзе, но и во всем мире), что это только подготовка к первому полету человека в космос. Это собы тие произошло 12 апреля 1961 года, когда летчик майор Юрий Гагарин на космическом корабле отправился в космос и благополучно возвратился на советскую землю. Его кос мический полет стал триумфом советской науки и техники и доказал, что усилия всех лю дей, которые подготовили такое событие, не были напрасными.

Человек проник в космос и возвратился оттуда. Этого достигли через три с поло виной года после запуска первого советского спутника, и нигде — даже в лагере вели чайших реакционеров и противников Советского Союза — не нашлось никого, кто бы усомнился в неизмеримом значении этого события. История науки и техники могла запи сать: с величием этого успеха несравнимо ничто. История человеческого героизма обога тилась новой блестящей главой. В этой главе можно было с гордостью рассказать и о вра чах, с опасностью для жизни проводивших опыты на себе, чтобы установить условия, при Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ которых возможен полет человека в космос. Врачи также принадлежат к мирным героям науки, и величие их подвига не уступает героизму солдат на войне.

Ведь прежде всего надо было установить, как полет в космос влияет на функции организма, на сердце, на дыхание, на головной мозг, каково состояние организма человека во время полета и после выхода из космического корабля. Огромную ответственность, связанную с подобным экспериментом, разделили и врачи. Их доля была, разумеется, не малой.

В начале полета ракеты, то есть во время запуска, организм человека должен одно временно испытать на себе ряд совершенно необычных для него влияний. Таковы огром ное ускорение, грозная вибрация, множество сильнейших шумов, какие только можно во образить. Затем, когда механизм запуска сработал и выключен, организм человека попа дает в условия невесомости, а это была совершенно неизвестная нам величина. Мы не знали, как живой организм выдержит ее. Это надо было сначала выяснить на животных, а затем в искусственно созданных условиях и на человеке, прежде чем думать о первом по лете человека. Все эти необычные условия высотного полета надо было испытать в опы тах на модели. К таким опытам могли быть привлечены только сами врачи. Советские врачи, согласившиеся на такие опыты на себе, были и остались безыменными героями, сыгравшими в драматических событиях первого космического полета ту роль, какая вы пала на их долю и какую они сами себе выбрали. Полет Гагарина продлился около минут. Это немногим больше полутора часов. Но как велик этот отрезок времени, когда дело идет о таком полете, о первом полете человека в космос!

Разумеется, тотчас же стали думать о возможно более скором повторении удачного полета Гагарина, но с более продолжительным пребыванием в космосе. Этот второй полет во вселенную был начат 6 августа 1961 года в 9 часов по московскому времени. Мощная советская ракета вывела на орбиту новый космический корабль. Его пилотом был майор Герман Титов. Космический корабль с майором Титовым на борту совершал полет вокруг земного шара в течение 25 часов и, наконец, в соответствии с программой счастливо опус тился на родную землю. Титов повторил великий подвиг Гагарина, но на сей раз полет был гораздо продолжительнее. Это был новый триумф человеческого ума, новая победа техники и науки и новое доказательство великой мощи народа, ясно сознающего свои мирные задачи. Центральный Комитет КПСС, Президиум Верховного Совета СССР и правительство Советского Союза могли с полным правом написать в своем Обращении:

«Космические полеты советских людей знаменуют собой непреклонную волю, не преклонное желание всего советского народа к прочному миру на всей земле. Наши дос тижения в исследовании космоса мы ставим на службу миру, научному прогрессу, на бла го всех людей нашей планеты».

Титов мог приступить к полету с чувством полной уверенности. Он не только был прекрасно подготовлен, но и знал, что его космический корабль имеет на борту все уст ройства, обеспечивавшие жизненные функции человека, находящегося в кабине, что на земле и в воздухе были проведены многочисленные опыты для испытания всех предохра нительных приспособлений и устранения неожиданных осложнений. При таких подвигах человека, естественно, играет важную роль также и моральный момент — сознание, что во всей стране, во всем мире люди с гордостью воспримут известие об удаче этого полета во вселенную.

Благодаря первым полетам в космос мы, без сомнения, стали современниками ве личайшего в истории человечества события, и волнение, более того — потрясающее впе чатление, повсюду вызванное известием об удавшемся полете человека во вселенную, бы ло вполне оправдано. Это победа человеческого ума, науки, техники, моральных качеств народа, и все друзья Советского Союза гордились вместе с ним этим великим подвигом.

20 февраля 1962 года американский космонавт подполковник Джон Гленн совер шил полет и космос, сделав три витка вокруг Земли. Полет продолжался 4 часа 56 минут.

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ 24 мая 1962 года полет Гленна повторил другой американский космонавт — капи тан-лейтенант Малькольм Скотт Карпентер.

В последующие годы в безбрежном океане космоса побывала целая плеяда совет ских исследователей и среди них первая в мире летчица-космонавт Валентина Николаева Терешкова.

И, наконец, на борт космического корабля впервые поднялся врач — молодой со ветский ученый Борис Егоров, поставивший цель испытать на самом себе влияние косми ческого полета на человеческий организм [33].

А 18 марта 1965 года весь мир наблюдал, как человек — это был советский космо навт Алексей Леонов — шагнул во вселенную и доказал, что люди могут работать в кос мосе.

Но у всех тотчас же возник вопрос о пользе, какую может принести полет в космос.

Как и в каждой научной работе — а это была победа не только техники, но и науки, — так и здесь можно было с самого начала отвести вопрос о смысле этой работы, этой отваги и этих денежных затрат. Ведь наука, как уже говорилось, для того и существует, чтобы расширять круг наших знаний.

Когда в 1783 году братья Монгольфье запустили воздушный шар, в корзине кото рого находились три животных (баран, петух и утка), они, конечно, не думали о создании аэронавтики с ее воздушными кораблями и спутниками, но хотели знать, может ли живое существо жить на высотах. Когда в 1895 году Рентген пропустил электрический ток через вакуумную трубку, он не имел в виду открыть X-лучи, а занимался изучением физических явлений. Наука свободна от предвзятых мнений и стремится лишь познавать новое.

Но в этом случае (при космическом полете людей) мы имеем дело уже не с экспе риментом, в котором неясно поставлена цель и ценность неопределенна. Опыт, подготов ленный столь тщательно, стоивший таких расходов и сопровождавшийся таким самопо жертвованием, не может быть бесцельным прыжком в неизвестность. Он является завер шением длинного ряда предварительных опытов и началом еще более длинной серии ра бот и экспериментов.

А конечная цель? Изучение планет и вселенной путем непосредственной высадки на них. Что это означает, каждый способен себе представить, и в этом ему могут помочь не только романы Жюля Верна, но и события последних лет.

Полеты во вселенную приносят пользу, разумеется, прежде всего самой науке.

Здесь возникают неисчислимые проблемы, но нельзя забывать, что при постановке всех вопросов, о которых думают в настоящее время, исходят из предположений, возникаю щих на нашей земле. Конечно, встанут и совершенно новые проблемы, как только человек ступит на другую планету. Это, естественно, случится, если на других планетах мы не найдем ничего из того, что мы, живущие на Земле, называем жизнью. Даже если мы столкнемся с неорганическими мирами, лишенными какой бы то ни было органической жизни, мы обнаружим бесконечно много данных, интересных для науки, а возможно, по лезных и для обитателей Земли. В этой области нельзя ничего предсказывать: возможно все. Когда космонавты, по-видимому, весьма близкого будущего достигнут, например, Луны или Венеры, будут получены совершенно новые данные.

Но сегодня люди проникли во вселенную, провели там некоторое время и затем, следуя плану, вернулись на Землю, причем полет в космос не повредил их здоровью. И они, разумеется, многое «привезли» из этого путешествия. Научные данные, которые можно получить при полете в космос, значительны и ценны для астрономии, метеороло гии, физики и физиологии. Да, несомненно, и для физиологии, весьма важной ветви меди цины. При предварительных опытах, когда в космос посылали собак, обезьян и других крупных и мелких животных, применяли великолепно сделанные аппараты, записывав шие дыхание, кровяное давление и обмен веществ. Прежде чем послать в космос челове ка, были необходимы все эти опыты, как и опыты на себе, проводившиеся врачами. Есте Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ ственно, ни опыты на животных, ни опыты, которые врачи ставили в лабораториях на са мих себе, не могли на 100 процентов ответить на возникавшие вопросы. Это сделали только первые полеты человека.

Потому полеты во вселенную и стали научной сенсацией. Записи установленных в кабине летчика приборов, относящиеся к физиологии человека, который находился в кос мосе, представляют собой первые научные данные такого рода. Значение их прежде всего в том, что теперь мы знаем, в каких условиях человеку следует совершать полеты в кос мос, достаточны ли мероприятия, проведенные при первых опытах, какие необходимы улучшения, — словом, нужно ли и дальше увеличивать безопасность в космической авиа ции. Получить ответ на эти вопросы сейчас весьма важно, так как от этого зависит про должение полетов человека в космосе. Техническое оборудование спутников, естествен но, также дало нам много нового, имеющего ценность для радиотехники, телевидения и так далее.

Успешными полетами этих современных героев, не носивших оружия, завершена первая глава космических полетов и начата следующая. Предпосылкой для продолжения полетов, которые, естественно, должны ознаменоваться и ознаменуются значительными успехами космической авиации, являются дальнейшие научно-технические изыскания, а также новые опыты, и врачи будут производить их на себе. Они снова будут ставить над собой опыты в камере пониженного давления, затем на больших центрифугах, о которых уже упоминалось, чтобы изучать центробежную силу и ее влияние. Ближайшие опыты этих врачей останутся безыменными, но они будут способствовать осуществлению мечта ний человечества и решению проблем, величие и значение которых ныне еще нельзя себе вообразить [34].

Теперь весь мир смотрит с восхищением на великие подвиги, совершенные 12 ап реля и 6 августа 1961 года. Это были дела советских людей;

нужно подчеркнуть и это.

Ведь мы знаем, что силы, приводящие в конце концов к таким деяниям, Советский Союз хочет использовать только в мирных целях — для продолжения великой перестройки, над которой он трудится уже много лет. И благодаря тому, что Советский Союз показал свою техническую и научную мощь в полете человека во вселенную, его стремление к длитель ному честному миру, его призыв к разоружению будет приобретать все больший и боль ший вес. Это естественное последствие великой мирной победы в воздухе, и человечество должно считать себя счастливым, что это действительно так.

ХI. ВЧЕРА, СЕГОДНЯ И ЗАВТРА Если окинуть взором приведенные здесь факты, составляющие лишь малую часть опытов врачей, то мы усмотрим в них поведение людей, превративших свою профес сию — лечение и исследование — в героизм особого рода и содержания. Деятельность врача, даже и неизвестного, без сомнения, часто бывает героической, когда он просто вы полняет свою обязанность и хочет быть только слугой человека, нуждающегося в его по мощи. Какая храбрость, какой возвышенный образ мыслей заставляют врача спешить к заболевшему ребенку, обнаружить у него дифтерию и забыть, что у него самого дома есть маленький ребенок, которому он может занести эту ужасную болезнь. Ребенок, которого надо будет отстранить, когда он, радуясь встрече с отцом, захочет броситься ему на шею.

Об этом уже говорилось.

Дифтерия, скарлатина, коклюш, страшный детский паралич — это всегда одно и то же, та же опасность, не для самого врача, но так же и для него. О себе он, конечно, не ду мает, когда его зовут к больному, страдающему инфекционной болезнью. Этот страх он уже давно утратил. Даже когда врач имеет дело с холерой или чумой, его не охватывает боязнь заразиться, хотя как добросовестный человек он делает все возможное, чтобы не заразиться самому и воспрепятствовать передаче болезни другим людям. И несмотря на все, дело часто оканчивается трагически: один из наиболее известных примеров — смерть Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ доктора Мюллера, в Вене, который после лабораторной инфекции лечил заболевших чу мой и при этом заразился сам. Многие врачи погибли от заразных болезней, полученных у постели больного. Они умирали от тифа брюшного и сыпного, от холеры и чумы, от скар латины и дифтерии. Нет ни одной инфекционной болезни, которой не заражались бы вра чи, выполняя свой долг. Немало и число тех, кто при вскрытии трупа наносил себе не большой порез, который оказывался смертельным. Об этом незачем говорить подробно, это общеизвестно.

Но смерть этих врачей и мужество всех, кто, не задумываясь, подходил и подходит к постели заразного больного, все же представляют собой нечто иное, чем героизм тех, кто проводил опыт на себе или поручал другим провести его. Ведь они шли на опасность, хотя ни профессиональные, ни гуманные соображения не обязывали их к этому. Их вдох новляла мысль совершить что-нибудь полезное для человечества. Ни закон, ни Гиппокра това клятва, ни какое-нибудь иное обязательство не побуждали людей, о которых написа на эта книга, к их деяниям, к их героическим поступкам. Они совершали их из собствен ных побуждений, возможно, в большинстве случаев даже не сознавая, что они делают что то особенное, и не думая об опасности, какой себя подвергали. Они почти всегда делали это из простого стремления, которое можно было бы назвать научной любознательностью, хотя это было нечто большее, чем любознательность. Иногда то, что они делали, было весьма простым делом, иногда страшным и ужасающим, иногда это было непостижимое пренебрежение опасностью и смертью. Порой этого даже не требовала современность, смысл существования врача, борьба с болезнями;

это было нечто принадлежавшее буду щему, но могло быть совершено только врачом.

Теперь, пожалуй, у каждого, кто сам не является врачом, может возникнуть вопрос о смысле экспериментов, которые врачи проводят на себе. Как уже говорилось, наука — это стремление собрать и умножить все известное по тому или иному вопросу, а также выяснить связи с другими областями. Наука отказывается оценивать свои успехи с чисто материальной точки зрения. Положение «искусство для искусства», то есть искусство как самоцель, можно оспаривать;

положение «наука для науки» оспаривать нельзя. Этого по ложения нельзя отвергать уже потому, что большинство научных исследований произво дилось и производится не с точки зрения их практического значения, а с целью обогаще ния наших знаний. Это относится и к работам инженеров, создавших первые спутники, и к опытам врачей, которые они проводили на себе, к опытам, связанным с созданием спут ников. И как великолепны их достижения! Успехи советских космонавтов никогда не бы ли бы возможны, если бы им не предшествовали опыты, в том числе опыты на себе.

Наука, и в частности медицина, прибегает к эксперименту. Ныне это предпосылка, разумеющаяся сама собой. Несмотря на это, эксперимент стал применяться в медицине поздно, и нас не должно удивлять, что научная анатомия и физиология лишь относитель но недавно пришли к великим открытиям, являющимся предпосылками развития врачева ния, то есть практической медицины.

В медицине эксперимент сначала проводился только на животных, и лишь непра вильно понятая любовь к ним может не признавать значения этих опытов для медицины, служащей человеку. Опыты на человеке проводились редко. Все же иногда появлялась необходимость испытать, например, новый прививочный материал или лекарство, пред ставлявшееся особенно ценным, и проверить его на человеке, прежде чем передать для применения. Это происходило чаще всего тогда, когда нужно было спешить и средство было необходимо для медицины.

Никто не знает, что пережил в душе тот или иной врач, прежде чем пришел к за ключению, что его опыт окончится благополучно. Число врачей, отважившихся на опыты на себе, очень велико. Как велико оно в действительности, мы не узнаем никогда. Ведь в истории медицины известны только опыты, которые имели то или иное значение. Опыты на себе охватывают все ветви медицины, и вполне понятно, что учение о заразных болез Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ нях и бактериология занимают в них первое место. Это, правда, не самая старая группа, но на протяжении десятилетий самая важная, так как здесь речь шла о незримых врагах чело века, против которых со времен Пастера, Коха и Эрлиха вели борьбу, и часто борьбу до конца. Именно в этом ряду стоит на первом месте знаменитейший опыт врача, произве денный им на себе: опыт Макса Петтенкофера, который проглотил холерные бациллы.

Все время развития бактериологии ознаменовалось множеством опытов, множест вом героических поступков, не всегда оканчивавшихся победой науки и часто стоивших жизни врачу, решившемуся на такой опыт. Достаточно напомнить о сыпном тифе или о желтой лихорадке. Ни обе эти страшные болезни, ни холера, ни чума, не испугали врачей и не удержали их от опытов на себе. Они проглатывали не только культуры бацилл, но и выделения больных;

они ложились в еще теплую постель, с которой только что сняли тело умершего от чумы;

они надевали его рубашку, испачканную кровью и гноем;

они не страшились ничего, лишь бы раскрыть загадки заразных заболеваний и побороть эти бо лезни. Многие из них ныне уже не страшны. Это главы, принадлежащие прошлому. Но опасные инфекционные болезни еще существуют, и поэтому нельзя сказать, что время опытов на себе, которые должны будут проводить врачи, борющиеся с инфекциями, ми новало.

Раньше чем борьба с инфекционными болезнями, в хирургии началась борьба про тив боли. Ее тоже можно было вести только при помощи опытов на себе. Пока не изобре ли наркоза, несчастные, которые доверялись ножу хирурга, испытывали неописуемые бо ли, и даже величайшее искусство врача не избавляло от этих страданий. Но врачи, кото рым мы обязаны открытием наркоза, испробовали его на себе. Только после того, как они внезапно падали на пол в бессознательном состоянии, надышавшись паров определенных веществ, люди узнали, что врачи совершили нечто великое: открыли путь к обезболива нию при хирургических операциях.

Надо было рассказать также и о многих врачах, испытывавших действие ядов.

Число их бесконечно велико, и многие ценны для практической медицины. Но действие ядов надо было изучать не только в эксперименте на животном, но и на человеке. Здесь возможен только опыт на себе. Этого требовали соображения этики, чувство ответствен ности, а часто нежелание попасть под суд. Опыты на себе, производимые врачами, при нимавшими то или иное лекарство, вредное действие которого не было известно, относят ся не только к истории. Они нужны сегодня и будут нужны завтра, а в лабораториях фар мацевтических фабрик — это нечто само собой разумеющееся для работающих там вра чей.

Так ряд опытов на себе проходит через все области медицины, через всю ее исто рию и особенно через последние десятилетия. Он тянется от наполненного цикутой кубка Сократа к змее Клеопатры, от эфирного опьянения до приема мышьяка в пищу, от вос произведения смерти от утопления и до изучения смерти от повешения. Стремление врача делать научные наблюдения не прекращалось, даже когда он сам лежал больной в постели или знал, что пришел его последний час.

Умирание как опыт на себе — дальше уже некуда, и это имело место.

В июльскую ночь 1905 года великий терапевт Нотнагель, страдая спазмой сосудов сердца, когда ему стало ясно, что этой ночи не пережить, описал классическую картину тяжелейшего приступа грудной жабы.

Наше время ставит перед врачами новые вопросы, на которые они могут дать от вет, если будут наблюдать над собой, то есть на основании опытов на себе. Достаточно подумать хотя бы о высотных полетах и о том, что близко время, когда человек действи тельно направится к звездам. То, что врачи также и в этой области берут и готовы взять на себя, заполняет страницы золотой книги врачей, носящей название «Опыты на себе».

В основе этих опытов всегда лежит добровольность, собственное желание. Во вре мена, когда себялюбие грозит взять верх над всем остальным, полезно и радостно узнать о Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ людях, бескорыстно отважившихся на поступки, о которых не могли знать, как они окон чатся, но от которых ожидали пользы для человечества, для науки. И как велико утешение слышать, что такие люди не только принадлежали прошлому, они являются нашими со временниками, и знать, что и завтра они будут на своих местах и откликнутся на свой внутренний зов!

Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ ПРИМЕЧАНИЯ ПРИМЕЧАНИЯ 1. Королевское общество — Академия наук Великобритании. (Прим. перев.) 2. Современное название — «трипаносомы». (Прим. выполнившего OCR.) 3. По крайней мере в 1960-х гг. методика полного истребления диких копытных в некото рых регионах Африки с целью нераспространения наганы применялась широко. (Прим.

выполнившего OCR.) 4. Правильный специальный термин: «забила» (Прим. выполнившего OCR.) 5. История открытия возбудителя кожного лейшманиоза — пендинской язвы — изложена неточно. Это открытие было сделано русским ученым П.Ф. Боровским (1863–1932).

Изучая с 1894 года пендинскую язву, он 23 сентября 1898 года на заседании Русского хирургического общества в Петербурге сделал доклад об открытом им возбудителе яз вы. В том же году сообщил об этом в ноябрьском номере «Военно-медицинский жур нал». (Прим. ред.) 6. Все-таки опыт французского врача Антуана Клота с попыткой самозаражения чумой (см. выше) кажется гораздо опасней. (Коммент. выполнившего OCR.) 7. Российский лепрозорий нынешнего времени находится под г. Сергиев Посад. (Прим.

выполнившего OCR.) 8. Неправильная постановка опыта (либо изложение автором). Для мышей надо было най ти малотоксичную дозу (когда признаки отравления проявляются, но слабо), затем пе ресчитать ее (в мл/кг массы) для человека, и ввести сыворотку в этой дозе (или даже менее) некоторым испытуемым. Если бы признаков отравления не было, то дозу можно было несколько увеличить и ввести другим испытуемым и т.д. Кто вводит более чем двум десяткам людей сразу токсичную для лабораторных животных дозу препарата?

Тут не героизм, а глупость. (Прим. выполнившего OCR.) 9. Действие известных ныне «онковирусов» это не то, что понимается под «вирусным».

Геном (или его фрагменты) некоторых вирусов просто способны встраиваться в ДНК клетки и, нарушая, таким образом, ее структуру и функционирование генома, увеличи вают вероятность мутагенеза (мутация — изменение структуры гена). В результате — большая вероятность накопления в том числе канцерогенных мутаций (приводящих к отмене блока клеточного деления). Именно цепочки определенных мутаций (формиру ются случайным образом — отсюда и большая вероятность рака в старости) приводят к злокачественному перерождению клетки. А вовсе не так: попал вирус — точно возник рак. То есть, вирус в данном случае — просто фактор мутагенеза, обусловливающего повышение вероятности канцерогенеза (канцерогенных мутаций), подобно таким фак торам, как химические соединения, радиация и т.д. (Прим. выполнившего OCR.) 10. Ошибочно. Это просто такие специальные линии мышей, у которых вследствие гене тической обусловленности часта вероятность развития рака молочной железы. И вооб ще, практически все, что представлено в данном подразделе о причинах и механизмах канцерогенеза, безнадежно устарело. (Прим. выполнившего OCR.) 11. Этот старый опыт наверняка поставлен некорректно в смысле контрольных групп.

(Прим. выполнившего OCR.) 12. И правильно полагали. К сожалению, ныне можно сказать, что вряд ли когда-нибудь будет изобретено универсальное средство от рака — это кажется невозможным вслед ствие известных механизмов канцерогенеза. Даже сходные раки могут являться резуль татом совершенно разных мутаций, которые во многом случайны. Раковая клетка — это по всему нормальная клетка, кроме отмены блока деления. Правда, последнему со путствует бльшая чувствительность раковой клетки к различным повреждениям — отсюда химиотерапия и лучевая терапия: раковые клетки убиваются в первую очередь.

Но их надо убить все до одной, что сделать крайне трудно, не повредив нормальные Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ ПРИМЕЧАНИЯ клетки и ткани фатальным образом. Иногда отмечаются самоизлечения, когда все до одной раковые клетки гибнут по тем или иным причинам (видимо, дело случая). (Прим.

выполнившего OCR.) 13. Если церковь была против, то — применил обезболивание при аборте. (Прим. выпол нившего OCR.) 14. Шприц Праваца — шприц типа «Рекорд». (Прим. перев.) 15. Самое ядовитое вещество, это, видимо, амонитин — яд бледной поганки. (Прим. вы полнившего OCR.) 16. Наверное, плохой перевод. Дозы растворов (если имеют в виду растворенные твердые вещества) не могут выражаться в миллилитрах, разве что стандартных растворов, типа физиологического. (Прим. выполнившего OCR.) 17. ЛСД. (Прим. выполнившего OCR.) 18. В Большой медицинской энциклопедии такой термин отсутствует. Наверное, неудач ный перевод. (Прим. выполнившего OCR.) 19. Не совсем так. Реакции Пирке и Манту показывают возможность инфицирования ми кобактериями туберкулеза. Положительные реакции не всегда однозначно связаны с наличием заболевания. (Прим. выполнившего OCR.) 20. Медицинский термин «гиперемия» означает увеличение кровенаполнения в каком либо участке периферической сосудистой системы, вызываемое притоком крови. Быва ет и патологическая гиперемия — например, венозная. Поэтому применение наимено вания «гиперемия» к терапии нагреванием не кажется правильным (наверное, неточный перевод). Правильнее — гипертермия (в медицине также — пиротерапия). (Прим. вы полнившего OCR.) 21. Видимо, вследствие неспецифического иммунного стресса произошла стимуляция системы иммунитета. Исследователь с тем же успехом мог бы ввести себе и какое нибудь другое инородное вещество — важен только иммунный ответ. (Прим. выпол нившего OCR.) 22. На животных много раз показано, что обедненная (низкокалорийная) диета увеличива ет продолжительность жизни. (Прим. выполнившего OCR.) 23. Очень странный вывод. Наверное, даже древнешумерские врачи сказали бы Ранке, что насчет этого «человек человеку рознь». Единственный корректный вывод — что кон кретно Ранке был не способен принять больше мяса. (Коммент. выполнившего OCR.) 24. Бери-бери (алиментарный полиневрит) вызывается недостатком витамина B1. (Прим.

выполнившего OCR.) 25. Пеллагра связана с недостатком никотиновой кислоты (витамин PP или B3). (Прим.

выполнившего OCR.) 26. Наверное, все было не совсем так: сначала не раз успешно проделали такой опыт на крупных лабораторных животных. (Прим. выполнившего OCR.) 27. Не следует думать, что какой-то врач для этого себя кастрировал. Из изложенного ни же следует только, что Броун-Секар вводил себе вытяжки из семенников собак. Навер ное, причина двусмысленности — неудачный перевод. (Прим. выполнившего OCR.) 28. В труде Г. Глязера отсутствуют какие-либо сведения о предтече доктора Х. Линдемана — французского врача Алена Бомбара, совершившего на резиновой лод ке экспериментальное одиночное плавание через Атлантику без запасов воды и пищи (см. [Бомбар А. За бортом по своей воле. М.: Географгиз. 1958;

1959;

1963. Есть и дру гие издания.]). Причина, видимо, в том, что корректность опыта А. Бомбара оспарива лась. (Прим. выполнившего OCR.) 29. Поскольку в горном воздухе (как и в полярном) микробы практически отсутствуют, то, видимо, подразумевается инактивация микроорганизмов в дыхательных путях самого человека путем воздействия кислорода. (Прим. выполнившего OCR.) 30. Современное наименование: «рентгеновские». (Прим. выполнившего OCR.) Глязер Г. ДРАМАТИЧЕСКАЯ МЕДИЦИНА. ОПЫТЫ ВРАЧЕЙ НА СЕБЕ ПРИМЕЧАНИЯ 31. По современным международным стандартам радиологической защиты предельно до пустимой годовой дозой для работников атомной индустрии является 50 мЗв (порядка 5 бэр), а населения — 20 мЗв (2 бэр). Так что исследования биологических эффектов радиации позволили значительно повысить предельные дозы. (Прим. выполнившего OCR.) 32. Годовая доза, получаемая каждым человеком за счет естественного радиационного фона земли, составляет в среднем 0,02 бэра (вернее, мЗв). (Прим. выполнившего OCR.) 33. Врач-физиолог Борис Борисович Егоров (род. в 1937 г.) совместно с В.М. Комаровым и К.П. Феоктистовым совершил в 1964 г. космический полет на первом многоместном корабле-спутнике «Восход». (Прим. выполнившего OCR.) 34. Ныне почти все такие опыты ставят на добровольцах, риск которых оплачивается.

Pages:     | 1 |   ...   | 2 | 3 ||



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.